Ударь по больному месту («Врежь побольнее»)

Глава 7

Ресторан «Три краба» выглядел так, как и положено выглядеть шикарному ресторану. Распахнув дверь, я оказался в небольшом холле, где молодая вьетнамка спросила, одарив меня приветливой улыбкой:

— У вас заказан столик, сэр?

— Меня ждут.

— Вы — мистер Уоллес?

— Совершенно верно.

Вьетнамка нажала какую-то кнопку.

— Одну минуту, сэр.

Появился невысокий полный мэтр в сером твидовом пиджаке и черных брюках.

— Мистер Уоллес?

— Он самый.

— Мисс Сандра Тек ожидает вас. — Он широко улыбнулся, обнажив при этом ряд золотых коронок. — Пожалуйста, проходите.

Он открыл дверь в зал, и до моего слуха донеслись голоса и звяканье посуды. Я вошел. Почти все столики были заняты изысканно одетыми посетителями. Многие мужчины были в смокингах, женщины блистали сногсшибательными нарядами. Официанты тенями мелькали в проходах.

— У вас здесь бойко, никогда бы не подумал, — заметил я, следуя за мэтром мимо бара к лестнице.

Мы поднялись, и он тихо постучал в одну из дверей, а затем, открыв ее, жестом пригласил меня войти.

— Мисс Тек, пришел мистер Уоллес.

Сандра сидела за столиком, накрытым для обеда. Комната была хорошо обставлена, почти бесшумно работал кондиционер. На секретарше Валински было темно-красное платье, а черные, забранные назад волосы были схвачены жемчужным полуобручем. Выглядела она потрясающе, и я снова ощутил ее гипнотическую силу. Словно в трансе, я сел за столик.

— Дай нам что-нибудь поесть, Уолли, — сказала она. — Я очень голодна.

— Ровно две минуты, мисс Тек, — поклонился мэтр и исчез. Сандра посмотрела на меня:

— Мне нужно поговорить с вами, но только после того, как нам дадут поесть. У меня со вчерашнего дня ничего во рту не было.

В дверь тихо постучали, и вошел похожий на мексиканца официант. Он поставил на стол блюдо с устрицами, разлил по бокалам охлажденное белое вино и, поклонившись, вышел.

Устрицы были великолепны. Проглотив очередную, я сказал:

— Сандра, вы, кажется, чувствуете себя здесь как дома.

— Я бываю в этом ресторане довольно часто. Когда женщина одна и ни от кого не зависит, она может позволить себе эту маленькую слабость.

— Вот бы не подумал, что вы одна. Девушка улыбнулась:

— У меня нет свободного времени, и сейчас я здесь только потому, что мистер Валински решил пойти в казино.

— Вы хотели поговорить со мной?

— Да. Но мы еще не поели.

К этому моменту с устрицами было покончено, и я услышал, как где-то вдалеке прозвенел звонок. По-видимому, Сандра нажала какую-то кнопку в полу. Почти тотчас же явился официант, собрал тарелки на опустевший поднос, а другой — вкатил сервированный столик.

— Сюда приходят любители даров моря, — сказала моя собеседница. — Как вы относитесь к такой еде?

— Ничуть не возражаю.

Официант поставил новые тарелки и положил в них что-то из большого блюда. Я разглядел куски омара, снятые с шампуров, поджаренные моллюски и огромные креветки, начиненные, судя по вкусу, мясом краба. Все это было сдобрено рисом, кусочками красного перца и обильно полито густым соусом. Некоторое время мы ели молча.

Наконец, разделавшись со всем этим, девушка расслабленно откинулась на спинку стула и стала разглядывать меня. — Ко фе, — сказала она официанту, когда тот собрал вновь опустевшие тарелки. — Дайте мне, пожалуйста, сигарету, Дирк.

Я протянул ей пачку, откуда она своими длинными пальцами ловко вынула сигарету, и поднес зажигалку.

— Замечательно, — сказала она, улыбнувшись. — Теперь можно и поговорить.

Вернулся официант с кофейником и чашками, разлил кофе и незаметно исчез. Я ожидал, молча глядя на девушку. Она была так хороша, что я с трудом верил в реальность происходящего. В ней было все, чему могла бы позавидовать любая женщина и против чего не устоял бы и святой, но при этом ее нельзя было назвать красавицей. Я никак не мог понять этой загадки. Блеск ее изумрудных глаз не давал мне расслабиться и словно предупреждал, что эта девушка очень опасна.

— Итак, о чем все-таки мы будем говорить? — вновь поинтересовался я и отхлебнул кофе.

— Вы — первый по-настоящему мужественный человек в этом городе. Мне нужен именно такой.

— Почему вы решили, что я мужественный?

— Человек, который уничтожил эту вонючую дыру «Блэк Кэзет» и напугал эту обезьяну Сэнди, заставив убраться отсюда, должен обладать большим мужеством и решительностью.

— Откуда вам известно, что он убрался отсюда?

— Час тому назад он звонил и хотел поговорить с шефом. Я узнала его по голосу и сказала, что мистер Валински занят, предложив, впрочем, оставить для него информацию. Он сообщил, что вам удалось вырвать у него признание насчет Анжелы Торенс и что он уезжает. Потом он спросил, не сможет ли шеф дать ему немного денег. Я послала его к черту, повесила трубку и отправила одного из наших парней проверить, действительно ли Хэнк уезжает. Сэнди уехал поездом на Майами. Я не стала говорить шефу насчет того, что Сэнди наболтал об Анжеле Торенс, — она слишком интересует его. Если бы он узнал, что эта девушка замешана в деле с кислотой, он бы решил, что вы захотите с ней рассчитаться, а этого он никогда не допустит. Одним словом, ваша жизнь стала бы исчисляться не днями, а часами.

— Спасибо, но это ничего не меняет: я действительно собираюсь рассчитаться с ней.

— Понимая все это, Дирк, — продолжала Сандра, — я хочу вас немного просветить.

— А зачем вам это?

— Я уже сказала: мне нужен смелый и решительный человек. Теперь я вижу его перед собой и не могу допустить, чтобы он совершал безрассудные поступки. Даже если причина этого — желание отомстить. Вы — одиночка, неужели вам не понятно, что тягаться с сильной и сплоченной организацией — просто глупо? Я вас не убедила? Ну, тогда слушайте дальше. Валински — главный мафиози во Флориде. Он собирает деньги для организации со всех частных лиц и даже многих государственных учреждений. Все они, чтобы спокойно жить, платят дань. Все богатые люди имеют свои секреты, поэтому их всегда можно шантажировать. Крупные универмаги, казино, отели, лучшие рестораны — все платят. Кроме того, чтобы не подвергнуться ограблению, они вносят так называемые протекционные взносы, и пусть только попробуют не заплатить. Шеф живет в «Спениш Бей» бесплатно, и администрация отеля только рада этому: у них не бывает неприятностей. Кражи, поджоги, убийства — все это для других. Шефу стоит только пошевелить пальцем, и вокруг начнется нечто невообразимое: каждый будет выполнять любое его желание. Доход мафии по городу за месяц — около полутора миллионов, и Валински отвечает перед организацией за эти деньги. Кроме того, он должен всячески наращивать эту сумму. В этом его уязвимость. Если возникнут перебои и деньги станут поступать нерегулярно, его моментально сменят. Поэтому для него так важны порядок и тишина в городе, а ваши взрывы могут все изменить. Он получает десять тысяч долларов ежемесячно от дамочки Торенс. Если вы займетесь ею, он может лишиться этих денег. Организация не слишком довольна его работой: сумма, которую он выручает, и так очень колеблется, а тут еще вы с вашими амбициями. Скажу даже больше: вы остались жить только благодаря вашим связям с полицией. Шеф не хочет ссориться с ней, он избегает огласки. Надеюсь, многое для вас теперь прояснилось.

— Но почему вы мне все это рассказываете? Ведь вы работаете на Валински, и он вас высоко ценит. Ее лицо исказилось злобной усмешкой:

— Об этом мы еще поговорим. Единственной целью, с которой Валински пригласил вас сегодня, было показать, что он сочувствует вам по поводу гибели Сюзи. Вы ведь поверили, что Мински мертв и похоронен, но шеф — искусный лжец, а Мински — его правая рука. Именно Мински и банда его хорьков подкапываются под бизнесменов, раскапывая мотивы для шантажа. Неужели вы думаете, что ради вас шеф пожертвует таким человеком? Без Мински шеф просто слетит со своего места. Он жив и здоров. А вот Сэнди — глупый бычок и для организации совершенно бесполезный человек. Когда он появится в Майами, его тут же уберут. Об этом Мински уже позаботился.

Я подался вперед:

— Так вы утверждаете, что этот сукин сын жив? Она утвердительно кивнула:

— Именно.

Я почувствовал, что задыхаюсь от гнева.

— Где я могу его найти?

— Ничего не выйдет: вы даже не знаете, как он выглядит.

— Знаю! Коренастый, широкоплечий, носит светлый пиджак и широкополую шляпу.

— Чудак! Ну и что из этого? Сколько таких мужчин разгуливает по улицам? Без меня вы его не найдете. Я пристально взглянул на нее:

— Но почему вы хотите мне помочь? Ее изумрудные глаза сузились.

— Потому что он убил моего отца! Слова вырвались из нее, как шипение пара из паровозной трубы.

— За что?

— Мой отец был предшественником Валински и занимался тем же, чем занимается он. Дела шли успешно, а я была у него секретаршей. Мы очень любили друг друга.

Она отодвинулась вместе со стулом и знаком попросила еще одну сигарету.

— Так вы — тоже мафиози?

— Конечно, но сейчас я — червяк в яблоке и хочу это яблоко съесть. Когда убили отца, я поклялась на могиле, что отомщу. Этим и живу. Вот почему мне нужен такой человек, как вы, Дирк. Два червяка сделают больше, чем один.

Сандра наклонилась вперед, и я поднес огонь к ее сигарете, медленно переваривая весь этот поток информации.

— Для этого вы стали работать на Валински?

— Да. Он не догадывается, что мне известна его роль в убийстве отца. Он думает, что я верю в несчастный случай. На улице в Майами его сбила машина. Вы знаете, как это делается. Отец чувствовал, что его хотят убрать, и оставил мне письмо. Он знал, что Валински метит на его место. Я три года работала с отцом и знала о его делах намного больше Валински, поэтому он был счастлив, когда я предложила ему свои услуги.

— Но как вам удается делать вид… Вы же его ненавидите!

— Я уже сказала вам: червяк в яблоке. Вот уже больше года я жду своего часа. Одна я не могла свалить эту парочку, мне нужна была помощь. Теперь появились вы, и я надеюсь на вашу помощь. Я отомщу за отца, вы — за свою невесту. У нас теперь общее дело.

— Итак, вы считаете, что, если вывести из дела Мински, Валински — тоже крышка?

— Да. Конечно, с его исчезновением мафия не распадется, на его место придут другие люди, но меня это уже не волнует. Нам с вами нужны только эти двое. Я тоже должна отомстить!

Мне было над чем поразмыслить. Мне не хотелось сотрудничать с мафиози, но таким образом я мог выйти на Мински, нужно было соглашаться.

— Хорошо, — сказал я, — считайте меня компаньоном в этом деле. С чего же мы начнем?

Она пристально смотрела на меня своими изумрудными глазами.

— Вы твердо решили, Дирк?

— Можете на меня положиться. Она удовлетворенно кивнула:

— Первым делом надо отыскать Мински. В отель он не приходит и связывается с шефом по телефону. Шеф, конечно, узнает о вашем разговоре с Сэнди, но о вашей осведомленности в том, что сам Мински — не покойник, он понятия не имеет. Надеюсь, теперь Мински станет менее бдительным. На свою квартиру он, конечно, не вернется. Он снимал ее понедельно. Для него это просто была крыша в городе. Для видимости в ней жил Сэнди, чтобы вносить квартплату. Теперь Мински снимет другое жилье, так что найти этого типа будет не слишком легко.

— А может быть, он скрывается на яхте «Гермес»?

— Откуда вы знаете о яхте?

— Я ведь тоже не сидел без дела. Иногда наводил справки.

— Нет, он вряд ли на яхте. У «Гермеса» узкоцелевое назначение. Это пункт, куда стекается вся дань. Валински бывает там первого числа каждого месяца. Он собирает деньги и отвозит в Майами. Мински там не бывает.

— Откуда вы знаете?

— Отец рассказывал. Раньше Мински работал на него.

— Вы можете его мне описать?

Сандра отрицательно покачала головой:

— Я его никогда не видела. Знаю только его голос по телефону. Он говорит с сильным итальянским акцентом.

— Возможно, у него есть подружка. Она задумалась:

— Возможно. Как-то раз, когда шеф разговаривал с ним по телефону, он упомянул имя Долли и спросил, как она поживает. Может быть, Долли — его подружка?

Я сразу вспомнил о Долли Джильберт, шлюхе, которая жила в Брэкэрсе. Если она была любовницей Хулы Мински, неудивительно, что испугалась, когда я назвал имя Хэнка Сэнди. Стоит снова вернуться туда и понаблюдать.

— А вы не знаете, где они теперь будут встречаться? Ведь «Блэк Кэзет» больше не существует.

— Еще не знаю, но скоро буду знать.

— Мински появится только первого числа. В нашем распоряжении восемь дней. Постарайтесь узнать, где это будет. Я накрою его там, если не доберусь раньше.

— Хорошо. Я вам позвоню. Оставьте свой телефон.

— Он есть в справочнике. И еще одно. Сандра, вы не знаете, почему они шантажируют Анжелу Торенс?

— Нет, не знаю. Все списки — у Хулы. Шеф не интересуется черновой работой. Для него главное — деньги.

— Вы хотите сказать, что Валински совершенно ничего не знает о людях, от которых он получает ежемесячно полтора миллиона?

— А зачем ему это? Он всецело доверяет своей правой руке и не хочет утруждать себя деталями. Вы представляете себе, насколько это осложнило бы его жизнь? Сам он занимается только наркотиками, а шантаж лежит на Мински. — Сандра взглянула на часы. — Мне пора идти, скоро вернется шеф. Я доверилась вам, Дирк. Вы должны понимать, на что я пошла.

— Можете во мне не сомневаться.

— У меня здесь открыт счет, так что об оплате не беспокойтесь. Выйдете минут через пять после меня.

Сандра встала и направилась к двери, но вдруг остановилась и, обернувшись ко мне, попросила:

— Когда найдете Мински, не убивайте его. — Изумрудные глаза блеснули. — Оставьте его для меня, — и, махнув на прощание рукой, девушка удалилась.

Когда я покинул «Три краба», время приближалось к часу ночи. Делать что-нибудь было поздно, и я поехал домой. Я лег спать, но сон не шел ко мне. Мозг усиленно перемалывал полученную информацию. Наконец веки мои отяжелели, и я заснул.

Утром за завтраком я все рассказал Биллу, и он задал свой потрясающий вопрос:

— Что же мы будем делать дальше?

— Отлавливать Мински, — ответил я. — А потом на очереди Анжела, но я хочу, чтобы ею занялся ты. Мы слишком мало о ней знаем, Билл. Выясни, чем она занимается, куда ездит? Не сидит же она целый день в своем чертовом коттедже, а?

— Хорошо, но что ты собираешься делать?

— Поеду в Брэкэрс, поговорю там с одним уборщиком или с кем-нибудь еще. Может быть, Мински перебрался к той шлюхе, Долли, помнишь? Кажется, это его подружка. Я должен его быстро найти. А ты, Билл, пока сосредоточься на Анжеле. Встретимся вечером.

И я ушел, оставив его дома.

Было одиннадцать часов, когда я приехал в Брэкэрс. Знакомый мне уборщик был на своем месте с неизменной метлой в руках. Его свиноподобное лицо расплылось в подобострастной улыбке:

— А, это снова вы? Ну что, нашли Зейглера?

— Нет. Теперь я ищу другого человека. Вы не видели здесь невысокого парня, который носит светлый пиджак и широкополую шляпу?

Уборщик оперся на метлу:

— Мимо меня проходит много людей.

— Меня интересует только этот.

— Возможно, — сказал мой собеседник, окинув меня долгим взглядом.

Пришлось достать бумажник и вытащить десять долларов. — Надеюсь, это освежит вашу память. Он выхватил билет из моих пальцев, поцеловал его и положил в свой замусоленный карман.

— Да, есть здесь один такой, ходит время от времени к Долли, но я предпочитаю не распространяться о людях, которые здесь живут или которые заходят сюда. Вдруг им это не понравится, мистер?

— Но ведь они не узнают об этом, если ты сам не разболтаешь.

Он привычным движением почесал свою волосатую руку.

— Наверное, вы правы.

— Вот именно. Опиши-ка мне его поподробнее.

— Нет, мистер. Это может ему не понравиться. Не хочу неприятностей.

Пришлось достать еще одну бумажку в десять долларов. Я сложил ее и посмотрел на уборщика, который впился глазами в банкноту.

— Это мне?

— Возможно, если расскажешь про того парня. Он подумал и наконец кивнул.

— Как вы уже сказали, он невысокий, носит шляпу с широкими полями, грубый такой. Вблизи я его видел дважды, но больше и не надо: я его как сфотографировал. Физиономия у него такая, словно по ней кто-то прошелся, когда он был еще ребенком. Нос плоский, лоб покатый: такая рожа может напугать кого угодно. — Уборщик снова взглянул на деньги, — Это мне?

— Какого цвета у него волосы: темные или светлые?

— Откуда я знаю? Он бреет голову, поэтому и носит шляпу. И брови у него тоже выбриты.

Это было уже кое-что, и я отдал ему купюру.

— Часто он сюда заходит?

— Не считал. Вчера ночью он точно был здесь. Я как раз выносил пустые консервные банки, а он входил в дом. Может, он и сейчас у этой шлюхи.

— Понял, — сказал я, — до встречи.

Стараясь ступать совершенно бесшумно, я поднялся по ступенькам к квартире Долли и увидел на дверях записку:

Я подошел и прижался к двери ухом. До моего слуха слабо донеслись два голоса: мужской и женский. Кажется, разговаривали в спальне. Спустившись по лестнице и выйдя из дома, я направился к своей машине, сел в нее, закурил сигарету и приготовился ждать.

Я сидел в машине битых два часа. Было уже 13.40, когда появилась Долли в сопровождении своего гостя — невысокого плотного мужчины. На Долли было тонкое пальто под леопарда, голова обмотана синим шарфом, но я сосредоточил внимание на ее спутнике. У него на голове была черная спортивная кепка с длинным козырьком, на плечи он накинул штормовку. Я не сомневался, что это — Хула Мински. Жестокое, хищное лицо действительно могло напугать кого угодно, а широкие плечи и короткие толстые ноги делали его похожим на гориллу.

Передо мной был убийца Сюзи. Я едва сдержался, чтобы не застрелить негодяя на месте.

Держа Долли под локоть, он прошел несколько метров и остановился у темно-зеленого «кадиллака». Открыв дверцу, он сел за руль, а Долли пристроилась рядом.

Я тоже включил двигатель, дождался, пока «кадиллак» отъехал, и двинулся следом. Они проехали Оушн Бульвар, затем свернули в переулок и остановились у итальянского ресторана. Я увидел, как они оставили машину и вошли в ресторан.

Я поставил машину в конце улицы, перешел на другую сторону и зашел в закусочную как раз напротив ресторана. Мне очень хорошо был виден вход, и я, не торопясь, заказал два сандвича с мясом и кофе. Прошел примерно час, и мне уже трижды приносили кофе. Наконец я увидел Долли, которая вышла из ресторана и направилась в сторону Брэкэрс-стрит. Оплатив по счету, я вышел на улицу, проходя мимо «кадиллака», запомнил его номер, а затем уселся в свою машину и стал ждать.

Мински появился через полчаса. С ним был высокий худой человек в темных очках, рубахе с открытым воротом и джинсах. Черные волосы доставали до плеч, а соломенная шляпа с опущенными полями закрывала лицо. Оба сели в «кадиллак» и совершенно безмятежно проехали мимо моей машины.

Я дождался, пока они достигли конца улицы, и поехал за ними. Доехав до перекрестка, я свернул направо и выехал на Сивью-авеню, которая в этот час была прямо-таки наводнена машинами. Ни один водитель не давал себя обогнать, и, потеряв несколько секунд, я, ругаясь на чем свет стоит, понял, что Мински от меня ушел. Проехав еще два квартала, я свернул к «Нептуну» и там без труда нашел Эда Барни, который сидел на своем обычном месте с традиционной банкой пива в руке. При виде меня его жирное лицо прояснилось.

— Я тороплюсь, Эд, — сказал я, опуская в его замусоленный карман двадцатидолларовую бумажку. — Высокий худой парень с длинными черными волосами до плеч, солнцезащитные очки и соломенная шляпа. Кто это?

— Дракон. Ядовитый змей. Держитесь от него подальше, мистер Уоллес. Это Сол Хармас. Он шкипер на яхте Валински.

— Где его разыскать?

Барни испуганно посмотрел по сторонам:

— Из-за вас, мистер Уоллес, бедного Эда когда-нибудь пристукнут и пустят на корм рыбам, — прошептал он, — Бунгало этого парня — последнее по Сивью-авеню. Если его нет на яхте, значит, он там.

— Спасибо, Эд, — сказал я и, сев в машину, поехал в сторону Сивью-авеню.

Я много времени потерял на перекрестке, пока поток легковых машин не проехал в сторону побережья. В машинах сидели девочки в бикини и парни в плавках, а в воздухе стоял страшный, несмолкаемый шум от их приемников и магнитофонов. Добравшись до Сивью-авеню и проехав в конец, я притормозил и посмотрел на бунгало, стоящее на песчаном откосе неподалеку от пляжа. Оно было похоже на ранчо: четыре или пять спален и гостиная. Все было обнесено высоким забором с колючей проволокой, а вход охраняли два здоровенных парня в белых тропических костюмах с пистолетами за поясом. Вскоре у ворот появился третий человек, точно в таком же костюме. Он держал на поводке большую сторожевую собаку.

Я решил вернуться, совершенно уверенный, что именно здесь окопался и Хула Мински. Пока он сидит внутри этого логова, его не достать.

Остановившись у телефонной будки, я позвонил в отель «Спениш Бей» и попросил соединить меня с мисс Сандрой Тек.

— Минутку, сэр, — ответила телефонистка. Раздался щелчок, и послышался голос Сандры.

— Слушаю вас. Кто это?

— Вам удобно говорить? — спросил я.

— Говорите быстро, он на балконе.

— Мы сможем сегодня увидеться?

— В шесть, там же, — прошептала она и тут же добавила совсем другим тоном: — Извините, вы ошиблись номером.

Я понял, что Валински вошел в комнату. Вернувшись к машине и поразмыслив несколько минут, я отправился в полицейское управление.

Том Лепски был на месте и читал какую-то телеграмму. Два других детектива, сидя за столами, строчили рапорты.

— Привет, Том, — сказал я и, придвинув стул, уселся рядом. — Занят?

Он пристально посмотрел на меня:

— Где ты был вчера в полночь?

— Если тебе так уж хочется знать, — в постели у одной хорошенькой киски.

— Как ее зовут?

— Том, дружище, — сказал я, — почему ты разговариваешь в таком тоне и зачем тебе нужно знать, где я был?

— А вот послушай! — он развернул телеграмму: — Полиция Майами сообщает, что в океане, в районе порта, найдено тело Хэнка Сэнди. Причина смерти — огнестрельное ранение в голову.

Радость мощной волной захлестнула меня: одного не стало, остались Анжела и Мински. Однако я изобразил удивление:

— Интересно, кто бы это мог сделать?

— Любой, кроме тебя, — ехидно сказал Том.

— Это точно. Хотя, надо сказать, потеря небольшая. Я зашел за информацией. Том. Как идет расследование по делу Сюзи?

Он отвел глаза:

— К сожалению, ничего. Мы знаем не больше тебя.

— Вам известно что-нибудь о Соле Хармасе?

— Ты имеешь в виду шкипера с яхты Джо Валински?

— Именно.

— На него ничего нет. А почему он тебя интересует?

— Том, пойми, я не хочу оставлять это дело. Сюзи была моей невестой. Я собираю материал и, когда появится что-то конкретное, приду к тебе.

— Дай нам хоть какие-то факты или доказательства, и мы сразу начнем действовать.

— Так как же насчет Хармаса?

— Он в порядке. Имеет охрану. На него ничего нет, никаких зацепок.

— Еще одно: что ты знаешь о Хуле Мински? Том озабоченно посмотрел на меня:

— А этот сукин сын тебе зачем?

— Я уверен, что он был главным действующим лицом в этом деле с кислотой. Это он плеснул Сюзи в лицо. Судя по твоим словам, свидетели описывают как раз такого человека. А Сэнди пользовался его квартирой. Они оба виновны в гибели Сюзи, только Хэнк был за рулем, а Хула действовал.

— Доказательства, — потребовал Лепски, наклоняясь вперед.

— Пока нет, но будут, и тогда ты их получишь. Том покачал головой:

— Послушай, Дирк, ты не представляешь, чем тебе грозит все это. Я понимаю твои чувства и даже допускаю, что это работа Мински. Это, действительно, его стиль. Но он осторожен и хитер. Ты ничего не сможешь доказать! Хэнка Сэнди нет в живых, ты должен быть более-менее удовлетворен. Брось же это и не ищи себе смерти.

— Том, ты ведь знаешь, что эти парни шантажируют многих жителей города. Может, ты не знаешь, что в карман мафии ежемесячно приплывает полтора миллиона долларов?

— Вообще-то о фактах шантажа и вымогательства нам известно, но такая сумма?! Откуда ты знаешь?

— У меня есть свои информаторы, Том. Мне они скажут то, чего не скажут тебе. Так вот, послушай. Первого числа каждого месяца почти все бизнесмены города раскошеливаются. Большие тузы платили Сэнди прямо в его клубе, сошки помельче отправлялись на яхту Валински в три ночи: там основной пункт сбора дани. В это время все спят, и на побережье нет никого, кроме двух полицейских, но мафия платит им за молчание. Имей в виду, Том, этих двоих надо заменить на нормальных копов, которые последили бы за людьми, посещающими яхту Валински.

— Но ведь клуб Сэнди больше не существует!

— Ну и что? Найдут другое место. Я сообщу тебе, где это будет.

Лепски взъерошил разом взмокшую шевелюру.

— Я рассчитываю на тебя. Том. Нужно в конце концов что-то делать. Следующее первое число — ровно через неделю. — Я отодвинул стул и встал.

Лепски посмотрел на меня чуть ли не умоляюще:

— А Мински пока оставь в покое. Тебе одному не заглотить этот кусок — застрянет. Даже нам он пока не по зубам, — и, понизив голос, продолжал: — В этом городе немало акул, которые скорее готовы платить мафии, чем быть разоблаченными в своих грязных делишках. Они считают это даже благом для себя, так что не стоит о них слишком беспокоиться. За каждым из них что-то есть, запомни это, Дирк.

— Думаешь, я не знаю? Значит, вы не собираетесь ничего делать?

— У них хорошо отлаженный механизм, работают они без срывов, и подкопаться под это сооружение очень нелегко. Мы, конечно, знаем, чем занимается Валински, но это ничего не дает. Нужно, чтобы несколько жертв шантажа сделали заявление в полицию. Тогда, и только тогда мы могли бы начать действовать, но таких заявлений нет и никогда не будет. Все понимают, чем это грозит. Допустим, нам повезет, и мы найдем несколько человек, которые признаются, что их шантажируют. Что дальше? Пока дело дойдет до суда, всех пострадавших найдут в океане, так же как Сэнди.

— И поэтому вы бездействуете?

— Ты прав. В общем бездействуем.

— Замените хотя бы портовых копов. Попробуйте разрушить это осиное гнездо, куда стекаются такие деньги!

— Обещаю тебе поговорить с шефом.

— Пока, Том, — сказал я и ушел.

Билла не было дома, и я понял, что он наблюдает за Анжелой Торенс. Отдохнув немного, я принял душ, переоделся и без пяти шесть был уже в «Трех крабах».

Метрдотель приветствовал меня как старого знакомого.

— Мисс Тек ждет вас, мистер Уоллес, — предупредительно сообщил он. — Вы уже знаете, куда идти. , В этот сравнительно ранний час официанты сновали, раскладывая на столы приборы и салфетки. Я кивнул, поднялся по лестнице, постучал в дверь и, войдя, увидел Сандру, сидящую за столиком.

— Привет, Дирк, — первой поздоровалась она. — Сегодня я спешу. Его не будет только до семи.

Я сел напротив и снова почувствовал, что попал в гипнотическое состояние, в которое впадал всегда в присутствии этой странной девушки. На этот раз Сандра была в голубом платье, и я не мог решить, какой же цвет ей больше к лицу, и наконец понял, что моей собеседнице идет решительно все.

— Я видел Мински и теперь знаю, где он окопался. Реакция ее была мгновенной: ноздри раздулись, изумрудные глаза блеснули.

— Вы видели его? Когда? Где? Я коротко рассказал ей обо всем.

— Ага! — воскликнула Сандра. — Так вот он где! Это местечко я знаю. Это мой отец предложил построить там ранчо. К сожалению, эта крепость абсолютно неприступна. Пробраться туда нам не удастся.

— Хорошо, будем ждать. Когда-нибудь он выползет оттуда.

— Конечно, выползет, — с удовольствием подхватила Сандра, — уж в последний день месяца — точно! Тогда-то мы с ним и встретимся.

Такой дьявольской улыбки я еще никогда не видел на женском лице.

— И что же вы предлагаете сделать с ним? — спросил я.

— Мы схватим его. Он мне нужен живым. Я заставлю его мучиться! — ее лицо превратилось в каменную маску.

— Схватить Мински… Вам не кажется что это, как если бы мы попытались поймать тигра сачком для ловли бабочек?

— Я буду думать над этим. Шеф на три дня уезжает в Нью-Йорк. Встретимся здесь в четверг. Это будет последний день месяца.

Я послушно кивнул:

— Хорошо, встретимся здесь. Она улыбнулась и вышла, похлопав меня по плечу. Несколько минут я сидел, размышляя, а потом спустился вниз, сел в машину и поехал домой.