Ударь по больному месту («Врежь побольнее»)

Глава 6

Было 23.00, когда я позвонил у своей двери. Прежде чем открыть, Билл прильнул к глазку и убедился, что это я. После этого дверь распахнулась.

— У тебя все в порядке, Билл? — спросил я, закрывая за собой дверь.

— Вот видишь, устроился у тебя, разложил все вещи и несколько раз просмотрел досье Торенсов. Нам еще не раз придется вернуться к нему, Дирк.

Я присел на стул и передал ему свой разговор с Джоном Сэнди.

— Мафия действует, — заключил я. — Это они напустили страху на миссис Торенс. О Томе — никаких новостей. — Я закурил сигарету. — Теперь Хэнк, С ним и его заведением я рассчитаюсь в ближайшее время, — и я рассказал Биллу о бомбе. — А когда клубу придет конец, я займусь его машиной. Пусть перестанет чувствовать себя баловнем судьбы. А потом дело дойдет и до его дома. Мне, конечно, не хотелось бы, чтобы этот орангутанг понял, чьих рук это дело: в противном случае нами займется мафия, а я пока к этому еще не очень готов. Я легко встал и прошел на кухню. Там я отрезал кусок картона и вывел на нем крупными буквами:

«НАМ НЕ НУЖНЫ ЗДЕСЬ ЧЕРНЫЕ. К.К.К.»

Я вернулся в гостиную и показал образец своего творчества Биллу.

— Прибью это на дверях клуба, может быть, это собьет Хэнка с толку — он подумает, что здесь поработали местные куклуксклановцы. Точно такую же картину я прикреплю к его машине. Будем надеяться, это нас прикроет на какое-то время.

— Понятно, — сказал Билл.

— Конечно, рано или поздно мафия поймет, что за этим стоим мы, и тогда они постараются ударить по нам. Надо быть готовыми к этому. После первого же взрыва мы должны затаиться. Будем жить здесь и не расстанемся ни на минуту. Согласен, Билл?

— Как скажешь, так и будет.

— Сейчас я иду спать, бомбой займусь сам. Ты — пока в стороне.

— Нет, — сказал Билл, — куда ты, туда и я. А теперь пошли спать.

— Билл, то, что я собираюсь сделать для начала, — дело одного человека. Двоим там делать нечего.

— Двое всегда лучше одного, — закончил он и пошел в спальню.

Я принял душ и тоже лег. Положив руку на пустую подушку, где так часто покоилась голова Сюзи, я снова представил себе те ужасные минуты, когда она, обожженная кислотой, крича от боли, рванулась на проезжую часть и была смята грузовиком. Это ужасное видение стояло в моем уставшем мозгу, не давая ни сна, ни покоя. Я лежал и вспоминал минуты нашей близости, обо всем, что Сюзи делала для меня, как она скрашивала мою одинокую жизнь…

И только когда первые солнечные лучи пробились сквозь громаду дождевых облаков, я наконец заснул. Во сне я увидел эту громадную обезьяну — Хэнка — и проснулся весь в поту. Взглянув на часы, я обнаружил, что спал всего лишь час. Но нужно было вставать. Я побрился, принял душ и оделся. Билл уже давно был на ногах. На кухонном столе дымился кофе и возвышалась горка тостов с вареньем. Несколько минут мы ели молча, потом он сказал:

— Послушай, Дирк, что мы станем делать после того, как расправимся с Хэнком?

Всегда один и тот же вопрос: «Что дальше?» Я покачал головой.

— Пока об этом рано. Сейчас у меня на уме только одно, и ни о чем другом я думать не могу.

— Все понятно, но чем же заняться мне?

— Черт его знает, — нетерпеливо отмахнулся я. — Когда мне понадобится помощь… но не в деле с бомбой. Билл допил кофе.

— Ладно, пойду посмотрю, что делается в городе. К ленчу вернусь. А что ты будешь делать?

— Подожду ночи, — ответил я, отодвигая чашку. — Сегодня ты мне не нужен.

— Можно я возьму машину?

— Конечно, бери. Я пока никуда не собираюсь: их притон закрывается в три ночи.

Утро я провел, занимаясь уборкой. Честно говоря, я не очень-то отдавал себе отчет в своих действиях. Все внутри у меня превратилось в кипящий котел, мысли клокотали вокруг Хэнка Сэнди.

После того как с уборкой было покончено, я закурил, уселся в гостиной и стал думать о Сюзи. Время ползло очень медленно.

Билл вернулся только в час дня.

— У меня есть два бифштекса, — сказал он, направляясь в кухню.

Минут через десять стол в кухне был уже накрыт и бифштексы разложены по тарелкам. Но еда не лезла мне в горло: мысли кружились вокруг Сюзи и Хэнка.

— Я ездил на пристань, — сказал Билл, покончив с бифштексом. — Говорил там кое с кем. Клуб Хэнка закрывается в два тридцать, и все уходят, никто не дежурит.

— Очень хорошо, Билл, — сказал я, отодвигая тарелку. — Я поеду к двум и посижу в машине. Мне нужно проникнуть внутрь, но боюсь, как бы мне не помешали два портовых копа. Они вечно болтаются там неподалеку.

— Мы поедем вместе, Дирк, — твердо сказал Билл. Я пожал плечами:

— Хорошо, если хочешь. В конце концов, твоя помощь может понадобиться.

— Бог ты мой! — воскликнул Билл. — Да ты, кажется, волнуешься?!

— Я доберусь до этого черного выродка. Я бы с удовольствием прикончил его, но пока сделаю так, что ему самому захочется полезть в петлю.

— Ты мне уже говорил об этом. Ну взорвешь к чертовой матери этот их притон, превратишь жизнь Хэнка в ад, а что будет дальше?

— Придет время, подумаем и об остальном.

Я поблагодарил Билла за еду, накинул плащ и вышел на улицу. Слегка моросило, но я не замечал дождя. Город почти опустел: желающих гулять в такую погоду не было.

Подойдя к полицейскому управлению, я немного постоял у входа. Мне хотелось узнать новости по делу Сюзи и поговорить с Джо Бейглером. Первым мне попался младший инспектор Чарли Тэннер.

— Мои соболезнования, Дирк. Иди, Джо тебя примет. При моем появлении Джо вышел из-за стола и крепко пожал мне руку. Сочувствие переполняло его, но для меня оно было как лимон, выдавленный на открытую рану.

— Есть новости, Джо? — спросил я.

— Совсем немного, — ответил он, снова усаживаясь за стол. — Нам удалось найти свидетеля. Он живет недалеко от места происшествия. Он все видел и даже запомнил номер машины. Увы, она, как мы и предполагали, краденая. На типе, который сидел за рулем, были перчатки, так что следов не осталось. Водитель, действительно, был негром. Вот пока и все. Расследование продолжается.

— Он уверен, что водитель был черным?

— Клянется в этом.

— Если больше ничего нет, Джо, я не буду отрывать тебя от работы.

Я вышел из управления и попал все под тот же все моросящий дождь. Теперь я был совершенно уверен, что за рулем сидел Хэнк. Я шел переулком и наконец оказался у пристани. Поравнявшись с «Блэк Кэзет», я немного замедлил шаг. Чуть в стороне от заведения стоял старый «олдсмобил», принадлежавший когда-то Тому Торенсу. Машина была не слишком плохой, хоть и не новой модели. Как она попала к Хэнку?

Время приближалось к семнадцати часам. Хэнк и компания, вероятно, уже готовились к открытию. Я взглянул в ту сторону, где стояла роскошная яхта Джо Валински. К счастью, у причала стояла группка туристов, которые тоже рассматривали яхту, поэтому я предпочел смешаться с ними и, не привлекая ничьего внимания, увидел, что хотел.

На палубе расхаживал человек, в котором я снова безошибочно узнал Ли Джерандо. Он посматривал на туристов и презрительно сплевывал за борт. «После Хэнка, — подумал я, — нужно будет заняться яхтой. Пожалуй, закажу Хасану магнитную мину. За деньги он согласится на все».

Я уже долго гулял, пришло время возвращаться домой. Обратно я поехала такси. Билла не было дома. Я сел и постарался успокоиться.

Билл вернулся в восемь вечера. В одной руке он держал пластиковый мешок, в другой — матерчатую сумку.

— Давай поедим, — как обычно предложил он, — я страшно голоден.

Он прошел на кухню, а я остался сидеть в гостиной. Я не чувствовал ни голода, ни жажды, единственным чувством, владевшим мной, была жажда мщения. Через несколько минут Билл выглянул из кухни, а потом, ни слова не говоря, накрыл стол в гостиной. Поставив на него тарелки с сосисками, Билл сказал:

— Послушай, Дирк, так ведь и чокнуться недолго! Я нехотя взял одну сосиску и спросил, скорее из вежливости:

— Где ты был?

— Ходил тут, неподалеку. Послушай, Дирк, давай сначала покончим с Хэнком. Может быть, после этого тебе полегчает. Сейчас ты почти невменяем.

— Что у тебя в сумке? — спросил я, не обращая внимания на его слова.

— Все необходимое, чтобы забраться в коробку Хэнка, и все для того, чтобы разнести на куски его тарантас.

Я кивнул и вдруг почувствовал, что проголодался.

— Я говорил с Бейглером. Копы толкутся на месте, но они отыскали свидетеля, который клянется, что за рулем той машины сидел негр.

— Это мы знали и без него, — сказал Билл с набитым ртом. Он пошел на кухню и принес новую порцию сосисок. Когда мы их съели, я взглянул на часы: было еще только 20.35. Как медленно тянется время! Я откинулся на стуле и закурил сигарету, а Билл начал убирать со стола. Мне очень хотелось выпить, но я сдержался: сегодня моя голова должна была быть ясной.

Наконец я встал.

— Поеду за бомбой, Билл.

— Отлично, и я с тобой: мне совершенно нечего делать. Оставив Билла в машине, я подошел к ларьку Али Хасана. Несмотря на моросящий дождь, по набережной прогуливались толпы туристов, и поэтому торговец не сразу заметил меня. Наконец наши глаза встретились, и он вышел из-за прилавка.

— Ну как? — спросил я.

— Все в порядке, мистер Доусон. Будете довольны. Все сделано будь здоров. Я объясню вам, как ею пользоваться. Все очень просто: сверху на корпусе тумблер. Вы поворачиваете его вправо, и через десять минут бомба взорвется. Она совершенно безопасна, пока вы не повернете тумблер. Ее даже можно уронить — никаких проблем.

Отойдя немного в сторону, я вынул бумажник и рассчитался с арабом. Он пересчитал деньги и, кивнув мне, сунул их во внутренний карман халата.

— Подождите минутку, мистер Доусон. Он нырнул в свой ларек и тут же вынырнул с пластиковой сумкой, которую вручил мне.

— Не забудьте повернуть тумблер вправо, мистер Доусон. Взрыв будет очень сильным, но без пожара, как вы просили.

— А если мне понадобится взорвать стотонную яхту, возьметесь? — спросил я.

Он вынул руку из кармана и почесался.

— Это будет дорого, мистер Доусон. Нужно будет посоветоваться с одним человеком.

— Но ты бы мог это устроить?

— За хорошие деньги можно устроить все!

— Хорошо. Возможно, я к тебе еще зайду, — пообещал я. Вернувшись к машине, я положил пластиковую сумку на заднее сиденье и сел за руль.

— Она самая? — поинтересовался Билл, кивнув на сумку.

— Да, — ответил я, включая мотор. — Сейчас поедем домой и будем ждать.

— Я в этом ничего не понимаю… — промямлил Билл, — эта штука, действительно, безопасна?

— Абсолютно. Ею можно даже играть в гольф. Успокойся. Дома, в гараже, я раскрыл сумку и извлек из нее черный квадратный предмет. Как и предупреждал Хасан, сверху находился маленький выключатель. Билл наблюдал за мной, широко раскрыв глаза.

— Надо повернуть выключатель вправо, — объяснил я ему, — и через десять минут будет взрыв. Положив бомбу обратно в сумку, мы вышли из гаража и на лифте поднялись в квартиру.

— У нас есть еще много времени, давай выпьем кофе.

— Конечно, — ответил Билл и направился в кухню. Положив бомбу на стол, я закурил и уселся неподалеку. Билл принес кофейник и чашки.

— Я хочу немного поспать, Дирк. Разбуди меня, когда будет пора.

Он исчез в спальне, а я выпил кофе, выкурил еще пару сигарет и начал вышагивать по комнате, время от времени поглядывая на часы.

Наконец в 1.45 я разбудил Билла, позавидовав его безмятежности.

— Пошли, — сказал я, тряхнув его за плечо. — Нужно еще все осмотреть.

Плакат «К.К.К.» мы положили в ту же сумку, где лежала бомба, и поехали в район пристани. Дождь моросил не переставая, и улицы словно вымерли. Нам встретились лишь несколько рыбаков, возвращающихся домой, туристы давно спали.

Портовых полицейских тоже не было видно. Я поставил машину в двухстах метрах от «Блэк Кэзет».

— Пойду погляжу, — сказал я Биллу, выходя из машины. По боковой аллее я прошел мимо клуба и услышал звуки джаза.

Эта аллея, как я понял, вела к черному ходу. Очень медленно я пошел вдоль аллеи и наткнулся на окно, которое было как раз рядом с черным ходом. Створки его не были сомкнуты. Я заметил, как внутри помещения несколько черных бесцельно бродили взад и вперед по залу. Многие были в передниках и спецодежде. Видимо, они пришли сюда прямо с работы, не заходя домой. Одна из девушек направлялась к выходу, другие сидели за столом и уплетали сосиски.

Отойдя от окна, я осторожно пошел к машине.

— С той стороны есть окно, — сказал я. — Никаких проблем. Мы сидели в машине и молча ждали. Теперь набережная и пристань опустели окончательно. Дождь не прекращался. Когда стрелки моих часов подползли к трем, в клубе стали выключать свет. Дверь клуба распахнулась, и на улицу, громко разговаривая, высыпало около тридцати мужчин и женщин. Они разделились на небольшие группки и пошли прочь, галдя и размахивая руками. Через некоторое время из клуба вышли четверо крупных негров, которые, похоже, составляли правление, сели в свои машины и уехали.

На моих часах было ровно три, когда вышел Хэнк Сэнди. Этого мощного орангутанга я не мог спутать ни с кем. С ним был еще один человек, белый, в широкополой шляпе и в светлом пиджаке. Он дождался, пока Хэнк запрет дверь клуба, а потом они вместе сели в «олдсмобил» и уехали.

— Кто этот парень в шляпе? — спросил Билл. — Он же белый, как он к ним попал?

— Не знаю и знать не хочу. Пошли, Билл, пора приниматься за работу.

Мы вышли из машины. Билл достал из мешка короткий ломик и отмычку, а я нес бомбу. Чтобы открыть окно у черного хода, Биллу понадобилось меньше минуты.

— Остальным займусь я, а ты, Билл, иди к двери и прибей плакат.

Через окно я проник в кухню, а оттуда через коридор — в танцевальный зал и положил бомбу на эстраду. Затем с револьвером в руке я прочесал все помещение, чтобы убедиться, что там пусто. В конце концов я вернулся к сцене и повернул тумблер на бомбе. Пройдя коридор и кухню, я быстро выбрался через окно, подошел к машине и сел рядом с Биллом.

— Как ты думаешь, — с беспокойством спросил Билл, — взрывом нас не достанет? Мы достаточно далеко?

— Я должен увидеть эту картину, — сказал я, сжимая руль и впиваясь взглядом в здание клуба.

Это был первый шаг на пути мщения за смерть Сюзи. Не скрою, я наслаждался этим мгновением. Стрелки моих часов отсчитали десять минут. Билл обеспокоенно заерзал:

— Может быть, он нас надул?

— Спокойно! — отрезал я.

Не успела прозвучать эта короткая реплика, как бомба взорвалась. Раздался ужасающий грохот, нас качнуло взрывной волной. Крыша сорвалась со здания и, спланировав, упала в океан. Послышался еще какой-то шум: это коробка Хэнка развалилась на части. Все было кончено.

Я включил двигатель, и мы скрылись прежде, чем приехали копы и пожарные. Начало было удачным: «Блэк Кэзет» перестал существовать, и с моей души свалился огромный камень.

— Ну и бомбочка! — сказал Билл. — А что же дальше?

— Ты знаешь, где живет Хэнк?

— Конечно.

— Мы должны разбить его машину, — и я свернул на Сигров Роуд к дому Хэнка. Добравшись до места, мы вооружились тупорылыми молотками и вышли из машины. За десять минут мы с успехом превратили машину Сэнди в груду »и на что не годного металлолома. В то время как я крошил кузов и стекла, Билл расправлялся с двигателем. Стоял невообразимый шум. Мы вспороли камеры, а потом на одной из дверей, которую мы предусмотрительно пощадили, я написал буквы «К.К.К.».

— Ну что, доволен? — спросил Билл, когда мы сели в свою машину.

— Да. Сегодня я смогу наконец-то заснуть спокойно. Спасибо тебе, дружище, — сказал я, и мы поехали домой.

Я не ошибся: впервые за последнее время мой сон был глубоким и спокойным. Утром, пока я встал, побрился и оделся, было уже 11.15. Билл приготовил завтрак и, когда мы ели, тревожно поглядывал на меня.

— Ну, Дирк, мне кажется, ты уже почти в порядке, — сказал он, разбивая третье яйцо.

— В какой-то мере, — ответил я. — Хэнк был за рулем, но в машине сидел еще один человек, и я не уверен, что кислотой в Сюзи брызнул именно водитель. Мне нужно найти того, второго парня.

— Мы до него обязательно доберемся. Никуда он от нас не денется. Нужно только хорошенько порасспрашивать и пошевелить мозгами.

После завтрака мы с Биллом отправились на побережье. С трудом найдя место для стоянки, мы вылезли и двинулись мимо портовых ларьков в направлении «Блэк Кэзет», или к тому, что от него осталось. Вокруг стояли группы туристов, глазея на останки того, что вчера еще было вполне добротной коробкой. Сейчас перед ними лежали настоящие развалины. Желающих подойти ближе сдерживали копы. В толпе зевак я заметил детектива Лепски, который беседовал с пожарным.

— Подожди здесь, — сказал я Биллу, направляясь к Лепски.

— Здорово, Том, — окликнул я его.

— Ты только взгляни, Дирк, — махнул он рукой в сторону развалин. — Ничего подобного я еще не видел. Кто-то хотел установить рекорд по разрушениям.

Я с трудом сдерживал улыбку, разглядывая останки этого осиного гнезда. Да, бомбочка оказалась на славу! Гордость распирала меня.

— Похоже на бомбу, — предположил я.

— Конечно, черт возьми, и на мощную бомбу. Наверное, кто-то в конце концов добрался до них.

— Да, кому-то они насолили, — согласился я, замечая, что Лепски разглядывает меня как-то уж слишком внимательно.

— Тут, правда, присутствует ку-клукс-клановский плакат, но это, конечно, для маскировки. Кто-то пытается запутать след. Похоже, у Сэнди появился сильный враг. Я понимающе кивнул.

— Согласен с тобой. Том. А ты уже видел Сэнди?

— Конечно. Он приходил в участок. Кто-то еще разбил его машину. Мы считаем, это дело рук одного и того же человека. Сэнди просто рехнулся от горя, он умоляет нас найти преступника. Мы, конечно, будем искать, но Сэнди виноват сам: он многих людей настроил против себя. — И снова подозрительный взгляд в мою сторону. — Я слышал, Дирк, ты ушел из агентства?

— Да. После смерти Сюзи ничем не могу заниматься. Это подкосило меня. Должно пройти какое-то время, а потом, может быть, я и вернусь. Кстати, вам удалось что-нибудь узнать по делу Сюзи?

— Копаем понемногу. Мы нашли еще одну свидетельницу, которая описала парня, сидевшего рядом с водителем. Она говорит, что этот парень и брызнул кислотой. Правда, описание не слишком подробное, но это уже кое-что. Парень был широкоплечий, в светлом пиджаке, а на голове — шляпа с большими полями. Ищем мужчин, отвечающих этому описанию. Хотя, конечно, он мог и переодеться с тех пор.

Я вспомнил, как Хэнк выходил из клуба с человеком в светлом пиджаке и широкополой шляпе…

Лепски не сводил с меня подозрительного взгляда:

— Послушай, Дирк, Хэнк уже достаточно поплатился. Нам не хочется, чтобы здесь происходили еще какие-то неприятности. Эти бомбы отпугивают богатых клиентов, а новость о взрыве уже расползлась по побережью. Ты же понимаешь, город живет туристами, а это портит его репутацию. Прошу тебя, больше никаких беспорядков. Ты понял меня, Дирк? Я все сказал.

— А почему ты мне это говоришь, Том? Скажи тому, кто подложил бомбу.

Лепски пожал плечами.

— Понимай, как хочешь, — сказал он. — Но повторяю, если взорвется еще хоть одна бомба, мы займемся этими пиротехниками основательно. А это, как ты знаешь, пятнадцать лет тюрьмы.

Ну вот и поговори с ними об этом.

— Ладно, Том, мне пора. До свиданья, — и я пошел от него. Подав Биллу сигнал оставаться на месте, я зашел на набережную к «Нептуну». Эд Барни сидел на своем обычном месте и разговаривал с двумя туристами. Один из них даже сфотографировал его как местную достопримечательность и протянул Эду десять долларов, которые тут же исчезли в его бездонном кармане.

— Я вижу, Эд, твой бизнес процветает?

— А, мистер Уоллес. Ничто не вечно в этом мире. Вы слышали — кто-то посчитался с Хэнком Сэнди. Я не услышал этих слов. — Эд, тебе знаком широкоплечий человек, который носит светлый пиджак и шляпу во-от с такими полями? Барни состроил гримасу:

— Это Хула Мински. Держитесь от него подальше, мистер Уоллес!

— А что это за птица?

Барни оглянулся и, понизив голос, сообщил:

— Один из молодчиков Валински. Парень — дракон!

— Где его можно найти?

— Выбросьте это из головы, мистер Уоллес. Я же вам говорю — дракон!

— Но где же все-таки этот дракон водится? Барни застонал:

— Когда он приходит сюда, с ним всегда Хэнк Сэнди. Он появляется здесь незадолго до первого числа каждого месяца и выколачивает дань из тех, кто по списку платит мафии.

— Спасибо, Эд, — сказал я, хлопнув его по жирному плечу, и направился к тому месту, где меня ожидал Билл.

— Копы догадываются, что бомба — моих рук дело, — сказал я и передал ему свой разговор с Лепски. — Том мне определенно намекнул на это, но доказательств у них нет, да они пока их и не ищут. Они считают, что Хэнк получил по заслугам. Но в следующий раз они копнут поглубже.

— Никогда не поймешь, как будут вести себя копы… Хула Мински, говоришь? И что ты собираешься с ним делать?

— Я его так прижму, что ему придется небольшой остаток своей жизни кататься в инвалидной коляске.

— И когда ты хочешь заняться этим?

— Наведаемся к нему сегодня в семь.

— Может получиться горяченькое дельце.

— Пусть будет горяченькое.

— Ты возьмешься за Мински, а я, пожалуй, займусь Хэнком. Что-то его рожа начинает меня раздражать.

— Решено, Билл.

Дома Билл начал взад-вперед расхаживать по гостиной, я же закурил, обдумывая мельчайшие детали операции. Зазвонил телефон, и я снял трубку.

— Мистер Уоллес? — спросил женский голос.

— Да, это я. Кто у телефона?

— Секретарь мистера Валински. Он хотел бы побеседовать с вами. Не могли бы вы приехать в отель «Спениш Бей» в пять часов? Я встречу вас в холле и провожу в номер.

Щелчок и частые гудки сказали мне, что на том конце провода положили трубку. Там даже не пожелали узнать, соглашусь я или нет. Голос был довольно жесткий, с нотками металла, и не давал ни малейшего представления о возрасте говорившей.

Я тоже повесил трубку и, помолчав, в двух словах поведал Биллу о случившемся. Он только присвистнул в ответ: мы оба прекрасно знали, что такое отель «Спениш Бей» — самый престижный на Восточном побережье.

— Ты пойдешь?

— Пойду, — твердо сказал я.

Без нескольких минут пять я уже входил в богато обставленный вестибюль отеля. Секретарша Валински ждала меня возле столика дежурного портье. Она была высокого роста, с изумрудными глазами и волосами цвета вороньего крыла. Красавицей я бы ее не назвал, но, когда женщина держится с таким апломбом, мне всегда кажется, что я попал на сеанс гипноза и даже воспринимаю исходящие от нее волны. Она была в белом костюме, и я сразу же обратил внимание на ее потрясающую юбку: глаза мужчин всегда обращены немного вниз, но эта юбка выглядела на миллион! Подняв в приветственном жесте красивую руку, она пошла мне навстречу.

— Мистер Уоллес? Я — просто Сандра Тек.

— Привет, Сандра, — сказал я, любуясь ее потрясающей фигурой. Здесь было все, что только мог пожелать мужчина: высокая грудь, узкая талия, великолепные бедра и, конечно, длинные ноги. — Вы хотели меня видеть?

— С вами желает побеседовать мистер Валински. Должна дать совет: будьте с ним предупредительны, мистер Уоллес, — она задумчиво посмотрела на меня. — Это всесильный человек, — и, повернувшись, направилась впереди меня к лифту.

Поднявшись на шестой этаж, мы вышли в длинный коридор, где Сандра, помедлив около одной двери, вставила в замок ключ.

— Будьте очень предупредительны, — прошептала она и, открыв дверь, отступила в сторону, пропуская меня в большую комнату с балконом.

— Мистер Валински, пришел мистер Уоллес, — громко сказала секретарша и, обратившись в мою сторону, шепнула: — Он на балконе.

Мы пересекли роскошно обставленную комнату, в которой я заметил еще боковые двери, и вышли на балкон, откуда открывался вид на золотой пляж.

Джо Валински стоял, облокотившись на перила. При моем появлении он обернулся и сделал шаг навстречу. Его вид удивил меня: я рассчитывал встретить высокого мужчину с грозным лицом гангстера-вымогателя, но мои ожидания не оправдались. Передо мной, улыбаясь, стоял невысокий толстячок, который ничем не выделялся бы среди финансовых акул Парадиз-сити: излишняя полнота, лысина, хороший загар. Правда, костюм у него был замечательный: сшитый отличным портным, он по возможности скрывал недостатки этой фигуры, а шелковая кремовая рубашка и клубный галстук делали его неприятную физиономию не слишком отталкивающей. Хотя небольшой нос, широкий, почти безгубый, рот и широко расставленные серовато-зеленые глаза могли бы производить достаточно отталкивающее впечатление. Еще я успел рассмотреть на его ногах сандалии от Гуччи, подобранные в тон костюму.

— Очень рад, что вы согласились прийти, Мистер Уоллес, — просто сказал гангстер, протягивая мне руку. Пожатие было крепким, но не слишком сердечным. — Давайте присядем. Похоже, снова будет дождь.

Он подошел к столу, сел в стоящее рядом кресло и указал мне на другое, напротив. Все это время он непрерывно следил за мной, и я видел, что его взгляд фиксирует малейшие детали.

— Кофе? — предложил он. — Для крепких напитков еще рановато.

— Спасибо, я не хочу.

— Может быть, чай?

— Спасибо, не стоит.

Он поднял свои тучные плечи:

— Как хотите. Тогда давайте поговорим. У меня мало времени, думаю, вы тоже заняты. Не будем отвлекать друг друга от дел.

Я молча ждал. Валински закинул ногу на ногу.

— Я хочу выразить вам искреннее сочувствие по поводу гибели мисс Сюзи Лонг. Поверьте, эта дьявольская работа была проделана без моего ведома и, тем более, без моей санкции. Человек, совершивший эту подлость, иногда используется мной на побегушках. Но это безмозглое существо за деньги готово на все. Когда я вызвал его и стал расспрашивать, он признался, что сделал это за пять тысяч долларов. Он сказал, что поделил эти деньги с Хэнком Сэнди, который выполнял чье-то поручение, и он даже не знает — чье. Я нажал на него, и он сообщил, что это была вендетта.

Я внимательно слушал. Мой мозг быстро высветил сцену в банке, когда Анжела Торенс прошипела мне:

— Ты еще пожалеешь об этом. Клянусь богом — пожалеешь!

Неужели это она дала Хэнку пять тысяч, чтобы изуродовать Сюзи?

— Мистер Уоллес, вы свели счеты с Хэнком Сэнди. Я свел счеты с непосредственным исполнителем. Этого человека уже нет среди живых. Я руковожу организацией, члены которой умеют выполнять такую работу очень аккуратно и без шума. Что касается Сэнди, он на меня больше не работает. Если хотите, он тоже исчезнет. Это доставит вам удовольствие?

— Вы хотите сказать, что, стоит вам только шевельнуть пальцем; и Хэнка Сэнди не будет?

— Вы облекли, мистер Уоллес, мои слова в очень грубую форму, но в общем это так. Короче, вы хотите этого?

— Не важно, пусть живет.

— У вас доброе сердце, мистер Уоллес. Если бы кто-нибудь проделал такое с близкой мне женщиной, я бы не простил.

— Пусть живет, — повторил я, — но его жизнь теперь будет состоять только из несчастий, он не будет ей рад, уверяю вас.

— Не сомневаюсь, — кивнул он.

Вошла Сандра с кофейником и чашками на подносе, поставила все на стол, разлила кофе по чашкам и удалилась. Ее присутствие действовало на меня возбуждающе, и мне стоило большого труда не повернуться в кресле, чтобы проследить за тем, как она, покачивая бедрами, выходит из комнаты. Черт возьми, я никогда не верил в гипноз!

Валински почувствовал мое настроение — Очень полезная девушка, — заметил он с добродушной улыбкой. — Когда-то со мной работал ее отец. Он погиб, и я взял ее к себе секретаршей и ни разу не пожалел об этом: девочка просто незаменима.

Я промолчал. Валински потягивал кофе, я же к своему не притрагивался.

— Теперь, мистер Уоллес, давайте подведем итог. Я надеюсь, что вы удовлетворены. Во всяком случае мне бы хотелось на это надеяться. Судьбу Сэнди я передаю в ваши руки. Я понимаю, что, разрушив клуб Хэнка, вы отдались охватившему вас чувству мести. Однако, если в таком тихом городе бомбы станут взрываться слишком часто, это станет отпугивать богатых туристов и бизнесменов, приезжающих сюда на отдых, а это может плохо отразиться на моих делах и делах моей организации. Лично я имею дело только с богатыми клиентами. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Итак, убедительная просьба: больше никаких бомб. Я хочу предостеречь вас от возможных соблазнов, которые навлекли бы на вашу голову множество неприятностей. Прошу в дальнейшем обходиться без таких шумных дел, — и он улыбнулся добрейшей улыбкой.

Я вдруг почувствовал отвращение, как если бы передо мной сидела и улыбалась гремучая змея.

— Вы, по-видимому, знаете, что я представляю организацию, действующую во всем мире, и поэтому советую внимательно подумать о моих словах: других предупреждений не будет. Вы поняли?

Я поднялся.

— Я понял вас, мистер Валински, — повернулся через левое плечо и, не сказав больше ни слова, почти строевым шагом вышел с балкона в гостиную.

Сандра поджидала меня там. Она направилась к двери и немного помедлила, положив свои длинные пальцы на дверную ручку. Мы посмотрели друг на друга. Ни одну женщину мира нельзя было сравнить с ней, но я никогда не смог бы полюбить ее так, как любил Сюзи. В зеленых глазах Сандры горел вызов: опасный, вербующий взгляд, он манил и обещал, он уносил в невероятные дали, ему трудно было противиться. Тело этой девушки, ее невероятная чувственность, ее уверенность в своей неповторимости — все это было доведено до предела, за которым была пропасть. Такая женщина была способна на страшные поступки.

Она открыла дверь, и, когда я проходил мимо, вдруг раздался ее шепот:

— Сегодня вечером в одиннадцать, в ресторане «Три краба». Я решил, что ослышался, и повернулся, чтобы взглянуть ей в глаза, но уперся лбом в неслышно закрывшуюся дверь.

Домой я вернулся после восьми. Билл сидел за письменным столом, читая досье Торенсов. Он неохотно оторвался и пересел в кресло-качалку в то время, как я готовил виски. Вручив ему стакан, я очень подробно рассказал о нашем разговоре с Валински.

— Похоже на то, Билл, что Хэнк и Мински совершили акт кровавой мести, не санкционированный мафией. Просто они хотели заработать гонорар — пять тысяч долларов. Мински зарылся так, что его теперь не найти, поэтому нужно заняться Хэнком.

— Именно Хэнком, — согласился Билл.

— Навестим его и постараемся узнать, кто поручил ему эту адскую работу с кислотой. Думаю, что это могла сделать Анжела Торенс, но я хочу знать это наверняка. Если он расколется и я окажусь прав, — займемся ею.

— Ты думаешь, мы можем заставить эту обезьяну, Хэнка, щебетать?

— А ты как думаешь, — в свою очередь поинтересовался я, — для чего на свете существует паяльная лампа? Билл усмехнулся:

— Прекрасная мысль. Возможно, придется его немного подпалить. А как тебе понравился Валински, Дирк?

— Это очень опасный тип. С такими не шутят. И я рассказал своему другу о Сандре. Он слушал, широко распахнув глаза.

— И ты решил с ней встретиться?

— Почему нет? Кстати, ты что-нибудь знаешь об этом ресторане?

Билл знал все о всех ресторанах и клубах города.

— «Три краба»? На побережье, роскошный, дорогой… главным образом — для туристов и бизнесменов… большой выбор морских блюд.

— Превосходно, Билл, постарайся раздобыть паяльную лампу, а я позвоню Хэнку. Номер наверняка есть в справочнике.

Билл ушел, а я достал пару наручников, взял свой тридцать восьмой, проверил обойму и положил все это в карманы. Спустившись к телефонной будке, я нашел в справочнике телефон Хэнка. Пришлось очень долго ждать, прежде чем он подошел и рявкнул в трубку:

— Кого надо?

— Мистер Сэнди? — я постарался говорить как можно жестче. — Это из полицейского управления.

— Наконец-то! Ну, так что? Нашли этого вшивого бомбометателя?

— Вот об этом нам и надо с вами поговорить. Мы хотим задать пару вопросов. К вам зайдут два детектива, не возражаете?

— Ладно, да побыстрей, через час мне нужно уходить, — и он бросил трубку.

Вернулся Билл с паяльной лампой.

— Вот, достал. Новая, и прекрасно работает.

— Отлично. Идем!

— Послушай, Дирк, я сам хочу заняться этой обезьяной, так что не вмешивайся.

Мы добрались до Сигров Роуд за десять минут и поднялись на последний этаж. Я отошел в сторону и прислонился к стене, держа револьвер наготове, а Билл позвонил. Дверь резко открылась, и в проеме появился Хэнк. На нем были только плотно облегающие джинсы. Пока он стоял, глядя на Билла, я рассматривал его мощный торс с мускулатурой боксера.

— А, значит, копы — это вы, — прорычал Хэнк. — Что-то здесь нечисто. Убирайтесь, пока я не растер вас по стенке.

Билл что-то тихо ответил, но Хэнк не расслышал и вынужден был наклониться, чего мой друг, кажется, и добивался. Хэнк наклонился, приблизив к Биллу лицо, которое таким образом превратилось в прекрасную мишень. Кулак Билла, усиленный кастетом, с хрустом врезался в челюсть Хэнка. Даже я вздрогнул, настолько быстро и неожиданно все это произошло. Глаза Хэнка закатились, показались белки, и он рухнул, как срубленное дерево.

— Лапша, — презрительно протянул Билл.

Мы вместе оттащили тяжелую тушу в гостиную. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заломить руки Хэнка за спину и защелкнуть на запястьях наручники.

Билл запер входную дверь, и мы осмотрелись. Гостиная была обставлена с комфортом, но во всем сквозили небрежность и запустение. Не выпуская из рук револьвера, я осмотрел спальню, маленькую кухню, в которой царил полный хаос, ванную и туалет. В квартире никого не было.

— Послушай, Билл, не стоит тратить на этого подонка слишком много времени. Плесни ему в харю немного воды, пусть очухается.

Билл пошел на кухню, взял там ведро и, наполнив водой, вылил Хэнку на голову. Затем, накачав паяльную лампу, он зажег ее. Синее пламя с шипением вырвалось наружу.

Хэнк пошевелился, открыл глаза, мотнул головой и, застонав, снова опустил веки. Я пнул его ногой под ребра, и он, придя в себя, зарычал, словно зверь, попавший в капкан.

— Кто заплатил тебе пять тысяч долларов за то, чтобы вы с приятелем облили Сюзи кислотой? — требовательно спросил я.

Он попытался освободиться от наручников, но только сделал себе больно.

— Это ты о чем? — промямлил он. Я взглянул на Билла.

— Придется его немного подогреть, чтобы освежить память.

— С удовольствием, — живо откликнулся Билл и тут же быстрым движением поднес лампу к обнаженной груди Хэнка. Тот вскрикнул и, казалось, готов был от ярости расколоться на куски. Он рычал и катался по полу, но я видел, что сила теперь уже на нашей стороне.

— Хватит, — провыл он. — Я скажу. Уберите лампу.

— Так кто же? — спросил я.

— Анжела. Уберите лампу!

Билл наклонился над Хэнком, размахивая пламенем прямо перед его носом.

— Говори все! — потребовал я.

— Анжела пришла ко мне. Она очень рассердилась, что ты помешал ей взять те деньги. Клянусь, она была, как ведьма! Такой злой я ее еще никогда не видел. Я даже испугался. Это ее идея насчет кислоты, и она предложила мне пять тысяч. Я поговорил с Хулой Мински, и он все обстряпал. Откуда я знал, что все получится так фигово? Я не хотел убивать ее — я думал, это только немного обожжет ей лицо. Я же не знал, что она бросится на дорогу и попадет под машину. Клянусь! Я сидел за рулем, все делал Хула!

Я с омерзением посмотрел на поверженного врага.

— А деньги вы получили?

— Да. Раз Анжела сказала, что заплатит, дело верное. Она всегда держит слово. Мы поделили деньги с Хулой пополам.

— Где сейчас Хула?

— Не знаю. Вчера он звонил и сказал, что уезжает по делу. Он еще не возвращался.

— Он сказал, куда едет?

— Я не задаю лишних вопросов, — ответил Хэнк, кося глазами на паяльную лампу. — И вообще, нужно быть психом, чтобы расспрашивать его о делах.

— Знаешь, Хэнк, ты оказался разговорчивым малышом. Теперь об Анжеле. Она тебе платит по десять тысяч долларов в месяц, так?

— Не мне. Просто один раз ко мне пришел Хула и сказал, что его интересует мой клуб. Он сказал, что будет делать там кое-какие дела и платить мне за это пятьсот долларов в неделю. Я не спорил, потому что боюсь его. Эта квартира тоже не моя, а его. Он разрешает мне здесь жить. Клянусь!

— Говори все, не темни, — сказал я, а Билл приблизил лампу, чтобы Хэнк мог чувствовать жар.

— Ко мне в клуб приходили люди и передавали заклеенные конверты, а Анжела приносила чемодан, набитый деньгами. Я не задавал никаких вопросов, а все складывал вместе. Первого числа каждого месяца приходил Хула и забирал деньги. Вот и все.

— За что шантажировали Анжелу?

— Не знаю. Думаю, что у Хулы есть что-то важное против нее.

Я внимательно наблюдал за негром.

— Ладно, Билл, — сказал я, — не мучай больше эту скотину. Сними наручники.

Хэнк сел, растирая запястья и не сводя с меня глаз. Он ждал продолжения.

— А теперь слушай меня внимательно, — сказал я. — Нам с тобой не жить в одном городе. Сегодня я разговаривал с хозяином Хулы. Твой дружок где-то уже кормит червей, так что вы больше не встретитесь. Я не хочу тебя здесь видеть. Даю двадцать четыре часа, и чтобы ты испарился. Если я когда-нибудь увижу тебя, прострелю коленные чашечки, и ты больше не сможешь двигаться. Исчезни. Понял?

Он продолжал смотреть на меня и наконец кивнул в полном замешательстве.

— Я не знаю, куда мне деваться. У меня совершенно нет денег. — Я дважды не повторяю. Между нами сказано все. Пошли, Билл: это дерьмо так смердит, что невозможно стоять рядом. Мы спустились на лифте и вышли на улицу. Моросил дождь.