10

Шеф службы безопасности вернулся, чтобы нарушить покой в лаборатории. Эверсон со страхом воззрился на него: этот человек всегда так настойчив и придирчив. Он взглянул на бумаги, лежащие перед ним и инстинктивно прикрыл их рукой, когда Дегас взял одну из них и стал читать.

— Есть какие-нибудь успехи в расшифровке передач регульцев? — спросил Дегас. — Это срочно. Эверсон протянул руку за бумагой и получил ее обратно. Дегас сардонически усмехнулся, глядя, как Эверсон прячет ее.

— Это не шифровка, — сказал Эверсон. — Это идиомы. Их можно понять, если знать язык Курага.

— Курага?

— Это планета регульцев, где говорят на этом языке, — ответил сухо Эверсон и ощутил дискомфорт, когда Дегас присел на край маленького столика перед ним. Дегас положил перед ним одну за другой несколько кассет, вынув их из кармана.

— Все продолжается, доктор Эверсон. Мы теряем время. Наши люди на планете решили сделать вылазку. Есть шанс, что они что-нибудь найдут. Но, возможно, все кончится для них плохо. Сейчас мы получили официальную просьбу от регульцев: они хотят посадить свой челнок рядом с «Флауэром». Эверсон прикусил губу.

— Адмирал решает, — сказал Дегас. Возможно, Дегас ждал, что Эверсон сделает какие-либо замечания по этому поводу. Эверсону не нравилось соседство с регульцами, но он не знал, что тут можно было бы предпринять.

— Из твоих сообщений, — сказал Дегас, — адмирал понял, что регульцы могут сесть и без нашего разрешения.

— Могут, — признал Эверсон. — Они знают, что мы не станем ничего предпринимать, чтобы остановить их. Дегас перегнулся через стол к Эверсону. Этот человек носил темную одежду и знаки отличия на нем сверкали, как и оружие, несмотря на то, что он имел вульгарные манеры.

«Как у кел», — подумал Эверсон.

— Доктор Эверсон, вы нас парализовали своими «да» и «нет». Вы не говорите ничего, кроме того, что нельзя предпринимать никаких действий. Вы все время уговариваете нас ждать. А как вы относитесь к регульцам?

— Я уже ничего не могу сказать с полной уверенностью.

— Но предположения?

— Без достаточной информации…

— Предположения, доктор. Часто они более ценны, чем тщательно обдуманное и сформированное мнение.

— Нет, — возразил Эверсон. — Это опасно.

— Выскажитесь.

— Я считаю, что возможно… возможно у регульцев не один взрослый. Один из них останется на корабле, второй спустится на челноке. Дегас с шумом выпустил воздух из легких через зубы.

— Голова гидры, — сказал Эверсон. Дегас с недоумением взглянул на него. — Старая легенда, — пояснил Эверсон. — Очень старая. Отруби гидре голову и на ее месте вырастут две. Убей взрослого регульца и в результате метаморфозы появятся двое. Шок… некий биологический триггер… Дегас нахмурился.

— Меня одно беспокоит, — заметил Эверсон. — Как они учатся?

— Вопрос для ученых, — сказал Дегас, поднимаясь. — Решишь это в свободное время. Как насчет остальных материалов, которые ты получил?

— Нет, нет, — заговорил Эверсон. — Слушай меня, это очень важно. Ведь они ничего не записывают. Дегас пожал плечами.

— Я уверен, что ты решишь эту проблему.

— Нет! Нет! Слушай! Они помнят! Помнят! То, что умерло с баем Чарном, умерло для них. Перевоплотившиеся регульцы стали взрослыми без всякого влияния извне, без информации от взрослых.

— Тем легче общаться с ними. По-моему, для паники нет причин. Эверсон в отчаянии покачал головой:

— Совсем не обязательно. Ты хотел предположений, полковник Дегас. Я их высказал. Мы сейчас имеем дело с регульцами без связи с домом, без прошлого, которые не могут представить себе своей миссии, которые могут действовать совсем не так, как регульцы, и это опасно. На Кесрите регульцы нападали и эти регульцы могли научиться нападать.

— Докажи это. Эверсон махнул рукой; он не понимал поведения этого человека, его упрямства. Он понимал регульцев, но не мог понять человека и внезапно он начал сомневаться во всем, даже в том, что знал наверняка. Дегас наклонился к нему:

— Докажи мне, ведь наши аналитики ничего не смогли выяснить. Что ты знаешь? Скажи мне. Эверсон покачал головой.

— У меня мало времени, доктор. Когда ты все обдумаешь, то сообщи моему помощнику. Но мне все равно придется рассматривать все возможности. Кассеты, доктор, получены со сбитого челнока. Пилот погиб. Как это укладывается в твою схему?

— Я бы сказал, если бы ты слушал.

— Я буду слушать, когда ты будешь полностью уверен в своих словах. — Дегас взял одну кассету. — Это обзор планеты. Ты можешь сам ее расшифровать или лучше отправить на «Флауэр»?

— Вообще-то я не специалист в этом вопросе. Но я хочу посмотреть. Отправишь потом.

— Это плохо, что вы, ученые, находитесь не в одном месте.

— Что поделаешь…

— А теперь, — Дегас достал лист бумаги и положил перед Эверсоном, — подпиши.

— Прямо сейчас? — Эверсон сделал глубокий вдох, стараясь сдержать раздражение. — Я тоже занятый человек, полковник. Ты можешь подождать?

— Подпиши. Он не любил Дегаса. Слишком неприятный и напористый тип. Но если подписать, то он покинет лабораторию. Эверсон взял ручку и написал:

«Отправить кассету на рассмотрение специалистам». Он посмотрел на Дегаса:

— У меня тоже есть кое-какие материалы, которые я хотел отправить на «Флауэр».

— Если будет возможность, — Дегас показал на бумагу. — Напиши «срочно» и подпишись. Эверсон с недоумением смотрел на Дегаса. Нет, ему не понять мотивов поведения этого человека.

— Я должен проконсультироваться с адмиралом, — запротестовал он.

— Делай свое дело. Если не можешь его делать, передай тому, кто может. Подпиши и поставь гриф «Срочно». Челнок отправится через час, — он наклонился совсем близко к Эверсону. — Ты понимаешь, что происходит, доктор Эверсон? Наши челноки летают над старыми городами и мы теряем корабли. Вы же, ученые, только предостерегаете нас. Мы и сами не забываем об осторожности. Но нам нужна информация. Ведь мы находимся в пределах досягаемости оружия регульцев. Ты понимаешь? Подпиши и поставь «Срочно». Эверсон подписал. Руки его дрожали. Он не понимал, причем здесь служба безопасности, но он понимал, что сам он находится в непосредственной опасности. Дегас собрал бумаги и кассеты.

— Благодарю, — сказал он с изрядной долей ехидства. И вышел. Эверсон стиснул руки и заметил, что они вспотели. Такие люди имели большую власть во время войн с мри. Некоторые же до сих пор считают, что имеют ее. Вот как этот. Он не понимает, что сейчас у них ужасное положение: мри внизу, регульцы наверху, а люди посередине. Он взял лист бумаги.

«Эмиль, Боаз права. В этом каким-то образом замешана служба безопасности. Либо политика, либо что-то личное. Я не знаю. Следи за регульцами. Не пускай их на корабль. Пожалуйста, будь осторожен. Будьте все осторожны. И пошли сюда Денни, если сможешь обойтись без него. Кажется, я все начинаю понимать. Но не могу сделать так, чтобы эти солдафоны понимали простую логику.

Сим».

Он сложил листок, положил его в конверт, запечатал и надписал: «Луиз. Личное». Затем он сел и стал размышлять. Кассеты. Внезапно он пожалел, что отправил одну из них. Он потерял информацию, которая была на ней. Он начал просматривать остальные кассеты: сплошь что-то специальное, биосканирование планеты. Все, что он видел на экране, ничего ему не говорило. Поспешно он сменил кассету. Еще непонятнее. Он выключил плейер и откинулся на спинку кресла. Дегас сказал, что человек погиб. Он знал его имя: Ван. Погиб пилот. А теперь Дегас стребовал с него подпись, благодаря которой еще один челнок и еще один человек подвергнутся опасности. Дегас играет в свою игру и он, Эверсон, помогает ему. Скорее всего, Дегас понимает, что в этих кассетах не содержится ничего интересного и оставил их Эверсону, как насмешку. Гаррис. Он вспомнил о пилоте Гаррисе. Это был хороший пилот. Он прекрасно знал аппаратуру, установленную на челноках и мог бы помочь в расшифровке кассет. Эверсон включил интерком. Послышался голос оператора.

— Говорит доктор Симон Эверсон. Прошу отыскать пилота Гарриса и направить его ко мне в лабораторию.

— Хорошо, сэр. Он поблагодарил, выключил интерком и снова стал думать, постукивая кулаком по колену. Через некоторое время вспыхнул экран.

— Доктор Эверсон?

— Да.

— Доктор Эверсон, говорит лейтенант службы безопасности Мас Грей. Полковник Дегас отклоняет вашу просьбу, так как она нарушает план операции.

— Какую просьбу?

— Относительно Гарриса. Полковник считает, что разговор с Гаррисом нежелателен. Лейтенант Гаррис выполняет другое задание.

— Его нет на корабле?

— Он выполняет задание, сэр.

— Благодарю, — он резко отключил связь и снова стиснул руки. Немного погодя он собрал кассеты, записи, подошел к двери и открыл ее. За дверью, в коридоре, стоял юноша в форме службы безопасности. Не известно, стоял ли он на посту или просто случайно оказался здесь. Эверсон тут же вернулся, чувствуя, что весь обливается потом и сердце его бешено колотится. Он снова положил на стол кассеты и бумаги, достал из кармана пузырек с таблетками, пососал одну и сердцебиение утихло. Затем он снова включил интерком.

— Доктор Эверсон. Соедините с адмиралом.

— Для этого нужно переключить канал.

— Переключите. Экран на мгновение погас.

— Доктор Эверсон, — послышался голос Дегаса. — Ты чем-то не доволен?

— Соедините меня с адмиралом, немедленно, — Эверсон с шумом втянул в себя воздух и выпустил его. Возникла пауза. Сердце болело все сильнее. Он сам был родом с Хэйвена. В ту войну такие люди обладали властью, абсолютной властью. Он знал это.

— «Немедленно», — повторил он. Пауза.

— Свидание с адмиралом требует предварительного согласования, — сказал наконец Дегас. — Я попробую это устроить.

— Немедленно!

— Я встречу тебя в приемной адмирала. Ведь если вопрос касается деятельности службы безопасности, мое присутствие необходимо. Снова сильная боль в сердце, более сильная, чем при взлете.

— Должен сообщить тебе, что больше нет необходимости в полетах на планету. Это теперь более рискованно, чем тогда, когда мы пришли сюда. Я не могу рисковать людьми.

— Слышу, — отозвался на пределе дыхания Эверсон.

— Может, у тебя есть новая информация? Я хотел бы знать ее.

— Жалоба. Жалоба на твердолобую тактику службы безопасности. Я хочу, чтобы от моего кабинета убрали часового. Я хочу иметь дело только с теми, кого я сам выберу, я хочу говорить с адмиралом.

— Короче говоря, ты хочешь, чтобы деятельность всех нас, всего корабля была приспособлена к твоим требованиям. Я пытаюсь быть тебе полезным, доктор Эверсон.

— Ты забрал информацию, которая могла быть полезной мне.

— Ты получишь копию. И кроме того, у меня есть твое заявление, что ты не специалист в расшифровке. Скажи, в каком направлении ты сейчас работаешь? Адмирал хочет узнать это.

— Я протестую против такой постановки вопроса.

— Будь в лаборатории, доктор Эверсон. Паника охватила Эверсона. Он сидел и слышал, как щелкнула разрываемая связь. Неужели ему нельзя связаться ни с кем, помимо этого человека в коридоре? Он понимал, что против него не будет применено насилие, если он пожелает выйти из кабинета. Но само ощущение слежки, надзора было для него неприятно, противно. И он не осмелился бы выйти. Он сидел и ждал. Вскоре вошел человек, закрыл за собой дверь, пересек комнату и подошел к нему, спокойно глядя ему в глаза.

— Мы не понимаем друг друга, — сказал Дегас. — Нужно объясниться.

— Убери человека от двери.

— Там никого нет. Эверсон перевел дыхание.

— Я протестую против такого надзора.

— Твое право протестовать, мое — поступать так, как необходимо в сложившейся ситуации.

— Но в чем дело? — воскликнул Эверсон. — Мы с вами по разные стороны?

— Возможно, имеем разные мнения о ситуации. — Дегас снова уселся на столе. — Мы оба люди с совестью, доктор. Ваше мнение окрашено паникой. Мое — основано на реальности. Ты встречал мри, доктор? Ты имел дело с агентом, который стал мри?

— Мы все с Хэйвена. Мы все помним… но…

— Сейчас интересы дела требуют, чтобы мы разорвали контакт с регульцами ради защиты мри. Ты понимаешь это? Эверсон раскрыл рот от изумления. Политика снова коснулась его.

— Я… я не знаю… Нет, это сумасшествие…

— Это необходимость. Доктор поднял руку, чтобы вытереть пот со лба и взглянул на Дегаса.

— Ты не советуешь этого делать? — спросил тот.

— Нет. С ними трудно иметь дело, но можно, это я знаю. Но в нынешней ситуации не просто трудно, а опасно.

— Ты действительно понимаешь положение дел? Сейчас мы должны блюсти интересы мри. Миссия на планете пришла к такому выводу. Лидер миссии, доктор Боаз хочет войти в контакт с мри. Регульцы не угрожают нам. Это не агрессивная раса, они не являются угрозой. Ты согласен с этим?

— Но мы в крайне опасном положении. Ты сам сказал…

— Доктор Эверсон, мы должны рассмотреть все возможности, чтобы правильно вести политику. Сейчас получены новые данные, удостоверяющие, что города на планете живы. Мри не хотят вступать с нами в контакт. Поэтому мы послали группу с мирной миссией на планету. Наши союзники действуют сейчас независимо… либо вследствие изменения нашей политики по отношению к мри, либо из-за убийства их лидера агентом мри. Ты можешь сказать, каковы их намерения? Как надо нам действовать? Эверсон сидел молча. Затем он медленно скомкал конверт с письмом Луизу и сунул его в карман.

— Значит, жизнь в старых городах существует и, тем не менее, группа вышла?

— Мы узнали об этом только сегодня утром. И у нас нет связи с группой.

— Их нельзя вернуть?

— Можно, но тогда регульцы поймут, чего мы добиваемся. Как регульцы воспримут это? Какой реакции нам ждать? Доктор, ты должен знать это. Что ты можешь сказать о них?

— Мы не должны терять их. Нет. Мы не должны допустить, чтобы это произошло.

— Разъясни. — Дегас устроился поудобнее на столе. — Мы должны иметь письменные рекомендации, которые возможно использовать практически. Ведь мы сейчас слепы перед оружием и мри, и регульцев. Мы пытаемся защитить мри, заплатив за это цену нашего договора с регульцами. Мы становимся врагами расы, от которой можно было бы получить громадную пользу. Я думаю, доктор, что нам предстоит подробно поговорить по этому поводу.

— Хорошо, я подумаю.

— Прямо сейчас, не откладывая, — жестко сказал Дегас.

Загрузка...