Уходили в бой «катюши»

ПО ДОРОГАМ УКРАИНЫ

Все дальше и дальше на запад от стен разрушенного, но непобежденного Сталинграда гнала Красная Армия проклятых фашистов. Совинформбюро ежедневно приносило сводки об освобождении нашими войсками все новых городов и сел, об огромных потерях противника в живой силе и технике. Враг всеми мерами стремился сдержать наше наступление. Январские и февральские бои 1943 года отличались фанатическим упорством гитлеровцев. Они словно пытались отомстить за поражение под Сталинградом.

3-й гвардейский минометный дивизион 51-го полка поддерживал 36-ю гвардейскую механизированную бригаду и вместе с нею преследовал медленно отступающего врага.

Ранним утром дивизион сосредоточил в деревне Степной. Население ее было подчистую обобрано немцами и румынами. Женщины и дети были разуты и раздеты. Глядя на их изможденные лица, бойцы клялись отомстить фашистским мародерам по-гвардейски. А враг был недалеко, всего в четырех километрах. Не переставая, он бил из орудий по окраине деревни, где наши пехотинцы рыли окопы, переходя к временной обороне.

Вскоре противник начал атаку. Его танки скрытно обошли деревню с северо-востока.

Не успевшие закрепиться части стали отходить. Дивизион оказался прямо перед танками. Стальные коробки приближались к деревне. Усилился артиллерийский и минометный обстрел Степной.

Гвардейцы-минометчики, развернув боевые машины, оставались на месте, решив давать залпы с открытой позиции.

Расчеты батарей старшего лейтенанта Юшковского и лейтенанта Дьяченко, несмотря на разрывы вражеских снарядов и мин, забывали в этот момент о жизни, опасности — быстро заряжали орудия, точно выполняли приказания и думали только об одном — отбить атаку.

В каких только переделках они не бывали! Но такое им, пожалуй, видеть приходилось нечасто. Танки подошли совсем близко. Дрожала земля. Казалось, еще минута-другая, и фрицы опрокинут минометчиков, сомнут. Но именно эти минуты были решающими. Фашисты, не выдержав молчания гвардейцев, открыли огонь, но он велся с ходу и был неприцельным.

— Ага, занервничали, — прошептал Дьяченко. — Это нам и надо. — И подал команду.

После первого же залпа, словно натолкнувшись на невидимую стену, остановилось несколько танков — над ними закружился черный дым.

— Вот это по-сталинградски!

Остальные машины со скоростью, на какую были способны, помчались обратно.

— Наведывайтесь еще — не жалко, угостим закусочкой, — бойцы шуткой пытались снять напряжение страшных минут выжидания.

— А лучше мы сами придем, — смеялись гвардейцы. — Недалеко осталось.

Мы продолжали наступление.

Через несколько дней боевые установки дивизиона, поддерживая ту же гвардейскую бригаду, в составе передового отряда освобождали станицу Пролетарскую. Здесь противник сосредоточил около полка пехоты СС и до двадцати танков. Дивизион выступил из деревни Большевик в направлении на хутор Веселый. На рассвете, в метель, обогнав бригаду, колонна отряда двигалась на запад — впереди шел броневичок, за ним три машины с автоматчиками и БМ дивизиона. Казалось, никаких неожиданностей впереди не ожидается. Бойцы по опыту знали, что немцы в непогоду любят отсиживаться в теплых хатах. Однако быстрое наше наступление принудило их отказаться от некоторых «благородных» привычек. В перелеске перед Веселым они оставили засаду. Автоматчики подпустили колонну на расстояние ста пятидесяти метров и открыли шквальный огонь.

Броневик был подбит. Внезапный обстрел вызвал некоторое смятение. Пехота, соскочив с машин, стала укрываться. Пулеметчики сержант Рослов и старший сержант Воротнев первыми заметили перебегающих вражеских автоматчиков в белых халатах и открыли по ним огонь.

И опять высокое боевое мастерство проявили воины батареи Юшковского и Дьяченко. Пока пулеметчики прижимали огнем засевших в лесу гитлеровцев, расчеты машин отвели установки в балку и заняли круговую оборону. Залпа одной установки было достаточно, чтобы обратить в бегство немецких автоматчиков. Правда, продвигаться вперед было опасно. Сменив позиции, батареи стали ждать утра. Предосторожность оказалась нелишней. С рассветом начался бой.

В течение дня танки противника не раз пытались вновь начать атаку дивизиона, но каждый раз отходили, как только по ним открывали огонь наши «катюши». В воздухе носились вражеские самолеты, бомбили и вели пулеметный обстрел. Целый день и ночь держали гвардейцы передового отряда и дивизиона оборону, и противник в конце концов стал вновь отступать, оставляя боевые заслоны и усиливая действия авиации.

К утру механизированная бригада захватила хутор Веселый.

Враг был силен и коварен. Каждый населенный пункт приходилось брать с боем. Фашисты несли большие потери, но раз за разом переходили в контратаки, добиваясь иногда временного успеха. Так было и после взятия нашими войсками г. Краматорска и близлежащих населенных пунктов.

2-й дивизион 45-го ГМП поддерживал танковый корпус. После освобождения города он был сосредоточен в его окрестностях.

Гвардейцы, используя часы отдыха, разбирали последние бои, учились умению воевать, учитывая и ошибки, и победы. Но коротки такие часы на фронте.

…Вновь загрохотала канонада, вновь расчертили небо пунктиры трассирующих очередей. Заработали связисты. Тревожно зуммерили полевые телефоны. Собрав в кулак пехоту и танки, противник при поддержке авиации атаковал пос. Дружковка. Нашим частям, расположенным в поселке и окрестностях, угрожала опасность быть окруженными. Дивизион поднялся по тревоге. Боевая задача — поддержать огнем обороняющиеся части.

Лейтенант Вараев с четырьмя установками первым выехал в Дружковку. Лейтенант находился в головной машине. Весь расчет внимательно следил за дорогой: урок, полученный на днях под хутором Веселый, запомнился. На этот раз сюрпризов не было. В поселок вошли благополучно. Огневую позицию заняли прямо на улице. И только разместили установки, как в воздухе появились фашистские самолеты. Началась бомбежка. Под ее прикрытием противник пошел в атаку. Нужно было изготовить установки к залпу, но мешали самолеты. Отбомбившись, они поливали огневую позицию свинцом.

— Почему молчит наш пулемет? — в грохоте взрывов лейтенанта Бараева не слышали. Но и подгонять никого не требовалось.

Сержант Николаев, опытный воин, уже прилаживал крупнокалиберный пулемет. Короткими очередями он стал бить по самолетам. А в это время командиры боевых машин сержант Сакиров, старшие сержанты Когухов и Сидоров дали залп. Он был сделан в самый напряженный момент. Атака фашистов захлебнулась. Но через полчаса они снова бросились на наши позиции. На этот раз напор был еще сильнее и яростнее. Нашим частям пришлось отойти. При отступлении к Краматорску две установки были подбиты, семь человек ранены. Несмотря на это гвардейцы с поставленной задачей справились: план окружения передового отряда был сорван.

Противник подходил к городу ближе и ближе, сжимая его с трех сторон. Силы гитлеровцев превосходили наши. Создалось угрожающее положение. Началось неравное, тяжелое сражение за город. Атаки продолжались непрерывно, налеты авиации усилились. А гвардейцы все так же точно и уверенно давали залпы.

Храбро сражались гвардейцы за Краматорск, сдерживая яростные атаки, и только по приказу командования оставили город. Но все понимали, что это ненадолго.

Февраль 1943 года. По снежным дорогам движутся на запад танки, артиллерия, гвардейские минометы и транспортные машины. Это механизированная группа с тяжелыми боями идет на Ворошиловград. Сугробы сковывали маневр подвижных частей. Противник оказал на подступах к городу упорное сопротивление, а также предпринял обходный маневр, с тем чтобы рассечь группу и по частям уничтожить ее.

На рассвете завязался жаркий бой. Вражеская пехота при поддержке артиллерии и танков внезапно атаковала во фланг растянувшуюся по дороге колонну.

Дивизион майора Левчика, с ходу развернувшись на открытых позициях, прямо у дороги, повел огонь по врагу, заставил залечь пехоту. Чтобы выручить ее, немцы усилили артиллерийский обстрел. Дальше оставаться гвардейцам на этой огневой позиции было невозможно. Командир дивизиона приказал немедленно рассредоточить боевые машины и продолжать вести огонь с открытых позиций, срывая попытки новых атак фашистов.

Гвардейские минометы обрушили залпы на головы пытавшихся вновь атаковать немцев. Мины точно ложились по целям. Видя такую поддержку, наша мотопехота под прикрытием танков пошла в атаку.

Смелое решение командира дивизиона в критический момент и стойкость гвардейцев и пехотинцев сорвали замысел врага. Дальнейшее выполнение общей задачи было обеспечено.

Впереди лежал Ворошиловград. Немцы всеми силами пытаются удержать этот крупный промышленный центр Украины. Они сосредоточили здесь большие силы, построили укрепления. Но не могли удержать Красную Армию, несущую своему народу освобождение.

Наши части продвигались вперед. 401-й гвардейский минометный дивизион действовал вместе с 99-й танковой бригадой. Перед ними была поставлена боевая задача выйти на подступы к Ворошиловграду. Здесь, в районе Поповки, Ивановки и Новоанновки, противник стянул крупные силы пехоты, танков и артиллерии и непрерывно контратаковал наши части. Однако ни одна контратака успеха не имела.

Танковая бригада вместе с дивизионом овладела селом Новоанновка. Ценой больших потерь противнику удалось потеснить наступающую вслед за танковой 299-ю мехбригаду и пересечь пути, по которым передвигались дивизион и танки 99-й танковой бригады. К утру дивизион и часть подразделений 99-й танковой бригады были окружены в Новоанновке. Противник начал методически обстреливать село. Боевые установки на окраинах села стояли на огневых позициях. Гвардейцы заняли круговую оборону на ближайших высотах.

Немцы вели яростный артиллерийско-минометный обстрел. Атаки чередовались с атаками. Гвардейцы продолжали вести огонь, умудряясь даже в такой обстановке выходить отдельными установками на открытые огневые позиции и не давать противнику продвинуться ни на один шаг вперед.

С утра 8 февраля для прорыва окружения извне были брошены танки корпуса, и к полудню окружение было прорвано, дивизион получил возможность запастись в достаточном количестве продовольствием, боеприпасами.

В ночь на 10 февраля 99-я танковая бригада совместно с дивизионом штурмом овладела Васильевкой, расположенной южнее Ворошиловграда — эта деревня имела важное тактическое значение в обороне немцев. Они не хотели мириться с ее потерей.

Ценой больших усилий врагу вновь удалось занять западную окраину села Васильевка. Фашисты подходили к огневым позициям дивизиона. Тогда начальник разведки дивизиона лейтенант Гуща и командир взвода противотанковых ружей лейтенант Князев по приказу майора Левчика организовали группу, которая огнем из личного оружия задержала атакующую огневые позиции пехоту противника.

После этого командир дивизиона приказал посадить на танки часть расчетов и выбить противника с западной окраины деревни. Завязались уличные бои. Наш танковый десант и организованная ранее группа обороны огневой позиции постепенно, шаг за шагом, очищала Васильевку. Гитлеровцы начали отходить из деревни. В это время открыли сильный и меткий огонь пулеметчики гвардейцы Сидоров и Терентьев. Это решило дело: западная окраина Васильевки была полностью освобождена.

11 февраля противник вновь четыре раза пытался атаковать наши части, но каждый раз вынужден был отходить на исходные рубежи.

Противник, видя, что с этого направления Васильевку взять не удается, решил обойти ее слева через совхоз «Челюскинец». 12 февраля он бросил сюда пятнадцать танков и до полка пехоты. Залпами «катюш» атака была отбита. Наши части, преследуя отступающего противника, ворвались в Ворошиловград и завязали уличные бои.

Командир дивизиона капитан Славко получил задачу помочь совместно с артиллерией пехотным подразделениям овладеть вокзалом и заводом Октябрьской революции, превращенными немцами в узлы сопротивления. Такого гвардейцам еще не приходилось делать.

Требовалось что-то решительное, а следовательно, и новое в этом первом для дивизиона уличном бою.

Капитан Славко принял решение: орудиям одной батареи под прикрытием огня другой неожиданно выйти на открытую позицию и внезапным огнем сломить сопротивление противника.

Боевые машины одна за другой двинулись по разным улицам вперед и, незаметно подойдя к выбранной огневой позиции вблизи узлов сопротивления, стали выжидать.

Вот усилила огонь наша артиллерия и раздался залп 2-й батареи. В этот момент боевые машины 1-й батареи появились перед домами, где засели гитлеровцы, и открыли огонь прямой наводкой. Неожиданность и мощь огня гвардейских минометов ошеломили немцев, и они в панике стали отступать.

Через несколько минут среди стрелковых подразделений опять появились боевые машины капитана Славко. С коротких остановок они поражали отступающего врага. Стоило фашистам задержаться хотя бы на несколько минут, как из какой-нибудь улицы появлялись грозные машины и немцы обращались в бегство.

Бой приближался к западной окраине. Немцы при поддержке трех танков перешли в контратаку. Но не успели танки пройти и двух кварталов, как им навстречу выехали боевые машины сержантов Бровко и Никулина и, развернувшись, открыли огонь. Один танк загорелся. Вражеская пехота повернула обратно. Загоревшийся танк был в колонне последним и загородил остальным отход. Танкисты, бросив исправные танки, скрылись за домами.

Ворошиловград был освобожден.

Это была победа, и она досталась нелегко. Однако как ни велико было значение освобождения Ворошиловграда, почивать на лаврах никто не собирался. Впереди нас ждали новые бои. О том, с каким ожесточением сопротивлялись фашисты, показывает бой, в котором покрыла себя славой батарея старшего лейтенанта Анатолия Филипповича Заудальского.

Дивизион, в который входила батарея Заудальского, придали танковому корпусу. Продвижение корпуса было приостановлено в районе Красноармейска, он отошел к селу Святогоровка. Здесь дивизиону предстояло занять оборону и задержать противника.

Погода стояла слякотная. Машины с трудом шли по глубокой грязи. Бойцам часто приходилось тащить их буквально на руках. И все же в указанный район прибыли вовремя. Фашисты пошли в атаку. Гвардейцы насчитали десять танков. За ними бежали автоматчики.

— Да, дело предстоит жаркое, — сказал старший сержант Лукьянов.

— А нам не привыкать, — откликнулся командир орудия сержант Васильев. — Такая наша работа — горячая.

Старший лейтенант Заудальский огляделся: батареи только начинали разворачиваться, могут не успеть. И тогда он приказал вывести установки на открытую позицию. Батарея дает неожиданный для противника залп. Два танка подбиты, остальные восемь повернули назад. Батарея меняет позицию. Немцы возобновляют атаку.

С дистанции девятьсот метров Заудальский дал залп двумя установками. Два танка подбиты, один подожжен, но остальные продолжали двигаться, ведя с ходу огонь по батарее.

Гвардейцы под огнем делают перезарядку боевых машин. Вражеские снаряды ложатся у самой батареи. Расстояние между нею и танками все уменьшается. Снаряды рвутся у самых машин. Убит командир орудия сержант Васильев, тяжело ранен помощник командира взвода старший сержант Лукьянов, ранены орудийные номера рядовые Бойко, Сизов. Бойцы подносят снаряды. Рядом с ними в иссеченной осколками шинели — командир.

До танков пятьсот метров. Батарея дает второй залп. Снаряды ложатся точно. Враг откатывается.

За ночь с 21 на 22 февраля противник, подтянув свежие силы, обошел Святогоровку с северной, восточной и южной сторон.

22 февраля в 11.00 противник возобновил атаки.

С северной стороны на батарею Заудальского двигались десять бронетранспортеров с пехотой противника при поддержке трех средних танков. Учитывая, что снаряды подходят к концу, старший лейтенант Заудальский ведет огонь неполными залпами, и все же в результате удачными попаданиями выводятся один за другим четыре бронетранспортера с пехотой. Танки противника остановились и открыли огонь по батарее.

Заудальский вступает в поединок с ними. Снаряд за снарядом посылает он по танкам. Старший лейтенант спокоен и хладнокровен. Своим мужеством он воодушевляет гвардейцев. Батарея продолжает вести огонь. Но вот вражеский снаряд разрывается в нескольких шагах от командира. К нему бросаются бойцы. Он хочет что-то сказать, но обессиленно закрывает глаза.

— Отомстим врагу за нашего комбата! Умрем, но врага не пустим. Будем биться до последнего снаряда и патрона, — так решают гвардейцы.

Заудальского заменяет лейтенант Сергеев, который так же, как и командир батареи, продолжает бесстрашно, не обращая внимания на рвущиеся снаряды, вести огонь. Но Сергеев вскоре получает тяжелое ранение. Командование батареей принимает командир орудия сержант Иванов. В течение двух часов он продолжает вести огонь, сдерживая продвижение противника.

Гвардейцы выстояли.

Ночью 22 февраля дивизион получил приказ передислоцироваться в район г. Барвенково, где и сосредоточился 24 февраля.

Гитлеровское командование на Барвенковском направлении бросило в бой отборные части СС. На их пути встали бойцы 52-й стрелковой дивизии, поддерживаемые 265-м гвардейским минометным дивизионом.

…Полдень, 24 февраля 1943 года.

Дивизионная разведка — начальник разведки гвардии лейтенант Снегур и разведчик-наблюдатель Новичков с НП, расположенного на элеваторе в г. Барвенково, доносят: в направлении Барвенково движутся до пятидесяти танков и около ста автомашин, часть из них с пехотой немцев. Танки шли развернутым строем, а за ними двигались автомашины. Вот они уже в пяти километрах от Барвенково. Слышно, как застрочили пулеметы, ударили винтовки, противотанковые ружья нашей пехоты. С элеватора видно, как танки противника, не останавливаясь, перестраиваются. Впереди идут «тигры» как прорывающая группа, а за ними — танки других марок. Гвардейцы приготовились к яростной схватке. На огневых позициях все молча ждали появления танков и команды на открытие огня.

Через несколько минут из оврага выдвинулись на высоту первые семь танков. События развертываются быстро. Не успели танки сделать и по одному выстрелу, как дивизион накрывает их мощным залпом. Два танка загорелись, а один, как ужаленный, вертелся на месте. Остальные четыре быстро скрылись в лощине.

Первая попытка противника прорваться не увенчалась успехом.

Бойцы с напряжением ждали следующих контратак. Через десять-пятнадцать минут из лощины появляются двенадцать танков и развернутым строем пытаются пройти в Барвенково, но их снова встречает мощный огонь артиллерии и дивизиона. Дивизион быстро и точно дал несколько залпов в середину идущих танков. Клубы черного дыма поднялись в небо. Атака снова отбита. Гвардейцы работали быстро, слаженно, дружно. Все это видели местные жители. Седой старик в минуту затишья подошел к одному из командиров и спросил:

— Это коммунисты работают, или кто?

Когда его спросили, почему ему кажется, что это коммунисты, он ответил:

— Да уж больно смело работают.

Противник, встретив упорное сопротивление, вызвал авиацию — двадцать-тридцать Ю-87 бомбят окраину Барвенково. Гвардейцы посылают ответный мощный шквал огня в лощину, где враг перегруппировывал свои части.

Немцы меняют тактику. Они пытаются зайти с юго-восточной окраины Барвенково. Но разведка дивизиона быстро разгадывает замысел врага и сообщает командиру дивизиона, что противник свои основные силы передвинул в район Полеводческой станции, восточнее Морозово, с вероятной целью атаки. Дивизион навел туда боевые машины. Ждать пришлось недолго. Вскоре появились цепи эсесовцев. Дивизион дал два залпа и полностью накрыл цель. Противник, не ожидавший такого удара, понеся большие потери, вынужден был оттянуть остатки своих сил от Барвенково.

За этот бой лейтенант В. А. Снегур был награжден орденом боевого Красного Знамени. Отличился и шофер рядовой Калинин. Я уже говорил выше, что сражения здесь были особенно ожесточенными. Гитлеровцы бросали в бой резервы. Нашим частям приходилось порой очень трудно, случалось и оставлять занятые пункты. Так было и под Павлоградом.

При выходе из Павлоградских хуторов колонна 1-го дивизиона гвардейской минометной части майора Бежалова была обстреляна с самолета. Шофера красноармейца Калинина ранило в левое плечо. Машина его загорелась. Гвардейцы бросились на помощь, но потушить горящую машину не удавалось. А впереди и сзади нее — другие машины с боеприпасами. Пламя охватило кабину. Каждую секунду мог загореться и взорваться бензобак, и тогда… Калинин понимал, что будет тогда. Преодолевая боль и рискуя каждую секунду погибнуть, он вывел машину из колонны и по глубокому снегу отвел ее в сторону. Едва успел выскочить из кабины, как взорвался бензобак.

Благодаря геройскому поступку Калинина грозящая колонне опасность была предотвращена.

Красноармеец Калинин за отвагу и мужество был награжден медалью «За отвагу».

Наступившая весенняя распутица сковывала активные действия обеих сторон. Начались бои так называемого местного значения. Но всем было ясно, что эта передышка вынужденная и что долго продолжаться она не может. Весна перешла в лето.

Гвардейские минометные части получали новые машины, накапливались боеприпасы, пополнялся людской состав. Все говорило о том, что наше командование готовится к большому наступлению. Но когда оно начнется, никто не знал. Ясно было одно: перед нами была созданная фашистами мощная оборона на правом берегу реки Северный Донец. Предстояли трудные бои по изгнанию врага из Донбасса и левобережной Украины. Операция началась в середине июля.

…Шел второй день ожесточенных, не смолкающих ни днем ни ночью боев на Изюмском плацдарме, на правом берегу реки Северный Донец.

Второй день штурмовали немцы наши позиции. Любой ценой, не считаясь с потерями, противник стремился вернуть потерянные опорные пункты Заводской, Средний и господствующие над местностью высоты. В 16.00 18 июля пошли на наши боевые порядки двумя группами восемнадцать фашистских танков: в одной — десять, в другой — восемь.

Так начался бой, в котором начальник разведки 2-го дивизиона гвардейского минометного полка подполковника Олейника лейтенант Кравченко совершил подвиг.

А было это так.

Танки подходили к высоте 186,9, с которой вел наблюдение Кравченко. Оценив обстановку, он вызвал огонь дивизиона.

Прозвучал первый залп. В дыму разрывов как факелы вспыхнули четыре танка, но остальные продолжали движение. Лейтенант был ранен. Он отослал разведчиков на запасной наблюдательный пункт, расположенный в восьмистах метрах позади основного, оставив себе одну радиостанцию. Танки уже были у высоты.

Иван Кравченко, раненый, истекающий кровью, оглянулся вокруг. Один… И 14 стальных махин — через несколько минут они будут на подступах к Заводскому и Среднему. И он решил. Заработала радиостанция, посылая в эфир тревожные сигналы: «Говорит Кравченко! Огонь по высоте 186,9, огонь на меня!» Потеряв сознание, он не слышал, как наступающие сумерки были рассечены лавиной летящих снарядов.

Слава о героическом поступке лейтенанта Кравченко быстро облетела дивизион.

Расчеты работали с удвоенной яростью. Второй залп, с поразительной быстротой произведенный вслед за первым, заставил противника повернуть вспять.

Еще шесть танков пылали на поле боя. Контратака была отбита. Кравченко нашли в окопе наблюдательного пункта. Он был без сознания. Шесть ранений насчитали на его теле. Но он остался верен своему долгу, своей великой Родине, воспитавшей его.

Лейтенант Кравченко был награжден орденом Отечественной войны I степени.

Мужеством и отвагой был наполнен каждый бой. Примеры личной храбрости и стойкости воодушевляли воинов.

Саше Калмыкову было всего восемнадцать лет. Он пришел в дивизион в августе 1942 года, не имея ни военных знаний, ни строевой выправки. Но он был полон ненависти к врагу, нарушившему мирную жизнь нашего народа.

В дивизионе Калмыков прошел школу войны, приобрел знания и навыки военного дела. Стал наводчиком орудия, вступил в члены ВКП(б). В спокойной обстановке он любил побалагурить, в боевой — Калмыков становился неузнаваемым. В выполнение боевого приказа он вкладывал всю свою энергию, весь молодой задор. В бою для него не существовало опасности и страха.

20 июля гвардейский дивизион капитана Никитина поддерживал наши наступающие части в районе Червонный Шахтер (на реке Северный Донец). Противник по образовавшемуся в результате выстрела столбу дыма и пыли засек огневую позицию дивизиона и открыл сильный огонь. От быстроты открытия нашего огня зависел успех боя.

Калмыков весь отдался работе. Он быстрее всех и точнее наводит свое орудие: покончив с этим, бросается к снарядам, помогая расчету заряжать орудия. Неудовлетворенный темпом, он носит по два тяжелых снаряда сразу. Залп за залпом улетают в стан врага, расчищая путь пехоте.

Возле орудия Калмыкова разорвался вражеский снаряд. Калмыков чувствует боль в боку. «Ранен», — мелькает в сознании. Но замечает, что этим же снарядом тяжело ранен комсорг дивизиона Бартко. Калмыков бросается к товарищу, относит его в безопасное место и только после того, как Бартко была оказана первая помощь, разрешает перевязать себя. Во время перевязки послышалась команда: «Расчеты, к орудиям!»

Калмыков торопит доктора и, едва освободившись из его рук, спешит к орудию. Он наотрез отказывается уйти с огневой позиции в тыл для лечения и до конца боя не покидает своего места у боевой машины.

В очень трудных условиях проходило форсирование Северного Донца. Артподготовка, казалось бы, по всем подсчетам должна была сделать свое дело. Там, на правом берегу, поднялись столбы пыли и дыма. Все окутала непроницаемая дымовая завеса. Но как только она осела, вражеские укрепления ожили. Первые десантные лодки уже достигли того берега. Завязался бой, перешедший в рукопашную. 290-й дивизион поддерживал 8-ю гвардейскую армию (5 мая 1943 года героическая 62-я армия, прославившаяся в боях за Сталинград, Ставкой Верховного Главнокомандования была преобразована в 8-ю гвардейскую). Ее части захватили плацдарм на правом берегу в в районе деревни Пришиб. Артиллерия полностью еще не переправилась на плацдарм ввиду того, что паромная переправа не успевала перевозить всю технику. Противник, пользуясь этим, бросил против наших частей на плацдарм танки, самоходную артиллерию и усиленные группы автоматчиков. Его авиация беспрерывно бомбила нашу переправу через Северный Донец и наступающие части. 290-й дивизион получил задачу от командира полка переправиться на правый берег.

Наши части несколько ослабили нажим, противник пошел в контратаку, бросив до пятидесяти танков и около полка пехоты. Наша пехота, имея слабую артиллерийскую поддержку, дрогнула, стала отходить. Дивизион дал залп по наступающим, но несмотря на большие потери противник продолжал продвигаться вперед, и его танки уже подходили к огневой позиции.

Гранатометчики и взвод противотанковых ружей заняли оборону и приготовились к отражению атаки. Авиация противника бомбила боевой порядок дивизиона. Гвардейцы вели огонь из всех видов оружия.

Положение создалось очень напряженное. Танки и пехота противника находились в пятистах метрах от огневой позиции.

Командиру 1-й батареи старшему лейтенанту Жильцову приказали вывести батарею на прямую наводку. Лейтенант приказ выполнил. Залп был дан исключительно точно и своевременно. Противник не выдержал и, оставив десятки убитых и раненых и два горящих танка, начал поспешно отступать. Был дан еще залп. Это вызвало у фрицев панику.

Наша пехота воспользовалась ею и перешла в решительное наступление. Плацдарм был расширен, на него введены артиллерийские и танковые части. Дивизион свою задачу выполнил.

Интересны показания немецкого фельдфебеля, взятого в плен в эти дни:

«В районе Изюма наш батальон атаковал позиции русских, где попал под огонь „катюш“. Атака началась в шесть часов утра, но под воздействием огня „катюш“ вся пехота залегла и не поднималась до шести часов вечера, после чего отошла на исходные позиции. Батальон состоял перед атакой из трехсот солдат, в результате обстрела „катюш“ осталось только двести человек.

В июле 1943 года в районе Балаклея наш разведотдел находился в резерве вместе с артиллерией, кухней, обозами. В этот район неожиданно дала залп „катюша“. В результате было очень много убитых и раненых, в моем отделении было убито девять человек, ранено семь, при этом было выведено из строя два артиллерийских орудия, кухня и много повозок.

В период отступления от реки Северный Донец больше всего потери были от огня „катюш“».

Подобные признания только радовали минометчиков, рождали еще большую гордость за оружие, которое вручил им советский народ.

В начале книги я уже говорил, что моя цель — рассказать о ракетчиках времен Отечественной войны, о тех бойцах и командирах, которые своим мужеством, воинским мастерством наводили ужас на вражеских вояк, громили их пехоту и танки, срывая подчас тщательно продуманные операции. Я хочу рассказать о личной отваге и коллективном мужестве, когда в сложнейшей боевой обстановке целые минометные подразделения действовали слаженно, по-гвардейски, проявляя высокое чувство фронтового товарищества и взаимовыручки. Вот почему я не описываю тактические и стратегические стороны той или иной упомянутой мною операции наших войск. И если иногда вспоминаю танкистов или бронебойщиков, пулеметчиков или саперов, то только потому, что гвардейцы-минометчики всегда взаимно действуют с другими частями, поддерживая их своим огнем или расчищая им путь.

В июле в районе Тарановка, недалеко от Харькова, противник готовился нанести удар и выбить наши части с выгодного рубежа.

Гвардейский минометный дивизион майора Фролова, переброшенный с соседнего участка, занял огневые позиции в четырех километрах от села Тарановка. Майор Фролов с радистами выдвинулся вперед и выбрал наблюдательный пункт, откуда были видны все подступы к селу.

Телефонной связи между наблюдательными пунктами и огневой позицией дивизиона еще не было, и командир дивизиона отдавал команду на открытие огня по радиостанции.

Радист старший сержант Медиченко громко повторял слова майора Фролова.

Неожиданно высота, на которой находился наблюдательный пункт, подверглась артиллерийскому обстрелу и бомбежке. Снаряды рвались на самом гребне. Осколками ранен радист и разбита радиостанция. Команда на открытие огня в дивизион не передана. Дивизион молчал. Радист видел, как приближались немецкие солдаты к окопам нашей пехоты.

«Команду на открытие огня во что бы то ни стало надо передать», — мелькнуло в голове, и он, превозмогая боль, выскочил из окопа. Не обращая внимания на разрывы вражеских снарядов, побежал в соседний окоп, где работала радиостанция другой части.

Медиченко дали три минуты для передачи команды, и он, быстро переведя радиостанцию на свою волну, передал слова командира дивизиона. Через минуту раздался залп. Это стрелял дивизион гвардейских минометов, выполняя приказ командира. Атака была сорвана.

…Это произошло в памятные августовские дни 1943 года. В течение двух недель, не прекращаясь ни на одну минуту, бушевал ожесточенный бой.

Пушечный дым с восхода солнца до глубокой ночи сизой пеленой висел над полем боя. Треск пулеметов, разрывы мин и снарядов, удары орудий — все сливалось в один сплошной, непрерывный грохот. Ценой огромных потерь противнику удалось слегка потеснить части 347-й стрелковой дивизии и выйти на реку Миус.

Все рубежи вражеская артиллерия пристреляла еще раньше, и теперь она неистовствовала.

К середине дня 2 августа батальон пехоты немцев под прикрытием авиации и при поддержке танков готовился форсировать Миус, перебраться на восточный берег, рассчитывая вбить клин в боевые порядки наших частей. Следовало немедленно нанести огневой удар.

Командир дивизиона майор Горбунов дал эту задачу батарее лейтенанта Храмкова. Выбор его был совершенно правилен. В батарее был отличный состав, гвардейцы сжились и сдружились между собой еще со дня формирования, закалились в горячей боевой работе. Эти ребята в трудный час не могли подвести.

Лихим броском боевые машины вырвались на огневые позиции западнее села Политотделец. Медлить здесь было нельзя.

На совершенно открытом месте, на виду у противника, понимая опасность положения, гвардейцы делали привычное дело, стараясь выиграть каждую секунду. Наводчики заканчивают наводку.

Но враг все же опередил наших гвардейцев. Справа, метрах в двадцати, вдруг с треском разорвался снаряд, осколки с воем рассекли воздух, вслед за ним еще один за другим ударили несколько снарядов. Смертельная опасность нависла над батареей — она была взята в вилку.

Лейтенант Храмков помнил напутственные слова командира дивизиона: «Залп должен быть дан несмотря ни на что».

Раздумывать было нечего.

— По местам, продолжать наводку! — приказал он.

Оставалось уже не более полминуты. И вдруг лавиной обрушились на боевые машины вражеские снаряды. От разрывов вокруг вздыбилась земля.

Санинструктор Филимонов бросился к раненым. Он едва успевал перевязать одного, как уже слышались стоны других. Умирающий командир орудия Мирошкин прошептал:

— Что ты делаешь, старина, оставь меня, спасайся сам — у тебя куча детей!

Шквальный огонь вражеских батарей не прекращался. Вот прямым попаданием разбита одна машина.

— Спасай машины! — крикнул помкомвзвода Мартюгин и бросился к установкам. Сраженный осколком, он упал. За ним ринулись другие.

Вспыхнули вторая и третья машины. Раненный в живот, водитель Карпов пополз к последней.

— Назад! — крикнул ему лейтенант Храмков. — Ложись в канаву!

Карпов только махнул рукой.

Так и погиб он у машины, делая отчаянные и тщетные попытки завести ее. Оставшиеся в живых гвардейцы по приказу лейтенанта стали отползать подальше в сторону от страшного места. Теперь уже жертвовать жизнью было излишне — горели все четыре боевые машины.

На переправе, осмелев, засуетились немцы. Казалось, теперь уже ничто не помешает им перебраться на наш берег.

И вот глазам очевидцев предстало фантастическое зрелище: с горевших установок один за другим стали срываться воспламенившиеся снаряды. С грохотом они летели на переправу.

Боевые машины мстили за гибель своих расчетов. Гитлеровцы кинулись врассыпную. Подходившие к реке роты откатились назад.

Враг вновь стал бить по нашим машинам, но мины с направляющих продолжали все срываться.

В небе появились самолеты. На дымящиеся остовы боевых машин полетели бомбы.

Переправа немцев была задержана. Гвардейцы погибли геройски на своем посту при выполнении боевого задания.

Через два часа на огневые позиции выехала батарея лейтенанта Жданова. Выждав, когда успокоившиеся фрицы вновь скопились у переправы, Жданов послал туда залп мести. Попадание было исключительно точным. Батальон фашистов был смешан с землей.

Так сражались гвардейцы-минометчики, так они мстили за смерть своих товарищей, за разрушенные города и села, за поруганную родную землю. Каждый бой рождал новых героев. Имена отличившихся наводчиков, водителей, связистов, разведчиков становились известны в подразделениях, частях и соединениях. Вчерашние трактористы и комбайнеры, инженеры и учителя, люди самых разных мирных профессий, став на защиту Родины, скромно творили свой нелегкий фронтовой труд, проявляя в трудную минуту подлинное мужество и отвагу.

За освобождение украинской земли в одном строю сражались и погибали и русские, и грузины, и казахи — представители всех наших братских социалистических республик.

Это были жестокие бои. И чем ближе мы подходили к могучему седому Днепру, тем еще ожесточеннее становились они.

Было это на Украине в районе Кильменсталь, западнее Васильковки.

Гвардейскому полку Героя Советского Союза подполковника Кириллова приказано выйти из подчинения мотомехбригады, действовавшей в глубоком тылу обороны противника, сосредоточиться в районе Весело-Кирпичевка, где занять оборону. После этого организованно выходить на соединение с нашими частями.

При совершении марша колонна подверглась налету авиации противника, была подбита боевая машина. Требовался ремонт, буксировать ее было невозможно.

Командир батареи лейтенант Жильцов с орудийным расчетом остался, чтобы восстановить машину и переправить ее через линию фронта.

Обстановка торопила. Машину в течение дня отремонтировали. Разведали дороги. Нужно было незамеченными пересечь линию фронта.

Ночью, выслав вперед и по сторонам охранение, повел Жильцов машину по бездорожью, на малом газу, а местами на руках бойцов. Трудный и опасный путь предстоял гвардейцам.

Лейтенант заглушил мотор. Все понимали, что если будут обнаружены, машину не увести. И стрелять тоже было нельзя: враг находился рядом.

Немецкие автоматчики были беспечны. Они шли, громко разговаривая. И даже не заметили, как из придорожной канавы метнулись к ним гвардейцы.

На рассвете храбрецы вместе с машиной вышли к своим.

Наши части, прорвав оборону противника на подступах к городу Ново-Московск, завязали упорные уличные бои сначала на окраинах, а затем и в центре города. Каждый квартал города приходилось брать штурмом, так как немцы превратили его в сплошной узел сопротивления со множеством рвов, завалов, минных полей и дзотов.

Гвардейские минометы, по две-три боевых машины, были приданы в распоряжение командиров батальонов и даже рот. Огонь вели прямой наводкой.

Пехотная разведка сообщила, что на площади с большим садом обнаружены две пушки и три бронетранспортера, вооруженных крупнокалиберными пулеметами. Они держали под обстрелом несколько улиц.

В разведку отправились гвардейцы-минометчики: уточнили местонахождение орудий и транспортеров, разведали пути подхода к ним. Командир дивизиона капитан Макеев принял решение — двумя боевыми машинами одновременно с заходом с двух улиц прямой наводкой подавить цель. Машины были заряжены и вскоре выехали на огневые позиции. Противник заметил движение и открыл по одной из них огонь. Тем временем вторая БМ успела развернуться на другой улице и дала залп. Он был настолько точным, что пушки немедленно замолчали. Бронетранспортеры открыли беспорядочный огонь.

Но взаимная выручка всегда была характерна для гвардейцев-минометчиков. Пользуясь замешательством противника, командир первой боевой машины дал залп по бронетранспортерам и подбил два из них. Третий поспешно укрылся. Наша пехота ворвалась на площадь.

…Большой и трудный путь прошли советские войска до берегов Днепра. В результате упорных боев у противника были захвачены важнейшие опорные пункты и узлы сопротивления в полосе фронта на левобережье Днепра. Потери этих узлов дезорганизовали гитлеровцев и принудили их к отступлению.

Во второй половине сентября 1943 года начался отход фашистов за Днепр. Обеспечивая переправу основных своих сил за Днепр, гитлеровцы на левом берегу дрались отчаянно и жестоко. Но наши войска все же пробили себе выходы к реке. Тогда противник сосредоточил все усилия на том, чтобы не дать нам возможности расширить фронт наступления на левом берегу Днепра. В течение нескольких дней немцы предпринимали ожесточенные контратаки во фланг наступающим, стремясь оттеснить их на восток, но это им не удалось. Наши силы на левом берегу Днепра все росли.

Успехи были добыты в огне жестоких и длительных сражений.

Разгромив противника и выйдя к берегу Днепра, наши войска с ходу приступили к форсированию реки. Эта стремительность была полной неожиданностью для немцев. Все учебные наставления, равно как и опыт наиболее известных в истории войн операций по форсированию крупных рек, утверждали, что осуществление таких переправ большими воинскими соединениями требует длительной и тщательной подготовки. В этом смысле Днепр относится к категории труднейших рек.

Но наши войска за время наступления накопили немалый опыт форсирования водных преград с ходу. Быстрота и решительность действий позволили советским войскам успешно решить и труднейшую задачу форсирования Днепра.

Память сохранила многие боевые эпизоды тех дней, в которых гвардейцы-минометчики с новой силой и в новых условиях проявили мужество, решительность, высокое воинское мастерство.

В боях за плацдарм на правом берегу Днепра отличился 365-й гвардейский минометный дивизион. В ночь с 29-го на 30 сентября дивизион на лодочных паромах под непрерывным артиллерийским обстрелом противника переправился на правый берег. В считанные часы гвардейцы оборудовали аппарели для боевых установок и до рассвета сумели переправить через Днепр боеприпасы на полтора залпа.

После длительной и ожесточенной артподготовки и бомбардировки наших частей, закрепившихся на плацдарме, два полка противника при поддержке тридцати танков пошли в атаку на позиции 78-го стрелкового полка.

Командир дивизиона майор Климов получил задачу — открыть огонь по атакующему противнику. Учитывая небольшой запас боеприпасов, командир отдал приказ на открытие огня в самую критическую минуту, когда цепи врага и танки приблизились почти вплотную к нашей окопавшейся пехоте. Залп лишь одной батареи нанес противнику такой удар, что он не выдержал и, оставив на поле убитых и раненых, а также два подбитых танка, откатился назад.

Геройски действовали минометчики и при обороне плацдарма у села Вовниги. Плацдарм был небольшой и весь просматривался противником. Батарея «катюш» переправилась сюда ночью и тщательно замаскировалась. Гвардейцы при этом проявили смекалку и находчивость. Враг не сумел обнаружить боевые установки, хотя местность была очень открытой, даже за пищей приходилось пробираться с темнотой. Огневую закрытую позицию выбрали в трехстах метрах от выжидательной.

К концу дня фашисты начали обрабатывать наш передний край самолетами. В небе появились три партии Ю-87, от тридцати до сорока самолетов в каждой. После ожесточенной бомбежки противник провел артподготовку, и только после этого пошел в атаку. Наши позиции атаковала пехота при поддержке двадцати танков и самоходных орудий.

Удар фашисты наметили на балку Скубова, решив прорвать здесь нашу оборону и выйти к Днепру, разъединив тем самым наши части, а потом сбросить их в реку. Ситуация сложилась трудная. В это время батарея получила приказ выехать на огневую позицию и дать залп по атакующим фашистам.

Минометчики воспользовались тем, что после бомбежки и артподготовки над нашими окопами поднялась завеса из пыли и дыма. Они незаметно заняли ранее выбранную позицию и встретили врага огнем.

В это время на соседнем участке противник прорвал линию обороны и стал быстро продвигаться вперед, тесня наши стрелковые подразделения. В такой обстановке от гвардейцев потребовались напряжение всех сил, хладнокровие, отличное знание своего дела.

Вражеские снаряды начали рваться в расположении батареи. Расчеты в считанные минуты зарядили установки и снова выехали на огневую позицию.

Командир гвардейского дивизиона майор Климов оперативно подготовил данные для поддержки своим огнем соседнего участка, где противник значительно усилил активность и перешел в наступление. Грозно пророкотал залп «катюш», он точно накрыл атакующего врага. Противник, понеся большие потери, отступил.

Захваченный в плен сапер показал, что из Днепропетровска сюда перебрасываются живая сила и танки, что фюрер приказал своим войскам сбросить русских в Днепр. Узнав об этом, командир 365-го гвардейского минометного дивизиона майор Климов напомнил гвардейцам сталинградский закон:

— На той стороне для нас земли нет!

Командир дивизиона принял все меры к тому, чтобы необходимое количество боеприпасов было переброшено на правый берег. Минометчикам помогали пехотинцы. Они брали снаряды в лодки, на паромы, любовно называли их «сынками „катюши“. „Катюши“ были любимы и уважаемы во всех родах войск. Это они завоевали тяжелым ратным трудом.

С рассветом немцы вели себя спокойно, но к 12.00 вновь начался адский вой снарядов и мин, усиленный ревом моторов Ю-87, бомбивших наши боевые порядки. Вскоре противник силами до полка при поддержке пяти танков пошел в атаку. Немцы шли в полный рост и что-то горланили. Отрезвил их залп „катюш“.

— Отведали фрицы наших „гостинцев“! — смеялись бойцы.

Немецкое командование, выполняя приказ Гитлера, предпринимало все усилия, чтобы сбросить наши части, переправившиеся на правый берег Днепра, но все их попытки разбивались о стойкость и мужество наших воинов.

Дивизион майора Климова наносил немцам большие потери. За умелое форсирование Днепра, за хорошее управление огнем дивизиона на плацдарме и проявленные при этом смелость, мужество и отвагу майор Климов был награжден орденом Александра Невского.

Мужество и отвагу проявили минометчики из дивизиона капитана Кузина при переправе через Днепр. Переправа беспрерывно обстреливалась и бомбилась. Капитан Кузин рассредоточил дивизион. Гвардейцы рвались на правый берег Днепра, они знали, как нужна там их помощь.

Дивизион готовился вслед за пехотой переправиться через Днепр. Противник открыл ураганный огонь по переправе, около двадцати самолетов бомбили ее. Прямым попаданием снаряда в кабину была зажжена машина с боеприпасами, находящаяся рядом с боевыми установками. Пламя быстро охватывало машину, еще немного, и начнут гореть ящики со снарядами.

Рядовой Ефимов вывел свою установку в безопасное место и бросился в огонь спасать боеприпасы. Пламя обжигало лицо, руки, но Ефимов продолжал снимать снаряды. Гвардейцы 1-й батареи подхватывали их и уносили в безопасное место. Боеприпасы и материальная часть были спасены.

Дивизион начал переправу. Ефимов, у которого все лицо было в ожогах, а руки представляли сплошные раны, отказался оставить боевую машину в этот ответственный момент и первым погрузился на паром.

Паром отчалил от берега. Когда он был уже на середине реки, появились вражеские самолеты. Вокруг закипела от разрывов вода. Но гвардейцы не теряли духа.

— Бросай больше бомб, в Днепре места хватит, — шутил Ефимов.

Благополучно подошли к правому берегу и начали выгружаться. В это время вражеские танки открыли огонь. Установки, едва съехав на берег, дали залп. Немцы не ожидали огня „катюш“ и, потеряв четыре танка, повернули обратно. Гвардеец Ефимов за этот бой был представлен к званию Героя Советского Союза.

Битва за Днепр изобилует примерами героизма и самопожертвования. Сожженные города и села, которые остались позади, звали к отмщению. Все глубоко сознавали, что за Днепром тысячи и тысячи советских людей ждут своего освобождения, с надеждой глядят на восток, откуда должны прийти советские воины. И воины рвались вперед.

Начальник разведки гвардейского минометного дивизиона части подполковника Линенко лейтенант Забелкин с разведчиками, используя подручные средства, переправился вместе с первыми группами стрелковых подразделений на правый берег.

Противник спешно подбросил в район западнее Аулы до двух батальонов пехоты и предпринял контратаку.

Гвардии лейтенант Забелкин, находясь на безымянной высоте северо-западнее Аулы, отбивался с группой разведчиков от наседавших немцев. Гвардейцы в упор расстреливали и забрасывали гранатами подползавших фашистов.

Наконец кончились патроны и гранаты. Бойцы, за исключением радиста, который настойчиво продолжал вызывать по рации дивизион, были выведены из строя. Забелкин продолжал отстреливаться из пистолета.

В этот момент была установлена связь с гвардейским минометным дивизионом. Лейтенант Забелкин вызвал огонь на себя… Тонны металла обрушились на высоту. Залпом гвардейских минометов было уничтожено более шестидесяти фашистов.

Истекая кровью, лейтенант Забелкин не ушел с высоты до тех пор, пока подоспевшая пехота не закрепилась на занятом им рубеже.

За беспримерное геройство и мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии лейтенанту Забелкину было присвоено звание Героя Советского Союза.

В ночь с 26 на 27 ноября гвардейский минометный дивизион части подполковника Леонова приступил к переправе. В эту ночь геройский подвиг совершил младший сержант Рзянин.

Луч прожектора с острова Хортицы, прорезав пелену ночного неба, медленно опустился над водой. Паром, на котором переправлялся с боевой машиной Рзянин, был обнаружен. С утроенной яростью заговорила вражеская артиллерия. Снаряды с пронзительным свистом проносились над головой, рвались справа, слева, сзади. Казалось, нет такой силы, которая могла бы устоять против лавины огня и металла.

Паром, получив пробоину, стал медленно крениться на бок. Одновременно был пробит бензобак машины Рзянина. Машина загорелась. Вытекающий из бензобака горящий бензин стал подтекать к другим боевым машинам. Наполняющийся водой паром охватило пламя. Катастрофа казалась неизбежной.

Рзянин, пробившись сквозь пламя, перекрыл пробоину в бензобаке. На нем горела одежда, но он не отступил. Превозмогая невыносимую боль, он заглушил пламя, бушевавшее в бензобаке. Потом, выпрыгнув за борт, телом прикрыл пробоину в пароме. Доступ воды был прекращен. Накренившись, паром медленно подошел к берегу. Гвардейца Рзянина, получившего сильные ожоги, дважды раненного, бережно снесли на берег.

Не могу не рассказать еще об одном отважном сыне нашей Родины.

30 ноября гвардейский минометный дивизион майора Смирнова, заняв огневую позицию в овраге у деревни Софиевка (северо-восточнее Кривого Рога), дал залп по танкам противника, пытавшимся атаковать наши наступающие части. Через тридцать минут противник снова атаковал боевые порядки пехоты, но новый залп дивизиона остановил его и на этот раз. Задача была выполнена, и боевые машины стали выходить из оврага на выжидательную позицию. В этот момент со стороны противника показалось шесть Ю-87. Установки быстро вернулись назад и рассредоточились. Но водитель сержант Васильев и командир машины сержант Гарпунин были уже далеко от оврага. Они поняли, что их возвращение будет замечено и поможет обнаружить дивизион. Они решили отвлечь штурмовиков от остальных установок. Расчеты оправдались.

Немцы, заметив знакомое очертание установки, бросились за ней. Самолеты один за другим начали пикировать на машину. Но как только они начинали открывать огонь или сбрасывать бомбы, машина, резко свернув, продолжала путь в другом направлении. Ни разрывы бомб, ни пулеметные очереди не смутили отважного водителя. Воины думали только об одном — нужно спасти свою боевую машину.

Одна из очередей задела кабину, и Васильев почувствовал в правой ноге боль. Машина остановилась. Никакие усилия не могли заставить ногу работать. Оттянув рукой кнопку газа, Васильев снова заставил идти машину вперед. Пятнадцать минут, казавшиеся наблюдавшим за машиной бойцам вечностью, кончились победой Васильева. Расстреляв патроны и разбросав бомбы, немецкие самолеты ушли, не нанеся вреда дивизиону. Несмотря на потерю крови и боль в ноге, Васильев довел машину до выжидательной позиции, а вечером того же дня отважному гвардейцу была вручена правительственная награда.

Героизм в те дни был массовым. Стойко сражались подразделения, соединения. Поистине справедливо поется в песне — „смелого пуля боится, смелого штык не берет“. Находясь в самой гуще боевых действий, командиры умели сохранять своих людей и в то же время наносить противнику жесточайший урон.

Расширив плацдарм на правом берегу Днепра, наши части приступили к совершенствованию своих рубежей и упорядочению связи с левым берегом. Были налажены три-четыре паромных переправы, которые работали день и ночь. Противник круглые сутки вел по ним огонь. Наступившие морозы угрожали работе переправ и снабжению наших частей на плацдарме. Усилиями саперов и понтонеров к 11 декабря правый и левый берега были связаны понтонным мостом, по которому пошли вереницы автомашин и гужевого транспорта. Противник начал спешно подтягивать новые части, для того чтобы сбросить наши войска с плацдарма и не дать им возможности накопить силы для наступления.

12 декабря с острова Хортица немцы пустили плавучую мину. Она взорвалась и разбросала понтонный мост. В тот же день гитлеровцы подорвали часть плотины Днепрогэса. Вода поднялась за ночь на два метра и затопила плавни на правом берегу. Создалось угрожающее положение для частей, находившихся на плацдарме.

Командир части капитан Никитин своими силами организовал доставку снарядов на лодках. Всю ночь люди работали под артиллерийским обстрелом. К 4.00 снаряды были на месте.

14 декабря в 7.00 противник после сильной артподготовки, длившейся полтора часа, перешел в наступление. Особенно сильное давление оказал он с левого фланга.

Первые две-три атаки противника были отбиты нашими частями с большими для него потерями. Разведкой было установлено, что для повторения атаки противник подтягивает новые резервы из деревни Марьевки. Командир приказал подготовить установки. Когда фашисты вышли в район цели, был дан залп. Через минуту последовал второй. Не многие остались в живых.

Весь день шел жаркий бой. Противник бросал все новые и новые части, которые истреблялись огнем пехоты, артиллерии и залпами „катюш“. В течение дня противник предпринял восемь атак, и все они были отбиты.

На другой день бой продолжался с не меньшей силой. Не помогли противнику и танки, поддерживающие пехоту. Дивизион капитана Никитина за два дня отбил четырнадцать атак, не имея потерь.

Интересны признания пленных. О гвардейских минометах они говорили по-разному, но мысль, которая при этом высказывалась, была одна: „Катюша“ отбивает ум у солдат, и они не знают, что делать в бою».

Да, гвардейские реактивные установки — оружие грозное. И народ вложил его в надежные руки. Силу огня «катюш» изведали на себе хваленые «непобедимые» вояки Гитлера, «теряющие ум» от их залпов. Но это не значит, что враг не оказывал сопротивления. Он был жесток и в дальнейших боях, с упорством обреченного цеплялся за каждое село, за каждый город правобережной Украины. Но доблесть советских бойцов сметала все препятствия.

В феврале 1944 года шли бои на дальних подступах к городу Кривой Рог. Противник, имея промежуточный рубеж обороны на господствующих высотах 124,0 и 122,0, производил перегруппировку частей. После долгих, не смолкающих ни днем ни ночью ожесточенных боев сразу наступила гнетущая тишина. И только какой-нибудь непонятный глухой шум, напоминающий работу моторов танков или автомашин, говорил о том, что враг усиленно к чему-то готовится.

Требовалось немедленно уточнить: к чему? В полночь 16 февраля в расположение противника отправилась группа разведчиков гвардейского минометного дивизиона во главе со старшим лейтенантом Мироновым. Они проникли в село Золотаревка.

Осторожно двигаясь по улице, вдруг услышали негромкий разговор.

— Немцы, — предупредил один из разведчиков.

Это был патруль. Завязалась короткая рукопашная схватка. Фашисты даже не вскрикнули. Затащив трупы в сарай, разведчики стали пробираться дальше. Пройдя еще немного, они наткнулись на крупный склад с горючим, вокруг которого — большое скопление автомашин.

Немцы к тому времени обнаружили исчезновение своего патруля. Они напали на след разведчиков и организовали погоню. Отстреливаясь, умело используя каждую ямку, каждый бугорок, гвардейцы стали отходить. Они принесли ценные сведения.

Вскоре по данным разведки был произведен залп. Склад с горючим, окутавшись огромными клубами дыма, взлетел на воздух.

Мощные наступательные действия Красной Армии по освобождению Кривого Рога совпали с февральскими снежными буранами и ранней распутицей. Гитлеровская ставка тогда трубила на весь мир, что Красная Армия не может действовать в условиях распутицы. Но все расчеты гитлеровцев провалились.

Под напором наших частей противник, яростно огрызаясь, отходил, сжигая и бросая технику.

Бойцы рвались вперед, ничто не могло их остановить — ни ожесточенное сопротивление немцев, ни буря, ни ледяной дождь, ни распутица, ни усталость. У всех была в сознании мысль: Кривой Рог близко, и каждый боец старался отдать свои силы для скорейшего освобождения этого гиганта металлургии.

19 февраля дивизион был в селе Миролюбовка. На горизонте обозначились трубы и корпуса заводов Кривого Рога. Утром 20 февраля была получена задача на залп непосредственно по окраине города. Для этого надо было подъехать почти к переднему краю и спуститься в неглубокую балку.

Установка командира орудия сержанта Сиднева шла первой. Противник заметил ее и открыл огонь. Снаряды ложились все ближе. Командир батареи старший лейтенант Некрасов приказал увеличить скорость и на полном газу проскочить в лощину. Водитель сержант Воронков, умело маневрируя, изменяя направление, на предельной скорости вел машину. Занесенная снегом воронка, толчок — от сотрясения снаряд сорвался со спарки и упал в снег. Значит, одним снарядом на голову фашистов упадет меньше, значит, драгоценный снаряд пропадет? Нет! И рядовой Сахаров на полном ходу прыгает с машины, переворачивается несколько раз в снегу, вскакивает и бежит к снаряду. Схватив его, он устремляется за установкой. До огневой еще почти километр: «Успею или нет?»

Визжит мина, Сахаров падает в канаву, снова вскакивает. Что будет, если осколок попадет в снаряд? Но не это волнует бойца. Он озабочен лишь тем, чтобы успеть донести драгоценный груз.

Установка скрылась в лощине. Несмотря на мороз и ветер, рубашка прилипает к телу, но ведь надо донести, надо успеть. Вот огневая, установка уже наведена. Рядовой Сахаров добегает и заряжает снаряд, едва дыша от усталости.

Загорелось здание, в котором с утра засели немцы. И кто знает, может быть, загорелось оно именно от снаряда, с таким трудом доставленного на огневую…

Никогда не забудется гвардейцам-минометчикам февраль 1944 года. Это были дни боев за Кривой Рог — важный промышленный центр Украины и крупный железнодорожный узел. Сильная распутица мешала продвижению артиллерийских и минометных частей. Пехота ушла далеко вперед, подходя к городу с юга. Наступающие части надо было поддержать огнем. Гвардейцы понимали серьезность задачи, возложенной на дивизион, и, ни секунды не отдыхая, буквально на плечах по бездорожью подтягивали БМ за наступающей пехотой. Воспользовавшись бездорожьем и отсутствием нашей артиллерии, немцы бросили против наступающих танки. «Тигры» небольшими группами действовали по всем направлениям, стремясь посеять панику среди наших частей.

Дивизион в составе 5 боевых машин сосредоточился в деревне Красный Под. В это время противник при поддержке 15 танков предпринял контратаку из деревни Свистуново. Наша пехота, не имея артиллерийской поддержки, начала отходить. Положение создалось очень критическое, немецкие танки могли далеко вклиниться в боевые порядки и повлиять на ход всего боя. Тогда под непрерывным обстрелом танков противника дивизион выдвинулся вперед. Невзирая на опасность расчеты работали быстро и четко. Залп был дан своевременно и точно. Гитлеровцы не ожидали, что гвардейские минометные части смогут по бездорожью двигаться за нашей пехотой. Их наступление превратилось в бегство. Наша пехота, воодушевленная присутствием «катюш», снова пошла вперед и на плечах отступающего противника ворвалась в Свистуново. Дивизион ни на минуту не отставал от наших передовых частей.

В этих условиях храбро сражались связисты-минометчики.

Дивизион майора Мордашева занял позиции в деревне Веселое Поле и готовился к ведению огня. Требовалось срочно дать связь на командный пункт дивизии, где находился командир дивизиона.

Трое связистов во главе со старшим сержантом Тимофеевым, нагруженные катушками и телефонными аппаратами, бегут напрямик, оставляя за собой линию телефонного кабеля.

— Быстрей, быстрей, — торопит старший сержант.

Враг может задержаться и организовать оборону, и телефонисты спешат. На их пути — река. Тонкий лед не выдерживал тяжести человека. Мост, по которому можно было пройти, был далеко вправо. Время терять нельзя. Тогда красноармеец Сычев взял катушку и решительно вступил в воду. Ломая тяжестью своего тела лед, он медленно продвигался вперед. Но река оказалась глубокой. Гвардейцы-связисты нашли два бревна, связали их поясами, погрузили катушки, аппараты и, толкая бревна вперед, переплыли реку. Промокшие и замерзшие, побежали к наблюдательному пункту. Вот они на месте. Привычно и деловито каждый исполнял свои обязанности. Быстро поставлен аппарат, проверена линия, и старший сержант Тимофеев доложил майору Мордашеву:

— Связь готова!

Через несколько минут дивизион вел огонь по противнику.

К вечеру 22 февраля после ожесточенных боев наши части овладели Кривым Рогом.

Противник, выброшенный из города, занял оборону вблизи станции Антоновка. Он вел напряженный артиллерийско-минометный обстрел города, предпринимал частые контратаки.

Только на протяжении первой половины следующего дня гвардейцы-минометчики старшего лейтенанта Василевского отразили одну за другой пять вражеских контратак.

Немцы, неся большие потери, продолжали атаковать.

Подразделение Василевского расходует последние боеприпасы. Молодой водитель Виктор Зонов, возглавлявший колонну с боеприпасами, в это время спешил в дивизион. Его машина шла первой. Оставалось проехать небольшой ручей, а там недалеко и огневая позиция. Но этот участок дороги самый тяжелый. Весенняя распутица затрудняла продвижение. Головная машина на середине ручья остановилась. Все попытки завести ее не удались. Тогда Зонов бросается в холодную воду и перетаскивает все снаряды с машины на другой берег. Водители подошедших машин Рыжов и Олейников помогли ему. Облегченная машина преодолевает ручей. Вслед за ней переправляются и остальные.

Вот уже недалеко и огневая позиция. Но нужно еще проскочить обстреливаемый немцами участок. Противник усилил огонь. Снаряды рвутся всюду. Осколками пробиты борта машины и правый задний скат. Зонов продолжает движение, ибо малейшее промедление ведет к гибели машины. Его ранило в голову, но машина продолжает двигаться. Вот и огневая. Обессиленный от потери крови, через силу стоя на ногах, Зонов докладывает командиру подразделения о выполнении приказания.

Гвардейца-водителя увезли в госпиталь, а снаряды, доставленные им, уже через несколько минут летели на головы врагов.

А вот еще один эпизод боев за освобождение Кривого Рога.

Наши части ворвались в город и вышли на реку Ингулец, разделяющую город на две части. Пехота, форсировав реку, была остановлена противником, закрепившимся в военном городке, представлявшем собой мощный узел сопротивления из каменных зданий, превращенных в очень прочные огневые точки. Гвардейский минометный дивизион капитана Кириленко в тяжелых условиях под огнем противника форсировал реку и занял огневую позицию на другом берегу. Дав залп по военному городку, он нанес значительные потери противнику, но тот продолжал оказывать упорное сопротивление. Только огонь прямой наводкой мог обеспечить штурм городка нашими стрелковыми частями.

Командир дивизиона решил одной батареей сопровождать наши пехотные части, штурмующие военный городок. Батарея старшего лейтенанта Веселовского сосредоточилась вблизи городка. Разведав с командирами орудий цели, выбрав огневые позиции для каждой установки и пути подъезда к ним, указав каждому командиру орудия направление стрельбы, командир батареи отправился на наблюдательный пункт штурмующей стрелковой части.

По сигналу с пункта установки, выходя на огневые позиции с интервалами в несколько минут, открыли огонь с четырех направлений. Через двадцать пять минут противник почти прекратил ответный огонь. Пехота поднялась в атаку. В ее порядках, стреляя с коротких установок, двинулась батарея старшего лейтенанта Веселовского.

Каждый бой — это и урок и экзамен. От боя к бою росло воинское искусство командиров и рядовых. Победы окрыляли и в то же время никак не порождали чувства самоуспокоенности, пренебрежительного отношения к противнику. Враг был силен и опытен. Ненавистью к чужеземным поработителям пылали сердца бойцов. Эту ненависть рождали сожженные села, оставленные гитлеровцами, рвы, заполненные трупами ни в чем не повинных стариков, женщин, детей. На фронтовых дорогах часто встречались фанерные щиты, на которых были написаны призывы к воинам ускорить победный марш на Запад. Они напоминали о том, что впереди с нетерпением и надеждой ждут армию-освободительницу. И проходя мимо них по раскисшим военным дорогам, крепче стискивали в руках оружие русские, украинцы, казахи, грузины…

Много написано о героическом рейде конно-механизированной группы генерала И. А. Плиева на Одессу. В составе группы находились и полки реактивных гвардейских минометов. Одним из дивизионов командовал капитан Беляев.

Северо-западнее Одессы 7.апреля немцы на рассвете внезапно атаковали с. Беляевку, где находились наши войска. Они сумели подойти незамеченными на расстояние двести-триста метров к огневой позиции дивизиона и открыли огонь. Но в этот момент командир уверенно и властно подал команду: «Прямой наводкой — огонь!» Расчеты бросились к заряженным с вечера установкам, и под огнем противника установки одна за другой давали залпы. Снаряды угодили по второй цепи фашистов. Среди них началось замешательство, его увеличили открывшие огонь по первой цепи наши пулеметчики. Немцы побежали.

Несколько ранее в районе ст. Раздельная противник внезапно перешел в контратаку, пытаясь захватить обратно станцию.

Сержант Филимонов со своей установкой находился на огневой позиции. Он насчитал до взвода пехоты немцев и дал команду водителю; «К бою!» Остальным бойцам приказал занять круговую оборону. Подпустив фашистов на близкое расстояние, Филимонов открыл по ним автоматный огонь. Пехота противника залегла. В это время на железной дороге, буквально рядом, появился вражеский бронепоезд с пехотой на платформах. Филимонов немедленно навел боевую установку на такую приметную цель и дал залп. Бронепоезд застыл на месте, а солдаты начали разбегаться в разные стороны.

Приказом генерала И. А. Плиева от 26 апреля 1944 года гвардии сержант Филимонов был награжден орденом Отечественной войны I степени.

…Весна 1944 года выдалась ранняя. Дороги развезло, в реках поднялась вода. Каждая степная балка преодолевалась с трудом. Враг, отходя, бросал боевую технику. Дороги были буквально забиты автомашинами, бронетранспортерами, орудиями. Красная Армия преследовала противника.

В районе станции Веселый Кут противник закрепился и оказал сильное сопротивление. В течение дня он шесть раз переходил в контратаки, но встреченный огнем нашей артиллерии и гвардейских минометов неизменно откатывался назад. Противник засек нашу огневую позицию и начал минометный обстрел. Мины густо ложились в районе огневой позиции, но гвардейцы стойко продолжали выполнять боевую задачу.

Противник бросил в бой танки, за танками двумя цепями во весь рост с пьяными возгласами лезли автоматчики. С наблюдательного пункта донесли, что танки уже в двух с половиной километрах. Вот они, воя моторами и стреляя на ходу, показались на бугре.

Командир огневого взвода батареи старшина Чукарин вывел машины на открытую огневую позицию. Вслед за танками на бугре показалась пехота. Вскоре уже можно было насчитать до двух батальонов фрицев.

Старшина Чукарин славился отличным наводчиком, он мастерски наводил батарею на танки и пехоту противника. К вечеру наши части входили в Веселый Кут. По обочинам дороги валялись трупы вражеских солдат и дымились три разбитых танка.

После ночного боя за деревню Понятовка Одесской области передовые части кавалерийской группы к утру 3 апреля подошли к станции Раздельная и после мощного залпа гвардейцев-минометчиков майора Низкова атаковали ее. Атака сопровождалась огнем одной-двух установок по разным участкам наспех занятой немцами обороны. Бой был кратковременным. Неожиданные действия, огонь гвардейских минометов и артиллерии деморализовали противника, посеяли панику и создали видимость, что здесь действует много частей. Гитлеровцы оставили станцию, не успев ничего подорвать и разрушить.

Спустя два-три часа в Раздельную вошли основные силы конно-механизированной группы. Не теряя времени полковник Катков — начальник гвардейских минометных частей, действующих с группой, — указал командирам подразделений участки, за которые они должны отвечать. Он приказал на основных направлениях часть боевых машин поставить на прямую наводку, с тем чтобы сорвать контратаки противника. Огонь открывать по своей инициативе.

Немцы не могли смириться с потерей важного железнодорожного узла. Придя в себя, они предприняли контратаку. Более семисот автоматчиков, семь самоходных орудий типа «фердинанд», девять танков контратаковали станцию. Создалась крайне напряженная обстановка: наши части еще не успели как следует занять оборону. Несколько кавалерийских подразделений были потеснены.

Видя это, выехавший на огневую позицию командир батареи старший лейтенант Трегубов с ходу вступил в бой. Головная машина, не съезжая с грейдерной дороги, открыла огонь прямой наводкой. Ее сменила идущая сзади. Командир орудия сержант Мальцев понял, в чем дело, и, не ожидая приказания командира батареи, самостоятельно в упор открыл огонь.

У фашистов произошло замешательство. Его использовал командир дивизиона капитан Войналович. Он развернул боевые машины и дал залп всеми установками. Снаряды легли в самую гущу контратакующих гитлеровцев. Тем временем кавалеристы, подтянув противотанковую артиллерию, перешли в контратаку. Немцы не выдержали, начали отходить в направлении Одессы.

Станция Раздельная, забитая эшелонами с танками, орудиями и другим военным снаряжением, стала нашей. Фашисты, не зная этого, продолжали гнать на станцию состав за составом.

Сотни километров военных дорог исколесили гвардейцы-минометчики, освобождая украинскую землю от фашистских захватчиков. Даже в невероятно трудных условиях они умело использовали маневренность своих боевых машин, их огневую мощь. Они отражали атаки озверелой пехоты и встречали огнем танки, умело накрывали снарядами артиллерийские батареи и разрушали бетонные укрепления.

В боях за освобождение Украины еще более вырос и укрепился авторитет славной «катюши». «Где „катюша“ — там и победа», — говорили бойцы.

В этих словах признание больших боевых заслуг гвардейских минометных частей. Гвардейцы-минометчики стали более опытными, более умелыми. За смелость и храбрость, проявленные в боях конца 1943-го — начала 1944 годов, сотни, тысячи гвардейцев получили высокие правительственные награды.

Я рассказал лишь об отдельных минометчиках, командирах, батареях и дивизионах, привел лишь небольшую часть эпизодов из их боевой жизни. Но и они, на мой взгляд, убедительно говорят о том, что высокие награды, врученные ракетчикам, заслуженны. Они заработаны тяжелым ратным трудом.