10

На следующий день Линни волновалась не меньше Глэдис. Она почти целый день хлопотала на кухне, но часы показывали уже половину шестого, а обед еще не был готов. Уэс вошел в кухню, насвистывая и держа руки в карманах.

— Ты, может, сходишь проверишь, повесила ли я в ванной чистые полотенца для гостей? — бросила через плечо склонившаяся над плитой Линни.

— Ах, это были полотенца для гостей? А я-то вытер о них ноги, — без тени улыбки сказал Уэс.

— Очень остроумно!

— Да нет, Линни, они висят, и не менее чистые, чем несколько минут назад, когда ты в последний раз посылала меня проверить.

— Интересно, я уже посолила брокколи? — вслух подумала Линни.

— Я не понимаю, что ты так нервничаешь. Ведь у Глэдис свидание, а не у тебя.

— Просто я хочу, чтобы все получилось как можно лучше.

Уэс облокотился на ее плечо и нырнул пальцем в соус.

— А ну-ка брысь! — Линни легонько оттолкнула его и хлопнула по руке. — Ой, слушай, я совершенно забыла застелить кровать. Не мог бы ты… — сказала она и умоляюще посмотрела на мужа.

— Они что, собираются воспользоваться нашей спальней?

— Не дури. Пойди застели кровать, — и Линни склонилась над поваренной книгой. Она готовила жаркое из телятины, приправленной различными специями, и с креветочно-грибным соусом. На стол был выставлен лучший фарфоровый сервиз — фрукты на нежно-белом фоне. У каждой тарелки красовался хрустальный бокал, а посередине стола — восточная ваза с тюльпанами.

— Линни! — послышался из спальни голос Уэса, и в голосе этом звучал ужас.

— Что такое? — испугалась Линни.

— Иди сюда! Скорее!

Вытерев о фартук руки, Линни бросилась в спальню. «О Боже, что же могло случиться?» Линни застыла в дверях: Уэс стоял у кровати, потрясая в воздухе черными мужскими трусами:

— Это еще что такое?

— Ой, я же совсем о них забыла!

— Я думал, ты, по крайней мере, будешь отрицать, что знала об их существовании. Чьи они? — спросил он строго.

Перепугавшись, Линни закрыла лицо руками. Разумеется, она могла бы ему все объяснить, но где гарантия, что Уэс ей поверит? Господи, угораздило же Уэса найти эти трусы прямо перед приходом гостей! Обед еще не готов, Глэдис с Грэмом должны прийти с минуты на минуту, и для объяснений совершенно нет времени. Но что было хуже всего, так это то, что Линни чувствовала себя виноватой.

— Я потом тебе все объясню…

— Чьи они? — прорычал Уэс. Его глаза горели злобой.

— Джорджа, — пробормотала Линни, но тут же поспешно повторила: — Я тебе все объясню.

— Джорджа!

— Видишь ли… — начала было Линни, и тут послышался звонок в дверь. Линни бросилась открывать, но Уэс схватил ее за руку.

— Уэс, но ведь они пришли уже… — Ей совсем не нравилось выражение лица мужа.

— Линни, что трусы Джорджа делают у нас в спальне? — спросил Уэс спокойно, но сурово.

— Понимаешь, это сложно так сразу объяснить. — Звонок зазвенел снова. — Поверь мне, тебе совершенно не о чем беспокоиться. Уэс, ну нужно же в конце концов открыть дверь! — и она бросилась в коридор.

Уэс вышел вслед за ней.

— Не о чем беспокоиться! — возмущался он.

Перед тем как открыть дверь, Линни обернулась к нему и умоляюще прошептала:

— Уэс, пожалуйста, успокойся, к нам ведь пришли гости. Как только они уйдут, я тебе сразу все объясню.

Она взяла было его за руку, но он отдернул ее.

— У тебя как раз будет время, чтобы сочинить какую-нибудь историю, не так ли? — спросил он с издевкой.

— Мне не нужно ничего сочинять, Уэс. Я расскажу тебе все, как это было на самом деле… — Линни распахнула дверь. На пороге стояла Глэдис в новом платье с фиалками на белом воротничке. Линни улыбнулась ей и перевела взгляд на ее знакомого. Грэм оказался совсем не похож на того полного лысого дяденьку, которого Линни видела на фотографии. Он был подтянутый, седовласый, нарядный и очень мило улыбался.

— Познакомьтесь, Линни, это Грэм, — сказала Глэдис.

— Очень рад встрече, — вежливо поздоровался Грэм.

— Мне тоже очень приятно познакомиться. Проходите, пожалуйста. Через несколько минут обед будет готов, — она провела их в гостиную. — А это мой муж Уэс.

Уэс сменил хмурое выражение лица на более приветливое, улыбнулся и протянул Грэму руку:

— Рад познакомиться с вами, Грэм. Привет, Глэдис.

— Ну что же, — сказала Линни. — Давайте посидим, выпьем чего-нибудь перед обедом. Как насчет белого вина?

— Отличная идея, — Грэм опустился на полосатый диван, а Глэдис села на стул.

— Я схожу за вином, — Линни избегала встречаться взглядом с Уэсом.

— Как долетели? — спросил тем временем ее муж Грэма.

— Я не летел, а ехал на машине. Поездка была удачной, без приключений.

Линни села на кухне возле плиты и беспомощно уставилась в пол. Никогда еще не видела она Уэса таким злым. И Линни чувствовала, что ей еще очень долго придется убеждать мужа в том, что между ней и Джорджем абсолютно ничего не было и нет. «Как же обидно, черт возьми! Прямо до боли обидно!» — думала она.

— Вам помочь чем-нибудь?

— Да, если можно, налейте вина, Глэдис, — Линни открыла духовку, чтобы проверить, как там телятина, сняла с противня булочки и положила их в серебряную плетеную корзинку. — А Грэм очень симпатичный. И к тому же он так похудел. Его едва можно узнать: совсем не такой, как на фотографии.

— Да, это правда, не такой, — Глэдис отставила в сторону бутылку с вином, бросила взгляд в сторону гостиной и заговорила шепотом: — Вы можете считать меня сумасшедшей, но по мне лучше бы он был такой, как на фотографии.

— Но почему? — удивилась Линни. Она была так поглощена своими собственными проблемами, что только теперь заметила: Глэдис какая-то невеселая.

— Это трудно объяснить, но я ожидала встретить пожилого толстяка с большой лысиной… С ним я чувствовала бы себя гораздо уютнее. Но стоило мне увидеть настоящего Грэма, я поняла, что он разочаруется. Он со своей внешностью может рассчитывать на женщину и помоложе, и покрасивей.

— Не знаю, Глэдис, мне кажется, ему не нужна молодая женщина. Напротив, ему нужна зрелая, рассудительная женщина — ему же так нравились ваши письма.

Глэдис, казалось, ее не слышала.

— А я еще послала ему фотографию столетней давности, — вздохнула она. — Теперь он, должно быть, проклинает себя за то, что сюда приехал, и ждет не дождется, когда наконец сможет вернуться в Толидо.

— Не говорите глупостей! — Линни почти рассердилась. — Ну-ка берите вино, а я принесу бокалы.

— У вас замечательный дом, — сказал Грэм, когда Линни вернулась в гостиную.

Она протянула Уэсу бокал.

Уэс нагнулся к ней и прошептал на ухо:

— Как Джордж оказался в нашей спальне?

— Я тебе все объясню потом, — пробормотала она и с лучезарной улыбкой обратилась к Грэму: — Спасибо, мы тоже его очень любим.

— Мне очень нравятся сводчатые потолки.

— Спасибо большое.

— Чудесно, просто чудесно, — твердил Грэм.

Линни села подле него на диван:

— А у вас, я слышала, свой магазинчик?

— По правде говоря, у меня целая сеть магазинов.

— Правда? Вот здорово! — Линни посмотрела на Глэдис. Услышав эту новость, несчастная женщина заерзала на кресле. Вид у нее был крайне удрученный, а глаза прикованы к бокалу с вином.

— Спасибо, — скромно сказал Грэм. — Я много лет работал, чтобы создать все это. Сейчас у меня одиннадцать магазинов — нет, двенадцать… Я забыл, что недавно купил еще один, — и он улыбнулся своей обаятельной улыбкой.

— Это серьезное дело, — сказал Уэс. Он допил вино и теперь нервно крутил в руках бокал. Вряд ли кто-нибудь, кроме Линни, мог заметить, как он раздражен, как напряжен каждый мускул на его щеке — но Линни слишком хорошо знала своего мужа. Казалось, Уэс зол на весь мир, хотя и старается всеми силами изображать гостеприимного хозяина.

Линни допила вино и поднялась:

— Я пойду полью брокколи голландским соусом, и мы наконец сядем за стол.

— Я помогу вам, — поспешила сказать Глэдис. Едва они вошли на кухню, как Глэдис заговорила шепотом: — Нет, вы слышали? У него столько магазинов, что он им уже счет потерял! Он, наверное, будет проклинать тот день, когда ездил в Цинциннати встречаться с престарелой секретаршей! Будет считать это самой большой глупостью в своей жизни.

— Перестаньте, Глэдис, — строго сказала Линни. — Он очень милый, дружелюбный, и, по-моему, ему все очень нравится. Поговорите с ним.

— Что я могу сказать такого, что было бы ему интересно?

— Но вы же находили, о чем писать ему в письмах!

— Это совсем другое, — вздохнула Глэдис. — Давайте я поставлю на стол булочки.

Поливая голландским соусом дымящуюся брокколи, Линни с грустью думала о том, что вечер начался совсем не так, как она мечтала. Глэдис вела себя ужасно скованно и стеснительно, а Уэс сидел как на иголках — все ждал, когда наконец гости уйдут и он устроит ей допрос. Линни чуть не плакала от разочарования.

— Стол накрыт, — сказала Глэдис и спросила: — У вас что-то не так, моя дорогая? Вы прямо как в воду опущенная.

— Все отлично, — улыбнулась Линни. — Зовите мужчин к столу.

Наконец все расселись и приступили к обеду. Глэдис и Грэм сидели наискосок друг от друга, Уэс — напротив Линни. Ей совсем не нравилась та мертвая хватка, с которой он вцепился в нож. Но еще хуже было выражение его лица. Он то и дело поглядывал на нее с вызовом.

Линни старалась не смотреть на него.

— Вот, пожалуйста, к телятине соус — с грибами и креветками.

— Звучит потрясающе вкусно, — облизнулся Грэм.

— Угощайтесь, пожалуйста. Ну, Глэдис, куда вы сегодня водили вашего гостя?

— Мы были в зоопарке и просто гуляли по центру, — Глэдис говорила так, точно у нее в горле застрял кусок.

— Мне так понравились здешние пешеходные эстакады, — с восторгом сказал Грэм и, улыбаясь, кивнул на Глэдис: — Глэдис замечательный экскурсовод.

Глэдис густо покраснела.

— Мы были еще на стадионе Ривертаун, в Литл-парке и музее Тафта, — пробормотала она.

— Все это мне безумно понравилось, — кивнул Грэм и обратился к Уэсу: — Глэдис сказала мне, что вы адвокат, а Линни ваша секретарь…

— На самом деле я работаю временно, — поспешила объяснить Линни. — Постоянный секретарь Уэса ждет ребенка и не может сейчас работать.

— Думаю, Уэсу так понравится с вами работать, что он захочет оставить вас насовсем, — весело предположил Грэм.

— Да, Линни действительно очень толковая помощница. — Уэс смотрел на картошку с таким интересом, словно шла речь о ней, а не о Линни. — Впрочем, она привыкла работать на большой фирме и ей, к сожалению, хочется как можно скорей вернуться именно к такого рода деятельности.

— Понятно. — Грэм протянул руку к очередной булочке. — Какие булочки! Вы превосходная кулинарка, Линни. — Он улыбнулся: — Бьюсь об заклад, что и вы тоже, Глэдис.

— Нет, я отвратительно готовлю, — призналась та. — А вы умеете готовить?

— Совершенно не умею. Я спасаюсь только благодаря своей кухарке.

Это окончательно «убило» Глэдис.

— Ну конечно, — пробормотала она. — У вас ведь столько работы, что вам совершенно необходим человек, который бы готовил и убирался.

— …по правде говоря, для того, чтобы убираться, у меня есть еще горничная, — почти виновато сознался Грэм.

Глэдис сидела мрачная, и молчание — точно облако — окутало стол.

Линни ела телятину, но почти не чувствовала вкуса. Уэс то смотрел в тарелку, то бросал грозные взгляды на Линни. Глэдис беспрестанно ерзала на стуле, и у Грэма веселости тоже поубавилось. Да, не лучший вечер, что и говорить!

Наконец Грэм прервал общее молчание:

— Боюсь, мне придется уехать завтра рано утром.

Глэдис подняла голову, ее вилка застыла в воздухе:

— Правда?

— Мне очень жаль. Я не стал вам говорить об этом сразу, чтобы не портить день. Но у меня дела, к несчастью, объяснил он. — Бизнес есть бизнес.

Воцарилась минутная тишина. Глэдис явно огорчилась и побледнела. Линни было так жаль свою приятельницу, что она еле себя удержала, чтобы не вскочить и не обнять ее.

— Плохо, — сказал Уэс. — Но зато вы, по крайней мере, провели в Цинциннати целый день и немало успели посмотреть в городе.

В глубине души Линни была ему безумно признательна за эти слова.

— Да, вы правы, я очень благодарен всем вам, — сказал Грэм.

Их разговор перескакивал с одного на другое, но по-прежнему был невеселым. Когда Линни пошла за десертом — за вишнями в сиропе, вслед за ней на кухню поплелась Глэдис.

— Ну вот, что я вам и говорила, — с грустью сказала она. — Смешно мне было на что-либо надеяться.

— Но он же не сказал, что никогда больше не приедет, — попыталась утешить ее Линни.

— Он не приедет. Он сбегает — это видно. — Она приблизилась к Линни и зашептала: — У него кухарка, горничная и двенадцать магазинов! На кой черт я ему сдалась?

— Ему наверняка не хватает общения. А общение легко перерастает в любовь.

— Общения? Ради этого заводят собак! — Глэдис вошла в гостиную с двумя десертными тарелками. Линни читала боль в ее глазах и очень хорошо понимала, как огорчена ее приятельница. Но Линни совершенно не знала, чем ей помочь, как утешить.

За десертом Грэм и Уэс говорили о команде «Цинциннати Бенгалз», а женщины сидели молча. Глэдис едва прикоснулась к еде. После десерта Линни предложила перейти из столовой в гостиную и выпить кофе.

— Боюсь, мне нужно торопиться, — вежливо сказал Грэм. — Пора ехать в гостиницу упаковывать вещи. Спасибо вам за чудесный вечер. Я всегда буду его вспоминать.

— Приезжайте еще. Грэм. Мы всегда будем рады.

— Грэм, — неожиданно проговорила Глэдис, — вы не будете против, если до гостиницы вас подвезет Уэс? У меня ужасно разболелась голова, и, я думаю, мне не стоит садиться за руль… — И Глэдис со слабой улыбкой обратилась к Уэсу: — Это не составит для вас труда?

— Нет, конечно нет. Я с удовольствием прокачусь.

— Большое вам спасибо, Уэс.

Загрузка...