Увиденный: ЛЕКС

И вот я сижу рядом с практически незнакомым человеком и удивляюсь, как получилось, что я перестал радоваться тишине Березового домика и стал жаждать общества человека, о котором так мало знаю.

Большую часть пути в город мои мысли были заняты другим. Только когда Гидеон остановил грузовик и обошел его, чтобы помочь мне выбраться, моя уверенность в себе начала таять. Я был на седьмом небе от счастья, осознав, как просто считать шаги между точками в моем домике, и просто подумал, что каким-то образом я смогу применить то же самое к прогулке, и это будет почти нормально. Но как только я ступил на твердый тротуар, то почувствовал себя полностью дезориентированным.

И совершенно беспомощным.

Были ли там люди, которые даже сейчас наблюдали за мной? Задавались ли они вопросом, что со мной случилось, хотя и сочувствовали мне?

Я пытался уловить приглушенный шепот, но ничего не слышал, кроме шума проезжающих машин. Были и другие звуки, но я просто не мог их распознать.

- «Мервз» на другой стороне улицы, - сказал Гидеон, взял меня за руку и потянул вперед, вероятно, чтобы закрыть дверцу грузовика.

Затем его рука исчезла с моей руки, и меня охватила полная паника. Он ушел? Может, он просто решил, что я справлюсь сам, и планировал встретиться со мной у грузовика? Что, если я ему надоел и он просто уедет и оставит меня? У меня был с собой телефон, но что толку? Кому я могу позвонить? Есть ли вообще полиция в таком маленьком городке?

Я хотел протянуть руку и посмотреть, стоит ли еще грузовик Гидеона. Логически я понимал, что стоит, поскольку не слышал, как заработал двигатель, но когда я протянул руку, то почувствовал только воздух. Я попытался позвать Гидеона по имени, но оно застряло у меня в горле.

Мое горло мгновенно сдавило.

Я попытался вдохнуть немного кислорода, но мне казалось, что он не проходит. Мое сердце бешено заколотилось в груди, а конечности казались слишком тяжелыми для моего тела.

- Эй... эй, - услышал я голос Гидеона и чуть не разрыдался от облегчения, когда его пальцы сомкнулись на моих плечах. - Я здесь, Лекс. Я здесь, - услышал я его голос. Передо мной был темный силуэт, который, как я предположил, был Гидеоном, но это не имело значения. Я застыл на месте, так что, даже если бы я захотел обнять его, не смог бы.

- Лекс, мне нужно, чтобы ты замедлил дыхание, - сказал Гидеон. - Точно так же, как мы делали у меня дома в тот первый день, помнишь?

Мне казалось, что мой мозг мчится со скоростью миллион миль в час. Я хотел сказать ему об этом и объяснить, что я ни за что не смогу считать, не говоря уже о том, чтобы делать что-то еще, но я совершенно онемел. Я был уверен, что через считанные секунды буду лежать на земле без сознания.

- Лекс, просто прислушайся к звуку моего голоса.

Я почувствовал, как большие теплые руки обхватили мое лицо, а затем услышал шепот у своего уха, когда Гидеон начал считать. Готов поклясться, что ощутил нежность губ Гидеона на своей коже, когда он стал называть цифры. Мне хотелось посмеяться безумию, что я мог сосредоточиться на этом, но у меня не хватало мужества сделать что-то такое простое, как сосчитать от одного до десяти самостоятельно.

- Лекс, ты должен прислушиваться к моему голосу, - напомнил мне Гидеон. - Один, - начал он, затем замолчал. - Задержи дыхание, пока я не сосчитаю еще раз, - сказал он.

Я втянул в себя воздух и задержал дыхание, хотя мое тело сопротивлялось. Правая рука Гидеона переместилась так, что его пальцы погладили меня по затылку. Я проигнорировал потребность своего тела дышать, сосредоточившись на этих пальцах и ожидая, когда Гидеон назовет следующую цифру.

- Два. Теперь выдохни, Лекс.

Я сделал, как он сказал, но мне все равно было чертовски больно. Но Гидеон не дрогнул, и я тоже. Через некоторое время я перестал прислушиваться к цифрам и просто слушал, как Гидеон приказывает вдохнуть, а затем выдохнуть. Не могу сказать, сколько времени прошло, прежде чем дышать перестало быть больно. Когда я, наконец, смог сосредоточиться на чем-то, кроме Гидеона, я почувствовал облегчение.

Например, ощущение тепла кожи Гидеона на своей, где он все еще прикасался ко мне. Я так устал, что хотел просто прижаться к нему, но, услышав, как Гидеон с кем-то заговорил, я вспомнил, где мы находимся. Его руки все еще были на моем лице и шее, и когда он совсем чуть-чуть отодвинулся, я почувствовал, как его грудь коснулась моей, и понял, что он стоит очень близко ко мне. Боясь, что это может стать сигналом для людей в этом городе, где знали его, я высвободился из его объятий. Я не хотел рисковать и ставить его в неловкое положение каким-либо образом. Я открылся уже давно, поэтому у меня был большой опыт в различных реакциях на мою сексуальную ориентацию. Хотя я получал гораздо больше поддержки, чем ненависти, во мне всегда таился страх, когда я оказывался в новом окружении. Не то чтобы я обязательно сопровождал парня всякий раз, когда оказывался в незнакомом месте, но я был не настолько глуп, чтобы рисковать репутацией Гидеона.

- С ним все в порядке, миссис Ларсон, - сказал Гидеон. - Спасибо.

Зная, что Гидеон находится на расстоянии вытянутой руки, я смог успокоиться настолько, чтобы слышать, что происходит вокруг меня. Я услышал цоканье каблуков по тротуару, когда кто-то уходил, а позади себя я услышал шуршание какой-то ткани. Может, это флаг?

- Лекс, поговори со мной, - попросил Гидеон. Его рука снова легла на мою, но, поскольку я понятия не имел, наблюдают за нами или нет, я отошел в сторону.

- Все в порядке, извини за это. Я просто немного заблудился.

Гидеон на мгновение замолчал, но, к счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем он сказал:

- Я отвезу тебя домой. Ты можешь сказать, что тебе нужно, я вернусь и куплю.

Я услышал, как открылась дверь грузовика. На этот раз, когда Гидеон потянулся ко мне за рукой, я позволил ему взять ее, но не позволил отвести себя к машине. Вместо этого я сказал:

- Гидеон, нет, подожди. Я хочу попробовать, если ты не возражаешь. Даже если я смогу приобрести всего несколько вещей, мне просто нужно знать, что когда-нибудь я смогу это сделать. Может, не сегодня или завтра, но в будущем.

Пальцы на моей руке чуть сжались. Я почувствовал, что Гидеон колеблется, и не винил его. Вероятно, я его сильно смутил.

- Знаешь, ты прав, - начал я. - Это была плохая идея. Прости, если я смутил тебя. Я бы хотел воспользоваться твоим предложением купить мне кое-что, пока Андре не вернется сюда. Я буду… Я позабочусь, чтобы он остался в городе, чтобы в будущем возить меня. - Я повернулся, как надеялся, в сторону грузовика, но Гидеон держал крепко, и я был вынужден остаться на месте.

Но это продолжалось недолго, потому что внезапно меня повело назад, пока я не ударился спиной о грузовик. Я мог сказать, что Гидеон зажал меня своим телом и руками, потому что чувствовал их. На мгновение меня охватила паника, когда я подумал, что, возможно, он разозлился из-за того, что ему пришлось уговаривать меня во время моей панической атаки, но потом Гидеон сказал:

- Ты отказываешься от своего обещания угостить меня чашечкой кофе, Паркер? - То, что он назвал мою фамилию, и то, как он задал вопрос, ясно дали понять, что он совсем не сердится. По крайней мере, не так, как я думал.

- Нет, - сказал я.

- Хорошо. Потому что я хочу кофе. - Я был уверен, что Гидеон наклонился чуть ближе, потому что почувствовал мятный запах его дыхания. - И если ты когда-нибудь скажешь что-нибудь о том, что я стесняюсь тебя, друг ты мне или нет, у нас будут проблемы. Ты меня слышишь?

Все, что я мог сделать, это улыбнуться. Очевидно, что прогнать Гидеона было непросто. Не знаю, чем заслужил его внимание, но я с радостью ухватился за это и удерживал так долго, как только мог.

- Да, Каллахан, я слышу тебя. - Я поднес руку ко лбу в шутливом приветствии. Двумя минутами ранее я едва мог дышать, а теперь вот снова чувствую себя почти человеком благодаря мужчине, стоящему передо мной. Ничего в нем не имело смысла, но, возможно, в этом и не было необходимости.

- Только за это, сопляк, ты купишь мне круассан. И нет, я не собираюсь отказываться.

Я поймал себя на том, что смеюсь над его комментарием, когда он потянул меня вперед и взял под руку, чтобы перевести на другую сторону улицы. Пока мы шли, он объяснял расположение «Мервз». Он также осматривал каждую кочку и препятствия на моем пути, чтобы убедиться, что я не споткнусь. Если кто-то и наблюдал за нами, когда мы переходили улицу, мне было уже все равно.

В магазине люди приветствовали Гидеона. Некоторые называли его Мышонком. Когда я засмеялся, Гидеон пригрозил познакомить меня с мистером Малвани, который, по-видимому, имел привычку плеваться, когда говорил. Я совсем забыл о чувстве неловкости из-за своего состояния, пока одна молодая женщина, остановившая нас, чтобы поговорить с Гидеоном - хотя, «поговорить» было неправильным словом, потому что она явно флиртовала с ним, - не обратила на меня внимания и не спросила:

- О, дорогой, кто этот бедняга? Разве ты не видишь, милый?

- Нет, Делия, он не видит, - ответил Гидеон. - Так что можешь не беспокоиться о том, что ослепишь его курткой, которая на тебе.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь сарказму, прозвучавшему в голосе Гидеона, но Делия явно его не уловила, потому что сказала:

- Разве это не самая красивая вещь, которую ты когда-либо видел? Это настоящие стразы.

Ее южный акцент звучал очень отрепетировано, и, хотя я понятия не имел, как она выглядит, я бы почувствовал ее запах за милю. С таким же успехом она могла бы надушиться духами от Шанель. Моя ассистентка пользовалась теми же духами, но понимала концепцию «лучше меньше, да лучше». Судя по тому, что Гидеон сказал о выборе этой женщиной верхней одежды, она не разделяла его чувств. В любом случае, Гидеон принял удар на себя, потому что Делия быстро забыла обо мне и снова начала флиртовать с Гидеоном.

- Мы увидимся на завтраке с блинами в пожарной части в следующее воскресенье? - Спросила Делия.

- Нет, - просто ответил Гидеон и взял меня за руку, чтобы увести прочь.

Стук каблуков по полу означал, что его резкость не возымела действия. Мне было жаль, что мы не могли двигаться быстрее, потому что Делия без труда поспевала за нами.

- Но я уже купила тебе билет. Если ты не пойдешь, мне придется вернуть его и забрать свои пятнадцать долларов, - заныла она.

- Эти деньги пойдут на пользу пожарной части, Делия, - сказал Гидеон. - Они используют вырученные средства для покупки столь необходимого пожарного снаряжения.

- Итак, ты придешь, - взволнованно сказала Делия, совершенно не понимая сути.

Я услышал, как Гидеон что-то проворчал себе под нос, и легко мог представить, какие слова слетят с его губ в следующий момент. Я уже понял, что Гидеон терпеть не может глупости.

Я чуть не скрестил руки на груди, чтобы отойти в сторону и просто послушать, что он собирается ей сказать, так что я был совершенно не готов, когда он сказал:

- Извини, Делия, у нас с Лексом уже есть планы.

- У нас планы? - Удивленно переспросил я, в то время как Делия спросила:

- С Лексом? С каким Лексом?

Я рассеянно подумал, есть ли у этой женщины длинные ногти, потому что от того, как она произнесла мое имя, захотелось закрыть лицо, чтобы она не выцарапала мне глаза. Я поймал себя на том, что улыбаюсь собственной нелепой шутке.

- Лекс Лютор, - сказал Гидеон Делии. А мне он твердо сказал: - У нас планы. Разве ты не помнишь?

Я покачал головой.

- Нет, нет, я не помню.

- Итак, ты свободен, - быстро вставила Делия.

- Нет, не свободен. Лекс, нам реально нужно проверить твою память. Помнишь, ты просил меня показать подледную рыбалку, пока озера в округе не слишком оттаяли?

- Эм, нет... Единственное, что помню, ты упоминал, что я должен встретиться с мистером Малвани, чтобы он может пле...

- Итак, да, Делия, мы с Лексом собираемся на подледную рыбалку в воскресенье.

Я чуть не рассмеялся, когда Гидеон сильно сжал мою руку. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но посылая сигнал.

- Точно, подледная рыбалка, - сказал я. - Всегда хотел посмотреть, как рыба плавает в воде… подо льдом. Ну, не в буквальном смысле посмотреть, - добавил я, едва сдерживаясь. - Но Гидеон обещал описать ее мне.

- Он собирается описать тебе рыбу? - В замешательстве спросила Делия.

- Да, - сказали мы с Гидеоном одновременно. - Потому что рыба здесь, в штате Мэн, как известно, более… красочная, чем в… там, откуда родом Лекс, - уточнил Гидеон.

- Верно, - согласился я. - Гидеон сказал, что ваша рыба... серая?

- И коричневая, - добавил Гидеон. - Как видишь, Делия, я просто не смогу пойти на блинчики в воскресенье. Тебе следует отдать этот билет кому-нибудь другому.

- Но, Гидеон, - обиженно произнесла Делия, прежде чем встать между мной и Гидеоном. - Я так ждала нашего свидания.

Судя по тому, как женщина мурлыкала, я подумал, что она, скорее всего, терлась о Гидеона всем телом. На самом деле я был рад, что не могу увидеть это зрелище. Если бы я мог уйти, я бы это сделал. На самом деле, я чувствовал себя довольно неловко. Это было единственным объяснением того, что я сказал дальше.

- Гидеон, разве ты только что не говорил мне, что мистер Малвани искал девушку для этого мероприятия? - Я попытался сохранить невозмутимое выражение лица, когда Делия и, вероятно, Гидеон тоже, обратили на меня свое внимание.

Делия слегка фыркнула, а потом, наконец, заговорила более мягким голосом. Я был даже рад, что не мог слышать, что она говорила Гидеону.

- Извини, Делия, - ответил Гидеон. - Не знаю, что тебе сказать.

Затем он снова оказался рядом и взял меня за руку. Как бы мне ни хотелось назвать это победой, я знал, что это не так. Гидеон просто использовал меня, чтобы сбежать от навязчивой Делии, но не совсем так, как мне хотелось бы. Я позволил ему увести меня от этой женщины, изо всех сил стараясь избавиться от мучившей меня ревности. Я ничего не знал об отношениях Гидеона и Делии. Насколько я знал, у них могли быть какие-то интимные отношения, и Делия пыталась превратить их в нечто большее. Я подумал, можно ли задать этот вопрос сейчас, когда мы находимся во френдзоне. Но стоило мне открыть рот, как я тут же захлопнул его снова. Рисковать потерять его не стоило. У меня оставалось еще несколько недель в домике, и идея провести их в полном одиночестве больше не привлекала меня так, как это было, когда я бронировал это место.

- Рыба здесь более красочная? - Спросил я со смехом.

- Заткнись, - огрызнулся Гидеон. - Я плохо себя чувствую, когда на меня давят.

Я снова рассмеялся.

- Думаю, она купилась на это, - предположил я.

Гидеон снова велел мне заткнуться, что заставило меня засмеяться еще сильнее. К тому времени, как мы добрались до той части магазина, где продавались продукты, я почувствовал себя более расслабленно и смог сосредоточиться, когда Гидеон стал объяснять расположение магазина. Он не спеша провел меня по каждому отделу и посоветовал ознакомиться с такими отделами, как холодильный и морозильный, чтобы сориентироваться. Мы потратили почти полчаса на изучение отделов, прежде чем приступить к покупкам. Гидеон помог мне выбрать различные блюда, которые я хотел, и напомнил, что нужно использовать другие органы чувств, когда речь заходит о таких вещах, как обоняние фруктов и овощей.

Сам факт того, что я смог распознать брокколи, был для меня равносилен победе. Опять же, это было далеко от той жизни, которой я жил, но это была еще одна задача, с которой я мог справиться в одиночку. Даже если мне всегда нужен будет кто-то, кто будет сопровождать меня в магазин, чего я не ожидал, все равно были другие части меня, которые работали достаточно хорошо, помогающие делать такие вещи, как покупка продуктов.

К тому времени, как мы подошли к кассе, тележка была забита продуктами. Пока мы ждали своей очереди, я вспомнил кое-что, о чем не сказал Гидеону. Я повернулся к нему и сказал:

- Вообще-то, мне нужен крем от ран.

- Зачем? Ты ушибся? Что-то с ногами? В порезы от стекла попала инфекция?

Шквал вопросов заставил меня улыбнуться, и я поймал себя на том, что протягиваю руку, чтобы положить ее на плечо Гидеона. Я был удивлен, когда попал в цель, хотя попал скорее в предплечье, чем в бицепс.

- Да, это для порезов на ногах, но они не инфицированы. На этой неделе я обрабатывал их каждый день, просто на всякий случай, но у меня закончился крем от ран, который я захватил с собой. Просто мера предосторожности, - сказал я.

- О, ладно, - сказал он. В его голосе звучало облегчение.

Это дружеский долг, напомнил я себе.

- Не против побыть здесь, пока я сбегаю за ним? - Спросил Гидеон.

Поскольку мы были следующими в очереди, я решил, что справлюсь, поэтому сказал:

- Да, все в порядке.

- Хорошо, скоро вернусь.

Затем Гидеон ушел, и я остался наедине с тележкой. Я не спускал с нее глаз, чтобы не потерять ориентир. Я слышал, как кассир разговаривал с покупательницей впереди меня, и понял, что женщина закончила оформлять покупку. Мы с Гидеоном уже разложили свои покупки на ленте, поэтому я двинул тележку вперед, когда кассир, молодой парень, поздоровался со мной. К моему удивлению, он, казалось, даже не заметил моего состояния, потому что быстро просканировал продукты, а затем спросил, есть ли у меня какие-нибудь купоны. Не было никаких вопросов о том, правда ли я слепой, и он не говорил слишком громко, как будто я не мог его услышать, если бы он говорил нормально.

- Нет, - сказал я. - Но мой друг пошел взять еще кое-что. Какой-нибудь крем от ран в седьмом ряду, - добавил я. Я знал, что сболтнул лишнего, потому что парню, конечно же, было все равно, какой товар я жду.

- В седьмом ряду?

Затем другой голос, принадлежавший мужчине постарше, произнес:

- Я, пожалуй, пойду, поищу его. - В его голосе звучало раздражение. - Этот мальчик прожил здесь большую часть своей жизни. Стэнли Голдфинч сказал мне на прошлой неделе, что видел Мышонка, задержавшегося в этом ряду. Ничего хорошего этот парень не замышляет, я вам точно говорю. Он знает, что в седьмом ряду мы не храним кремы.

- Нет? - Удивленно спросил я.

Я не был уверен, кто этот человек, но говорил он авторитетно. И он явно был знаком с Гидеоном. Возможно, Гидеон просто ошибся номером ряда, когда упомянул, что неделю назад заглядывал в «Мервз» за кремом.

- Нет, в седьмом ряду мы храним... - начал было парень, но тут мужчина постарше громко кашлянул.

- Там мы храним салфетки для дам. И другие предметы, о которых нельзя упоминать, - сказал мужчина почти шепотом.

Должно быть, я выглядел таким же растерянным, как и себя чувствовал, потому что парень сказал:

- Дедушка говорит о тампонах и презервативах.

- Кенни! - закричал пожилой мужчина.

- Что? - спросил парень. - Дедушка Мерв, их больше не называют салфетками и неприличными вещами. Полагаю, ты мог бы назвать их резиночками...

Я не обращал внимания на спорящую пару, обдумывая слова Гидеона. Он специально сказал мне, что кремы продаются в седьмом ряду, но, очевидно, солгал на этот счет. Вопрос был в том, почему? Я предположил, что он, возможно, стеснялся покупать женские товары для женщины, с которой встречался. Но интуиция подсказывала мне, что он смотрел не на ту часть седьмого ряда.

Оставались еще презервативы.

Все удовольствие, которое я испытал во время вылазки в город с Гидеоном, разом улетучилось, и я почувствовал легкое головокружение, когда понял, что на самом деле означало изучение Гидеоном седьмого ряда. Осознание того, что он занимался с кем-то сексом, не должно было стать сюрпризом, и, возможно, не стало. Но это было чертовски разочаровывающе, хотя, вероятно, так не должно было быть.

Я не позволил своим эмоциям слишком сильно зациклиться на сексуальном мужчине, уже не раз приходившим мне на помощь.

Мужчине, у которого я теперь прочно засел во френдзоне.

О тлично.

Глава двенадцатая

Гидеон

- Уверен, что с тобой все в порядке?

- Да, все в порядке, - пробормотал Лекс. - Просто немного устал.

Я знал, что он лжет. Я просто не знал, стоит ли мне говорить ему об этом. Когда мы выехали, он улыбался, а его щеки раскраснелись, что свидетельствовало о его волнении. Он явно считал свой поход в продуктовый магазин победой, но что-то произошло с того момента, как я ходил за кремом с антибиотиками, и до того момента, когда вернулся и все продукты были упакованы.

Я подумал, что, возможно, Кенни сказал что-то, что расстроило Лекса, но когда он прощался с Лексом, я не услышал ничего, что могло бы намекнуть на то, что между ними произошла какая-то стычка. Мерв тоже стоял неподалеку, но я не видел никаких свидетельств того, что он что-то говорил Лексу, потому что Лекс тоже попрощался с ним.

Таким образом, виновником оставался я.

Я попытался вспомнить все, что я сказал или сделал, что могло его расстроить.

- Лекс, я пошел за кремом только потому, что знал, что так будет быстрее. Я не хотел намекать, что ты не сможешь этого сделать.

По дороге я взглянула на Лекса, но он не смотрел на меня, когда отвечал.

- Я не расстроен из-за крема. Честно говоря, Гидеон, я просто устал. Думаю, помимо того, что кофе у Мерва очень плохой, он, должно быть, без кофеина.

Я знал, что он пытается поднять настроение, но его голос звучал так бесстрастно, что у него это никак не получалось.

- Да, наверное, так и есть, - сказал я.

В отличие от поездки в город, дорога домой прошла в абсолютной тишине. Когда мы вернулись в домик Лекса, я помог ему зайти внутрь, а затем выгрузил продукты.

- Хочешь их как-то рассортировать? - спросил я.

Я почти ожидал, что он скажет, что ему не нужна моя помощь, но, к моему удивлению, он просто сказал:

- Нет, не имеет значения.

Затем он повернулся ко мне спиной и исчез в гостиной, оставив меня раскладывать продукты. Я быстро разложил их и в холодильнике, и в шкафчиках, сделав себе мысленную заметку изучить, как незрячие люди справляются с подобными ситуациями. Я предположил, что, возможно, они использовали ярлыки со шрифтом Брайля, чтобы отслеживать, где что находится, но наверняка были люди, которые, как Лекс, находились на ранних стадиях слепоты и нашли обходные пути, чтобы все еще жить в какой-то степени независимо.

К тому времени, как закончил, я не был уверен, что мне следует делать. Он ожидал, что я уйду? Мой взгляд упал на единственную вещь, которую я не убрал.

Крем с антибиотиками.

Я схватил его и пошел в гостиную. Лекс лежал на диване, покрытом одеялами и подушками. Он все еще спал здесь, внизу?

Глаза Лекса были закрыты, но по его дыханию я понял, что он не спит.

- Хочешь, приготовлю тебе что-нибудь поесть? - спросил я.

Мне хотелось узнать, какой у него уровень сахара в крови, но это было не мое дело. Он долгое время жил со своей болезнью и знал, как позаботиться о себе. Из его комментариев о том, что у него четверо чрезмерно заботливых старших братьев, я понял, что он не искал кого-то другого, кто бы следил за тем, что он кладет в рот, или за различными цифрами, которые давали ему представление о том, что нужно его организму в какой-либо момент времени.

- Нет, спасибо. Спасибо, что подвез.

Это определенно была отставка. Я не мог не быть немного разочарован его поведением. Вот почему мне не нравилось заводить друзей. Они были для меня слишком обременительны. Или я просто был не из тех, с кем легко дружить.

- Лекс, не возражаешь, если я взгляну на твои ноги? Уверен, что с ними все в порядке, но я знаю, насколько это может быть опасно, если порез…

- Прекрасно, - прервал меня Лекс, садясь. Он начал стаскивать носки, а затем принялся разматывать бинты на ногах. Его движения были резкими и торопливыми.

Значит, он определенно был чем-то недоволен.

Когда его ноги обнажились, он вытянул их на кофейном столике перед диваном. Я придвинулся к нему поближе и сел на стол, затем положил его ступни себе на колени. Я надеялся и молился, чтобы при прикосновении к его коже не было этих коротких электрических разрядов, но даже когда я касался его ног, ощущение не проходило. Я никогда не увлекался ногами, но у Лекса они были великолепны. Как далеко я зашел, думая, что ноги могут быть красивыми?

Я осторожно поднял одну ногу, чтобы рассмотреть ее поближе. Мне показалось, я услышал, как Лекс резко вздохнул, но не был уверен. Я посмотрел на него и увидел, что он смотрит прямо перед собой. Его лицо застыло в маске нечитаемых эмоций. Я снова посмотрел на его ступню и провел большим пальцем по заживающему порезу. Я испытал облегчение, не увидев никаких признаков инфекции. Я знал, что должен достать крем для раны и перевязать ему ногу, но у меня было такое чувство, будто мой разум и тело отделились друг от друга, и мое тело творило все, что ему хотелось. Мои пальцы прошлись по внутренней стороне его стопы, пока я не сомкнул их вокруг его лодыжки. Лекс был напряжен, но спокоен. Когда я снова поднял глаза, то увидел, что он наблюдает за мной.

Хотя я знал, что технически он не наблюдает за мной.

Его кожа была теплой и мягкой. Мои пальцы были всего в нескольких сантиметрах от того места, где начинались волосы на его ноге. У меня чесались руки дотронуться до этого места, но я знал, что у меня нет для этого оправдания. На самом деле, я вел себя слишком вольно, осматривая его ступню.

- Эта выглядит неплохо, - каким-то образом выдавил я из себя.

Мне пришлось быть осторожным, когда я клал ногу Лекса себе на колени, потому что мой член твердел с пугающей скоростью.

Я быстро перевязал ему ногу, а затем занялся другой. На другой ноге у него были только крошечные порезы, но я все равно обильно смазал их кремом и перевязал. Когда больше не было повода удерживать ногу Лекса, я опустил ее обратно.

- Они обе выглядят хорошо. Все заживает очень хорошо.

- Спасибо, - сказал Лекс, его голос звучал хрипло.

Я ждал, что он скажет что-нибудь еще, что-нибудь, что дало бы мне повод задержаться, но ничего не последовало.

- Лекс, пожалуйста, если я что-то сделал...

- Ты ничего такого не делал, Гидеон. Я просто… Просто у меня много всего на уме.

Я хотел спросить его, не хочет ли он поговорить об этом, но понял, что если бы хотел, то уже сделал бы это.

- Хорошо, я, пожалуй, пойду. Если тебе не нужно что-то еще?

Лекс просто покачал головой. На самом деле он выглядел разочарованным. Но в этом не было никакого смысла, потому что он, казалось, с нетерпением ждал, когда я уйду. У меня на языке вертелся вопрос, что, черт возьми, происходит, когда он сказал:

- Спасибо, что подвез. Пока, Гидеон.

Не «Увидимся позже, Гидеон». Не «Я позвоню тебе, Гидеон».

Пока, Гидеон.

Это был отказ, простой и ясный.

По дороге домой я убеждал себя, что это хорошо. Если дружба с Лексом была похожа на бурю эмоций, которую мы испытали сегодня, то нет, спасибо. Я вспомнил о приступе паники, который он испытал возле магазина. Было душераздирающе наблюдать, как он разваливается на части. Я даже представить себе не мог, через что ему пришлось пройти, когда дело дошло до взлетов и падений его состояния. Самые незначительные вещи могли стать успехом, но с другой стороны, с такой же легкостью простейшие задачи могли обернуться для него полным провалом.

К тому времени, когда я подъехал к своему дому, я был вне себя от злости. На Лекса и на себя самого. Он дал мне все основания просто выбросить его из головы, но что бы я ни делал, я этого не добился. Я понятия не имел, как выкинуть его из головы.

Я вышел из грузовика и захлопнул дверцу. Направляясь к дому, я позвал Брюера, но пес не появился рядом со мной, как обычно. Я оглянулся через плечо и увидел, что он все еще сидит в кузове грузовика. Он смотрел в ту сторону, откуда мы только что приехали.

- Брюер! - Позвал я, но хаски лишь на мгновение повернул голову, чтобы посмотреть на меня, а затем снова уставился на подъездную дорожку. Он несколько раз заскулил, а затем начал выть.

- Брюер! - крикнул я.

Мой пес полностью проигнорировал меня и продолжил свои печальные вопли. Я еще раз попытался привлечь внимание Брюера, но сдался, когда животное отказалось даже замечать меня. Это был очередной отказ, и я был сыт по горло тем, что меня отвергали.

- Прекрасно! - огрызнулся я, прежде чем направиться к дому.

Непрекращающийся вой Брюера преследовал меня внутри. Я сорвал с себя пальто и швырнул его в сторону стены, куда обычно вешал его. Я принялся рыться в своих шкафчиках, чтобы понять, что бы я хотел приготовить на ужин. К счастью, минут через пять жалобные завывания Брюера прекратились. Я решил приготовить спагетти. Я как раз вскипятил воду для них, когда у меня зазвонил телефон.

- Что? - выпалил я, переключая телефон на громкую связь.

- Гидеон?

Я ненавидел себя за то, что сердце подпрыгнуло к горлу при звуке голоса Лекса. В этот момент я отчасти ненавидел Лекса. Я ненавидел его за то, что он сделал со мной, за то, во что он меня превратил. Логически я понимал, что это не его вина, но мне нужно было как-то выплеснуть свое разочарование.

- Что? - Спросил я снова.

Я подозревал, что мой тон испугал Лекса, потому что он ответил не сразу. Но я не собирался извиняться перед мужчиной, сводящим меня с ума. Я был сексуально неудовлетворен, но, что еще хуже, он заставлял меня сомневаться во всем, что касается меня самого. Я мечтал провести остаток своих дней в Фишер-Коув в тихом одиночестве, но теперь, когда я, наконец, получил это, мог думать только о Лексе.

- Ты здесь? - спросил он, наконец.

Он определенно нервничал. Я пытался убедить себя, что мне все равно, заставляю ли я его нервничать своим поведением. Он начал все это, приняв меня в одну минуту, а затем в следующую - оттолкнув.

- Я где?

- Здесь. В домике.

- Нет.

- Ну, Брюер здесь.

- Что? - Спросил я, не веря своим ушам. Я подошел к окну и проверил свой грузовик. Конечно же, лежанка была пуста. Выругавшись, я вернулся к плите и выключил конфорку. - Сейчас буду, - рявкнул я и повесил трубку.

Я был в довольно приличном настроении, когда подъехал на своем грузовичке к дому Лекса. Лекс сидел на крыльце, прижав Брюера к своим ногам, и наслаждался его вниманием. Мне хотелось придушить и пса, и мужчину.

- Брюер, ко мне! - Крикнул я, вылезая из грузовика.

Хаски проигнорировал меня.

- Тащи сюда свою задницу, немедленно! - Крикнул я.

Мой пес не двинулся в мою сторону. Но улегся. Я тут же почувствовал себя виноватым за свой резкий тон. Я нашел Брюера на обочине дороги через несколько месяцев после того, как вернулся в Фишер-Коув. Пес был истощен и напуган до смерти, но все равно подошел ко мне, когда я предложил ему немного еды. Помимо очевидного пренебрежения, были признаки того, что в какой-то момент жизни пес подвергся жестокому обращению, поэтому мне потребовалось немало времени, чтобы полностью завоевать его доверие. Как только это получилось, я был щедро вознагражден.

Я уже собирался присесть на корточки и позвать Брюера более мягким тоном, когда Лекс поднялся на ноги и сказал:

- Не нужно быть таким придурком, Гидеон! Ты явно пугаешь его!

Конечно, он был прав. Но то, что он отчитал меня за поведение, только ухудшило настроение.

- Может, ему стоит пугаться! Очевидно, что я довольно дерьмовый человек, так что кто может винить его за то, что он ушел?

Я знал, что веду себя мелочно и по-детски, но я боялся того, что сделаю, если окажусь где-нибудь рядом с Лексом. Все беспокойство, замешательство и сексуальная неудовлетворенность, накопившиеся за последнюю неделю, почти безостановочно бурлили во мне, и я боялся, что еще одно слово от мужчины, стоящего за всем этим, заставит меня забыть обо всем. Нет, я бы никогда не поднял руку на Лекса, но я знал, что в конечном итоге могу сказать что-то, о чем потом пожалею.

Я понял, что было ошибкой приехать сюда за своим псом, не попытавшись сначала остыть.

- Знаете что, вы двое, можете оставаться друг с другом! - Крикнул я, поворачиваясь к своему грузовику.

- Может, если бы ты не был лживым мешком с дерьмом, твой пес не оставил бы тебя! - Крикнул Лекс.

Его слова застали меня врасплох. Я обернулся и увидел, что он спускается с крыльца, и делает это на удивление хорошо. Конечно, у него был Брюер, поддерживающий его при передвижении.

- Я не из тех, кто прячет голову в песок каждый раз, когда становится трудно!

- Уверен? - Спросил Лекс. Он добрался до моего грузовика и стоял всего в нескольких футах от меня. Его щеки были ярко-красными, а потрясающие глаза полны гнева. Гнева, источника которого я так и не понял. - Разве весь этот ебаный город не является для тебя одной большой песочницей?

- Ты сам не знаешь, о чем говоришь! - Прорычал я.

- А ты не знаешь, когда нужно сказать ебаную правду! - выстрелил в ответ Лекс.

- Не понимаю, о чем ты говоришь... - попытался я сказать еще раз.

- Седьмой ряд! - Рявкнул Лекс, практически уткнувшись мне в лицо. - Седьмой ряд, Гидеон!

- Седьмой ряд? - Спросил я в замешательстве.

Несмотря на мой гнев, мое тело сошло с ума от желания, когда Лекс соприкоснулся со мной. Я стоял спиной к грузовику, так что, если я не протиснусь мимо него, мне некуда было деться, чтобы спастись от него. Я сжал кулаки, чтобы не схватить его.

- Я не знаю, в какие игры ты играешь, но не используй меня, чтобы не возиться с женщинами, которых ты трахаешь.

- О чем, черт возьми, ты говоришь?

- Я говорю о Делии и о других женщинах, с которыми ты трахаешься! Делия, может, и эгоцентричная сучка, но даже она не заслуживает того, чтобы с ней играли. - Говоря это, Лекс фактически ткнул меня пальцем в грудь, в то время как Брюер непрерывно скулил, пытаясь втиснуться между нами.

- Я не трахаюсь с Делией. Или с кем-то еще, если уж на то пошло.

- Так что, презервативы были для твоей руки? - Лекс практически выплюнул.

- Презервативы? - Я был настолько поглощен разговором, что все, что я мог сделать, это повторить то, что говорил Лекс.

- Презервативы, Гидеон! Седьмой отдел! Кенни сказал мне, что в седьмом отделе презервативы!

Пока Лекс говорил, я, наконец-то, понял, и вспомнил свою нелепую ложь о том, что в седьмом отделе выставлены все виды кремов, которые продаются в «Мервз». Но почему, черт возьми, моя маленькая невинная ложь вызвала у него такую бурную реакцию? Даже если бы я покупал презервативы, почему это его так сильно беспокоило?

- Не могу поверить, что купился на всю эту чушь о том, что ты хочешь быть моим другом! - огрызнулся Лекс. - Я думал, что ты хороший парень, Гидеон, но ты такой же, как все остальные. Ты как Грэйди!

- Я совсем не такой, как этот сукин сын! - Ответил я, и мой гнев быстро вернулся. - И до сих пор то, что я был твоим другом, не было самым ярким событием в моей жизни!

Лекс на мгновение замолчал, а затем сказал:

- Ну, по крайней мере, мы хоть в чем-то согласны. Передавай привет Делии или любой другой женщине...

- Черт возьми, я смотрел не на презервативы! - Прорычал я. - Я смотрел на...

- На что? - Спросил Лекс.

Готов поклясться, что услышал дрожь в его голосе.

- Я солгал насчет седьмого ряда, потому что не хотел, чтобы ты знал, что я смотрю на... на... - Унижение охватило меня, когда я попытался произнести эти слова.

- На что? - Повторил Лекс. - Просто скажи мне, черт возьми!

- На смазку! Я смотрел на смазку! - Признался я.

И затем, прежде чем он успел сделать какие-нибудь глупые предположения о том, для чего нужна смазка, я обхватил рукой его за талию и притянул к себе, одновременно впиваясь губами в его губы.

Глава тринадцатая

Лекс

Даже если бы я не был слеп, я бы никогда не заметил приближающегося поцелуя.

Никогда.

Только что мы были готовы вцепиться друг другу в глотки, а в следующую секунду губы Гидеона прижались к моим, и я изо всех сил пытался понять, что вообще происходит. Но это продолжалось всего полсекунды, потому что, как только мой мозг осознал тот факт, что губы Гидеона реально были прижаты к моим, все изменилось. Больше не имело значения, из-за чего мы ссорились, или насколько я был расстроен, или как ревность из-за того, что я считал, что у Гидеона были какие-то физические отношения с женщиной, съедала меня заживо. Все, что имело значение - то, что Гидеон целовал меня.

М еня .

И, блядь, этот мужчина умел целоваться.

Его губы были мягкими, но твердыми, когда он жадно впился в мои. Его отчаяние было пьянящим. Я смутно осознавал, что его рука обвилась вокруг моей талии, а другая легла мне на затылок, но я был слишком сосредоточен на том, как он поглощал меня, чтобы думать о чем-то еще. Когда язык Гидеона прошелся по моим губам, я автоматически открылся ему навстречу.

А потом началась игра.

Я ожидал, что его прикосновение к моим губам будет таким же осторожным и сдержанным, каким всегда было у Грэйди. Но вместо этого Гидеон брал именно то, что хотел, и возвращал мне это тысячекратно. Даже если бы физическое ощущение его языка, облизывающего мой, не заставило меня взлететь до небес, это сделала бы его требовательная натура. Как бы сильно я ни ненавидел саму мысль о том, что мне нужна забота, когда я был ребенком, но когда дело доходило до романтических отношений, я втайне мечтал о ком-то, кто бы просто знал, в чем я нуждаюсь, и давал бы мне это.

И одним поцелуем Гидеон добился именно этого.

Я понятия не имел, как долго длился поцелуй, но к тому времени, как он оторвался от моих губ, у меня уже кружилась голова от недостатка кислорода. Я обвился вокруг Гидеона, как виноградная лоза. Не говоря уже о том, что, каким-то образом, в процессе поцелуя я оказался прижатым спиной к его грузовику. Я был рад услышать, что Гидеон дышит так же тяжело, как и я. Его лоб был прижат к моему, и он все еще держал одну руку у меня на спине, а другой перебирал мои волосы.

- Ты должен пойти ко мне домой и съесть со мной спагетти.

Эти слова должны были показаться забавными, учитывая то, что произошло прямо перед ними, но в его заявлении не было ничего смешного. Я подозревал, что таким образом он пытается справиться с тем, что только что произошло, и я это понял. С того момента, как он спас мне жизнь, у меня было немало фантазий о нем, но ни одна из них не соответствовала действительности. Мои пальцы чесались прикоснуться к каждому кусочку его обнаженной кожи. Я хотел попробовать ее на вкус. У меня было приличное количество мужчин с тех пор, как я потерял девственность в зрелом возрасте двадцати двух лет, но я не мог припомнить ни одного полового акта, который мог бы сравниться хотя бы с одним поцелуем Гидеона. Я боялся того, что это означало.

Так что да, идея со спагетти показалась мне чертовски хорошей.

- Ладно, - сказал я.

К моему удивлению, губы Гидеона снова коснулись моих в нежнейшем, сладчайшем поцелуе, а затем его рука обхватила мою. Он подвел меня к пассажирскому сиденью грузовика и открыл передо мной дверь. Он делал это и раньше, но почему-то на этот раз все было по-другому. Как будто он открывал мне дверь не потому, что я был слепым, а потому, что сам этого хотел. Потому что это было то, что человек сделал бы для того, кто ему небезразличен.

Когда Гидеон закрыл дверь, я заставил себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоить свое разбушевавшееся либидо. Я понятия не имел, что произойдет, когда мы доберемся до его дома. Мне было все равно, до тех пор, пока он не скажет мне, что все это было ошибкой.

Даже если так оно и было.

Гидеон завел грузовик и свистнул Брюеру. Я услышал, как пес запрыгнул в грузовик. Это напомнило мне о том, почему Гидеон вообще появился в домике. Это заставило меня вспомнить наш разговор.… Ладно, нашу ссору.

Я все еще не понимал, как разговор о презервативах и смазке привел к тому, что Гидеон поцеловал меня, но я не собирался спорить с ним по этому поводу. Я рассеянно подумал, есть ли у него дома и то, и другое. На самом деле у меня в бумажнике лежали презерватив и пакетик со смазкой, но, поскольку я не собирался выходить из домика, бумажника при мне не было.

- Что? - услышал я вопрос Гидеона.

Я посмотрел в его сторону и спросил:

- А?

Мягче, Лекс.Еще мягче.

- Ты улыбаешься, - сказал Гидеон.

- А ты нет? - спросил я.

Если бы я не улыбался из-за презерватива и смазки, которые лежали бесполезными на моем кухонном столе, я бы наверняка улыбнулся тому факту, что Гидеон поцеловал меня. Что, если мужчина рядом со мной не чувствовал того же?

- Правду? - спросил он.

О Боже, это не предвещало мне ничего хорошего. Но я все равно кивнул.

- Не уверен, что чувствую в данный момент.

Вот так просто мое хорошее настроение испарилось. Я хотел спросить его, что его так смутило. Потом захотел узнать, что я вообще тут делаю. Зачем мы вообще ехали к нему домой? Но потом до меня дошла страшная правда, когда подумал о том, как мало знаю о прошлом Гидеона.

В частности, о его жене. Черт возьми, я даже не знал, был ли он женат. Он только упомянул, что у него есть дочь. Для этого ему определенно не нужно было быть женатым…

О, черт.

- Гидеон, пожалуйста, скажи мне, что это не был твой первый поцелуй с парнем.

Я знал, что, вероятно, мне следовало подождать с этим разговором, пока мы не приедем к нему домой, но были вопросы, на которые нужно было получить ответы прямо сейчас. Когда Гидеон не ответил, мой желудок сжался, и уверен, что тихий стон отчаяния вырвался из моего горла, прежде чем я смог его скрыть.

- О Боже, - тихо сказал я.

Я избегал именно этого сценария всю свою жизнь. Я специально оттолкнул Гидеона после того, как узнал о происшествии с седьмым рядом, потому что знал, что не смогу находиться рядом с этим человеком, пока он встречается с кем-то другим. По той же причине я никогда не ухаживал за гетеросексуальными мужчинами.

И теперь я взял и поцеловал его. Он экспериментировал со мной по какой-то причине, но для меня этот поцелуй был настоящим.

- Думаю, тебе, наверное, следует отвезти меня домой, - пробормотал я.

- Я так не думаю, - ответил Гидеон.

- Гидеон, я не эксперимент...

- Лекс, у меня только что был лучший ебаный поцелуй в моей жизни. За всю. Мою. Жизнь. Я не собираюсь сидеть здесь и думать о тебе, как о каком-то чертовом эксперименте. Я просто пытаюсь смириться с тем фактом, что я тридцативосьмилетний отец двоих детей, который был женат на одной и той же женщине пятнадцать лет, и только сейчас у меня был такой поцелуй, который ты запоминаешь на всю оставшуюся жизнь. Единственная причина, по которой не могу поговорить об этом, я сейчас не в том месте, ладно?

Его речь ошеломила меня, и я замолчал, хотя мне и удалось выдавить из себя:

- Ладно, - чтобы он понял, что я не игнорирую его.

Я не знал, к какой части его заявления мысленно обратиться в первую очередь. К факту, что поцелуй был для него таким же волнующим переживанием, как и для меня, или к факту, что он так долго был женат и у него было двое детей.

Я нервничал по мере того, как шли минуты, потому что понятия не имел, что произойдет, когда мы приедем к нему домой. На самом деле вопрос был даже не в том, будем ли мы заниматься сексом, потому что все было намного сложнее. Гидеон не говорил этого, но интуиция подсказывала мне, что его ориентация сыграет важную роль в нашем разговоре. То, что ему понравилось целовать меня, не означало, что он действительно был готов поцеловать меня. Или сделать что-нибудь еще.

Либидо человека может заставлять его вести себя самым странным образом, но, в конечном счете, это внутренние противоречия, который он должен преодолеть, чтобы принять себя таким, какой он есть на самом деле. То, что Гидеон хотел меня, не означало, что он хотел меня хотеть.

- Не двигайся, - скомандовал Гидеон, останавливая грузовик.

Я был не из тех, кто подчиняется приказам Гидеона, но это совсем другое дело. Я полагал, что был еще кое-что, о чем я не хотел слишком много думать.

Я услышал, как Гидеон выбирается из грузовика, и через несколько секунд моя дверь открылась. К моему удивлению, Гидеон снова взял меня за руку, чтобы помочь выйти, но вместо того, чтобы перекинуть ее через свою руку, он сжал ее. Он прижимал наши тела друг к другу, когда закрывал дверцу грузовика и вел меня к своему дому. На нем не было перчаток, поэтому я чувствовал, какие теплые у него ладони. Сила его пальцев опьяняла, как и шероховатость подушечек. Я представил, как они исследуют каждый дюйм моего тела. По мне пробежала невольная дрожь.

- Холодно? - Спросил Гидеон.

- Ни капельки, - признался я. Пока мы шли, я чувствовал на себе взгляд Гидеона.

- Ступеньки в паре футов.

Говоря это, Гидеон замедлил шаг, и к тому времени, когда мы достигли ступенек крыльца, он остановился, чтобы я мог нащупать ногой первую ступеньку. Он оставался рядом со мной, пока мы поднимались, а затем я услышал скрип двери, когда он толкнул ее. Часть меня просто хотела, чтобы он схватил меня и затащил внутрь, чтобы сделать со мной все, что захочет, просто чтобы мне не пришлось иметь дело с трудным разговором, который, знал, нам предстоял.

Гидеон ничего не сказал, закрывая дверь. Он отпустил мою руку, и я сделал несколько шагов вперед, чтобы не мешать ему закрыть дверь. Мгновение спустя я почувствовал, что он стоит у меня за спиной. По моей коже побежали мурашки, когда его руки скользнули по моей шее с обеих сторон. Он опустил руки ниже, но только для того, чтобы снять с меня пальто. Я услышал шорох ткани, когда он, по-видимому, вешал мое пальто, но затем наступила тишина. На этот раз не было необходимости окликать его, чтобы убедиться, что он все еще здесь. Я знал, что он здесь. Я слышал его дыхание и чувствовал запах одеколона, или лосьона после бритья, или чего там еще.

Услышав его шаги, я попытался проследить за ними, но в этом не было необходимости, потому что он снова оказался у меня за спиной. Сначала он не прикасался ко мне руками, хотя я чувствовал, как его широкая грудь прижимается к моей спине. Мне так хотелось прижаться к нему. Но я не двигался с места, потому что не был уверен, чего он от меня хочет, и не хотел испортить момент.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда порыв мягкого воздуха коснулся кожи на моей шее. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это нос Гидеона прижимается к моему уху. Казалось, он пытается вдохнуть меня. Он задержался на мгновение, прежде чем его губы скользнули вниз по моей шее. Я чувствовал, что вот-вот взорвусь от желания, чтобы он прикоснулся ко мне или, по крайней мере, позволил мне прикоснуться к нему. Я сжал руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению потянуться к нему и испортить момент. Гидеон продолжал исследовать мою шею, хотя его губы лишь время от времени скользили по моей коже. Я чувствовал, как он прижимается сзади пахом, но давления было недостаточно, чтобы понять, твердый он или нет.

Я, безусловно, был твердым.

Гидеон выбрал именно этот момент, чтобы сильнее прижаться носом к моей шее, и это заставило меня склонить голову набок, чтобы предоставить столько доступа, сколько ему было нужно. Его губы были мягкими, когда он время от времени касался моей кожи поцелуями. У меня закружилась голова от того, что задерживаю дыхание, поэтому я, наконец, заставил себя выдохнуть. Это движение помогло мне немного расслабиться, но когда Гидеон накрыл мои сжатые в кулаки руки своими ладонями, я снова застыл на месте.

- Лекс, - выдохнул Гидеон, играя пальцами с моими.

Когда я понял, чего он хочет, то раскрыл ладони, и он мгновенно переплел наши пальцы. Он поднял наши соединенные ладони, скрестив их в процессе, а затем прижал их к моей груди. В результате я почувствовал, как меня окутывает тепло и сила. Губы Гидеона нашли чувствительное местечко между моей шеей и плечом. Он поцеловал меня там один раз, затем второй. Затем его язык лизнул это местечко, и я был уверен, что сейчас кончу в штаны.

- Гидеон, - сказал я хриплым шепотом.

Как бы сильно я не хотел испортить момент, я не хотел унижать себя. У меня и раньше был секс, но определенно не было опыта. Если верить моим предыдущим любовникам, особенно Грэйди, у меня это не очень получалось.

- Прости, Лекс. Хочешь, чтобы я прекратил? - Спросил Гидеон.

Я знал, что должен согласиться. Я знал, что нам нужно поговорить. Я знал, что для меня было бы лучше, если бы мы не торопились. Я многое знал. Но только в одном я был уверен на сто процентов.

- Не останавливайся, Гидеон. Пожалуйста, не останавливайся.

Глава четырнадцатая

Гидеон

Я действительно привел его к себе домой с единственной целью - поговорить о том, что произошло… о поцелуе, который все изменил.

Но, видя, как он стоит в моей кухне, повернувшись ко мне спиной, и как он полностью доверяет мне, то понял, что нет слов, чтобы объяснить, что произошло. Как я мог сказать ему, что за те несколько мгновений, проведенных с ним, я почувствовал себя более живым, чем за всю свою жизнь? Как я мог объяснить то, чего даже сам не понимал? И как, черт возьми, я мог держать свои руки при себе теперь, когда, наконец, узнал, что он чувствовал?

Я был жаден.

Я хотел большего.

Я хотел всего.

Как бы мне ни хотелось познать каждый дюйм тела Лекса, я был не настолько глуп, чтобы думать, что могу просто заявить на него права и покончить с этим. Во-первых, у меня не было достаточного опыта, знать, с чего начать. И, во-вторых, я был в ужасе от того, что могу сорваться посреди всего этого и не только опозорить себя, но и расстроить Лекса. Я вспомнил, что его придурок бывший сказал ему о том, что он рад, что больше не нужно притворяться, что ему нравится прикасаться к Лексу. Лично я думал, что парень должен быть абсолютно безумен, чтобы не получать удовольствия от прекрасного тела Лекса, но это к делу не относилось. Слова Грэйди оставили шрамы на душе Лекса, так же как и его действия. Я бы ни за что на свете не рискнул поступить так же, даже если бы у меня были добрые намерения.

Но это не означало, что я мог просто забыть о своих чувствах. И что я чувствовал в этот момент, так это необходимость быть ближе к Лексу. Его кожа была опьяняющей. В одних местах она была мягкой, а в других - грубой. У него проступила небольшая щетина, так что на шее у него были участки, которые на моих губах должны были казаться неприятными.

Это было не так. Мне нравилось исследовать их. А еще мне нравилось, как он совпадал со мной. Моя жена была миниатюрной, поэтому у нас всегда возникала дополнительная проблема - мы пытались расположиться так, чтобы нам обоим было удобно. Но с Лексом все, казалось, подходило идеально, хотя он все равно был ниже меня ростом. С того момента, как я поцеловал его, мой член в штанах казался стальной кочергой, поэтому, обнимая его сзади прямо там, на кухне, я старался не вдавливать свой пах в его задницу так, как мне хотелось. Я не хотел отпугнуть его неправильным сообщением.

Я продолжил исследовать шею и ключицы Лекса. Его рубашка мешала, поэтому мне пришлось ограничиться небольшим количеством свободной кожи. Но я был совершенно доволен этим, потому что мои руки тоже были в движении, и они воспринимали совершенно другую гамму ощущений.

Я положил руки Лекса ему на грудь, но когда я убрал свои, он оставил их на месте. Это означало, что я мог свободно их исследовать. Я провел правой рукой вниз по его животу. На нем была рубашка с длинными рукавами из более плотного материала, чем та, что была на нем в день нашей первой встречи. Но я все равно чувствовал игру мускулов под своей рукой, когда Лекс делал вдохи и выдохи.

Пока мой рот исследовал линию подбородка Лекса, я пальцами приподнял его рубашку, чтобы посмотреть, какая на ощупь кожа у него на животе. По большей части она была мягкой и податливой, хотя и покрывала твердые мышцы. Когда кончики моих пальцев коснулись линии волос от его пупка, ведущей на юг, мой и без того болезненный член набух еще больше, и я приглушенно выругался, уткнувшись Лексу в шею.

Это был нехороший знак. Это означало, что я ни за что не смогу продолжать исследовать его тело, не заходя слишком далеко. Меня охватило разочарование, но я отбросил его и заставил себя отступить на шаг от Лекса. Но прежде чем я успел опустить руку, Лекс накрыл ее своей, а затем потянулся другой рукой за спину. Она легла мне на бедро.

- Не останавливайся, - задыхаясь, сказал Лекс. Затем он сделал шаг назад, одновременно притягивая меня к себе. Несмотря на разделяющую нас ткань, под моей кожей словно взорвалась тысяча фейерверков, когда член прижался к его сладкой попке.

- Блядь, - прорычал я, обхватывая Лекса за талию, чтобы удержать на месте.

Лекс повернул голову так, чтобы завладеть моими губами. Наш второй поцелуй был очень похож на первый, потому что он поглотил меня почти мгновенно. Все мои благие намерения были забыты, когда я погрузил язык в сладкую глубину рта Лекса. Я услышал и почувствовал, как он застонал, когда я исследовал его. Свободной рукой я схватил его за волосы, чтобы держать так, как мне хотелось, а потом завладел его ртом в собственническом поцелуе. Но когда Лекс пылко ответил на поцелуй, остатки самообладания, которые у меня были, разлетелись на миллион кусочков.

- Лекс, - прорычал я ему в губы.

Я забыл, что должен был не торопиться не только потому, что он мужчина, но и потому, что не хотел причинять ему боль. Мой мозг даже не дал мне времени осознать тот факт, что это был мужской рот. Все, что меня волновало, это то, что теперь он принадлежал мне так же, как мой принадлежал ему.

Лекс все еще стоял передо мной, прижавшись спиной к моей груди. Я начал поворачивать его, чтобы поцеловать полнее, но тут его рука скользнула между нашими телами, и он стал водить ею по моему члену. Я застонал от удовольствия, когда огонь пробежал по моему позвоночнику. Я крепче сжал его и стал трахать его руку. Не имело значения, что между нами, казалось, были километры ткани. Меня даже не волновало, что я кончу в штаны, как возбужденный подросток. Все, о чем я заботился, это кончить и заняться им.

Я смутно осознавал, что пальцы Лекса пытаются расстегнуть пуговицу на моих джинсах. Его губы все еще были на моих, поэтому, когда он прорычал:

- Помоги мне, - я сделал это без колебаний.

Я расстегнул пуговицу одновременно с тем, как Лексу, каким-то образом, удалось расстегнуть молнию на моих джинсах. Секундой позже его горячая ладонь обхватила мой член. Я не был уверен, как ему вообще удалось запустить руку мне в нижнее белье. Но это не имело значения, потому что результат был сногсшибательным. Я оторвался от его рта и прижался лицом к его плечу, начав тереться об него.

Я едва расслышал звук расстегиваемой другой молнии. Мне удалось заглянуть Лексу через плечо и увидеть, что он пытается одной рукой стянуть с себя штаны. Как только он расстегнул штаны, я увидел головку его члена, выглядывающую из-за пояса. Я был потрясен, когда мой рот наполнился слюной при виде прозрачной жидкости, стекающей с кончика. Я не знал, что заставило меня это сделать, но я наклонился и оттолкнул руку Лекса. Когда я провел большим пальцем по его головке, Лекс простонал мое имя. Он все еще держал руку на моем члене, поэтому я быстро проделал с ним то же самое, что он делал со мной. Каким-то образом, Лексу удалось спустить штаны, так что обнажились вся его передняя и задняя части.

Поскольку его рука обхватывала мой член, только мои яйца имели удовольствие ощущать мягкость его кожи, но меня это более чем устраивало. По крайней мере, я так думал. Потому что мгновение спустя Лекс разжал руку, так что кожа моего члена соприкоснулась непосредственно со складкой его задницы.

- О Боже, - выдохнул я.

В этот момент мои инстинкты взяли верх, и я начал двигать член Лекса с той же скоростью, с какой водил членом по его заднице. Я был уверен, что лучше и быть не может, пока Лекс не завел свободную руку за спину и не оттянул одну ягодицу. Я мельком увидел его дырочку как раз перед тем, как он засунул мой член между тугих половинок.

Все это привело меня в возбуждение, и это было уже чересчур. Я забыл о члене Лекса и обхватил его обеими руками, начав дико двигать своим членом по его складке.

Лекс встречал толчки телом, давая мне необходимую опору. Оргазм обрушился на меня из ниоткуда и чуть не поставил на колени. Я закричал, когда наслаждение пронзило все мои нервные окончания. Давление на мои яйца было болезненным, а сперма струя за струей, казалось, вырывалась из моего тела. Волны удовольствия прокатывались по моей спине и распространялись по конечностям, а оргазм длился и длился. Я чувствовал, как мое освобождение стекает вниз из того места, где оно ненадолго скапливалось на пояснице Лекса.

Что-то горячее коснулось моего предплечья, когда Лекс издал нечеловеческий стон и произнес мое имя. У меня хватило здравого смысла открыть глаза и увидеть, как его собственная сперма вырывается из него длинными белыми полосами, которые окрасили мою руку и его живот.

Мой оргазм, казалось, длился вечно, и к тому времени, когда скрученное напряжение внутри меня начало ослабевать, я почувствовал себя измотанным и, в конце концов, упал на Лекса. Мы оба слишком тяжело дышали, чтобы говорить, и это было хорошо, потому что я понятия не имел, что сказать. Все произошло так быстро и было продиктовано раскаленной добела страстью.

Но когда до меня стала доходить реальность, я принял ситуацию такой, какая она есть. Я стоял полуголый посреди своей кухни с мужчиной, которого едва знал. Мой член был по-прежнему крепко зажат между его ягодиц, и его сперма капала на пол в моей кухне... кухонный пол моих бабушки и дедушки.

Может, мы и не трахались в традиционном смысле этого слова, но я не мог забыть тот факт, что у меня только что был мой первый сексуальный опыт с представителем своего пола.

И я наслаждался каждой секундой этого процесса.

Только сейчас наступил момент, когда я действительно должен был понять, что все это значит.

Глава пятнадцатая

Лекс

У меня было много таких «утро после» моментов… тех, которые даже не обязательно утром. Обычно это приводило к тому, что парень, с которым я был, придумывал какой-нибудь предлог, чтобы уйти на работу рано или поздно, или что-то в этом роде. В любом случае, как только они заканчивали со мной, они спешили выйти за дверь, а я оставался с чувством утраты, использования и лишь слегка насытившись. Но, по крайней мере, тогда я все еще был здоров, так что смог без труда добраться домой.

То, что только что произошло с Гидеоном, настолько сильно выходило за рамки обычного распорядка «утра после», что я понятия не имел, что делать дальше. Поэтому я ничего не делал. Я стоял и ждал, когда Гидеон сделает первый шаг.

Это не заняло у него много времени. Весь жар и затянувшееся удовольствие от оргазма покинули мое тело, когда Гидеон отстранился от меня. Сам факт того, что его член выскользнул из ложбинки между моими ягодицами, напомнил мне, что это я его туда засунул. Я все еще не мог поверить в свое поведение. Это я превратил то, что было несколькими относительно скромными ласками, в полноценный сексуальный контакт прямо здесь, на кухне у мужчины. Он должен был возненавидеть меня. Он признался, что раньше не был с мужчиной, и что я сделал? Я едва дождался, пока он закроет кухонную дверь, прежде чем начать бурную возню.

Ладно, может, я и не был инициатором, но я чертовски этому способствовал и превратил это в то, к чему, сомневался, что он был готов.

- Я провожу тебя в ванную, чтобы ты мог привести себя в порядок, - сказал Гидеон.

Я скучал по теплу его тела, но еще больше мне не хватало хриплого тона в его голосе, когда он произносил мое имя.

Поскольку я не мог представить, что проведу еще несколько неловких секунд с этим человеком, то сказал:

- Если не возражаешь, думаю, что смогу найти ее сам.

- Да, конечно. - Все, что Гидеон сказал в ответ, а затем я услышал, как он ходит вокруг меня.

Я поймал себя на том, что хочу, чтобы он протянул руку и коснулся моей руки, или схватил меня за пальцы, или сделал что-нибудь, чтобы сказать мне, что то, что только что произошло, не было плохим. Что мы преодолеем эту неловкость и пойдем дальше. Но я на самом деле не знал, что это было за «дальше». У нас не могло быть настоящих отношений, когда столько всего стояло на нашем пути. И он сказал, что не хотел использовать меня в качестве эксперимента.

Так что же на самом деле осталось? Физические отношения продолжатся, пока я остаюсь в Фишер-Коув? Даже если он этого хотел, было ли этого достаточно для меня? Я уже проходил через нечто подобное с Грэйди, и это почти уничтожило меня. Нет, я не думал, что Гидеон будет использовать меня так, как это сделал Грэйди, но с Гидеоном, вероятность влюбиться в кого-то, кто мне не подходит, была вполне реальной.

Я заставил себя сосредоточиться на том, чтобы добраться до ванной. Это означало думать о таких вещах, как, например, в какую сторону я смотрел, когда вошел на кухню. Было тяжело осознавать, что Гидеон, вероятно, наблюдает за тем, как я прихожу в себя, но это побудило меня больше думать о том, как выбраться из комнаты, чем о чем-либо другом. Не было Брюера, который мог бы мне помочь, так что я был предоставлен самому себе. Я знал, что могу попросить Гидеона о помощи, но это было последнее, что я хотел делать.

Продвигался я медленно, и было несколько рискованных моментов, когда я натыкался на мебель, но я добрался до ванной Гидеона. Я застегнул штаны только после того, как Гидеон отстранился от меня, так что снять джинсы было достаточно легко. После предыдущего посещения ванной я знал, что рядом с раковиной лежит полотенце для рук. Поскольку я понятия не имел, есть ли в комнате другие банные полотенца, я намочил это полотенце под струей теплой воды и стал счищать липкую жидкость со своего члена и живота. Само это действие заставило меня вспомнить, как сильно я кончил.

Для человека, который раньше не был с мужчиной, Гидеон проделал чертовски хорошую работу, заставив меня забыть об этом. Мне бы очень хотелось видеть такие вещи, как его рука, обнимающая меня за талию. Но поскольку был вынужден полагаться на другие чувства, я замечал то, чего иначе не смог бы заметить. Например, то, как крепко Гидеон держал меня за руку, которую я не мог видеть. И как он, тяжело дыша, шептал мне на ухо слова, которые, не уверен, осознавал ли он сам, что говорит.

- Возьми себя в руки, Лекс, - сказал я себе, потому что чувствовал, как мой член реагирует на мысленные образы, возникающие у меня в голове.

Закончив с передом, я сосредоточился на спине. Мои щеки, те, что были на лице, горели, когда я вытирал сперму Гидеона со спины и между ягодицами.

Это все, что я делал, чтобы снова не возбудиться. От одной мысли о том, как Гидеон кончил мне на кожу, кровь забурлила.

Закончив приводить себя в порядок, я мысленно набрал несколько строк кода, а затем медленно направился обратно на кухню. Я слышал, как льется вода и несколько раз открывается и закрывается дверца холодильника. Я слышал, как Гидеон что-то бормочет себе под нос. Хотя я был отчасти рад, что не расслышал самих слов.

Бормотание прекратилось, как и все остальные звуки, мгновение спустя, и я решил, что Гидеон заметил меня. Этот факт подтвердился, когда Гидеон сказал:

- О, вот и ты. Ты, э-э, не хочешь чего-нибудь выпить? Ты смог найти то, что тебе было нужно, в ванной? Я как раз начал готовить спагетти. Ты все еще голоден, да? Я могу приготовить что-нибудь еще, кроме спагетти, если ты не в настроении. Кажется, у меня в морозилке есть несколько стейков...

- Гидеон, дыши, - сказал я, пытаясь определить, где он находится, чтобы придвинуться к нему поближе.

Я не думал, что у него приступ паники, но он определенно был в шоке. Я вытянул руки перед собой и начал двигаться в том направлении, где, как я думал, он был. Я чуть не закричал от радости, когда наши пальцы соприкоснулись. Я знал, что он должен был протянуть мне руку, но я не слышал, как он шагнул вперед, так что я понял, что сам сократил расстояние между нами. По какой-то причине этот маленький успех в этот момент изменил для меня все. Я забыл, что должен так же нервничать и смущаться, как и он. Вместо этого я обнаружил, что провожу ладонями по его рукам, касаюсь его лица. Я удивился небольшой щетине, которую почувствовал, обхватив его щеки. Это был первый раз, когда я смог «увидеть» его, пусть даже только руками.

- Просто дыши, - напомнил я мужчине, стоявшему передо мной.

Я чувствовал себя идиотом из-за того, каким эгоистичным был. Я беспокоился о том, как неловко мне пришлось после этого, но я мог только представить, через что проходил Гидеон. Когда я впервые занимался сексом или даже когда меня впервые поцеловали, я, по крайней мере, знал, что я гей. Из всего, что говорил Гидеон, его новообретенная сексуальность была совершенно неожиданной. Не уверен, сколько времени ему понадобилось, чтобы осознать свое влечение к другому парню, но он перешел от поцелуя к интенсивному сексуальному контакту за считанные минуты, так что он должен был испытывать беспокойство по этому поводу.

- Прости, - выдохнул Гидеон.

Мне понравилось, что он не пытался отодвинуться от меня. На самом деле, казалось, что он шагнул ко мне, облегчая ласки его лица.

- Не извиняйся, - предложил я, а затем сделал то, что казалось мне самой естественной вещью в мире.

Я притянул его лицо к себе и коснулся губами его виска. Это был мой способ сказать, что, что бы ни случилось, с ним все будет в порядке. С нами обоими все будет в порядке.

- Просто поговори со мной, Гидеон.

Гидеон резко выдохнул.

- Я не знаю, что, блядь, я делаю.

- Это понятно, - сказал я. - Если это твой первый раз с другим парнем...

- Я не это имел в виду. Но да, это так. - Я был удивлен, когда пальцы Гидеона скользнули по моим волосам. - Боже, они такие мягкие, как я и представлял.

Я улыбнулся и спросил:

- Ты представлял, как прикасаешься к моим волосам?

Так как мои руки были на щеках Гидеона, я чувствовал, как они двигаются. Поэтому я знал, что он улыбался, когда сказал:

- С самого первого дня.

- Значит, несмотря на то, что я был грубым засранцем, ты все равно хотел прикоснуться к моим волосам? - спросил я.

- Ты не был груб... - начал он, но я прервал его, притянув к себе и прижавшись губами к его губам.

- Да, был, - твердо ответил я. - А теперь скажи, почему ты думаешь, что не знаешь, что делаешь?

Он снова вздохнул, а затем его руки скользнули по моим бокам, пока не оказались на талии.

- Лекс, мы просто… мы просто...

- Да, - сказал я с легкой улыбкой. - Мы просто...

Гидеон усмехнулся, и я почувствовал это всем своим существом.

- На моей кухне, - продолжил Гидеон. - Я не совсем понимаю, что нужно делать, когда случается нечто подобное.

- Я тоже, - признался я. - Может, не обязательно придерживаться протокола. Может, мы просто будем делать и говорить то, что считаем правильным.

Гидеон кивнул, и я понял это, потому что все еще держал руки на его щеках. И вдруг его губы прижались к моим в сладком, обжигающем поцелуе, от которого у меня поджались пальцы на ногах. Когда он прервал поцелуй, я почувствовал, что совершенно потерял равновесие. Я был рад, что Гидеон поддерживал меня, иначе я бы точно упал. Этот мужчина действительно умел целоваться.

- Это то, что я должен был сделать пять минут назад, - пробормотал Гидеон и снова нежно поцеловал меня. Легкое прикосновение губ к губам, но оно было таким же волнующим. - Это было невероятно, Лекс.

- Так и было, - согласился я.

Между нами возникла некоторая неловкость, но это было совсем не похоже на то, что произошло после нашей встречи. Гидеон провел ладонями по моим рукам, прежде чем сказать:

- Иди, посиди, пока я готовлю ужин. Хочешь чего-нибудь выпить?

- Воды было бы здорово, - сказал я.

Мне понравилось, что Гидеон не повел меня к кухонному столу. Я чувствовал себя немного неловко, пытаясь найти его самому, но это была еще одна из тех маленьких побед, когда мне это удалось.

Гидеон поставил стакан с водой на стол передо мной. Когда я потянулся за ним, то почувствовал, как его пальцы на секунду или две прошлись по моей шее. Прикосновение было кратким, но оно сильно подействовало на меня. Моменты, подобные этим, были именно тем, что я искал всю свою жизнь.

Я хотел семейных сцен.

Я хотел просыпаться рядом с одним и тем же мужчиной каждое утро до конца своих дней.

Я мечтал о тех, казалось бы, незначительных моментах, когда мы просто сидели бы и читали, или смотрели телевизор, или что-то еще, держась за руки, или были связаны каким-то другим образом. Я начал верить, что это несбыточная мечта, но Гидеон все больше и больше убеждал меня, что это возможно.

Я пытался предостеречь себя от подобных мыслей, потому что они могли вернуться только для того, чтобы обернуться против меня, но, признаться, было трудно не начать мечтать о том, как мы будем жить долго и счастливо с Гидеоном.

Гидеон почти ничего не говорил, пока готовил, но это было нормально, потому что я использовал это время, чтобы попрактиковаться в том, что происходит вокруг. Он не производил много шума, когда готовил, и я решил, что это делает его более эффективным. Я хотел спросить его, как долго он готовит сам, но решил, что это часть личной жизни, которой мы еще не достигли. Несмотря на нашу прежнюю близость, я знал, что мы не в том положении, чтобы вот так запросто рассказывать друг другу обо всем на свете. Я, конечно, не собирался рассказывать ему, чем мы с братьями занимались, когда не занимались своей работой. Я и представить себе не мог, что когда-нибудь расскажу ему об этом. И было кое-что из моего детства, о чем я, конечно же, никогда бы ему не рассказал…

Когда Гидеон пятнадцать минут спустя поставил передо мной тарелку с едой, я был ужасно голоден. Меня даже не волновала перспектива поставить себя в неловкое положение, пытаясь съесть спагетти. В этот момент я понял, что Гидеон неоднократно видел меня в самом уязвимом состоянии, и он все еще был здесь.

Только через пару минут, когда моя тарелка опустела, я осознал, как быстро проглотил еду.

- Хочешь еще? - Спросил Гидеон.

Обычно я не был большим любителем поесть и редко питался тяжелой пищей с большим количеством углеводов, но быстро кивнул и сказал:

- Думаю, придется найти способ сжечь лишние калории сегодня вечером. - Только через несколько секунд я прокрутил эти слова в своей голове и быстро пробормотал: - Я имею в виду, с помощью упражнений. Таких, которыми занимаются в спортзале, а не в…

Я спохватился, прежде чем произнести «в постели», но это не имело значения, потому что я слышал, как Гидеон захихикал, накладывая мне на тарелку еще макарон. Я понятия не имел, что на меня нашло, но я схватил с тарелки спагетти и бросил в его сторону. На спагетти еще не было соуса, поэтому я решил, что она не причинит особого вреда, в смысле пятен.

Хихиканье внезапно прекратилось. Не прошло и пяти секунд, как что-то со шлепком ударило меня в грудь. Даже не притрагиваясь к этому, я знал, что это спагетти с соусом.

- Боже мой, - сказал я, неверяще. - Ты за это заплатишь.

Я схватил в пригоршню спагетти, но не успел даже швырнуть в Гидеона, как раздался еще один шлепок. На этот раз спагетти попали мне в шею.

- Что ты там говорил? - Спросил Гидеон.

Я бросился в его сторону, изо всех сил стараясь не удариться при этом о стол. Каким-то образом я оказался на коленях у Гидеона, хотя и полагал, что он приложил к этому руку, потому что сомневался, что смог бы принять эту позу самостоятельно. Я хотел швырнуть спагетти ему в лицо, но тут его губы накрыли мои. Этот поцелуй так глубоко проник мне в душу, что я полностью растворился в нем. Только когда Гидеон прервал поцелуй, я сказал:

- Ты ведешь нечестную игру. - Затем я размазал спагетти по его лицу.

Гидеон от души рассмеялся, а затем притянул к своим губам. Я снова поцеловал его, хотя мне пришлось отодвинуть в сторону застрявшую у меня на пути спагетти, чтобы полностью завладеть его ртом. Весь юмор от нашей импровизированной борьбы едой улетучился, поцелуй длился и длился. Руки Гидеона были на моей заднице, он держал меня у себя на коленях, в то время как мои обвились вокруг его шеи и запутались в волосах. Я знал, какую сцену мы, должно быть, устроили, мы оба были покрыты спагетти, но мне было все равно. Жажда, которую я испытывал к Гидеону, не была похожа ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. Его напористость пугала меня, но и остановить его было невозможно. Лучшее, что я мог сделать, это жить настоящим моментом и не думать о последствиях.

Когда наше желание вышло из-под контроля, я снова потянулся к пуговице на джинсах Гидеона. Я ожидал, что он остановит меня, но, к моему удивлению, он в ответ проделал то же самое с моими брюками. За считанные секунды мы освободили члены друг друга. Я водил рукой по стволу Гидеона, впиваясь в его рот. Он проделал то же самое со мной, с той лишь разницей, что, когда мои брюки были спущены, его большая рука могла свободно скользнуть мне сзади за пояс, исследуя. По тому, как он дразнил мою складку указательным пальцем, а другой рукой сжимал мой член, я понял, что долго не продержусь.

- Гидеон, - выдохнул я между поцелуями. Я крепко схватил его за волосы, чтобы он не попытался вырваться из моих объятий.

Но он и не пытался. Вместо этого он запустил руку мне в штаны и притянул к себе, так что мой член оказался прижатым к его члену. Я вскрикнул, когда он отбросил мою руку и обхватил нас обоих своими крупными пальцами. Когда он контролировал нижнюю часть наших тел, а я завладевал его ртом и делал так, как мне хотелось, мы стремились к оргазму, как будто от этого зависела сама наша жизнь.

Я закричал ему в рот, кончая. Это было жестко, быстро и мучительно великолепно. Все мое тело сотрясалось, когда я выстреливал одну порцию за другой.

- Блядь, - простонал я, прижимаясь бедрами к Гидеону.

Его рука продолжала ласкать меня, лаская себя, поэтому, когда он кончил, мое тело содрогнулось от сильного толчка. Ощущение того, как Гидеон кончил, стекая по моей головке, заставило меня снова прижаться губами к губам Гидеона. Я поцеловал его изо всех сил, потому что в этот момент понимал, что все равно не смог бы подобрать нужных слов, чтобы объяснить, что я чувствую.

К тому времени, когда мы оба успокоились, наслаждаясь нашим освобождением, мы нежно целовались и прикасались друг к другу. Между остывающей спермой и влажным соусом для спагетти я чувствовал себя совершенно разбитым, но у меня не было ни малейшего желания покидать его объятия, прижимающие меня к его груди. Но я знал, что мы не сможем оставаться так вечно.

- Ну что, ужин был хорош? - Спросил Гидеон.

Юмор в его голосе заставил меня улыбнуться ему в губы.

- Сравнительно, - сказал я.

- Думаю, мне просто нужно поработать над этим.

Я пробормотал что-то в знак согласия и нежно поцеловал его, прежде чем попытался слезть с его колен. Но, к моему удивлению, Гидеон крепче прижал меня к себе.

- Тебе нужно еще куда-то? - спросил он.

- Я как раз собирался посетить твою ванную и привести себя в порядок.

- Ну, поскольку у меня только одна ванная, думаю, нам нужно придумать, как разделить ее на двоих.

Прежде чем я успел ответить, Гидеон внезапно встал, увлекая меня за собой. Я вскрикнул от удивления, но моя задница не коснулась пола, как я ожидал. Когда я понял, что Гидеон не собирается меня отпускать, обхватил его ногами.

- Я могу ходить, - напомнил я ему, наклоняя голову и касаясь губами его губ.

Гидеон выругался, но не уверен, было ли это из-за моего поцелуя или потому, что он на что-то наткнулся, вероятно, на один из стульев вокруг стола.

- Угу, - согласился Гидеон, но не отпустил меня.

Я продолжил целовать его.

- А что насчет беспорядка? - спросил я.

Гидеон остановился, затем повернулся и пошел в другом направлении.

- Нагнись и открой дверь, - сказал он.

Я не задавал ему вопросов. Я просто сделал то, что он сказал. Как только дверь открылась, Гидеон крикнул:

- Брюер! - Примерно через десять секунд послышался отчетливый звук цоканья когтями по полу. Затем я услышал, как закрылась дверь. - Проблема решена, - сказал Гидеон, а затем его губы снова нашли мои.

Потребовалось много времени, чтобы добраться до ванной, но я, конечно, не жаловался. Честно говоря, я не понимал, как этот мужчина мог нести меня так долго. Когда Гидеон опустил меня на пол, я не был на сто процентов уверен, в какой комнате мы находимся, пока Гидеон не включил душ. Он сказал, что мы разделим его, но теперь, когда мы были здесь, я не мог не нервничать. Мне было интересно, нервничал ли он тоже. Во всяком случае, для него это было бы более странно, чем для меня.

- Ты не возражаешь? - спросил я.

- Лекс, не думаю, что смогу подобрать слова, чтобы сказать тебе, насколько я согласен.

А потом он потянулся к подолу моей рубашки.

Глава шестнадцатая

Гидеон

Три невероятно жарких сексуальных контакта в течение менее чем часа.

Хотя я, признаться, все еще переживал тот факт, что эти контакты были с мужчиной, самым потрясающим было то, что я смог заниматься сексом так много раз. Конечно, последний раз в душе прелюдия длилась значительно дольше, но когда я прижал Лекса к стенке так, что его спина оказалась на одной линии с гладким кафелем, и стал тереться нашими напряженными членами друг о друга, одновременно занимаясь любовью с его ртом, я кончил так же сильно как и в первые два раза.

Даже сейчас, когда я одевался, мои ноги казались похожими на лапшу. Я понятия не имел, чего ожидать дальше и каков надлежащий этикет. У меня просто не было достаточного опыта свиданий, когда я был моложе, чтобы иметь ответы на все вопросы, которые крутились у меня в голове.

Должен ли я попросить его остаться? Если я отвезу его домой, не выходило ли это за рамки того, что у нас здесь происходило, если я спрошу, могу ли остаться с ним? Я знал, что не готов к большему, чем то, что мы уже сделали, но я также не был готов и отпустить его. Но из-за того, что в моей голове крутилось столько всего, я не был уверен, что он захочет быть рядом со мной.

В итоге я на мгновение присел на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Лекс все еще был в ванной. После того, как мы, спотыкаясь, вышли из душа, я оставил его там, чтобы взять его одежду, которая была у меня с того дня, как я привел его к себе домой после того, как он ввел слишком большую дозу инсулина. Затем я пробормотал что-то вроде того, что пойду в свою комнату переодеться.

Я знал, что нам с ним нужно поговорить, но боялся, что если я снова подойду к нему близко, то все, что сделаю, это заключу его в объятия и снова наброшусь на него. Он стал для меня чем-то вроде наркотика, и я не знал, хочу ли быть счастливым наркоманом или мне следует попытаться отказаться от него, пока он не проник слишком глубоко в мою кровь.

Я не позволил себе долго так сидеть, потому что знал, что Лекс скоро закончит свои дела в ванной. Я уже натянул чистые джинсы и футболку, поэтому взял пару носков из комода и направился в ванную. Только вместо этого я обнаружил Лекса сидящим на диване в гостиной. Он гладил по голове прислонившегося к нему Брюера. На этот раз я не ревновал к своему псу, потому что кто мог его винить? Прикосновения Лекса были потрясающими.

- Гидеон? - Спросил Лекс.

- Да, я здесь, - сказал я, проходя дальше в комнату.

Одежда, в которой Лекс приходил ко мне домой, та, которую я по частям снимал с него в ванной, любуясь его великолепным телом, лежала аккуратно сложенной на диване рядом с ним. Я не был уверен, должен ли я был предложить постирать ее или нет.

Лекс потирал руки, но его взгляд был направлен в мою сторону.

- Может, присядешь? - спросил он.

В его голосе чувствовалось определенное напряжение. Такое же напряжение чувствовал и я.

- Да, - ответил я, а затем подошел и сел на кофейный столик перед ним.

Я знал, что, вероятно, мог выбрать диван рядом с ним или одно из боковых кресел, но я знал, что Лексу будет легче найти меня, если я буду находиться прямо в поле его зрения. Конечно, он не сможет меня увидеть, за исключением, может быть, моих очертаний, но ему, безусловно, будет легче определить, откуда доносится мой голос.

- Не уверен, что делать дальше, - признался Лекс.

- Я тоже.

- У меня есть вопросы, Гидеон. Ты не обязан на них отвечать…

- Я попробую. У меня тоже есть вопросы.

Лекс кивнул и сказал:

- Сначала ты.

- После того, как мы сходили в магазин, ты закрылся. Что случилось? - спросил я. - Потому что буду честен, Лекс. Моя бывшая поступала так же, а потом ни с того ни с сего набрасывалась на меня, и не важно, что произойдет между нами, я просто не смогу пройти через это снова.

Лекс кивнул и сказал:

- Я ревновал. Я не могу притворяться, что это не так. Когда Кенни сказал мне, что презервативы находятся в седьмом ряду, а Мерв сказал, что слышал, как ты их разглядывал, я мог думать только о том, что ты покупаешь эти презервативы и используешь их с кем-то...

Лекс сделал очень долгую паузу, прежде чем продолжить:

- С кем-то, кто не я. Прости меня за то, как я с тобой обошелся. Я просто не мог смириться с мыслью, что кто-то вроде Делии...

- Я никогда не был с Делией. Я никогда не хотел этого. Я женился на своей жене, когда учился на втором курсе колледжа, и до этого я ни с кем по-настоящему не встречался. А после...

Мои слова оборвались, когда жгучая боль пронзила мой живот. Я даже приложил руку к этому месту, как будто внутри меня действительно что-то рвалось наружу. Но то, что там было, это навсегда. Это чувство никогда не покинет меня, сколько бы лет я ни пытался забыть о его существовании.

- После того, как мы расстались, тоже никого не было, - уклонился я.

- Значит, никаких мужчин, - пробормотал Лекс. Он сказал это как утверждение, но вопрос был достаточно ясен.

Я вздохнул и сказал:

- Знаю, это звучит безумно, но я понятия не имел, что могу быть бисексуалом, пока не встретил тебя. Я много думал об этом на прошлой неделе и понял, что были признаки, которые я либо отказывался признавать, либо полностью упускал из виду. Честно говоря, не совсем уверен. Но, Лекс, мне нужно, чтобы ты знал, что сегодня я не просто пытался во всем разобраться. В смысле, я все еще чертовски сбит с толку тем, что происходит, но это не имеет к тебе никакого отношения.

- Я понимаю, Гидеон. Понимаю. Значит, на самом деле ты смотрел не на презервативы в магазине? Ты смотрел на смазку?

Я был уверен, что сгорю прямо здесь и сейчас. Но я обещал, что отвечу на его вопросы, и хотя этот был чертовски неловким, он не затрагивал запретную тему.

- Да, после того, как у меня появились эти мысли о тебе, я вышел в Интернет и начал вводить некоторые слова в поисковике. Кстати, там есть кое-что по-настоящему хуевое.

Лекс усмехнулся и сказал:

- Да, я видел кое-что, чего лучше бы мне не видеть.

Минутное легкомыслие немного помогло.

- Я зашел в «Мервз», купить бутылку выпивки, чтобы заглушить все эти безумные мысли о тебе, - признался я. - Но перед этим я подошел к седьмому ряду, посмотрел на лубрикант и подумал, на что это будет похоже... - В этот момент моя смелость иссякла, и я закончил словами: - Все это было непросто пережить.

Лекс глубоко вздохнул и сказал:

- Так и есть.

У меня внутри все сжалось, когда я добавил:

- Я ничего не ищу, Лекс. Я знаю, что должен был сказать это с самого начала...

Лекс прервал меня, сказав:

- Мы не подходим друг другу.

Мне хотелось верить, что в его голосе прозвучала нотка разочарования, хотя я знал, насколько это противоречиво.

- Я ни с кем не нахожу общий язык. Я любил свою жену, но наш брак был неудачным. Может, если бы я все сделал по-другому... - Я замолчал и посмотрел на свои руки.

Они были сцеплены, как и у Лекса. Сжимая друг друга... как будто, держась за одну руку, мы могли чувствовать себя менее одинокими. Лекс, должно быть, услышал или почувствовал, что я делаю, потому что остановил это движение, накрыв мои руки своими.

- Скажи мне, что тебе нужно, Гидеон, - мягко попросил он.

Я хотел сказать ему, что мне нужно вернуться к тому, что было до его приезда. Когда было легко не чувствовать и не желать.

- Я хочу снова стать бесчувственным, - признался я.

Я не сводил глаз с пальцев Лекса, пока он поглаживал мои.

- Теперь я не так сильно по ним скучаю, - услышал я свой шепот. Я даже не понял, откуда взялись эти слова. Я намеревался навсегда отгородить их от мира стеной в своем сердце.

- По кому скучаешь, Гидеон? - Спросил Лекс.

Но я не мог ему ответить. У меня перехватило дыхание от переполнявших меня эмоций. Я знал, что мое молчание обеспокоит Лекса, поэтому попытался найти какие-нибудь слова, любые, чтобы убедить его, что я не игнорирую его. Но тут, к моему удивлению, Лекс встал. Он просунул свою руку между моими и переплел наши пальцы.

- Пойдем, полежишь со мной немного, - пробормотал он, а затем потянул меня за руку.

Я не мог сказать «нет», да и не хотел этого делать.

Я встал и последовал за Лексом. Он без особых проблем прошел через гостиную к моей спальне. Конечно, это было медленно, но что-то в том, чтобы следовать за ним, а не вести его за собой, было тем, что мне было нужно в тот момент. Я чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, когда старые воспоминания стали одолевать меня одно за другим. К тому времени, как мы добрались до моей комнаты, меня неудержимо трясло. Желание сбежать было сильным, но потребность держаться за Лекса была сильнее.

Лекс подвел меня к кровати и откинул одеяло. Он придвинулся ко мне вплотную и тихим шепотом приказал лечь. В его просьбе или в том, как он держал меня за руку, когда я двигался, подчиняясь ему, не было ничего сексуального. Я скользнул по кровати к стене и лег на бок, лицом к ней. Матрас прогнулся, когда Лекс лег позади меня. Но только когда он прижался лицом к моей спине и обнял меня за талию так, что его ладонь легла мне на сердце, в моей броне появилась первая трещина.

- Все в порядке, Гидеон, - прошептал Лекс мне на ухо.

Он повторял эти слова снова и снова, и с каждым разом трещины в стене, которую я возвел вокруг своего сердца, становились все больше и больше. Я боялся того, что произойдет дальше. Я хотел остановить это. Но вместо этого моя рука потянулась вверх, чтобы накрыть руку Лекса, прижатую к моей груди. В дополнение к словам, что все в порядке, Лекс стал говорить другие вещи, такие как «Отпусти, милый» и «Я рядом, Гидеон. Я рядом».

Мое зрение затуманилось, когда глаза наполнили слезы. Слезы, которые я не проливал ни разу за последние три года. Не было никакой надежды сдержать их, когда они потекли по щекам.

Горячие, влажные и бесконечные.

Но я все равно держался.

А потом Лекс склонился надо мной, его губы скользнули по моему виску, а затем опустились ниже, чтобы поцелуями смахнуть выступившие слезы. Они, конечно, не прекратились, но, похоже, Лекса это не остановило. Вместо этого он прижался губами к уголку моего рта.

- Отпусти себя, Гидеон. Я верну тебя обратно.

Я сделал все, что мог, чтобы остановить это. Я яростно замотал головой. Я сжал руку Лекса так сильно, что стало больно. Я зажмурил глаза, как будто это могло как-то все остановить. Я мысленно послал Бога ко всем чертям. Но ничего не помогало. Ничто не могло удержать меня от того, чтобы пустота внутри меня не разверзлась. Я повернулся в объятиях Лекса и прижался к нему.

А потом я сделал именно то, что он мне сказал.

Я отпустил себя.

Глава семнадцатая

Лекс

Даже неделю спустя я все еще слышал его крики в своей голове.

Я понимал, что такое страдание. Дети, которым мы с братьями помогали каждый день, страдали. Они пережили самые ужасные испытания, но многие из них поступали точно так же, как Гидеон.

Они сдерживались. Они прятали свою боль глубоко внутри себя в надежде, что она никогда больше не увидит свет.

Многие из них так и не вернулись к прежней жизни. Они нашли другие способы притупить свою боль. И, к сожалению, те, кто не мог ее похоронить или притупить, часто прибегали к последнему способу - последнему побегу.

Я не сомневался, что причиной страданий Гидеона было то, что он давным-давно похоронил. Не было другого объяснения тому, что он позволил мне наблюдать за его страданиями. Интуиция подсказывала мне, что его боль была связана с ребенком, которого он потерял. Я все еще не был уверен, как умерла его дочь или какие обстоятельства были связаны с его вторым ребенком, но это не имело особого значения. Важно было только то, что Гидеон страдал, и я не знал, помог я ему или навредил, потому что Гидеон не говорил со мной ни о чем из этого.

Прошла неделя с тех пор, как я проснулся один в постели Гидеона, а моя футболка спереди все еще была влажной от его слез. Когда я отправился на его поиски, то обнаружил его на кухне, он убирал посуду, оставшуюся после нашей импровизированной драки едой. Как только я поздоровался с ним, я понял, что между нами снова что-то изменилось. Я понимал, что он, вероятно, испытывал смущение, но надеялся, что мы сможем преодолеть это.

Но этого не произошло.

Все, что нам удалось, это вернуться к тем отношениям, которые были у нас, когда я только приехал. Когда он был смотрителем, а я арендатором.

Отвезя меня домой в тот вечер, он убедился, что я в безопасности в домике, прежде чем уйти. На следующий день он вернулся, но только для того, чтобы пополнить запасы дров. После этого каждый день повторялось одно и то же. Единственный наш разговор состоялся, когда он спросил, не нужно ли мне чего-нибудь еще. Формальность была чертовой сукой, но я ее понимал.

Я проводил время в домике, пытаясь сориентироваться. Я стал включать в свой распорядок дня прогулки по верхнему этажу, и через неделю, изучив все, теперь мог легко находить дорогу из одной комнаты в другую. Искушение позвонить своим братьям было велико, но я знал, что не готов. Удивительно, но теперь я больше страдал из-за уязвимости, которую чувствовал по отношению к Гидеону, а не из-за потери зрения, что мешало мне связаться с Кингом или другими моими братьями. Я поклялся себе, что не буду испытывать никаких чувств к Гидеону, но, видимо, в этот момент мое сердце было не готово к клятвам.

Я отправил Гидеону несколько сообщений, но по прошествии первых нескольких дней я даже не потрудился снова включить свой телефон, чтобы проверить их, потому что знал, что он не ответит.

Впрочем, я не был совсем одинок. У Брюера была привычка заходить ко мне каждый день после обеда. Гидеон неизбежно приезжал за ним, но он просто звал собаку с подъездной дорожки, и когда я открывал дверь, животное убегало к тому, что, как я предполагал, было ожидающим грузовиком Гидеона. Не уверен, что именно я сделал, чтобы заслужить привязанность пса, но мне определенно хотелось, чтобы хоть что-то из этого передалось его, покрытому изнутри шрамами, владельцу.

Погода, хотя и оставалась холодной, на прошлой неделе была немного более устойчивой. Снега так и не выпало, поэтому я стал прогуливаться вокруг домика, просто чтобы размять ноги. Каждый день я тратил часы на то, чтобы просто определить ближайший периметр вокруг себя, чтобы ненароком не заблудиться.

Домик стоял на небольшой поляне, с трех сторон окруженной деревьями. Я начал с того, что определил, сколько окон или дверей было с каждой стороны. Как только я это выяснил, то пошел прямо, считая количество шагов, пока не достиг линии деревьев. Тогда оставалось только развернуться и пойти обратно. Наверное, я выглядел как дурак, но это придало мне сил и уверенности.

Моей следующей целью было попытаться привести в порядок подъездную дорожку, чтобы я мог ходить по ней каждый день и не рисковать заблудиться где-нибудь в лесу. Я воспользовался последовательной работой Гидеона по уборке снега в своих интересах. Всякий раз, когда я чувствовал, что снег доходит мне до лодыжек, я понимал, что схожу с подъездной дорожки, и вносил коррективы. Я никогда не заходил слишком далеко и всегда носил телефон с собой, но до сих пор мне не приходилось им пользоваться.

Сегодня мне снова пришлось обратиться за помощью к другому человеку. А именно к Андре, моему водителю, который отвез меня в город, чтобы я мог купить кое-какие продукты. Я хотел попросить Гидеона, но подозревал, что он согласится только из чувства долга. Его молчание ясно дало понять, что он не хочет меня видеть, и, хотя я старался не принимать это близко к сердцу, это все равно было похоже на отставку. Я скучал по его прикосновениям и грубому голосу. Иногда мне хотелось вернуться назад и повторить тот день еще раз, а не заставлять его разбираться с тем, что произошло в его прошлом. Видит Бог, в моем прошлом было много такого, с чем я никогда по-настоящему не сталкивался. Моя настойчивость в том, чтобы подтолкнуть Гидеона к встрече с его болью, означала, что теперь я стал напоминанием о его прошлом, а не тем, кто мог бы помочь ему справиться с этим.

Сидя на крыльце в ожидании приезда Андре, я сосредоточился на пении птиц на деревьях, приветствовавших весну. Был конец мая и относительно теплая погода для этих мест. Я подумал о Лос-Анджелесе и о том, как должно быть, тепло там сейчас, но, как ни странно, у меня не было особого желания возвращаться домой. По плану я должен был пробыть в Березовом домике еще пару недель, но я уже подумывал о том, чтобы связаться с Харви Парнеллом и узнать, возможно ли продлить аренду на более длительный срок.

Звук шин, приближающихся по подъездной дорожке, привлек мое внимание. Я встал и направился к лестнице, но остановился, когда понял, что что-то не так. Звук двигателя был слишком громким и рокочущим для дорогого седана, которым управлял Андре. Я точно знал, кому принадлежал этот шумный двигатель.

Когда машина подъехала, я остался на месте, стараясь не поддаться желанию сбежать по ступенькам и поприветствовать посетителя. Бабочки запорхали у меня в животе, пока я ждал характерного звука открывающейся и закрывающейся двери автомобиля.

Мне не пришлось долго ждать подтверждения того, что я был прав относительно того, кто именно шел по подъездной дорожке, потому что Брюер практически врезался мне в ноги, когда вскочил на крыльцо. Я старался не слишком волноваться из-за того, что Гидеон был всего в нескольких футах от меня, потому что он, скорее всего, пришел сюда просто проверить, сложены ли дрова, или выполнить какую-то другую работу, связанную с обслуживанием домика. Я услышал приближающиеся шаги, но они прекратились, прежде чем я спустился по ступенькам крыльца.

- Ее звали Бет, - сказал Гидеон.

Его голос звучал хрипло, как будто в последнее время он редко им пользовался. Я подозревал, что, вероятно, так оно и было. Тот факт, что он вообще заговорил со мной, должен был привести меня в восторг, но то, как он начал разговор, означало, что то, что мне предстояло услышать, будет нелегким, и я буду наблюдать - или, скорее, слышать - как Гидеон страдает еще больше.

- Но мы называли ее Бетти.

Гидеон долго молчал, и я не давил на него. Я тоже не двигался с места. Я едва мог разглядеть его фигуру, потому что солнце было слишком ярким.

- Ей было пять лет. Мы с Сереной не планировали заводить еще детей, так что она была сюрпризом. - Гидеон помолчал, прежде чем добавить: - Самым лучшим сюрпризом. Наша первая дочь, Эмма, тоже стала сюрпризом. Я всегда хотел стать отцом, но у нас родилась Эмма, когда мы были совсем молодыми, и никто из нас не был к этому полностью готов. Но у нас все получилось. Эмме сейчас пятнадцать.

Было облегчением узнать, что у него все еще есть дочь, но тот факт, что он никогда не упоминал о ней до сегодняшнего дня, не был хорошим знаком.

- Что случилось с Бетти? - спросил я. Я рискнул и спустился на ступеньку ниже, чтобы быть немного ближе к нему. - Это было связано с ее диабетом?

- Нет, - сказал Гидеон. - Мы убили ее. Серена и я.

Это были последние слова, которые я ожидал услышать. Я открыл рот, чтобы сказать, что не верю ему, но потом снова закрыл его. Он пришел сюда, чтобы рассказать мне историю, и мне нужно было ее выслушать.

- К тому времени, как родилась Бетти, у нас с Сереной все было кончено, по крайней мере, в том, что касалось меня. Я неоднократно просил ее дать мне развод, но потом она забеременела.

- И ты остался, - предположил я.

- Я ненавидел расти с разведенными родителями. Они использовали меня, чтобы играть друг с другом в игры, и всякий раз, когда я был с одним из них, все, что он делал, это жаловался на другого. Как будто они хотели, чтобы я принял чью-то сторону. Какой ребенок захочет выбирать, с кем из родителей он хочет быть больше? - Гидеон помолчал, прежде чем сказать: - Я бы не смог так поступить со своими детьми. Я бы не стал.

Как бы мне ни хотелось ответить, знал, что ему нужно, чтобы я просто выслушал его. Я спустился еще на одну ступеньку. Оставалось преодолеть еще две, прежде чем я смогу дотронуться до него. Я даже не был уверен, что он этого хотел. Но он был здесь, и это было все, что действительно имело значение.

- Состояние Бетти еще больше осложнило наши отношения с Сереной. Лечение диабета Бетти было тем, над чем мы должны были работать вместе, но Серена никогда не была хороша в соблюдении таких вещей, как диета и контроль уровня сахара в крови. Иногда, наверное, у меня это получалось слишком хорошо. Я боялся позволять Бетти лишнее. Я имею в виду, она была еще ребенком. Если она хотела еще кусочек торта, может, мне стоило просто позволить ей…

- Ты делал то, что было лучше для нее, Гидеон. Я был в возрасте Бетти, когда начал болеть, но прошло много времени, прежде чем кто-то догадался отвести меня к врачу. Они просто решили, что со мной трудно. Я пропустил детство, потому что никто не заботился о том, чтобы справиться с моей болезнью. Ты поступил правильно.

Я ненавидел то, что не мог видеть невербальные реакции Гидеона. Из-за этого было сложнее понять, правильно я говорю или нет. И должен ли я вообще что-то говорить. Насколько я знал, я только усугублял ситуацию.

- У нас с Сереной ничего не получалось. Мы постоянно ссорились, и это отразилось на наших отношениях с детьми. За пару недель до того, как Эмме исполнилось двенадцать, я сказал Серене, что больше так не могу и что я подаю на развод. Я съехал из дома и нанял адвоката. У Серены всегда было много проблем. В основном с депрессией и тревожностью. Она то принимала лекарства, то прекращала их принимать, так что с ней всегда было что-то вроде американских горок. Я неоднократно пытался уговорить ее пойти со мной на семейную консультацию, но она не замечала того, что делал я. И чем больше я пытался отстраниться, тем крепче она держала меня. Я должен был... Я должен был...

Заминка в голосе Гидеона заставила меня сделать еще шаг. Я протянул руку в надежде найти его. Но Гидеон подошел ко мне. Или, по крайней мере, это сделала его рука. Я цеплялся за этот факт так же крепко, как и за его пальцы, пока он продолжал.

- Я должен был это предвидеть, - выдавил он.

Когда он не продолжил, я осмелилась спросить:

- Что произошло, Гидеон?

Я ждал, что он ответит, но услышал не его голос. Это был женский голос, и это явно была какая-то запись.

Эмма, прости, дорогая, но я не могу сегодня сводить тебя за покупками. Твой отец… он только что был здесь, и он…

В записи были какие-то помехи, и теперь я понял, что это было голосовое сообщение для старшей дочери Гидеона, предположительно оставленное его женой. Я понятия не имел, зачем он заставил меня прослушать сообщение, но по тому, как Серена говорила, было ясно, что она расстроена и плачет. На заднем плане я услышал что-то похожее на детский плач.

Я пыталась, Эм. Твой папа не хочет ничего исправлять. Он хочет забрать тебя у меня. Он говорит, что больше не позволит тебе видеться со мной. Он собирается забрать и Бетти. Я не могуостаться одна, милая. Ты знаешь, что я не могу. Он…он говорит, что не любит меня. Онитебя не любиттоже. Ты никогда не была ему нужна. Он просто хочет забрать тебя, чтобысделать мне больно. Я просто хотела, чтобы мы снова были семьей.

Я вздрогнул от такой явной атаки на характер Гидеона. Я ни на секунду не поверил, что он угрожал отобрать детей у их матери исключительно с целью причинить ей боль. Голос Серены был пронзительным, почти истеричным. От этого у меня волосы на затылке встали дыбом. Ребенок на заднем плане начал кричать.

Все в порядке, Бетти. Мамарядом. Мама все исправит. Эм, я люблю тебя, моя милая маленькая девочка.Прости, но я должнаэто сделать. Мне придется. Я не могу позволить ему забрать тебя у меня. Я не могу быть одна.Прости.

Я услышал гудки на заднем плане и предположил, что за голосом Серены я слышал шум двигателя. Я почувствовал тошноту, когда понял, почему Гидеон воспроизвел это сообщение для меня.

Я покачал головой, хотя Серена продолжала прощаться со своим старшим ребенком. Маленькая девочка в машине продолжала плакать и визжать.

Мама рядом , Бетти! Мама рядом ! Скоро все закончится! Скоро все закончится…

Серена продолжала повторять одни и те же фразы снова и снова, несмотря на то, что звук удара металла о металл почти заглушил ее. Затем рев двигателя заглушил слова Серены, обращенные к ее маленькой дочери. Серена внезапно закричала, а затем запись прервалась. Я недоверчиво покачал головой, потому что не мог осознать того, что только что услышал.

Серена не только лишила жизни свою маленькую девочку, но и покончила с собой, оставив своей старшей дочери предсмертную записку в виде голосового сообщения.

Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я чувствовал, как слезы застилают мне глаза, и мне пришлось протянуть руку, чтобы ухватиться за перила лестницы, чтобы удержаться на ногах.

- Гидеон, - каким-то образом мне удалось выдохнуть, хотя я и не был уверен, как это возможно, так как мое горло казалось полностью сдавленным. Я хотел, чтобы он забрал свое сообщение обратно… чтобы не услышать его.

- Эмма слышала это? - Выдохнул я.

- Да, - сказал Гидеон. - Она получила сообщение через тридцать минут после того, как ее мать съехала на машине с обрыва на шоссе Пасифик-Кост в Северной Калифорнии. Водолазы нашли тело Серены в машине. Тело Бетти они так и не нашли.

- Могло ли ее там не... - начал я, даже не осознав, о чем спрашиваю.

- Нет, - просто ответил Гидеон. - Свидетели видели ее в машине до того, как Серена съехала с обрыва.

Я не знал, что сказать. Сказать ему, что сожалею, не значило ровным счетом ничего. Он, наверное, слышал это тысячи раз с тех пор, как потерял свою маленькую девочку.

- Гидеон, - беспомощно произнес я.

- Я просто хотел рассказать тебе, чтобы ты знал, почему я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Я услышал шаги Гидеона по снегу. Я понял, что он уходит.

- Гидеон, - сказал я, спускаясь с последних двух ступенек. Но я не обратил внимания, и моя нога соскользнула с одной из ступенек. Я бы полетел, если бы Гидеон не поймал меня за руку.

- Нет, Лекс! - закричал он, поднимая меня на ноги. - Я не хочу этого!

- Чего этого? - Спросил я в замешательстве. - Я только хочу убедиться...

- В чем? Что я в порядке? Потому что я ни хуя не в порядке! Я никогда не буду в порядке! Вот что я пытаюсь тебе сказать. Один ребенок мертв, другой не хочет со мной разговаривать. Я вернулся в этот захолустный городишко, чтобы меня оставили в покое! Мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое!

Гидеон отпустил мою руку, но положил ее на перила рядом, чтобы я не потерял ориентир. Его словесная атака ошеломила меня и заставила замолчать, а к тому времени, когда я обрел дар речи, Гидеон уже уходил, хрустя по снегу тяжелыми ботинками. Я услышал, как с грохотом захлопнулась дверца его грузовика, а затем заработал двигатель. У меня подкосились колени, поэтому я опустился на первую ступеньку и слушал, как грузовик отъезжает. Если бы на земле не было снега, я, наверное, услышал бы, как визжат шины по асфальту.

Несмотря на прохладный воздух, мне стало жарко. Я пытался убедить себя не принимать выпад Гидеона на свой счет, но это было нелегко. Он специально попросил меня оставить его в покое. Я подтолкнул его открыться мне, и даже если он тогда не вдавался в подробности, ясно, что я заставил его вспомнить то, чего он не хотел. Слезы, которые я пытался сдержать, хлынули без предупреждения. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу всхлип, но не был уверен, зачем я это делаю, ведь я все равно была один.

По крайней мере, мне так казалось.

Потому что, как только я издал первый хриплый крик, холодный нос уткнулся мне в подмышку, а затем влажный язык оставил на моем лице след собачьей слюны. С одной стороны, я был в восторге от того, что Брюер был рядом и утешал меня, но с другой, я боялся того, что это означало для Гидеона. Он даже не попытался позвать пса, чтобы забрать его домой.

Я провел пальцами по мягкой шерсти Брюера. Хаски устроился у меня на коленях и стал скулить. Сколько бы я его ни гладил, пес не переставал скулить. Затем он издал протяжный вой, который пронзил мое и без того истерзанное сердце.

Я прижался головой к Брюеру и прошептал:

- Прости меня, Брюер. Я тоже за него беспокоюсь.

Брюер замолчал и уткнулся мордой мне в подмышку. Одной рукой я успокаивал собаку, а другой нашел свой телефон и проговорил номер, что хотел набрать. Это все, что я мог сделать, чтобы взять себя в руки, когда на другом конце провода ответил грубый голос.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но из меня вырвался лишь сдавленный всхлип, который прозвучал так же безутешно, как скулеж Брюера.

- Лекс, поговори со мной, - почти потребовал мой брат Кинг.

Он так сильно напомнил мне Гидеона, что я бы рассмеялся, если бы мне не было так чертовски больно. Как бы то ни было, я едва смог произнести следующие слова, потому что был в ужасе от того, что впервые в жизни даже мой брат не сможет помочь исправить причиненный мной ущерб.

- Кинг… Кажется, я облажался.

Глава восемнадцатая

Гидеон

Не было никаких сомнений в том, кто именно стучал в мою дверь этой ночью, поэтому я не торопился открывать. Я только что вернулся из своего второго похода в винный магазин за последнюю неделю, так что у меня не было возможности открыть первую из нескольких бутылок виски, которые я купил. Я поумнел и поехал в соседний город, чтобы запастись алкоголем, чтобы мне не пришлось иметь дело с Мервом или кем-нибудь из его назойливых клиентов, которые осуждали бы меня за мои покупки.

Поскольку я оставил Брюера у Лекса, то предполагал, что мне позвонят и попросят приехать и забрать пса, но я был удивлен, что Лекс сам вернул мне животное. Я уже выглянул в окно, когда услышал приближающийся звук мотора, так что, как только увидел гладкую черную машину, проезжающую по подъездной дорожке к моему дому, сразу понял, кто мой посетитель.

Я подавил кислый привкус во рту, который появился вместе с чувством вины за то, как я обошелся с Лексом. Было нечестно вымещать на нем весь свой гнев, но реальность заключалась в том, что я чертовски хорошо старался забыть о том, что Серена сделала с нашими детьми. Другие пытались сделать то же, что и Лекс, но он был первым, кому удалось заставить меня пережить прошлое заново. Это было еще одним доказательством того, что он слишком глубоко запал мне в душу.

Я рывком распахнул дверь, намереваясь сказать Лексу, чтобы он просто оставил себе пса, потому что с ним животному будет лучше, но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, две руки взлетели и уперлись мне прямо в грудь. Толчок был недостаточно сильным, чтобы сбить меня с ног, но я все же отступил на несколько шагов от неожиданности, когда Лекс набросился на меня.

- Теперь я привлек твое внимание? - Закричал Лекс, врываясь в мой дом.

Поскольку я молчал, он не знал, в каком направлении смотреть, чтобы попытаться установить зрительный контакт, но это его не остановило.

- Почему для тебя должно быть все по-другому, Гидеон? - спросил он, и его голос был резче, чем я когда-либо слышал.

- Что... - это все, что он позволил мне сказать.

- Ты сказал мне, что моя жизнь не закончена! Ты лицемер! Ты хочешь, чтобы я пошел туда и смирился с тем фактом, что я слепой, а тебе, значит, не нужно думать, как жить дальше!

Его слова причиняли адскую боль, в основном потому, что они были правдой. Но, как всегда, мысль о том, чтобы жить дальше без Бетти, только разожгла меня еще больше.

- Моя дочь ушла, Лекс! Она не вернется! И как, блядь, я должен жить дальше после этого?

Лекс, казалось, немного смягчился. Он шагнул вперед, выставив руки перед собой. Мне было бы несложно отодвинуться от него, но я остался на месте. Когда его руки коснулись моей груди, он схватил меня за рубашку.

- Я знаю это, Гидеон. И я знаю, что тебе так больно, как я никогда не пойму. Но ты все еще здесь. Я должен верить, что для этого есть причина. У тебя есть еще один ребенок...

- Ребенок, который ненавидит меня, - отрезал я.

Лекс медленно поднял руки и обхватил мое лицо.

- Пожалуйста, не сдавайся, Гидеон, - внезапно прошептал Лекс. Он зажмурился и покачал головой. На этот раз его голос звучал еще мягче. - Пожалуйста, любовь моя, не сдавайся.

Если бы его ласковое обращение не привлекло моего внимания, то, как он прикоснулся своими губами к моим, определенно привлекло. Это был сладкий, мягкий, душераздирающе нежный поцелуй, в котором было много смысла. Я почувствовал, как ему больно. Сердце, которое было разбито из-за меня, из-за моей потери и боли. Я закрыл глаза и попытался защитить себя от этого человека, но даже сейчас мои руки тянулись к нему. Боль, которую я пытался заглушить алкоголем большую часть недели, отдавалась в моих конечностях, заставляя меня чувствовать себя слабым и беспомощным.

Я обнаружил, что обнимаю Лекса за талию. Я черпал его силу, потому что без нее, казалось, разобьюсь на миллион кусочков. Милое личико Бетти появилось перед моими глазами, а затем ее счастливый голос зазвучал у меня в ушах, когда она пела мне свою любимую песню из какого-то телешоу или фильма, которым была одержима.

- Блядь, Лекс, - прохрипел я. - Она была такой красивой. Она была просто прекрасна.

- Знаю, что была, милый.

Горькие слезы, от которых, я был уверен, избавился навсегда, вернулись с удвоенной силой, и к тому времени, когда они пролились, мы с Лексом лежали на полу, а я прижимался к его груди. К тому времени, когда слезы высохли, я был физически и эмоционально истощен. У меня не было желания двигаться, а Лекс, казалось, не спешил отпускать меня, поэтому я остался на месте и сосредоточился на ощущении его пальцев, перебирающих мои волосы. Он не спросил, лучше ли я себя чувствую, и не успокоил меня стандартной фразой «Мне очень жаль», которую я всегда слышал, когда кто-нибудь узнавал о смерти моего ребенка. Он также не настаивал на том, чтобы я рассказал ему больше подробностей или объяснил, как я оказался в Фишер-Коув или что я хотел или должен делать дальше. Единственным звуком в комнате было равномерное тиканье часов на кухонной стене… маленьких дешевых часы с яблоками на крышке, что стояли на кухне у моей бабушки с тех пор, как они сюда переехали. Как ни странно, их звук был странно успокаивающим. Я не совсем понимал почему.