Уличные зрелища в Италии

Особого рода нищий.

В Неаполе, на площади Медина, у театра Сан-Карлино, на улице Толедо, у Музея-Борбoника, а иногда и на аристократической улице Киайа, вы видите старика, который, сгорбившись, сидит на низеньком соломенном стуле, (он всегда носит его с собой), в руках у него четки, которых зерна величиной с добрый грецкий орех.

Это нищий? Не совсем.

Он не протягивает вам руки, и не поет жалобно: "Uссеlenza! qualchе соsа реr lamor di Dio!" а кричит во все горло: "Синьоры! нет ли у кого мозолей? мозолей нет ли у кого!"

Я из любопытства подошел к нему и сказал, что страдаю мозолями.

"На какой ноге, Ваше Превосходительство!"

"На правой."

Старик нагнулся над моей ногой, пошептал что-то, перебирая четки, и сказал: "ну теперь пройдет, пожалуйте за труды, -- за одну ногу всего полкарлино."

Этот старик заговаривает мозоли!

Шарманка.

Шарманка не в ходу у итальянцев, и они правы: ни что, по моему, не действует так неприятно на слух, как эти взвизги, вздохи и перемежающиеся звуки, напоминающие тяжелое дыхание и стоны умирающего.

Сам не знаю, почему безжизненные звуки шарманки напоминают мне еще одну отвратительную вещь: раскрашенную восковую фигуру.

В Италии шарманка особого рода: это шарманка с прозрачными картинами. Ее приносят вечером к дверям каффе, устанавливают на мостовой, и за картинами зажигают сальные огарки.

Сюжеты картин всегда патриотические и музыка известных итальянских маэстров, и все это, взятое вместе, действует уже не на музыкальное ухо, а на патриотическое чувство зрителя, так что, не смотря на стоны и фальшивые ноты, серебряные монеты сыплятся в тамбурин хозяйки шарманки, почти всегда молодой и красивой женщины, и нередко из каффе сам осто выносит ей стакан мороженого.

Не помню, кто из французских философов прошлого столетия сказал: lаmоur-ргорre est le levier d'АrchimИde. Не ново, а справедливо: как бы человек ни был дурно к вам расположен, вам стСит польстить немного его самолюбию, -- и он переменит об вас свое мнение и даже будет с вами ласков. Уж такова натура человеческая!

Но не одно самолюбие действует так несомненно-верно на человеческое сердце; есть еще другой, не менее сильный рычаг: это любовь к отечеству. Заговорите человеку дурно об его отечестве и, будь этот человек плут и мошенник в семейной и общественной жизни, он наверное, как говорится, запылает благородным гневом и ответит вам как следует; похвалите перед ним же его отечество, и он, верно, будет поддакивать вам от всей души.

Чувство любви к отечеству так возвышает человека в собственных его глазах, что от него никто не хочет отказаться без бою.

Потому-то именно в ходу шарманки с патриотическими картинами.

Импровизаторы.

Хорошие импровизаторы редки в самой Италии, т.-е. на природной своей почве.

БСльшею частью это гитаристы, которые ночью расхаживают по улицам, поют речитативом все, что Бог на душу пошлет, и аккомпанируют себе аккордами.

Раз, ночью гулял я с приятелем по Риму. Было уже поздно, часа два утра, -- мы устали и, проходя через площадь Колонна, вздумали войти в блестящий гостеприимными огнями каффе делла ПСста, вышить по стакану дуэлло (Пунш из равных частей рому, алькермесу и воды).

Каффе делла ПСста, по обыкновению, был полон народом всякого звания. Это, надо вам сказать, единственный каффе во всем Риме, который и ночью никогда не запирается, -- по этому случаю у него и дверей нет.

Тут была толпа охотников за кабанами; охотники не ложились спать, чтобы до свету поспеть в Неттуно, - их сборное место; тут были и дремавшие синьоры, с виду шпионы; тут были и художники, запоздавшие где-нибудь в римской компании и возвращающиеся в Рим, с складными стульями, мольбертами, шапками и рисовальными ящиками; были и дамы без кавалеров.

Вдруг, входят в каффе два гитариста, молодой и старый, и занимают подле нас порожние места.

"Это импровизаторы!" шепнул нам каффетьер, который мигом отгадал в нас иностранцев, "и -- если Вашим Превосходительствам будет угодно, извольте приказать, они вас потешат."

Можете себе представить, как мы обрадовались! Нам давным давно хотелось послушать импровизацию.

Получив позволение угостить синьоров пуншем, мы попросили их импровизировать на первый предмет, который им придет в голову.

Гитаристы перемигнулись, улыбнулись и настроили гитары.

"Каждый из нас," сказал нам молодой гитарист, "будет импровизировать по очереди, это будет нечто в роде вопросов и ответов."

Это будет состязание поэтов! подумал я, и с биением сердца ожидал импровизацию.

Молодой гитарист заломил голову назад, тряхнул длинными кудрями, упер глаза в потолок - и ударил по струнам.

"Он чувствует присутствие божества!" сказал мне тихо мой приятель, у которого также сильно билось сердце.