Уж замуж невтерпеж

Глава 8 Рука и сердце — и гаечный ключ

— Мисса Шеня-я-я, — донёсся ласковый шёпот до моего уха.

Я приоткрыла глаз. У дверей спальни мялась Мариса, переводя пугливый взгляд с Матильды на Мегеру, занявших две трети немаленькой кровати.

— Мисса Шеня, родненькая, пора вставать, вы ведь сами пораньше будить просили…

— Не слышу тебя, Мариса! — потянулась с удовольствием я. — Подойди ближе.

Мариса сделала пару неуверенных шажков.

— Мисса Шеня, уже восемь. Вы… т-ты… же сами сказали…

— Вообще не слышу, — хитро улыбнулась я. — Скажи мне на ушко.

Девушка бросила затравленный взгляд на спящих монстров и осторожно, на одних носочках, проскользнула к изголовью кровати, обогнув мансов по широкой дуге.

— Ш-шеня, я говорю… А-а-а-а! — взвизгнула она, когда я привела свой коварный план в действие. А именно: обвила шею доверчивой сиделки и повалила румяную и сдобную Марису на кровать. С её страхом перед мансами только так, клин клином.

Мегера, не открывая глаз, подгребла к себе лапой трясущуюся сиделку и пристроила шипастую морду на её мягкой груди, поднырнув под руку. Я пристроилась к Марисе под бочок с другой стороны. Такая она тёплая, родная, ласковая — как только это сокровище до сих пор никто не заграбастал!

— Мариса, лежи тихонько, это терапия такая. Пять минут по утрам, не меньше.

Руку Марисе деть было некуда, кроме как обнять Мегеру за толстую шею, и она боязливо провела пальцами по глянцевой шкурке. Киса довольно затарахтела, требуя ещё ласки.

— Ну, вот видишь, и совсем они не страшные, — похвалила я Марису, почувствовав, как исчезает в ней напряжение. — Ну, правда же?

— И шёрстка такая шёлковая и гладкая… — расчувствовалась она. — Ой! Шеня… Да что ж я тут валяюсь! Миленькая, а ну бегом тебя в порядок приводить! Его сиятельство нижайше просит аудиенции; едва рассвело, а он уже на порог явился. Думаю, часа за три уложимся… Или сразу сказать, чтобы приходил после обеда?

Кто у нас там «его сиятельство»? А-а, граф Арранис.

— Три часа⁈ Много чести его сиятельству, чтобы ты ради него так старалась. Да и всё равно не для меня его ягодка росла… Аудиенция, надо же. Скажи Фаяре, пусть ему кофе и какой-нибудь бутерброд выдаст, а графу передай, что я присоединюсь минут через десять.

Раньше, чем через полчаса, Мариса выйти всё же не позволила.

— Доброе утро! — бодро отрапортовала я Арранису.

Вчерашние магические эксперименты прошли бесследно, и чувствовала я себя просто отлично. Такое чувство, будто за ночь открылись какие-то новые каналы в теле и теперь по жилам без заминки струилась пробудившаяся магия.

— Мисса Эхения, доброе утро, — подскочил с готовностью граф. Это что-то новенькое… — Я вам бесконечно признателен за то, что вы согласились принять меня так рано, хотя и понимаю, что своим ранним визитом и без всякого приглашения нарушил все мыслимые границы приличий…

Трис его, что ли, укусил? Столько вежливых слов в свой адрес от Арраниса я услышать никак не ожидала. Может, когда заснула в этом его нелепом магбиле, у меня декольте съехало и теперь граф, как человек честный, хочет на мне жениться, потому что развидеть это зрелище не может? Кстати… Он ведь так повёрнут на приличиях, может, действительно стоило его сразу скомпрометировать? Зажать где-нибудь в уголочке… А я-то голову ломаю, как мне жениха найти.

— Ой, ладно вам, — отмахнулась я. — Не мариновать же вас тут до вечера. Кстати, спасибо, что подвезли вчера. Так чем обязана радости видеть вас снова так скоро? И ещё кофе будете? Нет? А я с удовольствием… Вы ведь, если я правильно поняла, не к папеньке?..

— Нет, нет, я хотел видеть именно вас! — Арранис был непривычно взбудоражен, теребил салфетку и не сводил с меня глаз.

— Отрадно слышать, — хмыкнула я, намазывая масло на гренок. — Ну же, ещё скажите, что думали обо мне всю ночь, не сомкнув глаз.

— Именно так! — чуть не подпрыгнул на стуле граф. — Мисса Эхения, я действительно не мог заснуть! Вчерашний удивительный вечер с вами произвёл на меня неизгладимое впечатление…

— Уф-ф, как горячо! — подула я на чашку, имея в виду совсем другое. — Но продолжайте же, я так заинтригована!

— И под утро я наконец понял: я не могу, просто не имею права упускать такую женщину! Пока вас не увели другие… Каюсь, я был слепцом с самого первого момента нашего незадавшегося знакомства. О, как я теперь о нём сожалею! Вы удивительная, вы волшебная, такой незаурядный ум! Мисса Эхения…

Арранис с грохотом отшвырнул стул, пересел на другой, вплотную ко мне, и бережно взял за руку, в которой я только что держала масляный гренок. Ух, кто бы мог подумать, что в этом холодном и сдержанном красавце таится столько страсти! Граф был нешуточно взволнован, бледен, пара каштановых прядей выбилась из хвостика, а карие глаза горели огнём. Я залюбовалась его тонким носом и чётко очерченными губами, подавшись ближе и непроизвольно облизнув свои.

— Мисса Эхения… Простите, я очень волнуюсь… Такое со мной впервые. — В голосе его появились торжественные нотки. — Эхения, дорогая, вы станете моей… моей…

Я уже готова была заорать: «Да!» — и мой поцелуй в качестве ответа, несомненно, был бы ещё убедительнее. Так что сама придвинулась ближе, не сводя глаз с его рта.

— … Вы станете моей механисткой?

— Кем? — тупо переспросила я.

— Механисткой, музой, инженером, вдохновительницей, чертёжницей… Ваши замечания относительно моего магбиля была так свежи, так незаурядны! И вы говорили с таким знанием дела! Полагаю, во время вашей болезни вам снились совершенно невозможные сны, откуда бы иначе таким идеям взяться… И если вы только согласитесь поделиться ими, то я готов воплотить в жизнь самые смелые ваши фантазии!

— Да вашу ж Машу, — разочарованно вздохнула я, поняв, что поцелуев не предвидится. — Лучше б замуж позвали, и то бы меньше пафоса было.

Среагировав на «заклинание», остывший кофе в чашке немедленно забурлил, а молоко в стеклянном сливочнике свернулось.

— Простите? — недоумённо моргнул длинными загнутыми ресницами Арранис. — О боги-многие… Эхения, вы подумали… Впрочем, что ещё вы могли подумать… Это моя вина! Я ввёл вас в заблуждение, пусть и не давал никакого повода, ведь девушки в вашем возрасте так впечатлительны и мечтают исключительно об одном…

— Так, хорош! — рявкнула я. — Ни о чём таком я не мечтаю, вот не надо равнять! Так бы сразу и сказали, что эту вашу коробульку отрихтовать надо, а то развели тут трепет и смятение… Мне разве жалко? Тем более на это ваше «изобретение» действительно без слёз не взглянешь.

— Так вы согласны? — с мольбой заглянул мне в глаза граф.

— Договоримся, — пробурчала я.

Вырвала свою лапку из его горячих рук и потянулась за новым гренком.

— Так, во-первых, никаких «мисс», никаких «Эхений» и никаких «вы», — мстительно потребовала я. — Один прокол — и до свидания, уйду к конкурентам.

У Арраниса дёрнулась щека.

— Хорошо. Шхе… жше…

— Же-ня, — по слогам произнесла я.

— Жже-ня, — обречённо повторил Арранис.

— Во-вторых… — Я задумалась. — Я так легкомысленно согласилась на твоё пылкое, бесстыдное и очень интимное предложение, а ведь у нас ни прелюдии, ни даже конфетно-букетного так и не случилось. Так что прежде, чем ты потащишь меня проверять сход-развал в логово своей неуёмной страсти… Ух, а звучит-то как! Жаль, что не метафора… Так вот, прежде — как минимум ресторан.

— Я в любом случае собирался пригласить всё семейство Каас-Ортансов отметить возвращение в столицу…

— Вдвоём! И того интересного вина твоего тоже закажем.

— Как скажешь, Жженя, — вымученно вздохнул граф. — Я принимаю твои условия. Я составил для тебя расписание на ближайшие дни с учётом твоего обучения у мэтра и вероятного согласия на моё предложение, но внесу коррективы…

— Да куда ты лошадей гонишь! Я же ещё «в-третьих» не сказала.

— Ещё одно условие? — округлил глаза граф. — Первых двух не достаточно?

— Ну, три же, как водится… Ах да. У вас же тут всё не как у людей. В-третьих — ты не задаёшь мне лишних вопросов. Я буду делиться общими идеями, но откуда мне это известно и как осуществимо технически — таких деталей я знать не обязана, подробностей не требуй. Так, подожди, что ещё за расписание?

Арранис с готовностью вытащил из захваченной с собой кожаной папки лист бумаги.

— Жженя, грамотное планирование дня поможет тебе эффективно распределять ресурсы. Этому искусству я обучился ещё в пять лет, а так как девушкам обычно несвойственно ценить время, то я взял этот несложный труд на себя…

— Вот ты зануда, — с чувством произнесла я и порвала разграфлённый лист пополам. — И имей в виду: меньше чем на пару звёзд Мишлен не соглашусь. Должен же ты хоть как-то компенсировать мои обманутые девичьи ожидания.

Смотритель Лендалл скользнул тенью в столовую и расставил на обеденном столе серебряные подносики с газетами и письмами для каждого члена семьи согласно занимаемым местам — незыблемая традиция в начале дня. Когда все соберутся за завтраком, каждого будет ждать свежая корреспонденция.

— Господин Лендалл, а мои сразу вон в ту супницу, пожалуйста, закиньте к остальным; когда-нибудь да разберу… Спасибо!

Угрожающе пухлая пачка конвертов пополнила и без того забитую посудину.

— Мисса… Жженя, это всё тебе? — удивился граф.

— Ага. Кто бы мог подумать, что в этом ми… что в Шенлине без спама тоже никуда. Наверняка рекламные буклеты или листовки «Вступайте в нашу секту, у нас печеньки»… Кстати, герцог говорил, что городская почтовая сеть тоже без твоего участия не обошлась, так я хоть теперь знаю, с кого за это спрашивать.

— Такая проблема, конечно, имеется… Но ни один уважающий себя смотритель дома при сортировке писем такого мусора не допустит!

— Ну, значит, с праздника народ всё отойти не может, хотят чего-то… Я вчера пару записок посмотрела: всё одно и то же — спасибо, чудесно, ждём в гости и всё такое.

— Жженя, но это ужасно невежливо! — поразился моему легкомыслию граф. — Ты что, даже не отвечала на них? Герцогов тридцать лет не было в столице, а ты так запросто отмахиваешься от возможности завести новые хорошие связи?

— Да я из этих людей никого не помню! Кста-а-ати. — Я пристально посмотрела на Арраниса. — Ренни, наш прекрасный друг семьи и лично мой будущий должник… Может, ты их и рассортируешь, а? К кому приглядеться получше, на чьё приглашение промолчать, а на чьё ответить… О, и если будут предложения руки и сердца, то сразу свидания назначай. Заодно и в график мой внесёшь, вот не поверю, что у тебя копии этой бумажки не осталось. Нам ведь, девушкам, такое грамотное планирование действительно не по зубам, ты абсолютно верно подметил…

Я даже ресницами захлопала на последних словах и постаралась добавить в них нотку восхищения. А что, вдруг прокатит?

— Рейнмар. — Граф вновь скуксился. — Я бы попросил… Мне показалось, мы чётко оговорили условия сотрудничества, Жженя. Вот потому я и не люблю работать с…

Нет, не прокатило.

— На оговорённом и останемся, не заводись, — вздохнула я. — Уж пофлиртовать нельзя.

На это граф никак не отреагировал. Или тут это как-то по-другому просто делается? Да и вообще, получив моё согласие поделиться «фантазиями из снов», снова стал прежним хладнокровным и расчётливым Арранисом, будто не сверкал тут страстно очами десять минут назад. Но выглядел он очень довольным, будто заключил отличную сделку. А я сама-то не продешевила?

— Ладно, доставай это своё, то есть моё, расписание. У меня с самого oppvekst голова кругом, боюсь, в ближайшие два-три дня мне действительно понадобится помощь — не знаю, за что хвататься. И все письма сегодня же сама просмотрю, не надо на бедную супницу с такой укоризной глядеть!

Копия, конечно же, нашлась.

— Итак, на сегодня. Я уже уточнил у мэтра Оркана: он ждёт тебя в любое время. Но обычно проводит первую половину дня в саду с супругой. Сад — страсть мадам Абриль. Не забудь, пожалуйста, когда придёшь, похвалить её пионы — им обоим будет приятно. Поэтому уместнее всего будет приехать к двум. Три часа в день для занятий будет достаточно; больше, как я вчера заметил, не лучшим образом на тебе сказывается… Я до сих пор не понял этот разговор про ругательства…

— Да и забей, — махнула я рукой. Что именно забить, вслух говорить не стала, чтобы для Арраниса не прозвучало тарабарщиной. Но, видимо, где-то в подсознании проскользнуло уточняющее короткое слово, потому что порывом ветра чуть не сорвало тяжёлые шторы с карниза. При закрытых-то окнах.

— После я договорился о встрече со своим приятелем, а завтра хотел бы познакомить и вас. Собственно, магбиль — это наша совместная разработка.

— А он женат?

— Э-э-э, что? Я этим как-то не интересовался… Жженя, не отвлекайся! Итак, завтра с десяти до часу дня по плану мастерская, с двух до пяти у тебя магическая практика, а в восемь мы приглашены на ужин.

— «Мы»?.. Это так мило, — встрепенулась я. — Кто эта чудесная сводница, что уже записала нас после oppvekst в пару и пригласила к себе?

Арранис кисло поморщился и строго взглянул на меня:

— Мы все. Я имею в виду королевский ужин. Мне приглашение доставили этим утром, твоё, полагаю, тоже где-то в супнице. Послезавтра придётся встать пораньше…

— М-м-м, разбудишь?..

— Жженя!..

Нет, не зря леди Карина говорила, что он скорее на собственном секретаре женится. Мне, неупорядоченному хаосу в его глазах, точно ничего в его жизни не светит. А я бы от такого секретаря тоже не отказалась… И деловой костюм на нём так соблазнительно сидит…

— Жженя, — рассерженно побарабанил он пальцами по столу. — Соберись, пожалуйста. У тебя до встречи с мэтром как раз есть четыре часа на то, чтобы заняться корреспонденцией. Так и быть, я немного помогу.

Э-эх, а я бы с тобой, Рейнмар Арранис, совсем другими вещами занялась… Ну слабость у меня к кареглазым брюнетам, что поделать!

Арранис оказался столь любезен, что не только помог разобраться в многочисленной корреспонденции, но и прогулялся со мной к мэтру Оркану. Кажется, у них и свои какие-то дела имелись.

Свою чудо-коробульку в качестве транспортного средства граф больше не предлагал, да и жил воздушник-гномоэльф не так далеко. Так что Матильда с Мегерой вволю покрасовались перед жителями Шенлина, сверкая на солнце металлическими шипами ошейников и своими собственными. Лошади от них шарахались, что уж говорить о разной собачьей мелюзге, что разбегалась, поскуливая и поджимая хвосты. Дамы норовили упасть в обморок, прежде убедившись в крепком мужском плече рядом, но и те плечи через одно передёргивало.

— Мэтр сказал мне обязательно брать девочек с собой на учёбу. И Трис ещё какими-то «нитками» их обозвал.

— Вероятно, knittet, — потёр висок граф. — На северном континенте есть поверье, что мансы — это в некотором роде проводники магии в наш мир.

— Ух ты. Может, мне тогда ещё какая сила перепадёт? Поприличнее, а не как сейчас… — вздохнула я.

— С твоей магией разве что-то не так? Мне показалось, мэтр был очень тобой доволен вчера.

— Он-то — да… А жить-то с этим мне. Даже рассказывать не буду, а то после такого ты точно со мной на одном гектаре сра… О, вот и пришли.

Пионы у мадам Абриль и впрямь были чудесные.

— Ггаф, вы так ского? — удивился мэтр. И мне вдруг подумалось, что полное имя его сиятельства — Рейнмар Арранис — для милого мэтра, должно быть, сущая пытка. — Боюсь, на анализ мне понадобится ещё пага дней. Очень, очень любопытное заклинание… Если бы ещё познакомиться с его автогом…

— Автор-то как раз здесь, — с сомнением посмотрел на меня Арранис.

Так, и что за дела такие мимо меня делаются?

Но мэтр уже принёс из своего кабинета плотно закрытый прозрачной плёнкой и перетянутый резинкой хрустальный сосуд на высокой ножке с характерной золотой эмблемой. На донышке его плескались остатки вина с золотисто-голубыми искорками.

— Рейнмар, ты что, бокал из Шенлин-Паласа упёр? — с подозрением спросила я.

— Не упёр, — оскорбился Арранис. — Позаимствовал. Я хочу купить у тебя это заклинание, но сначала должен убедиться в его свойствах. И если мои догадки относительно него верны, в чём любезный господин Оркан поможет мне разобраться, то новая линия искристых затмит даже «Лё гу дю бонёр»…

— Согласна на пятьдесят процентов с продаж, — быстро протянула я ладонь Арранису. — Если вспомню, конечно, что я тогда ляпнула… А разово не продаётся, потому что, сдаётся мне, другие маги воспроизвести это «заклинание» не смогут.

— Договоримся, — так же быстро ответил граф моими же словами и от преждевременного рукопожатия увильнул. А после и вовсе откланялся, сославшись на свои неотложные графские дела.

Оставшись наедине с преподавателем, со вздохом всё же раскрыла ему тайну управления моей магией, а заодно то, где мне удалось выучить этот волшебный язык с «совегшенно» чуждой мэтру фонетикой.

— И вот понимаете… Оно, конечно, не ужас и кошмар: у нас и поэты-классики, и политики на людях таким не гнушаются… Но земной мат — это как приправа: должна быть самая малость, и ещё не к каждому блюду… Ну, не ко всякой ситуации подходит.

— О-о, — так и присел мэтр.

— А если только его применять — ну, это, простите, ни в какие ворота, пусть даже не поймёт никто. Я девушка духом крепкая, но и у меня какие никакие границы приличий есть. И ладно, если по мелочи что-то и безобидное, — благо язык этот ух как богат и разнообразен. Но, как я уже поняла, для более серьёзного воздействия на стихию и словечки придётся применять позаковыристее и покрепче… А самое странное — я пока так и не поняла, какой эффект оказывает тот или иной оборот. Не записывать же их все, в конце концов…

— Записывать, — твёрдо настоял эльфогном.

— Растудыть твою в качель, — вздохнула я.

Вместе со мной вздохнуло и потянулось со скрипом кресло, на котором я сидела, словно оно утомилось годами стоять на одном месте. Я подскочила.

— Оно живое, что ли? Заколдованное?

— До этого момента было обычной мебелью. — И мэтр тоже вздохнул.

Кресло потопталось на месте, цокая дубовыми гнутыми ножками, подумало и перебралось на солнечную сторону комнаты, поджав под себя деревяшки и потеснив разомлевших на ковре кошек.

— Вот это заклинание давайте и начнём сегодня отгабатывать, Ж-женя. Общий смысл сможете мне пегевести? Лучше бы, конечно, дословно, но не хочу вас смущать, если это совсем уж что-то непхиличное…

Да какой там «неприличное»… Но я снова зависла. А действительно, как перевести? Какой смысл у этого выражения? «Растудыть» — это что? Желание сломать что-то? Или размышление, куда именно это «тудыть» должно приложиться? «Куда?» — туда, растудыть! А «твою» — это чью? И кого или что «твою»? И, главное, в качель-то зачем⁈.

— Эм-м… Ну вот качель — это приспособление такое…

— Ж-женя, я знаю, что такое качель! Вы мне пго заклинание это гасскажите.

— Так если знаете, как вы слово это не поняли в общей фразе? Оно-то уж точно безобидное, должно было перевестись.

— Видимо, именно в связке с дгугими словами из этого заклинания оно делается его неотъемлемой частью и становится неподвластно магическому синхгону. Так, а что с этой качелью? С ней что-то делают?

— Да нет… Не могу сказать, что она как-то в этом процессе растудычивания вообще участвует. Наверное, просто присутствует. И это скорее такой сослагательно-условный императив, нежели уже свершившееся действие. Ох, сложно-то как…

— Г-газбегёмся! Ну, хотя бы какая-то логика уже нашлась — кхесло, конечно, не совсем качель, но основная функция у них одна… Так, давайте-ка попгобуем вот на этом диване!

— Вам мебель не жалко? — Я с сомнением оглядела очень миленькую козетку, обитую розовым полосатым шёлком.

— В академии еженедельный капитальный гемонт с полной заменой мебели у боевых воздушников вообще в годовой бюджет заложен, — махнул он рукой. — Не стесняйтесь.

Розовая козетка на «растудыть твою в качель» оскорблённо вспыхнула алым, и прежний цвет возвращать не собиралась.

— О, бархат! — ничуть не смутилась обновке мадам Абриль, зашедшая нас проведать. — Я так рада, что он вернулся в моду, это так чувственно, особенно красный!

Стул у письменного бюро без лишних эмоций просто разобрался на составляющие, опав кучкой дров.

Плодить новые самостоятельные кресла из того же набора, как то, что сейчас пристроилось рядом с кошками, мы не стали.

И только старое кресло-качалка в саду, на которое были особые надежды, просто впитало в себя иномирную мудрость и лишь задумчиво качнулось пару раз взад-вперёд.

Все случаи я тщательно зафиксировала в тетрадке с детальным описанием подопытных. А ведь вариаций у бранной фразы множество… Не только в качель, а ещё налево, в коромысло, в тудыть, ну и в едрить тоже, куда ж без него. И если на одно и то же словосочетание ещё и эффект выходит разный, в зависимости от объекта, то тетрадок явно не одна понадобится…

— Господин Оркан, а это точно воздушная магия? Со стулом и качалкой — за стул извините, кстати! — ещё как-то похоже, а вот чтобы цвет и фактуру ткани поменять… И вот это… что оно теперь такое?

Я кивнула на ожившее кресло. На мягком сиденье уже пристроилась морда Моти, а спинку недавний предмет интерьера откинул на попу Мегеры, разложив валики подлокотников по бокам. И ещё оно чуть слышно урчало, мелко подрагивая обивкой.

— Пока не знаю. Г-газбегёмся… — уже гораздо менее уверенно протянул господин Оркан, почёсывая белую бороду пухленькими пальцами.

Урчащее кресло вполне могло стать проявлением моей второй наследственной магии — водной. Есть у этой стихии такое свойство: оживлять и лечить. Вода, как и земля, считалась магией созидания, тогда как воздух и огонь, наоборот, разрушения. И упор в обучении, соответственно, делался на их боевое применение.

Но, увы, в водной магии мэтр Оркан был не силён и посоветовал обратиться с этим к отцу, герцогу Крайвену. А ещё лучше — пройти проверку на специальном артефакте, нивёмёлере (это я и сама не рискнула выговорить), тот все мои способности и покажет. Правда, имелся он только в единственном экземпляре, и то в королевском дворце, но Трис, думаю, мне не откажет.

Попробовали ещё раз по классике, обычными арсандскими заклинаниями, раз ко мне пришло наконец само ощущение стихии внутри меня. Что-то трепетало в воздухе, но должного воздействия нужные слова не оказывали.

Сошлись на том, что я каждую свободную минуту буду практиковаться самостоятельно и записывать результаты, а уж потом вместе будем искать логику в содеянном. Ожившее кресло, кстати, увязалось хвостиком за кошками, и никакие «кыш», «домой» и «лежать» не смогли его остановить. Мадам Абриль без особого сожаления помахала ему ручкой. Мои домочадцы на приведённого питомца лишь похлопали глазами.

— Перетянуть его, может? — задумчиво спросил сам себя смотритель Лендалл, оценивая расцветку нового жильца на фоне сине-голубых интерьеров особняка.

— А по-моему, миленько, — успокоила леди Карина кресло, уже поджавшее испуганно ножки. — И розочки у него такие… розовые…

— И кормить не надо, — окончательно одобрила Фаяра, выглянув из кухни.

Герцоги, узнав об этой моей особенности на магическом поприще, честно пытались сохранить понимающие и серьёзные лица. Но Крайвен всё же не сдержал смешок, да и Карина следом хихикнула. Успокоили они меня тем, что действительно ни слова не понимают, а звучит великий и могучий в моём исполнении довольно мило и забавно.

Мне же теперь приходилось особенно тщательно следить за речью, потому что даже простенькое «да твою ж налево» неизменно вынуждало что-то разбиться, а безобидное «чёрт» повисало в воздухе весёленьким белым облачком.

На следующее утро Арранис был особенно взволнован: ещё бы, повёл меня в свою святая святых. Я, проведшая в юности пару лет в гараже со своими троюродными братьями, всякое ожидала увидеть, но уж точно не стерильно чистое помещение — не то лаборатория, не то рабочий кабинет. Хотя чему удивляться: ни бензина, ни масла коробульке не требовалось, работала она на экологически чистой магии.

Эх, а по братьям скучаю… На самом деле были они мне не троюродными, да и вообще не родственниками, так как сестра моей бабушки приютила, а потом и удочерила их беременную близнецами мать. Там вообще очень необычная история была… Но росли и играли мы вместе, это уже потом дороги разошлись: я уехала поступать в столицу, братцы же внезапно выбрали кулинарный техникум вместо профессии автослесаря. Несколько лет мы не виделись, а потом они и вовсе укатили куда-то на край света, то ли в Новую Зеландию, то ли во Французскую Полинезию, со слов их матери. И связь с ними оборвалась окончательно, причём тётя Лара (Ларинель на самом деле, а вовсе не Лариса, что меня всегда немало удивляло) сама решительно пресекала любые попытки их отыскать. Но ладно, что о них…

Приятель и напарник Арраниса по чудо-колымагам уже ждал нас внутри и являл собой полную противоположность сдержанному графу. Он был неприлично высок и крепок, обезоруживающе улыбчив, ужасно громкоголос и умопомрачительно рыж. Этакий доктор Ливси на ирландский манер.

— Герцог Лансет Орьоль, огонь, — представил мне Арранис друга.

— Огонь! — восхищённо согласилась я, разглядывая великана во все глаза. — Здравствуйте!

— Стихия у Лансета — огонь, — пояснил с заминкой Арранис.

— А-а…

— Ланс, это Эхения Каас-Ортанс, я рассказывал вчера…

— Рейн, ты в своём репертуаре! — расхохотался огневик и очень аккуратно пожал мне протянутую лапку двумя пальцами. — Рассказал всё, кроме того, что мисса настоящая красавица! Фея! Сильфида! Очень рад знакомству, Эхения.

— Лучше Женя, — пискнула я. А на графа уставилась с недобрым прищуром: ага, для других всё-таки Рейн. Припомню.

— Скажите, как вам обоим в голову вообще пришло магбилем заняться? Между городами портальная сеть отлично работает, ну, если только ползамка не требуется перевезти… А по Шенлину в конных экипажах гораздо удобнее передвигаться: недорого, доступно и явно быстрее, чем ваша коробуля…

— Так королевский забег же, — охотно ответил Ланс.

— Ударим забегом по бездорожью и разгильдяйству? — хмыкнула я.

— Именно, — удивлённо посмотрел на меня Арранис. — Я участвую в тендере на строительство новых дорог и собираюсь его выиграть. И в перспективе смогу занять в этом до двухсот безработных. А у Лансета каменоломни простаивают. Магбиль на этом забеге обратит внимание городских властей на назревшую необходимость новых маршрутов.

— А-а… И в чём смысл королевского забега? Кто участвует? На скорость или так, покрасоваться?

— Покрасоваться. И людей удивить, — оскалился в улыбке Ланс. — А участвуют все желающие. Да и забегом это называется постольку поскольку. Скорее праздничное шествие — а там уж кто во что горазд…

— Ну-у, меня вы своей коробулей точно удивили… Только по другой причине. А остальной народ, полагаю, пока не особо впечатлён? Телега и телега ведь. Что с лошадьми, что без. Народ в Шенлине, я заметила, вообще какой-то на диво выдержанный в плане магии: вчера в компании ожившего кресла домой с учёбы возвращалась, так хоть бы кто бровью повёл. Только одна недовольная дама посоветовала кожаные набойки на ножки прибить, а то громко цокают…

Приятели тоже только пожали плечами. Ну конечно, что в разгуливающих стаями гарнитурах удивительного…

— Ладно! — хлопнула я в ладони. — Брать умы и сердца другим будем: скорость, манёвренность, размер, комфорт и функциональность. Всё то, чего вашей коробульке как раз не хватает. Рейн, тащи карандаш и бумагу.

— Эхения, а ваш настрой мне определённо нравится! — воскликнул Лансет.

— Я, если что, не замужем, — деловито откликнулась я. — И борщ варить умею.

— Боги-многие, сколько же у вас достоинств! — восхитился рыжий герцог, а недовольный резко сменившейся темой граф что-то снова буркнул про Рейнмара, пустые разговоры и ограниченное время.

В устройство вечно полуразобранной дедовой «копейки» меня охотно посвящали троюродные братцы, а пару лет я и сама водила одно из достижений отечественного автопрома, пока с облегчением не пересела на недорогого «корейца».

— Вот с манёвренности и начнём. Рулевое управление. Здесь всё проще некуда. На одном конце руль, на другом шестерёнка — зубчатое такое колёсико, сейчас нарисую. С поворотом руля колёсико сдвигает такую же зубчатую рейку влево или вправо. К концам рейки рулевые тяги присобачены, и они уже толкают поворотные рычаги, а те и поворачивают колёса. Оба сразу и под одним углом, заметьте! А не как тут: одно на нас, другое в Арзамас… Итого: минус два рычага, плюс одна баранка, а её и локтем крутить можно. Дальше…

И… в принципе, это было единственное, что я в устройстве автомобиля более-менее понимала, и то по крайне упрощённой схеме. Всю прелесть гидроусиления руля, пересев с нашей «девятки» на иномарку, я, конечно, оценила, но принцип его работы понимала весьма смутно: поршни там какие-то, цилиндры, жидкости… Но рассказала и про это, и про многое другое, радуясь тому, что пробелы в знаниях всегда можно было объяснить прерывистыми «сновидениями».

И всё равно Арранис с Лансетом засыпали меня вопросами. Герцог размахивал руками, тряс рыжей бородой и дико сверкал ярко-зелёными глазами. Граф не отставал: ноздри его хищно трепетали, а ещё он, презрев всякие приличия, очень тесно придвинулся ко мне, ловя каждое слово.

— Ребят, вам бы механика толкового нанять, — взмолилась я после такого напора. — Я же видела в артефакторском районе, какую там сложносочинённую красоту делают. Иные вещички и без магии работают.

— Звали уже. Что мехи, что маги считают ниже своего достоинства работать с чем-то, что нельзя уместить в карман, — посетовал Лансет. Огненная стихия наложила яркий отпечаток и на внешность его, и на характер: эмоциональный, живой, вспыхивает моментально, но так же быстро отходит.

— Денег мало предлагали, значит. Ладно, сама поищу. Я теперь тоже какую-то ответственность за нашу коробулю чувствую…

— Вы такая удивительная, Эхения! — вновь пришёл в восторг Ланс. — Снаружи нежная, трепетная, но такая открытая и понимающая! А много у вас ещё таких идей? И что вам ещё снилось? Не обязательно про магбиль…

— Да полно всего! Я как-то застряла на четыре часа в лифте с планом инженерных сетей — гендиру на утверждение от проектировщиков несла… О, или хотите рецепт потрясного коктейля? Как раз недавно опробо… приснился!

— О-о-о!.. — совсем уж неприлично простонал он. — А действительно, что время тянуть! И вы сами сказали, что свободны… Эхения, выходите за меня замуж!