Удержать 13-го

7. Не сегодня

Остаток дня я провела в состоянии едва выносимой паники. Головная боль, которая мучила меня с тех пор, как я открыла глаза, эпически разрослась от бесконечного потока вопросов, обрушившихся на меня. Сначала полицейские, потом Патриция, социальный работник, которая просила, чтобы я считала ее другом.

Ну конечно, другом. Я знала, что принесет мне эта дружба. Я не была настолько наивной.

Даррен оставался в палате все время, пока меня допрашивала полиция, – молчаливый внимательный филин, следивший за моими словами, убеждаясь, что я ничего не испорчу. Я не в первый раз была в таком положении, перед лицом угрозы властей и с кем-то из семьи, кто таился неподалеку и убеждался, что я знаю свою роль. Обычно это бывали отец или мать, они стояли рядом и следили, чтобы я ничего не перепутала. Сегодня это был Даррен.

Ему не стоило тревожиться. Я свою роль знала. Я отлично ее выучила за многие годы. Я говорила то, что нужно, скрывая все дурное и помалкивая в ответ на вопросы с подвохом, – я знала все эти ловушки.

Врачи и медсестры весь день приходили и уходили, осматривая, ощупывая меня и задавая вопросы, ответы на которые им были не нужны. Я в полном унынии делала то, что должна была делать, чтобы уберечь нашу мать от неприятностей, ничего не желая, кроме того, чтобы меня оставили в покое. Когда наконец расспросы закончились, а медсестрам надоело меня щупать, я чувствовала себя плохо, как никогда.

И при всем этом лишь одно всплывало у меня в голове, только об одном могла думать: я надеялась, что Тайг, Олли и Шон в канун Пасхи найдут в моей школьной сумке пасхальные яйца. Я знала, что иначе у них вообще ничего не будет. Папа потратил все детские пособия еще в начале месяца. Лишних денег, чтобы купить яйца, уже не найдется.

Джоуи в тот вечер не пришел меня навестить, зато пришла мама.

При виде ее у меня упало сердце.

Потому что я знала, что грядет.

– Привет, Шаннон.

С испуганными глазами и синяками на лице она подошла к моей кровати и заключила меня в объятия, прижимая к себе так, как будто я была чем-то важным для нее. В каком-то смысле так оно и было, потому что ей требовалось, чтобы я молчала. Она нянчилась со мной, боясь того, что я могу сделать.

Но ей не стоило волноваться. Это ведь не ее жизнь разрушилась бы, вмешайся социальные службы. Это были бы наши жизни.

Когда я никак не откликнулась и не шевельнулась в ответ на ее объятие, мама отпустила меня и села на тот стул, который освободил Даррен, уйдя час назад.

– Как ты себя чувствуешь?

Не желая ей отвечать, я оставалась напряженной и неподвижной; мой взгляд не отрывался от тусклого кровоподтека на ее скуле. «Почему ты так с собой поступаешь? – хотелось спросить мне. – Почему позволяешь ему вот так с собой обращаться?»

– Я поговорила с твоими врачами, – неуверенно произнесла мама, дергая рукав своего слишком большого плаща. – Они сказали, что могут выписать тебя послезавтра, а может быть, даже завтра, если анализы будут хорошие.

– Домой? – спросил я, глядя на нее пустыми глазами. – Или под опеку?

– Домой, Шаннон. – Мама нервно вздохнула и кивнула. – Ты вернешься домой. – Ее глаза при этом наполнились слезами. – Прости, малыш. Из-за всего этого…

Я опустила взгляд, уставилась на свои пальцы. Каких слов она ждала от меня? Что все будет хорошо и я ее простила? Ничего хорошего не было в нашей жизни.

– А папа? – заставила себя спросить я, упершись глазами в свои подстриженные ногти. – Что теперь будет?

– Твой папа не вернется.

Ложь.

– Ну да, – пробормотала я себе под нос. – Конечно.

– Это правда! – настойчиво произнесла мама глубоким от волнения голосом. – Я была в суде. Они выдали временный охранный ордер, который запрещает ему все контакты с вами. И через три недели я снова пойду в суд. Мой адвокат уверяет, что мы без труда получим постоянный охранный ордер.

Новая ложь.

– Если только ты не решишь, что тебе не нужен постоянный ордер, – выпалила я, ощущая внутри пустоту. – Пока ты не решишь, что можно сделать вид, что ничего не было, – как ты всегда делаешь.

– На этот раз все серьезно. – Она говорила хриплым, неровным голосом. – Я не хочу, чтобы он вернулся. Не хочу. Господи, посмотри, что он с тобой сделал…

– Что он сделал со мной? – в бешенстве выдавила я. – Что он сделал со мной на этот раз? – Я сморгнула предательские слезы, что мешали мне видеть. – Что он сделал со мной на этот раз!

– Малыш, прости…

Я не ответила.

– Теперь все будет по-другому. – Голос ее звучал слабо, и сама она была такой. Слабая, надломленная и ненадежная. – Даррен теперь дома, он поможет нам снова встать на ноги. Обещаю, все станет лучше.

Я покачала головой, обозленная ее словами.

– Да мне посрать на твоего драгоценного Даррена, – выпалила я, ненавидя себя за то, что плачу у нее на глазах. – Он для меня ничего не значит!

– В тебе говорит гнев, – тихо возразила мама. – Не ты.

– Гнев говорит? – Сморгнув слезы, я уставилась на нее. – На какой планете ты живешь, мама? Я не знаю Даррена. Я к нему никакого отношения не имею и не хочу иметь!

– Шаннон, – всхлипнула мама, – это несправедливо.

– Несправедливо? А про Джоуи ты подумала? – грубо спросила я.

Она всегда думала только о Даррене. Даррен то, Даррен сё… На Джоуи она не обращала внимания. Это отец был буквально одержим Джоуи, но опять же, он заметил брата лишь после отъезда Даррена. Джоуи просто пришлось играть роль, хотя никто не хотел, чтобы он ее играл, и меньше всех сам Джоуи.

– Не думала, конечно? – продолжила я. – Ты просто не принимала его во внимание. Ты просто взяла и решила, что мы будем жить вместе с Дарреном – человеком, о котором никто из нас не слышал полдесятка лет, даже больше, – и тебе ни разу в голову не пришло спросить, что думает твой сын, который действительно взял все на себя и воспитывал нас! – Я всхлипнула и вытерла нос рукой. – Пусть на больничной койке сейчас лежу я, но вы вместе с папой сломали и Джоуи.

– Он не хочет со мной разговаривать, – вздохнула мама. – Несколько дней домой не приходит.

– Интересно, почему бы это, – только и ответила я.

– Я не знаю, что делать, – пожаловалась мама. – Как мне все исправить, если он со мной не разговаривает?

– Ты не можешь ничего исправить, мама, – дрожа, ответила я. – Это как Шалтай-Болтай. Его больше невозможно сделать целым. Папа скинул его со стены, а ты растеряла кусочки, которые можно сложить.

– Ох, господи. – Она опустила голову на руки и всхлипнула. – Я так виновата…

– Ты бы видела его сегодня, – сказала я, морщась от нового приступа боли. – Он совсем разбитый.

– Шаннон… – снова всхлипнула мама.

Слабая, слабая, безнадежно слабая…

– Просто дай мне шанс сделать все как следует, малыш, прошу… – Ты не можешь. Тебе никогда это не исправить. – Я знаю, что могу все развернуть в нашу пользу…

– Послушай, вот ты говоришь, ты произносишь правильные слова, но это просто слова. – Качая головой, я наконец посмотрела на нее. – Это все просто твои слова, – с горечью бросила я. – Все те же самые слова, которые я слышала уже миллион раз, и все те же обещания, которые ты постоянно нарушала.

– Так что ты хочешь сказать? – воскликнула она, промокая щеки смятой бумажной салфеткой. – Ты больше не хочешь жить со мной?

– Я говорю, что буду делать, что нужно, для Олли, Тайга и Шона, – выдавила я, затерявшись в собственных чувствах. – Чтобы защитить их и позаботиться о них, и дам шанс плану Даррена. И я надеюсь, что ты права, мама, я искренне надеюсь, что на этот раз ты говоришь правду, но я надеюсь на это ради мальчиков, а не ради себя. Я молюсь о том, чтобы ты действительно смогла все изменить ради них и стать той матерью, какую они заслуживают, но для нас уже поздно, ничего не исправить.

– Не знаю, что сказать, – всхлипнула она. – Просто прошу прощения, Шаннон. Я понимаю, что не могу это исправить, но я… Господи, я просто не представляю, что теперь делать!

– Я знаю, что ты не плохой человек, мам, – прошептала я, отдергивая предательскую руку, что сама собой потянулась утешить ее. – И знаю, что он и над тобой издевается так, что мне и не понять, и мне жаль, что это с тобой случилось. Я вижу, что ты напугана, и мне очень жаль, что тебе пришлось жить в страхе все эти годы… – Разозлившись на себя, я снова гневно смахнула слезы и медленно вздохнула, прежде чем продолжить: – Но это не значит, что ты получила от нас карт-бланш. – Я шмыгнула носом. – Ты знала, что он делает, ты это видела, и ты ничего не предпринимала, а значит, ничего не будет в порядке. Ты просто бросила нас, мама. Ты была там, но тебя не было. Джоуи был прав, когда называл тебя призраком. Не знаю почему, может, это был твой способ выжить, тянуть день за днем, но у тебя ведь было больше сил, чем у нас. Ты была взрослая. Ты наша мать. Но ты просто… – Я беспомощно пожала плечами. – Отказалась от нас.

– Как ты думаешь, ты сможешь со временем простить меня? – прошептала она, с тоской глядя на меня полными слез голубыми глазами. – Как ты думаешь, ты смогла бы?

– Может быть. – Я снова пожала плечами. – Но я знаю, что сегодня я тебя не прощаю.