В пламени дракона 2

уайтстоун

Глава 32

Уайтстоун

Путь лежал не близкий, им предстояло провести в дороге минимум три недели, но дамы запаслись вином, и быстро отправили детей с сиделками в отдельную, самую большую карету, а сами удобно расположились на мягких подушках в королевской карете, и вели задушевные беседы. Элейн так скучала по этому. Она снова в старой компании, и хоть Мелони была с ними не с самого начала, она легко и уже давно завоевала их любовь и доверие. Они приняли её в свой узкий мирок, и она была своей. Она с радостью рассказывала о всех перипетиях в замке, и всех интрижках, что ведутся в кулуарах, и они от души смеялись над её шутками, разгорячённые добрым вином и отличным настроением. И в этот самый первый день пути, опьянённые предвкушением путешествия и приключений, дамы не рассчитали свои силы, и приняли лишнего на грудь. И когда королевский кортеж остановился на ночлег, и Сэр Мейр открыл дверь кареты, чтобы сопроводить дам в их комнаты, в заранее снятом трактире, Мелони вывалилась прямо на руки своему брату, совершенно не способная стоять на ногах. Тот быстро кликнул охрану и вручил её обмякшее, но очень весёлое тело, охране, с тем чтобы они доставили её в номер. Он поочерёдно вытаскивал разгорячённых дам, и надо признаться не все они хотели покидать карету, требуя продолжить банкет, и нести ещё вина. Так Вэл пришлось вытаскивать втроём, к ней вернулся задор молодости и былая шаловливость, и она упиралась руками и ногами, брыкалась, и даже вцепилась зубами в шторку, отказываясь отбывать ко сну, чем заставила хохотать Хелен и Элейн, до беспамятства. Мейр вытирал пот со лба, борьба оказалась не из лёгких, и он не знал, что знатные дамы на такое способны. Впрочем, Хелен пыталась держать марку и хотела выйти сама. Но вышло не важно, она грохнулась, с высоко поднятой головой, как только коснулась земли. Теперь в карете осталась только Элейн, и она сидела, откинувшись на подушки, и всё ещё хохотала, над своими подругами. Но она и сама не могла подняться. И когда Мейр протянул ей руку, она взяла её, но так и осталась сидеть. Подняться она была не в состоянии, и лишь задорно смеялась. И Барт поднялся в карету и подняв её на руки, вынес, и сам понёс её в номер. Он толкнул ногой дверь и внёс её внутрь. Он бережно уложил её на кровать, а она посмотрела на него и улыбнулась, и закрыла глаза. Она была совершенно пьяна, но даже в таком состоянии она слышала, как бешено колотилось сердце Мейра, когда он нес её, и её голова была у него на плече, а руки на шее. Она заметила его смущение и волнение, и лёгкую дрожь его сильных рук…. Мейр тотчас кликнул служанку, и быстро вышел из комнаты, поставив охрану у дверей. Он разместил всех детей и сиделок по комнатам и выставил везде охрану. Он велел расседлать лошадей, напоить и накормить. И когда он выполнил все инструкции, он отправился в свой номер, и плюхнулся на кровать. Ему принесли ужин, но он не мог есть. Он уже давно был женат, и у него был сын, но … он так и не смог выбросить из своей головы, несбыточные мечты о Королеве. И сегодня она взбудоражила его былые грёзы, пуще прежнего. Он держал её на своих руках, и он прижимал к себе её тело, и она была так близко, как никогда прежде… и её запах… и её голова на его плече, и он чувствовал её дыхание на своей шее…. и руки… её нежные руки.…. Если бы он задержался хоть на секунду дольше, он уже вряд ли справился бы с собой, и мог наделать глупостей, что стоили бы ему жизни. Он всё понимал, но его непреодолимо влекло к ней. Это было хуже, самой жестокой пытки, это было его проклятьем, его наваждением, и адской, невыносимой мукой, и он ничего не мог с этим поделать... Она словно выжигала его душу, драконьим пламенем… Она испепеляла его сердце, и не давала никаких надежд на спасение…

Но следом за ночью, неизменно наступило утро. И благородные дамы снова забрались в карету, и кортеж тронулся дальше. Они посмеивались над своим вчерашним выступлением, и кони несли их всё дальше от Мидлтауна. Вэл держала мокрый платок у своего лба, и глядя на Хелен сказала:

- Хелен, это всё ты! Ты вчера всё кричала, налейте ещё, и ещё! А я из-за твоего «ещё» чуть зубы о шторку не сломала.

Хелен фыркнула:

- И когда это Вэл, тебе нужны были помощники, чтоб надрызгаться, и грызть зубами, всё что не следует?

Вэл прищурилась:

- Вот ты змея, Хелен! Можно подумать ты не надрызгалась вчера? Да от тебя до сих пор разит, как от сапогов моего мужа.

Хелен поджала губы:

- Нет Вэл, это амбре исходит от тебя, просто ты ещё до сих пор не протрезвела, чтобы это понять.

Вэл отбросила платок и наклонилась к Хелен:

- Гадюка! Когда же ты прикусишь свой длинный, ядовитый язык?

Хелен тоже наклонилась к Вэл:

- Когда ты кобра, напрочь откусишь свой, теми зубами, что пока у тебя остались!

-Я лучше повыдергаю тебе твои жиденькие волосёнки

- Ты лучше заклей себе рот, чтобы к вечеру, не залиться по второму разу, и уж точно не лишиться всех твоих кривых зубов.

- Ты ещё и слепая гадюка, мои зубы, как нити жемчуга! В отличии от твоих гнилых пеньков, что ты зовёшь своими зубами.

И Хелен с Вэл снова грызлись, как кошка с собакой, что совсем не помешало им обниматься, и нахваливать друг друга вечером, как только они поправили своё здоровье, ещё одним кувшином вина. Но до триумфа своего первого дня, они, к счастью, не добрались, ограничившись лишь одним кувшином.

И так, за разговорами, и перепалками подруг, через три недели они подъехали к воротам Уайтстоуна. Охрана занесла их багаж в покои, и слуги готовили им ужин и грели воду для купелей. Драконы Элейн устроились на башнях замка, а молодые драконы облюбовали небольшую поляну, рядом с конюшнями. Они отдохнули с дороги и хорошенько выспались, а следующим утром они гуляли по саду, и проводили приятные часы в праздном безделье, и играя со своими детьми. Тут было так спокойно и тихо, после шума и суеты Мидлтауна, его сплетен и интриг, что подруги решили, что останутся здесь на месяц. На следующий день Вэл посетила идея, поехать в их с Максом замок, Скалу дракона. И Мейр приказал запрячь им карету, и девушки отправились туда, вспомнить дни, когда они только прибыли в этот мир, и были неразлучны. Мейр с отрядом конечно же сопровождал их. Они побродили по пустому замку. Теперь там жили лишь с десяток слуг, чтобы поддерживать его в порядке. И подруги решили, что эту ночь они останутся тут. Слуги подали ужин, и Мелони спросила:

-Леди Элейн, вы не против, если я приглашу своего брата, он сопровождает нас в этой поездке.

Элейн улыбнулась:

- Конечно, нужно было сразу это сделать. Почему ты только сейчас про него вспомнила?

И Мелони помчалась за Мейром, но тот не хотел идти. Но хохотушка Мелони, сказала, что это приказ Королевы, и буквально силой притащила его за рукав. Мейр сначала был очень застенчив и тих. Но постепенно он становился всё разговорчивее, и скоро уже рассказывал истории, про смешные случаи в замке, про Макса, с кем они теперь были очень дружны, и другие солдатские байки. Девушки от души смеялись, но вскоре решили расходиться по покоям. Мейр поднялся со стула, как только Королева встала и наклонил голову в почтении, и они разошлись отдыхать. К вечеру следующего дня они вернулись в Уайтстоун, и вечером снова Мейр сидел с ними за столом, впрочем, как и все последующие вечера.

На следующий день Элейн решила лететь к Лигару. До него было три часа лёту, и она решила, что Изабелле вполне по силам этот перелёт. Она обожала летать, и если бы могла, то не вылезала бы из седла целыми днями. Но вот Рэда, Элейн так и не посадила на спину его дракона. А потому она решила, что возьмёт его в своё седло, но чтобы не раздражать Беллатрикса, она полетит на Ригеле. Тот был намного терпимее к другим людям. И она проверила, как пристегнулась её дочь, и взяв сына на руки, залезла в седло Ригеля, и они взмыли в небеса. Маленький Рэд был в восторге от полёта, и даже не кривлялся и не капризничал по дороге. И вскоре они приземлились у хижины Лигара. Элейн спустилась, и поставила сына на ноги, а Изабелла сама спустилась с Данзарина. Элейн познакомила старца с детьми, и они прошли в лачугу. Лигар приготовил им чай и угостил вкусным вареньем из лесных ягод, и счастливые дети перемазались им, и просили ещё. Но потом, Рэд начал капризничать, и кричать что хочет домой, и Элейн рассказала свою проблему старцу. И старик похлопал её по плечу и взяв её сына за руку, сказал:

- Рэдфорд, хочешь я покажу тебе что-то? Что-то, чего ты никогда не видел?

И мальчишка с радостью закивал головой. И Лигар повёл его по тропинке, держа за руку. Элейн хотела идти за ним, но тот остановил её жестом. И сказал, что они скоро вернуться, он хотел немного побыть с мальчиком, и поговорить с ним, и ушёл с её сыном. Их не было часов пять и Элейн уже начала волноваться, но потом они вернулись. Элейн видела, как старик медленно идёт назад по тропинке, а Рэд прыгает вокруг него и что-то восторженно рассказывает, и машет ручками, показывая и объясняя что-то Лигару. И когда они подошли к Элейн, она спросила сына:

- Рэд, где вы были так долго?

Но мальчик хитро улыбнулся и сказал:

- Матушка, мы были на очень большой и высокой скале. И я так проголодался, я очень хочу есть. Лигар, ты дашь мне ещё свое варенье?

И старик улыбнулся, и они снова направились в хижину, и старец снова кормил детей Элейн сладкими ягодами. Элейн спрашивала у него, куда он водил её сына, но тот улыбнулся и ответил, что они просто гуляли. И он нежно похлопал её по плечу.

Элейн решила, что заночует в Сосновой роще, а утром они полетят назад. И когда они оказались в доме, она снова и снова спрашивала Рэда, где они были. Но мальчишка говорил лишь о скале, и что с неё можно увидеть весь мир, и что она достаёт почти до самого неба, и другой такой нет.. Элейн не знала, что старец говорил её сыну, но в этот вечер мальчик казался спокойным, и даже рассудительным. Он сказал своей матери, что скоро он сам полетит на своём драконе, так сказал ему старец, и первый раз спросил у неё спокойно и без истерики:

- Матушка, когда же ты мне позволишь сесть на Балтазара?

И она улыбнулась и сказала:

- Очень скоро.

Но на утро, когда они собирались лететь назад, Лигар подошёл к Элейн и сказал:

- Посади своего сына в седло. Сейчас посади. Ты зря удерживаешь его. Подумай, как ты сама чувствуешь себя в небе, на своих драконах. Тобой овладевает умиротворение и покой. С твоим сыном может быть так же. Они уравновесят его буйные порывы, они успокоят его, придадут уверенности и возможно, он начнёт меняться рядом с ними.

Она тревожно посмотрела на старца:

- Лигар, он слишком часто впадает в гнев, и он непослушен. Кто знает, что взбредёт ему в голову. Ведь дракон сделает всё, что он пожелает.

Но Лигар успокоил её:

- Посади. Всё будет хорошо.

И всё ещё сомневаясь, она взяла сына за руку, и подошла к Балтазару. Он с готовностью подставил крыло, и позволил Элейн подняться вместе с Рэдом, и пристегнуть его. Элейн посмотрела на мальчика и сказала:

- Просто думай, куда ты хочешь, чтобы он летел. И он будет слышать тебя. А ты сделай несколько кругов и приземлись здесь же. Хорошо?

И довольный Рэд радостно кивал головой. И он сам крепко ухватился за поручни, и.. его дракон поднял его в небо. Сердце Элейн стучало как ненормальное. Она волновалась, и боялась, что сын поведёт дракона бог знает куда, и не захочет слушаться и возвращаться, и вытреплет ей все нервы, прежде чем она сможет снять его с дракона. Но мальчик выполнил просьбу матери, и вскоре опустился на поляну. Он махал руками и кричал:

- Матушка, я сам хочу лететь в Уайтстоун, я смогу. Я совсем не боюсь.

Элейн посмотрела на Лигара, а тот кивнул ей в знак одобрения. И они с Изабеллой залезли в сёдла, и драконы понесли их назад. Элейн смотрела в полёте за сыном, его дракон нёс его плавно и бережно, и постепенно она успокаивалась. Теперь оба её дитя летели рядом с ней. Она всё ещё волновалась, как бы Рэд не выкинул чего в полёте, но всё шло хорошо. Как Лигар смог понять, что её сын справится? Но в прочем, какая разница. Лишь бы закончились бесконечные истерики, и её дитя взялось за ум.

И вскоре показались башни Уайтстоуна, и они приземлились. Рэд сам отстегнул ремни и ждал, когда Элейн снимет его с дракона. И она подошла и сняла его. И он радостно помчался в замок, искать своих друзей и рассказывать им о том, как он летал на своём драконе. Элейн была счастлива, всё прошло лучше, чем она могла мечтать. И с этого дня Рэд летал каждый день, но пока под присмотром матери. Элейн строго наказала, не подходить к дракону без неё. И к её удивлению, мальчик бежал к ней каждое утро, и не подходил к дракону один, и исполнял все наставления. Он слушался. Рэд слушался, и не улетал далеко. Что само по себе было даром небес, и ещё вчера казалось несбыточной мечтой. И хотя его гневливость не прошла так быстро, и он препирался и упрямился, и порой истерил по вечерам, но каждое утро он был послушен, и вёл себя хорошо, в ожидании своего полета, и, казалось, дракон и впрямь успокаивал его, и благотворно на него влиял. Может она зря так долго тянула… Но время летело незаметно, и через неделю они уже должны были собирать вещи и отправляться в Мидлтаун. Но в этот вечер, они снова сидели за столом, и Мейр смешил их своими историями. Он уже не робел, как по началу. Он лишь отводил взгляд от Элейн, если их глаза встречались. Он старался не смотреть на неё, чтобы не выдать себя смущением. Но в этот вечер Вэл всех завела, и вино снова подносили слишком часто. И Мелони хохотала и веселилась, и требовала позвать музыкантов, коих не оказалось в замке. И Вэл была ей под стать. Они заразили своим безудержным весельем всех. Они кружились в танце без всякой музыки, а потом просто падали на диваны и громко смеялись. И Мейр тоже выпил вина, хоть и не много. Но это добавило ему смелости, и когда они с Элейн встретились взглядами, он не отвёл своих глаз, в этот раз. Он просто смотрел на неё, и она сама смутилась, и отвела взор. А потом Хелен, решив, что с неё довольно, ушла спать. И они остались вчетвером. Но буйное веселье Мелони и Вэл не заканчивалось, и они решили, что вина недостаточно и требовали ещё. И скоро Мейру пришлось относить сестру в покои на руках. И Элейн тоже хотела уйти, но Вэл её не отпускала. Но всё же спустя полчаса, она уморилась, и Элейн отвела её спать. Мейр остался в зале, когда Элейн уходила. Но потом он пошёл на башню, и сидел под открытым небом, и смотрел на звёзды. Элейн вернулась к себе, но ей не спалось. Она ворочалась в постели, и спустя час, решила выйти на свежий воздух. И она, накинув мягкий халат, тоже пошла на башню, и Мейр всё ещё был там. И он сразу встал, как увидел её, и улыбнулся:

- Ваша Светлость, вам тоже не спится?

Элейн улыбнулась в ответ, и прислонилась спиной к высокому парапету, и ответила, глядя на него:

- Да, Мейр. Мне не спится.

И он несмело подошёл к ней и встал рядом, тоже прислонившись спиной к каменной стене. И они молча стояли и смотрели в небо. А потом он сказал:

- Сегодня прохладно, я принесу вам что-нибудь потеплее.

И он быстро побежал вниз, и скоро принёс плед. Он подошёл к ней и смотрел прямо в её глаза, он распахнул покрывало, и она отступила от стены, а он нежно обернул плед вокруг её плеч, а потом, он медленно запахнул его, но он не выпускал его из рук. Он смотрел прямо на неё, и его дыханье становилось частым, а потом, его руки скользнули по её плечам, и он слегка притянул её к себе и чуть наклонился к её губам. И тогда она положила руку ему на грудь и остановила его. Она всё ещё смотрела в его глаза, в его бездонные глаза, которые уже всё сказали ей. И она нежно отстранила его и произнесла:

- Мейр, мы не можем.

Он опустил руки, но продолжал смотреть на неё, а её грудь поднималась при каждом вздохе, и он прошептал:

- Ты же знаешь. Я чувствую, ты знаешь…

Она улыбнулась, и очень тихо ответила:

- Конечно знаю. Но это ничего не меняет.

Но он не мог больше молчать, и он упал перед ней на колени и с силой обняв её за бёдра, уткнулся лицом в её живот и шептал:

- Ты убиваешь меня, убиваешь каждый день, и каждую минуту. Я так давно люблю тебя. Ты стала моим проклятьем.

Элейн нежно взяла его за плечи и прошептала:

- Встань Мейр, это пройдёт, это не на всегда.

Он поднялся с колен и теперь сам взял её за плечи:

- Ты не знаешь этого. Если бы это было возможным, это уже давно прошло бы. Но я не могу перестать думать о тебе. Я люблю тебя. Люблю больше жизни.

Элейн снова отстранила его, и прошептала:

- Мне жаль, Мейр, но я не могу. Прости.

И она развернулась, и пошла вниз. Он не удерживал её. Он просто сел на пол башни, и смотрел в небо. Его потрясывало. Но он был рад, что признался ей. Он так долго таил это ото всех, но теперь она знает. И может быть, когда-нибудь, она посмотрит на него иначе. Он будет ждать, сколько потребуется. Она не влепила ему пощёчину, и она не возмутилась, и не разозлилась, когда он прикасался к ней. И её голос звучал мягко, а её руки были нежны, хоть она и отстранила его. И она была взволнована, он чувствовал это. А значит у него есть надежда…

Элейн быстро спускалась вниз, и она сама вся трепетала. Она едва не поддалась минутному порыву, но она удержалась. У неё есть Роберт, и она любит его, а это просто мимолётная слабость, вино, и чёртова лунная ночь. Ей нужно оставаться благоразумной, ведь наделать глупостей очень просто, стоит лишь поддаться самой себе. Но она не станет этого делать. Она вернётся к мужу, и обо всём забудет, и не поддастся этому соблазну. Она сможет ему сопротивляться. И с этими мыслями она вбежала в свои покои и упала на кровать. Но лицо Мейра стояло у неё перед глазами, и его сильные руки на её бёдрах, и его дыхание… Она встала и умылась холодной водой. И она снова легла в постель, но не могла уснуть. И лишь под утро сон сморил её…

Следующим утором, Рэд снова прибежал к матери, и теребил её за руку:

- Матушка, пойдём скорее, Балтазар уже заждался меня.

И они вышли из комнаты, и Изабелла бежала к Элейн по лестнице. Она обняла мать:

- Я тоже с вами.

И они пошли к драконам, и они летали вместе, и Элейн надеялась, что с этого момента всё постепенно наладится, и дракон настроит тонкие струны души её сына, и поможет побороть ему вспыльчивость и гневливость.

А вечером, они снова были в зале. И теперь Мейр не отводил своих глаз от Королевы. И он смотрел на неё чаще и дольше, чем следовало. И Элейн смущал его взор. Она терялась перед ним. И очень скоро Мелони заметила это. И когда вечером они расходились по своим покоям, она остановила брата, взяв его за руку, и попросив проводить её. И когда они оказались в комнате наедине, Мелони закрыла дверь и усадила Мейра напротив. Она внимательно смотрела на него:

- Мейр, почему ты так смотришь на Королеву? Я давно не ребёнок, братец. Мне хорошо известны такие взгляды.

Мейр улыбнулся:

- Что ты себе придумываешь, Мел?

Мелони покачала головой:

- Не ври мне Мейр. Между вами что-то было?

Мейр снова улыбнулся, слегка печально:

- Она Королева. Такое невозможно. Хватит сочинять.

Но Мелони не унималась:

- Мейр, сегодня только я это заметила. Но завтра, может заметить кто-нибудь ещё, если ты не уймёшься. И ты знаешь, что будет тогда? Король отрубит тебе голову. Ты совсем с ума сошёл?

Мейр встал и обнял сестру:

- Не переживай Мел.

И он поцеловал её в лоб и вышел из покоев сестры.

Но Мелони хорошо знала своего братца. И она знала, что их жизнь с Лаурой, далека от совершенства. Он просто игнорировал свою молодую жену, на что та часто жаловалась Мелони. И мысль о том, что её брат увлёкся не той женщиной, сильно беспокоила её. И следующим вечером она приглядывалась к нему. А он не внял её советам. И тогда Мелони сказалась уставшей, и вновь просила брата проводить её. И он нехотя пошёл. И она снова разговаривала с ним:

- Мейр, прекрати это. Уйми себя. Что было между вами? А? Признавайся.

Но Мейр снова успокаивал её, и вскоре ушёл.

Он вернулся в зал, но там уже никого не было. И он пошёл на башню, питая робкую надежду, снова увидеть Королеву. Но она больше не приходила. Она лишь хотела поскорее уехать назад, к Роберту, и избавить себя от этого искушения. А спустя несколько дней, они снова ехали в карете, но теперь уже обратно, в Мидлтаун.