В Неаполе, на площади Медина, у театра Сан-Карлино, на улице Толедо, у Музея-Борбoника, а иногда и на аристократической улице Киайа, вы видите старика, который, сгорбившись, сидит на низеньком соломенном стуле, (он всегда носит его с собой), в руках у него четки, которых зерна величиной с добрый грецкий орех.
Это нищий? Не совсем.
Он не протягивает вам руки, и не поет жалобно: "Uссеlenza! qualchе соsа реr lamor di Dio!" а кричит во все горло: "Синьоры! нет ли у кого мозолей? мозолей нет ли у кого!"
Я из любопытства подошел к нему и сказал, что страдаю мозолями.
"На какой ноге, Ваше Превосходительство!"
"На правой."
Старик нагнулся над моей ногой, пошептал что-то, перебирая четки, и сказал: "ну теперь пройдет, пожалуйте за труды, -- за одну ногу всего полкарлино."
Этот старик заговаривает мозоли!