Ученик гоблина. Книга II

Всё кончилось.

Теперь я мог идти дальше. Но сперва я хотел дождаться, когда остынет вода и можно будет добраться до туши. Потому готов поклясться, что видел сквозь пар минимум несколько мерцающих сфер над убитым монстром.

Спустя полчаса мне надоело ждать.

Вода в резервуаре даже не думала остывать. Она почти уже не булькала, но оставалась нестерпимо горячей, продолжая источать редкие вздохи пара. Я сидел на корточках у края, тупо глядя на тушу, которая мерно покачивалась в такт затухающему кипению, и чувствовал, как терпение подходит к концу.

— В пекло… — не выдержал я.

Я поднялся, разминая затекшую спину, и отправился на поиски какой-нибудь длинной палки.

Голем стоял там же, где его оставил неподвижной каменной глыбой, вросшей в пол. Глаза-сигилы потухли, механизм спал, дожидаясь новых команд. Я собирался его пробудить, чтобы следовал за мной, но у одной из стен заметил то, что искал.

В трёх шагах от стража, прислонённый к стене, сиротливо ждал своего часа тонкий металлический шест. Лёгкий, длиной в пару моих ростов, с небольшим крюком на конце. Гномья утварь для каких-то технических нужд: то ли печную заслонку двигать, то ли котлы ворочать.

Я хмыкнул. Теперь у него появилось новое предназначение.

Схватив шест и сгорая от нетерпения, я вернулся в цех. Пар уже почти рассеялся, осев каплями влаги на стенах и полу.

Я подцепил тушу крюком.

Студенистая плоть поддалась с отвратительным хлюпаньем — шест вошёл в неё, как в переваренное тесто. Я поднатужился и потащил.

Монстр безвольно перетекал следом за моим движением, издавая влажные, чавкающие звуки. Когда гора плоти ткнулась в каменный край ванны, я упёрся ногой в бортик, рванул что было сил и выволок её на пол.

Тяжёлая туша рухнула на камни. Из неё тут же потекла мутная вода, смешанная с какой-то слизью. Запах варёных водорослей стал невыносимым.

— Да чтоб вас всех! — вырвалось у меня.

Выпало всего восемь рунных осколков.

Восемь покрытых сколами и трещинами сфер тускло мерцали на фоне кажущейся почти белоснежной мёртвой плоти. И ни одной полноценной руны.

Я с силой всадил шест в стык каменного пола, так что тот жалобно звякнул и закачался, встав торчком.

Так себе награда, учитывая опасность монстра.

— Нет… — одёрнул я самого себя.

Прежде чем делать окончательные выводы, стоило как следует рассмотреть добычу.

Делать это лучше всего было под надёжной защитой голема. Мало ли какая ещё тварь, привлечённая запахом или шумом, может незаметно подкрасться, пока я буду полностью погружён в «чтение» осколков.

Вернувшись к замершему стражу, я коротким жестом приказал ему следовать за собой. Мы отошли чуть в сторону к массивному выступу стены, где между двумя мощными опорными колоннами образовался своего рода каменный мешок, прикрытый с трёх сторон закуток.

Это место идеально подходило для короткой передышки.

— Охраняй, — велел я голему, остановив его в узком проходе.

— Принято.

Здоровяк послушно развернулся, практически полностью перегородив проход своим массивным телом.

Я уселся на холодный пол, подложив под себя край плаща, и осторожно извлёк добытые трофеи. Осколки тускло мерцали, пульсируя неровным светом.

— Приступим, — потёр я руки, выбирая, с какого именно осколка начать знакомство.

Вода подождёт. Гоблины тоже.

Сейчас у меня есть то, чего не будет потом: защищённое место, тишина и возможность спокойно, без лишних глаз, со всем разобраться.

Я слишком хорошо усвоил одно важное правило — лучше всегда иметь козырь, о котором не знают даже свои.

Всего передо мной на камне лежало восемь сфер.

Убедившись, что страж надёжно перекрыл проход и никого ко мне не пропустит, я взял первый осколок и «заглянул» в него.

Видение пришло почти сразу — короткое, рваное, будто кусок чужой жизни, изорванный в клочья. Четыре первых осколка мелькнули перед глазами один за другим.

Итог был неутешительным.

Откровенный мусор.

Ни боевых, ни целебных — вообще ничего, что можно было бы применить с толком. Я пересмотрел обрывочные видения по нескольку раз, пытаясь ухватить хоть какой-то смысл, но так и не понял, для чего эти осколки вообще могут использоваться.

Я отложил их в сторону и потянулся к следующей паре, которые оказались близнецами.

Абсолютно одинаковые осколки стихии «воды», оба второй рунной орбиты. В видении передо мной поплыла мутная зелень, потом проступили очертания раны, которую мягкая водяная плёнка затягивала прямо на глазах. Не чудо исцеления, конечно, но кровь остановить можно.

Последняя пара заставила меня замереть.

Осколок третьей орбиты принадлежал стихии «земли». Целых четыре заряда. В видении передо мной взметнулась каменная стена, толщиной с ладонь, за которой присев спокойно могли укрыться двое.

Хорошая вещь. Некий аналог рунного щита.

Но главный сюрприз ждал в последнем осколке.

Пятая орбита.

Всего один-единственный заряд. Но когда видение накрыло меня с головой, я забыл, как дышать.

Некто, чьего лица я не видел, погрузил покрытую чешуёй ладонь в собственную тень. Та послушно расступилась, позволяя пальцам уйти в чёрную глубину по самое запястье.

А когда рука вынырнула обратно, то потянула за собой чёрный сгусток, словно тень вдруг обратилась вязким, тягучим тестом. Отхватив хороший кусок, рептилия принялась придавать ему нужную форму. Спустя несколько десятков ударов сердца он держал в руках короткое метательное теневое копьё.

Только ради одного этого осколка стоило вступить в бой со слизнем.

Теперь можно было вернуться к выполнению поручения и поискать воду.

Я выбрал левый проход. Он был самый широкий и, на мой взгляд, самый многообещающий.

Он уходил куда-то в непроглядную темень с едва заметным уклоном вниз.

Шагов через пятьдесят стены вдруг резко расступились. Я вышел в зал таких размеров, что мой факел мгновенно превратился в крошечную, жалкую искорку.

Потолок терялся где-то в непроглядной выси. Сколько бы я ни задирал голову, свет не достигал сводов, бессильно растворяясь в густой черноте.

Эхо моих шагов заметалось под невидимым куполом, возвращаясь назад искажённым.

В самом центре этого пространства, прямо напротив входа, возвышался ОН.

Это была громадная металлическая фигура, рядом с которой каменный страж показался бы нескладным карликом. Тёмный, воронёный металл, из которого был отлит этот исполин, тускло поблёскивал в свете пламени.

Швы и сочленения были выполнены с такой филигранной, почти пугающей точностью, что казались не работой грубых кузнечных молотов, а естественными суставами какого-то немыслимого живого организма, застывшего в вечном сне.

Я подошёл почти вплотную, чувствуя исходящий от металла холод.

В отличие от каменного голема, этот колосс создавался для иных целей. Вместо головы на его мощных бронированных плечах покоилось нечто, напоминающее глубокое кресло.

Я медленно обошёл махину по кругу, и мои догадки подтвердились.

Это была управляемая машина, вершина инженерной мысли подгорных мастеров.

К сиденью, обтянутому потемневшей от времени и истлевшей по краям кожей, вели грубые металлические скобы, заменявшие ступени. В подлокотники были вмонтированы десятки рычагов. Одни длинные и изогнутые, другие совсем крошечные, едва заметные. Некоторые из них застыли в крайнем верхнем положении, другие были опущены вниз.

Перед креслом, прямо на уровне глаз пилота, виднелись шкалы и циферблаты. Надписи на них, сделанные на резком гномьем языке, почти стёрлись, но сам вид этих приборов внушал благоговейный трепет.

Я на мгновение зажмурился, представляя, как приземистые, широкоплечие бородачи в этом самом кресле уверенно дёргают за рычаги. Махина оживает, в её недрах что-то начинает гудеть, и она делает первый шаг, от которого содрогается всё вокруг. Наверное, такую мощь использовали для самых тяжёлых работ в глубинных шахтах.

— Красивая штука, — негромко произнёс я, и мой голос, отразившись от металла, прозвучал неожиданно гулко.

Оставив стального великана позади, я двинулся дальше, решив обойти зал по периметру.

Воздух здесь был заметно суше, чем в сыром цехе со слизнем, но в нём всё равно отчётливо чувствовалась затхлость запустения.

Вдоль стен тянулись бесконечные ряды печей. И именно там, в самом дальнем углу, я его и заметил.

Почти скрытый массивной тенью от печной трубы, к стене притулился небольшой питьевой фонтанчик. Чаша была вырезана из светлого камня, а над ней возвышалась потемневшая металлическая трубка с массивным вентилем на боку.

Я буквально подскочил к нему.

Скинув на пол котомку и прислонив к печи меч, я обеими руками вцепился в вентиль. Тот не поддался. Ржавчина за долгое время въелась в резьбу намертво, сковав металл в единое целое.

— Ну уж нет, — прошипел я сквозь зубы, навалившись на рукоять всем весом.

Вентиль противно скрипнул, но остался неподвижен. Тогда я упёрся ногой в стену, рванул изо всех сил, чувствуя, как напрягаются мышцы, и наконец ржавчина сдалась. С металлическим стоном вентиль медленно провернулся на четверть оборота.

Из трубки сначала вырвался только воздух, принеся запах пыли. А затем, после короткой паузы, брызнула грязная жижа. Ржавая, бурого цвета вода потекла в чашу, с тихим хлюпаньем исчезая в сливном отверстии на дне.

Минута, вторая, третья…

Жижа светлела буквально на глазах. Из густо-коричневой она стала мутной, затем сероватой, и наконец из трубки ударила ровная, чистая и прозрачная струя холодной воды.

Я подставил ладони, ополоснул лицо, смывая пыль, а затем растёр шею.

Ледяная вода обжгла кожу, заставив по телу пробежать мурашки. Только после этого я откупорил первый бурдюк и подставил его под струю, наблюдая, как кожаная ёмкость тяжелеет и раздувается.

Когда все три бурдюка были полны под завязку, я плотно заткнул их пробками, закинул котомку на плечо и в последний раз оглянулся на фонтан.

Обратный путь занял куда меньше времени, ведь дорога была уже знакома.

— Тебя только за смертью посылать, нэк, — проворчал Зуг’Гал, едва я ступил в круг дрожащего света от разведённого костра.

Старик смотрел на меня с привычным прищуром и ехидством.

Я ничего не ответил.

Просто молча скинул котомку к его ногам. Бурдюки с глухим звуком шлёпнулись о камень, булькнув содержимым. Зуг’Гал крякнул, потянулся к ближайшему и, откупорив его, сначала осторожно принюхался. Только после этого он припал к горлышку, делая первый глоток.

Глава 21

Костёр потрескивал, выплёвывая высоко в темноту снопы рыжих искр.

Я сидел на корточках, протянув руки к огню, и чувствовал, как тепло медленно вытягивает из пальцев противное онемение. В гномьих подземельях оказалось весьма прохладно. Конечно, не могильный холод, но достаточно, чтобы за пару часов начать мелко подрагивать, если сидеть без движения.

Талли хлопотала у котелка, подвешенного над огнём на обрывке ржавой цепи, которую Арах отыскал в груде металлолома. Девушка сосредоточенно помешивала варево самодельной ложкой.

От котелка поднимался густой пар, пахнущий крупой и мясом. Сгодились таки в готовку гномьи запасы.

Рядом с Талли, свернувшись в клубок на куске старой мешковины, спал волчонок. Чёрная шерсть поблёскивала в свете углей. Глаза были плотно закрыты, лишь кончик носа иногда подёргивался, когда запах еды становился особенно навязчивым.

— Долго же ты там шатался, нэк, — голос Араха, как всегда, сочился ядом. Он сидел по другую сторону костра, спиной к стене, и сверлил меня взглядом. — Мы уж думали, что ты заблудился. Или сожрали тебя.

— Как видишь, жив, — буркнул я, не оборачиваясь. Сейчас мне совсем не хотелось вступать с ним в перепалку. Тело гудело от усталости, глаза слипались, а в голове всё ещё стоял образ той студенистой твари и её бледных, шарящих по полу щупалец.

— Жив он, — передразнил меня Полуухий, картинно закатывая глаза. — А мы тут сидим и ждём без прикрытия голема, пока ты просто разгуливаешь.

— Заткнись, Арах, — произнёс Зуг’Гал и посмотрел на меня. — Ты тоже, нэк.

Старик сидел чуть поодаль, поджав под себя свою новую, неестественно вывернутую ногу с копытом.

Арах обиженно засопел, но язык прикусил. Только продолжал сверлить меня взглядом, полным немого укора.

«Опять я у него виноват» — мелькнувшая мысль вызвала у меня улыбку, ещё больше разозлив гоблина.

Талли, не обращая на нашу перепалку никакого внимания, деловито сняла котелок с огня, поставила его на камень поближе к старику и, достав из кучи хлама несколько деревянных мисок, принялась разливать наваристую кашу.

— Приятного аппетита, — коротко бросила она, протягивая учителю первую миску.

Старик лишь кивнул в знак благодарности. Он зачерпнул кашу ложкой, подул и отправил в рот.

— Вкусно, — сказал шаман, прожевав. И это было чистой правдой.

Талли чуть заметно улыбнулась, опуская глаза. Она взяла вторую миску и протянула её мне.

Каша была простой, но пахла умопомрачительно. Крупа, разваренная до мягкости, кусочки мяса, которые я приметил ещё в котелке, и какая-то зелень, которую Талли, видимо, нашла в запасах старика.

Арах потянулся за своей порцией сам, едва не вырвав миску из рук девушки, и тут же впился в кашу, жадно чавкая.

— Не чавкай, нэк, — лениво бросил учитель, даже не повернув головы.

Полуухий на мгновение замер, обиженно дёрнул ухом, но чавкать не перестал. Просто стал делать это тише.

Некоторое время мы ели молча.

Слышалось только довольное поскуливание волчонка, который проснулся и теперь тёрся мордой о ноги Талли, выпрашивая добавку. Девушка отломила ему кусочек мяса от своей порции, и зверёныш, довольно тявкнув, тут же умял его и снова свернулся клубком.

Я доел кашу, облизал ложку и отставил миску в сторону. В животе разливалось приятное тепло, усталость понемногу отпускала. В самый раз было бы сейчас просто закрыть глаза и провалиться в сон, но Полуухий, как назло, снова завёлся.

— Ну и где ты там бродил столько времени, нэк? — не унимался он, облизывая ложку длинным языком. — Пошёл за водой и пропал.

Я вздохнул.

Рассказывать не хотелось, но если не отвечу, он до самого утра не отстанет и продолжит бубнить. К тому же пока ели, воспоминания о схватке со слизнем сами лезли в голову. Я прокручивал различные варианты, запоздало придумывая более верные ходы, которые мог тогда предпринять.

— Пропал, потому что пока ходил, — ответил я, косясь на Араха. — Нашёл там кое-что интересное.

— Воду, — фыркнул гоблин. — Мы уже поняли, нэк.

Я усмехнулся.

— Не только воду.

Я запустил руку во внутренний карман куртки, выудил оттуда горсть рунных осколков и разложил их на полу перед собой. В свете костра на их поверхности заплясали багровые блики.

— Откуда? — насторожился Арах, мигом забыв про ложку. Глаза его алчно заблестели.

— Прикончил одну тварь, что чуть меня не сожрала, — я пожал плечами. — Вот с неё выпало.

Я коротко, без лишних деталей, пересказал схватку.

Арах слушал, раскрыв рот. Даже чавкать перестал. Когда я закончил, он перевёл взгляд на осколки, лежащие на камне. Я кивнул, дав понять, что разрешаю взять их.

Он поднял крайний осколок, повертел перед глазами и пренебрежительно отбросил обратно. Затем осмотрел и остальные.

— И всё? — в его голосе прорезалось разочарование. — Четыре жалких осколка первой орбиты, нэк?

— Жалких? Смешно это слышать от кого-то с пустой сциллой, — хмуро парировал я, забирая осколки и пряча обратно во внутренний карман куртки.

— Пффф… толку от этого мусора? — Арах фыркнул, откидываясь спиной к стене. — Подумаешь, добыча. Мелочь.

Он демонстративно зевнул и отвернулся, показывая, что тема его больше не интересует.

— Хватит языками чесать, нэк, — неожиданно подал голос Зуг’Гал.

В отблесках костра зрачки старика блеснули жидкой ртутью. Он смотрел прямо на меня.

— Арах, — голос шамана звучал тихо, но в этой тишине каждое слово отдавалось эхом. — А с чего ты вообще взял, нэк, что Менос показал тебе всю свою добычу?

Ухмылка медленно сползла с лица Полуухого. Он замер, переваривая услышанное. Потом медленно повернул голову и уставился на меня. В его глазах плескалось что-то среднее между подозрением и негодованием.

— Что? — только и выдавил он.

Я встретился взглядом с учителем. Тот едва заметно, одними уголками губ, усмехнулся. Он знал. Или, по крайней мере, догадывался.

Волчонок, разбуженный голосами, поднял голову, зевнул и снова ткнулся носом в мешковину, не найдя в происходящем ничего интересного. Талли растерянно переводила взгляд с одного гоблина на другого, не понимая, что происходит.

— Менос, — Зуг’Гал подался вперёд, опираясь на посох. — Ты ведь не настолько глуп, чтобы врать своему учителю прямо в лицо, нэк?

— Врать? — удивился я.

— Либо ты зачем-то выдумал совершённый подвиг, и на самом деле убил какую-нибудь крысу, — старик отставил миску и облизал пальцы. — Либо показал не всю добычу, нэк. Ведь если и правда прикончил в одиночку такого противника, то… так какой вариант правильный, Менос?

— Я всё понял! Если тварь и была сильной, то её убил голем, — влез Полуухий, в попытке уличить меня на лжи.

Я вздохнул и нехотя снова полез под куртку, чтобы показать остальной улов.

— Вот, — я выложил ещё три осколка, стараясь, чтобы лицо оставалось бесстрастным. Пусть думают, что раскусили и переиграли меня.

Зуг’Гал не спеша пододвинул к себе первый осколок, повертел в пальцах, прищурился, вглядываясь в глубину, и удовлетворённо хмыкнул.

— Третья орбита, — констатировал он. — Стихия земли. Неплохо, нэк. Совсем неплохо.

Арах, позабыв про обиду, подполз ближе, вытягивая шею. Его глаза жадно ощупывали осколки, но трогать их он больше не решался.

— Вторая орбита, — Зуг’Гал проверил два оставшихся. — Вода. Лечебные. Невесть что, но очень недурно! Молодец, Менос, порадовал старика. Не зря я тратил на тебя своё время.

— Спасибо, — я сгрёб осколки.

— Как планируешь ими распорядиться? — гоблин уставился на меня, не моргая. — Добыча твоя. Ты её добыл, тебе и решать. Просто интересуюсь, нэк.

Я задумался лишь на мгновение, ведь ответ уже давно был продуман.

— Эти четыре, — я похлопал ладонью по карману куртки, — пущу на рунную пыль. Для меча.

Зуг’Гал кивнул.

— Верное решение, нэк, — сказал он. — Железо, побывавшее в крови Королевы Роя, заслуживает хорошей заточки. Но учти, это всего лишь осколки и только первой орбиты. Эффект будет временным.

— Я понимаю, наставник.

— Хорошо. Что с остальными?

— Каменную стену оставлю себе, — я указал на осколок третьей орбиты. — Пригодится.

— Ещё как пригодится, — согласился старик.

— А эти, — я указал на два водных осколка. — Один отдам Араху.

Полуухий дёрнулся, словно его ужалили. Он недоверчиво уставился на меня.

— Мне? — переспросил он, и в голосе его смешались недоверие и плохо скрываемая жадность. — Но почему, нэк?

— Не очевидно разве? Ты же мой лучший друг.

Арах хотел огрызнуться, но под взглядом учителя снова сник. Только буркнул что-то неразборчивое себе под нос.

Зуг’Гал снова кивнул.

— Разумно, нэк.

Я не стал объяснять, что главная причина была вовсе не в альтруизме. Пусть Арах думает, что хочет. Мне же важно было хоть немного повысить шансы нашей группы на выживание. И если меня или старика ранят, то у этого идиота должно быть хоть что-то, чтобы нас подлатать.

Шаман ещё раз посмотрел на меня, и в его глазах читалось удовлетворение.

Я собрал осколки и убрал их обратно в карман.

— Можно помыть посуду? — Талли подняла на меня вопросительный взгляд, кивая на пустые миски.

— Что?

— Можно использовать воду?

— Давай. Потом в любом случае ещё воду набирать придётся, так что не экономь.

Она молча собрала миски, подхватила котелок и отошла в сторону от нас, но поближе к застывшему неподвижно голему.

Волчонок, учуяв, что источник тепла и еды уходит, поднял голову, зевнул и, подумав мгновение, потрусил следом, смешно перебирая лапами по каменному полу.

— Неплохая стряпня, мне нравится, нэк, — неожиданно подал голос Зуг’Гал.

Он сидел всё в той же позе и смотрел вслед Талли. В его глазах мелькнуло что-то… Задумчивое? Не разобрать. С этим стариком никогда нельзя было сказать наверняка.

— Если наступят голодные времена, — продолжил он, и на его морщинистом лице расплылась кривая усмешка, — вместо тебя съедим кого-то менее полезного. Одного из этих двух болванов.

Он указал пальцем на меня, а затем на Араха и обратно.

Талли, уже почти скрывшись за големом, споткнулась. Я видел, как напряглась её спина. Она замерла, обернулась и нашла в себе силы натянуто улыбнуться гоблину.

Арах даже ухом не повёл на подколку старика. Он сидел, поджав под себя ноги, и с таким благоговением разглядывал подаренный осколок, будто тот мог прямо сейчас превратиться в нечто большее.

— Дурень, — раздражённо бросил Зуг’Гал, покосившись на Полуухого. — Если не знаешь, что нужно делать с осколком, то верни его Меносу, нэк.

Арах вздрогнул, словно очнувшись, и поспешно зажал осколок в кулаке. Потом, покосившись на меня, призвал сциллу и поместил в неё осколок.

Я откинулся спиной к стене, чувствуя, как камень холодит даже сквозь куртку.

— Позорище, — услышал я сквозь накатывающую дремоту голос старика. Это он про Араха.

Старик полез в свою сумку, долго там копошился, сердито сопя, и наконец извлёк на свет тот самый мешочек, из которого недавно доставал руны. Он высыпал сферы на камень перед собой, несколько секунд оценивающе их разглядывал, шевеля губами, потом недовольно хмыкнул и ссыпал обратно.

Все, кроме одной.

— А мне? — я приподнялся на локте, наблюдая за тем, как гоблин молча протягивает оставшуюся руну Араху.

Тот опешил. Смотрел то на сферу в ладони учителя, то на мастера, то на меня, явно не веря своим глазам.

— Что тебе? — Зуг’Гал даже не обернулся.

— Руну.

— Не заслужил, — отрезал старик.

— А он? — я мотнул головой в сторону Полуухого.

Арах, уже успевший схватить руну, в ответ одарил меня испепеляющим взглядом.

Наставник тяжело вздохнул. Этот вздох я слышал уже сотни раз — именно так он вздыхал перед тем, как объяснить мне очередную очевидную вещь, которую я, по его мнению, обязан был понимать.

— Менос, — голос старика звучал устало, — не наглей.

— Я и не наглею, — пожал я плечами. — Просто интересуюсь.

— Арах свои осколки все потратил, — Зуг’Гал покосился на Полуухого. — На меня. А после и на тебя, между прочим, нэк. Пока ты там по теневому измерению гулял, этот болван делал всё возможное и невозможное, чтобы меня с того света вытащить.

Гулял?

Мне стоило неимоверных усилий промолчать и не высказать всего, что подумал о гоблине в этот самый момент.

Я развивать спор не стал. Бесполезно. Да и если так подумать, доля истины в словах старика была. Не насчёт того, что я «гулял» по Теневому измерению — это всё-таки неправда. Но насчёт заслуги Араха — тут крыть нечем.

Он истратил свои осколки. Не дал истечь кровью учителю. Тащил меня на своём горбу, пока я был без сознания. Гоблин заслужил компенсацию.

Маленькую, но заслужил.

С другой стороны, сцилла сама рассудит, насколько руна заслужена. Если Арах её недостоин, то она будет совсем слабой. А если достоин, то значит, старик прав, и я зря бешусь.

— Учитель, — я сменил тему, пока старик не начал новую лекцию. — Пока не забыл. Хотел спросить про големов.

Зуг’Гал поднял бровь, но промолчал, давая знак продолжать.

— Там, пока воду искал, нашёл один зал. Огромный, с высоким потолком. И в центре стоит голем. Только не такой, как этот, — я кивнул на каменного стража, — А металлический и размерами намного больше.

Я коротко описал то, что видел: махину размером с добрый дом, швы и сочленения, выполненные с пугающей точностью, и кресло, с десятками рычагов и шкалами, которых я даже разобрать толком не смог.

— Управляемый, значит, — Зуг’Гал задумчиво почесал подбородок. — Мех, нэк. Гномы называют такие штуки мехами.

— Мех? — переспросил я.

— Ну да. Бронированная боевая машина. Внутри сидит пилот, дёргает за рычаги, и эта дура идёт крушить врагов, — старик хмыкнул. — Дорогая игрушка. Даже для гномов. Я слышал о них, но видеть не доводилось. Говорят, каждый мех стоит целого состояния. И обслуживать его тоже не шибко дёшево.

— Я думал, он для тяжёлых работ нужен, — признался я. — Рудник там расширить или туннель пробить. Зачем понадобилось создавать боевую машину таких размеров?

— А ты как думаешь, нэк? — Зуг’Гал усмехнулся. — Гномы свой главный город не на поверхности строили, а под землёй. А под землёй, сам знаешь, водится всякое. Иногда такое, что никакая стена не сдержит. Вот для таких случаев они и делали мехов. Чтобы было чем ответить, если из глубин полезет кто-то слишком большой и злой.

— А для нас этот мех не опасен? — Арах шмыгнул носом.

— Нет, — шаман отмахнулся. — Мех без пилота это просто груда металла.

Талли тем временем закончила с посудой. Она вернулась к костру, неся чистые миски, и аккуратно сложила их рядом с котлом. Волчонок, набегавшись, снова свернулся клубком у её ног и мгновенно засопел.

— Каменный голем он, вроде как, живой. Не в прямом смысле, конечно, но у него есть слепок сознания. Отпечаток того, кто его создавал. Поэтому он понимает приказы, сам выбирает, как их выполнять, в пределах заложенной программы, может даже принимать какие-то простые решения. А мех…

Старик хмыкнул.

— Мех, каким бы колоссальным ни был, остаётся всего лишь механизмом, — Зуг’Гал хмыкнул. — Сложный, дорогой, напичканный под завязку рунной магией, но механизм. Без пилота он мёртв. Рычаги не двигаются, шестерни не крутятся, руны спят.

— Значит, даже если Карст будет сражаться прямо перед ним, железный так и останется просто стоять и не поможет ему, нэк? — уточнил Полуухий.

— Да, — подтвердил старик. — И простоит ещё тысячу лет, если никто не заберётся в кресло и не дёрнет за нужные рычаги. А если заберётся… — он криво усмехнулся. — Ну, тогда у того смельчака появится очень большая и очень злая игрушка. Если он, конечно, сообразит, как ей управлять.

— То есть им даже я смог бы управлять? — вырвалось у меня.

Зуг’Гал покосился на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Завтра узнаем… нет ли там системы безопасности от воров, нэк.

Глава 22

Костёр почти догорел и всё погрузилось в темноту. От него осталась лишь горка багровых углей, проглядывающих сквозь слой золы. Время от времени они негромко щёлкали, выплёвывая в пустоту одинокие искры, которые тут же гасли, не давая никакого света.

Я сидел, прижавшись спиной к шершавому камню, и кожей чувствовал, как холод подземелья медленно отвоёвывает пространство у угасающего тепла.

Вокруг царила тишина, которая бывает только глубоко под землёй. Здесь не было звуков ветра или шуршания листвы, лишь мерное, едва слышное дыхание моих спутников.

Арах, свернувшись нелепым костлявым клубком у дальней стены, смешно сопел и периодически подёргивал кончиком длинного уха, словно даже во сне пытался подслушать чужие секреты.

Зуг’Гал застыл поодаль. Его фигура в отсветах углей казалась каменным изваянием: глаза закрыты, спина прямая и размеренное дыхание.

Я знал, что старик не спит. Он погрузился в своё обычное полузабытьё, балансируя на грани между реальностью и миром духов. Одно неверное движение, один лишний звук, и он вынырнет оттуда, будто и не отдыхал.

Талли устроилась чуть в стороне, закутавшись в мешковину, служившую ей плащом. Волчонок, привалившись к ней, изредка вздрагивал всем телом и тихонько скулил.

Я был последним на дежурстве. Самое паскудное время. Часы, когда тело умоляет о сне, а разум начинает подсовывать иллюзии вместо реальности.

Зато теперь можно заняться своими делами.

Рука сама собой, словно подчиняясь чужой воле, скользнула во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали одинокую сферу рунного осколка.

Теневой осколок. Пятая орбита.

Я достал его и поднёс к самому лицу. В темноте осколок не сиял, а скорее, поглощал те крохи света, что ещё давал костёр. Лишь в самой глубине сферы теплилась едва заметная пульсация, похожая на замедленное биение сердца.

А ещё он по какой-то причине обжигал кожу холодом, и от этого казался бесконечно чужим и опасным. Но в то же время внутри меня что-то радостно откликалось, признавая в этом куске тьмы нечто родное.

Тень в моей сцилле отозвалась мгновенно.

Она шевельнулась и наверняка даже оскалилась. Заворочалась, жадно потянувшись к осколку, словно изголодавшийся пёс, которому наконец бросили кусок сочного мяса. Эта внутренняя тяга была почти физической, она зудела под кожей, требуя немедленного действия.

Я смотрел на пульсирующую тьму в своих пальцах и взвешивал риски.

Вставить его сейчас? Прямо здесь, пока все спят и не смогут увидеть?

Но я понимал, что казавшееся безопасным уединение на самом деле было обманчивым. Старик в своей медитации был опаснее, чем когда бодрствовал, потому как его восприятие в этом состоянии значительно усиливалось.

Если очнётся и увидит чем я занимаюсь, то за этим последуют не только укоры, но и вопросы. Десятки едких, прощупывающих вопросов, на которые у меня не было ответов. А я ненавидел оправдываться. Особенно когда дело касалось моей силы, моей тени и тайн, которые я не готов был делить даже с наставником.

Я научился доверять только себе ещё в Зергшаме, на тех самых грязных улицах, где цена чужому слову не достигала даже стоимости кружки самого дешёвого эля. В городе, где каждый второй мечтает вцепиться тебе в глотку, эта привычка ни разу меня не подводила до того самого раза, когда поверил парням из приюта. Из-за этих кретинов нас с братом продали эльфам.

Единственное, что меня утешает — это воспоминание о выражении лиц приютских, когда они поняли, что никто им платить не собирается, более того, они такой же товар, как и все остальные.

— Ладно, — прошептал я едва слышно, чтобы придать себе уверенности. — Будь что будет.

Я закрыл глаза на секунду, концентрируясь на тепле в груди, и призвал сциллу.

Магический диск проступил в пространстве передо мной почти беззвучно, лишь с едва уловимым, сухим шелестом, напоминающим звук осыпающегося песка.

Его единственное кольцо медленно вращалось, разрезая густую темноту подземелья. Поэтому я предусмотрительно отвернулся, чтобы свет не попал на старика.

В гнёздах тускло мерцали руны стихий «огня», «плоти» и «воздуха».

Я поднёс осколок к свободной ячейке и… едва не вскочил, но вовремя одёрнул себя, заставляя тело замереть.

Первая орбита. Наконец-то она полностью сформировалась.

Магическое кольцо замкнулось, полностью охватив собой рунное сердце. Но главное, что вторая орбита начала выстраиваться. Пока только обозначился первый фрагмент нового кольца, но процесс уже запустился и совсем скоро у меня появится возможность использовать руны второй орбиты. Первое гнездо уже почти сформировалось, осталось совсем чуть-чуть и тогда я первым же делом переставлю…

Я задумался.

Нужно было хорошенько всё обдумать и взвесить, прежде чем решать, какую руну усилить. Я мог поднять на вторую орбиту либо руну стихии «ветра» до её максимума, либо руну «плоти», уменьшив штраф в силе за счёт сокращения разницы потенциалов между орбитами.

Как Зуг’Гал и объяснял, чем больше разница между номером орбиты и рангом руны, тем слабее отклик. Руна пятой орбиты, стоящая в первой, выдаёт жалкие крохи своей истинной мощи. Но если поднять её на вторую, то разница сократится, и сила вырастет. Не до максимума, конечно, но прибавка будет ощутимой.

А руна ветра это всего лишь вторая. Поставь её на вторую орбиту, и она раскроется полностью. Все десять ячеек. Максимум, на что способна.

Вот только… нужна ли мне сейчас полная мощность крыльев?

Старик намекал, что подземелье не везде такое просторное, как в этих залах, а значит дальше летать станет особо негде. А вот руна «плоти» с её костяными шипами в узких коридорах может решить исход схватки.

Я смотрел на сциллу и взвешивал варианты.

Руна огня, кстати, доросла до своего максимума. Все десять ячеек теперь горели ровным светом. В принципе, не удивительно, ведь за такое короткое время с её помощью я помог сотникам Ковенанта одолеть Королеву Роя, потом использовал для побега из плена, а теперь и сам прикончил хтонического слизня, который был на порядок сильнее меня. Сцилла оценила это и запомнила, наградив возросшей силой руны.

Ладно, с этим можно и немного позже разобраться. Толку сейчас пытаться что-то высчитывать, когда гнездо ещё не завершено. К тому же, будет не лишним посоветоваться со стариком в этом вопросе.

А сейчас лучше закончить то, что собирался сделать изначально.

Осколок пятой орбиты скользнул в гнездо с мягким, глубоким щелчком, будто ключ в замочной скважине. Сущность Монарха внутри меня впервые напомнила о себе после побега из теневого измерения. Она завыла и будто взбесилась, пытаясь сорваться с цепи.

Похоже, он начал догадываться, что я задумал и ему это очень не понравилось.

Я сосредоточился на глифе осколка и пришло видение.

Окружающий мир не просто погас, а его будто вырвали у меня из-под ног. Я не успел даже моргнуть, как остатки костра, каменные своды и спящие фигуры растворились в бескрайней серой мгле.

Тишина в месте, где я оказался, была абсолютной, давящей на уши.

Я стоял на чём-то твёрдом, но это был не камень подземелий. Под подошвами расстилалась сама тьма. Моя собственная тень вдруг обрела плотность, став осязаемой опорой в этом нигде.

В который раз я смотрел на происходящее чужими глазами.

Руки, которые я видел перед собой, не имели ничего общего с моими. Их покрывала мелкая, плотная чешуя тёмно-зелёного цвета, с редкими изумрудными вкраплениями. Длинные, неестественно гибкие пальцы заканчивались острыми обсидиановыми когтями, чуть загнутыми внутрь.

Скорее всего это был ящеролюд. Или кто-то, в чьих жилах текла его кровь.

В нашей ладони уже лежало копьё.

Оно было коротким, хищным и абсолютно чёрным. Оружие казалось совершенным инструментом для убийства.

Молниеносный размах и копьё сорвалось с когтей, рассекая серый туман с едва слышным свистом. Оно полетело прямо и вонзилось в неожиданно возникший и едва различимый силуэт. Тот рухнул без единого звука, а само копьё тут же начало таять, возвращаясь в состояние первичной тени.

Картинка видения дрогнула, подёрнулась рябью и рассыпалась, чтобы тут же собраться заново.

Видение раз за разом рвалось на куски, перескакивало с одного фрагмента на другой, заставляя мой разум работать на пределе. Я видел, как чешуйчатые пальцы до боли сжимают черноту, заставляя её уплотняться, как меняется хватка в зависимости от цели, чувствовал, как напрягается корпус существа.

В одном фрагменте ящер метал копьё с колена, в другом в высоком, почти кошачьем прыжке, заставляя тень под собой удлиняться вслед за ним.

Я смотрел это снова и снова. Десять раз, двадцать…

Дальнейший счёт потерял всякий смысл. Каждый новый цикл видения наслаивался на предыдущий, заполняя пробелы в моей памяти. Я начал чувствовать момент, когда тень перестаёт быть частью тела и превращается в самостоятельную деталь.

Осколок пятой орбиты буквально напитывал мой мозг знаниями, впечатывая технику создания теневого копья в подкорку. Теперь я знал не только теорию создания. Я чувствовал, под каким углом должен идти локоть и как именно нужно «отпускать» копьё в броске, чтобы оно не развеялось в полёте.

Я всё это знал: как вытащить тень, как её направить и как ею убить.

Когда видение наконец развеялось и я не стал в него погружаться снова, то сразу же почувствовал, как в реальном мире мои собственные пальцы мелко дрожат от фантомной тяжести призрачного древка.

Я тихо вздохнул, чтобы никого не потревожить.

Пальцы зудели. Это было странное, почти невыносимое чувство. Смесь азарта и фантомной памяти. Казалось, тело уже знало, что нужно делать. Рука сама просилась вниз, чтобы повторить то, что только что показало видение.

Я даже потянулся вперёд, и кончики моих пальцев замерли над самым полом, но в последний момент остановился.

Между «видел, как делают» и «сделать самому» пролегает огромная пропасть.

А осколок это не бесконечный ресурс. Это один-единственный заряд, который я не имел права тратить на проверку своих ощущений. Если по итогу не смогу сам сформировать теневое копьё, то получится, что впустую растратил атаку, пусть и простую, но всё же уровня пятой орбиты.

Я отозвал сциллу и снова привалился спиной к стене. Но прежде подбросил на угли несколько досок. После того, как закончил работать со сциллой, можно было снова развести нормальный огонь.

Но уже через несколько минут всё-таки не выдержал. Вновь активировав сциллу, я использовал осколок.

Мне тут же захотелось крепко выругаться. Стоило коснуться кончиком пальца глифа осколка и в моей руке материализовалось теневое копьё.

Оно просто появилось уже полностью сформированным и готовым к применению. То есть я не получил ни капли практического опыта по его созданию. Получалось, что я действительно бестолку истратил осколок.

Чтобы извлечь хоть какую-то пользу я внимательно осмотрел копьё и тщательно ощупал со всех сторон, изучая каждый дюйм теневого древка и наконечника.

Спустя примерно минуту копьё словно растаяло и пролилось на пол чернильными кляксами.

Пришло время проверить получится ли у меня повторить эту технику в обход сциллы, используя стихию «тени» напрямую.

Я потратил несколько часов прежде чем пальцы перестали упираться в каменную поверхность пола и мне удалось погрузить их в нутро тени. Ещё столько же ушло на формирование понимания, как взаимодействовать с массивом тени. Наконец я сумел зацепить её и потянул вверх.

То, что я в итоге вытащил на поверхность было лишь отдалённо похоже на субстанцию из которой ящер лепил копьё в видении. Не сразу, но понемногу у меня начало получаться.

— Тоже результат, — хмыкнул я, разглядывая короткую дубинку с заострённым концом, что в итоге у меня получилась. Главное, теперь я точно знал, что смогу «лепить» тень, просто нужно больше практики.

Не дожидаясь пока дубинка истает, я размахнулся и швырнул её подальше от нас в темноту.

Раздался гулкий удар о пол и снова тишина. Старик даже ухом не повёл, а вот Талли проснулась. Она села, зевнула, прикрыв рот ладонью, и долго смотрела на меня воспалёнными от недосыпа глазами.

— Ты вообще не спал? — спросила она негромко.

— Спал. Немного.

Она явно не поверила, но развивать тему не стала. Талли подсела ближе к костру и подбросила в огонь несколько щепок.

Некоторое время мы сидели молча и смотрели на пламя.

— Менос, — позвала она тихо. — Можно спросить?

— Спросила уже.

Она едва заметно улыбнулась одними уголками губ.

— Тогда можно ещё один вопрос? Кроме этого.

Я вздохнул.

— Валяй.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет… ну, когда всё это закончится? Когда мы выберемся отсюда?

Опять она за своё.

Я перевёл взгляд на неё. В её глазах читалось не столько любопытство, а какая-то надежда. Будто она ждала, что я сейчас выдам готовый план или хотя бы пообещаю, что всё будет нормально.

— Нет, — ответил я. — Не думаю.

— Почему?

— Потому что я не шутил тогда, Талли, — я снова отвернулся к огню. — Мои слова про «дожить до утра» это не просто присказка. Сейчас строить планы на будущее это самый быстрый способ в этом самом будущем не оказаться.

Она промолчала, переваривая ответ.

— Но нельзя же жить только сегодняшним днём, — наконец произнесла она. — Должно же быть что-то… ради чего мы проходим через всё это.

— Можно, — отрезал я.

Талли опустила глаза и стала задумчиво ковырять щепкой золу. Мой ответ ей не понравился, но другого у меня не было. В моем мире выживали не те, кто надеялся, а те, кто смотрел по сторонам.

— А ну подъём, дармоеды! — скрипучий голос Зуг’Гала вдруг разрезал тишину, заставляя мысли мгновенно испариться.

Старик смотрел на нас с привычным ехидством, но когда его взгляд упал на Араха, физиономия шамана стала совсем кислой. Полуухий спал без задних ног, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в собственный рукав.

Зуг’Гал подгрёб к себе посох и бесцеремонно ткнул им гоблина в бок.

— Вставай, нэк! Или мне копытом тебя поднять?

Арах дёрнулся, промычал что-то невнятное и попытался закопаться в мешковину поглубже. Зуг’Гал ткнул сильнее, на этот раз явно целясь в рёбра.

— Я сказал — вставай!

— Да встаю я, встаю, нэк… — проворчал Арах, выкарабкиваясь из-под тряпья. Вид у него был такой, будто его не разбудили, а только что откопали из-под завала после землетрясения. Заспанная рожа, а в глазах читалось полное непонимание того, где он находится.

— Хватит ныть, — отрезал старик. — И за вещами приглядывай лучше, болван.

Мы все обернулись на его мешок.

Волчонок, умудрившийся как-то незаметно выудить из полуоткрытой сумки Полуухого приличный кусок вяленого мяса, бодро тащил его в тёмный угол. Зверёныш вцепился в добычу мёртвой хваткой, вилял хвостом и издавал утробное урчание, явно давая понять, что делиться не намерен.

— Ах ты мелкий паразит! — Арах мгновенно протрезвел от сна и вскочил на ноги.

Волчонок, почуяв угрозу, ловко юркнул за обломок камня. Спустя пару секунд оттуда высунулась только его морда. Зверёныш торопливо заглатывал кусок, косясь на гоблина блестящими глазами.

Талли тем временем подвесила котелок над огнём и бросила в воду горсть сухих листьев.

— Оставь его, нэк, — хмыкнул Зуг’Гал, с интересом наблюдая за этой вознёй. — Если не хочешь сам прятаться за камнями, когда зверь подрастёт.

Арах замер и нехотя отступил обратно, продолжая злобно сопеть.

Талли разлила по мискам горячий отвар. В мутноватой воде плавали разбухшие листья каких-то трав. Пахло горьковато, но не противно. Девчонка отыскала их в гномьих запасах ещё вчера и теперь решила проверить, что получится.

И отвар неплохо помогал проглотить куски заветренного мяса. Мы ели молча, сосредоточенно работая челюстями. Мясные брикеты, найденные на складе гномов были такими жёсткими, что их приходилось долго размачивать во рту, прежде чем удавалось прожевать.

Зуг’Гал первым отставил свою пустую посуду и вытер пальцы о край балахона.

— Всё, отдых закончен, — скомандовал он, оглядывая наши понурые физиономии. — Собирайте пожитки.

Арах, который только-только начал согреваться и привалился плечом к стене, недовольно покосился на свой тюк. Он явно не горел желанием снова взваливать его на спину.

— Мастер, а мы разве не пойдём сперва на того голема смотреть, нэк? — спросил он, с надеждой глядя на учителя.

— Пойдём, — кивнул Зуг’Гал, прилаживая сломанный посох к руке.

— Так зачем тогда вещи с собой таскать туда-сюда? — Арах почесал затылок, разглядывая груду тряпья. — Только спину надрывать. Оставим всё здесь. Всё равно же вернёмся ещё к костру.

Старик медленно повернул голову к Полуухому.

— И-ди-от! — по слогам произнёс он, чеканя каждую букву. — У тебя только что щенок из-под самого носа кусок мяса увёл. Что ты жрать будешь, нэк, если пока мы там бродим, какие-нибудь крысы растащат наши припасы по норам?

Арах открыл было рот, чтобы что-то возразить, но покосился на волчонка, который уже деловито обнюхивал пустую миску, и поспешно закрыл его. Со вздохом он начал запихивать всё обратно в мешок, ворча под нос про вечную несправедливость и про то, что ноги у него скоро отвалятся.

Через пару минут, когда всё было упаковано и затянуто ремнями, Арах снова подал голос:

— Мастер, а зачем нам вообще тот голем? Ну, мех этот железный.

— Во-первых, хочу своими глазами увидеть, раз уж выпала такая возможность. Ты даже не представляешь, нэк, насколько редкие эти машины. Их и в старые времена по пальцам можно было пересчитать, а сейчас и подавно, — Зуг’Гал опёрся на посох и с кряхтением поднялся на ноги. — А во-вторых, Карст не сможет сопровождать нас дальше границ своего участка. Учитывая, что гномы по какой-то причине исчезли, а в туннелях завелась всякая дрянь, я бы предпочёл путешествовать в компании голема. Если эта штука способна двигаться, она может нам пригодиться.

Я закинул свой рюкзак на плечо, поджёг факел и посмотрел на Зуг’Гала:

— Идём?

— Показывай дорогу, нэк.

— Долго ещё? — начал ныть Арах мне в спину спустя четверть часа.

Я не ответил. Через пару поворотов он сам увидит.

— Ого… — выдохнули с удивлением Арах и Талли одновременно, когда увидели железную громадину.

— Превосходно, нэк, — старик смотрел с восхищением.

— Зафиксировано нарушение периметра! — каменный голем внезапно задрожал.

Глава 23

Скрежет камня о камень в тишине зала прозвучал как удар хлыста. Мы все разом обернулись к стражу.

Зуг’Гал коротким жестом приказал нам заткнуться. Его взгляд был прикован к светящимся рунам на груди махины.

— Ключ, — не оборачиваясь, гоблин протянул руку в мою сторону. — Живо.

Я вытащил из-за пазухи гномий жетон и вложил в ладонь старика. Зуг’Гал, не мешкая, выставил его перед собой, прямо в луч света, что струился из глаз голема.

— Отчёт по угрозе!

— Зафиксировано нарушение периметра, — повторил голем механическим голосом.

— Доклад. Количество нарушителей, нэк, — потребовал Зуг’Гал.

— Количество нарушителей: один, — безэмоционально отозвался страж.

Арах тут же затрясся. Его лицо пошло серыми пятнами, а уши мелко задрожали.

— Это он… Это Плеть, нэк! Я так и знал, нэк. Он выследил нас!

Зуг’Гал на мгновение замолчал, оценивая ситуацию, а потом махнул рукой на голема и резко развернулся.

— Уходим.

— Вы уверены? — я не двинулся с места. — А как же голем?

— В пекло голема, нэк! — огрызнулся старик, подхватывая свои пожитки.

— Может, с его помощью получится убить орка? — Арах кивнул на железного великана.

— Арах, я чего-то о тебе не знаю? — Зуг’Гал рыкнул так, что Полуухий присел от страха. — Или тебе одного взгляда хватило, чтобы научиться управлять этим механизмом?

— Но может… вдруг там не так сложно? — Арах состроил страдальческую мину, переводя взгляд с учителя на меня. — Менос говорил…

— Мастер, Арах прав, — перебил я, делая шаг ближе. — Уверен, что в управлении мехом и правда нет ничего сверхъестественного. Неужто гоблин-шаман, ваш лучший ученик, — я с силой хлопнул Полуухого по спине, отчего тот присел, — глупее какого-то бородатого коротышки и не разберётся в паре-тройке рычагов?

Зуг’Гал остановился. Он перевёл взгляд с моей ухмылки на растерянного, вконец сбитого с толку Араха.

— Согласен, нэк, — крякнул старик. Он назидательно поднял палец над головой, обращаясь к Полуухому. — Цени это. Хорошо, когда есть тот, кто верит в тебя, несмотря ни на что. Редко встретишь такую… дружбу.

— Я здесь один не останусь, нэк! — испуганно проблеял Арах, поняв, куда клонится разговор.

— Тогда заткни пасть и делай, что велено, — рыкнул Зуг’Гал. — Пойдёшь первым.

Он кивнул в темноту, пропуская Араха вперёд, а сам снова повернулся к стражу, сжимая медальон.

— Приказываю найти и уничтожить нарушителя!

— Принято, — проскрежетал голем.

— Думаете сможет? — со скепсисом поинтересовался я у гоблина.

— Вряд ли, хотя как знать на что на самом деле способна эта глыба. Но даже если не сможет, то хотя бы выиграет для нас время, нэк.

Страж начал разворачиваться, но вдруг остановился на месте:

— Команда требует уточнения. Необходимо обозначить приоритетность уничтожения целей.

— Доклад. Количество нарушителей, — прищурился учитель.

— Количество нарушителей: три.

— Это не Плеть! — Арах даже подпрыгнул, и на его лице отразилось почти блаженное облегчение, будто он уже мысленно успел проститься с жизнью.

— Один из них может быть орком, — не согласился я.

— Он бы убил двух других, — Арах скривился, уверенно мотая головой. — Ты сам видел, что он творил в логове кобольдов.

— Вот только сначала страж сказал про одного нарушителя, — парировал я, прислушиваясь к темноте. — Это значит, что ещё двое появились в туннеле чуть позже.

Зуг’Гал нахмурился.

— Доклад. Расстояние между вторженцами.

— Команда не распознана.

Старик скрипнул зубами. Было видно, как он лихорадочно соображает, перебирая слова, чтобы страж его понял.

— Местоположение нарушителей!

— Сектор один подсектор четырнадцать и сектор один подсектор пятнадцать.

— Размеры подсекторов, — мгновенно сориентировался гоблин. — Протяжённость. Длина!

— Длина каждого подсектора составляет тридцать шесть метров, — отчитался страж.

Зуг’Гал криво усмехнулся и посмотрел на нас.

— Даже если нарушители находятся на противоположных концах своих секторов, расстояние между ними всё равно слишком малое. Плеть не станет терпеть рядом с собой пару кобольдов или иных тварей, нэк.

— Значит, мы остаёмся, наставник?

— Карст, твоё текущее местоположение, — уточнил старик.

— Текущее местоположение: сектор двенадцать подсектор восемьдесят шесть.

Расстояние выходило внушительное. Признаться, я совсем не ожидал, что мы настолько удалились от той пещеры.

— Сколько мы вообще проехали по тоннелю? — вырвалось у меня.

— Очень много, — хмыкнул старик. — И это всё меняет.

— Вы о чём?

— Стой и жди, — приказал гоблин стражу, указав скрюченным пальцем на пол перед собой.

— Наставник, разве не лучше отправить его разобраться?

— Нет, в тоннель проник не орк, а либо несыти, либо шаргаты, к тому же они от нас почти в дне пути. Здесь голем будет для нас намного полезнее, нэк.

Шаман с ухмылкой отмахнулся от моего нового вопроса, но у стража оказалось иное мнение на этот счёт.

— Анализ… — прогудел голем. — Полученный приказ находится в рамках содействия В-класса. Протокол защиты сектора при подтверждённых нарушителях соответствует классу А. Приоритет безопасности выше полномочий временного командира.

Голем развернулся и, не дожидаясь реакции гоблина, тяжёлой поступью ушёл в темноту. Светящиеся руны на его спине ещё какое-то время мелькали между колоннами, пока не исчезли совсем.

— Вот же каменная скотина, — выдохнул старик.

— И что теперь?

Зуг’Гал ещё с минуту буравил взглядом темноту, куда только что скрылась каменная махина. Потом сплюнул под ноги и резко развернулся к нам.

— Чего застыли? — рявкнул он. — Дуйте к меху.

— А нарушители? — испуганно сглотнул Арах.

— Нас разделяет полдня пути, нэк, — отмахнулся старик. — Успеем и осмотреть, и убраться, и ещё пару раз чай попить, пока они сюда доползут. И это при условии, что они смогут пройти мимо стража.

— Хвала богине Ашти, — едва слышно прошептала Талли и с облегчением выдохнула.

Арах шумно вздохнул, бросил последний опасливый взгляд в темноту, откуда доносилось лишь удаляющееся эхо шагов Карста, и наконец успокоился.

— Пошли уже, — буркнул он и первым зашагал к железному великану. — Давайте, хватит стоять столбами.

Мы двинулись следом за учителем.

Когда подошли вплотную, Арах, задрав голову, выдохнул:

— Ничего себе железяка. И как в это кресло залезать?

— По скобам, нэк. Глаза разуй.

Я подошёл ближе и провёл ладонью по холодному металлу. Поверхность была идеально гладкой — ни следа ржавчины, ни намёка на время, что простояла здесь эта махина.

— Похоже, гномы умели делать вещи, — негромко сказал я.

— Умели, — согласился Зуг’Гал. Он тоже подошёл вплотную и теперь изучал основание, подсвечивая себе факелом.

Арах, осмелев, подёргал одну из скоб. Та даже не скрипнула.

Талли держалась чуть поодаль, но тоже разглядывала махину с любопытством.

— Ну что? Кто полезет? — старик покосился на меня, потом на Араха. Полуухий моментально сделал шаг назад.

— Я могу, — неожиданно подала голос девушка.

Мы все обернулись. Талли стояла, сжимая в руках свой плащ, и смотрела на мех с каким-то странным выражением.

— Ты? — удивился Арах.

— А что? — она пожала плечами. Она шагнула ближе, но под взглядом старика замерла. — У моего отца была часовая лавка. Я с детства разбирала механизмы. Может, там не так сложно, как кажется.

— Часовщица, значит, — протянул Зуг’Гал, и в его голосе послышалась усмешка. — И давно ты чинишь боевых големов, нэк?

— В часах тоже шестерёнки. И если подумать…

— Отлично, — Арах довольно потёр ладонями. — Есть доброволец.

Зуг’Гал фыркнул так, что у волчонка уши прижались.

— Быстрее решайте, кто из вас лезет, — он ткнул пальцем в меня и Араха. — Или вы серьёзно думаете, что если нам невероятно повезёт и получится не только запустить эту махину, но и понять, как ей управлять, то я доверю мех самке?

Талли опустила глаза, но ничего не сказала.

Учитель был прав: доверять управление такой махиной кому попало — это верх безумства. Но если старый гоблин был просто против девчонки, то я категорически не желал видеть в кресле пилота Араха. Давать этому проныре такую мощь… нет уж.

Я оставил двуручник, оперев его на стенку ближайшей печи, и начал взбираться по скобам. Металл под пальцами казался ледяным.

Сверху было отлично видно, как Арах водит хороводы вокруг стального исполина. Гоблин то и дело задирал голову, щурился и простукивал когтями силовые приводы, сплетающиеся в сочленениях в некое подобие сухожилий.

— Учитель, вы точно уверены, что это боевой механизм, нэк?

— Разумеется, я уверен, — отрезал Зуг’Гал.

— Просто, несмотря на внушительные размеры, мех не выглядит надёжным. Посмотрите, какие хлипкие жилы! — гоблин пренебрежительно скривился, указывая на левое предплечье машины. — Толщиной всего в половину пальца. Если тяжести тягать, то ещё куда ни шло, но для серьёзного боя этого явно недостаточно. Ему ведь в первой же стычке повыдирают руки, нэк.

Я как раз добрался до уровня груди меха и застыл, разглядывая пучок тех самых «жил». Они действительно казались тонкими, но при этом отливали странным, холодным серебристым блеском.

— Это мифрил, болван! — старик приложил Араха посохом по макушке, обрывая его рассуждения. — Каждая такая нить способна выдержать вес десятка гружённых обозов и не растянуться ни на волосок.

Арах обиженно сопел, потирая ушибленное место. Я же, подтянувшись на очередной скобе, остановился.

— Эй, Менос! — донеслось снизу. — Ты там заснул, нэк? Или уже разобрался в управлении?

Я моргнул, выныривая из мыслей, и посмотрел вниз. Зуг’Гал стоял, задрав голову, и сверлил меня взглядом. Рядом с ним топтался Арах, тоже пытавшийся разглядеть, что происходит наверху.

— Нет, — крикнул я. — Пока нет.

— А тогда какого демона ты уши развесил⁈ — отозвался старик. — Полезай дальше, нэк!

Я и правда завис, когда услышал про мифрил.

Сложно было оторвать взгляд и не смотреть на тонкие серебристые нити, что тянулись от плечевого сустава к локтю. Раньше я только слышал об этом металле. В Зергшаме старики рассказывали о нём как о чём-то из легенд, вроде драконов и летающих городов.

Говорят, даже простой меч, изготовленный из мифрила, стоит дороже, чем артефактное оружие шестой, а то и седьмой орбиты. И это не просто цена. Такой клинок способен разрубить практически любую броню — даже зачарованную. И он никогда не затупится.

А доспехи из этого сплава… это вообще отдельная история.

Говорят, они играючи выдерживают прямые атаки большей части стихий рунной магии. Огненные шары, ледяные копья и даже молнии — всё это просто стекает по мифриловой поверхности, не причиняя вреда тому, кто внутри. Магия рассеивается, теряет силу, не в силах пробить защиту.

Я перевёл взгляд на другие сочленения. Плечи, локти, запястья — везде одно и то же. Тонкие, изящные серебристые жилы, опутывающие суставы.

Старик абсолютно прав — гномы не просто построили машину, они создали нечто, во что вложили целое состояние.

— Менос! — рявкнул снизу Зуг’Гал. — Ты меня слышишь, нэк⁈

— Слышу, — отозвался я, с трудом отрывая взгляд от мифриловых нитей.

— Тогда лезь дальше! Времени у нас навалом, но не настолько, чтобы ждать пока ты вдоволь налюбуешься мехом.

И я полез дальше.

— Если не получится запустить голема, наберём хотя бы мифрила, нэк, — глаза Араха горели алчным огнём похлеще факела.

Старик тяжело вздохнул и лишь покачал головой.

— Не получится? — догадался Арах.

— Конечно же нет, — хмыкнул Зуг’Гал. — Или как ты себе это представляешь? Думаешь, что сможешь просто отломать кусок мифрила голыми руками?

Арах снова засопел и с надеждой покосился на серебристые нити, что поблёскивали в сочленениях меха.

Я же тем временем добрался до кресла.

Оно было именно таким, как я запомнил ещё в прошлый раз, когда разглядывал мех снизу. Но сейчас, вблизи, детали проступали чётче.

Широкое, массивное, обтянутое потемневшей кожей, кое-где потрескавшейся от времени. Края сиденья были усилены металлическими полосами, намертво впаянными в каркас. Спинка поднималась ровно настолько, чтобы удобно устроиться коренастому гному, а мне она доходила примерно до лопаток.

Подлокотники — отдельная история. В них, как в каком-то чудовищном органе, были вмонтированы десятки рычагов. Короткие и длинные, тонкие и массивные, с набалдашниками из почерневшей бронзы и без. Некоторые торчали вверх, другие были опущены вниз, третьи вообще откинуты в стороны. И на каждом едва различимые символы, стёртые тысячами прикосновений.

Перед креслом, на уровне груди, располагалась панель. Шкалы, циферблаты, какие-то индикаторы. Стекло на некоторых треснуло, но в целом сохранилось удивительно хорошо. Под панелью — ещё ряд рычагов, помельче, и две педали у основания.

Впечатлённый увиденным, я даже присвистнул.

— Ну что там? — донёсся снизу голос Зуг’Гала.

— Выглядит сложно, — крикнул я в ответ. — Даже очень сложно.

— Разберёшься?

Я смотрел на десятки рычагов, циферблаты и шкалы и понимал: даже если каким-то чудом получится запустить эту махину, управлять ей… Гномы потратили годы, чтобы научиться водить такие штуки. А у меня сколько будет времени? От силы пара часов.

И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что почти надеюсь, что мех не запустится. Тогда не придётся винить себя за неудачу в освоении управления.

— Я попробую.

И тут меня кольнуло воспоминание.

— Учитель, — крикнул я, не оборачиваясь. — А система безопасности? Помните, вы что-то говорили про воров?

Снизу донёсся скрипучий смех. Зуг’Гал смеялся редко, но сейчас, судя по звуку, мой вопрос развеселил его от души.

— Менос, — прокашлявшись, отозвался он. — Ты правда думаешь, что гномы оставляли мех посреди леса, где его могли украсть? Это боевая машина. В подземелье. Которое принадлежало им.

— То есть никакой защиты нет?

— А то, нэк, что если бы здесь была система безопасности, ты бы давно уже помер.

Я глубоко вздохнул и опустился в кресло.

И ничего.

Я выдохнул. А чего я, собственно, ожидал? Что махина сразу оживёт, стоило мне сесть?

— Ну что там? — донёсся снизу голос Зуг’Гала.

— Пока ничего, — крикнул я в ответ.

— Дёргай рычаги, нэк. Не стесняйся.

— Куда вы, учитель? — послышался голос Араха.

Ясно. Старик решил отойти на безопасное расстояние, чтобы я ненароком не размазал его тонким слоем по каменным плитам.

Я потянул ближайший рычаг — короткий, с бронзовым набалдашником. Он поддался с лёгким скрежетом, но ничего не произошло. Попробовал другой, но уже длинный и изогнутый. Тот же результат.

Рычаг за рычагом я смещал их в стороны, вытягивал вверх или вдавливал, утапливая по самую рукоять, но ничего так и не происходило.

Я уже начал думать, что дорогущий голем не просто так оказался здесь брошен.

Всё-таки, как любит повторять учитель, во вселенной нет ничего абсолютного, а значит и сверхнадёжные механизмы гномов могут ломаться и выходить из строя. Но затем моя ладонь легла на рычаг, расположенный чуть глубже остальных и под пальцами что-то щёлкнуло.

Передняя панель дрогнула.

Я отдёрнул руку, но было уже поздно. В центре, прямо перед креслом, там, где раньше была лишь гладкая поверхность, начала расходиться узкая щель. Металлические створки бесшумно разъехались в стороны, открывая небольшое углубление.

— Учитель, — крикнул я, не сводя глаз с открывшегося отсека. — Кажется, здесь нужен медальон!

— Лови!

Жетон взлетел вверх, сверкнув в свете факела. Я поймал его на лету и сунул в открывшуюся щель.

Секунду ничего не происходило.

А потом мех вздохнул.

Раздался глубокий гул, прошедший вибрацией сквозь металл, кресло и мои кости. Индикаторы на панели вспыхивали один за другим. Руны, выгравированные на рычагах, начали пульсировать. Где-то глубоко в корпусе оживали древние механизмы.

Раздалась череда громких хлопков. Из сочленений броневых пластин на груди и спине голема со свистом вырывался пар, густыми клубами поднимаясь вверх.

— Какого демона⁈ — заорал снизу Арах.

Я вцепился в подлокотники, готовясь к чему угодно. Но мех «прокашлялся» и больше не шелохнулся.

Зато над головой вспыхнул свет.

Я задрал голову и замер.

Под самым потолком, высоко над нами, висел огромный кристалл. Вытянутый, заострённый с обоих концов, он был закован в тяжёлые цепи, крепящиеся к своду. Он светился неестественно синим светом.

Один за другим по всему залу начали вспыхивать такие же кристаллы. Они загорались не сразу, а словно медленно пробуждались от векового сна.

Тьма отступила и я смог увидеть то, что было скрыто от нас всё это время. Зал оказался огромным. Это был настоящий подземный дворец. Колонны уходили ввысь, теряясь в сиянии кристаллов. Стены покрывали барельефы и письмена.

— Это не просто зал, — донеслось снизу. Голос Зуг’Гала звучал глухо, он оказался впечатлён не меньше меня. — Это… Менос, немедленно спускайся!

Глава 24

Зуг’Гал замер, задрав голову. Он не мог отвести взгляда от потолка, где после длительной спячки пробуждались огромные кристаллы. Их холодное голубое сияние постепенно разгоняло тьму.

Зал открылся во всей своей чудовищной, даже можно сказать, что давящей красоте. Колонны, уходящие ввысь, терялись в сиянии. Стены, покрытые резьбой и письменами, рассказывали историю, которую он никогда не сможет прочесть. Перед ними раскинулся неприступный бастион, последняя цитадель расы, чьи амбиции не знали границ.

Старик забыл, когда в последний раз чувствовал себя таким крошечным.

Это был благоговейный трепет перед мощью мастеров, чьи кости уже тысячи лет как обратились в прах, а творения продолжали жить.

Он уже открыл рот, чтобы выдохнуть что-то едкое о гномьем гигантизме, как сзади донеслось сдавленное, испуганное «ай». Он бы не обратил внимание на короткий всхлип девчонки, если бы его чуткий нос не уловил металлический запах свежей крови.

Зуг’Гал резко обернулся.

Талли стояла в нескольких шагах, инстинктивно прижимая к груди окровавленную ладонь. В её глазах, расширенных от шока, дрожали слезы, но она упрямо сжимала губы. В другой руке, за загривок, она держала волчонка.

Зверька было не узнать.

Черная шерсть встала дыбом, верхняя губа вздернута в оскале, а из горла рвалось подобие рыка, будто в теле щенка вдруг оказался дух матёрого вожака.

— Я… я не понимаю, — голос Талли сорвался. Она машинально слизнула каплю крови с тыльной стороны ладони, не сводя взгляда со щенка. — Я просто хотела его погладить и успокоить. А он вдруг просто взбесился и вцепился в руку.

Зуг’Гал нахмурился, сделал шаг ближе и принюхался.

— Голова что-то болит, нэк, — раздался слева ноющий голос Араха. Полуухий прижал ладонь к виску и скривился.

И в этот момент старик почувствовал это сам.

Давление навалилось на барабанные перепонки, заставляя челюсти непроизвольно сжаться.

— Ох, чтоб вас демоны сожрали… — выдохнул старик, когда его осенила догадка.

Он понял, что произошло.

Менос не просто запустил древний механизм. Он разбудил всю спящую экосистему бастиона. Кристаллы под потолком были не просто лампами, они выполняли роль сенсоров. Они излучали волны, сканируя каждый дюйм пространства, прощупывая органику, считывая сигнатуры чужаков.

Защитная система, беспристрастная и лишенная сострадания, приступила к работе.

— Это не просто зал, — глухо произнес старик, глядя, как кристаллы начинают пульсировать. — Это… Менос, немедленно спускайся!

Сверху донеслось то, чего шаман никак не ожидал услышать:

— Не могу. Я застрял.

Зуг’Гал дёрнул головой так, что хрустнули шейные позвонки. Он не ослышался?

— Менос, я не шучу, нэк! — рявкнул он. — Ты хочешь стать частью этой инсталляции и подохнуть в этом кресле?

— Нет, мастер. Но я тоже не шучу!

Старик замер. Он смотрел наверх, туда, где в кресле гигантской машины сидел его ученик, и пытался осознать услышанное.

— Что? — выдавил он наконец. — Как там можно застрять, нэк⁈

— Металлический ремень. Он… в общем, теперь я почти что прикован к проклятому креслу.

Зуг’Гал скрипнул зубами так, что даже Арах, забыв о головной боли, поднял голову. Мысли лихорадочно заметались. Металлический пояс? Фиксатор? Гномы, чтоб их…

Идиотизм. Или, наоборот… Гоблин мотнул головой. Сейчас это уже не имело никакого значения.

— Используй руну огня! — крикнул старик. — Попытайся их расплавить! Тебе нужно как можно скорее освободиться!

Сверху послышался сдавленный рык.

— Уже пробую, — отозвался спустя секунду Менос.

Зуг’Гал выдохнул. Плохо. Всё складывалось очень плохо.

— Ну что, долго ещё там будешь возиться? — у старика заканчивалось терпение.

— Учитель, это же руна только первой орбиты! Нужно время! — прокричал с возмущением Менос. — К тому же приходится действовать крайне осторожно, чтобы не облиться раскалённым металлом, когда он начнёт плавиться.

— Даю тебе минуту. После этого мы уходим.

— Вообще-то я по вашей указке сюда залез, — напомнил ученик.

— Минута, Менос. У тебя всего одна минута, нэк.

Сверху послышался вздох и тихая ругань.

— Хотя бы расскажите, что случилось. К чему такая спешка?

— К тому, что совсем скоро здесь всё заполонят твари.

Словно в подтверждение слов старого гоблина, из-за угла приземистой каменной постройки выскочила пара монстров. Они уже сталкивались с подобными на верхнем ярусе. Одного прибил каменным кулаком голем, второго разрубил Менос.

Зуг’Гал перехватил арбалет, привычным движением вскинул его к плечу и плавно нажал на спуск. Болт сорвался с тетивы.

Из-за большого расстояния выстрел вышел не самым точным. Остриё угодило ведущей твари лишь в плечо. Впрочем, гоблин остался доволен — чудовище споткнулось и, впечатавшись мордой в пол, проскользило по инерции несколько метров.

— Арах, смотри в оба, нэк! — приказал старик, уже накладывая новый снаряд.

Он вновь прицелился, но теперь не спешил. Опытный охотник дождался, когда второй монстр окажется на дистанции броска, и всего за мгновение до прыжка всадил болт прямо в распахнутую пасть.

Тварь будто подавилась собственным рыком. Она захлебнулась, прошла ещё около пяти шагов нелепой пьяной походкой и рухнула на каменную плиту.

— Учитель! — Арах указывал пальцем на первого монстра, которого Зуг’Гал лишь ранил.

Вместо того чтобы воспользоваться заминкой и скрыться, тварь вновь нацелилась на гоблинов. Засевший в теле болт причинял ей мучения, она не могла бежать, но всё равно упрямо ползла к своей цели, оставляя за собой густой кровавый шлейф.

Доставая третий болт, Зуг’Гал мельком взглянул на девчонку.

Зверёныш в её руках продолжал бесноваться, извиваясь всем телом и стараясь вонзить зубы в её ладонь.

Гоблин лишь утвердился в своей догадке.

— Менос, время почти вышло! — старик добил раненого монстра прицельным выстрелом в голову. — Арах, собери болты.

— Но я ещё не смог… — Менос вдруг запнулся. — Да чтоб вас всех… похоже, что скобы ремня сделаны из мифрила. Он остался таким же холодным, как и был.

— Мы уходим, нэк!

Менос забарабанил кулаками по металлу, и звук отозвался в ушах Зуг’Гала болезненным эхом.

— Подождите! — взревел ученик. — Вы не можете просто так уйти! Раз уж решили меня здесь бросить, то хотя бы объясните, что меня ждёт!

Старый гоблин остановился. Он опустил арбалет и обернулся.

— Голем не просто так пленил тебя, Менос, — глухо произнёс старик. — Механизм заблокировал тебя, чтобы ты не сбежал в тот момент, когда увидишь первую волну чудовищ. Это предохранитель, нэк. Жестокий, но эффективный.

Наступила короткая пауза, прежде чем Менос выдохнул:

— Какую ещё волну? Почему вы думаете, что она вообще будет?

— Ту, что уже почти здесь, нэк! — рявкнул Зуг’Гал. — Арах, справа!

Последние несколько минут шаман оставался начеку, он отслеживал пространство поблизости руной поиска жизни.

Полуухий вскрикнул, вскидывая свой самострел. Щелчок и первая тварь, вылетевшая из тени колонны, перевернулась в воздухе с болтом в глазу. Гоблин перезарядился и сразу же произвёл новый выстрел. Второй снаряд ударил почти в упор, пробив грудную клетку прыгнувшего монстра. Ещё одна тварь рухнула в паре шагов от Талли, орошая плиты вонючей жижей.

Третью пристрелил шаман.

— Ты этого не слышишь, нэк, — выкрикнул старик, не сводя глаз с прохода. — Физиология людей и гномов во многом схожа, ваши уши не настолько чувствительны. Но прямо сейчас твой мех «кричит» на всю округу.

— В каком смысле «кричит»?

— Он излучает мощный звук, — пояснил гоблин, вновь косясь на беснующегося зверёныша в руках девчонки. — Звук такой силы, что он буквально сводит с ума и ввергает в неистовство любое существо звероподобного типа. Как, например, щенка сумрачного волка. Мех зовёт их, Менос. Он провоцирует так, что все, кто его услышал не могут не прийти.

Ученик замолчал.

— Но зачем? — наконец спросил он. — Какой в этом смысл?

— Охранные системы бастиона таким образом хотят очистить территорию от заразы. Твари сами спешат к единственному на всю округу действующему боевому меху. Машина — это приманка, Менос. Огромный, ревущий магнит для монстров, созданный, чтобы собрать их в одной точке и уничтожить. И прямо сейчас эта точка — ты.

— Ясно.

Старик на мгновение застыл, анализируя отклик от применения руны поиска жизни.

— Могу лишь посоветовать попытаться хоть немного разобраться в управлении, нэк.

— Чтобы подороже продать свою жизнь, — Менос закончил за учителя его мысль.

— Не хорони себя раньше времени, ученик. Если система так сработала, значит у тебя есть шанс выжить.

— Хорошая попытка, наставник, — хохотнул Менос.

— Я не пытаюсь тебя утешить, болван, — рыкнул Зуг’Гал. — Почему, по-твоему, каменного голема не использовали для очистки?

— Он не может выйти за пределы своего сектора, чтобы начать охоту и выбивать тварей по одной.

— Именно! Но ведь могли заманить всех сюда, но почему-то не стали. Зато, когда ты активировал мех всё произошло. Понимаешь, что это значит?

— Да, — откликнулся человек спустя несколько секунд тишины. — Что у гнома, потратившего десятки лет на оттачивание навыков управления этой громадиной был бы шанс пережить предстоящую бойню.

— Разберись с управлением, нэк! Или они выковыряют тебя из этого панциря по кусочкам!

Старик прищурился, ожидая, что парень сломается. Сейчас Менос начнёт ныть и будет молить их не уходить, не оставлять его одного. Зуг’Гал даже приготовил пару едких фраз, чтобы отрезвить глупого ученика и напомнить ему его место, но тот больше не проронил ни слова.

Несмотря на явный скепсис, который так и читался в его последних словах, парень внял совету гоблина и взялся за дело.

Громадный мех вздрогнул — многотонная конструкция медленно, неохотно начала движение.

Первый шаг едва не стал последним. Менос, не чувствуя габариты машины, зацепился одной бронированной ногой за другую. Мех опасно накренился, скрежеща металлом о каменные плиты, и едва не завалился на спину.

Раздался оглушительный лязг, от которого у Зуг’Гала заложило уши. Поняв, что ноги пока ему не подчиняются, Менос замер и, судя по резким движениям суставов, перешёл к освоению рук.

Манипуляторы дёргались, сжимая и разжимая огромные кулаки, словно мех пытался стряхнуть с себя невидимые оковы.

— Мы правда оставим его? — тихо спросила Талли. Её глаза блестели от подступающих слёз, отражая сияние кристаллов под потолком.

— Мы — да, а ты полезай к нему, — гоблин грубо подтолкнул девчонку в сторону меха. — Будешь его глазами. Предупредишь, если твари попытаются напасть со спины, нэк.

Талли замерла и перевела взгляд на мех.

— Нет, — выдохнула она и отступила на шаг. — Прошу вас… не заставляйте.

Зуг’Гал нахмурился.

— Ты можешь спасти ему жизнь, нэк.

— Я пойду с вами, — голос Талли дрогнул, но в нём прорезалась неожиданная твёрдость.

Гоблин несколько секунд смотрел на неё в упор. Девчонка, которую Менос вытащил с пира, которую кормил, защищал, тащил через лес и подземелья — сейчас просто разворачивалась и уходила, оставляя его одного в железной ловушке.

— Я не хочу за него умирать, — добавила она значительно тише, кутаясь в свои обноски и с опаской поглядывая на мех. — Пожалуйста.

Старик на это лишь усмехнулся, обнажив острые зубы. Менос сейчас всё равно не мог их услышать. Он был слишком занят борьбой с собственным страхом и непослушным железом, так что ему попросту было не до подслушивания чужих разговоров.

— Пошли, — в радиус магического зрения шамана попало сразу несколько крупных стай. Задерживаться дольше было нельзя.

* * *

Когда старик надсадно закричал, требуя, чтобы я немедленно убирался из кабины, моё тело отреагировало быстрее разума. Я попытался рывком вскочить из кресла, но вместо того, чтобы броситься к скобам, ведущим вниз, лишь болезненно дёрнулся и повалился обратно.

Только в этот момент я с изумлением обнаружил, что намертво пристёгнут к пилотскому ложе. Широкий, многосоставный пояс из тускло поблёскивающего металла плотно перехватывал мою талию, прижимая к сиденью. Похоже, я настолько увлечённо разглядывал раскинувшийся внизу подземный город, залитый призрачным светом гигантских кристаллов, что совершенно упустил момент, когда механизмы голема сработали и зафиксировали пилота.

Проблема была даже не в моей невнимательности, а в том, что я совершенно не понимал, как работает этот замок. В том же, что мех нужно покинуть как можно скорее, сомнений не оставалось.

Гоблины трусливы по своей природе — это общеизвестный факт.

Но одно дело, когда панику поднимает какой-нибудь Арах, готовый в ужасе бежать даже от собственной тени. И совсем другое, когда от страха срывается голос старика Зуг’Гала. За те полтора цикла, что я провёл среди них, я усвоил одно незыблемое правило: если шаман напуган, то для этого есть все основания.

Я яростно дёрнул ремень, но освободиться не получилось. Концы металлической ленты сидели в пазах так плотно, будто всегда были частью монолитного корпуса. Попытка использовать стихию теней тоже провалилась. Ни разорвать звенья, ни даже хоть сколько-то согнуть их не удалось.

Тогда я схватился за цепочку жетона-ключа. Если я смогу выдернуть его из панели, голем деактивируется, а вместе с ним, возможно, отключится и фиксирующий механизм. Я потянул изо всех сил, но жетон словно врос в гнездо. В итоге цепочка со звоном лопнула, а пластина так и осталась внутри панели.

— Проклятье! — прохрипел я, понимая, что время стремительно уходит.

Не желая сдаваться, я призвал сциллу и активировал руну стихии огня. Максимально втянув живот, чтобы не поджарить самого себя, я начал вливать пламя в металл. Пояс был шириной в три пальца и толщиной с монету, он не казался чем-то непреодолимым для рунной магии. Я был уверен, что концентрированный жар превратит его в капли расплавленного металла довольно быстро.

Внизу старик уже несколько раз рявкнул, что моя минута уже почти закончилась.

— Да чтоб вас всех! — выругался я, осознав неладное.

Я не чувствовал ни капли жара, который должен был исходить от раскалённого металла. Более того, ремень даже не сменил цвет — ни покраснения, ни характерного свечения. Развеяв руну, я осторожно коснулся поверхности пальцами и скрипнул зубами.

Металл оставался таким же ледяным, как и весь корпус голема. Он не просто сопротивлялся огню, он его вообще словно игнорировал.

В этот момент старик «обрадовал» меня очередным выкриком. Он сообщил, что совсем скоро из всех щелей полезут твари, для которых этот заброшенный город гномов давно стал не только домом, но и охотничьими угодьями. И единственное, чего они будут жаждать — это разорвать меня на куски.

Кто-то другой на моём месте, возможно, испытал бы к Зуг’Галу некое подобие благодарности за то, что он не сбежал сразу и до последнего оставался со своим учеником, поддерживая того и подробно описывая масштаб грядущей катастрофы. Но я слишком хорошо знал этого старого лиса. Зуг’Гал задержался вовсе не по доброте душевной.

Я видел, как он периодически замирает и прикрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. Старик поддерживал активной руну поиска жизни. Он ждал вовсе не меня, а подхода основной волны монстров, чтобы по их движению вычислить самый безопасный путь для себя и не столкнуться с ними лицом к лицу.

Несмотря на кажущуюся неотвратимость смерти, подыхать в этом проклятом подземелье в мои планы не входило. Страх, едва не парализовавший волю, сменился холодной, злой решимостью и я взялся за работу.

Пока твари появлялись лишь редкими парами, у меня был призрачный шанс освоить хотя бы базу управления этим железным гробом. Я поудобнее перехватил рычаги, вставил ботинки в массивные педали и попытался сделать первый осознанный шаг. В теории всё выглядело просто: вперёд, назад, влево, вправо.

Обычная координация простейших движений.

Однако реальность больно ударила по моим ожиданиям. Стоило мне попытаться шагнуть левой ногой, как правая педаль дёрнулась сама собой, словно пытаясь «догнать» ведущую ногу. Мех опасно накренился. Я едва не завалился на спину и только чудом, судорожно вцепившись в подлокотники, сумел сохранить равновесие.

Оказалось, что педали имеют крайне ограниченный свободный ход и жёстко связаны друг с другом сложной системой тяг. По сути, мне предстояло научиться не просто ходить, а бегать в кандалах, которые диктовали длину и ритм каждого шага. Учитывая, что каждое моё микродвижение дублировала многотонная махина, задача казалась невыполнимой.

Впрочем, решение нашлось быстро.

Если наплевать на эстетику движений, а сейчас мне было абсолютно всё равно, насколько нелепо я выгляжу со стороны, то голем становился вполне послушным, если передвигаться короткими, «семенящими» шажками. Этакая железная пародия на походку столетнего, немощного старика, зато устойчиво и предсказуемо.

Я настолько увлёкся борьбой с механизмами, что лишь в последний момент заметил краем глаза Талли. Она тенью проскользнула вслед за гоблинами в узкий проулок между печами.

— Хааа! — короткий, злой смешок вырвался из моей груди.

Девушка утащила с собой и мой баул со всеми припасами. Единственное, что они оставили, был мой двуручный меч. Тяжёлый клинок сиротливо стоял на прежнем месте, прислонённый к каменному выступу.

На мгновение меня захлестнул укол горькой обиды.

То, что меня бросили, я ещё мог понять. Но они забрали всё. Если вопрос с водой здесь ещё можно было решить, то где добывать пищу, я не имел ни малейшего представления. Этот поступок окончательно подтвердил мою догадку: шаман ни капли не верил в мои шансы. Для него я был уже мертвецом, которому вещи ни к чему.

Но я не стал тратить силы на злость против гоблина или глупой девчонки. Всю свою ярость я перенаправил на гномьих инженеров, создавших это чудо техники.

Пока монстров было мало, моя примитивная тактика работала безотказно: я их просто давил.

Подловить этих прыгучих тварей оказалось несложно. Главное было поймать момент, когда гадина отталкивалась от пола для прыжка, сделать короткий шаг назад и тут же навалиться всей массой вперёд. Гулкий удар подошвы о плиту и из-под металла разлетаются кровавые брызги.

По-своему это было даже весело.

Попутно я продолжал дёргать рычаги, торчащие из подлокотников, пытаясь разобраться с руками. Я прекрасно понимал, что когда тварей станет больше, «топтать» их станет невозможно. Они просто облепят корпус и начнут пробираться к пилоту.

И вот тут моё недоумение по поводу гномьей логики достигало апогея. По какой-то совершенно безумной причине у меха напрочь отсутствовала защита импровизированной кабины. Пилот сидел фактически на виду, прикрытый лишь символическими поручнями.

— Если выживу, — прошипел я сквозь зубы, — первого же попавшегося гнома подвешу за бороду. И он будет висеть, пока не объяснит, почему эти умные идиоты оставили пилота беззащитным!

Зачем было тратить бесценный мифрил на пояс, который намертво приковал меня к креслу, если голову пилота может оторвать любая прыгучая тварь?

Почему нельзя было сделать хотя бы решётку?

И почему, демоны их раздери, рычаги управления руками разбросаны между подлокотниками так хаотично, будто их устанавливал пьяный механик?

Спустя четверть часа и полсотни раздавленных монстров я начал нащупывать свой стиль. Если какая-то тварь на рефлексах уклонялась от многотонной подошвы, её тут же накрывала широкая железная ладонь, превращая в бесформенное месиво.

Это не только увеличило мой атакующий потенциал, но и добавило устойчивости.

Используя руки как дополнительные точки опоры при резких поворотах, я во многом начал копировать стиль движения песчаных троллей. Он оказался невероятно эффективный для такой громадины.

Глава 25

Желая выслужиться и доказать свою полезность, девчонка, не спрашивая разрешения, метнулась в сторону и перед самым уходом прихватила вещи Меноса. Будь у неё достаточно сил, то утащила бы и его тяжёлый двуручник, но баул оказался пределом её возможностей.

Зуг’Гал не стал её останавливать. Мертвецу вещи ни к чему, а в случае, если Менос всё же выживет… Этот странный человек уже не раз доказывал, что способен выскользнуть из лап смерти даже там, где у других не оставалось ни единого шанса. Если он вернётся, гнев ученика будет направлен на девчонку, а не на наставника. Удобный громоотвод.

— Вы уверены, что мы правильно идём? — раздался робкий голос девушки.

— Заткнись! — Арах подзатыльником заставил её замолчать.

Зуг’Гал даже не обернулся. Он понимал её замешательство: для человеческой самки их путь действительно выглядел безумным лабиринтом. Уже добрых двадцать минут старик водил группу сквозь бесконечные ряды одинаковых печей, сворачивая то в одну, то в другую сторону. Со стороны могло показаться, что они бесцельно бродят кругами.

На самом деле гоблин ни на секунду не гасил руну поиска жизни. При малейшей угрозе, попадавшей в радиус действия, он мгновенно менял маршрут. Из-за этого звуки боя то затихали, когда они отдалялись, то вновь нарастали неистовым лязгом, если Зуг’Гал уводил группу назад ближе Меносу, обходя очередную стаю тварей, спешащих на зов меха.

— Ещё раз без разрешения откроешь рот — разорву глотку, — Арах угрожающе поиграл когтями перед лицом девушки.

Шаман лишь хмыкнул и, обернувшись, добавил:

— Ты тоже не шуми, Арах.

Прошло ещё несколько минут блужданий, прежде чем они вышли к едва заметному подъёму. Небольшая лестница спряталась за одной из колонн.

Поднявшись, шаман затаился в тени обрушенной балюстрады. Вековая копоть въелась в камень, сделав его чернее ночи, что позволяло оставаться практически невидимыми.

С этой точки весь зал открывался как на ладони. Ряды гигантских печей, застывшие бронзовые желоба, а в центре древний голем, в чьём кресле, словно нелепая кукла, застрял его ученик.

В этот момент мех Меноса как раз прикончил пару тварей, впечатав их в каменные плиты тяжёлой ладонью.

Старик прикрыл глаза, в последний раз активируя руну поиска жизни на полную мощь. Бесплотная волна сорвалась от источника в груди гоблина, прошивая пространство. Высота давала неоспоримое преимущество, из-за отсутствия преград в несколько раз увеличивалась область действия магии.

Шаман и сам удивился, когда осознал, что его восприятие достаёт даже до самых дальних туннелей. Там, во тьме, вспыхивали сотни багровых искр.

Твари слышали «крик» машины и сломя голову мчались к источнику звука. Они шли отовсюду. Даже сверху. Из-под сводов по колоннам уже скользили шаргаты. Их суставчатые лапы со скрежетом вгрызались в барельефы гномов, высекая искры. Из технических резервуаров лениво выползали слизни, о которых рассказывал Менос.

— Мастер, а откуда вы узнали об этом месте? — Арах присел рядом, во все глаза наблюдая за залом.

Шаман тяжело вздохнул и, не отрывая взгляда от боя, ответил:

— Если я ещё хоть раз услышу, как ты умничаешь и насмехаешься над зрением Меноса, я выколю твои глаза и с удовольствием сожру их под соусом из личинок пятнистых жужжек.

— Простите, я не думал… — Арах мгновенно потупил взгляд.

— В том и беда, — прервал учитель. — Нужно хоть иногда думать, а не только полагаться на других или на руны. Шаман обязан использовать все возможности, которые дарованы ему.

Зуг’Гала взяла злость на ученика.

Что бы этот идиот делал, если бы старик первым делом, как только появилось освещение, не высмотрел несколько мест для безопасного отхода? А если бы учителя вообще не оказалось с ним рядом? Никакая, даже самая мощная руна не укажет тебе путь, если ты сам не знаешь, куда идти. И руна поиска жизни — не исключение.

— Подождите… неужели вы думаете, что Менос выживет? — только сейчас до Араха дошёл смысл сказанного.

— А по-твоему, мне заняться больше нечем? Думаешь, я от скуки решил забраться повыше и посмотреть, как сожрут человека, нэк?

Зуг’Гал не стал говорить, что на самом деле не особо верит в Меноса в этой ситуации. Но даже если шанс — один на десять тысяч, старик обязан увидеть всё своими глазами. Чтобы точно знать, что на этот раз фортуна окончательно отвернулась от его ученика.

— Не представляю, что должно случиться, чтобы он справился, — хмыкнул Арах. — С каждой минутой тварей становится только больше. А вот и наги появились, нэк.

Молодой гоблин указал на провал в стене. Оттуда, плавно изгибаясь, выскользнула четвёрка наг. Их чешуя в свете кристаллов отливала ядовитым малахитом. Твари двигались пугающе синхронно. Шипя, они на ходу атаковали попадавшихся под руку крысоподобных существ, разрывая их туши мощными лапами.

— Тем не менее, пока что парень неплохо справляется, — Зуг’Гал качнул головой.

Голем внизу не останавливался ни на миг.

Стальной колосс продолжал движение, методично раздавливая всех, кто попадал под массивные подошвы. Механизм в очередной раз взмахнул огромной ладонью, и Зуг’Гал невольно оскалился в усмешке.

— Он движется как раненый песчаный тролль. Уродливо, но эффективно, нэк.

Менос использовал руки голема как дополнительные опоры, что позволило ему практически полностью уничтожить первую волну мелких крысоподобных прыгающих тварей. Он превратил их в кровавое месиво, хлюпающее при каждом шаге гиганта.

Несколько групп несытей держались на безопасном расстоянии, в отличие от прыгунов эти атаковали издалека. Они плевались кислотой, но та лишь бессильно стекала по мифриловым жилам меха.

Наги, вопреки ожиданиям, не спешили атаковать неуязвимого голема — они предпочли прореживать ряды других монстров.

Единственной и главной опасностью для Меноса сейчас были шаргаты.

Пауки прыгали на него с высоты, целясь в незащищённую кабину. Но в свете кристаллов их тени выдавали атаку заранее, и Менос уклонялся.

Когда парочке особенно цепких всё же удалось зацепиться за плечи меха, парень не растерялся. Он резко крутанулся вокруг оси, пытаясь их сбросить, а когда это не помогло, то просто рухнул всем весом голема на каменный пол, вмиг раздавив тварей.

Менос неплохо пока что справлялся. Старый гоблин даже порадовался, что не настоял и разрешил самке уйти с ними. Учитывая манеру боя парня, она бы ему только мешала и ограничивала. А скорее всего, вообще вывалилась бы ещё в самом начале боя, подохнув максимально бесполезно.

Внезапно гулкое эхо сражения, заполнившее зал Бастиона, оборвалось мгновенно. Наги, только что терзавшие плоть крысоподобных тварей, замерли, прижав чешуйчатые тела к плитам. Даже шаргаты, до этого дождём сыпавшиеся с потолка, застыли на колоннах, стараясь слиться с камнем.

Из темноты центрального пролёта, ведущего к главным плавильням, донёсся вибрирующий рокот, от которого задрожал сам фундамент крепости. В сиянии магических кристаллов появилась массивная фигура.

Это был ещё один голем — точная копия машины Меноса, но время и неведомая сила превратили гномье творение в кошмар. Броня гиганта была глубоко изъедена кавернами, по которым, словно живая переливалась иссиня-чёрная скверна. Металл казался больным: он покрылся пятнами ржавчины и слоями липкой слизи.

Там, где у меха Меноса располагалось кресло пилота, теперь пульсировал огромный шар багровой плоти, сочащийся мутной сукровицей. Опухоль тяжело вздувалась, прорастая венами в рычаги и приборную панель. Паразит полностью поглотил механизмы управления, заменив разум машины своей волей. Из сочленений плечевых суставов, извиваясь, вырвались два толстых чёрных щупальца. Они хлестали по воздуху, с хрустом кроша каменные выступы и выбивая снопы искр из пола.

— Мастер… — голос Араха сорвался на писк. — Что это за тварь?

Зуг’Гал молчал, впившись когтями в край парапета. Его зрачки расширились, фиксируя каждое микродвижение существа. За свою долгую жизнь он видел Плеть в самых разных обличьях, но такое — впервые. Скверна не просто захватила неживой механизм, она сделала его частью своей биологии, заставив сталь и шестерни подчиняться пульсирующей плоти.

— Немыслимо, нэк… — выдохнул старик. — Я о подобном даже не слышал.

Заражённый мех не тратил времени на устрашение. Щупальца разом метнулись вперёд, впились в гранитные плиты, и мощный рывок бросил искажённую махину прямо на Меноса.

Столкновение двух титанов отозвалось в зале оглушительным звоном. Ударная волна была такой силы, что ближайших наг просто размазало по стенам. Гиганты сцепились в центре, превращая пространство вокруг в зону полного уничтожения.

Под их многотонными стопами шло непрерывное перемалывание: шаргаты и несыти, не успевшие убраться с пути, превращались в кашу. Колоссы не замечали их, втаптывая остатки монстров в крошево камня.

Менос, используя свою «троллью» манеру боя, упёрся руками в пол, пытаясь сдержать яростный напор. Но противник оказался тяжелее. Чёрные щупальца без устали хлестали по открытой кабине, высекая искры из бронированных плеч. Стальные кулаки сходились с грохотом, от которого стены начали осыпаться пластами.

— Смотри! — Зуг’Гал подался вперёд.

Менос, поймав момент, крутанул машину вокруг оси и мощным ударом предплечья снёс кусок изъеденной брони с плеча врага. Из пролома брызнула густая тёмная жижа. Она зашипела на камне, распространяя мерзкую, тошнотворную вонь разложения. Заражённый мех ответил мгновенно. Щупальце метнулось в узкий зазор, пытаясь достать пилота.

— Давайте уйдём, мастер… — прошептал Арах, глядя, как очередная колонна рушится под весом сцепившихся машин. — Менос долго его не сдержит, нэк.

— Вот именно, — пробормотал старик, не отводя взгляда. — Он уже должен был умереть. Я не понимаю, как…

Если в первые секунды схватки Зуг’Гал ещё сомневался, то последний выпад щупальца подтвердил его догадку. Менос находился под защитой рунного барьера. Тот вспыхнул на короткий миг, отбрасывая «хвост скверны» после удара.

* * *

Я снова вцепился в рычаги, вдавил педали и повёл махину коротким, семенящим шагом, уходя от прыжка очередной твари. Металлическая подошва с чавкающим хрустом встретила монстра, размазывая плоть и слизь по каменным плитам. Вибрация от удара через корпус голема отозвалась в моих зубах мелкой дрожью.

Твою ж…

Я сбился со счёта. Сколько их уже осталось под ногами? Сотня? Две или три? Они лезли изо всех щелей, но пока мне удавалось удерживать этот шаткий баланс. Руки постепенно привыкали к тугим рычагам, я начал чувствовать инерцию многотонной туши.

Главная проблема, впрочем, была не внизу.

В какой-то момент появились проклятые шаргаты.

Эти паучьи гадины сыпались с потолка, целясь точно в открытую кабину. Замечая стремительные тени, я уворачивался как мог. Отшагивал, приседал, заставлял голема делать резкие, пугающие меня самого рывки. Пару раз мне везло и я сбивал их ладонями прямо на лету, превращая в месиво ещё в воздухе.

Но один всё же почти меня достал.

Тварь зацепилась за наплечник, подтянулась и скользнула вниз, к самому креслу. Я увидел её слишком поздно, уже совсем рядом. Угольно-чёрная, многоглазая гадина, с жвалами, уже раскрытыми для удара в лицо.

Я дёрнулся, похолодев от осознания, что не успеваю. Манипуляторы меха слишком массивны и неповоротливы, чтобы с такой позиции смахнуть насекомое и не прикончить меня самого. В голове предательски мелькнуло — «вот и всё».

И в этот миг пространство между мной и челюстями твари полыхнуло ледяным синим светом.

Сработал рунный барьер.

Он возник из ниоткуда. Сухая вспышка, треск электричества, и паука снесло с брони, словно по нему врезали кувалдой. Тварь неестественно перевернулась в воздухе и рухнула под ноги голему, который тут же превратил её в кровавое пятно.

Барьер. У этой консервной банки есть активная защита!

Она сработала сама, реагируя на прямую угрозу пилоту.

Гномы… чтоб их… не такие они безумные инженеры, какими я их счёл поначалу.

Они не бросили пилота на съедение. Просто логика их решений оказалась изящнее моих ожиданий. Не решётка и не броня, а магия.

— Ну давай, — прокричал я с воодушевлением, сжимая рукояти рычагов. — Теперь потанцуем.

С этого момента бой изменился.

Страх перед тенями сверху отступил. Стоило шаргату подобраться слишком близко, как барьер почти незаметно вспыхивал снова и снова. Забавно, но когда страх отступил, я стал управлять мехом значительно лучше. Исчезла былая скованность, я больше не опасался, что любая моя оплошность будет стоить мне жизни.

И тут всё изменилось.

Откуда-то из-за исполинских колонн донёсся тектонический рокот, от которого заложило уши и задрожало всё вокруг.

А затем из тени вышел мех. Когда-то он был в точности как мой.

Его броня пестрела дырами, внутри которых шевелилась какая-то чёрная дрянь. Тварь не дала мне времени на размышления.

Её щупальца выстрелили вперёд, намертво впились в стыки плит в десятке метров от меня и… сократились. Многотонный, искажённый механизм рванул с места с сумасшедшей скоростью.

Он выстрелил собой, как из рогатки.

У меня в ответ сработали рефлексы. Педали в пол, чтобы оттолкнуться, рычаги на себя до упора, отшатнуться, прикрыться руками…

Удар!

БАААААМ!

Громыхнуло так, будто мир раскололся надвое. Ослепительная белая вспышка поглотила зал. Меня с силой вдавило в спинку кресла, челюсть лязгнула, я почувствовал на языке металлический вкус крови.

Но барьер выдержал. Я видел краем глаза, как синее марево вокруг кабины на мгновение стало почти непрозрачным, гася основную мощь столкновения и поглощая звук, который иначе просто превратил бы мои внутренности в кашу.

Когда зрение вернулось, я увидел, что от наг, крутившихся под ногами, остались лишь тёмные разводы на камне. Их буквально расплескало ударной волной.

Заражённый голем, истекая чёрной жижей из проломов брони, ринулся в новую атаку. Щупальца уже отцепились от пола и хлестали по сторонам, расчищая арену.

Я зарычал, чувствуя, как ярость вытесняет шок.

Вцепился в рычаги и, не давая врагу опомниться, попытался врезать прямо в багровую опухоль на месте пилота.

Кулак скользнул по выставленному в попытке блокировать удар предплечью и вошёл в мягкую ткань с омерзительным хлюпаньем. Тварь даже не взвизгнула. Из разрыва брызнула густая сукровица, зашипев на моей броне.

Но мех Плети даже не пошатнулся.

Щупальце наотмашь полоснуло по моей кабине. Барьер вспыхнул, отбрасывая удар, но я почувствовал, как вздрогнула машина. Ещё удар, ещё один. Противник навалился всей массой, не давая мне продыху.

Мы сцепились в мёртвой хватке.

Два колосса посреди руин, втаптывающие в пыль всё живое. Я бил, уклонялся и снова бил. Заражённый казался тяжелее и быстрее. А я попросту не понимал куда его бить, чтобы прикончить — пульсирующий сгусток плоти восстановился меньше чем за пару десятков удара сердца.

В какой-то момент, уходя от сдвоенного удара хлыстов, я запнулся об обломок колонны. Чтобы не рухнуть, машинально выбросил руку, ища опору.

Взгляд упал вниз.

Двуручник стоял там же, прислонённый к печи.

Пришла пора вооружиться. Однако первая попытка закончилась тем, что снёс всю верхнюю часть печи, едва не закопав меч. Вторая тоже не увенчалась успехом — ладонь не раскрылась, и я врезал по двуручнику кулаком.

Наконец с третьего раза у меня получилось — я разжал стальные пальцы, и массивная ладонь послушно раскрылась. Наклонив мех и балансируя на грани падения, я сгрёб меч вместе с каменным крошевом и парой дохлых несытей.

В железном кулаке мой клинок выглядел жалко, будто перочинный ножик.

Я покосился на пульсирующую опухоль в груди врага. Возможно, если получится нанести ей куда больший ущерб, тогда Плеть издохнет. Да, как вариант, если удастся воткнуть меч в «мозг» твари, то она не сможет хотя бы быстро излечиться.

Других идей у меня не появилось.

Осталось только придумать, как это сделать.

Безопаснее всего совершить бросок. Но тут же стало понятно, что это недостижимо.

Я едва научился передвигаться и просто размахивать руками, отбивая хотя бы некоторые выпады. Точно метнуть предмет в движущуюся цель с моей текущей координацией… я наверняка промахнусь даже с трёх шагов.

— Чёрт с тобой, — прохрипел я, сжимая меч в кулаке.

Впрочем, выбора у меня не было. Я примерился, отвёл массивную руку назад для замаха… и вдруг почувствовал, как сопротивление в управлении исчезло. Пара рычагов, отвечавших за микродвижения кисти, просто провалились в пазы. Я судорожно дёрнул их вверх, пытаясь вернуть натяжение, но они безжизненно упали обратно, как перерезанные струны.

Короткого взгляда на манипулятор хватило, чтобы понять, что я сам себя лишил оружия.

Кулак, в котором был зажат двуручник, густо дымился. Сквозь сомкнутые пальцы просачивались ядовито-белые струи пара, распространяя вокруг едкую вонь.

Это был запоздалый «подарок» от дохлых несытей. Когда я в спешке загребал меч с пола, то вместе с грязью и камнями раздавил в ладони нескольких тварей. Кулак сработал как пресс. Внутри зажатой стальной кисти лопнули их кислотные мешки, и кислоте просто некуда было вытекать. Она осталась внутри, методично выедая внутренности механизма.

Гномы были великими инженерами, но даже они не стали бы отливать из бесценного мифрила каждую шестерёнку и возвратную пружину. Серебристые «жилы» внутри предплечья меха всё ещё дёргались, пытаясь передать импульс, но передавать его было уже нечему. Внутренняя структура кисти превратилась в труху. Пальцы голема намертво заклинило, зафиксировав мой меч в железном кулаке.

— Пхааа… — выдохнул я и рванул навстречу заражённому меху.

Значит просто буду бить по нему, пока есть силы. И надеюсь, Плеть выдохнется первой.

Дальше началась настоящая мясорубка.

Я перестал считать удары и вспышки барьера. Просто работал на износ: уворачивался, бил кулаками и колол мечом, падал, вставал, снова уходил с линии атаки. Руки гудели от отдачи, спина затекла, от перенапряжения перед глазами плыли цветные пятна.

Щупальца Плети хлестали без устали. Одно из них всё же пробило броню на моём левом плече. Мех начал слушаться хуже, левая рука голема теперь двигалась с натужным скрежетом.

А потом последовал ещё один сдвоенный удар от которого я не успел ни защититься, ни увернуться.

Оба щупальца одновременно врезались мне в грудь. Барьер ослепительно полыхнул… и лопнул. Я ощутил, как многотонная махина отрывается от земли. Краткий миг невесомости и мир взорвался болью.

Мой голем спиной пробил кирпичную стену какого-то цеха.

Станки, верстаки, каменное крошево — всё смешалось в один чудовищный вихрь. Меня швырнуло в кресле так, что я едва не потерял сознание. В ушах звенело, а в глазах на миг потемнело.

Панель передо мной мигнула алым и окончательно погасла. Синее марево барьера исчезло.

Щёлк.

Я не сразу понял, что произошло. А когда осознал, то замер.

Ремень, тот самый мифриловый пояс, державший меня мёртвой хваткой, он отстегнулся.

Мой мех отключился, выплюнув в меня медальоном из панели.

— Это вообще не смешно, — глядя, как в пролом входит мех Плети, я больше не хотел быть отстёгнутым.

Но тварь успела сделать всего несколько шагов.

Потолок пристройки взорвался. Сквозь застилающую глаза взвесь я увидел лишь громадную тень. Она двигалась с грацией хищника, для которого многотонный стальной голем это всего лишь досадная помеха.

Послышался скрежет разрываемого металла.

Мех Плети даже не сопротивлялся. Его просто отшвырнуло в сторону, как игрушку. Щупальца безжизненно повисли, а из проломов хлынула чёрная жижа.

В наступившей мёртвой тишине тень шевельнулась, приближаясь к моей кабине. Рокочущее дыхание заполнило пространство.

— Находить человек, — раздался до ужаса знакомый голос.

Третья книга здесь: https://author.today/reader/562353/5338124

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ученик гоблина. Книга II