Глава 12

В половине одиннадцатого в кабинет Кимбера тихо вошла Энджи Пауэлл, закрыв за собой дверь, подошла к столу, села на стул и устремила на Сэма застывший взгляд.

— Что-нибудь не так? — спросил он.

— Все не так, мистер Сэм.

— То есть?

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, она отбросила волосы со лба.

— Я просто больше не могу работать у вас.

— Почему?

— У вас теперь новая женщина, моложе прежней, а та еще не остыла в гробу. И сейчас вам нечем себя оправдать.

— А при чем здесь вы?

Она печально смотрела на него.

— Я больше не вынесу этого, мистер Сэм. Все накапливается. Думаешь, что стало проще, и вдруг оказывается еще хуже. Вы были ко мне очень добры. Но мне нужно уйти отсюда, прежде чем меня обяжут покарать вас.

Теперь до него сразу дошел смысл сказанного, и по спине Сэма пробежали мурашки. На лице ее не было раскаяния или смущения, только — усталость и смирение.

— Энджи, детка, вы... покарали Луэлл?

— И Луэлл, и Джеса — обоих.

— Но почему? — прошептал он. Теперь ее взгляд выразил удивление.

— Они же погрязли в грехах. Она и вас свела на греховный путь. А Джес был обманщик и развратник. Вас я считала, мистер Сэм, просто слабым человеком, но не испорченным. Вы украли у государства и собирались скрыться с ворованными деньгами для того, чтобы не расставаться с той женщиной. А голос сказал мне, что вас можно спасти, если я уберу с вашего пути искушение, устраню ту женщину и те деньги.

— Голос сказал...

— Мне было указано на них, — произнесла она с особой гордостью.

— Энджи, Энджи. Боже милостивый, вы даже не понимаете, что сделали.

— Сегодня утром я смотрела на вас и опять увидела печать греха. Но раз вы были ко мне добры, я должна уйти прежде, чем мне прикажут покарать вас.

— Но вас нужно... отправить туда, где вы не сможете наносить людям вред.

Она опять вздохнула:

— Если это неизбежно, что ж...

— Хотите, поедем сейчас к Харву Уэлмо, и вы расскажете о Луэлл и Джесе?

— Мне все равно. Сегодня все почти безразлично, мистер Сэм. Но, по-моему, вам следует взять те деньги.

— Где они?

— В пруду возле вашей дачи. Я их положила в канистру и бросила ее в воду. Могу показать место. Этот Станиэл, он догадался, что я караю людей. Я сразу поняла, как только на него посмотрела. Если он подъедет туда за нами, я передам деньги и расскажу вам обоим, как все происходило. Мне не хочется говорить с Харвом Уэлмо. Мистер Сэм, если я расскажу все вам и мистеру Станиэлу, вы сможете потом передать это Харву?

— Да. Энджи, вы понимаете, что натворили? Вы знали, что я собирался жениться на Луэлл?

— Разве от этого грех уменьшился бы? Позвоните, пожалуйста, этому Станиэлу, пусть едет за нами. От него я ничего не смогу скрыть.

— Может, и Харву сказать, чтоб ехал за нами?

— Попозже. Чтобы я успела вам все рассказать.

Берясь за трубку телефона, он почувствовал, что ладонь вся влажная. Набрал номер комнаты Пола в мотеле, тот отозвался лишь после шестого гудка.

— Это Сэм.

— Меня не было в номере, услышал звонок на подходе.

— Все... все совпало.

— Голос у вас странный.

— Я и чувствую себя странно. Хочет все рассказать нам. На моей даче. Деньги забросила в пруд. Отсюда езды минут сорок. Поедете по автостраде номер двадцать девять, потом на третьем повороте свернете на проселок с пометкой — частная дорога. Там с вами встретимся.

— Через час, скажите ему, — вмешалась Энджи.

— Через час. Найдете дорогу?

— Барбару оставлю здесь.

— Пол, шериф тоже подъедет туда.

— Просто так... просто пришла и созналась?

— Просто так. До встречи на даче.

Сэм положил трубку, посмотрел на девушку — сидела тихая, покорная, сложив руки на коленях.

— Они вам ничего не сделают, Энджи, — никто.

— Это же не мое личное дело, — пояснила Энджи, зевая. — Стоит мне заговорить об этом, сразу начинается зевота. Мистер Сэм, прежде чем звонить Харву, вам не хочется узнать, куда я положила оставшиеся деньги, которые не поместились в канистре?

— И где же они?

Она махнула рукой назад.

— Спрятала в вашей квартире. Ни за что не найдете, если я не покажу.

Сэм, поднимаясь с кресла, подумал, что сможет поверить в дикую реальность, если будет держать в руках хоть что-то из проклятых денег. Может, тогда сумеет осознать весь этот ужас. Энджи тоже встала, обратившись к нему:

— Будьте добры, при миссис Ниммитс держитесь как обычно. Рано или поздно она узнает, но не сейчас. Думаю, спуститься мы можем на вашем лифте. А Харву позвоните из квартиры.

Все еще потрясенный, он кивнул. Энджи, остановившись у своего стола, взяла сумочку из соломки. Сэм открыл перед ней дверь, с ужасом отмечая, что она, как обычно, ослепительно улыбнулась миссис Ниммитс.

Дверь закрылась.

— Так где же? Можете прекратить улыбаться.

— В ванной. И пожалуйста, мистер Сэм, не нужно грубить.

Они прошли в ванную, и Сэм обвел взглядом сверкающий белизной кафель.

— Тут негде спрятать деньги.

— Ну что вы! Я сунула их за ту панель наверху. — Она показала на широкую, покрытую кафелем полку. Сэм стоял рядом с ней.

— За панель? — удивился он.

Стремительно отступив назад, она сумочкой, держа ее за один конец, ударила его сбоку по голове. В сумочке была запрятана плоская железная гиря, которую она заранее вытащила из полотняного мешочка, — гирей она пользовалась при нырянии. Около девяти часов она выходила из конторы, чтобы забрать ее из машины, и положила в сумочку. Шатаясь, Сэм Кимбер опустился на колени. Она ударила еще раз — точнее и сильнее, и он растянулся на полу. Положив сумку на полку, она обошла тело и открыла краны над огромной, глубокой ванной. Потом присела на корточки возле Сэма, потянулась к правому карману и, достав ключи, положила их в сумочку. Со сжатыми губами, осуждающе оглядела ванную — мистер Сэм так похвалялся ею, она слышала его шуточки о двухметровой ванне и душевой кабинке, где поместились бы сразу три-четыре человека. Она уверена, здесь разыгрывались настоящие оргии. Мистер Сэм лежал, уткнувшись лицом в пестрый коврик, словно спящий, и казался моложе и беззащитнее. Ее охватила печаль, сожаление, но слишком поздно для того, чтобы менять ее приговор. Список велик, и предстоит сделать еще многое.

Ванна почти наполнилась, и Энджи, окруженная влажным паром и тишиной, ощутила первые, еще слабые волны наслаждения, трепет красной кобылицы, подавлявшие четкие представления Орлеанской Девы. Схватив Сэма под мышки, она подтащила его к ванне, положив голову на край, а потом, держа за ноги, перевалила тело в воду по всей длине ванны, лицом вниз. Крепко сжимая его затылок правой рукой, погрузила голову глубоко в воду, чувствуя, как по пальцам скользят пузырьки воздуха. Ей казалось, что все произойдет скорее, чем с остальными, но он вдруг забился в резких судорогах, так что пришлось напрячь все силы, чтобы его удержать. И тут ее залила горячая, сладостная волна беспамятства, унося куда-то вдаль... Постепенно сознание возвращалось, дыхание успокаивалось, жар отступил, и она осознала, что мистер Сэм уже давно недвижим. Убрав руку, она встала — ноги у нее подкашивались, чувствовала себя одурманенной. Вытерев руку толстым полотенцем, посмотрела вниз — тело чуть шевелилось, так как вода еще колыхалась, и она подождала, пока поверхность ее не застыла.

Потом, захватив сумочку, погасила свет, вышла из ванной и немного посидела в гостиной, закрыв глаза, пока вновь не обрела силу. Затем встала и, открыв дверь, улыбаясь, шагнула в приемную. Придержав дверь, стоя лицом к гостиной, произнесла:

— Конечно, я передам ей, мистер Сэм. Подошла к столу миссис Ниммитс:

— Мистер Сэм неважно себя чувствует, собирается немного поспать и просит его не беспокоить. Мне он велел съездить к нему на дачу за кое-какими бумагами, которые там оставил. А вы будете хранить его покой, хорошо?

— Конечно, Энджи.

— Я возьму его машину.

— Хорошо, Энджи.

Энджи спустилась в общем лифте и прошла к стоянке сзади дома. Вынув из сумочки ключи Сэма, подогнала его огромный бежевый “крайслер” к своему “рено”. Открыв багажник, достала сумку с вещами, положила в “крайслер”. В сумке были приготовлены купальник, две маски, акваланг.

По дороге она заехала к Скотти — в его лавочку спортивных принадлежностей.

— Ты получила отгул да еще машину шефа в придачу? — поинтересовался он.

— Возможно, не на весь день. Как насчет регулятора?

— Почистил, настроил и проверил, все в порядке. Все бесплатно. А заправку двух баллонов записал на твой счет. Давай помогу отнести. Надо же, ты их несешь, будто они не тяжелее твоей сумочки. С кем ты едешь поплавать?

— Пока одна, Скотти.

— Ты ведь хорошо знаешь, что это опасно!

— Я буду очень осторожна, Скотти, в самом деле.

— Смотри, Энджи. Сегодня у меня никого, давай я запру этот хлам и поеду с тобой. Через минуту буду готов.

— Спасибо, не надо, — отказалась Энджи, заводя мотор, и, помахав ему рукой, отъехала.

Машину вела на большой скорости. Подъехав к даче, вышла, открыла ворота, снова сел за руль, завела машину через обширную рощицу до самого дома и, объехав его, остановилась на берегу десятиакрового пруда Сэма. Уровень воды был высок, так что всего сантиметров на тридцать не доходил до узкого дощатого причала на сваях. Аккуратно складывая вещи, она разделась, натянула вылинявший голубой купальник. Вокруг зудела черная мошкара. Сумку с платьем и другими вещами забросила в машину. Пристегнув акваланг, приладила пояс с гирей, надела ласты, подхватив маску, ковыляя, прошла в конец причала и тяжело села. Сполоснув в воде маску, надела ее, настроила регулятор, взяла в рот загубник и, повернувшись спиной, прыгнула в пруд. Нырнув, огляделась в воде — она оказалась не такой уж мутной. В середине пруда, на глубине примерно в четыре метра, видимость была вполне хорошая. У выступающего в воду конца причала глубина достигала двух метров.

Когда все было проверено и осмотрено, она спряталась под причалом. Нашла на дне бугорок, где смогла упереться ластами в ил, и теперь вода доходила ей до плеч. Подняла маску на лоб, выпустила загубник. Оперлась о сваю, придерживаясь за нее.

Так, в спокойном, терпеливом выжидании, Энджи пока перебирала варианты, как поступить с сестрой Луэлл, когда она покончит со Станиэлом. В ночной тишине можно спустить мистера Сэма в его личном лифте и сунуть в машину вместе с чемоданом, который он давно приготовил. Если передать сестре Луэлл, что ее ждет Сэм, она сразу прибежит. Ее можно впихнуть в багажник вместе с Сэмом, живую или мертвую, там будет видно. В озере Ларра есть не меньше трех достаточно глубоких мест, к которым на машине удастся подъехать почти вплотную. Мистер Сэм ведь собирался скрыться с какой-то женщиной.

* * *

Через пять минут после отъезда Станиэла из мотеля Барбара решила пренебречь его указаниями. Как можно сидеть тут совершенно беспомощной и бездеятельной, когда решается все запутанное дело. Просто сидеть, ждать и думать, думать. Дверь приказал закрыть на замок и строжайше запретил открывать кому бы то ни было. Набрала номер телефона шерифа Уэлмо.

— Это Барбара Лоример. Я так рада, шериф, что застала вас.

— Слушаю.

— Я наняла некоего мистера Пола Станиэла, чтобы...

— Да, я знаю об этом, мисс Лоример. Что ж, если вам угодно бросаться деньгами таким образом...

— Шериф, может, мы можем поехать туда вместе?

— Куда, мисс Лоример?

— Ну на тот участок в лесу, который принадлежит мистеру Кимберу?

— На дачу Сэма? А зачем нам туда ехать?

— Разве Кимбер еще не звонил вам? Примерно полчаса назад он связался с мистером Станиэлом. Потом он собирался позвонить вам, чтобы вы подъехали туда. Энджела Пауэлл созналась, что убила мою сестру. И мистера Гейбла. Что-то спрятала в пруду, и сейчас они едут на дачу, она хочет показать место. А мистер Станиэл тоже подъедет туда. Шериф! Шериф Уэлмо!

— Я слушаю вас, мисс Лоример. И раздумываю, не перебрали ли вы пару рюмок.

— Я не пьяна! И теперь я беспокоюсь, почему мистер Кимбер не позвонил вам. Мистер Станиэл считает, что мисс Пауэлл какая-то... фанатичка и она очень, очень опасна.

— Энджи Пауэлл?

— Умоляю вас, перестаньте вздыхать и сделайте что-нибудь. Я знаю, что мистер Станиэл поехал вслед за ними.

— И Сэм Кимбер передал Станиэлу всю эту... эту информацию?

— Ну конечно!

— Дайте мне свой номер телефона. Я поговорю с Сэмом и перезвоню вам.

Барбара нервно металась по комнате. Прошла целая вечность, пока не зазвонил телефон.

— Мисс Лоример? С минуты на минуту за вами заедет мой человек. Вернетесь сюда, и поедем вместе посмотреть, что там творится.

— Мистер Кимбер не подтвердил то, что я говорила?

— Расскажу в машине, — буркнул Уэлмо и положил трубку. Выбежав из номера, Барбара увидела возле административного здания полицейскую машину, откуда как раз выходил человек в форме. Торопливо подойдя к нему, она представилась, села, и они рванулись с места.

Шериф Уэлмо встретил их возле здания окружного суда и уселся рядом с ней на переднем сиденье.

— Давай жми по двадцать девятке, Пит, — приказал он, захлопывая дверцу. — Какая-то идиотская ситуация, мисс Лоример.

— Вы говорили с мистером Кимбером?

— Я говорил с миссис Ниммитс из конторы Сэма. Она сообщила, что

Сэм неважно себя чувствует и лег поспать. Что Энджи только что уехала в его машине. Мисс Лоример, парни вроде Станиэла иногда все преувеличивают и раздувают воображаемые доказательства.

— Пол совершенно не такой!

— Это пока их не прижмешь к стенке, тогда они идут на попятную.

— Доктор Нил сказал Полу Станиэлу — он вполне допускает, что девушка опасна.

— Станиэл сказал вам, будто Нил так считает. А это вовсе не означает, что Нил в действительности говорил ему такие вещи, мисс. Она возмущенно обернулась к нему.

— Мистер Станиэл выдумал и то, что результаты вскрытия Джеса Гейбла выглядят очень странно?

Уэлмо нахмурился.

— Кое-кто здесь слишком много болтает.

— Вы пытались побеспокоить Сэма Кимбера, попросили его подтвердить мои слова?

Уэлмо взял микрофон с приборной доски.

— Здесь третий, говорит третий. Хорошо слышишь, Генри? Прием.

— Слышимость отличная, шеф.

— Как ты думаешь. Генри, Билли уже доехал в контору Кимбера? Прием.

— Сейчас уже наверняка там, шеф.

— Так ты туда звякни, прикажи Билли разбудить Сэма, мне плевать, что он спит, и соедини Сэма со мной как можно скорее. Прием.

— Слушаюсь, шеф.

— Прием окончен, — рявкнул Уэлмо, бросая трубку.

— Нельзя ли ехать побыстрее, — попросила Барбара.

— Если увеличим скорость, мисс, сразу окажемся вне досягаемости этой проклятой, отжившей век рации. Три года подряд даю заявку на современное оборудование, а окружной комиссар каждый год урезает смету.

В полном молчании они катились дальше по черной ленте автострады номер двадцать девять.

— Вызываю третьего, вызываю третьего, — ожила рация. — Как слышно, шеф?

— Слушаю, Генри. Прием.

— Шеф, Билли туда вломился, но Сэма уже никто не разбудит. Черт меня побери, Сэм Кимбер в полном облачении лежит утопленный в собственной ванне. Возвращайтесь сюда как можно скорее, шеф.

Шериф молча бросил трубку.

— Прибавь газу. Пит, и как следует, — проворчал он. От резкого рывка голова Барбары откинулась назад.

* * *

Пол Станиэл, заметив машину Кимбера за домом возле большого пруда, припарковался рядом. Выйдя, очутился в спокойной тишине, нарушаемой лишь чириканьем птиц или далекими криками лягушек. Прихлопнул москита на шее.

— Сэм! — закричал он. — Эгей, Сэ-эм!

Никакого ответа. Обошел вокруг дома — все окна и двери заперты. Постучал кулаком в заднюю дверь — полная тишина. Вернувшись к машине, несколько раз нажал на клаксон. Глядя на пруд, стал размышлять, что делать. К узкому причалу была привязана лодчонка, полная воды. По берегам росла высокая трава, но вода казалась чистой.

Тишина приобретала зловещий оттенок. Похоже, с Сэмом Кимбером что-то случилось, может, лежит где-то на дне пруда.

Он прошел в конец деревянных мостков, вгляделся в воду. Какая-то рыбешка гонялась за добычей.

Станиэл повернулся, и тут его спугнул всплеск под мостиком. Не успев опомниться, почувствовал, как что-то схватило его за щиколотки, и ноги подкосились. Ударившись о доски, он тяжело плюхнулся в воду, пытаясь ухватиться за причал, но его относило в сторону. Попробовал освободить ноги, но его тащили к центру озера. Извернувшись, он увидел над водой маску, намокшую темно-золотистую гриву, лавандового цвета глаза за стеклами очков, сузившиеся, настороженные. Она по-прежнему держала его ноги мертвой хваткой. Попробовал дотянуться до нее — она разжала руки. Но стоило только рвануться к ней, снова обхватила его лодыжки, увлекая к середине водоема.

Три раза он кидался на нее, трижды отпускала руки, и каждый раз мостик все отдалялся. Схватив его ноги снова, она потащила Пола в глубину. Под водой он попытался схватить ее за кисти, и опять она разжала руки. Вынырнув на поверхность, глотнул воздуха, но его опять потянуло в воду. И тут он понял, как Энджи утопила Луэлл Хансон, не оставив на ней никаких следов. Это одностороннее сражение могло иметь только один исход — изнеможение, паника и смерть.

Вынырнув в очередной раз, вдохнув поглубже, он сам обрушился на нее в глубине. Ухватился за край какой-то тряпки, протянул вторую руку, но она ускользнула. С открытыми глазами в сером сумраке он силился дотянуться до нее, но стоило разглядеть ее, как она ускользала, описывая круги — грациозная, увертливая и недоступная, словно акула. С ластами она была гораздо подвижнее, к тому же ему мешала одежда. Продираясь наверх, к воздуху и свету, он с отчаянием думал, что у него столько же шансов уцелеть, сколько в схватке с акулой.

И опять все повторилось: рывок на поверхность, глоток воздуха, и снова его увлекают под воду, раз от разу все глубже. Отчаянным усилием воли он стискивал зубы, чтобы не наглотаться воды. Берег был уже далеко. Наконец в очередное погружение он не выдержал, разомкнул губы, и в легкие хлынула вода.

Теряя сознание, Пол как будто погружался в сон и, словно видя себя со стороны, отметил, что она, плотно прижавшись, обхватила его и твердые пальцы вонзились ему в спину. Крепкие, гладкие ноги обвились вокруг его бессильных, обвисших конечностей. В неясном желтом свете, помутненным взором он фиксировал, как она, запрокинув странное, дикое лицо, придерживая его тело, трется о него бедрами в отвратительной, безумной пародии на сексуальный акт. Потом оставит его здесь и отправится за Барбарой. Он подтянул вверх свою правую руку и, собрав остаток сил, ребром ладони ударил по запрокинутой шее, и ее отнесло в сторону. Кашляя, задыхаясь, глотая и выплевывая воду, он рвался к свету; вынырнув, увидел вдали дощатый мостик, поплыл к нему.

Она выскочила почти в метре от него, фыркая, мечась, словно огромная раненая рыба. Маску, наверно, потеряла, и лицо было открыто — нечеловеческое, дикое, безумное. Закусив загубник, она кинулась к нему и, схватив за руки, стащила под воду. Пол успел ухватиться за пристегнутый ремень акваланга, подтащил к себе — разорванный купальник обнажил грудь — и выдернул загубник. Оба сплетенных тела вынырнули, забарахтались, а потом она стащила его вниз, в темноту.

* * *

Сопротивляясь толчкам, нажиму на ребра, он, кашляя, задыхаясь, извергал из себя воду, стараясь сказать им, чтобы кончали. Наконец нажим исчез. Отдышавшись, он повернулся на бок и, открыв глаза, увидел перед собой грязное, испуганное лицо Барбары, полное сострадания и волнения. Она ласково погладила его по щеке, пробормотав несколько слов, из которых он разобрал лишь одно — “дорогой”. Попытался сесть — удалось — и хрипло сказал Барбаре:

— А на этот раз как вы ухитрились вымокнуть?

Рядом вырос шериф Уэлмо, изумленно и хмуро крутя головой:

— Когда мы еще подъезжали, она увидала вас обоих в схватке. Я и дверь не успел открыть, а девчонка пулей рванулась вон. Когда вы погрузились, она уже прыгнула с мостика. В жизни не видел, чтобы человек мчался в воде с такой скоростью. Клянусь, подняла такие волны, что они прямо бухали в берег.

— С вами все в порядке. Пол? Все хорошо? — заботливо повторяла Барбара.

Он отряхнулся, как мокрый пес, чувствуя слабый озноб.

— Собиралась меня утопить.

— По привычке, — заметил Уэлмо. — Сэма тоже утопила.

— Здесь? — упавшим голосом спросил Пол.

— Нет. Именно в той огромной, сделанной по заказу ванне, которой он так гордился.

— Где Энджи?

— Вон она, — показал Уэлмо.

Пол попытался встать, Уэлмо и Барбара помогли ему. Выпрямившись, он опять содрогнулся от приступа кашля, поддерживаемый шерифом и девушкой. По лицу его катились слезы. Протерев глаза и оглядевшись, он увидел лежащую на земле Энджи Пауэлл — руки ее были привязаны к молодому деревцу, в стороне валялся акваланг. Купальник сверху был разорван, свисали остатки креплений от баллонов, одна ласта еще держалась на ноге. Мокрые пряди залепили лицо, сквозь которые сверкал один глаз — яростное око пойманного, хищного животного.

К ней подошел помощник шерифа с простыней в руках. Уэлмо проворчал:

— Пит, мне начинает надоедать, как ты крутишься вокруг и пялишься на нее.

Сплюнув, тот замямлил:

— Но ведь нужно...

— Глупости. Доложу вам, Станиэл, вытащить ее на берег — это была нелегкая работа.

— И как вы справились?

— Подплыли на этой старой лодке туда, где вы сражались. Два раза пришлось трахнуть ее по голове, чтобы втащить в лодку. Вас тогда мисс Лоример уже отволокла к берегу. Пит пошел делать вам искусственное дыхание, а я как раз снимал с нее акваланг, когда Энджи пришла в себя, пару раз куснула меня, хотела бежать, но подоспел Пит. Она и его покусала, да еще в лицо врезала, прежде чем мы повалили ее на землю.

Пит, осторожно склонясь, опять попытался прикрыть ее простыней — она метнулась навстречу, послышалось клацанье зубов. Пит отскочил.

— Пора возвращаться. Пит, — объявил Уэлмо. — Ты же достал из машины дубинку, тюкни ее еще разочек.

Пит, нерешительно взвесив на руке дубинку, беспомощно оглянулся. Вздохнув, шериф приблизился к нему. Барбара отвернулась. Забрав дубинку, Уэлмо склонился и чуть ли не бережно, легонько стукнул Энджи за ухом. Закатив глаза, она распласталась на траве. Вдвоем они отвязали ее от дерева, завернули в простыню и, втащив в зарешеченный кузов, надежно привязали к скамье.

Через пять минут три машины направились к городу. Уэлмо вел машину Кимбера, Пит — полицейское авто, Барбара села за руль седана Пола.

Станиэл, закрыв глаза, откинулся на спинку сиденья возле Барбары.

— Я уже решил, что она меня прикончит.

— И я тоже... так думала, — прошептала она.

— Она пряталась под причалом, стащила меня за ноги.

— Ужас!

— Вы приехали сразу за нами?

— Не знаю, я ни о чем не думала. Кинулась в воду, добралась до вас и потащила к берегу.

— Как?

— Не представляю. Она старалась захватить нас, пришлось отбиваться. А потом подоспела лодка. Ужасно, она вовсе не была похожа на человеческое существо.

— Но все равно это человек. Не надо было бить ее по голове.

— Мы же не могли им помешать.

— Но мы и не пытались.

— Я во всяком случае и не хотела пытаться, — сурово объявила Барбара.

Доктор Руфус Нил ждал их в больнице. Сделав уколы успокоительного Энджи, приставив к ней сиделку, он осмотрел Станиэла, назначил лекарства и велел лежать в мотеле.

— Вечером я загляну к вам. Приходится опасаться воспаления легких или какой-нибудь инфекции, Станиэл. Присмотрите за ним, мисс Лоример. Нужен хороший уход, чтобы...

— Доктор! Доктор Нил! — Оглушительный, рокочущий голос миссис Пауэлл заполнил коридор. Ее могучая фигура возникла в дверях. — Что за бессмыслицу мне здесь рассказывают? Выдумывают что-то об Энджи. Где моя девочка? Кто посмел обидеть мою детку?

Доктор Нил очень медленно, очень любезно шагнул ей навстречу:

— Кто ее обижает? Из нас — никто, Мери. Это ты ее обидела когда-то очень, очень давно.

* * *

Доктор Нил заехал в мотель часов в девять. Выглядел очень усталым. Присев на постели Пола, он горестно покачал головой.

— Какой переполох! Какой мерзкий скандал! Весь город будет гудеть всю неделю. Несколько месяцев! Как бы то ни было, мне удалось заставить ее говорить спокойно. Не разумно — только спокойно. Все записали. Помощник шерифа заверил протокол, позвали еще кого-то, чтобы выяснить, выдержит ли Энджи процесс. Я-то думаю, что нет. Надеюсь, они и не захотят довести дело до суда.

— Что с ней будет? — спросила Барбара.

— Неспособность отвечать за свои действия — понятие очень широкое, можно включить в него массу вещей. Скорее всего, объявят это классическим примером чего-нибудь, как только придумают подходящее название. Но глупой ее не назовешь. Задумано было так, будто Сэм уехал с вами, мисс Лори-мер. И никто никогда не обнаружил бы ни тела Станиэла, ни его машины. Не было бы пяти убийств. Было бы пять наказаний — кара за грехи.

— Но вы ведь догадались бы, — возразил Пол.

— Может, я и догадался бы. Но тогда, возможно, она убила бы и меня. Если вы однажды решитесь на покарание грешников, придется, наверно, вычистить весь мир. Что? Избавилась от троих, пока удача не отвернулась. Уэлмо говорит, что стало бы четверо, если б вы не встряхнули ему мозги.

— Или пятеро, — заметила Барбара, нахмурясь. — Мне следует ее ненавидеть, а я не могу. Получается так, словно Луэлл убило молнией.

— Она явилась на свидание первая. Договорились о встрече, что-то потребовалось обсудить. Энджи оставила машину в стороне, надела акваланг и, спрятавшись под водой, поджидала, когда ваша сестра решит поплавать. А потом просто стащила ее на дно. Затем, забрав ключ от ее квартиры, вернулась к машине, проехала через лес и вернулась в контору. Уложилась в обеденный перерыв. Ночью забрала из ее квартиры те деньги. Вылезла через окно, когда родители заснули.

— А деньги где?

— Отвезла в лес и сожгла. Твердит — это были грязные, греховные деньги. Беднягу Джеса Гейбла стиснула до бесчувствия, потом сунула ему руку под ребра, сдавила сердце, затем сунула в машину и влезла обратно в свою комнату через окно. Сэма Кимбера стукнула по голове сумочкой, в которой была железная гиря, и утопила в его же ванне. Уверяет, что выполняла свое предназначение, определенное свыше. Нил опять тяжело вздохнул.

— Могу подвести итог всей истории. Она была вынуждена бороться с чем-то внутри себя и вымещала все зло на людях.

— Как она себя чувствует сейчас?

— Спокойная, расслабленная. Не знает, что ее ждет, да это ее и не волнует. У этой девушки милый, приятный характер.

— Все ее любят, — продолжал Станиэл. — Все любят Энджи.

— Приехали уже репортеры из Майами и Джэксонвилла, — сообщил Нил.

— Мне пришлось сказать администратору, чтобы не соединяли с нашим номером, — сказала Барбара. — Не знаю, что говорить. А что я могу сказать? Позвонила маме и тете, рассказала все. Они хотят знать — почему? Никакого “потому” не существует. Вроде авиакатастрофы, или перевернулась машина. Жизнь порой бывает непредсказуемой, не знаешь, когда и где тебя застигнет. Что поделаешь.

Голос ее оборвался.

— Дать вам какие-нибудь таблетки? — забеспокоился Нил. Содрогнувшись, она взяла себя в руки, выпрямилась.

— Нет, спасибо. Со мной все в порядке. Нил вскочил.

— Ладно. Номер мой у вас есть. Если поднимется температура или станет трудно дышать, позвоните. Что? Вот и хорошо.

* * *

В полночном сне Станиэл снова задыхался в желтой глубине; вокруг него неустанно кружит оранжево-коричневая девушка, нагая, без акваланга, с развевающимися волосами. Лицо у нее бесстрастное, отрешенное, она скользит, как угорь, помогая себе резкими движениями сильных ног, из раскрытого рта вырываются воздушные пузырьки.

Он проснулся от собственного выкрика. На абажур небольшой лампы в углу комнаты было наброшено полотенце. Барбара поднялась с кресла и, приблизившись, положила ему на лоб ладонь.

— С вами все в порядке? — спросила она шепотом.

— Просто приснилось что-то.

— Как дышится?

Он дважды глубоко вздохнул.

— Нормально. Вам не стоит здесь оставаться.

— Лучше еще посижу, мне не трудно. Спите, Пол.

Она вернулась в кресло.

— Я все думаю об одной смешной вещи. Очень странной.

— О чем?

— Когда я уже решил, что пришел конец, охватила меня такая... злость... Хотел крикнуть ей: “Не теперь! Не сейчас, когда я такой...”

— Какой, Пол?

— Обманщик. Потому что занимаюсь не тем, на что я способен. Возможно, многие люди думают так же. Мне казалось, что стану заниматься прежним ремеслом. Занимаюсь. Но это такая же ситуация, как если моряк по призванию наймется капитаном частной яхты. На следующей неделе, возможно, мне придется расследовать тяжбу из-за автоаварии и выяснить, носит жалобщик гипсовый ошейник потому, что хочет выжать деньги, или он в самом деле ранен. Не знаю, мне просто показалось ужасно несправедливым — умереть, не сделав то, чего хочется.

— Значит, нужно менять работу.

— Наверное... пожалуй.

— Благодаря Энджи?

— Что ж, можно сказать и так.

— Попытайтесь заснуть, Пол.

Когда он опять проснулся, в комнату сочился рассвет. Барбара стояла у окна.

— Барбара?

Резко повернувшись, она подошла к нему. Когда пробовала ладонью лоб, он обхватил руку и мягко притянул к себе, заставив сесть на постель.

— И еще кое о чем я подумал. Теряя силы, подумал о вас. И сразу пришел в себя и решился на последнюю попытку.

— Да?

— Вот тогда я понял, что вы — моя судьба. Но кто знает, что чувствуете вы...

* * *

Ее рука долго покоилась в мужской ладони. Потом она, вздохнув и наклонясь, мягко коснулась его губ. Он гладил ее по спине, а она, дрожа и крепче прижимаясь к его груди, все глубже погружалась в сладкий поцелуй. Затем, прильнув щекой к его лицу и опять вздрогнув, сказала:

— Теперь тебе ясно, что чувствую я.

— Барбара, родная, это не просто... Она прикрыла его рот ладонью:

— Не хочу никаких обязательств. Не хочу ни о чем думать. Во всяком случае не сейчас.

Снова поцеловав его, она громко, торжествующе засмеялась:

— Посмотри-ка, что я выловила из воды. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Никакой лихорадки.

— Это немедленно нужно исправить, — шепнула Барбара. В сероватом рассвете он видел, как она встала и, немного отвернувшись, начала раздеваться — спокойно, без подчеркнутой стыдливости или вызова. В серебристом свете выражение лица было задумчивым, с налетом печали, губы изогнуты в нежной улыбке. Обернувшись, сделала нерешительный шаг, а потом сразу кинулась в его раскрытые объятья — великолепная, изумительная, благороднейшая женщина, ожидающая от него сейчас и навеки только безоглядной и добровольной преданности.

Загрузка...