Ванесса Фитч Услышь свое сердце

1

Гости стали постепенно расходиться, и Хэлен облегченно вздохнула. Она не была любительницей развлечений и охотнее бы провела время в своей маленькой, уютной квартирке. На сей раз она уступила слезным мольбам Томаса Хорнби, своего квартирного хозяина, и согласилась сыграть роль его дамы. Что ж, его план удался — Хэлен увидела, как они со Сьюзен медленно идут к выходу, предоставив ей самой добираться до дома. Однако к ней подошел один из участников вечеринки, успевший заметить, что девушка осталась в одиночестве.

— Позвольте подвезти вас, — галантно предложил он слегка заплетающимся языком.

Хэлен оценивающе посмотрела на него: джентльмен произвел на нее несколько сомнительное впечатление, однако она вынуждена была согласиться. И очень скоро пожалела об этом… Стоило машине набрать скорость, как девушка почувствовала на колене ладонь незнакомца.

— Сейчас же уберите руки! — Хэлен резко высвободила свои колени из цепких пальцев сидевшего за рулем мужчины, пытаясь прикрыть обтянутые сетчатыми колготками ноги полами пальто. Автомобиль занесло на повороте, и фары косо выхватили из темноты узкую улочку окраинного Лондона, расплывчатую фигуру, прислонившуюся к фонарному столбу с разбитой чьей-то варварской рукой лампочкой. — Прочь руки, говорю! — Несмотря на маленький рост, Хэлен умела при случае придать своему голосу повелительную интонацию.

Она с силой оттолкнула тянувшуюся к ней руку, имя сидевшего рядом мужчины вылетело у нее из головы, — он, должно быть, или пьян, или окончательно ополоумел. Она гневно сжала зубы, слыша его невнятное бормотание:

— Брось ломаться. Ты же хотела повеселиться… Чем же, ты думала, мы здесь собирались заниматься?

Хэлен не была намерена втягиваться в объяснения, вместо ответа она вновь настойчиво повторила:

— Остановите машину! Немедленно!

К ее большому удивлению и облегчению, сидевший за рулем человек исполнил ее требование: тормоза взвизгнули, и машина, оставляя на асфальте след резиновых покрышек, остановилась. Хэлен стремительно отстегнула ремень, неловкими от спешки пальцами рванула дверцы и тут же ощутила сзади сильный толчок — грубые руки вытолкнули ее прямо на ярко освещенный тротуар. Следом вылетела сумка и упала рядом с ее неловко распростертой фигурой. Вслед прозвучало бранное слово, взревел двигатель, и машина унеслась. Хэлен со всхлипом втянула в себя воздух и поднялась на ноги. Колени ее дрожали. Отбросив со лба густую копну светлых вьющихся волос, она нагнулась и принялась собирать рассыпавшееся по тротуару содержимое сумочки. Пальто соскользнуло с плеч на землю, когда она резко выпрямилась, внезапно почувствовав на себе ослепительно яркий свет, исходивший от мощных фар, которые, как два прожектора, освещали ее всю с головы до ног; в тени смутно угадывался контур затормозившего рядом автомобиля.

Хэлен замерла в растерянности, сердце ее так сильно забилось в груди, словно готово было выскочить. Колени, принявшие на себя главный удар при ее бесславном приземлении, были сильно расцарапаны и болели, так что девушка не смогла бы сейчас бежать, сколь бы ни была велика опасность. Из огня да в полымя… И вокруг ни души. Даже фигура, маячившая у темного фонаря, растворилась во мраке. Никто не забредает в один из самых подозрительных уголков Лондона, если только не живет здесь или не решит проехать напрямик по мрачным переулкам, сокращая расстояние.

Кто-то вышел из машины. Хэлен расслышала, как с мягким щелчком, свойственным дорогим автомобилям, хлопнула дверца, и увидела пугающе высокий и широкоплечий силуэт мужчины, бесшумно выдвинувшийся из тени на освещенное фарами пространство.

Широко раскрыв зеленые глаза в обрамлении густо накрашенных ресниц, девушка замерла на месте, пытаясь удержать дрожь в уголках ярко накрашенных губ. Наверное, впервые за двадцать пять лет жизни ее вдруг охватил безумный страх. Перед этим в автомобиле с пристававшим водителем она испытывала лишь отвращение и гнев. Сейчас было другое: словно окаменев, девушка стояла, не в силах отвести глаз от надвигающейся на нее внушительной фигуры… Изящной кистью руки она беспомощно пыталась одернуть подол облегающего платья из черного атласа, высоко открывавшего ее ноги в ажурных колготах, а другой рукой, с позвякивающими тяжелыми позолоченными браслетами, загородить глубокий вырез усыпанного блестками лифа. Да, она дорого бы сейчас дала за то, чтобы выпутаться из этого положения.

— Вы не ушиблись?

Хрипловатый, похожий на скрип гравия голос прозвучал в тишине неожиданно; Хэлен немного попятилась назад и мотнула головой, желая только одного — чтобы незнакомец ушел. Несмотря на теплоту мягкой июньской ночи, ее била дрожь.

— Есть и более приятные способы зарабатывать на кусок хлеба, — зубы мужчины обнажились в циничной усмешке. — Разве вы не понимаете, что сильно рискуете?

Не отрывая от него глаз, девушка лихорадочно пыталась придумать колкий ответ, но ее обычно быстрый ум на этот раз подвел. Судя по всему, опасения были не напрасны, и она почувствовала, что близка к истерике. Хэлен невольно отметила про себя, что никогда не сможет забыть это лицо. При резком свете фар его черты казались мужественно-суровыми, даже аскетическими, и незнакомца вряд ли можно было назвать красивым в общепринятом смысле этого слова. Скошенные скулы и правильный, с горбинкой нос придавали его лицу выражение надменной самоуверенности, нижняя челюсть была очерчена решительно и резко, тогда как жесткий язвительный изгиб губ говорил о хищной чувственности, а в глазах горел холодный циничный огонь. Незнакомец нагнулся, чтобы подобрать пальто Хэлен, и его темные волосы тускло блеснули в свете фар. Выпрямившись, он небрежно бросил его ей.

— Наденьте. Если у вас есть хоть крупица рассудка, возвращайтесь домой от греха подальше. Сколько вам лет? Пятнадцать?

Мужчина даже не дождался ответа — такие, как он, никогда не ждут ответа, промелькнуло в голове у девушки, когда, плотно запахивая пальто, она услышала его следующий вопрос:

— Где вы живете?

— В Пекхем-Рей, — дрожащим голосом проговорила Хэлен, так как на этот раз он, по-видимому, желал получить ответ.

Но если незнакомец намерен предложить себя в провожатые, пусть знает, что она не нуждается в его услугах и предпочтет идти домой пешком, чем ехать с ним. Никогда в жизни Хэлен не чувствовала себя более униженной. Но предложения не последовало. Вместо этого он произнес:

— Я найду вам такси. Полагаю, вы зарабатываете достаточно, чтобы оплатить проезд?

Мужчина не спеша отошел, а девушка почувствовала, как под толстым слоем косметики огнем запылали щеки. Хэлен сделала невольное движение ему вслед, и мыслительные способности наконец-то полностью вернулись к ней. Она все-таки скажет ему несколько слов! Кто дал ему право делать подобные заключения о ней?

Незваный помощник негромко произнес несколько слов в трубку установленного в машине телефона, но не успел положить ее на место, как Хэлен возмущенно выкрикнула:

— Меньше всего вас касается, каким путем я зарабатываю деньги! Кроме того, вы очень ошибаетесь. Я…

— Не объясняйте, мне это вовсе не интересно. Скоро здесь будет такси. Я подожду, пока оно подъедет. — Он вышел из машины и с выражением скучающего равнодушия произнес: — В следующий раз, когда соберетесь развлечься, вспомните, что шансы встретить человека, который придет вам на помощь, очень малы. Один из миллиона, я полагаю.

Казалось, он уже сожалеет, что, поддавшись порыву, решил остановить машину и удостовериться, что здоровью девицы сомнительного рода занятий, на его глазах вылетевшей из встречного автомобиля, не нанесено существенного ущерба.

Хэлен оскорбленно отвернулась, понимая, что те несколько слов, которые он позволил ей вставить, только подтвердили его мнение о ее нравственности. Она не собирается благодарить его за такси. С какой стати? Этот человек многое позволил себе, прочитав ей лекцию на темы морали, что, очевидно, являлось его коньком. Хэлен чувствовала себя разбитой душевно и физически. Не в силах продолжать спор, она дождалась появления вызванного автомобиля, назвала таксисту свой домашний адрес и забралась на заднее сиденье, избегая глядеть в сторону своего рыцаря-спасителя. Она чувствовала, что провалится сквозь землю от стыда, если сделает это. Когда машина тронулась, девушка облегченно откинулась на спинку сиденья и начала думать над тем, как ей рассчитаться с Томасом Хорнби за этот «приятный» вечер.


— Когда я приняла решение снять комнаты в вашем доме, мистер Хорнби, то не думала, что окажусь в соседстве с низким, подлым, мерзким предателем! — Хэлен стремительно, хотя и немного прихрамывая, вошла на кухню.

— Доброе утро. — Томас был всецело поглощен утренним номером бульварной газетки, с которой сам сотрудничал, и на его лице блуждало блаженное выражение. — Завтракать будешь?

— Мольбы о прощении были бы более уместны, — процедила сквозь зубы Хэлен. Она плохо спала и до сих пор не пришла в себя после ночного приключения. — Но так как от твердолобого репортера этого ожидать не приходится, я, пожалуй, готова удовлетвориться кофе, но только свежим, черным и крепким. Через десять минут. — И, повернувшись к двери, она мрачно бросила через плечо: — К десяти мне надо быть в офисе, так что наш разговор еще впереди.

— Но ты же не работаешь по субботам, — ответил Томас, хлопая ладонью по свободному табурету у стойки. — Лучше расскажи мне, почему этот очаровательный ротик с утра изрекает такие ужасные вещи?

— Сегодня я как раз работаю, — возразила Хэлен, стараясь говорить сдержаннее. — Особо важный договор с особо важными заказчиками. И это, кстати, одна из причин, почему я не хотела идти на вашу мерзкую вечеринку.

Но Томас, конечно, уже успел забыть об этом. Он помнил лишь то, что хотел помнить. Наверное, эта способность делала его хорошим репортером, думала Хэлен, помогая Хорнби получить место в популярной газетке, которую все высмеивали и при этом охотно читали.

— Но вечеринка удалась на славу, — широко улыбнулся Томас. — Сьюзен согласилась начать все по новой. Мы снова вместе, и более того, она собирается переехать ко мне. Если дела пойдут успешно, мы оформим наши отношения.

— Это просто замечательно! — Пикантное, чуть-чуть курносое лицо Хэлен осветилось радостной улыбкой. Она сразу забыла, что Томас еще не прощен, и искренне обрадовалась за него. На протяжении трех лет живя с ним в одном доме, девушка замечала появления и исчезновения многочисленных подружек Томаса. Но Сьюзен в этой веренице стояла особняком. Хэлен определила это по взгляду, которым Томас смотрел на нее, и по его постоянной готовности говорить о ней. Но потом произошла крупная ссора, следствием ее явился полный разрыв отношений любовников. А в результате мрачное лицо Томаса, его горестные вздохи и утрата интереса к жизни. Вот потому-то Хэлен и согласилась пойти на ту дурацкую вечеринку. Он так просил ее!


Вечеринка — что-то вроде костюмированного бала — устраивалась раз в году теннисным клубом, в который недавно вступил Томас, потому что Сьюзен была давнишним членом этого клуба, а Томас ни в чем не желал отставать от нее. И если Сьюзен увидит его на этом балу с другой женщиной, то непременно испытает ревность. А если она начнет ревновать, Томас сумеет этим воспользоваться и уговорит ее вернуться к нему. Таков был план задуманной операции. Но предложенная устроителями бала тема «распутниц» и «викариев» не особенно понравилась Хэлен, которая считалась «синим чулком» и не стыдилась этого, ведь руководящими принципами в ее жизни были благоразумие и ответственность. И она заявила:

— Это не пройдет. Сьюзен знает, что я только твоя квартирантка, и ничего более.

Но у Томаса имелся готовый ответ:

— Ты так думаешь? Сьюзен всегда не нравилось, что я живу в обществе двух шикарных особ женского пола, и она постоянно дулась, воображая себе всякие пикантные ситуации.

— Что же, пожалуй, я могла бы одеться викарием, — предположила Хэлен. Она просто не видела себя в иной роли.

Но Томас возмущенно отверг эту идею:

— Если ты думаешь, что в костюме клерикала Сьюзен увидит в тебе соперницу, то ты просто свихнулась.

Дженни, третья обитательница кирпичного викторианского особняка, разделила его возмущение:

— Ты провалила бы всю операцию! Я и сама пошла бы с Томасом, если бы уже не была приглашена в другое место, куда нельзя не пойти. Ты просто обязана согласиться. Я помогу тебе. Грим, прическа, платье — все предоставь мне.

Начинающая артистка, игравшая уже маленькую роль в телевизионном сериале, Дженни просто излучала уверенность в себе и могла уговорить кого угодно сделать что угодно.

Итак, желая помочь Томасу устроить личную жизнь, Хэлен решила согласиться. Тем более что после того, как Сьюзен дала ему отставку, он стал просто невыносим. И, несмотря на то, что ей до отвращения не понравился ее новый облик, созданный умелыми руками Дженни, девушка решила, что будет даже интересно на некоторое время забыть о том, что она — Хэлен Смит, одна из младших партнеров известной фирмы, специализирующейся на налогообложении, благоразумная, ответственная и, если говорить честно, немного скучноватая.


— …Значит, ты не обидишься, если я попрошу тебя перебраться к Дженни? Лучше, если прямо сегодня же. — Томас протянул дымящуюся чашку крепкого кофе, лицо его выражало ангельскую кротость. — Нам со Сьюзен нужен весь дом. Знаешь, как это бывает? Вдруг нам вздумается пробежаться по комнатам раздетыми, или порыв страсти застанет нас на кухне… Да, кстати, надеюсь, ты вчера благополучно добралась до дома?

— А я все думала, когда ты догадаешься спросить об этом, — хмыкнула Хэлен, вздрогнув от нахлынувших воспоминаний. К тому же предложение переехать прямо сегодня в цокольный этаж не делало ее счастливее. Она понимала желание Томаса и Сьюзен располагать всеми комнатами — похоже, что намерения у них самые серьезные. Но сегодня днем отец собирался привезти близнецов и оставить у нее на выходные, а квартирка в цокольном этаже тесновата, кроме того, ей ни за что не успеть перенести свои вещи до их прихода — ведь ее еще ждет работа.

Она обиженно выпятила нижнюю губу.

— Я понимаю, почему вчера ты не мог проводить меня домой, — ты был всецело занят Сьюзен, а что будет со мной, тебя ни капельки не беспокоило.

— Клевета! — с несколько преувеличенным возмущением воскликнул Томас. — Разве я не устроил тебе доставку на дом?

— Да уж устроил, — саркастически засмеялась Хэлен. — С маньяком, который выбросил меня из машины в каких-то трущобах, а проходящий мимо доброжелатель прочел мне лекцию об опасностях моего ремесла. Конечно, все это куда более интересно, чем если бы я просто доехала домой на такси. И не смей смеяться! — гневно воскликнула девушка, увидев, что губы Томаса подозрительно кривятся, и дополнила свой рассказ подробностями, которые сразу заставили его стать серьезным.

— Я убью этого нахала, — мрачно пообещал хозяин дома, подходя к Хэлен и обнимая ее за плечи. — Он, как видно, выпил больше, чем я мог предположить. Трезвый, Дэн совершенно безопасен, правда, чересчур самолюбив, однако с ним вполне можно иметь дело, если только не будешь иронизировать над его недостатками. Но стоит ему принять лишнее, как он начинает воображать, что все женщины от него без ума. Когда он сказал, что готов подбросить тебя до дома, то казался вполне трезвым. Если бы только я мог предвидеть…

— Ладно, забудем это. Может быть, я когда-нибудь и смогу тебя простить. — Хэлен натянуто улыбнулась. Воспоминания о прошлой ночи вызвали в ней брезгливую дрожь. Тут девушка вспомнила, что опаздывает, и высвободилась из дружеских объятий Томаса. Она уже овладела собой настолько, что, выходя из кухни, заявила владельцу дома: — Если я переберусь в цоколь, то имею право рассчитывать на скидку в квартплате. Кроме того, ты просто обязан месяц делать за меня мою часть уборки, чтобы возместить моральный урон от вчерашних событий.

Но, натягивая один из своих строгих деловых костюмов и зачесывая густые волосы в аккуратный узел, придававший ей вид серьезной женщины, а не подростка, за которого иногда ее ошибочно принимали из-за маленького роста, хрупкого телосложения и детских черт лица, Хэлен снова почувствовала усталость и апатию. Она вспомнила, как прошлой ночью незнакомый мужчина принял ее за малолетнюю проститутку, и ее лицо вспыхнуло стыдливым румянцем. Разговор с ним досадил ей сильнее, чем драка в автомобиле с нахалом, предложившим доставить ее домой. Хэлен понимала, что долго не сможет забыть его саркастические слова и насмешливый взгляд, которым он оглядывал ее с головы до ног, когда она стояла, освещенная фонарями его автомобиля, наряженная в эти дурацкие тряпки! И даже когда она пришла в себя от перенесенного оскорбления и страха, он не дал ей возможности объясниться.

Хэлен втиснула ноги в черные туфли на высоких каблуках, добавляющих ей два лишних дюйма роста, провела по губам светло-розовой помадой — единственным видом косметики, которым она пользовалась, и направилась к двери, твердо решив выбросить из головы события минувшей ночи. Однако она не могла не испытывать благодарности к выручившему ее незнакомцу, призналась себе Хэлен, когда автобус вез ее в центр города, преодолевая многочисленные пробки. Одному богу известно, что могло бы с ней случиться, если бы не он! Ведь блуждание по мрачным переулкам окраинного Лондона было небезопасным делом для одинокой женщины. Не всякий мужчина остановил бы автомобиль, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке; увидев вызывающий характер ее маскарадного наряда, большинство предоставило бы ей самой выпутываться из неприятностей, в которые такие, как она, попадают по своей вине. Ей следовало бы проглотить обиду и поблагодарить того человека. Чего она не сделала, сердито сказала себе Хэлен. Что ж, больше она никогда его не увидит и пора наконец забыть о вчерашнем происшествии; нечего терзать себя воспоминаниями!

Девушка опаздывала и, ожидая лифт, который должен был отвезти ее на пятнадцатый этаж высотного здания, где находились деловые апартаменты ее офиса, ощутила в груди тревожный спазм: обычно она никогда не опаздывала на работу, а сегодня был как раз особенный случай.

Как только ее сестра, Элизабет, поступит на новое и хорошо оплачиваемое место, Хэлен сможет позволить себе перебраться поближе к центру, снять приличную квартирку и избавиться от необходимости каждое утро тащиться на работу из Пекхема в переполненном автобусе. Она просто не могла дождаться этого дня! Но пока все было в будущем, а сейчас ее непосредственный начальник, Дэйв Кронсби, не простит Хэлен, если она произведет невыгодное впечатление на клиента, ворвавшись, прихрамывая, в кабинет с паническим выражением на вспотевшем лице. Ведь его заветной мечтой было включить в список своих клиентов Райта и Грехема, возглавлявших крупную преуспевающую фирму по производству лекарств. Хэлен опаздывала уже на целых пятнадцать минут!

Когда лифт наконец подошел, Хэлен почувствовала на висках легкую испарину; она буквально ворвалась в стальную коробку и нажала кнопку пятнадцатого этажа. Она предпочла бы поручить проведение встречи своей секретарше, но Дэйв особо подчеркнул, что желает придать встрече абсолютно неофициальный характер и поэтому лучше, если она сама будет делать необходимые записи. Он хотел бы, чтобы все прошло по-домашнему непринужденно, спокойно и мило.

Споткнувшись, Хэлен выбежала из лифта, чувствуя себя как нельзя более далеко от состояния приятного покоя и домашней непринужденности. Она остановилась, закрыла глаза и глубоко вздохнула, проникаясь изысканной и таинственной атмосферой просторной приемной, субботнюю тишину которой нарушало лишь мерное жужжание кондиционера.

Девушка хорошо справлялась с работой, умела ладить с коллегами и подчиненными, твердостью и доброжелательностью добивалась от них наилучших результатов и знала, что к ней относятся как к хорошему сотруднику. Ее зарплате могли бы позавидовать многие. Сейчас она спокойно войдет в кабинет, негромко извинится, ссылаясь на транспортные неурядицы, и с достоинством займет свое место.

Не обращая внимания на боль в ногах, Хэлен с улыбкой вошла в кабинет Дэйва. И чуть не умерла на месте.

Загрузка...