Ученик гоблина. Книга II

Кожей я ощутил едва уловимый, прохладный ветерок, тянущий из глубины, но рассмотреть, что скрывается за границей света, было практически невозможно.

Я замер на пороге, вглядываясь в чернильную тьму туннеля. В отличие от площадки, где мы стояли, его стены не были усыпаны светящимися кристаллами, и мрак там казался абсолютным.

Решение пришло мгновенно. Я вцепился пальцами в ближайший ко входу сияющий кристалл, намереваясь отломать кусок и зашвырнуть его вглубь тоннеля. Но «камень» неожиданно оказался мягким и податливым.

Стоило мне сильнее сдавить его, как нарост, оказавшийся обычным грибом, с негромким хлопком лопнул, выпустив крохотное облачко мерцающих спор. По ладони потекла густая голубая слизь. Забавно, но она светилась сама по себе, причём гораздо ярче, чем грибные кристаллы.

Недолго думая, я поднял с земли небольшой плоский камень и густо нанёс на него светящуюся массу.

Сработало.

В руках у меня оказался отличный источник призрачного света. Наверняка эффект лишь временный, но для моих целей этого вполне хватало.

Короткий замах, и камень отправился в полёт, прорезая темноту голубым росчерком. Он пролетел шагов тридцать, прежде чем со стуком упасть на пол. Внутри никого не обнаружилось, зато призрачное сияние высветило детали, от которых по спине пробежал холодок.

Насколько хватало взгляда, тоннель определённо был рукотворным.

Слишком уж правильной, почти геометрической формы он оказался. Стены были безупречно гладкими, словно их не вырубали в скале, а выплавляли в монолите каким-то невероятно мощным жаром. И эта идеальная пустота пугала куда сильнее, чем любые естественные неровности пещеры.

Проверил остальные пять проходов. Те оказались обычными природными кавернами.

— Что там такое, нэк?

— Есть идеи, кто или что могло это сделать? — я подозвал Араха.

Гоблин лишь угрюмо мотнул головой, в очередной раз предложив повернуть назад. Его страх стал почти осязаемым.

Я отломал ещё несколько кристаллических грибов, собрал под ногами десяток небольших камней и отправился внутрь туннеля. Когда отсчитал уже пятисотый шаг, остановился и с силой швырнул вперёд последний камень.

Как и девять предыдущих бросков, десятый по всей длине полёта высветил всё ту же картину: безупречно гладкие стены, выверенный свод и ни одного поворота или выступа.

Тоннель не менялся, не сворачивал и не думал заканчиваться. Убедившись в этом, я развернулся и поспешил обратно.

К моменту, когда добрался до Араха, почти все камни, обмазанные слизью, перестали излучать свет, покрывшись потемневшей, засохшей коркой.

— Давай уйдём! Прошу тебя, нэк! — Арах почти взмолился, едва я показался из прохода. Он выглядел так, будто за эти десять минут постарел на несколько лет.

— Сейчас быстро осмотрю остальные и сразу вернёмся, — ответил я, направляясь к следующему тоннелю.

Первые три оказались тупиками, заканчиваясь глухой стеной уже через сотню шагов. Четвёртый поначалу казался перспективным, но вскоре настолько сузился, что мне пришлось возвращаться, едва не застряв плечами между камней.

А вот оставшиеся оказались богаты на находки, от которых по коже пробежал мороз. В одном я обнаружил настоящие горы обглоданных костей. Старые, пожелтевшие от времени, и совсем свежие, на которых ещё виднелись ошмётки мяса.

Пятый проход был чьей-то столовой.

Но худшее ждало в шестом. Весь свод там затянули плотные слои липкой паутины, а в нишах лежала кладка уже вылупившихся яиц. Каждое размером с гоблинскую голову.

Сомневаться не приходилось — это были паучьи яйца. И, судя по их габаритам, их «родители» вполне могли бы использовать наш отряд в качестве лёгкой закуски.

— Всё, — я выскочил из последнего коридора обратно в зал. — Уходим.

— Хвала богам… — выдохнул Арах, догоняя меня.

Теперь я шёл первым.

Я едва не перешёл на бег. Желание оказаться как можно дальше от последнего туннеля гнало вперёд.

Арах, едва поспевая за мной в узком лазе, нервничал всё сильнее. Моя спешка пугала его всё больше. Он принялся буквально засыпать меня вопросами.

— Наги? Ты нашёл их чешую? Да? Почему ты молчишь, нэк⁈ — почти срываясь на визг, донимал он меня.

Я понятия не имел, как на самом деле выглядят эти наги, но что-то подсказывало, вряд ли они внушали такой же первобытный, животный ужас, как вид на сотню яиц, из которых только недавно вылупились пауки размером с крупную кошку.

Наконец мы выбрались из узкого лаза обратно в основную пещеру.

Здесь стало заметно светлее. За «зелёной стеной» плюща на входе уже окончательно рассвело. Судя по всему, мы с Арахом провозились внизу гораздо дольше, чем планировали.

Талли сосредоточенно колдовала над котелком, подвешенным над огнём. По пещере разливался густой аппетитный аромат, но в нём ощущалось что-то очень необычное. Я так и не смог с ходу определить, что именно она готовит.

Старик сидел чуть поодаль, он подогнул уцелевшую ногу, приняв позу лотоса. Его веки были плотно сомкнуты, а дыхание ровным и глубоким. Шаман медитировал, явно используя свой разум, чтобы ускорить регенерацию и повлиять на повреждённое тело.

Нужно признать, выглядел он сейчас намного бодрее, чем когда мы только отправлялись на разведку.

— Я уж думал, что вас там сожрали, нэк, — проворчал наставник, не открывая глаз.

Старик выслушал мой доклад совершенно спокойно. Даже известие о рукотворном туннеле с его оплавленными стенами и огромном выводке пауков не заставило его прервать медитацию, словно перспектива встречи с сотней голодных хитиновых тварей была для него не более чем досадной мелочью.

— Готово, — робко отозвалась Талли, снимая котелок с огня и стараясь не смотреть на шамана.

— Давно пора, сколько можно возиться! — мгновенно среагировал старик, в один миг растеряв всю свою напускную отрешённость.

Он приоткрыл один глаз и властно указал костлявым пальцем на место перед собой.

— Сюда неси, нэк.

Девушка поставила исходящий паром котёл рядом с шаманом. Тот принюхался и довольно покивал головой.

— Чего стоите? Садитесь есть.

Мы с Арахом переглянулись и сели.

Мы разобрали ложки и зачерпнули густое дымящееся варево прямо из казанка. Я поднёс ложку ко рту, но так и замер, не решаясь попробовать. Несмотря на манящий аромат, аппетит пропал напрочь. Перед глазами всё ещё стояли картины обглоданных костей и ошмётки сломанной яичной скорлупы.

Ледяное спокойствие старика лишь усиливало моё раздражение.

Переглянувшись с гоблином, я понял, что Полуухий чувствует примерно то же самое. Он тоже не притронулся к еде.

— Не суетитесь, нэк. К ночи нас здесь уже не будет, — старик уловил наше немое возмущение.

Он проглотил очередную порцию и добавил без тени улыбки:

— И очень советую поесть. Силы вам сегодня понадобятся. Я почти восстановил нужный резерв, чтобы использовать руну. Поэтому сразу после еды отправитесь в лес за «расходниками».

— Какие ещё «расходники»? — я всё-таки заставил себя попробовать рагу.

Старик не спеша облизал свою деревянную ложку и посмотрел на меня.

— Нога.

— Нога? — переспросил я, поперхнувшись.

— Нога, Менос. У тебя их две, а у меня только одна, нужна вторая, нэк.

— Нам нужно найти кого-то и… отрубить ему ногу?

— Да, и не вздумайте притащить тухлятину, нэк.

Глава 14

— На кого охотиться будем?

Я прислонил двуручник к корявому стволу старой сосны. Следом опустился и сам, буквально рухнув на сухую хвою и привалившись спиной к шершавой коре.

По-хорошему, мне бы седмицу, а то и две, пластом полежать в тепле, давая затянуться ранам, а не таскать эту проклятую железяку по лесным дебрям.

Но стоило нам только немного перевести дух, как старик выгнал нас с Арахом наружу. Расходники сами себя не соберут.

Впрочем, я на него не злился.

Оставаться в той пещере ещё большее безумие. Не хватало только дождаться, пока восьминогие хозяева вернутся в свои владения, чтобы полакомиться незваными гостями.

В том, что пауки периодически появлялись в нашей пещере, сомневаться не приходилось. Весь лаз, ведущий к ней из подземелья, был затянут паутиной.

— Почему ты у меня спрашиваешь, нэк? — Арах расположился напротив.

— Ты же гоблин, — я прикрыл глаза, наслаждаясь мигом покоя. — Лес это твоя стихия. Тебе и решать, кого будем выслеживать.

— Как будто люди никогда в лесах не охотятся, — фыркнул Полуухий.

— Охотятся, — не стал спорить я. — А ещё люди стреляют из луков. Но это не значит, что они могут соперничать в этом деле с эльфами.

— Да понял я, понял, — гоблин скривился так, будто разжевал кислую ягоду. — Не вспоминай больше при мне этих остроухих тварей, нэк.

— Так на кого охотиться будем? — повторил я, открывая глаза и глядя на напарника.

— А что тут непонятного? — гоблин развёл руками, и на его лице промелькнула невесёлая ухмылка. — Мастер ясно сказал, что нога должна быть не только свежей, но и подходящего размера.

— Главное, чтобы не меньше, иначе материала для преобразования не хватит и он будет хромать, потому что новая нога получится короче, — вспомнил я наставления старика.

— Вот именно, больше можно, меньше нельзя. Поэтому нам нужно найти кого-то крупного, — Арах тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и проверяя нож на поясе. — А всё крупное в этом лесу наверняка захочет нас сожрать. Вот и получается, нэк, что мы идём ловить того, кто сам не прочь нами пообедать.

— Командуй.

— Пошли, будем дальше двигаться по лесу, пока хищник сам нас не найдёт, нэк.

— Такой себе план, — пробормотал я, невольно поёжившись. — Хищники бывают разные, и со многими из них я бы очень не хотел пересекаться. Особенно сейчас.

— Предложи свой, если ты такой умный, — огрызнулся гоблин, не отрывая взгляда от подлеска.

— Я вот о чём подумал, а не поохотиться ли нам на кобольдов? В недавней заварухе самые матёрые и опасные зверюги полегли, а те, кто выжил, в панике разбежались кто куда. Если ты сможешь отыскать следы отбившегося от стаи одиночки, то наши шансы вернуться к учителю с нужным «расходником» станут куда выше, чем шансы оказаться в желудке какой-нибудь жуткой твари.

— Там наверняка уже побывали падальщики и всё затоптали, нэк.

— Есть предложения лучше?

В любой другой ситуации Полуухий непременно начал бы спорить. Но сейчас, когда на кону стояла его собственная шкура, он молча кивнул, соглашаясь с моим предложением.

Путь до намеченного плато растянулся почти на час изнурительного подъёма.

Мы продвигались медленно, продираясь сквозь густые заросли, которые то и дело хлестали по лицу и цеплялись за одежду. Идти приходилось осторожно. Под ногами постоянно крошился сухой сланец, грозя выдать наше присутствие резким шорохом.

Тяжёлый клинок ощутимо тянул вниз, заставляя мышцы ныть при каждом движении, но я старался не отставать от Араха, который прокладывал тропу.

Через каждые несколько сотен шагов гоблин резко останавливался и вскидывал ладонь. В эти моменты мы превращались в неподвижные тени, сливаясь со стволами деревьев.

Затаив дыхание, прислушивались, пытаясь выделить из привычного лесного шума что-то чужеродное. Я методично осматривал пройденный участок, изучая каждый куст на склоне под нами.

Мы выжидали по нескольку минут, давая лесу успокоиться после нашего появления, и только убедившись, что за нами никто не увязался, продолжали движение вверх.

Когда лес наконец начал редеть, а воздух стал заметно прохладнее, мы вышли к самому краю скалистого выступа.

Последний отрезок пути мы преодолевали быстро, стараясь не задерживаться на открытых участках.

Наконец, мы совершили последний рывок и укрылись за нагромождением валунов, чтобы перевести дух.

Немного отдышавшись, мы направились искать следы.

Арах оказался прав. На плато уже успели побывать падальщики. Они вычистили всё подчистую.

Если бы не глубокие борозды от когтей, оставленные в камне, когда кобольдов уволакивали волки в теневое измерение, то я всерьёз усомнился бы, что мы вышли в нужное место.

Плато выглядело девственно чистым. Я не заметил ни единого клочка шерсти или капли крови. При том, что со старика натекла целая лужа.

Стало не по себе от осознания, насколько же голодные твари здесь обитают.

— Поэтому наставник сказал, что нельзя ночью оставаться близко к тому месту, где пролилась кровь, нэк.

Мы не стали испытывать судьбу, задерживаясь на открытом пространстве и поспешили пересечь плато, стараясь как можно быстрее снова нырнуть под защиту деревьев.

Оказавшись у кромки леса, Арах тут же принялся за дело, буквально вгрызаясь взглядом в каждый примятый стебель и каждую ямку на рыхлой почве.

Он долго кружил на одном месте, то и дело припадая к самой земле и обнюхивая едва заметные вмятины, пока я замер рядом, стараясь не мешать и одновременно контролируя тылы.

Наконец гоблин замер и коротким жестом подозвал меня к себе, указывая на отчётливый отпечаток трёхпалой лапы. Судя по неглубокой осадке в мягком грунте, это была самка, чей вес значительно уступал соплеменникам. Не менее важным было и наличие рваной борозды, тянущейся вдоль основного следа, безошибочно указывая на тяжёлую рану.

Существо явно подволакивало одну ногу, что делало его идеальной целью для двух измотанных охотников вроде нас.

Преследование заставило нас изрядно попетлять среди густого кустарника и поваленных стволов, среди которых раненая тварь пыталась запутать след. Звериные инстинкты остались с ней.

Мы двигались осторожно.

В какой-то момент характер тропы резко изменился, и цепочка одиночных следов внезапно влилась в широкое месиво из десятков подобных отпечатков.

Гоблин резко остановился и тихо выругался, глядя на истоптанную землю. Стало ясно, что наш подранок, повинуясь инстинкту выживания, всё же сумел доковылять до основного маршрута своих сородичей и теперь затерялся среди них.

Надежда на лёгкую добычу рисковала превратиться в опасную авантюру с непредсказуемым исходом.

— Она догнала своих, нэк, — прошипел Арах, оборачиваясь ко мне с недовольной гримасой.

— Не факт, что выдержит их темп, — я попытался прикинуть шансы. — Если рана глубокая, она снова отстанет и найдёт место для отдыха.

Мы решили рискнуть и дойти до самого конца, надеясь, что ослабленный монстр не сможет долго поспевать за соплеменниками.

Ещё около часа мы двигались по следам стаи. Несмотря на то, что те прошли здесь ещё ночью, мы всё равно старались держаться с подветренной стороны и замирали при каждом шорохе листвы.

В конце концов путь привёл нас к широкой поляне, скрытой за густыми зарослями чахлого кустарника.

Затаившись в небольшой впадине за переплетением кривых веток, мы принялись наблюдать за входом небольшой пещеры, который виднелся в скалистом склоне прямо перед нами.

— Теперь всё ясно, — Арах едва заметно хмыкнул. — Глупая была идея.

— Ты о чём?

— После гибели сразу троих подряд вожаков выжившие кобольды оказались настолько деморализованы, что поспешили обратно в надежде снова влиться в основную семью, нэк.

— Почему ты решил, что здесь обитает именно «основная семья»? — шёпотом спросил я. — Мало ли в этом проклятом лесу пещер.

— Глянь на то обгоревшее дерево слева от входа, — гоблин ткнул перед собой пальцем. — И ещё на пятьдесят шагов левее.

Я до рези в глазах всматривался в указанную сторону, но видел лишь нагромождение серых камней да чахлую растительность, дрожащую на ветру.

— И что там?

— И как только люди только живут с таким зрением? — Арах пренебрежительно скривился. — Вы же ничего не видите дальше собственного носа, нэк.

— Да, да, мы неполноценная раса, — не остался я в долгу, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Куда нам до великих гоблинов. А теперь объясни, что там, за этим деревом?

— Могильник, нэк. Ты правда не видишь те груды костей?

— Так это не камни? — у меня брови поползли на лоб.

Арах не ответил, но этого уже и не требовалось.

— Это же сколько их там живёт? — меня поразило количество увиденных костей. Понятно почему их выбрасывали снаружи. Иначе кобольды забили бы ими всё пространство внутри пещеры.

— Стая может легко разрастись до пары сотен голов.

— Тогда давай убираться отсюда, — мне стало совсем не по себе, представив хлынувший из пещеры поток кровожадных чудовищ.

— Не дёргайся, нэк.

Полуухий неожиданно мёртвой хваткой вцепился в мой рукав. Обычно трусоватый гоблин, который при малейшем шорохе готов был дать дёру, сейчас замер.

Если этот проныра не бежал, значит, бежать было уже поздно.

Я тут же вжался в землю, стараясь слиться с сухой хвоей и корнями. Даже дышать старался через раз, чувствуя, как сердце гулко колотит в рёбра.

— Что там? — едва слышно выдохнул я.

— Помолчи, — прошипел сквозь зубы Полуухий. — Не мешай слушать, нэк.

Я замер и тоже прислушался.

Ветер всё так же лениво шевелил ветви сосен, где-то вдалеке поскрипывало старое дерево. Тишина казалась естественной для этого мёртвого места.

— И как я сразу не понял, нэк.

— Что не понял?

— Птиц совсем не слышно, — наконец, после короткой заминки, произнёс Полуухий.

— И что с того? В этом лесу мы птиц и раньше-то не встречали.

Арах медленно повернул ко мне голову, и в его глазах я увидел ужас.

— В том-то и дело, нэк, что здесь они обязаны быть. Для нас это просто груда старых костей и зловонная свалка, но для любой птицы это нескончаемый пир. Кобольды существа жадные, но крайне небрежные. Они никогда не съедают добычу подчистую, нэк. Там, на дне этой кучи, под слоем черепов, полно требухи, жил и ошмётков мяса, присохших к костям.

Арах подался вперёд, его ноздри хищно затрепетали, а взгляд снова метнулся к серой насыпи.

— В такие места слетаются все, нэк. Сначала слетаются крупные стервятники рвать то, что псоголовые не смогли разгрызть или не захотели глотать. А следом тянутся тучи мелюзги, чтобы кормиться мухами и выковыривать жирных личинок прямо из гниющей плоти. Этот могильник должен гудеть и хлопать сотнями крыльев.

— И раз он молчит, значит, птиц что-то спугнуло, — я непроизвольно сжал рукоять меча.

— Именно. И это точно не кобольды, нэк. Псоголовые их не трогают — им самим выгодно, чтобы птицы подъедали за ними дрянь, иначе здесь всё утонет в смраде и заразе.

Если пернатые бросили всё и скрылись, значит, сюда пришло нечто, перед чем пасуют даже кобольды.

— Тогда почему мы всё ещё здесь?

Я медленно оглянулся, оценивая расстояние до ближайших зарослей.

— Потому что нужно сперва понять, где оно, и не заметит ли нас, когда начнём двигаться, нэк. Тогда сможем…

БУУУМ!

Договорить он не успел. Глухой удар пришёл откуда-то из глубины, а через мгновение воздух разорвал оглушительный треск.

Земля ощутимо дрогнула. Из входа пещеры, словно из жерла вулкана, вырвалось плотное облако серой каменной пыли и мелкой крошки.

— Приготовься, — выдохнул я, невольно заслоняя лицо рукой.

БУУУМ!

Взрыв повторился.

Пылевая завеса мгновенно окутала всё пространство перед пещерой.

Из серой взвеси, визжа и захлёбываясь коротким лаем, посыпали кобольды.

Ошалевшие от ужаса монстры удирали, опустившись на четыре лапы подобно обычным зверям.

— Бежим!

Я схватил Араха и дёрнул за собой.

Следовало воспользоваться этой суматохой. Пока вокруг стоял пыльный заслон, а кобольды создавали хаос, у нас появился шанс уйти незамеченными.

Гоблин развернулся вслед за мной, но мы не успели сделать и шага, как я заметил движение.

Что-то крупное прорезало пыльное облако, взлетев вверх. Не теряя времени, я повалил Полуухого обратно на землю.

— Менос, ты совсем⁈ — злобно прошипел Арах, захлёбываясь возмущением, но тут же прикусил язык.

Он наконец заметил столп пыли, взметнувшийся над поляной и тёмный силуэт на его вершине.

Выпрыгнувшая тварь устремилась к земле.

На полной скорости она впечаталась в одного из кобольдов, который почти успел добежать до леса. Удар получился страшным. Псоголовый погиб на месте. Его тело, изломанное и выгнутое под неестественным углом, осталось лежать в небольшой воронке, образовавшейся в месте падения таинственного существа.

— Плеть! — сквозь пелену я увидел, как от фигуры метнулось щупальце и хлёстким ударом обезглавило другого кобольда.

Пыльная взвесь повисла в воздухе плотной пеленой. Она подобно туману превращала пространство перед пещерой в зыбкое марево, где очертания предметов двоились и наслаивались друг на друга.

Она скрадывала объём, делая мечущиеся фигуры кобольдов похожими на плоские тени, которые то исчезали, то вновь появлялись.

Плеть двигалась росчерками подобно молнии.

Мы видели лишь, как массивная тень то и дело прорезала завесу, обрушиваясь на очередную жертву.

Стоило Плети впечатать псоголового в землю, ломая его кости, как она, не теряя ни мгновения, совершала новый бросок, чтобы через мгновение возникнуть над головой следующего беглеца.

Из-за её внезапных выпрыгиваний вверх, нам приходилось лежать и терпеливо ждать окончания бойни.

Когда всё стихло, резкий порыв ветра разогнал остатки пылевого заслона.

Менее чем за пару минут всё было кончено.

На поляне воцарилась неживая тишина, которую нарушал лишь шум ветра. Повсюду, насколько хватало взгляда, валялись тела кобольдов. Более четырёх десятков трупов усеяли пространство перед пещерой. Они лежали вповалку, изломанные, раздавленные и обезглавленные, превращая землю в грязное месиво из пыли и крови.

Поистине жутким было не само побоище, а тот, кто возвышался над горой трупов. В самом центре этого мёртвого поля стоял Он.

— Мы умрём, нэк, — истерично пролепетал Арах.

Орк-шаман выглядел ещё более крупным и массивным, чем я его помнил.

Но куда больше пугали иные перемены в его облике. Спина, которая раньше была сплошь покрыта рунными грибами, теперь изменилась до неузнаваемости. Вместо грибов из плоти шамана теперь произрастало шесть гибких чёрных щупалец.

Они не замирали ни на секунду, извиваясь подобно голодным змеям.

Шаман медленно развернулся, и я почувствовал, как сердце на мгновение пропустило удар.

Пришлось чуть сдвинуться и придавить гоблина к земле, иначе боялся, что тот от страха, не контролируя себя, вскочит и побежит.

На этот раз нам повезло.

Орк ещё раз окинул взглядом кровавое побоище, развернулся и побрёл обратно в пещеру.

— Отпусти! — прошипел Полуухий, когда орк скрылся из виду.

Мы пролежали на земле ещё добрую минуту, боясь даже вздохнуть. Казалось, новоиспечённая Плеть просто играет с нами и стоит только подняться, как орк в чудовищном прыжке взметнётся из темноты пещеры и обрушится сверху, впечатывая кого-то из нас в почву.

Убедившись, что шаман не спешит возвращаться, мы начали пятиться. Дальше развернулись и ползком направились к ближайшим деревьям. Только скрывшись за ними, мы вскочили и припустили со всех ног.

— А нога? — на бегу выдохнул гоблин.

— Можешь вернуться. Там полно дохлых кобольдов.

Сейчас мне было плевать на старика и на его оторванную ногу. Если задержимся, то это нас орк разберёт на множество «расходников».

Глава 15

— И кого из вас я должен благодарить за ЭТО?

Старик произнёс это вкрадчиво, но последнее слово буквально выплюнул, выделяя его из всей фразы. Он не просто сердился — он был в ярости.

— Меноса, нэк! — Арах не раздумывал ни секунды.

Гоблин сразу же ткнул в мою сторону пальцем.

Я молча смерил его взглядом, прикидывая, не добавить ли ему пару новых синяков, но сдержался и повернулся к учителю.

— Кого охотник выследил, того я и зарубил, наставник, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и как можно более почтительно.

— Он врёт, нэк! Никого я не выслеживал! — взвизгнул Полуухий, дёргаясь всем телом. — Мы вообще случайно, когда убегали, наткнулись на… Ай! Проклятье! Ай-ай!

Гоблин скривился и заскулил на высокой ноте. В этот момент я как раз разом выдернул из его спины сразу несколько длинных игл, глубоко ушедших под кожу.

Когда мы сломя голову уносились прочь от могильника, Арах умудрился поскользнуться и на полном ходу влетел в кустарник, густо усеянный колючками.

Теперь он походил на причудливый плод запретной любви гоблинши и дикобраза.

Пока мы держали ответ перед учителем, Талли хлопотала над его истерзанной спиной. Она осторожно, одну за другой, вытаскивала тонкие чёрные колючки, которые при каждом движении заставляли Араха мелко дрожать.

Старик медленно перевёл взгляд с гоблина на меня и нахмурился.

— Менос, я жду объяснений, нэк.

— Ну а какие у нас были варианты? — я тяжело вздохнул, чувствуя, как гудят натруженные ноги. — Пытаться отрубить лапу мёртвого кобольда под самым носом у безумного орка-шамана, который теперь вообще превратился в Плеть, это отличная идея для тех, кто очень спешит на тот свет.

Старик кивнул, принимая аргумент.

— Мы вообще могли вернуться с пустыми руками, — добавил я, покосившись на Араха. — Если бы этот болван не упал в куст и своими воплями не напугал спящего там…

— Менос! — гоблин прервал меня. — Я дал вам чёткие указания! Так почему теперь мне приходится выслушивать эти нелепые отговорки, нэк?

— Откуда я мог знать, что всё так обернётся? И вообще, я думал, что руна «плоти» преобразует расходник, используя его просто как материал…

— А кто тебе сказал, что я собираюсь использовать руну стихии плоти? — еле сдерживаясь, прошипел он.

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение.

— Если не нравится результат, то прыгайте на одной ноге, — вырвалось у меня.

— Менос… ещё хоть слово, и ты получишь этим самым копытом в голову! — рявкнул он.

Талли, сидевшая рядом с Арахом, не выдержала и прыснула от смеха. Но тут же испугавшись гнева старика, она резко дёрнула целую охапку игл из спины гоблина. И его протяжный вой мгновенно скрыл короткий смешок девушки.

Признаться, мне и самому было и смешно, и страшно одновременно, потому что учитель в ярости был не тем, над кем стоило подшучивать.

Но нелепость ситуации зашкаливала.

Я-то полагал, что руна использует принесённый нами кусок плоти лишь как сырьё, чтобы вылепить новую ногу нужной формы.

Впрочем, реальность оказалась куда более неожиданной.

На наших глазах «расходник» стремительно уменьшился, пока не достиг пропорций, сочетающихся с телом наставника. При этом он полностью сохранил свою изначальную природу и внешний вид.

Зелёное сияние руны плотным коконом окутало место стыка. Тонкие, светящиеся стежки начали один за другим соединять «расходник» с изуродованной культёй учителя. Руна буквально пришила к старику часть другого существа.

— Вот как вы мне отплатили, — гоблин расхаживал перед нами взад-вперёд, высекая копытом из камня искры. — Сделали частью меня, шамана из клана Гнилой Рыбы, ничтожное травоядное!

— Учитель, поверьте, несмотря на копыто, — возразил я, — судя по клыкам, тот единорог был вовсе не травоядным. И уж точно не ничтожным. Когда Арах упал в кустарник и взвыл, тварь выскочила внезапно. Я ударил рефлекторно, даже не понимая, кого атакую. И этот адский единорог с лёгкостью перехватил лезвие меча челюстями. Клыки клацнули по металлу, сомкнувшись подобно капкану. Он намертво зафиксировал двуручник. Даже выплеснув немного стихии «тени», я не смог высвободить оружие. Пришлось использовать стихию «ветра» и ударить воздушным лезвием. Если бы не эта руна, то ничтожное травоядное уже доедало бы нас с Арахом.

— Мне что, нужно вас пожалеть, нэк? — старик замер напротив меня. — Один не смотрит себе под ноги, спотыкается и поскальзывается, словно впервые в лесу оказался. А второй считает, что если рядом гоблин, то самому можно даже не пытаться высматривать опасность.

Зуг’Гал подошёл ближе и с силой топнул, заставив Араха содрогнуться и втянуть голову в плечи.

— Разве на этом копыте написано, что оно принадлежало плотоядному единорогу, нэк?

Старика словно подменили. Я не узнавал шамана. Расчётливый и всегда хладнокровный сейчас он не походил на самого себя, превратившись в брюзжащего деда.

Не угрожай нам смертельная опасность, я бы понял его недовольство, но не в ситуации, когда на кону наши жизни.

— Учитель, прошу вас, возьмите это, — Арах поднялся с колен. В его руке поблёскивал крохотный флакон, надёжно защищённый изящной металлической оплёткой. — Рецепт самого Ун’Фа. Я берёг его на крайний случай… оно способно за мгновение восстановить резерв магической энергии, пусть и совсем немного.

— Идиот! — прорычал старик.

Одним резким движением он вырвал флакон из пальцев Араха.

— «Крайний случай» и вовсе не настал бы, нэк, если бы ты догадался отдать мне это зелье до того, как я лишился ноги.

Арах прижал уши к голове и виновато уставился в пол, не смея перечить. Шаман, не раздумывая, сорвал пробку и одним глотком осушил содержимое.

— Пха-а-а… — Зуг’Гал вытер губы рукавом балахона и тут же недовольно скривился. — Что за вкус? Это не…

— Простите за ложь, учитель, — Полуухий быстро отступил на несколько шагов назад, предусмотрительно увеличивая дистанцию и низко склоняясь в поклоне. — Но вы не оставили мне выбора. Вашему телу нужен покой, а разуму сон.

Зуг’Гал дёрнулся, явно собираясь проучить Араха, но силы мгновенно покинули его. Сделав лишь один неуверенный шаг, он тяжело задышал и рухнул на колено. Прошло ещё несколько ударов сердца, и шаман завалился на бок.

Я перевёл взгляд с обмякшего тела учителя на Араха.

— Ты же сам видишь, что его разум помутился, — негромко произнёс он. — Это всё руна. Сейчас учитель полностью находится под её властью. Она влияет на весь организм, подавляя естественные реакции, чтобы тело не начало отторгать чужую плоть. И у этого есть побочные эффекты.

Это объясняло, почему гоблин, который ради выживания не мешкая отгрыз бы себе и вторую ногу, вдруг стал себя так странно вести.

— Ты молодец, Арах. Нет, правда, ты всё сделал правильно, — я выдавил из себя слабую улыбку. — Обязательно помни об этом, когда получишь от учителя копытом по лбу.

Старик точно его накажет, когда очнётся. Гоблины сложные существа.

— Заткнись и собирай вещи, нэк, — огрызнулся Арах, — я не для того усыпил наставника, чтобы и дальше вести пустые разговоры, дожидаясь появления орка-Плети.

В том, что преследователь скоро объявится, сомневаться не приходилось. Нам и так сказочно повезло, что орк сначала взял след кобольдов, что подарило нам время.

— Просто орки дети степей, — проворчал Арах, затягивая ремни на сумке. — Густой лес не для них. Здесь они чувствуют себя неуютно, превращаясь в никудышных охотников. Будь иначе и мы уже были бы мертвы.

— Не дёргайся, — сквозь зубы процедила Талли, пытаясь пальцами ухватить скользкий кончик особенно глубоко засевшей колючки.

— Давай быстрее, нэк! — недовольно прошипел Арах.

— Так прекрати вертеться, ты сам же задерживаешь, — Талли резко выдернула очередную иглу, заставив гоблина мелко задрожать от боли. — Если я начну рвать их в спешке, половина обломков останется внутри и начнёт гнить. Ты этого хочешь? Лучше замри и терпи.

Мы почти закончили сборы, когда я уловил движение боковым зрением. Что-то быстрое промелькнуло за густой стеной лиан, преграждающих вход в пещеру.

Повернув голову, я замер.

Мимо нашего убежища, не разбирая дороги, пронеслись ещё два силуэта. Крупный волк и тонконогий оленёнок. Они бежали бок о бок, почти касаясь шкурами.

В природе такое случается лишь в одном случае, когда позади осталось нечто куда более страшное, подавляющее извечный инстинкт хищника.

— Хватай старика! — я резко развернулся к Араху, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Время вышло. Он уже здесь! Талли, вещи, живо!

— Но я ещё не закончила, — девушка растерянно моргнула, всё ещё сжимая в руках грязный котелок. Она выглядела совершенно беспомощной.

— Брось его! И хватай сумки! — рявкнул я, не давая ей опомниться.

И сам закинул ближайшие мешки на плечо. Затем подхватил спящего волчонка, сунул во внутренний карман куртки и, сжимая рукоять меча, рванул вглубь пещеры, вслед за Арахом.

Как только я миновал валун и нырнул в узкий лаз, ведущий в подземелье, мир вокруг мгновенно изменился. Дневной свет, пробивавшийся сквозь лианы, остался позади, отсечённый каменным изломом.

Захотелось выругаться. Факелы мы подготовили, но сейчас в спешке напрочь о них позабыли.

— Менос… — донёсся до меня дрожащий голос Талли. В тесноте тоннеля он звучал неестественно гулко.

— Не останавливайся! — крикнул я, не сбавляя хода.

— Я… я совсем ничего не вижу! Тут слишком темно! — пролепетала она, и в её голосе послышались слёзы.

— Иди на ощупь, держись за стену!

— Я не могу… я застряла.

— Ты не застряла. Продолжай идти.

— Я не могу, — девушка окончательно сорвалась на рыдания.

— Я отнесу вещи и тогда вернусь за тобой.

Она начала кричать, умоляя не оставлять её одну.

Наконец, я вылез из узкого прохода на площадку и с облегчением скинул тюки на камни возле Араха. Тащить их, пытаясь при этом не выпустить из рук двуручник, оказалось той ещё морокой.

Неожиданно тишину подземелья разорвал оглушительный удар, казалось даже сотрясший своды. А спустя пару мгновений из гранитной кишки неожиданно вывалилась зарёванная Талли.

— Он… он там! — прохрипела она сквозь всхлипы.

Ужас перед орком пересилил страх тёмного прохода, вынудив девушку буквально вслепую броситься вперёд.

Судя по нарастающему, непрекращающемуся гулу, который теперь заполнял всю пещеру, беснующийся орк всеми силами пытался прорваться к нам. Стены вибрировали, с потолка то и дело сыпалась мелкая каменная крошка.

Удары следовали один за другим, сливаясь воедино.

Мы замерли, не сводя глаз с чёрного зева туннеля. Арах стиснул в руках свой нож, его уши нервно подёргивались при каждом новом грохоте. Я крепче сжал двуручник, готовый встретить то, что вырвется из темноты, хотя и понимал всю тщетность сопротивления. Талли сжалась в комок за нашими спинами, закрыв голову руками.

Но сколько бы орк ни крушил камень, прорваться сквозь монолит скалы ему не удавалось. Узкий извилистый лаз, который с трудом пропускал даже нас, оказался непреодолимым препятствием для массивной туши Плети.

Внезапно всё изменилось. Раздался особенно мощный, чудовищный удар, от которого, казалось, дрогнуло само основание горы. Из прохода с шумом выдохнуло небольшое облако каменной пыли.

А следом почти моментально наступила оглушающая тишина. Шум, до этого заполняющий пещеру, полностью исчез, словно его обрезали ножом.

— Что… что произошло? — прошептала Талли, поднимая заплаканное лицо.

— Орк обвалил проход.

— Думаешь, он мог погибнуть под обвалом, нэк?

Я ничего не ответил. Во-первых, в это попросту не верилось. А во-вторых, сейчас это не имело никакого значения. Погиб орк или выжил, наше положение оставалось незавидным, ведь обратной дороги на поверхность больше не существовало, и нам предстояло идти вглубь. Но сперва нужно было дождаться пробуждения учителя.

Следующие несколько часов мы провели в гробовой тишине.

Никто не разговаривал, думая о своём. Талли больше не пыталась завязать разговор. Напротив, она демонстративно пересела подальше, всем своим видом показывая обиду за то, что «бросил» её одну в тёмном проходе.

Что ж, это её право. И, пожалуй, её же главная проблема.

Досадно, что даже после нашего утреннего разговора она так и не уяснила простую истину, что мне совершенно не присущ синдром спасателя.

— Где мы, нэк? — прохрипел Зуг’Гал, наконец приходя в сознание.

Старик со стоном сел и принялся медленно озираться по сторонам, щурясь в полумраке. В какой-то момент его взгляд упал вниз, и он заметно вздрогнул.

— Да чтоб вас демоны сожрали! — выдохнул он, во все глаза уставившись на свою новую ногу.

— Учитель, я… — Арах нервно сплёл пальцы в замок, прижимая руки к груди. На его лице застыла вымученная, натужная улыбка.

— Расслабься, дурень, — старик небрежно махнул на него рукой. — Не буду я тебя наказывать, нэк. Наоборот, молодец. Не растерялся, действовал, пока я был… слегка на взводе.

Гоблин повернулся ко мне, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на признательность.

— И тебе спасибо за ногу, — добавил он, ощупывая конечность, — хотя…

— Хотя? — переспросил я, приподняв бровь.

— Я был бы куда более благодарен, если бы это оказалась передняя нога единорога, а не задняя, нэк, — ворчливо заметил Зуг’Гал, пробуя встать на новую конечность.

А ведь он прав. Если присмотреться, вывернутое назад колено в сочетании с копытом смотрелось совершенно противоестественно, лишь усиливая и без того пугающий, гротескный образ старого гоблина.

Теперь каждое его движение выглядело несколько ломаным.

— Впрочем, сам виноват. Нужно было более чётко ставить задачу и сразу объяснить, что руна преобразует только размер, сохраняя форму и содержание.

— И ещё неплохо на будущее заранее предупреждать, что можете стать слегка неадекватным… то есть, я имею в виду злым, — вставил я.

— Такого и сам не ожидал, — признался гоблин, криво усмехнувшись. — Я впервые применял эту руну. Капризная оказалась дрянь. Ладно, что случилось, то случилось, нечего теперь рассусоливать. Есть дела поважнее, нэк.

— Ага, нас тут замуровали.

— Тогда давай думать, как будем выбираться.

Оставив Талли и Араха, мы со стариком двинулись вдоль стены.

Сперва он захотел глянуть непонятный рукотворный проход, который выделялся на фоне грубых природных разломов своей идеальной геометрией. Гоблин вошёл внутрь и некоторое время просто стоял, поглаживая идеально гладкие стены. Он несколько раз переходил от одной стороны к другой, закрыв глаза и будто сравнивая ощущения на кончиках пальцев.

— Работа гномов, нэк, — наконец выдал он, отнимая руку от холодного камня.

— И для чего они прорыли сюда этот туннель?

— Не знаю, — наставник пожал плечами. — Может, это вентиляция или проход для сброса вод. А может, и для скрытной переброски войск. Но никаких сомнений, что это их рук дело. Точнее, принадлежащих им неживых механизмов, потому как ничто живое не сможет проделать в камне такое выверенное по всей невероятной длине отверстие, нэк.

Старик ещё раз провёл ладонью по безупречному срезу гранита и, сухо цокнув копытом, развернулся.

— Пошли дальше.

— Там обглоданные кости и паучьи яйца, — напомнил я. — Может лучше к гномам пойдём? С ними хотя бы можно договориться. Да и у нас найдётся чем их задобрить.

— До гномов ещё дойти нужно, Менос. Или ты думаешь, что если нет решётки, то к ним сможет легко попасть любой желающий?

— Ловушки, да?

— Вероятнее всего. Гномы не оставляют свои ходы без присмотра, даже если сами ими давно не пользуются. Так что пошли смотреть оставшиеся туннели.

И мы пошли изучать остальные варианты, прежде чем сделать окончательный выбор.

— А здесь что? — гоблин остановился у дыры, шириной в полтора локтя.

— Зачем бы я туда заглядывал? — пожал я плечами. — Мы же не поползём по норе.

— Это не нора, Менос.

Глава 16

— Это не нора, Менос.

Я уже открыл рот, собираясь спросить, но гоблин не дал мне вставить ни слова.

Он присел у края отверстия и медленно провёл пальцами по камню. Не по внешней кромке, а чуть глубже, в самой тени, куда почти не доходил свет грибных кристаллов.

— Сюда смотри, нэк, — тихо позвал он.

Я опустился рядом и наклонился так низко, что почувствовал запах сырого камня и старой пыли.

В первый момент я не понял, что именно он пытается показать. Камень как камень. Шершавый, с серыми прожилками, местами обсыпанный мелкой крошкой.

— И что? Трещина и трещина.

— Да не сюда, а немного глубже, — он чуть отодвинулся, освобождая мне место. — Просунь руку.

Я поморщился, глядя в тёмный провал.

— Учитель, если там что-то сидит, оно с большой радостью откусит мне пальцы.

— Если бы там кто-то сидел, он бы уже высунулся на свет, нэк, — отрезал старик. — Просовывай, говорю.

Я хотел оторвать от стены светящийся гриб, смазать в его слизи камень и швырнуть в дыру, но шаман недовольно рыкнул и одёрнул меня за рукав.

— Не заставляй тебе повторять, нэк.

Похоже меня ждал очередной урок старика. Но всё равно было страшно.

Я сделал глубокий вдох и на выдохе осторожно сунул руку в отверстие. Сперва только кончики пальцев. Потом продвинул ладонь глубже, пока запястье не коснулось холодного края.

И там внутри камень оказался иным.

Он был гладким.

Так не могли обточить породу ни вода, ни ветер. Камень внутри был совершенно ровным, словно гранит превратился в подобие стекла.

Пальцы просто скользили по поверхности, не встречая ни малейшей шероховатости.

Я замер, ощущая этот внезапный переход.

— Чувствуешь, нэк? — шёпотом спросил Зуг’Гал.

Я молча кивнул.

— Это не естественная каверна, — продолжил он. — Это стенка.

— Стенка чего?

— Скрытой полости, конечно, болван, — гоблин чуть повернул голову, будто прислушиваясь к эху собственных слов.

Я вытащил руку и посмотрел на отверстие уже иначе. Раньше оно казалось случайным дефектом в породе. Теперь я видел вход, который кто-то старательно замаскировал, но со временем порода обвалилась и открыла крохотный лаз.

— Значит там помещение.

— Похоже на то, нэк.

— И вы предлагаете мне лезть внутрь?

— Предлагаю? — он сухо улыбнулся, давая понять, что выбора у меня нет.

Старик снова склонился к отверстию, призвал сциллу и активировал руну поиска жизни.

— Пусто, — наконец вынес он вердикт.

— Это звучит почти обнадёживающе, — пробормотал я, заканчивая мастерить факел.

Проём оказался более узким, чем выглядел.

На мгновение я даже застрял, не имея возможности сделать нормальный вдох.

— Не дёргайся, — донёсся сзади спокойный голос гоблина. — Выдыхай и ползи дальше.

Я выдохнул до боли в лёгких, втянул живот и резким толчком протолкнулся вперёд. Камень болезненно скользнул по спине, и внезапно давление исчезло.

Я ввалился внутрь и, не удержав равновесие, растянулся на полу рядом с чадящим факелом.

Передо мной открылась небольшая полость, не больше двадцати шагов в длину и десяти в ширину. Потолок здесь был низким, стоять приходилось слегка пригнувшись.

— Ну? — глухо донеслось из отверстия. — Что там?

Я не ответил, продолжая осматриваться.

Факел высветил у противоположной стены стойку. Сделанная из металла, она была намертво вбита в каменный пол. На ней ровными рядами лежали шлемы.

Я взял один. Низкий и широкий, с массивным налобником и коротким гребнем. Лицевой вырез был узким, словно щель бойницы. Заглянув внутрь, я увидел потемневшие остатки кожаной подкладки.

Гномий. Без сомнений.

Я провёл пальцами по металлу. Он был холодным, без единого пятнышка ржавчины. Рядом стояла вторая стойка. И третья.

Доспехи. Нагрудники, наплечники, поножи. Всё на малый рост, но тяжёлое, массивное, внушающее уважение. Пластины идеально перекрывали друг друга, заклёпки были утоплены в пазы, швы аккуратно прокованы.

— Менос! — голос старика стал резким от нетерпения.

— Гномы, это гномы, — крикнул я в ответ. — Тут их склад. Небольшой арсенал.

Сзади послышался скрежет. Через несколько мгновений в полость с кряхтением протиснулся Зуг’Гал. Он выпрямился, провёл рукой по ближайшему нагруднику и замер.

— Ха… — выдохнул он, и в его глазах отразилось пламя факела.

Постукивая когтями по металлу, по ремням и застёжкам, он о чём-то задумался.

— Склад, — повторил он уже увереннее. — Малый арсенал.

Я обошёл стойки. В дальнем углу обнаружились тяжёлые деревянные ящики, стянутые кованым железом. Один был приоткрыт. Я поддел крышку и столкнул на пол.

Внутри ровными рядами лежали арбалетные болты. Короткие, тяжёлые, с гранёными наконечниками из тёмной стали.

В другом ящике нашлись наконечники копий. В третьем своего часа дожидались целые наборы для ремонта с заклёпками, запасными пряжками и кольцами для кольчуг.

А дальше стояли небольшие бочонки.

Я выбил пробку с одного из них и осторожно принюхался. Резкий, густой хлебный запах ударил в нос, вышибая слезу. Макнул палец в тёмную жидкость и облизал.

Кислятина аж зубы свело.

— Пиво, — хмыкнул я.

— Подвинься, нэк, — мгновенно отозвался гоблин за моей спиной.

Он тоже попробовал, скривился и довольно зашипел:

— Крепкое, нэк, и старое. Но всё ещё живое. Подгорные мастера умеют запечатывать на века.

Также вдоль стен тянулись ящики с провизией. Там были сухари, твёрдое вяленое мясо и брикеты спрессованных круп. Всё это высохло и превратилось почти в камень, но в теории оставалось съедобным. По крайней мере, так сказал учитель.

— Они будто к долгой осаде готовились, — произнёс я, оглядывая плотные ряды снаряжения.

— Не говори ерунды, — хмыкнул старик, даже не оборачиваясь. — По меркам бородачей это не оружейная, а детская игровая комната. Так, сундук с игрушками на задворках империи.

— Жаль, но это тупик.

Спустя пару минут я облазил всё помещение. Вход через узкую щель был единственным. Никаких других ходов, ни трещин в стенах, ни замаскированных дверей, только монолитный камень.

Я обернулся и замер. Старик начал деловито откладывать в сторону некоторые вещи, явно собираясь забрать их с собой.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросил я, наблюдая за ним. — Если гномы поймают нас с их вещами, то нам не поздоровится. Они народ жадный. Это все знают.

— Во-первых, я ещё не определился с выбором пути. Но даже если решу идти тропами гномов, всё равно забудь о них, — отмахнулся гоблин. — Нет их больше.

— В каком смысле «нет»?

— В прямом, Менос. Это место заброшено уже многие годы. Ни один уважающий себя гном не станет ломать зубы об это, нэк.

Старик поднял с полки кусок вяленого мяса и с сухим стуком ударил им о край стеллажа. Звук получился такой, будто столкнулись два камня.

— Видишь? — продолжил он. — Их по какой-то причине больше нет. Иначе они поддерживали бы тайник в нормальном состоянии, и мы бы его вообще не заметили.

Шаман ещё раз оглядел сверкающие в свете факела доспехи, потом тяжело вздохнул. Было видно, как ему жаль оставлять здесь столько добра. Подгорное железо считалось эталоном качества и очень ценилось.

— Возьмём еду и арбалеты. И по паре десятков болтов к ним. Больше нам просто не утащить, а впереди долгий путь.

Я невольно кивнул. Мысль здравая.

Пользоваться арбалетом много ума не надо. Направил в нужную сторону и жми на спусковой крючок. В условиях подземелья с его узкими тоннелями промахнуться вообще очень сложно.

Мы действовали быстро.

Мешки потяжелели от провизии. Пустые бурдюки наполнили ядрёным, густым пивом, которое за годы в бочках стало только злее. Когда я закидывал за спину трофейный самострел, из дыры послышался шорох и сопение, это Арах тоже решил заглянуть внутрь.

— Ого, нэк… — выдохнул он, глядя на ровные ряды шлемов. — Это ж сколько за это дадут…

— Тебя здесь только не хватало, — старик стукнул того по лбу. — Хватай мешки и выметайся отсюда.

Когда я снова вывалился на открытую площадку, после душной полости спёртый воздух подземелья показался мне удивительно свежим.

— Смотрим дальше, — скомандовал старик. — Пошли, Менос.

Первым на очереди был ход с костями.

Через пару десятков шагов свет факела высветил первые груды. Их были сотни. Самых разных размеров: черепа, раздробленные позвонки, длинные рёбра. Всё это было свалено в хаотичные, неопрятные насыпи вдоль стен.

Зуг’Гал присел, поднял длинную бедренную кость и провёл пальцем по её изгрызенному краю.

— Несыти, — сказал старик почти мгновенно и с отвращением бросил кость обратно в общую кучу. — Это их могильник.

Я вспомнил серую насыпь обглоданных останков у пещеры в лесу, оставленную кобольдами и согласно кивнул. Некоторое сходство действительно просматривалось.

— Они выходят на поверхность очень редко, по ночам и только для охоты, — продолжил гоблин. — Что сожрано глубоко под землёй, под землёй и остаётся.

— Насколько они опасны?

— Эти твари вдвое меньше кобольдов и слабее физически, нэк, но способны выплёвывать сгустки ядовитой кислоты на расстоянии в десяток шагов. Учитывая, что атакуют всегда небольшими группами по шесть-восемь особей, в тоннеле просто невозможно увернуться от их атак.

Гоблин повёл факелом в сторону, и тени от костяных гор уродливо заплясали по своду.

— И раз здесь свалка, значит, этот путь ведёт прямиком в их основное логово.

Я посмотрел на бескрайние залежи костей. Их было слишком много для пары десятков тварей.

— И сколько их там?

— Достаточно, чтобы и наши кости тоже здесь оказались.

— Значит, этот ход не подходит, — сказал я, пятясь к выходу.

— Без вариантов, — кивнул старик.

Мы вышли обратно.

Оставался последний туннель, в котором я видел кладку паучьих яиц.

Зуг’Гал долго хранил молчание. Он присел у самой большой кладки, осторожно взял в руки половинку скорлупы и покрутил её перед глазами.

— Шаргаты, — наконец произнёс он. — Редкие пауки, нэк.

— Впервые слышу это название.

— И не должен был. Даже я никогда их живьём не видел. У них низкая выживаемость молодняка. Кладка всегда огромная, но до взрослого состояния доживают единицы.

Я оглядел сотни пустых оболочек, заполнивших пол и ниши в стенах.

— И кто же их так активно жрёт? Несыти?

Гоблин усмехнулся.

— Они сами пожирают своих сородичей.

— Каннибалы?

— Именно, нэк. Сразу с рождения. Из всех этих, — он обвёл рукой кладку, — к нынешнему моменту осталось не больше десятка. Но это десять самых сильных, хитрых и агрессивных тварей.

Я невольно представил пауков, которые ещё больше вымахали на мясе собственных братьев.

— И родители, скорее всего, всё ещё патрулируют территорию где-то рядом, — добавил он, поднимаясь на ноги.

Я молча кивнул. Перспектива встречи с «родителями» таких крошек меня не прельщала.

— Значит, и сюда мы тоже не пойдём, — констатировал я.

— Конечно нет. Твари быстрые, злобные и невероятно живучие.

Получается, нам оставался только один путь. Гномий туннель. Идеально ровный и пугающе правильный.

— Там наверняка будут гномьи ловушки, — негромко произнёс Зуг’Гал, всматриваясь в черноту идеально гладкого туннеля. — Не спешите и смотрите в оба глаза. Ступайте строго след в след.

Гоблин протянул руку и вложил мне в ладонь лист чёрного подорожника.

— Зачем? — переспросил я, недоумевая.

— Скорми самке.

Я перевёл взгляд на девушку.

Она уже сама тянулась за листом. Никаких вопросов. Ни тени удивления. Будто это была привычная рутина.

Я передал ей лист. Талли взяла его, коротко кивнула и молча отправила в рот. Она тщательно разжевала его и проглотила, даже не поморщившись.

— Пойдёшь первой, нэк.

Растение уже начало воздействовать, поэтому Талли послушно кивнула.

— Арах, ты сразу за ней.

— Почему я? — в отличие от девушки, Полуухий трезво осознавал угрозу.

— Хочешь прятаться за спиной старика? — прищурился Зуг’Гал.

— Нет.

— Или доверим высматривать ловушки слепому человеку? — шаман кивнул на меня, припомнив недавние подначки Араха по поводу моего зрения в темноте.

— Тц… нет, мастер. Вторым пойду я, — гоблин смиренно кивнул.

Я понял замысел наставника.

Если Арах всё-таки проглядит ловушку, первой под удар попадёт Талли.

Жестоко, но разумно. И по-гоблински эффективно.

Мы шли уже несколько часов, но тоннель так и не думал меняться. Те же идеально ровные стены, тот же серый камень и та же давящая тишина, которую нарушало только наше дыхание и шуршание подошв.

— Уши закладывает, нэк, — пожаловался Арах, в очередной раз с силой мотнул головой.

— Отдыхаем, — коротко скомандовал Зуг’Гал.

Зуг’Гал не спеша полез в один из своих многочисленных мешочков, висевших на поясе. Его пальцы выудили небольшую костяную сферу. Гоблин присел и осторожно опустил её на пол.

Шарик не замер на месте. Он дрогнул и сразу медленно покатился вперёд.

— Всё это время мы спускались всё глубже под землю.

— Ешьте, не тратьте время на разговоры, нэк.

Жевать гномьи сухари было всё равно что пытаться разгрызть гальку, поэтому мы просто размачивали их в разбавленном пиве.

— Судя по терпкости, один бурдюк этого пойла можно смело разводить на дюжину мер воды, — я сделал глоток и почувствовал, как по горлу пробежала волна жидкого огня. — И всё равно получится крепкое пиво.

Короткий привал немного придал сил, и мы снова двинулись в путь.

Однако спустя несколько часов монотонный марш начал давить на психику. Окружение ничуть не менялось, из-за чего возникало странное чувство, будто мы застыли на одном месте, а туннель просто бесконечно прокручивается под нашими ногами.

Внезапно Арах, шедший впереди, вскинул руку. Он тихо свистнул, подавая сигнал Талли, чтобы та тоже остановилась.

— Я что-то слышал, нэк, — прошептал Полуухий, не оборачиваясь.

Мы замерли, стараясь даже не дышать. Сначала тишина казалась абсолютной. Я уже собирался сказать, что ему почудилось, но заметил, как он вдруг напрягся.

Арах наклонил голову набок и прищурился, а его уцелевшее ухо едва заметно дрогнуло, ловя невидимые вибрации воздуха.

Спустя минуту я и сам начал различать посторонний шум.

Это был сухой, неприятный скрежет. Звук напоминал работу напильника по твёрдому камню. Поначалу казалось, что источник находится где-то впереди, в темноте прохода, но вскоре стало ясно, что звук идёт прямо из стены.

Я сделал шаг в сторону и осторожно прислонился ухом к холодной породе. Буквально через секунду я содрогнулся и резко отпрянул назад. Ошибки быть не могло. Прямо сквозь массивный пласт скалы к нам что-то целенаправленно пробивалось.

— Бежим! — выплюнул старик.

Мы сорвались с места мгновенно.

Скрежет за спиной перерос в оглушительный треск, будто камень лопался под огромным давлением. Я чувствовал, что мои силы на пределе и долго поддерживать такой темп не выйдет. Но и бросать двуручник или что-то из поклажи не собирался. Поэтому чтобы не отстать от остальных, пришлось задействовать резерв накопленной «тени».

Преследователь в стене не отставал. Сухой скрежет сопровождал нас, перемещаясь в самой толще породы. Существо явно чувствовало наши вибрации и просто ждало подходящего момента, чтобы пробить каменную преграду.

— Не замедляться, нэк! — рявкнул мастер Зуг’Гал.

Внезапно проход впереди оказался заблокирован. Огромный каменный блок, который секунду назад казался частью стены, с тяжёлым гулом выдвинулся в сторону. Он полностью преградил нам путь, не оставив ни единого зазора.

Несколько секунд ничего не происходило, лишь пыль медленно оседала на пол. А затем снова послышался тот самый скрежет, от которого зубы заныли от боли. Каменный монолит перед нами вдруг ожил и начал перестраиваться. Тяжёлые пласты породы скрежетали и находили друг на друга, меняя форму всей конструкции.

На наших глазах блок превратился в некое подобие массивного трона. В центре этого каменного сооружения сидело существо, высеченное из грубо отёсанного камня. С мощными плечами и тяжёлыми конечностями размерами оно немного превосходило даже орков.

Существо подняло голову. На его безликой морде вспыхнули тусклые сигилы, заменявшие глаза. Это и было то самое нечто, что преследовало нас внутри стен. Теперь оно ждало нас, удобно расположившись на своём внезапно возникшем постаменте.

— Голем, — выдохнул с ужасом старик.

Оживший механизм гномов начала медленно подниматься со своего каменного кресла, и каждое движение сопровождалось гулким эхом, раскатывающимся по туннелю.

Глава 17

Тяжёлый каменный пласт, служивший голему спинкой трона, пришёл в движение. Сначала это был лишь едва уловимый гул, от которого мелкая крошка посыпалась с потолка, но через секунду туннель заполнил треск.

Звук напоминал раскол скалы во время обвала. Каменная фигура начала медленно распрямлять сочленения, и каждое её движение сопровождалось скрежетом.

Голем встал на ноги.

Теперь он полностью перекрывал проход, упираясь плечами в своды туннеля. Зуг’Гал замер, вцепившись пальцами в обломок посоха. На лице старика я увидел редкое выражение — растерянность. Шаман был силён, но его магический резерв так и не успел восстановиться. Сейчас ему было нечего противопоставить ожившему монолиту, в который гномы веками вплетали охранные заклинания.

Страж сделал первый шаг. Пол под ногами ощутимо вздрогнул.

В этот самый момент раздался резкий щелчок арбалетной тетивы. Талли выстрелила без предупреждения. Я и не подозревал, что подорожник подействует так сильно. Он не просто заглушил страх, а будто полностью вытравил её инстинкт самосохранения.

Стальной болт с коротким звоном ударился в массивную грудь голема и бессильно отскочил, оставив на камне лишь крохотную светлую царапину.

— Дура! — Зуг’Гал с неожиданной прытью кинулся к девушке и буквально вырвал оружие из её рук. — Хочешь, чтобы он нас в пыль растёр, нэк⁈

Мне и самому стало не по себе, ведь мы находились в узком замкнутом пространстве, и бежать нам попросту некуда. Голем, однако, никак не отреагировал на выстрел. Он продолжал движение, пока не остановился всего в паре шагов от нас.

— Требуется подтвердить право прохода, — пророкотал страж.

Голос рождался где-то внутри каменного туловища, заставляя вибрировать воздух.

Мы замерли.

Старик положил ладонь мне на плечо. Словно опасался, что я атакую гиганта. Но я не собирался делать ничего подобного, потому что осознавал, что даже под усилением «тенью» мой двуручник просто рассыпался бы на осколки при ударе о гранитное тело голема, покрытое светящимися магическими письменами.

Внутри головы голема послышался нарастающий гул, похожий на работу мельничных жерновов. В центре безликой морды вспыхнула точка, и из неё ударил узкий луч белого света.

Сначала луч скользнул по Талли, ощупывая её с ног до головы. Девушка даже не моргнула. Затем свет перекинулся на Зуг’Гала, задержавшись на его посохе и амулетах. Когда очередь дошла до Араха, луч неожиданно замер. Свет сфокусировался на груди гоблина, став ярче и плотнее.

— Носитель ключа, предъявите метку для сверки, — вновь раздался механический голос.

Арах выглядел так, будто сейчас свалится без сознания.

Он дрожал всем телом. Под пристальным взглядом Зуг’Гала Полуухий медленно, запинаясь, сунул руку за шиворот. Он вытянул тонкую цепочку, на которой висел круглый металлический жетон. Судя по потемневшему металлу и гравировке, вещица принадлежала гномам.

Световой луч сузился, превратившись в тонкую иглу, сфокусированную исключительно на жетоне. Тишина в тоннеле стала абсолютной, нарушаемой только нашим дыханием.

— Право прохода подтверждено, — голем слегка наклонил голову, и гул внутри него сменился ровным рокотом. — Жду указаний, мастер-бригадир.

Арах медленно выдохнул и перевёл взгляд на учителя. В глазах шамана смешались ярость и внезапное облегчение.

— Справишься? — спросил учитель, глядя на притихшего гоблина.

Арах тут же приосанился и даже немного выпятил грудь, чувствуя важность момента.

— Пропусти нас, нэк, — гоблин сделал шаг к голему и выставил вперёд руку с жетоном.

Страж не шелохнулся. Светящиеся знаки на его плечах мигнули, и в глубине корпуса что-то сухо щёлкнуло.

— Команда не распознана, — пробасил голем.

Арах недоумённо моргнул. Он покрепче сжал жетон и подошёл ещё ближе к махине, едва не касаясь её.

— Уйди с прохода, нэк, — повторил он уже громче. — Дай дорогу.

— Команда не распознана.

Гоблин занервничал. Он покрутил медальон в пальцах, словно искал на нём невидимую кнопку, и попробовал снова:

— Мы хотим пройти дальше. Отступи в сторону, нэк.

— Команда не распознана.

Голем продолжал стоять неподвижно, полностью перекрывая собой тоннель. Его голос звучал ровно, без всякой угрозы. Арах попытался подобрать другие слова, махал рукой, указывая направление, но механизм оставался глух к его просьбам.

Тогда Арах обернулся к учителю с растерянным видом.

— Дай сюда, — Зуг’Гал протянул ладонь.

Старик больше не собирался ждать. Гоблин с явным облегчением сорвал с шеи цепочку и передал её учителю, поспешно отступая назад.

Зуг’Гал несколько секунд повертел безделушку в руках, щурясь от яркого луча, затем обратился к голему.

— Статус, нэк.

— Команда распознана, требует уточнения, — прогудел механизм. — Твой статус. — Комплексный автономный рубежный страж тоннелей.

Шаман хмыкнул.

— Карст, значит, — он покосился на нас. — Узнаю почерк камнеедов. Всегда любили давать громкие имена и чтобы со смыслом, нэк. Мой статус?

С этими словами учитель выставил перед собой медальон, держа его за цепочку так, чтобы луч света полностью залил диск. Гул внутри стража на мгновение затих, а затем сменился тихим шелестом, напоминающим пересыпающийся песок.

— Мастер-бригадир, — прошелестел голем. — Разрешён доступ Б-класса. Разрешено содействие А-класса…

Каменная махина чуть качнулась, словно прислушиваясь к чему-то.

— Уточнение… желаете обозначить индивидуумов меткой угрозы? — луч разделился и голем подсветил меня, Араха и Талли.

— Нет.

— Принято. Угроза не фиксируется. Содействие понижено до В-класса. Ожидаю команды.

Старик опустил руку с жетоном и удовлетворённо кивнул.

— Статус доступа Б-класса?

— Разрешено перемещение по рабочим и транзитным зонам сектора. Доступ в центральный архив и крыло администрации заблокирован.

— Жадные бородачи, — проворчал Зуг’Гал, пряча цепочку в складки одежды. — Даже своих мастеров за порог не пускали. Статус содействия В-класса?

— Статус содействия В-класса, — отозвался механизм. — Выполнение простых физических задач и сопровождение в пределах сектора. Применение боевых протоколов отложено.

— Так он теперь будет делать, что мы прикажем? — шёпотом спросил Полуухий.

— Что я прикажу, — поправил его Зуг’Гал. — И только то, что входит в его программу.

Старик вновь повернулся к стражу.

— Приказ: доставить группу до границы участка.

— Команда принята. Начало сопровождения к границе сектора «Глубинный Стык», — пробасил Карст.

Он подошел к каменному трону и начал сливаться с ним воедино. Минута жуткого скрежета и перед нами предстала прямоугольная платформа, очертаниями напоминавшая примитивную вагонетку без заднего борта. Мы закинули внутрь свои вещи и погрузились сами.

— Начать движение, нэк, — отдал команду старик и платформа дрогнула.

Вагонетка тронулась не сразу.

Сначала внутри каменного массива что-то натужно завыло, а затем по полу прошла мощная вибрация. Карст не катился на колёсах. Он настолько плавно скользил по плитам, словно под ним была не твёрдая порода, а слой густой смазки. При этом звук стоял такой, будто сотня каменотёсов одновременно взялись за работу.

Шаман повернулся к Араху, и тот, не дожидаясь вопроса, принялся объясняться. Ему приходилось буквально выкрикивать слова, чтобы пробиться сквозь скрежет платформы.

Выяснилось, что когда гоблин пробрался в арсенал, его взгляд упал на что-то блестящее под одним из дальних стеллажей. Прежде чем учитель его прогнал, Полуухий успел вытащить цепочку из-под груды старого хлама.

— Я и забрал его медальон себе. А почему не сказал… Да не думал я, что это что-то ценное, — оправдывался Арах. — Кто ж знал, что железка такая важная, нэк?

Зуг’Гал лишь молча покачал головой. Он смотрел на Араха так, будто решал, выкинуть его с платформы прямо сейчас или всё же пока что оставить.

Мы двигались сквозь тьму весьма долго.

Монотонный скрежет и вибрация камня под нами действовали усыпляюще.

Талли устроилась у переднего края. Она моргала всё чаще, пока наконец не уронила подбородок на грудь. Арах продержался чуть дольше, но через пару минут его голова тоже свалилась набок.

Зуг’Гал неподвижно смотрел вперёд, сжимая в кулаке жетон. Он стоял почти всё время. Иногда опирался на остаток посоха, иногда просто упирался ладонью в каменный борт.

Постепенно скрежет стал тише, а ход платформы замедлился.

Впервые ландшафт вокруг начал меняться. Мы покинули узкий туннель и въехали в зону, где своды уходили высоко вверх, теряясь в непроглядном мраке.

Свет от голема выхватил из темноты водяное колесо. Оно было огромным, размером с трёхэтажный дом, и застыло в неподвижности. Ржавые лопасти обросли соляными наплывами. Из-за этого колесо походило на скелет диковинного зверя.

Луч света скользнул дальше, и за колесом показались кузницы.

Каменные арки, под ними горны, наковальни, ряды крюков, где когда-то висели клещи и молоты. Сейчас там было пусто. На полу лежали куски шлака, остывшие капли металла, слипшиеся в чёрные комки. В некоторых горнах ещё виднелись остатки угля, но он давно отсырел и превратился в грязь.

Вокруг царило полное запустение.

Слышался только мерный рокот нашего транспорта.

На въезде в новый тоннель показалось препятствие — заслонка, вмурованная прямо в скалу. Огромная металлическая стена полностью перегородила путь. Платформа плавно остановилась и вибрация под ногами стихла.

— Конечная точка маршрута не достигнута, — пробасил голем.

Арах подскочил на месте, едва не свалившись с платформы. Он лихорадочно начал озираться, нащупывая свой кинжал.

— Что? Приехали, нэк? — пробормотал он, протирая глаза.

— Открыть затвор, — скомандовал старик, подойдя к заслонке.

— Команда не распознана, — последовал незамедлительный ответ.

Шаман нахмурился. Он коснулся ладонью холодного металла двери и снова обратился к голему:

— Статус двери. Почему проход закрыт?

— Информация отсутствует.

— Ты можешь взломать этот затвор, нэк?

— Команда не распознана.

— Текущий статус местонахождения.

— Граница авторизованного участка не достигнута. Дальнейшее продвижение платформы невозможно.

— Слышали? Этот истукан больше нам не помощник. Чего расселись, нэк? Живо ищем, как открыть дверь!

Старик ещё несколько раз пытался расспросить голема о том, что находится за дверью или как её открыть, но тот на любой вопрос выдавал либо «команда не распознана», либо «информация отсутствует».

Механизм выполнил свою задачу и теперь просто застыл неподвижно, перейдя в спящий режим.

— Жди! — шаман смерил голема хмурым взглядом.

— Принято. Ожидаю.

Прежде чем лезть к самой заслонке, нам требовался нормальный свет. В глубоких тенях за пределами освещения от платформы ориентироваться было почти невозможно.

К счастью, гномы оказались предусмотрительными хозяевами, и этого добра у них было завались. Высокие плетёные корзины с факелами стояли во многих местах вдоль стен.

Я быстро выудил парочку и зажёг их. Яркое пламя мгновенно разогнало темноту, залив пространство перед дверью светом.

Мы обследовали преграду вдоль и поперёк.

Я несколько раз провёл ладонями по холодному металлу, стараясь нащупать хотя бы малейшую неровность или скрытый зазор, а Зуг’Гал едва ли не носом уткнулся в стыки заслонки. Но мы так и не нашли, куда можно было бы вставить или хотя бы просто приложить медальон.

— Учитель, здесь ничего нет, — проныл Арах, в очередной раз опуская руки. — Мы уже по третьему кругу всё проверили.

— Ничего не понимаю, — пробормотал старик, озадаченно почесывая подбородок. — Если есть ключ, должен быть паз для него, нэк.

Я внимательно всмотрелся в железный кругляш, лежащий на ладони шамана.

— Может, это вовсе не ключ? — невзначай поинтересовалась Талли.

— Голем сам сказал, что это ключ, — фыркнул Полуухий, недовольно покосившись на меня.

— Может, имелся в виду обычный пропуск, а «ключ» не в буквальном смысле, — она едва заметно пожала плечами.

— А ещё он сказал, что дальнейшее движение невозможно, а не запрещено. Чувствуете разницу? — продолжил спорить Арах. — Значит мы можем открыть дверь.

— Да, но возможно Талли права, ведь не всякая дверь открывается ключом, — я отошёл немного назад и посмотрел вверх.

Сейчас верхняя часть створки скрывалась во тьме. Чтобы разгадать загадку, мне нужно было увидеть всю картину целиком. Поэтому я хорошенько размахнулся и подбросил факел.

Тот подлетел над нами и высветил спрятавшиеся в стене прямо над дверью роспись исполинских шестерёнок, зубчатых валов и массивных рычагов, покрытых налётом пыли.

— Ищите привод, нэк! Где-то здесь должен быть ворот или пусковая цепь, — сразу же оживился учитель.

Долго рыскать не пришлось. Арах, благодаря своему зрению, первым обнаружил в глубокой нише справа от двери массивный горизонтальный ворот. Огромная ступица из потемневшей бронзы была снабжена четырьмя коваными рычагами, каждый толщиной в моё бедро.

Я попытался налечь на один из них, упираясь ногами в скользкий камень, но ворот даже не дрогнул. Механизм, не знавший смазки столетиями, казался частью самой горы. Чтобы провернуть такую махину и преодолеть сопротивление ржавых шестерёнок, требовалась колоссальная мощь.

Старик отдал голему приказ. Тот отозвался утробным скрежетом и начал перестраиваться в свою антропоморфную форму.

Голем методично, дюйм за дюймом, проворачивал ворот. Подземелье наполнилось визгом раздираемого металла и сухим треском старых цепей.

Наконец мы прошли под поднятым затвором. А спустя пару минут услышали, как плита с грохотом рухнула обратно, отсекая путь назад.

Перед нами открылся Глубинный Стык.

Это была гигантская каверна, масштаб которой подавлял. Свет факелов едва выхватывал ближайшие ярусы. Гномы превратили это пространство в сложнейший транспортный узел. Десятки туннелей сходились здесь на разных уровнях, соединённые каменными эстакадами и мостами без перил. В центре Стыка возвышалась циклопическая колонна, уходившая в темноту свода. По её периметру вились винтовые лестницы, достаточно широкие, чтобы по ним мог проехать обоз.

Всё вокруг было пропитано незримым порядком.

— Сюда, нэк, — Зуг’Гал указал на широкую лестницу, ведущую вниз, к основному залу.

Мы спускались в полной тишине. Шаги гулко отдавались от стен, вызывая многократное эхо. Чем ниже мы опускались, тем отчётливее я видел следы тех, кто пришёл сюда на смену ушедшим хозяевам этих мест.

Под арками мостов и в нишах стен виднелись странные гнёзда. Они были сплетены из обрывков старых канатов, жил и какой-то серой субстанции, похожей на застывшую пену. Гнёзда достигали двух метров в диаметре, но внутри было пусто.

— Смотрите не только по сторонам, но и под ноги, — прошептал Зуг’Гал.

Местами стены до самого потолка были покрыты густой, жирной копотью. Слой сажи был настолько плотным, что скрывал резьбу на камне.

Казалось, здесь сражались драконы, заливая всё вокруг потоками пламени. Но признаков пожара, обгоревшего дерева или оплавленного металла, мы не видели. Только копоть на холодном граните.

И мусор. Горы мусора.

— Похоже, что они ушли, забрав всё ценное и оставив после себя только этот хлам, — предположил я.

— Гномы не оставляют после себя мусор, Менос, — Зуг’Гал остановился у края эстакады. — Эти скряги собирают даже опилки. Это произошло уже после их исхода.

Мы подошли к огромной арке с приземистыми, покрытыми копотью колоннами.

Старик остановился и ткнул пальцем в стену, где на сером граните была выдолблена грубая стрелка, указывающая вглубь прохода, и символ в виде раскидистого дерева под лучами солнца.

— Думаю, это указатель ещё одного выхода на поверхность, нэк, — сказал Зуг’Гал, разглядывая метку.

Стоило нам сделать несколько шагов под своды арки, как из густой тени выскользнула тварь.

Это был уродливый гибрид крота и крысы. Лишённая шерсти бледная, почти прозрачная кожа, мощные передние лапы с загнутыми когтями и длинные, постоянно подрагивающие резцы.

Следом за ней вылезла вторая.

Словно соревнуясь, кто первым полакомится свежим мясом, они одновременно бросились на нас. В последний момент обе твари растянулись в прыжке, но от собственной жадности столкнулись в воздухе и сцепились, помешав друг другу. Это позволило нам вовремя разойтись в стороны, уходя из-под удара.

Монстры пролетели мимо, скрежеща когтями по полу, и тут же развернулись, злобно рыча друг на друга. Они уже приготовились к новой атаке, когда над ними нависла тень голема.

Тяжёлые каменные кулаки стража обрушились вниз. Раздался хруст костей и влажный шлепок — монстры превратились в окровавленное месиво.

— Отлично! — обрадовался Арах.

Гоблин с нескрываемым восхищением задрал голову, разглядывая забрызганные кровью каменные кулаки стража.

Похоже, он уже представил, как голем будет расчищать нам дорогу до самого выхода на поверхность. С такой мощью за спиной весь поход превратится в лёгкую прогулку.

— Достигнута граница сектора. Дальнейшее сопровождение невозможно, — бесстрастно отчитался голем и замер ровно под центром арки, тем самым похоронив надежды Полуухого.

Глава 18

Я успел углубиться в новый зал всего шагов на десять, не больше, когда тишину подземелья нарушил странный звук.

Это был едва уловимый шелест, похожий на трение сухой кожи о холодный камень. Я замер и, затаив дыхание, подал сигнал остальным. Теперь, когда топот наших собственных ног стих, я отчётливо различил ритмичный стук — цоканье когтей по каменным плитам.

Я медленно повёл факелом из стороны в сторону.

Оранжевое пламя испуганно металось и трепыхало на небольшом сквозняке, выхватывая из темноты лишь неровные выступы стен. Кто бы ни издавал эти звуки, он оставался невидимым, мастерски сливаясь с тенями.

Медлить было нельзя. Чтобы освободить руки, я аккуратно положил факел на пол перед собой. Теперь его свет создавал перед моими ногами зыбкий круг безопасности. Я поудобнее перехватил рукоять меча, ощущая его привычную тяжесть обеими руками.

— Арах! — не оборачиваясь, позвал я гоблина.

Тот среагировал мгновенно, будто только и ждал знака. Он рывком подскочил к Талли, перехватил её факел и, сделав короткий разбег, метнул его в глубину зала.

Фууууух!

Выдохнуло пламя, когда палка закрутилась в воздухе. Факел описал яркую дугу и с глухим стуком ударился о камни далеко впереди. Его свет тут же вырвал из темноты две приземистые фигуры. На мгновение ослеплённые твари зажмурились, ощёрились и раздражённо защёлкали зубами.

Одна из тварей, фыркая и прикрывая морду когтистыми лапами, начала пятиться. Казалось, яркий свет причиняет ей почти физическую боль. Она быстро скрылась за границей освещённого круга, но её сородич оказался куда агрессивнее.

Монстр припал к земле и рванул на меня, а затем, когда между нами оставалось не больше трёх шагов, резко оттолкнулся от пола.

К прыжку я был готов.

Меч описал короткую дугу. Клинок прошёл сквозь плоть почти без сопротивления, и я лишь слегка качнулся в сторону, позволяя разрубленной туше пролететь мимо.

На меня не попало ни единой капли тёмной крови.

— Назад! Возвращайся, нэк! — властно скомандовал учитель, как только останки монстра с влажным шлепком повалились на камни.

Я подхватил свой факел и, не поворачиваясь к темноте спиной, начал медленно отступать под свод арки.

— Не будем торопиться, поищем другой проход. Должны быть и иные пути на поверхность, — рассудительно произнёс старик. — От орка мы избавились, так что в спешке больше нет нужды. Рисковать понапрасну не стоит.

Я был полностью согласен с учителем.

Прежде чем снова искушать судьбу в неизвестности, следовало восстановить силы. И лучше всего было сделать это под неусыпным взором каменного стража, в месте, которое дарило нам хоть какую-то призрачную надежду на безопасность.

Мы начали спуск, оставив позади место недавней схватки.

Лестница была широкой и пологой, явно спроектированной не только для пеших переходов, но и для перевозки тяжёлых и довольно габаритных грузов.

Каменные ступени, за века истёртые до зеркальной гладкости, тускло отблескивали в свете наших факелов. Шаги гулко отдавались в пустоте пролётов, и это эхо, казалось, уходило глубоко вниз, в самое чрево горы.

Карст следовал за нами.

Невероятно огромный, он двигался с пугающей точностью. Каменные ступни ложились на гранит без единого лишнего звука, если не считать сухого скрежета.

У развилки очередного пролёта голем внезапно замер.

— Достигнута граница сектора, — его голос, лишённый интонаций, пророкотал под сводами, заставив пыль посыпаться с потолка. — Дальнейшее продвижение запрещено.

Зуг’Гал даже не замедлил шаг. Он лишь коротко бросил через плечо:

— Стой и жди, нэк.

— Принято. Ожидаю, — отозвался механизм, мгновенно превращаясь в часть интерьера.

— Разве мы не собирались отдохнуть? — заискивающе спросил Арах.

— И собираемся. Но сперва проверим, не вызовет ли наше соседство у кого-нибудь необузданное чувство голода, нэк.

Весьма здравая мысль. Голем это безусловно хорошо, но полагаться только на него однозначно не стоило. Где гарантии, что он не превратится в самый неподходящий момент в обычную каменную статую?

Мы прошли ещё один пролёт, и отсутствие тяжёлой поступи гиганта за спиной заставляло немного нервничать.

Новый ярус разительно отличался от жилых этажей. Здесь потолки стали ниже, а проходы шире, превращаясь в бесконечные ряды цехов. Вдоль стен тянулись массивные каменные верстаки. Под ногами хрустел уголь, перемешанный с обломками корзин.

Обшарив ближайшие окрестности, мы повернули обратно и вернулись к голему.

— Здесь и заночуем, — Зуг’Гал остановился в просторном зале с двумя выходами.

Обзор был хорошим, а стены сходились достаточно близко, чтобы не чувствовать себя беззащитными на открытом пространстве. В углу виднелись остатки древнего очага — куча рыжего кирпича от обвалившегося дымохода.

— Талли, доставай котелок, — распорядился старик, пристраивая свой посох у стены. — Пора готовить, нэк.

Девушка нехотя развязала ремни сумки и заглянула в бурдюк.

— На кашу воды ещё хватит, но тогда завтра нам нечего будет пить. Совсем нечего.

— Займись готовкой, — надавил голосом старик. — В любом случае кто-то должен сходить и восполнить наши запасы воды.

Арах, уже успевший пристроиться у входа, раздражённо фыркнул. Он демонстративно вытащил кинжал и принялся изучать лезвие, всем своим видом показывая, что его кандидатура даже не обсуждается.

— Менос, — старик посмотрел на меня. В его взгляде не было просьбы, а только констатация факта.

Я вздохнул.

— Может вместе сходим? — мне не хотелось разделяться в таком месте.

— Стража с собой возьми, нэк, — отмахнулся старик.

— Учитель, а вы? — удивился я такой щедрости со стороны гоблина.

— На верхнем этаже мы были, нижний тоже проверили, — пожал он спокойно плечами. — Если здесь что-то и есть, то ты его встретишь первым.

Я обернулся к застывшему в пролёте голему.

— Может он всё-таки знает где…

— Бесполезно, — хмыкнул наставник и протянул мне медальон. — Но если хочешь, можешь попытаться.

— На этом ярусе есть источник воды? — я на всякий случай поднял «ключ» перед собой, чтобы голем не проигнорировал меня.

— Информация отсутствует.

— Где здесь ближайший колодец?

— Команда не распознана, — вновь пророкотал он.

Я махнул рукой. Добиться от этой каменюки чего-то, выходящего за рамки его охранных протоколов, оказалось абсолютно невозможно.

— Фонтан, резервуар или сточная жила тут есть обязательно, — уверенно произнёс Зуг’Гал, подходя ближе. Он указал рукой на ряды печей в соседнем зале. — Когда здесь работали мастера, тут стоял жар, как в пекле. Вода точно есть, иначе гномы попросту не смогли бы долго работать, валясь с ног от обезвоживания, но они и не стали бы тратить силы и время на беготню к верхним этажам, чтобы попить.

Я перехватил факел и шагнул в темноту.

Стоило отойти на тридцать шагов, как негромкие голоса Талли и Араха растворились. Несмотря на присутствие голема, тишина здесь стала иной.

Иногда я останавливался и прислушивался.

Мой факел тихо потрескивал. Капли смолы иногда срывались с древка, шипя на холодном полу, и этот звук казался оглушительным. Я шёл по левому коридору, туда, откуда чувствовал слабый сквозняк.

Пламя факела послушно вытягивалось в сторону движения воздуха.

Стены здесь были испещрены глубокими нишами. В одних стояли каменные чаны, давно высохшие до меловой белизны, в других тянулись бронзовые желоба, покрытые ядовито-зелёным налётом. Когда-то здесь шумела вода, питая мастерские, но сейчас всё это выглядело мёртвым.

Коридор плавно пошёл вниз.

И тут запах начал меняться. К затхлости и старой гари примешалась едва уловимая, сырая прохлада. Это ещё не была вода, но её присутствие уже ощущалось.

Проблема в том, что на пути возникли врата. Они были распахнуты настежь, но голем отказался через них проходить. Опять граница.

Я остановился и прислушался.

Кап…

Кап…

Кап…

Звук повторялся с равными промежутками времени.

— Стой и жди!

— Принято, — отозвался Карст.

Я прошёл в арку. Спустя несколько минут блужданий во тьме, снова остановился и прислушался.

Кап…

Кап…

Кап…

На этот раз капель прозвучала ближе, и я пошёл, ориентируясь на звук.

Коридор вывел меня к ещё одной арке, ведущей в небольшой зал с провалившимся потолком.

В центре образовалось подобие естественного колодца, по стенам которого тянулись тёмные потёки. Внизу, среди нагромождения щебня и обломков, что-то блеснуло, поймав отсвет моего пламени.

Я начал спускаться, когда подошва скользнула по влажному мху, и я едва не свалился. В углублении между двумя плитами скопилась вода. Чёрная, как смола, она казалась застывшим зеркалом. С потолка медленно, раз в несколько секунд, падали тяжёлые капли.

Круги лениво расходились по поверхности, разбивая моё отражение. Я выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. Старик оказался прав — я нашёл воду.

Я положил меч и только собирался скинуть с плеча котомку, чтобы достать пустые бурдюки, когда поверхность лужи странно дрогнула. Это не было падением капли сверху. Вода вспучилась изнутри, словно нечто медленно поднималось со дна.

В глубине сквозь толщу воды проступил смазанный силуэт. Секунду спустя из воды бесшумно, без единого всплеска, выдвинулась узкая морда, лишённая ноздрей и глаз.

Тварь была слепая, поэтому я начал тихо пятиться.

Медленно, по миллиметру, стараясь не разрывать контакт подошвы с поверхностью. Я старался переносить вес так плавно, будто стоял не на скользком мху, а на тончайшем стекле.

И тут боковым зрением я уловил движение.

Сначала это была лишь едва заметная нить. Тонкий бледный отросток поднялся из чёрной воды и замер в воздухе, подрагивая, как волосок. За ним показался второй, третий… Они поднимались без единого всплеска, совсем беззвучно.

Я замер.

Отростки двигались неравномерно и с разной скоростью. Слева два, справа три и ещё несколько тонких усиков скользнули по поверхности воды и поползли в стороны, едва касаясь камня. Они описывали широкий полукруг, методично отрезая мне путь к отступлению.

Тварь не спешила бросаться. Она выжидала, не уверенная, где именно я нахожусь, и постепенно окружала меня.

И только когда бледные нити почти сомкнулись за моей спиной, вода в центре колодца вздулась. Из чёрной глади поднялось тело — студенистое, полупрозрачное, будто вылепленное из сырой глины.

Студенистая морда плавно поворачивалась из стороны в сторону.

Мне с огромным трудом удалось удержать себя и не вскочить, как того требовали инстинкты. Видимо, на то монстр и рассчитывал, полностью показавшись из воды.

Любое резкое движение стало бы приговором.

Сердце бешено колотилось. Каждая пульсация отдавалась в висках коротким ударом молота, и мне казалось, что монстр вот-вот услышит этот ритм.

В любом случае оставаться здесь было нельзя. Даже без шума тварь меня скоро обнаружит.

Я начал осторожно смещать центр тяжести на левую ногу, готовясь развернуться, но именно в этот миг тонкий слой мокрого мха не выдержал и с влажным шелестом соскользнул в сторону.

Шорх.

Звук был тихим, едва уловимым, но в этой мёртвой тишине он прозвучал словно хлёсткий удар плети.

Для твари этого оказалось достаточно.

Бледные щупальца слева и справа вздрогнули в унисон и мгновенно вытянулись, нацелившись точно в мою сторону. Их кончики мелко затрепетали, жадно вылавливая в воздухе последние затухающие вибрации.

Ещё секунда и кольцо захлопнется.

Стараясь не шуршать курткой, я снял с плеча мешок. Ремень едва слышно потёрся о ткань. Я замер на мгновение, выждав паузу, а затем выверенным движением швырнул мешок в сторону, прямо в груду щебня.

Глухой удар о камни разорвал тишину.

Тварь среагировала мгновенно. Все щупальца разом качнулись к источнику шума. Бледные отростки рванули к мешку, сплетаясь в плотный, вибрирующий клубок.

Путь обратно к арке оказался открыт. Не мешкая больше ни секунды, я схватил меч и сорвался на бег.

Позади раздался яростный всплеск. Тварь поняла, что её обманули.

Щупальца взметнулись и ударили в камень там, где я стоял мгновение назад.

Краем глаза заметил, что атака получила неожиданное продолжение. Не замедляясь, отростки отрикошетили от пола и, словно пружины, вновь устремились ко мне.

Остановившись, я крутанулся на месте и рубанул мечом наотмашь. Шесть студенистых обрубков со шлепком повалились к моим ногам. Они сразу начали будто растекаться, стараясь слиться друг с другом воедино.

Подобрав упавший факел, я поспешил разорвать расстояние.

Я ожидал, что тварь предпримет новую попытку, и приготовился прыгать, чтобы увернуться от повторного удара. Но уцелевшие щупальца вдруг резко метнулись в сторону арки. Похоже, чудовище не впервые сталкивалось с прыткой жертвой и выработало свой метод противодействия беглецам. Сообразив, что я выскочил за пределы его досягаемости, оно поспешило перекрыть единственный путь к спасению.

Хлюпая, мерзкий слизень полностью выполз из воды. Его тело переливалось в свете моего факела. Монстр направился к арке и замер в двадцати шагах от неё. С этой точки он мог не только контролировать выход, но и начать прощупывать пространство перед собой.

Длинные бледные плети начали медленно расходиться в стороны, скользя по камням. Тварь действовала методично. Она прочёсывала зал, прощупывая каждый дюйм пола. Такими темпами ей потребуется не более четверти часа, чтобы загнать меня в угол, из которого я уже не смогу сбежать.

Идею звать на помощь я отбросил сразу. Спасать меня никто не придёт. Голем попросту не нарушит протокол. Для него я находился вне зоны его ответственности, куда путь ему был заказан. А гоблины даже не услышат моих криков. Зато тварь сразу сузит площадь поисков и сожрёт меня в разы быстрее, чем если я буду соблюдать тишину.

Я наблюдал за тем, как монстр впитал в себя отрубленные щупальца. Обрубки на камне дрогнули, потянулись к нему слизкими нитями и исчезли в его брюхе. Через миг из туловища вылезли новые плети — общее количество щупалец полностью восстановилось.

В этот момент я понял, что и дистанционная атака воздушными лезвиями окажется бесполезной. Сколько бы не продолжал рассекать его плоть, она раз за разом будет срастаться обратно.

О победе над существом я даже не помышлял. Мне нужно было иное решение. Что-то, что заставит его отступить.

Или отвлечь слизня, чтобы я смог сбежать.

Я приподнял факел повыше и отвёл руку за спину. Пламя затрепетало, и моя тень, резко удлинившись, легла на камни узкой тёмной полосой среди освещенного пятачка. Она протянулась в направлении монстра.

Я решил призвать волков из теневого измерения. Победить этого слизня они бы не смогли. Их зубы и когти вряд ли причинят ему вред. Но я и не рассчитывал на их силу.

Мне нужно было живое подношение. Пока монстр будет занят охотой на теневых хищников, у него просто не останется времени на меня. Ему потребуется приложить немало усилий, чтобы выдернуть их в наш мир.

В этой суматохе я смогу проскочить к арке.

Тень под моими ногами начала густеть и идти рябью, становясь объёмной.

Прошло меньше минуты, когда к краю моего тёмного отражения приблизилась первая пара щупалец. Они коснулись границы черноты и внезапно замерли, будто наткнулись на невидимую преграду.

Вслед за ними остановилось и остальные. Все бледные отростки застыли в воздухе, а морда чудовища медленно наклонилась к полу. Тварь явно почувствовала, что внутри тени присутствие чужой жизни.

Из черноты у моих ног начали проступать очертания первой головы. Волк бесшумно выбирался из плоскости пола. Вслед за ним появился ещё один волчий силуэт, обтянутый теневой вуалью.

Я уже приготовился к рывку, но волки вдруг жалобно заскулили и в панике нырнули обратно в мою тень. Объёмные фигуры мгновенно схлопнулись, и пол вновь стал абсолютно гладким.

Но я уже сделал шаг, и каменная крошка под подошвой предательски зашелестела в тишине.

Глава 19

Меня спасло лишь то, что волки заскулили прежде, чем окончательно раствориться в моей тени. Их полный потустороннего ужаса вой прозвучал в непосредственной близости от монстра — буквально в паре шагов от его безглазой морды.

Тварь на мгновение замерла, ошеломлённая столь близким источником звука, а затем яростно хлестнула щупальцами, вслепую обшаривая пол там, где только что находились хищники.

Именно это секундное проявление хаоса подарило мне шанс.

Когда под моей подошвой предательски хрустнула каменная крошка, слизень только дёрнул кончиками бледных отростков, но не метнулся в мою сторону. Для него мой шум был лишь далёким эхом по сравнению с недавним скулежом прямо под носом. Его внимание всё ещё было приковано к пустому пятачку, где волки исчезли так же внезапно, как и появились.

Я не стал искушать судьбу во второй раз.

Пригнувшись и опустив факел почти к самому полу, я начал лихорадочно высматривать среди серых плит редкие островки влажного мха. В этом заброшенном цеху он рос неравномерно, питаясь просачивающейся сквозь потолок сыростью.

Мягкие зелёные пятна поглощали звуки моих шагов.

Постепенно я отступил вглубь зала почти на десять шагов, увеличивая дистанцию со слизнем.

Срочно требовалось придумать новый план.

Я мысленно выругался, проклиная волчье чутьё. Их инстинкты едва не превратили меня в труп.

В другой ситуации я бы не раздумывая взмыл под самый свод, оставив слизня внизу бессильно хлестать щупальцами по пустому месту. Один резкий порыв, рывок вверх и я бы взмыл на верхний ярус через пролом в потолке.

Но сейчас эта возможность оказалась для меня закрыта.

Глиф руны стихии «ветра» выглядел бледным. Поверх скрещённых крыльев, словно насмешка, наслоилось прозрачное изображение песочных часов. Тонкая струйка песка внутри них застыла, а верхняя чаша была заполнена почти до краёв.

После недавнего убийства единорога я окончательно истощил руну и она ушла в глубокую перезагрузку.

Поэтому я лихорадочно перебирал оставшиеся козыри.

Костяные шипы? Бесполезно. Пытаться заколоть этот кусок живой слизи — это всё равно, что тыкать острогой в воду.

Огненная руна? Тоже нет! Вступать в рукопашную схватку я собирался только в самом крайнем случае, если эта тварь всё же сумеет меня сцапать.

Оставалась только сама стихия «тени», но я пока что совершенно не представлял, как применить её против такого противника.

Впрочем, сдаваться было не в моих правилах.

Я подумал, что могу использовать уже однажды выручивший меня прием, но прежде чем метать меч, следовало кое-что проверить. Я подобрал с пола увесистый каменный обломок, активировал руну стихии «огня» и дождался, когда камень достаточно накалится. После, хорошенько прицелился и, высвободив часть теневого резерва, со всей силы швырнул его в слизня.

Монстр в этот момент продолжал методично обшаривать небольшой закуток, куда, как он, похоже, считал, могли сбежать волки.

Ш-шу-ух!

Снаряд вошёл точно в центр студенистого туловища. С влажным чавканьем и шипением он погрузился внутрь на целый локоть. Полупрозрачная плоть вокруг камня мгновенно закипела, покрываясь белёсыми пузырями.

Я затаил дыхание, ожидая реакции.

Монстр качнулся и хлестко ударил щупальцами по сторонам, отбиваясь от невидимого врага. По поверхности слизня пробежала волна мелкой ряби.

Ему было больно.

Но прошло всего мгновение, и камень начал меняться. Он стал темнеть, а его чёткие контуры поплыли, словно стал подтаивать изнутри. Тварь даже не вздрогнула, когда гранитный осколок бесследно растворился в её теле.

Это было плохо. Очень плохо. Тварь не только регенерировала, но и поглощала всё, что в неё попадало.

Но если раскалённый гранит заставил её метаться, а значит, у этой твари всё же есть пределы. Она не была неуязвимой. Просто её плоть подчинялась иным, чуждым для моего понимания законам.

Однако никаких гарантий, что раскалённый добела клинок прикончит монстра, не было.

Чудовищные размеры слизня делали обычное оружие почти бесполезным. В этой аморфной, колышущейся массе не просматривалось ни сердца, ни магического ядра, ни какого-либо иного уязвимого средоточия, которое можно было бы поразить одним точным ударом.

С высокой долей вероятности я лишь сильнее разозлю монстра, при этом лишусь своего основного оружия.

Если меч увязнет в теле твари и та поглотит его так же легко, как недавний гранитный обломок, я останусь абсолютно беззащитным.

Слизень тем временем закончил бесполезно прочёсывать пустой угол и начал разворачиваться. Его туловище перетекало по камню вязкой массой, издавая едва слышный хлюпающий звук, а бледные щупальца снова раскинулись веером, методично сканируя пол.

Ловушка снова сжималась.

«А что если попытаться ещё раз, но чуть по-другому» — меня вдруг посетила ещё одна идея.

Мне не обязательно использовать «тень», как оружие.

Я опустил факел ниже, почти к самому камню, и моя тень послушно вытянулась длинной угольно-чёрной полосой, перечеркнув путь монстру. Бледный отросток, скользивший в мою сторону, коснулся границы этой неестественной черноты и мгновенно замер.

Кончик отростка задрожал.

Щупальце скользнуло вдоль границы… и отпрянуло. Даже без волков тварь почувствовала, что я приоткрыл проход в иное измерение.

Слизень наклонил морду к полу, словно прислушиваясь к странному участку пространства. Отросток снова рискнул коснуться границы и тут же отдёрнулся, сворачиваясь кольцами.

Я сосредоточился, заставляя тень под моими ногами не просто удлиниться, а буквально разверзнуться. Это требовало колоссального напряжения. Я чувствовал, как крупицы теневого резерва стремительно тают, утекая на поддержание устойчивого прохода в иное измерение.

«Ну же, — мысленно сетовал я, не сводя глаз с застывшего монстра. — Там тебе будет лучше. Никаких тесных залов, никакой жажды. Безграничная охота в мире, где нет границ»

Я надеялся, что тварь сможет почувствовать сырость из-за близости болот и решится на переход. Слизень доказал, что обладает неким подобием разума. Он способен мыслить и анализировать.

Тварь замерла.

Её бледная морда была направлена точно в центр моего теневого разлома. Она явно чувствовала зов того мира. Её щупальца больше не рыскали по полу, они застыли, словно улавливали эманации, исходящие из черноты.

Наконец слизень сделал осторожное движение вперёд. Его студенистое тело колыхнулось, и передняя часть туловища нависла над самым краем перехода. Одно из щупалец медленно погрузилось в тень.

Я затаил дыхание.

На мгновение мне показалось, что план сработал. Тварь задрожала, по её поверхности пробежала серия быстрых пульсаций. Возможно, так она выражала крайнюю степень возбуждения или удивления. Но затем, вместо того чтобы нырнуть следом, она резко выдернула щупальце обратно.

Монстр попятился. Он отпрянул, но быстро оклемался и начал обходить мой разлом, просто его игнорируя.

Я отступал, приближаясь к дальнему углу, из которого уже не смогу выбраться.

Биться с этой массой в открытую было самоубийством. Но что, если не пытаться найти её уязвимость? Что, если просто методично «откусывать» от неё по кусочку, заставляя тварь саму калечить себя об мою сталь?

Отступая, я лихорадочно осматривал пол под ногами. В слабом свете факела, почти у самого края плит, я заметил глубокую щель в месте их стыка. В голове мгновенно сложился новый план.

Я не мог рисковать мечом, размахивая им вручную. Рано или поздно одно из щупалец вцепилось бы в лезвие или, что ещё хуже, в моё запястье, и тогда всё закончилось бы в одно мгновение.

Мне требовалась неподвижная, раскалённая преграда.

Я бесшумно положил в сторону факел, чтобы он не попал под будущий удар, и активировал огненную руну. Жар привычно охватил ладони и скользнул к плечам. Сталь двуручника начала наливаться багровым свечением. Когда лезвие раскалилось до предела, я резко остановился.

Сделав глубокий вдох, я с силой вогнал меч в сочленение между плитами. Металл со скрежетом вошёл в узкую расщелину, намертво там заклинив.

В ту же секунду я подпрыгнул, ухватившись за выступающий из стены каменный карниз. Подтянувшись на руках, я забросил ноги на узкий парапет, повиснув в паре метров над полом.

Слизень среагировал мгновенно. Он не только услышал скрежет стали о камень, но и почувствовал вибрацию, прошедшую по залу. Для него это был сигнал к атаке. Его щупальца, словно выпущенные из лука стрелы, в едином порыве выстрелили в сторону меча.

ПШ-Ш-Ш-Ш…

Раздалось яростное шипение.

Тварь с ходу налетела на раскалённую кромку. Пытаясь ухватить то, что издало звук, она буквально сама отсекала свои отростки об острое лезвие. Куски студенистой плоти, дымясь и вскипая пузырями, повалились на пол.

Слизень задрожал всем телом. Он стремительно втянул обрубки в себя, словно надеясь сохранить остатки влаги. Ему было больно, в этом не было сомнений, но он не издал ни звука. Но эта абсолютная, мёртвая тишина пугала куда больше любого рыка.

Поняв, что его обманули, монстр на мгновение замер, а затем вернулся к прежней тактике. Он снова начал медленно разворачиваться, раскидывая новые щупальца широким веером, методично прощупывая пространство.

Осторожно, стараясь не шуметь, я спустился с парапета и примостился на рукояти меча, словно птица на заборе. Балансировать на узком эфесе было непросто, но это позволяло мне оставаться вне досягаемости твари и при этом касаться оружия.

Я снова прижал ладони к мечу, вливая в лезвие концентрированный жар рунного пламени. Сталь под моими ногами начала накаляться. Когда жар стал почти невыносимым даже для меня, я снова рванулся вверх, повиснув на руках.

Прежде чем окончательно подтянуть ноги к парапету, я с размаху ударил тяжёлым носком ботинка по рукояти меча.

ДЗИН-Н-НГ!

Меч завибрировал в каменной щели, издав тихий, но отчётливый гул. Реакция последовала незамедлительно. Слизень атаковал молниеносно, обрушив на источник звука всю свою ярость.

Но я уже висел под самым сводом, прижимаясь к холодному камню. Внизу же, в темноте, щупальца монстра повторно налетали на невероятно горячие кромки моей стали, превращаясь в дымящиеся ошмётки.

Я рассчитывал, что всё закончится так же, как и в первый раз. Тварь обожжётся, отступит и даст мне пространство и время для манёвра. Но вместо того чтобы уйти в оборону, слизень впал в какое-то первобытное неистовство.

Чем больше бледных отростков с шипением опадало на пол, превращаясь в бесформенные ошмётки, тем яростнее становились атаки. Тварь словно забыла о самосохранении.

На её студенистой туше начали проступать глубокие складки, которые через мгновение разошлись, обнажив сформировавшуюся огромную, сочащуюся влагой пасть. В этом бездонном провале не было зубов, но его размеров вполне хватило бы, чтобы проглотить меня целиком.

Слизень не только атаковал, но и перестраивал свою плоть прямо на ходу, создавая всё новые и новые щупальца взамен отсечённых, бросая их в бой с удвоенной силой.

Я висел под самым потолком, чувствуя, как затекают руки, и с тревогой смотрел вниз. Рано или поздно лезвие меча остынет, ведь магический жар не мог поддерживаться вечно без моего прямого контакта.

Как только сталь потемнеет, монстр вцепится в неё, вырвет из плит и поглотит или отбросит в сторону.

А затем он просто продолжит поиски. И тогда его щупальца, рыщущие теперь с удвоенной скоростью, неизбежно достанут меня из временного убежища.

Я был в безопасности лишь до тех пор, пока внимание врага было приковано к пышущей жаром стали на полу.

Внезапно поведение монстра изменилось.

Слизень вдруг замер и начал стремительно раздуваться. Его тело пошло крупными буграми, увеличиваясь в размерах почти вдвое, словно внутри него под огромным давлением скапливался газ или жидкость. Оболочка натянулась, став почти прозрачной, и я увидел, как внутри перекатываются плотные сгустки.

С оглушительным влажным звуком тварь буквально выстрелила в меч огромным комом густой, вязкой слизи.

ПЛЮХ!

Массивный снаряд накрыл рукоять и лезвие целиком. Раздалось яростное шипение, зал заволокло едким паром.

Не дожидаясь, пока туман рассеется, слизень, заметно уменьшившийся в объёме и выглядевший теперь измождённым, поспешил прочь. Он больше не сканировал пол. Его тело волнообразно перетекало в сторону, стремясь к воде.

Как только слизень скрылся, оставив после себя лишь затухающие круги на потревоженной водной глади, я спрыгнул на пол. Подошвы ботинок коснулись камня с глухим звуком, но тварь не вернулась.

Цех погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь далёким плеском воды и яростным шипением моего меча.

Двуручник, всё ещё заклиненный в плитах, выглядел отвратительно. Плотный слой серой слизи, окутавший его, тлел и пузырился, испуская густой едкий пар, от которого слезились глаза.

Снова активировал руну стихии «огня» и, преодолевая брезгливость и опаску, я сперва осторожно коснулся кончиком пальца и лишь убедившись, что пламя защищает руки, крепко обхватил рукоять. Требовалось действовать быстро. Я чувствовал, как агрессивная субстанция пытается растворить сталь.

Потребовалось около двадцати секунд, чтобы буквально выжечь этот склизкий налёт. В отличие от щупалец, эта слизь почему-то с неохотой поддавалась пламени. Она чернела, сворачивалась и, наконец, испарялась, оставляя после себя вонючие хлопья пепла.

Вырвав меч из стыка, я поднял его к глазам.

Мои опасения оказались не напрасны. Даже за этот короткий отрезок времени поверхность лезвия оказалась заметно «подъедена». И прежде не идеально гладкая теперь стала покрыта дополнительной сетью мелких щербин и тёмных пятен, словно её годами точила морская соль.

Конечно, эта жижа была не настолько губительна, как кровь Королевы Роя, но всё равно впечатляла.

Понимай слизень это, он бы не сбежал, а довёл дело до конца. Но животный страх перед огнём оказался сильнее. На этот раз инстинкты монстра сыграли мне на руку.

Я подобрал лежащий неподалёку факел.

Теперь можно было по-новому взглянуть на это место. Пока метался по залу, спасая свою шкуру, окружение казалось лишь нагромождением теней и препятствий, но теперь детали начали складываться в единую картину.

То, что я поначалу принял за обычный провал в полу, образовавшийся из-за обрушения верхнего яруса, на деле имело слишком правильные, чёткие очертания. Это не был естественный колодец. Я разглядел массивные каменные борта и кое-где остатки проржавевших цепных механизмов по краям.

Стало ясно, что это технологический резервуар.

Гномы использовали его для закалки и мгновенного охлаждения раскалённых деталей, которые доставали из печей. Здесь когда-то кипела работа, а теперь лишь стояла затхлая вода, ставшая домом для студенистого кошмара.

Пора было уходить, но прежде следовало забрать свои вещи. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я направился обратно к резервуару.

Там, почти у самого края на груде щебня, сиротливо лежала брошенная мной сумка.

Я бы махнул на неё рукой, но внутри лежали пустые бурдюки. Наполнять их здесь я не собирался. Уж точно не после того, как увидел, что живёт в этой воде. Но и оставить их не мог, ведь когда отыщу чистый источник, то просто не во что будет набрать воду.

Остановившись в десятке шагов от кромки, на случай если слизень решит показаться из глубины, я вновь напитал лезвие меча гудящим жаром.

Для проверки подобрал с пола два увесистых камня и по очереди швырнул их в тёмную гладь.

Брызги разлетелись в стороны, и по воде побежали широкие круги, разбиваясь о каменные стенки. Я замер, вглядываясь в колышущуюся черноту и ожидая ответной реакции.

Но слизень никак не проявил своего присутствия. Видимо, полученные ожоги и потеря массы заставили его затаиться на самом дне.

Убедившись, что поверхность воды остаётся спокойной, я быстрым движением подхватил сумку и, не оборачиваясь, направился к выходу из цеха.

Но уже у самой арки остановился и обернулся. Я кое-что услышал.

Со стороны резервуара раздалось тихое, едва различимое бульканье.

Глава 20

Увидев лопающиеся на поверхности маслянистые пузырьки, я инстинктивно отступил ещё на несколько шагов, перехватывая рукоять меча поудобнее и приготовившись к новому броску твари.

Но шла секунда за секундой, а из тёмной, непроницаемой глубины никто не спешил выныривать. Спустя минуту стало окончательно понятно, что это всего лишь выходит застоявшийся воздух, зажатый в складках дна или кавернах старого камня.

К спрятавшемуся в воде монстру это явление не имело никакого отношения.

Я уже собирался развернуться, чтобы отправиться прочь из этого проклятого зала, когда внезапная мысль заставила меня замереть на месте.

Ответ пришёл сам собой, он всплыл из глубин сознания так же внезапно, как те пузырьки воздуха. Я понял, как убить эту тварь, не рискуя снова оказаться в её липких и смертоносных объятиях.

В отличие от ставшей на время недоступной руны стихии «воздуха», руна «огня» всё ещё была со мной. Её магия стабильно и щедро отдавала тепло, до предела насыщая жаром тяжёлое лезвие клинка.

Я перевёл взгляд с чёрной глади каменной ванны на разогретый докрасна металл двуручника. Мысль оказалась настолько простой и пугающе очевидной, что я едва не рассмеялся вслух. Этот звук наверняка прозвучал бы безумно в гулкой, давящей тишине заброшенного цеха.

Слизня можно просто сварить. Я не мог закипятить воду руками, но мог использовать свой меч как идеальный проводник магического пламени.

Где-то там, на самом дне, монстр затаился в холодной мгле, пережидая боль от ожогов, зализывая раны и восстанавливаясь. Он считал этот бассейн своей неприступной крепостью, где он был абсолютным хозяином.

Но он ошибался.

Резервуар был глубоким, и объём воды в нём казался внушительным. Однако это только играло мне на руку. Мне не нужно было прогревать всю толщу воды до самого дна сразу.

Верхние слои превратятся в кипящую смертельную ловушку задолго до того, как живительная прохлада покинет придонные слои.

А когда слизень всё же почувствует, что вода вокруг становится некомфортно тёплой и решит всплыть, будет уже слишком поздно.

К тому моменту поверхность превратится в бурлящий кипяток. Пути к отступлению у него просто не останется: снизу каменное дно, а сверху прослойка кипятка, несущего смерть его нежной, незащищённой плоти.

Я подошёл к краю резервуара и погрузил лезвие в воду.

От соприкосновения раскалённой стали с жидкостью раздалось шипение, и вверх тут же взметнулись первые потоки сизого пара. Я замер, вцепившись в рукоять и вглядываясь в пока ещё обманчиво спокойную гладь.

Расслабляться было нельзя. На случай, если я ошибся, стоило быть готовым при первом же признаке опасности бежать.

Вода прогревалась.

Вокруг клинка начали закручиваться едва заметные, ленивые водовороты. Исходящее от руны тепло порождало движение в застоявшейся массе.

Прошла минута.

Затем вторая.

Вскоре поверхность бассейна начала подрагивать мелкой, нервной рябью. Пар теперь поднимался густыми, тяжёлыми клубами, быстро заволакивая цех сырым туманом.

Факел, оставленный мною на полу, жалобно шипел и «плевался» искрами, страдая от избыточной сырости, захватившей пространство.

Прошло ещё пять минут, которые показались мне вечностью.

Наконец, вода забурлила по-настоящему.

Сначала у самого меча, где мелкие пузырьки затеяли свой бешеный, хаотичный танец. Затем кипение начало стремительно расползаться в стороны, захватывая всё новые участки, пока вся поверхность огромного резервуара не превратилась в клокочущее, бурлящее месиво.

Я продолжал ждать, напрягая слух и зрение, но ничего не происходило.

В голову начала закрадываться противная мысль:

«А что, если на дне есть скрытый сток? Что, если древние мастера оборудовали систему слива, и тварь уже давно ускользнула по трубам в нижние ярусы, пока я здесь, словно безумный повар, пытаюсь приготовить суп из пустоты?»

Спустя ещё четверть часа я почти признал своё поражение.

Рука онемела от напряжения, а лицо горело от жара. Я уже собирался вытащить меч и уйти, смирившись с неудачей, когда поверхность резервуара вспучилась особенно сильно, словно изнутри толкнули чем-то массивным.

Сначала я увидел лишь бесформенное тёмное пятно, медленно поднимающееся из самой глубины. Затем оно с хлюпаньем прорвало слой кипятка, и на поверхность вынесло нечто тошнотворно-белое, студенистое и неестественно раздутое.

Мёртвый слизень всплывал медленно. Его плоть больше не перетекала грациозно и не пульсировала скрытой угрозой. Теперь это был просто огромный, бесформенный ком, напоминающий варёное яйцо, безвольно покачивающийся в такт затухающим бурлящим потокам. Длинные щупальца теперь свисали ошпаренными лохмотьями.

Тварь сварилась заживо в собственном логове.

Я вытащил меч из воды. Металл глухо звякнул о каменный край. Я прервал действие огненной руны, позволяя клинку начать остывать. Сделав шаг назад, я молча наблюдал, как туша медленно дрейфует по инерции, ударяясь о стенки ванны.

Цех наполнился странным запахом. Пахло чем-то отдалённо знакомым. Так пахнут прибрежные водоросли, выброшенные на солнце, но этот аромат был в разы сильнее, слаще и насыщеннее.

Я подобрал едва горящий факел и в последний раз оглядел окутанный туманом цех. Опасность, таящаяся в воде, была устранена.