Уральский следопыт, 1961-07

АМУЛЕТ

Наш партизанский штаб расположился в селе Мосур. Владимир-Волынского округа.

Сюда мы – ковпаковцы – пришли на рассвете, и сразу же во все стороны, по «звездному» машруту, отправилась наша разведка: на перекрестки дорог, на мосты и в лес вышли заставы.

Резкий ветер насквозь прохватывал неширокие улицы села. Поднялась метель. Снежная пыль обжигала лицо, засыпала уши, набивалась в рукава полушубков и шинелей.

Во второй половине дня погода улучшилась; ветер стих, солнце встало на горизонте огромным огненным шаром, задорно стрекотали сороки.

И вдруг над селом показался гитлеровский самолет.

Летел он низко. Видно было по всему, что летчик чувствовал себя в полной безопасности. Партизаны дружно высыпали из домов на улицу и открыли залповый огонь.

Самолет загорелся метрах в двухстах от земли и, охваченный пламенем, стремительно ринулся от села к лесу.

Мы в это время сидели в штабе и разрабатывали план предстоящей операции.

Когда за окном послышались стрельба, шум и крики, в избу влетел адъютант Вершигоры – коренастый Яша Жоржолиани.

– Командир!… Товарищи!… – кричал он. – Наши сбили фашистский самолет!

Мы поспешили на улицу. На опушке леса горел немецкий транспортный «Ю-52». Густой черный дым огромным облаком расстилался в холодной синеве неба.

К лесу спешили партизаны, бежали местные жители.

В черном пальто, затянутом широким поясом, с трофейной «лейкой» в руках и большой винтовкой за плечами промчался, стоя в санях, партизан-фотограф Чмиренко,

– Скорее, не отставай, торопись! – крикнул ему вслед Вершигора, пританцовывая на морозе.

В штаб поступило донесение о том, что экипаж самолета взят в плен.

А вечером заместитель командира дивизии – начальник главной разведки майор Иван Юркин со своими помощниками допрашивал фашистских летчиков. Они рассказали о том, что большая авиагруппа, в состав которой входил сбитый нами «Юнкере», занята сейчас выполнением важного задания гитлеровской ставки, сообщили сведения о состоянии воинских частей противника, их дислокации, местонахождении аэродромов – обо всем, что могло представлять интерес для командования советских войск.

Передав материал по радио на «Большую Землю», мы вернулись к допросу одного из пилотов. У него при обыске была обнаружена небольшая, овальной формы пластинка, напоминавшая сплющенную пулю. На пластинке было вырезано какое-то слово.

Тускло горела походная лампа. Свет беспрестанно мигал.

В полумраке мы никак не могли разобрать эту надпись. Юркин прошелся по хате, постоял в раздумье у стола и сказал переводчику:

– Я таких вещей у гитлеровцев еще не видел. Спроси-ка, что тут за слово.

Пилот бросил взгляд «а пластинку, посмотрел вокруг и процедил сквозь зубы:

– Ковпак…

Мы не поверили своим ушам… Ковпак?

Стояла зима 1944 года. Наша партизанская дивизия имени Ковпака совершала польский рейд по тылам врага; в этом рейде Ковпака с нами не было. Мы вспоминали его часто, говорили о нем, посылали радиограммы…

Гитлеровец, заметив впечатление, произведенное на нас его ответом, повторил:

– Ковпак, – и добавил: – партизан – властелин лесов.

Он рассказал, что почти год назад получил от командования задание – бомбить береговую оборону Ковпака на реке Припяти; в те дни соединение партизанского генерала уничтожило на Припяти флотилию гитлеровских судов.

Выполнять задание пилот вылетел рано утром. У большого белорусского села Аревичи, где стоял тогда штаб ковпаковцев, попал под огонь партизан. Пуля ударила в штурвал и, отлетев, рикошетом вошла в плечо.

В память о встрече с советскими партизанами летчик сплющил извлеченную из раны пулю и ножом на пластинке нацарапал: «Kowpak». С тех пор он не расставался с пластинкой и считал, что амулет убережет его от превратностей военной судьбы…

Оказывается, попал к нам в руки «старый знакомый», фашист, бомбивший нас весной прошлого года!

– На сей раз амулет, видно, вхолостую сработал? – с иронией сказал партизан Вальтер Брун, переводчик.

Прошли годы. Встретившись после войны с Сидором Ковпаком, я сообщил ему подробности о том, как был сбит нами в польском рейде «Ю-52».

Ковпак сказал:

– Насчет того, что пленный не видел, в чем источник силы советских людей, удивляться не надо! Разве могли гитлеровцы понимать, что наш народ ведет войну справедливую, всем народом ведет… За свободу борется… под руководством Коммунистической партии!… А теперь про амулет, – Ковпак засмеялся, – могу одно сказать: не только пленного летчика, но и бешеного пса Гитлера никакой амулет не спас бы от русской. пули.