Вальс с негодяем

Глава 24.

Он не сможет прийти к ней. И она не сможет пойти к нему. Неужели, для них снова все кончено?

Почему то она не думала о том, что Гэбриел мог бы отправиться к тете, чтобы просить руки Беллы.

Она вообще не могла думать о каких-то там намерениях, о будущем… Важно было настоящее! И то, что она хочет быть с ним! И только это одно имеет значение!

Спать она не могла. Что же делать? Как выбраться из комнаты? Она должна была увидеть его, хоть на минуту... Хотя, кого она обманывала? Минуты ей было бесконечно мало, ей нужна была вечность…

Изабелла услышала в коридоре едва слышный шум шагов. Вскочила и подбежала к двери. Ей нужно было быть осторожной, но... Плевать она хотела на осторожность!

— Гэбриел? Это вы?

— Белла…

Его шепот был едва слышен.

— Меня заперли…Но я… я должна увидеть вас…

— Белла… Я тоже безумно хочу видеть вас и быть с вами… Но, может быть, это знак…

— Нет, прошу вас, не говорите так! Это… глупо и нелепо…

— Белла…

— Прошу вас! Если вы… если я… Если хоть сколько то вы дорожите мной… Если то, что было между нами сегодня что-то значит для вас…

— А для вас? Белла? Это значит что-то для вас?

— Вы спрашиваете об этом?

— Белла…

— Если вы мужчина, откройте эту чертову дверь!

Никогда еще она не выражалась так агрессивно и хлестко…

— Как джентльмен, я не должен делать этого. Вы и только вы можете принять решение. Моя комната в самом конце правого крыла…

Ей показалось, за дверью было какое-то движение, едва слышное, потом шаги, их звук удалялся, он… уходил! Что значили его слова? Она должна принять решение? Сама прийти в его комнату? Но как? Комната заперта! Если бы она могла!

Шпильки! Она же читала где-то или слышала… замок можно открыть обыкновенной женской шпилькой! Рука Беллы потянулась привычно к волосам — Салли вечером заплела ей косу, которая сейчас почти распустилась… Девушка бросилась к туалетному столику, схватила шпильку, вернулась к двери, села на корточки… Как же это делается?

Что-то твердое лежало на полу и мешало ей стоять, она недовольным жестом выдернула из-под коленки жесткий предмет.

Ключ? Но как? Почему под её дверью оказался ключ? Неужели Салли?... Нет, она не могла… Это...

Он же сказал, что она должна сама решить! Это Суит сунул под дверь ключ, перед тем как уйти! Он хотел, чтобы она сама пришла к нему!

Белла плюхнулась на пол, уставившись на ключ в оцепенении…Если она пойдет к нему, значит пойдет до конца. Вот что это значило! Получается, она сама решала свою судьбу? Здесь и сейчас?

Гэбриел или Уильям? Граф Холланд или мистер Суит, который уверяет, что унаследовал титул барона? Легкое светлое чувство, которое приносило радость или смятение души, боль, стеснение в груди и… блаженство, неземное блаженство!?

Разве она могла выбирать? И разве можно было сравнивать?

И… разве можно было понять, не сделав этот шаг?

Дверь не скрипела. В коридоре было темно — облака скрыли молодой месяц… Тишина… Тьма…

Но в душе её тьмы не было. Там бушевал ураган…

Вот его комната. На мгновение она замерла… А потом…

Сильные руки затянули её в комнату и в водоворот страсти. Одним движением он запер дверь и пригвоздил её к стене, упираясь ладонями в стену, возле её головы. Его лицо опускалось все ниже, она видела его глаза, объятые пламенем желания. Голос его звучал так низко, хрипло...

— Белла… Моя Белла…

Да, хотелось кричать ей, я твоя, вся твоя! От макушки до кончиков пальцев! Я глина в твоих руках, я мед и огонь, текущий по нашим венам…

Он скользнул губами по её волосам, по лбу, погладил ими её щеки, наконец, нашел её уста. Поцелуй был медленный, жадный, глубокий. Он заявлял свои права на неё, заставлял признать свое господство и в то же время ласкал, заверяя в своей верности и любви…

Изабелла положила руки ему на грудь, осторожно прикасаясь, поглаживая, словно пытаясь запомнить каков он.

— Изабелла, ты пришла… Значит ли это, что ты…Ты ведь понимаешь, чего хочу я и… что может сейчас произойти?

— Может?

— Если ты захочешь…

— Если я захочу, а ты?

— Мои желания ничего не значат...

— Для меня значат! Ты хочешь этого, Гэбриел? Хочешь, чтобы я была твоей?

Он не ответил, но его взгляд — слова были бессильны передать то, что она увидела в этом взгляде.

— Гэбриел, я пришла, чтобы быть с тобой. Я твоя!

Сказав это, она взяла его лицо в свои ладони, и подарила ему самый нежный, самый сладкий поцелуй, на который только способна влюбленная женщина. Её пальцы, внезапно онемевшие, нащупали пуговицы его рубашки… Поняв, что она собирается делать, он резким движением рванул ткань, пуговицы разлетелись, руки его обхватили её ладони и положили к твердой мужской груди, обнаженной груди… Белла тихонько застонала — как же было восхитительно чувствовать его горячее тело! В то же мгновение она ощутила влагу между ногами, соски, уже бывшие твердыми как косточки вишни, теперь ныли в предвкушении встречи с его жаждущим ртом. Одно его прикосновение, одно прикосновение к нему и… невозможно было описать поток блаженства, разливающийся по её телу… И она знала, что это только начало! Продолжение будет еще и еще более восхитительно! И она готова продолжать! Готова идти до конца!

Днем, вспоминая то, что она пережила на острове, Белла на секунду задумалась — а что она ощущала, когда её целовал Уильям? Когда Уильям обнимал её, было ли это так невероятно? Она знала одно — ни разу, за всю свою жизнь ей не приходилось переживать столь сильные эмоции! Никогда еще её тело не было таким живым, чувствительным, страстным…

Гэбриел, как всегда легко поднял её на руки и понес к кровати. Посадив Беллу на мягкий матрас, он опустился перед ней на колени и снял с неё легкие домашние туфли, её ступни были обнажены. Прикосновение его горячего рта к ним казалось невероятным, и она не была готова к тому, что невинные, казалось бы, поцелуи, словно молнии чертят на её теле узоры страсти…

Губы двигались выше. Какое, оказывается, чувствительное местечко есть у неё под коленками! Оно как будто связано с её сокровенным, и посылает туда волну удовольствия, стоит ему только прикоснуться к ней.

Руки его двигались выше и выше, увлекая за собой тонкую батистовую рубашку… Его дыхание было так близко, там…

Изабелла замерла, предвкушая тот сладостный миг, который ей уже пришлось пережить сегодня. Когда его губы сольются с её губами, теми самыми тайными женскими губами, которые являются источником и проводником высшего наслаждения! Прикосновение обожгло огнем, он был нежен и требователен одновременно, ласкал и приказывал подчиниться ласкам. Но поцелуй этот не продлился долго. Он оторвался от неё, тяжело дыша, взял за подол рубашки, и уже через мгновение Белла оказалась полностью обнаженной…

Гэбриел отстранился. Ей казалось, что она чувствует его взгляд. Вот он медленно скользит по её груди, застревая на вершинках, жаждущих его рта, спускается ниже, туда, где в центре невинного, плоского живота покоится темный изящный пупок. Потом дальше, к довольно широким, аппетитным бедрам, к темному, таящему в себе сокровенное, треугольнику...Спускается по длинным стройным ножкам до крохотных почти детских пальчиков, и снова ползет вверх, уже быстрее, уже наполненный до краев страстью…

— Белла… Как ты прекрасна!

Она чувствовала, как румянец окрашивает кожу, в этом было что-то невероятное, слияние девичьего стыда и женской гордости. Ей хотелось, чтобы он смотрел так! Ей нравилось, что он смотрит! И её нравилось, что ему нравится то, что он видит! И тоже хотелось увидеть!

А мужчина, стоявший напротив, словно читал её мысли. Он развязал шнурки своих панталон, и они упали, обнажая его готовность.

Они были такими, какими явил их в мир Господь. Адам и Ева. Абсолютно чисты друг перед другом.

Иногда она думала о том, каково будет увидеть мужчину в первый раз? И ни разу не возникло мысли, как это может быть естественно, и какое принесет счастье.

И не было никакого страха, хотя его размеры оказались весьма внушительны — это она могла понять, памятуя картинки в книгах.

Была только дрожь внутри. И тепло. И целое озеро влаги, омывшее удовольствием её девичье лоно.

— Гэбриел…

Он взял её за руки, приподнимая, пока она не оказалась стоящей на ковре, напротив него. Потом он опустился на колени — руки его плавно скользили по гибкости её тела. Пальцы обхватили упругие ягодицы, чуть раздвинули, помогая добраться до венца её желания. Сначала его губы просто покрывали поцелуями мягкие завитки её треугольника, спускаясь все ниже. Потом язык, нежным, ласкающим движением устремился в глубины её цветка, раскрывая лепестки и стараясь добраться до сердцевины, которая, почувствовав его внимание, словно устремилась навстречу, набухая, моля о наслаждении.

Изабелле казалось, что она погружается в сладостный дурман, ноги подкашивались, и только твердость его рук удерживала её от падения. И снова её тело возносилось в потоках страсти, выше и выше, к уже изведанным ранее, но таким же волнующим высотам.

Дыхание её становилось прерывистым, все тело словно плавилось, стекаясь туда, к нежным лепесткам, ей хотелось молить о пощаде и о продолжении, кричать, шептать о любви… Но сил хватало только на то, чтобы стонать, отдаваясь на милость его губ и рук.

Он чувствовал, как нарастает напряжение, его руки держали её все крепче, язык становился беспощаднее… Всплеск, еще всплеск, и стремительный водоворот подхватил её сознание и бросил в сверкающее море счастья, взорвавшись миллионом сверкающих брызг.

Девушка издала протяжный полу стон, полу крик, обмякнув в его руках, сползая по ним. Он подхватил её, прижимая к себе, уткнулся носом в изгиб её шеи, вдыхая аромат тела, который стал более пряным, после полученного удовольствия.

Его рот продолжал вкушать её сладости, покрывая поцелуями кожу, впитывая её трепет. Он шептал нежные словечки, успокаивая, гладил по голове, приводя в чувство.

— Белла, моя сладкая… Все хорошо?

— О, Гэбриел! Это волшебство!

— О, да… моя маленькая птичка... Моя маленькая госпожа… Волшебство…

Он взял её лицо в руки, прижался лбом к её лбу, заглянул в глаза, потом впился жадным поцелуем в её рот, проделывая языком те же страстные па, которыми до этого играл с другими губами.

В тот миг, когда она уже почти не могла дышать, мужчина резко отстранился и снова заглянул в её глаза.

— Я попробовал тебя… Ты такая сладкая…Это как дар богов, как нектар, амброзия…И ты сказала, что это волшебство… О, как бы мне хотелось…

Он замолчал, опуская ресницы…

— Что? Я сделаю все, что ты захочешь! Я хочу быть твоей!

— Я не могу просить тебя о таком, нет…

Но его рука взяла её ладонь и поместила прямо на его пылающие чресла. Это было обжигающе и опасно, очень опасно… Он провел её рукой от упругого широкого кончика, до твердого как металл основания. Белла поняла, что он хочет, он закусил губу, словно сдерживая стон.

Это было нереально… Решиться проделать с мужчиной такое? Но в тот же миг, когда она распознала его желание, её пронзила мучительная жажда доставить ему это удовольствие.

Волна желания снова понесла её вдаль, наградив стремительным взрывом — от одной мысли о том, что она сейчас сделает с ним, лоно её сжалось и выплеснуло фонтанчик счастья. Застонав, Белла начала сползать вниз, награждая его ласками — её руки, губы, груди скользили по его телу, даря жар и рождая страсть…

Он молча принимал все, что она делала. Он опустил веки. По тому, как судорожно сжались его кулаки, девушка поняла, что ему с трудом удается держать себя в узде. Но он не остановил её, и не удивился тому, что она встала перед ним на колени, как несколько минут назад стоял он.

Его член был довольно большим и твердым, головка внушительных размеров смотрела точно вверх, посередине блестела, переливаясь, ароматная капля. Белла втянула воздух, одной рукой она не могла обхватить его полностью, кожа оказалась на удивление мягкой, нежной, почти бархатной. А внутри — словно самый крепкий клинок, меч, способный выдержать натиск целой вражеской армии. Осознание того, что этот клинок обрел силу и мощь благодаря ей, принесло удовлетворение и новую дрожь тела.

Каково будет ощутить его внутри себя? Сможет ли она принять его целиком? Выдержит ли?

Гэбриел положил свою руку на её и показал движение. Он хотел, чтобы она прикасалась к нему, ласкала его! Едва заметным движением бедер он приблизил головку к её лицу. Да! Она не ошиблась! Он хотел, чтобы она поласкала его языком! Чтобы взяла его истекающий соками плод…

Он дернулся и судорожно вздохнул, когда почувствовал её дыхание, влажный рот принял его головку. Язык прошелся по поверхности, слизывая каплю, обхватывая края. Белла не смогла сдержать стон, втянув в себя часть мощного орудия.

Это было так... Запретно! В этом действии было что-то темное, порочное, и вместе с тем, такое завораживающее!

Она видела, как меняется его состояние. О, сказать, что он не был равнодушен к этому действу, значило не сказать ничего! Он дрожал, дыхание его стало прерывистым, кулаки были сжаты. Девушка подняла ресницы, чтобы увидеть его лицо — на нем была мука! Но это была мука желания!

Белла сосредоточила внимание на своих движениях. Ей хотелось доставить ему удовольствие! Хотелось, чтобы её ласку он запомнил так же, как запомнила его ласки она!

Язык её трепетал, губы дрожали, но движения становились все увереннее. Голова её была затуманена, где-то в глубине рождались мысли, что она делает что-то очень и очень неприличное, что, возможно, позволяют себе делать только падшие и порочные женщины, но эти мысли уплывали, когда она вспоминала, какие волны удовольствия рождали его прикосновения к её тайным местечкам, и если ей удалось бы доставить ему такую же радость. Возможно, ей удалось бы сделать так, чтобы он был рядом с ней всегда, стать для него единственной, стать его любовью…

Внезапно он резким движением поднял её вверх. Белла испугалась, увидев в его глазах какой-то странный блеск. Он неожиданно оттолкнул её и отвернулся, прижавшись к кроватному столбику.

— Нет! Ты не должна делать это! Никогда…