Уходили в бой «катюши»

В ОСВОБОДИТЕЛЬНОМ ПОХОДЕ

День 28 сентября 1944 года навсегда останется в памяти гвардейцев дивизиона. В этот день войска Красной Армии, получив приказ командования перейти государственную границу между Болгарией и Югославией, начали освобождение многострадального героического югославского народа от немецко-фашистских захватчиков.

Перед началом операции дивизион сосредоточился в пограничном селе Брегово, у горной речки Тимок. Переправа еще не наведена. Стрелковые подразделения, механизированные части и танки переправились раньше бродом. Одна за другой боевые машины, разрезая волны быстрой речки, вступают на югославскую землю. Здесь же, около брода, дивизион занял огневую позицию. Противник яростно сопротивлялся, пытаясь задержать продвижение наших частей, часто переходил в контратаки. Дивизион залпами срывал их. Бой длился несколько часов. Фашисты не устояли, оставили город. Наши части вошли в Неготин — первый город на югославской земле.

Больше трех лет гитлеровские оккупанты правили городом. Больше трех лет они устанавливали здесь свои порядки и культуру. Мы видели эту «культуру» и «порядки» на нашей земле. Такие же они были в Югославии: разбитые здания, истерзанные голодом люди, тысячи расстрелянных женщин, детей и стариков.

Колонна дивизиона входила в Неготин. Население нас встретило с великой радостью, которую трудно описать. Женщины, дети бросали цветы на пути наших боевых машин. Никогда не забыть слез старушки-матери, которая нам рассказывала о зверствах гитлеровцев, о казни ее трёх сыновей-партизан. Она просила гвардейцев не знать пощады к врагу. Мы обещали отомстить за все.

Великое чувство самопожертвования во имя освобождения родной земли от гитлеровцев, во имя победы, которое так часто проявлялось у наших бойцов в боях за русские, украинские и молдавские города и села, двигало ими и в сражениях на югославской земле.

Короткие, наспех сделанные записи в пожелтевших от времени блокнотах, сжатые боевые сводки и донесения, написанные прямо на полях сражений, хранят подвиги многих гвардейских минометных подразделений, героев-минометчиков. Перечитывая эти записи и документы более чем 30-летней давности, я снова вижу мужественные лица своих однополчан, вижу их в часы отдыха и в часы боев. Чаще боев, потому что их было больше, чем отдыха.

Прежде чем показать еще несколько конкретных эпизодов, рассказать о героических действиях наших людей, позволю вспомнить моменты общего характера.

Враг с огромными для него потерями был вышвырнут с нашей земли. Мы уверенно начали освобождение других народов от фашистского гнета. Однако гитлеровцы и их оставшиеся союзники продолжали оказывать упорное сопротивление, до последних дней войны организовывая не только оборону, но в довольно крупных масштабах и контрнаступательные сражения и операции. Достаточно об этом свидетельствуют Белградская, Будапештская и Венская операции. Я уже не говорю о заключительной Берлинской операции и ей предшествующих на других участках советско-германского фронта. Гитлеровская армия, конечно, самые страшные злодеяния творила на нашей земле. Но отступая под неудержимым напором наших частей, фашисты продолжали и на земле братской Югославии мародерство, насилия, грабеж. Отступая, эта армия уничтожала все, что только успевала уничтожить, лишая людей крова, средств к существованию, увозя с собой произведения искусства, разрушая памятники старинного зодчества. В это время многие гитлеровские солдаты чувствовали страх за совершенные перед народом злодеяния. Геббельсовская пропаганда использовала это по-своему. Она пугала немецкий народ и армию ужасами, какие якобы последуют за военным поражением. Будучи сами невероятно жестокими в отношении других народов, гитлеровцы не верили в чью-либо гуманность. Определенную роль играли и геббельсовские обещания «чудо-оружия», надежды на конфликт между союзниками. Таковы были некоторые причины упорного сопротивления фашистской армии до последних сражений. До самого дня Победы мы не могли позволить себе хоть немного ослабить наступательный порыв. В одном из стихотворений говорится: «Последний бой… Ты самый страшный». В этих словах правда. Чувствовать, ощущать, что остались до победы месяцы, дни, и вместе с тем знать, что за эти оставшиеся сроки можно погибнуть — большое нужно было иметь мужество, чтобы сражаться со всей отдачей, не впасть в соблазн осторожничать. И наши люди, к их славе и чести, выдержали до конца те великие испытания последними боями. Боевой наш порыв нарастал, люди как бы обрели второе дыхание. Да по-другому и не могло быть. Ведь наш народ шел в бой, вдохновленный идеями партии, выражающей его чаяния, интересы, глубоко сознавая свою освободительную миссию. Советские войска продолжали идти вперед, к столице Югославии Белграду.

14 октября наше мотострелковое соединение при поддержке гвардейских минометов и артиллерии, сломив сопротивление противника, подошло к юго-восточной окраине Белграда и завязало уличные бои. Заранее подготовленная противником оборона, большое сосредоточение живой силы и огневых средств обусловили ожесточенность и напряженность боев за этот город.

Лейтенант Сединин, начальник разведки гвардейского минометного дивизиона, получил задачу разведать удобные и скрытные пути подъезда для стрельбы по узлам сопротивления и опорным пунктам противника.

Сединин с двумя разведчиками отправился на передовую. Улицы, по которым они пробирались, засевшие в домах гитлеровцы простреливали огнем автоматов и пулеметов. Разведчикам все же удалось проскочить опасное место. Они выбрали дом и, укрепившись в нем, стали вести наблюдение. Едва успели сориентироваться, как начались контратаки.

Лейтенант отправил одного бойца с донесением в штаб дивизиона. А враг подступал к дому, в котором находились разведчики. Можно было скрытно уйти, но они решили принять бой. Первые же автоматные очереди отбросили наседавших гитлеровцев. Наступило затишье, однако ненадолго. На улицу медленно выполз танк. На ходу стреляя, он подходил все ближе и ближе к дому, где засели разведчики. За ним бежали автоматчики. Боец бил по ним короткими очередями.

Сединин спустился со второго этажа и затаился в подъезде дома. Когда танк приблизился метров на двадцать, он метнул гранату. Танк завертелся на месте, продолжая стрелять. Отважный лейтенант бросил вторую гранату. И тут вражеская очередь сразила героя. Но донесение, отправленное им, было получено командиром. Пока Сединин сдерживал врага, гвардейские минометы заняли огневую позицию и дали залп. Атаку отбили. Боевая задача благодаря мужеству разведчиков была выполнена.

…16 октября. Радиостанция старшего сержанта Коркина из гвардейского минометного дивизиона майора Ларина разместилась в трехэтажном доме на одной из улиц, прилегающих к реке Сава. По ней беспрерывно передавались на огневую позицию команды.

Четкая работа радистов была крайне необходима в сложных условиях уличного боя, когда обстановка меняется буквально через каждую минуту. И эта работа действительно была четкой. Уже через несколько минут после передачи команды в дивизион радисты слышали привычный им звук залпа гвардейских минометов.

После одного из таких залпов вблизи дома раздались автоматные очереди. Радист Сироткин, выглянув из окна, увидел, что к дому, где они находились, приближается группа немцев. Доложил сержанту Коркину.

— Сколько их? — спросил Коркин.

— Пятнадцать! Что будем делать?

Всего несколько секунд думал Коркин.

— Что будем делать? — переспросил Коркин, посмотрев на Сироткина, — ясно что — бить!

Оставив одного радиста для того, чтобы тот продолжал работу на радиостанции, сержант приказал остальным четырем взять гранаты, автоматы и следовать за ним.

Заняв удобные места для стрельбы, они терпеливо ждали, когда немцы подойдут ближе. Подпустив их на семьдесят-сто метров, Коркин скомандовал: «Огонь!»

Гвардейцы стреляли спокойно и уверенно. А когда фашисты, потеряв половину солдат, ослабили огонь, командир отделения с тремя радистами спустились на первый этаж и неожиданно появились перед остатками группы. С криком «ура» бросились они на врага и огнем из автоматов и гранатами добили последних фрицев.

Этот случай — один из многих, которые рождаются в уличных боях. Ведь в таких боях принимают участие не только огневики, но и бойцы других специальностей.

Уличные бои за столицу Югославии, развернувшиеся во второй половине октября 1944 года, отличались особым упорством и ожесточением. Противник, прижатый к Дунаю и Саве, пытался удержать за собой мосты и переправы для эвакуации техники и отступающих частей.

19 октября взвод боевых машин лейтенанта Бокова поддерживал часть, штурмовавшую 12-этажную гостиницу «Албания», где засело более двухсот фрицев.

Подходы к гостинице простреливались плотным пулеметным и минометным огнем. Но гвардейцы-минометчики все же решили дать по зданию залп. Разведав пути подхода и указав позиции командирам установок, лейтенант неожиданно вывел машины одновременно с нескольких улиц и дал залп. Противник растерялся от внезапной дерзости гвардейцев. Не прошло и пятнадцати минут, как последовал повторный залп установок, выехавших уже с других улиц. С этого часа через определенные промежутки времени в течение всей ночи боевые установки лейтенанта Бокова, выезжая поочередно с различных улиц, обрушивали на гитлеровцев мощные снаряды.

Изнурительный огонь и большие потери заставили противника к утру прекратить сопротивление и поспешно оставить это громадное здание. Наша пехота после очередного залпа гвардейских минометов рано утром очистила подвалы гостиницы от оставшихся немцев и, овладев полностью зданием, начала успешно продвигаться вперед.

Умелое сочетание массированного огня с огнем отдельных установок нанесло большие потери противнику, сломило его моральный дух. Это и решило исход боя.

20 октября натиск наших частей еще больше усилился. Враг дрогнул и начал отступать.

На допросе пленный фашист сообщил, что решено при отходе на противоположный берег реки Сава взорвать мост и тем самым задержать наступление советских войск. Майору Ларину было приказано: огнем гвардейских минометов не допустить противника к переправе.

Подготовив данные, гвардейцы Ларина открыли так называемый беспокоящий огонь. Наступила ночь. Немцы несколько раз пытались заминировать мост, но стоило им только приблизиться к нему, как на их головы обрушивались снаряды.

Противник открыл по огневой позиции дивизиона артиллерийский огонь. Это не помогло. Стоило врагу только пристреляться по огневым позициям боевых машин, как они сейчас же перемещались на запасные. Немцам так и не удалось взорвать мост.

А утром, после сильной артиллерийской подготовки, советские пехотинцы, не давая опомниться противнику, прорвались через спасенный мост и закрепились на том берегу.

Этот бой характерен тем, что гвардейские минометы выполняли задачу не разрушения, а наоборот, сохранения объекта, и она была завершена отлично.

Интересен пример взаимодействия минометчиков с пехотинцами в бою за город Сотин.

Потеряв выгодный рубеж обороны, медленно отступающий противник закрепился на промежуточном рубеже Сотин — высота 86,4 и дальше на юг по безымянному ручью. Гвардейский минометный дивизион майора Забродоцкого с марша занял побатарейно боевой порядок на флангах стрелковой дивизии. Противник произвел ночью перегруппировку и на рассвете 16 декабря стал яростно контратаковать, стараясь любыми средствами вернуть утерянные рубежи. В 16.00 были введены в бой танки, и при их поддержке противнику удалось вклиниться в наши боевые порядки.

Завязался кровопролитный, с переменным успехом бой. Поступил приказ: открыть массированный огонь гвардейского минометного дивизиона по основной группировке наступающего противника. Однако при сложившейся обстановке дивизион вести огонь не мог ввиду того, что своими же снарядами могли поразить наши пехотные подразделения. Произведя тщательные расчеты для сосредоточения огня двух батарей с разных огневых позиций по одному району, командир дивизиона предложил смелый и рискованный план — разомкнуть фронт и пропустить противника сквозь боевые порядки. Предложение было одобрено.

Как только противник почувствовал ослабление нашего огня и получил возможность продвижения, он устремился в образовавшийся проход и стал быстро продвигаться вперед. Но в это время прозвучал залп гвардейских минометов. Гитлеровцы, не ожидавшие такого сюрприза, попали под перекрестный огонь двух батарей гвардейских минометов. Залп был настолько точным и губительным, что пехота, снова закрывшая проход, без труда добила остатки немцев.

И еще один эпизод из боевой жизни гвардейцев-минометчиков на югославской земле.

Противник медленно отходил в западном направлении.

Закрепившись в Грабово, с утра 16 декабря, действуя мелкими разведывательными группами, он стал прощупывать прочность наших позиций. Встречая сильное огневое сопротивление, в конце концов вынужден был бросить в атаку более значительные силы. Обстановка заметно обострилась. В 13.00 огонь артиллерии противника, ранее довольно сильный, перешел в методический, с темпом один-два снаряда в минуту.

Казалось, противник оставил попытку добиться успеха на этом участке. Но это было не так. Из Грабово стремительно вырвалось несколько танков и бронетранспортеров с пехотой.

Командир батареи гвардейских минометов старший лейтенант Соломонов, прикрывавший своей батареей левый фланг дивизии, произвел залп. Не рассчитывая на достижение достаточной плотности огня одной батареей, он решил только ограничить свободу действий танкам, и это ему вполне удалось. Раскатистое эхо залпа «катюш», за которым последовали мощные разрывы снарядов, вызвали замешательство в рядах противника. Его движение на некоторое время было приостановлено, а боевой порядок расстроен.

Старший лейтенант Соломонов выиграл у противника время и обеспечил маневр противотанковой артиллерии, которая выдвинулась вперед и преградила путь танкам и пехоте противника. Атака была сорвана. Наша пехота перешла в решительное наступление и стремительным контрударом овладела Грабово. Дни фашистской оккупации югославской земли были сочтены. Огрызаясь, гитлеровцы отступали за Дунай.

Перед нами был Дунай. О нем, голубом Дунае, до войны пела музыка Штрауса в красивом фильме «Большой вальс». Только не был в войну Дунай голубым. И не чудесные вальсы довелось нам слушать на его берегах. Плыли по реке распухшие трупы, стелился над берегами черный дым и тяжко гремела канонада.

Начинались сражения на венгерской земле. На плацдарм Бетина-Апатин первыми переправлялись через Дунай наблюдатели-корректировщики. Необходимо было наладить с ними постоянную связь.

Это ответственное дело поручили гвардии старшему сержанту Хасанову и бойцу Маркову. Еще засветло они нашли рыбацкую лодку, просмотрели подступы к правому берегу. Как только стемнело, связисты спустили лодку на воду. Переправлялись, соблюдая максимальную осторожность. И все же, когда до берега оставалось пятнадцать-двадцать метров, их заметили. Завизжали вражеские мины. Одна разорвалась вблизи лодки, и та быстро стала заполняться водой. Связисты кинулись в холодный Дунай. Телефонный аппарат и катушка с кабелем тянули на дно. Особенно трудно пришлось Маркову. Силы начинали ему изменять. Хасанов помог боевому товарищу выбраться на берег. До НП оставалось триста-четыреста метров. Этот участок плацдарма сильно обстреливался, но гвардейцы благополучно дотянули связь до наблюдательного пункта командира гвардейского дивизиона.

Командир гвардейской минометной части подполковник Снытин, восхищаясь мужеством воинов, с волнением передал: «Спасибо связистам, они вовремя дали связь!» Наблюдатели вскоре сообщили: «Противник, как видно, готовится ликвидировать плацдарм».

На рассвете это сообщение подтвердилось. Немцы ринулись на наши подразделения, закрепившиеся на правом берегу. Несколько залпов гвардейских минометов преградили им путь. Атака была сорвана. В результате сноровки, отваги и мужества гвардейцев телефонная связь через широкую реку была наведена своевременно. Это позволило в нужное время вызвать мощный огонь гвардейских минометов и удержать плацдарм, с которого потом началось мощное наступление в Венгрии.

В боях по расширению плацдарма на правом берегу Дуная гвардейцы взвода управления 1-го дивизиона показали образцы мужества и умения.

Связисты сержанты Иванов, Лисиченко и рядовой Кузнецов, несмотря на обстрел вражеской артиллерии и массированные налеты авиации, на примитивном плоту протянули связь через Дунай.

Обстановка усложнялась с каждым часом. Сержант Иванов, устраняя обрыв провода, дважды бросался в холодную воду. Находчивость проявили связисты Кузнецов и Лузин. Они привязали к проводу камни и притопили его, что в дальнейшем уберегло линию от порыва. Надежная связь дала возможность командиру дивизиона, находящемуся на плацдарме, своевременно передавать команды и залповым огнем отражать яростные атаки противника.

Войска 3-го Украинского фронта подошли вплотную к Будапешту. Гвардейцам-минометчикам вместе с другими частями предстояло форсировать Дунай и, продвигаясь по правому берегу, выйти в тыл Будапештской группировки противника.

Вечером 25 ноября дивизион расположился в девяноста шести километрах от Будапешта на шоссе, идущем вдоль левого берега Дуная. Здесь была оборудована огневая позиция, зарыты в полный профиль установки, наблюдательный пункт разместили в двух километрах впереди, на крыше домика, стоящего у самой дороги.

За рекой виднелось село Белчке, а чуть левее — деревня Мадоча. Приказано было форсировать Дунай именно в этом месте. Днем здесь не было ни души, но зато с наступлением темноты шоссе на правом берегу Дуная оживало. Подтягивались артиллерия и пехотные подразделения противника. Форсирование намечалось провести вслед за коротким огневым налетом. И только лишь после соприкосновения наших передовых частей с противником должна была вступить в действие вся артиллерия.

Ночью разведка установила, что при переправе плавсредства сносятся течением километра на три. Были сделаны необходимые расчеты.

Утром 28 ноября на нашу сторону переплыла лодка с мадьярами, которые дали много ценных сведений. Все это помогло командованию уточнить свои планы по форсированию реки.

30 ноября наша артиллерия внезапно произвела значительный удар по огневым средствам противника. Одновременно дивизион получил приказ от командира полка подполковника Олейника с наступлением темноты вывести установки из аппарелей и приготовиться к работе. Все горели желанием поскорее принять участие в предстоящем бое. Все понимали, что дивизион участвует в большой операции, поддерживая войска, форсирующие Дунай.

В часть, первой форсирующую Дунай, был направлен лейтенант Гаташев с разведчиками. Для связи с ним было выделено радиоотделение. Лейтенант Гаташев отобрал старшего сержанта Курлова, прошедшего суровую школу Сталинградской битвы, молодых и смелых разведчиков Ворожейкина, Алферова, а также двух добровольцев из топографического отделения — Илюшина и Ковальчука. С рацией ушли старший радист старшина Никищенков и сержант Самуйлик, который не впервые отправлялся на выполнение подобной задачи. С ним на сей раз вместо старой, испытанной в Сталинградской битве рации РБ была новая, но очень капризная РБМ. Это его беспокоило больше, чем сама переправа. Разведчики и радисты подошли к берегу. Вокруг мертвая тишина. Но они знали: на нашем берегу готовились к форсированию. Бесшумно вытаскивали из кустов лодки. Подходили пехотинцы. Подносили боеприпасы. Гаташев вошел в землянку командира гвардейского стрелкового полка и доложил, что он представитель полка «катюш» и имеет задачу переправиться на ту сторону, откуда будет корректировать огонь дивизиона и поддерживать действие полка. Подполковник радостно улыбнулся и, пожав руку, сказал: «Ну что ж, будешь со мной вместе. Поедем на ту сторону со вторым рейсом».

В 21.00 все были на местах, ждали сигнала к отплытию. И вот лодки одна за другой бесшумно отчалили от берега. Вскоре они скрылись в темноте. Все, кто остался на берегу, с тревогой всматривались в ночь. Было тихо. И вдруг взрыв, огонь. Это одна из лодок наскочила на мину. Застрочили вражеские пулеметы. Поздно! На головы ошеломленных врагов посыпались гранаты. Противник не успел опомниться, как наши бойцы ворвались в траншеи и после короткой схватки закрепились в них. Тем временем к берегу подходили все новые и новые лодки. Наступление 1-го батальона было настолько стремительным, что к 22.40 он уже находился в пятистах метрах от деревни Мадочи. В 23.00 был дан батарейный залп по этой деревне. И вовремя, ибо противник, оправившись, уже собрал силы для перехода в контратаку.

Батальон сразу после залпа поднялся в атаку и без потерь занял Мадочу. Это был успех, весть о котором сразу подняла настроение на том берегу.

В это время противник начал артиллерийский огонь из района станции Белчке. Гвардейский минометный залп точно накрыл цель. Вражеская батарея больше огня не вела.

С рассветом с ротами 2-го батальона на этот раз переправлялся командир 119-го полка вместе с нашими разведчиками и радистами, которых он держал при себе, чтобы в нужный момент иметь возможность вызвать огонь «катюш».

Едва надувная лодка командира полка отчалила от берега, в воздухе послышался гул моторов и два «Фокке-Вульфа-190» с характерным свистом пронеслись над водой. Они вели пушечно-пулеметный огонь по правому берегу, где продолжался бой за расширение плацдарма. Когда до берега осталось метров двадцать, в воздухе опять появились «Фокке-Вульфы». На этот раз они стреляли по лодкам.

К счастью, людей пули не задели, но пробили упаковку питания рации и борт лодки. Гребцы поднажали, и через полминуты все повыскакивали на берег.

Эту картину переправы — обстрел и бомбежку — наблюдал с правого берега разведчик Курбанов, но из-за плохой видимости не разглядел, добралась ли лодка до берега. Поэтому его доклад о происшедшем заставил еще больше беспокоиться за судьбу разведчиков и радистов и с еще большим нетерпением ждать голоса Самуйлика из-за Дуная.

Но вот в телефоне послышался голос связиста, вызывающего командира дивизиона. Начальник разведки лейтенант Гаташев докладывал командиру, что неисправность рации устранена и что они благополучно переправились на правый берег.

Стрелковый полк к полудню занял станцию Белчке и продолжал продвигаться к селу Белчке. Но здесь батальоны встретили сильное сопротивление, поддержанное артогнем. Вскоре расположение батареи противника установили, и лейтенант Гаташев вызвал огонь наших установок.

Прошло несколько минут с момента передачи координат батареи противника, и из-за реки прогремел залп «катюш». Бойцы с криками «ура!» бросились вперед. Наступление было настолько стремительным, что немецко-мадьярские артиллеристы убежали, бросив свои орудия. Развивая успех, части стремительно продвигались вперед в направлении села Белчке. Это был большой успех.

Несколько узлов сопротивления было подавлено огнем артиллерийского полка, которому передавал координаты целей все тот же неутомимый Самуйлик. Он сумел во время движения и под сильным обстрелом поддерживать непрерывную связь с левым берегом. По его данным с того берега летели на головы врага снаряды ствольной артиллерии, а когда требовала обстановка, наши гвардейские. К исходу дня начальник разведки доложил командиру дивизиона, что наши части зацепились за окраину села Белчке и ведут там уличные бои.

Наступление, поддержанное новыми переправившимися частями, развивалось успешно, и к рассвету 2 декабря наши части заняли село Белчке.

Прочно удерживались и расширялись и другие плацдармы на правом берегу Дуная. Так с небольших клочков отвоеванной земли началось наступление на город Печ.

Противник занимал господствующие высоты, районы огневых позиций его артиллерии и вторых эшелонов нами не просматривались. Разгорелся напряженный бой. Немцы ходили в контратаку по нескольку раз в сутки. Их артиллерия вела сильный огонь по нашим боевым порядкам, в которых находилась и батарея гвардейских минометов.

Трудно было маневрировать на небольшом клочке земли, который простреливался со всех сторон. Выручил опыт прежних боев. Командир батареи гвардии старший лейтенант Сиволобов выбрал пять огневых позиций в двухстах-трехстах метрах друг от друга.

Быстрый маневр с одной позиции на другую позволил на ограниченной территории выполнить все поставленные задачи.

В районе села Вереб наступление успешно развивалось. На правый берег Дуная переправились наши танки. Дивизион 58-го гвардейского минометного полка был придан танковому корпусу, который получил задачу выйти к Дунаю и отрезать тылы гитлеровских частей, находившихся в Будапеште. По боевым порядкам танкового корпуса противник открыл сильный артиллерийский огонь. Движение было приостановлено. Гвардейцы получили приказ: огнем расчистить путь. Батарея боевых установок начала продвижение на огневую позицию, но была обстреляна из засады танками противника. Командира одного из орудий младшего сержанта Хорошева убило, шофера Богатыря — тяжело ранило. Боевая машина остановилась, но орудийный номер Кулинич не растерялся, сел за руль, вывел установку из-под обстрела и довел ее до огневой позиции. Залп был дан.

После залпа наши танки пошли вперед, на север, выполняя свою задачу. Одновременно с действиями танкового корпуса, идущего на север, к Дунаю, другие наши части, ломая сопротивление врага, приближались к городу Печ. На южных подступах к городу завязался ожесточенный бой. Противник всеми силами старался удержать выгодный рубеж, переходя в частые контратаки, бросая в бой подходившие резервы.

Гвардейский минометный дивизион майора Зайцева действовал в составе частей, наступавших на Печ. Противник в четвертый раз с южной окраины Печа при поддержке восемнадцати танков и броневиков шел в контратаку. Гвардейские минометы дали залп. Несмотря на большие потери, немцы продолжали контратаковать. «Мессершмитты» ринулись на огневые позиции дивизиона. Бомбы рвались между боевыми машинами, засыпая землей бойцов, укрывшихся в ровиках. Был убит майор Зверев и тяжело ранен майор Климов, но гвардейцы не растерялись. Еще не успел рассеяться дым от разорвавшихся бомб, а минометчики уже заряжали боевые машины. Прошла минута, и последовал второй залп. И на этот раз контратака врага захлебнулась. Обессиленный, он перешел к обороне. На рассвете, перегруппировав свои силы, наши танки после огневого налета артиллерии и дивизионного гвардейского залпа ворвались в город Печ.

В бою за город Капошвар наша пехота встретила сильное огневое сопротивление со стороны гитлеровцев. Командиру взвода гвардии лейтенанту Бокову было приказано выдвинуть две установки на открытую позицию, чтобы подавить огневые точки противника. Узнав об этом, младшие сержанты Бабкин и Иванов обратились к командиру с просьбой поручить им выполнение задачи. Просьба была удовлетворена, и они быстро вывели машины, использовав для прикрытия насыпь железной дороги.

Произвели два залпа. После этого пехота ворвалась на окраину города. Вместе с ней были и два расчета с боевыми установками гвардейских минометов. В центре города бронетранспортер и два станковых пулемета приостановили продвижение нашей пехоты. Младший сержант Бабкин быстро сориентировался в обстановке. Он со своей машиной выехал из укрытия и открыл огонь. Бронетранспортер был подбит и огневые точки подавлены. Пехота стремительно пошла вперед, очищая Капошвар.

В декабре ожесточенные бои разгорелись в районе между озером Балатон и Дунаем.

Многим памятны бои за город Секешфехервар — сильный узел сопротивления противника. К вечеру 22 декабря наши части сломили сопротивление фашистов и вплотную подошли к городу. Противник предпринимал непрерывные отчаянные попытки задержать наступление. В бой вводились танки, самоходные орудия, бронетранспортеры. Вместе с пехотой находились разведчики и радисты, которые спокойно передавали команды и одновременно вели огонь по пехоте, двигающейся за танками.

Последняя, самая сильная контратака фашистов. В этот опасный момент никто не дрогнул. И вот над головами знакомо пропели снаряды «катюш». Огонь артиллерии и залп гвардейских минометов накрыли контратакующих фашистов. Наши подразделения поднялись в атаку и ворвались в пригороды Секешфехервара. 23 декабря город был взят.

На одном из участков сражения за Секешфехервар действовала и отличилась батарея трофейных шестиствольных минометов части полковника Лупанова. Гвардейцы посылали немцам в качестве «рождественских» подарков их же собственные снаряды.

Город Секешфехервар — важный узел многочисленных шоссейных и железных дорог, крупный промышленный центр. Противник не мог легко смириться с его потерей. 25 декабря он вновь начал беспрерывно атаковать наши позиции. Вместе со всеми гвардейцы-минометчики батареи трофейных шестиствольных минометов отбивали атаку за атакой. Темп огня доходил до того, что стволы становились горячими. За пять дней вместе с артиллерией гвардейцы-минометчики отбили залпами трофейных систем семнадцать атак, израсходовав свыше тысячи немецких снарядов.

В ходе дальнейшего наступления в боях за город Тата дивизион гвардейских минометов поддерживал стрелковую дивизию. Противник на ее участке сосредоточил большие силы и в новогоднюю ночь 1945 года перешел в наступление. Основной группировкой ему удалось вклиниться в расположение наших боевых порядков. Отдельные группы автоматчиков просочились к нам в тыл.

Просочившиеся автоматчики обнаружили боевые установки и атаковали огневую позицию. Открыв беспорядочный автоматный огонь, немцы бросились к машинам. Гвардейцы не растерялись. Старший сержант Иванов тотчас же открыл огонь из ручного пулемета и подал одновременно команду: «Гранаты к бою!» Автоматчики были в семидесяти метрах от установок. Гвардейцы бросились навстречу врагу и стали забрасывать фрицев гранатами. Немцы были отброшены. В это время с другой стороны к установкам бросилась еще одна группа автоматчиков.

Спас положение командир орудия младший сержант Абзалутдинов. Он вовремя заметил немцев и встретил их автоматным огнем и гранатами. Гвардейцы отбросили и эту группу фашистов.

Заместитель командира дивизиона старший лейтенант Кондратюк и командир батареи лейтенант Боков немедленно усилили охранение батареи и попытались вывести установки по дороге через мост в безопасное место. Но противник в это время крупной группой уже перерезал дорогу. У моста снова завязался бой за установки. Разорвавшейся гранатой был ранен шофер старший сержант Киркилан. Теряя сознание он просил товарищей: «Вы меня поддерживайте, у меня еще хватит сил вести установку». Гвардейцы с боем все же прорвались через мост.

В этой сложной обстановке дивизион организованно сменил боевые порядки, сохранив всю материальную часть, и с рассветом был вновь готов к ведению огня.

Противник, не считаясь с огромными потерями, бросал в бой все свои резервы, пытаясь прорваться с запада к Будапештской окруженной группировке. В течение одного дня, 2 января, в районе села Жамбек немцы предприняли восемь яростных атак, которые однако не увенчались успехом.

В ночь на 3 января противник вновь возобновил свои попытки. В самый ответственный период была внезапно нарушена телефонная связь, обеспечивающая управление огнем гвардейского минометного дивизиона майора Кравченко. Телефонисты Марков и Пугачев тотчас же вышли на линию отыскивать порыв. Артиллерийская канонада усиливалась. Разрывы снарядов заставляли связистов прижиматься к земле. Эти минуты для них казались часами. Наконец заметили у глубокой воронки конец провода. Марков в темноте отыскал другой конец линии, быстро подключил аппарат, но связь с командиром дивизиона майором Кравченко по-прежнему не работала. Терять время было нельзя. Обстановка требовала быстроты действий. Связисты, пренебрегая опасностью, устремились вперед, ликвидировали еще два порыва. Но и это не помогло: связь не работала. До наблюдательного пункта оставалось шестьсот-семьсот метров, но каждый метр простреливался гитлеровцами. Марков, прижимаясь к земле, ползком продвигался вперед. И вдруг, приподняв голову, совсем рядом он увидел немецкий танк. Разорванный провод лежал у самых гусениц.

Переведя дыхание, Марков с мотками резервного кабеля пополз по следам гусениц к танку. Боевая хватка гвардейца сказалась и здесь. Ему удалось отыскать второй конец кабеля и восстановить телефонную связь в нескольких метрах от вражеского танка.

Смелость, мужество и умелые действия связистов обеспечили управление огнем. Мощным гвардейским залпом была накрыта просочившаяся группа немцев.

Попытки немцев прорваться к окруженной Будапештской группировке с запада нарастали. Сосредоточив крупные силы эсесовских танковых дивизий, фашистское командование, пытаясь через Жамбек выйти к Буде, нанесло сильный удар по нашим частям, окружившим Будапешт со стороны Буды. Противнику удалось потеснить наши части на направлении Тата, Жамбек. На ряде участков танки, ведя сильный огонь, глубоко вклинились в наши боевые позиции. Группы автоматчиков при огневой поддержке танков просочились к огневым позициям. Боевые порядки фашистов буквально перемешались с боевыми порядками нашей пехоты. Залпы давать было невозможно, они могли нанести серьезные потери и нашим частям.

В гвардейском минометном дивизионе 47-го полка три боевые машины были серьезно повреждены огнем танков. Почти неуправляемые, с побитыми радиаторами, на спущенных баллонах, благодаря искусству водителей установки все же были выведены с огневой позиции. Личный состав в пешем строю прокладывал путь для своей техники автоматами, пулеметами и гранатами. Едва удалось оторваться от преследователей, как в машине водителя Шатохина кончилась вода. Колодца поблизости не было. Зато в подвале ближайшего дома оказалось вино. Гвардейцы не растерялись, поехали дальше, подливая в радиатор вино. Машина шла, вихляясь на спущенных баллонах. Солдаты шутили:

— После такого боя выпить не грех…

В ночь на 3 января 45-й гвардейский минометный полк получил приказ занять боевой порядок севернее Жамбека. Местность оказалась открытой, и только гребень, идущий на северо-восток, служил единственным препятствием для танков противника.

Командир дивизиона выбрал огневую позицию за гребнем несмотря на значительно худшие пути подъезда и условия маневра. С рассветом противник возобновил наступление. Дивизион в течение трех часов дал четыре залпа, нанеся ощутимые потери врагу.

Несмотря на яростные атаки в течение трех дней немцам удалось продвинуться на главном направлении вдоль дороги, идущей на Жамбек, всего лишь на десять-двенадцать километров, после чего они были окончательно остановлены.

И в этом была немалая заслуга минометчиков. Дивизион в течение трех дней сдерживал натиск гитлеровцев, не меняя боевых порядков. Стабильность боевого порядка дивизиона дала возможность в тяжелую минуту, когда наши части вынуждены были сниматься с боевых позиций, прикрывать их огнем, сдерживая наступающие части противника.

Хочется сказать доброе слово о политработниках и о наших коммунистах. Почему они, как правило, отличались особой личной храбростью, выносливостью, упорством в бою? Конечно же в этом главную роль играл тоже особый отбор людей. На политическую, партийную работу в Красную Армию направлялись настоящие коммунисты, до конца преданные великому делу партии Ленина. В партию на фронте принимали тех, кто практически доказал в бою свою идейную убежденность и способность личным примером увлекать всех бойцов, кто практически показал свою морально-политическую и психологическую стойкость. Ведь когда гремит бой, падают те, с кем минуту назад о чем-то беседовал; когда кого-то увечит и ты видишь кровь, надо много сил, чтобы сохранить спокойствие и уверенность в себе и передать их другим. Политработник и коммунист помнит, как он призывал людей к мужеству, к храбрости, и срабатывает вот такой психологический момент: «Призывал? Так вот и покажи личный пример!»

Конечно не словами — чувствами понимали коммунисты свою особую ответственность. Если в бою они действовали личным примером, то в перерывах между боями люди постоянно ощущали партийное слово, которое нес им политработник и коммунист, который непрерывно пропагандировал ленинские заветы о защите социалистического Отечества. Идя от Сталинграда до самых границ, армия видела величайшие разрушения, зверства фашистов. Почти у каждого нашего офицера, солдата был личный счет к врагам. У того убит брат. У этого казнили родителей. Третий узнал, что гитлеровские мерзавцы надругались над его сестрой. У четвертого угнали в Германию, в рабство родственников.

Из тыла приходили известия о том, какие трудности переносит народ, работая на победу. У станков стояли рядом со взрослыми подростки. Вся Красная Армия прошла наглядно, убедительно науку ненависти. Желание отомстить за все бесчинства, за оскорбления было оправданно и естественно. Но месть мести рознь. Наш солдат, как благородный судья, осуждал на смерть не бросившего оружия. Но он не должен был обидеть безоружного. Он должен был обладать высоким чутьем и отделять классового врага от обманутого гитлеровской пропагандой человека из народа. В том, что наши воины-победители были великодушны, в том, что какие-либо отклонения от норм обращения с местным населением бывали редчайшим исключением, главную роль сыграли коммунисты, политработники. И местное население это почувствовало. То, что нас как братьев встречали в Болгарии, в Югославии, было естественно и понятно. Мы — славяне. И в Югославии, и в Болгарии действовали антигитлеровские подполья, партизаны. Венгрия была распропагандирована гитлеровцами сильнее, чем многие другие страны Европы. Но когда венгерский народ увидел наших бойцов, увидел корректное к себе отношение, убедился, что наш воин не допускает никаких оскорбляющих национальное достоинство людей поступков, он потянулся к нам. С каждым днем в венграх росло понимание истинного характера советских людей и улетучивались представления, сложенные о нас по басням гитлеровцев.

Окруженный в Будапеште противник упорно сопротивлялся, ожидая помощи извне. Каждый дом был превращен в крепость. Чтобы продвинуться хотя бы на квартал, приходилось долго обрабатывать участок артиллерией. И тут, как и прежде, пригодилась воинская смекалка. Гвардейцы-минометчики решили применить тяжелые двухсотвосьмидесятимиллиметровые трофейные снаряды, захваченные в боях. Используя опыт, накопленный в Ясско-Кишиневской операции, этим занялся гвардейский минометный дивизион капитана Масунова. Снаряды были доставлены на позицию, но к ним не было взрывателей и пусковых установок. Выход нашли. Наши взрыватели подматывались ветошью и ввертывались в очко немецких снарядов. Быстро приспособили наши рамы-станки из-под трехсотмиллиметровых снарядов, подключили электропроводку. Теперь осталось только испробовать, как будет работать эта «артиллерия».

Установки нацелили на квартал, где засели фашисты, с взрывателей сняли колпачки. Все ушли в укрытие. Включили ток. Один за другим полетели снаряды.

Секунды ожидания. И вот слышны глухие взрывы, а вслед за ними столбы дыма и пламени поднимаются к небу.

В течение двух дней было выпущено на голову врага большое количество тяжелых трофейных снарядов, которые готовились фашистами для нас…

Противник, стремясь прорвать кольцо окружения, 17 января атаковал наши части в районе села Замоль. На наши боевые порядки двигались построенные «клином» танки, за ними густыми цепями шла пехота. Замысел противника был прост: прорвать бронированным кулаком нашу оборону и, выйдя на оперативный простор, достигнуть Будапешта. Но не так вышло на деле. Осуществлению этого плана помешали артиллерия и гвардейские минометы. Первый же их огонь, и залп поджег несколько танков. Дальше залпы стали следовать один за другим.

Враг нес большие потери, но продолжал атаковать. Тогда 4-я батарея вышла на открытую позицию и стала разить врага в упор. Бешеная атака гитлеровцев и на этот раз была отбита.

В этом бою проявил большое мужество помощник командира огневого взвода сержант Шагимарданов. Когда огонь противника сковал наши действия, он продолжал четко отдавать команды. Взвод в сложной обстановке успешно выполнил боевую задачу.

Все плотнее сжималось кольцо вокруг окруженной группировки. Разрозненные группы противника, стремившиеся пробиться к своим, уничтожались. Обреченные на смерть, не желая сдаваться в плен, фрицы метались внутри кольца, ища выход. Но его не было.

Дивизион майора Калягина уничтожил скопление живой силы и техники на тех участках, где противник еще сопротивлялся.

В районе Чалнок, где сосредоточился дивизион, командиру установки старшине Черепанову приказали занять позицию на южной окраине села и задержать противника до подхода пехоты. Старшина тщательно продумал и организовал оборону огневой позиции. Сам он расположился в доме, в десяти метрах от машины. Стояла морозная светлая лунная ночь. Было тихо. Но вскоре охранение известило, что немцы подходят к селу. Еще издали они открыли ружейно-пулеметный огонь. В считанные секунды гвардейцы были на своих местах.

Весь боевой расчет Черепанов выдвинул к подножию высоты, а сам, оставаясь с водителем боевой машины на огневой позиции, тщательно наблюдал за передвижением противника. Он приказал не открывать огонь без его команды.

Старшина изготовил установку и, когда цепи фрицев стали хорошо видны, сделал первый выстрел. По команде гвардейцы открыли пулеметный огонь. Гитлеровцы были ошеломлены внезапностью удара. Второй, третий, четвертый снаряд… Старшина Черепанов буквально расстреливал контратакующих. Работая один на огневой позиции, он ловко наводил установки именно туда, откуда угрожала опасность. Мины рвались в двухстах-трестах метрах от огневой позиции. Бой длился до рассвета. Оставшиеся в живых фрицы повернули обратно. Гвардейцы дивизиона и подошедшая на помощь пехота пошли прочесывать высоту, обросшую мелким кустарником и молодым леском.

Не прошло и двадцати минут, как привели пленного, притаившегося в кустах, затем второго, третьего, четвертого. У гитлеровцев явно была отбита охота воевать.

В сражениях, в огне боев сдавали экзамен на воинскую зрелость и рядовые, и командиры.

В разгар жестоких боев с наступающими крупными силами танков и пехоты противника в районе города Бичке командир дивизиона был отозван на учебу. Командовать временно дивизионом было поручено молодому офицеру командиру батареи старшему лейтенанту Дьяченко.

Молодой энергичный офицер Дьяченко, принимая дивизион, не совсем был уверен в успехе. Ведь первый раз довелось командовать дивизионом, да еще в такой сложной обстановке — это не так просто. Однако его опасения оказались напрасными.

В первом же бою он показал умение руководить подчиненными. Дьяченко дал по атакующему врагу три дивизионных залпа. Атака неприятеля захлебнулась.

Противник нес большие потери, но не оставлял надежды любой ценой овладеть г. Бичке — важным узлом коммуникаций. В течение пяти дней он бросал на наши боевые порядки десятки танков. В течение всех этих дней дивизион Дьяченко метким огнем, совместно с огнем артиллерии, превращал бронированные чудовища в груды железного лома.

…Дивизион только что сменил боевой порядок и размещался на новой огневой позиции. Бойцы занимались маскировкой, приводили в порядок личное оружие.

К вечеру пошел снег, через час началась настоящая пурга. Всем хотелось поскорее покончить с делами, чтобы потом хорошо отдохнуть. А отдых был необходим. И вдруг: «Тревога!»

В считанные минуты гвардейцы были у своих боевых машин. Стало известно, что 12 января до сотни вражеских танков прорвали кольцо окружения в районе Секешфехервара и ушли в неизвестном направлении. В районе с. Замарди враг потеснил наши части и занял несколько населенных пунктов — нужно было совершить марш в пятьдесят километров и поддержать обороняющиеся части пехоты.

Парторги, агитаторы провели беседы с бойцами, рассказали об обстановке, сложившейся в последние часы. Воины повсюду проявили волю к победе. От крепкой веры в силу своего оружия и метель казалась уж не такой злой.

Машины с погашенными огнями уходили в ночную тьму. Преодолевая заносы, они спешили на помощь товарищам. И вот район сосредоточения.

Противник ведет сильный артиллерийский огонь. Гвардейцы с ходу разворачивают установки. Они успели вовремя. Звучит команда. Залп!.. И пошла в контратаку пехота. Через несколько часов боевые машины занимали огневую позицию в северной части Секешфехервара. В это время противник сделал артналет. Одна болванка попала в ракетную часть снаряда на установке. Порох ракетной части загорелся. Установку охватило пламя.

Командир орудия сержант Лапин не растерялся, подскочил к установке, стащил горевший снаряд с направляющей и вместе с водителем стал тушить пожар. Установка была спасена и снова вернулась в строй.

В период ожесточенных боев за Будапешт расход боеприпасов был большим, а доставка их затруднялась из-за распутицы и ледохода на Дунае, сорвавшего все переправы.

Из дивизиона майора Дуброва направили группу гвардейцев для скорейшей переброски боеприпасов. Гвардейцы понимали, что задача, поставленная перед ними, является весьма сложной и решает исход боев. Не отдыхая, в ледоход, день и ночь перевозили снаряды через реку. Не так это было просто. Лейтенант Селезнев получил боевой приказ перевезти на правый берег четыреста пятьдесят мин. Район переправы подвергался сильной бомбежке.

Переправляться днем нечего было и думать. Селезнев с четырьмя гвардейцами и водителем Тихоновым для начала решили доставить мины поближе к берегу. Ракетные снаряды, оберегая от огня противника, складывали в промоинах. Ночью налеты авиации прекратились. Но немцы пустили вниз по течению множество плавающих мин. Селезнев нашел две лодки. На первой, пустой, проверяя путь, плыл он сам, на второй в нескольких метрах следом переправляли мины. За ночь перевезли сто шестьдесят штук. Мины наши довольно внушительные, и можно представить, сколько пота и нервов стоила гвардейцам та ночь. Зато поутру дали по гитлеровцам меткие залпы.

Одновременно с боеприпасами переправлялись и бензовозы с авиационным бензином. При разгрузке бак одной автомашины взорвался и горящий бензин разлился по земле, пламя распространялось все дальше и создавало угрозу штабелям со снарядами и бензину в цистернах.

Командир орудия сержант Шунин подбежал к горящей машине и начал тушить пламя. Его руки и лицо покрылись ожогами, загорелась шинель, но пламя стало быстро спадать.

Следуя примеру Шунина, бросились тушить пожар и другие красноармейцы. Угроза взрыва миновала. Переправа стала работать нормально.

За мужество и отвагу гвардии сержант Шунин награжден орденом Отечественной войны I степени.

Едва боеприпасы и горючее были доставлены в 1-й дивизион, который находился в боевых порядках пехоты, недалеко от хутора Хатарды, как немцы сделали отчаянную попытку вновь прорваться в город Секешфехервар. Собрав в районах деревни Шаркерстеш сильный броневой кулак, после непродолжительной сильной артиллерийской подготовки противник пошел в наступление.

В это время на передовом наблюдательном пункте находились младший лейтенант Лобанов, старший сержант Рукинов, разведчики-наблюдатели Юдаев, Руденко и два связиста — Алейников и Зубов. Они оказались под сильным артиллерийским и минометным огнем. Но никто не дрогнул — все оставались на своих местах, продолжая вести наблюдение за действиями противника и быстро сообщая обо всем замеченном на наблюдательный пункт командира дивизиона майора Юмакова. Связь действовала бесперебойно, хотя линию перебивало пять раз. Связист Зубов, несмотря на сильный огонь, быстро восстанавливал ее.

Под натиском вражеских танков наша пехота вынуждена была немного отойти. Наблюдатели оказались впереди пехоты, но и в этот критический момент разведчики не оставили своего боевого поста. Когда к их окопам вплотную подошло несколько танков и бронетранспортеров, они вызвали огонь «катюш». Немецкие танки отошли. Пехота восстановила свое положение. Наши гвардейцы укрывались в окопах и от залпа не пострадали.

Почему я так много рассказываю о подвигах разведчиков и связистов? Да потому, что без разведки и хорошо налаженной связи нельзя достигнуть успеха в бою.

…Будапешт окружен. Стовосьмидесятитысячная гитлеровская группировка заключена в железное кольцо. Ее участь предрешена. Однако гитлеровское командование продолжает принимать срочные меры для выручки окруженной группировки. На этот участок стягиваются отборные танковые и пехотные дивизии. Здесь танковая дивизия СС «Викинг», дивизии СС «Мертвая голова», «Адольф Гитлер» и другие, переброшенные с других фронтов. Их задача — разорвать кольцо окружения и оставить за собой Будапешт с его крупнейшей военной промышленностью.

Положение на нашем фронте осложнилось. То здесь, то там противник крупными силами танков и пехоты переходит в наступление. Ценой больших потерь ему удается на отдельных участках фронта потеснить наши части. Немецкое радио во всеуслышание обещает окруженным войскам скорое освобождение. Но нет! Не бывать этому. Вот уже двадцатый день идут небывалые по силе ожесточенные бои. Противник несет огромные потери. Но упорство его не ослабевает. То на одном участке, то на другом требуется огонь гвардейских минометов.

В районе Кишбер противник сконцентрировал венгерскую дивизию, а также дивизион шестиствольных реактивных минометов, большое количество артиллерии и танков. Он угрожал правому флангу частей, наступающих в направлении города Секешфехервар.

Передний край проходил в высокогорной лесистой и малопроходимой местности. Продвижение нашей живой силы и техники было возможно по единственной дороге Чаквар — Секешфехервар. Перед гвардейцами была поставлена задача любой ценой прикрыть правый фланг и не дать противнику захватить дорогу.

Дивизион занял боевой порядок. Глухим горным лесом связисты отделения ефрейтора Афанасьева отправились на наблюдательный пункт. Перед ними стояла трудная задача. Но разве легче было под Воронежем, на Дону, Донце, Днепре? И от этих мыслей то, что кажется трудным, становится обычным, повседневным. Это прибавляет силы.

Дорогу прокладывает командир отделения ефрейтор Афанасьев. Коренастый, широкоплечий, с выразительными глазами, решительный и упорный.

Без лишних слов он ясно и конкретно отдает указания по отработке линии. За ним ступает по следам старший телефонист рядовой Андреев. У него за спиной двенадцатикилограммовая катушка с кабелем. С трудом вытаскивая из снега и грязи ноги, он не отстает от командира.

Слаженно и четко работают на линии гвардейцы Медведев и Горелов.

Прошло около двух часов. В полуразрушенном сарае раздался звонок. У телефона — начальник разведки старший лейтенант Оглодков. Он докладывает: «В расположении противника наблюдается оживленное движение. Ночь обещает быть неспокойной».

Телефонная связь установлена по всем направлениям.

После ряда неудачных попыток прорваться к Будапешту с направлений Естергом, Жамбек, Бичке противник, сделав перегруппировку и сосредоточив силы в районе юго-западнее Секешфехервара, в 8.00 19 января вновь перешел в наступление.

Противник стремился, выйдя к Дунаю, рассечь советские войска на западном берегу реки, нарушить управление, смять наши части и сбросить их в Дунай.

Первый дивизион 58-го гвардейского минометного полка получил приказ к 9.00 19 января прибыть в Батьян в распоряжение командующего артиллерией 135-го стрелкового корпуса.

Дивизион выехал немедленно, выслав вперед разведку, и в 8.45 прибыл на юго-восточную окраину Батьяна. Рассредоточив машины в отлогой балке, командир явился за получением боевой задачи к командующему артиллерией корпуса. К тому времени противник танковым ударом прорвал линию нашей обороны и стал стремительно продвигаться к Батьяну. Около 9.00 завязался бой на его северной окраине. Положение соседей слева и справа было неясным, а рубеж обороны невыгодным, т. к. в полутора километрах восточнее села проходил канал, имеющий только один мост.

Командующий артиллерией корпуса приказал дивизиону занять боевой порядок восточнее канала и оттуда огнем поддержать части корпуса. Бой в селе все разгорался. Ведя обстрел тылов частей, переправляющихся через канал, противник прямым попаданием снаряда разбил мост. Восстанавливать его было невозможно — он был хорошо пристрелян.

Начальник штаба первого дивизиона старший лейтенант Приходько, чтобы переправить дивизион и занять позиции восточнее канала, повел дивизион вдоль канала на юг в район железнодорожного моста. Этот маневр по его расчетам мог сохранить материальную часть и людей, а в дальнейшем обеспечить и выполнение поставленной задачи. Железнодорожный мост также имел повреждения, но незначительные. Артиллерийский обстрел не прекращался. И все же гвардейцы, укрыв боевые и транспортные машины за полотном железной дороги, сумели исправить поврежденный мост и переправиться на восточный берег канала, где и заняли огневые позиции. Связь по радио была сразу же установлена и залпы дивизионов были даны вовремя, несколько задержав передвижение фашистов.

Накопленный опыт, стойкость гвардейцев позволили дивизиону точно выполнить боевой приказ в сложной обстановке.

В этих боях согни и тысячи бойцов проявили мужество и отвагу. Тогда, например, совершил свой подвиг сержант Пономаренко.

Он находился на наблюдательном пункте с радиостанцией. Питание станции было на исходе. Прервать связь наблюдательного пункта с огневой позицией в сложившейся обстановке было недопустимо. Отважный радист решил пробраться к подбитому немецкому танку и снять аккумулятор. Подползая к танку, Пономаренко заметил на нем немецкого снайпера. Гвардеец не растерялся. По-пластунски подкрался к танку сзади и ударом приклада оглушил гитлеровца. Сняв аккумулятор и навалив его на пленного, он вернулся на наблюдательный пункт с аккумулятором и пленным фрицем.

После многодневных упорных боев 3-й дивизион 45-го гвардейского минометного полка получил приказ поддержать огнем наши части, перешедшие к обороне в районе деревни Калоз. Перед ним была поставлена задача — срочно организовать инженерное оборудование, разведку огневых позиций и наблюдательных пунктов. К этому отнеслись с большой ответственностью: огневые позиции и НП были оборудованы в полный профиль — боевую машину могло разбить только прямое попадание. Предусмотрели и возможность маневра с одной позиции на другую, для чего выбрали запасные позиции и разведали пути подхода к ним. Большая и умелая работа по оборудованию принесла свои плоды: дивизион во время боев не потерял ни одного человека, ни одной боевой машины. В этом была большая заслуга командира дивизиона капитана Давыдова и всего личного состава.

На фронте установилось относительное затишье. Изредка с обеих сторон перелетали снаряды и мины, лениво трещали пулеметы. Но на рубежах обороны шла непрерывная работа по их совершенствованию. Уже с начала марта разведка регулярно докладывает: противник подтягивает большие силы пехоты и танков. По всему стало видно, что временному затишью пришел конец.

6 марта в 5 часов утра противник, сконцентрировав на небольшом участке крупные силы танков и пехоты, начал наступление. Но он просчитался. Мы в это время не сидели сложа руки и приготовились к его встрече. 6-я батарея была готова к бою. Имелись снаряды, подготовленные для ведения огня по ряду районов и направлений возможных атак фашистов. Первая атака была отбита огнем артиллерии и несколькими залпами минометов.

Вторую немец предпринял правее. Снова заиграли «катюши», мощно заговорила артиллерия. И снова танки немцев откатились назад. В этом бою отличились помощник командира огневого взвода старший сержант Коновалов, командир орудия сержант Мальцев, гвардейцы Долидзе, Дуров и другие, которые под непрерывным обстрелом быстро перезаряжали установки и точно били по целям залпами.

Хорошая разведка, правильное определение целей, отличное оборудование огневых позиций, заранее подготовленные данные для ведения огня дали возможность в течение шести дней непрерывных боев удержать бешеный натиск немцев. Силы немцев начали выдыхаться, а наши части уже готовили мощное контрнаступление. Эти бои явились хорошей школой воинского мастерства. Уроки этих боев особенно пригодились в последних боях на венгерской земле, особенно в боях за Секешфехервар. Он имел большое значение не только как сильный опорный пункт, но и как важный узел, связывающий сеть железных и шоссейных дорог. Именно этим и объяснялось упорное сопротивление немцев в этом городе, не раз переходившем из рук в руки. В боях за этот город 17 марта отличился гвардейский минометный дивизион майора Харина. Дивизион имел на вооружении установки БМ-31-12, стрелявшие тяжелыми трехсотмиллиметровыми снарядами улучшенной кучности. Каждая установка имела на себе двенадцать таких снарядов. В ходе уличных боев дивизион дал залп и начал перезаряжать установки для нового залпа.

Во время перезарядки установок в конце улицы появилось несколько танков противника. Полным ходом они двинулись на боевые машины. Положение спас старший сержант Ефимов, зарядивший свою установку первым. Он вывел ее навстречу танкам и дал точный залп в несколько снарядов. Танки остановились, но затем открыли по боевой машине огонь. Ефимов быстро отвел установку за угол дома, продолжал наблюдать за танками и одновременно дозарядил машину до полного залпа.

Танки снова начали продвигаться вперед. Ефимов не зря наблюдал за ними. Он снова вывел боевую машину из-за угла дома и дал четырьмя снарядами еще один залп. Но танки, стреляя на ходу и в короткие остановки, продолжали путь по улице. Осколком снаряда Ефимов был ранен в руку. Не обращая внимания на сильную боль и потерю крови, отважный командир выпустил последние восемь снарядов по танкам противника. Этот залп был удачным, и немцы вынуждены были остановиться. К этому времени дивизион успел зарядить остальные боевые машины и выехал на огневую позицию. Попытка противника прорваться к центру города потерпела крах.

В этот же день гвардейский минометный дивизион БМ-13 капитана Молотова занял выжидательную позицию в небольшой венгерской деревне южнее г. Секешфехервар.

Гвардейцы, поставив боевые машины в укрытие возле домов, замаскировали их, используя солому, изгороди и ветви кустарника. Деревня находилась в зоне действия огня артиллерии противника. В один из артиллерийских налетов несколько снарядов попало в район расположения боевых машин. Загорелось несколько полуразрушенных сараев и дом, у стены которого стояла заряженная машина водителя ефрейтора Столярова.

Пламенем охватило и установку: задымился чехол. Огонь мог не только вывести из строя машину, но и вызвать слет снарядов с направляющих. Столяров, сидевший до этого в укрытии, бросился к своей машине. Снаряды противника продолжали рваться вблизи. Несмотря на огонь Столяров завел машину и вывел ее из деревни, пытаясь на ходу сбить пламя. Но чехол продолжал гореть. Тогда, развернув установку в сторону противника на случай слета снарядов, гвардеец стал снимать горящий чехол с установки. Пламя жгло ему руки, загорелось обмундирование.

Наконец горящий чехол был сброшен с машины. Установка была спасена. Только убедившись, что больше боевой машине ничего не грозит, боец подумал наконец о себе и сбросил тлеющее обмундирование. С сильными ожогами рук и лица водитель был направлен в санчасть.

О сражениях на венгерской земле написано много и подробно. В своих же записках я попытался рассказать лишь о некоторых эпизодах тревожной боевой жизни гвардейцев-минометчиков. Но мой даже этот короткий рассказ не будет полным, если не вспомнить последние бои, уже на территории Австрии, в ее столице — Вене.

Успешное продвижение наших войск к центру Вены все чаще встречало упорное сопротивление немцев.

9 апреля из показаний пленного было установлено, что ночью через Дунайский канал немецкое командование перебросило до полка пехоты и до двух десятков танков.

Командир поддерживаемого гвардейцами корпуса поставил им задачу разведать район сосредоточения противника и огнем сорвать атаку. Эта же задача была поставлена командиру 61-го полка гвардейских минометов подполковнику Чепурину, на чьи внезапные залпы прежде всего рассчитывал общевойсковой командир.

Через час разведчики обнаружили скопление фашистов. Несколько наблюдательных пунктов подтвердили расположение цели, и артиллерия получила соответствующие координаты.

Подполковник Чепурин, наладив четкую связь со стрелковыми дивизиями и самостоятельно действовавшими в уличных боях дивизионами, быстро подготовил данные для ведения огня. Два залпа гвардейских минометов последовали один за другим. Сильный огонь открыла и артиллерия.

Наша пехота пошла в атаку. В районе, где был обнаружен враг, нашли много сгоревших танков и другой техники. Оставшиеся в живых гитлеровцы поспешили отойти за канал…

Гвардейские минометы дивизиона капитана Молотова 11 апреля заняли огневую позицию в одном из кварталов Вены.

Командир боевой машины сержант Данилов получил задачу занять со своей установкой огневую позицию непосредственно в боевых порядках пехоты и вести наблюдение за прилегающими слева улицами.

Вскоре немцы силою до батальона при поддержке танков и самоходных орудий перешли в контратаку. Завязался бой. Боевые машины дивизиона, дав залп, быстро перезаряжались и продолжали вести огонь. Противник бросил на помощь еще несколько танков, усилила огонь его артиллерия. В это время гвардейцы сержанта Данилова услышали слева шум приближавшихся танков. Выглянув из-за угла дома, Данилов увидел, как слева по улице движутся два танка и три бронемашины, намереваясь, очевидно, ударить с тыла по отражавшим атаку нашим стрелковым подразделениям.

Развернув установку, Данилов дал залп. Одним из снарядов был подбит танк. Но это не остановило немцев. Видя, что, кроме одной боевой машины, на их пути ничего нет, они продолжали двигаться вперед, стреляя на ходу по установке.

У Данилова кончились снаряды. Отправив боевую машину с наводчиком и шофером заряжать установку, сержант Данилов с пятью гвардейцами огневого расчета, вооруженные противотанковыми гранатами, укрылись в последних домах улицы.

Как только головной танк поравнялся с домом, где был Данилов с двумя товарищами, в него полетели гранаты, и танк замер на месте.

Бронемашины, миновав его, продолжали продвигаться. Но не успела первая пройти тридцать метров, как полетели из окон соседнего дома гранаты других гвардейцев, и бронемашины повернули обратно и скрылись.

…С равнин и плоскогорий бои переместились в Австрийские Альпы. Куда ни глянешь, всюду высокие горные хребты, покрытые густыми лесами. Гранитные утесы, у подножия которых лежали груды камней, еще больше суживали и без того небольшие площадки, мало-мальски пригодные для огневых позиций. Небольшой поселок Ойчен, запрятавшийся в лощине, упорно защищался немцами. Противник, используя вокруг этого поселка естественные рубежи, преграждал путь нашим наступающим войскам.

7 мая в расположении противника нашей разведкой было отмечено большое оживление. Требовался массированный огонь. Для этой цели был вызван гвардейский минометный дивизион капитана Рубана. Темной ночью, преодолев труднопроходимые дороги, с притушенными фарами, дивизион сосредоточился в указанном районе, установил связь с командиром стрелковой части и уточнил задачу. На рассвете дивизион быстро развернулся и занял огневую позицию и наблюдательный пункт. Орудийные номера четко выполняли свои обязанности. По сигналу командира стрелковой части был дан залп гвардейских минометов, глухим эхом прокатившийся по ущельям Альп.

В районе боевых порядков фашистов вспыхнули пожары и начались взрывы — это рвался склад с боеприпасами. Снова команда: «Зарядить!» Расчеты, воодушевленные успехом, еще быстрее, с азартом начали зарядку своих установок. Но противник, видимо, обнаружил огневую позицию и начал ее артиллерийский обстрел. Гвардейцы продолжали зарядку и наводку установок.

— Дивизион готов! — докладывал старший лейтенант Леушин. — Огонь! — командовал командир дивизиона.

И снова мощный залп потряс безмолвные утесы.

Это был последний залп дивизиона в Великой Отечественной войне.

На следующий день, 9 мая 1945 года, весь мир узнал о капитуляции Германии.

Те весенние дни 1945 года, когда воины Советской Армии ликовали от счастья Победы, одержанной над сильным и жестоким врагом, никогда не забудутся советскими людьми. Мы радовались Победе, но эта огромная и заслуженная радость не могла затмить память о тех, кто не дошел до нее. Слишком долгим и трудным был путь к ней, слишком много дорогих и близких людей потеряли мы на полях сражений от ставшего легендой Сталинграда до логова фашистского зверя.

Сейчас в армии служат сыны и внуки тех, кто отстоял честь и независимость нашей Родины. Народ вручил им оружие, которого не знали их отцы и деды. Но смелость и мужество — постоянны. Они необходимы солдату всегда, в любое время.

Если молодежь и молодые воины, прочтя эти скромные записки, возьмут себе в пример тех, о ком в них рассказано, я буду считать, что свой долг перед однополчанами выполнил.

Сканирование — Беспалов, Николаева.

DjVu-кодирование — Беспалов.