Ведьма

Однако телефон Бориски, по которому Майя, посматривая на спину Киса в автомате и нервно постукивая ножкой об асфальт, исправно звонила без остановки, по-прежнему не отвечал.

Кис взял у нее аппарат: "Диктуйте номер!"

- Я, по-вашему, не в состоянии сама правильно набрать? - обиделась Майя.

- Диктуйте!

Но чуда не произошло, и в руках Алексея автоответчик продекламировал все тот же унылый и безликий текст. Зато теперь Алексей знал, который из трех номеров принадлежал Бориске.

- Адрес его помните?

- Если мы играем супружескую пару, то придется вам напрячься и перейти на "ты" - заметила Майя.

Алексей вздохнул. Маленькая бестия была права.

- Так помните?

- Зрительно. Это в Черемушках.

- Едем, - сказал Алексей и направился к метро.

- На метро-о? - капризно удивилась Майя.

- Если вас... тебя не устраивает, - тогда на такси, - проворчал Кис. - Деньги у тебя есть?

- Имеются.

- Прекрасно. У меня нет. Я на телевидение шел, а не в заложники. Так что вы меня берете на содержание.

- Как ты тонко заметил, заложники вводят в расходы.

- Во-во.

- Только ты со вчерашнего дня больше не заложник.

- Тем более. Накладные расходы за счет клиента, - буркнул Алексей.

Был ранний вечер, шесть часов, светло и жарко, - лето. Алексей намеренно подгадал их поход к этому времени, когда народ начинает стекаться в жилые районы и когда легко раствориться в толпе. К тому же был шанс, что деловой Бориска тоже подтянется к дому.

Он жил в непритязательной пятиэтажке. Кис не удивился: он уже не раз сталкивался с тем, что люди, весьма не бедные, но занятые сомнительными делами, предпочитают не засвечиваться роскошными квартирами и престижными адресами.

Однако на звонок в дверь никто не ответил. Они решили подождать.

Спустя час на звонок по-прежнему никто не отвечал. Они перекусили в кафе у метро, снова вернулись. Борискина квартира молчала, телефон тоже.

Найдя укромную лавочку во дворе, они прождали до часу ночи. В начале второго Кис осторожно разбудил Майю, прикорнувшую у него на плече.

- Я попробую заглянуть в квартиру. Сиди здесь, никуда не уходи... Хотя нет, тебя нельзя оставлять одну, мало ли, пьянь какая... Пошли.

Они поднялись снова на четвертый этаж. Кис, позвонив безрезультатно в дверь, достал отмычки и тонкие резиновые перчатки, - две пары, одну из которых протянул Майе: "Надень". Он провозился долго, замки были хитрыми, но все же уступили спустя минут двадцать.

Они шагнули в темную прихожую. Кис достал фонарик.

- Сколько тут комнат? - прошептал он.

- Две, смежные.

Он направил луч на дверь, тихо приоткрыл. В свете, падавшем из окон, можно было разглядеть комнату метров в шестнадцать, исполнявшую роль гостиной и кабинета одновременно: круглый обеденный стол, покрытый клеенкой, другой стол, письменный, с компьютером. Беспорядок царил в доме редкостный, вещи валялись повсюду, видеокассеты вперемешку с бумагами покрывали стол и пол.

- Ну и бардак, - прошептала Майя.

- Тсс, стой здесь, не двигайся. Это не бардак, это следы обыска.

Майя молча вцепилась в рубашку Алексея.

Кис обошел лучом фонарика всю комнату, всматриваясь в детали, после чего, отцепив от себя Майю и велев ей не двигаться с места, прошел вперед, к двери в другую комнату. Тихо распахнул дверь, направил луч в глубину.

Предчувствие его не обмануло. В этой комнате тоже было все было вверх дном, а возле широкой кровати, посреди вещей и бумаг на полу лежал труп. Мужчины.

Кис вернулся к Майе. В темноте глаза ее блестели, она смотрела вопросительно на Алексея.

Кис взял ее за руку.

- Пожалуйста, спокойно, ладно?

Она быстро закивала головой, если не сказать - затрясла.

- В той комнате труп.

Майя сильно сжала руку Алексея, но ничего не сказала.

- Нужно, чтобы ты посмотрела на него: это Борис или нет. Сможешь?

Она перевела дыхание и снова кивнула.

- Тогда пойдем. Держись за мою руку, старайся не наступать на вещи.

Они продвинулись к спальне, и Кис навел луч на мужчину. Он лежал на животе, голова была повернута в сторону кровати. Большое лопоухое ухо нелепо торчало вверх. Кис обошел крупное тело, ведя за собой Майю, присел на корточки, высветил лицо мертвеца. Над переносицей мужчины чернела аккуратная дырочка, - входное отверстие от пули.

- Смотри внимательно, это он?

Она снова судорожно кивнула, - казалось, она лишилась дара речи.

Кис потрогал мертвеца. Тело было холодным, окоченение было на спаде, трупный запах уже ощущался довольно отчетливо. По всей видимости, Бориска был убит пару дней назад.

Кис распрямился.

- Сомневаюсь, что мы найдем здесь то, за чем пришли... - он обвел рукой комнату. - Скорее всего, за этим же приходил тот или те, кто убили Бориску...

- А может, его убили из-за чего-нибудь другого? - робко спросила Майя.

- Попробуем понять. Когда ты говорила с ним по телефону?

- Позавчера, утром.

- Что он тебе сказал, слово в слово?

- Что он сумел раздобыть то, что я просила... Документы и видеозаписи...

- Документы в каком виде, не сказал?

- На дискетах.

- Хорошо. Здесь не так мало света с улицы, поэтому займись сбором всех дискет, которые найдешь в квартире. Положи к себе в рюкзак, мы их просмотрим потом. По ходу дела загляни в бумаги, которые тут валяются, если что-то тебе покажется любопытным, - зови меня. Видеокассеты собери в отдельную стопку. А я пока в компьютер к нему наведаюсь.

Майя опустилась на четвереньки и стала ползать по полу, собирая отовсюду дискеты и заглядывая в разбросанные по полу листки.

В компьютере Кис обнаружил два жестких диска. Папки с различными документами были на обоих. Побегав мышкой минут пятнадцать по экрану и не найдя ничего любопытного, хотел уж было выключить компьютер, но внезапно его осенила мысль. Он снова открыл "Проводник", отыскал в меню нужные параметры и выбрал строчку "Показывать скрытые файлы и папки", ОК. После чего заново уставился в список документов. На втором, дополнительном диске высветилась папка, которая называлась "Майя". Он щелкнул на нее.

- Кажется, я нашел, - сказал он спустя некоторое время. - Речь шла, как я помню, о борделях и о наркотиках?

- Да...

Кис пошел в туалет, открыл стенной шкафчик, за которым прятались трубы - в таких типовых квартирах хозяева почти всегда хранят инструменты именно здесь. И впрямь, за дверцей оказались ящики с инструментами, а в одном из ящиков нашлась и маленькая отвертка.

Вернувшись к компьютеру, он выключил его и, установив фонарик так, чтобы луч падал прямо на компьютер, стал отвинчивать боковую панель.

- Что ты делаешь? - прошептала Майя.

- Жесткий диск вынимаю, - ответил Кис. - Эти дискеты, - кивнул он на стопку, собранную Майей, - могут содержать важную информацию, мы их использовать для записи не сможем. А чистых нет. Что у тебя?

- Вот, это все, - она указала на две стопки, дискет и видеокассет. В бумагах ничего интересного не обнаружила, насколько можно разглядеть в этом свете, а в ту комнату я ходить боюсь.

Кис включил видеомагнитофон.

- Садись и просматривай кассеты. Нам их не в чем унести, к тому же с видеомагнитофоном у нас напряг. Просматривай начало, потом проматывай треть и снова смотри. Если ничего, имеющего отношение к вашему договору нет, ставь следующую. Время терять нельзя.

Майя села перед телевизором на пол, ноги по-турецки, и стала проматывать кассеты. Кис разобрал окончательно компьютер, вынул второй диск, и поставил боковую панель на место.

Он спрятал диск в портфель и вернулся в спальню. Снова склонился к телу, но в тусклом свете фонаря он мог мало что разглядеть и сказать точнее, когда наступила смерть. Снимать одежду с трупа и разглядывать пятна ему не хотелось, в конце концов, он не эксперт... Они приедут и разберутся, что и когда здесь произошло. Похоже, Бориску убили сразу, а обыск делали потом. Он, видимо, открыл убийце дверь сам... Во всяком случае, дверь не была взломана, хотя замки были хорошими и дверь укрепленной. Означает ли это, что Бориска знал человека, который пришел к нему? Или убийца представился слесарем, почтальоном, соседом снизу, посыльным, - ненужное зачеркнуть... Занавески не задернуты, - скорее всего, убийство произошло позавчера во второй половине дня, когда еще было светло. Ночью осторожный хозяин не открыл бы "слесарю", а утром Бориска был еще жив и говорил с Майей по телефону...

С другой стороны, если его убили сразу, как только он открыл дверь, то почему его тело оказалось в спальне? Что-то тут не вяжется. Тогда, допустим, он, по каким-то причинам, впустил убийцу в дом. Произошел некий разговор. От Бориски - под дулом пистолета, к примеру, - потребовали выдать информацию. Он пошел в спальню, - может, там держал приготовленный для Майи пакет? И, как только убийца получил искомое, он выстрелил... Да, но если убийца получил искомое, - зачем ему было делать обыск?

Нехотя Кис вернулся к телу, снова осмотрел. Ничего, похожего на следы борьбы. Логично, под дулом пистолета не поборешься... Стараясь не дышать, Кис перевернул голову мертвеца. С другой стороны ухо оказалось разорванным и окровавленным. Кис вернул голову в исходное положение.

Тогда вот что получается... Убийца - очень возможно, что тот же самый, который приходил ночью в Венин дом, - потребовал от Бориски документы. Бориска попытался отнекиваться. И тогда убийца прострелил ему ухо... После чего Бориска счел, что лучше не спорить. Он пошел в спальню и так далее...

А обыск? Может, Бориска сделал неосторожное движение и киллер выстрелил раньше, чем получил пакет с компроматом? Ну да, как же, держи карман шире, - такой аккуратный выстрел при неосторожном движении не получился бы...

Разве что убийца хотел проверить, все ли отдал ему хозяин? Хм, почему бы и нет...

Где-то должна находиться пуля, разорвавшая ухо Бориске. По ней можно установить место, с которого стрелял киллер. Но в этой темноте ничего разглядеть нельзя, а свет, натурально, зажигать Кис не будет. Да ему, собственно, подробности и ни к чему. Самое главное он уже узнал.

Кис перебрал вещи и бумаги, валявшиеся на полу и на кровати. Ни дискет, ни кассет в этой комнате не обнаружилось.

- Что у тебя? - негромко спросил он.

- Пока ничего.

- Еще много осталось?

- Две.

Покончив со спальней, Кис снова вернулся в гостиную. Майя выключила телевизор: "Ничего интересного".

Что ж, эту квартиру можно было покидать. У Киса оставалось только еще одно, последнее дело. Он направился к телефону.

- Какой номер у Вениного мобильного?

- Зачем тебе? - прошептала Майя.

- Ты ведь с него звонила Бориске.

Майя назвала номер, и Кис убедился, что он благополучно зафиксировался определителем.

- Ну, вот и ясно, как тебя нашли, - сказал он. - Мы можем уходить.

Ответа от Майи не последовало. Он обернулся.

Она сидела на полу, в углу, обхватив коленки руками и уткнувшись в них носом. Длинная юбка прикрывала колени, дурацкий парик закрывал лоб, сейчас в ней не было ничего вызывающего, ничего провоцирующего, ничего от ее обычной нахально-раскованной манеры. Маленькая испуганная девочка.

- Пойдем, - Алексей протянул ей руку.

Она подняла лицо, в глазах блеснули слезы. Ухватившись за руку, поднялась и побрела за ним к дверям, не выпуская его руки. И вправду, "дедушка с внучкой", - вспомнил Кис Венины слова.

На улице она прижалась к нему, тихо всхлипывая. Он погладил ее по голове, вернее, по парику.

- Идем. Не стоит торчать под соседскими окнами.

Они поймали машину, но у ближайшего же телефона-автомата Кис велел притормозить, чтобы оставить Сереге на автоответчике короткое сообщение с адресом Бориски.

***

Такси привезло их на дачу Киса. Дача была маленькой и старенькой: две комнаты плюс застекленная веранда. Печка, рукомойник с тазом, в сенях ведро воды, удобства во дворе, - лачуга против Вениных хором. Пахло деревом и немного плесенью, - Кис редко бывал на даче, дом не протоплен, отсырел. Ночь оказалась довольно прохладной, он раскрыл все окна, впуская свежий воздух, и одновременно решил растопить печь, чтобы прогреть дом и прогнать застоявшийся запах плесени. Он провозился долго, отсыревшие дрова не хотели разгораться, но, наконец, язычок пламени принялся с урчанием облизывать темные поленья.

Они пили чай из облупленных керамических кружек на веранде, за простым столом, сколоченным из досок еще отцом Алексея, под старым абажуром из апельсинно-оранжевого шелка с бахромой. Ночь тепло и уютно разместилась вокруг абажура, как кошка на батарее. Треск огня их успокоил, а чай разморил окончательно.

Алексей ждал на веранде, пока Майя мылась у рукомойника. Он закурил. Слишком много событий произошло за последние несколько дней, и все они никак не желали складываться в ясную картину. Он до сих пор плутал во тьме, на ощупь, выхватывая отдельные факты и не зная, как их соединить с остальными...

- Майя, у вас есть подруга, Алена, кажется? - крикнул он.

- Мы на "ты"! - донеслось до него.

- Ну да. У тебя.

- Имеется такая.

- Она тебе близкая подруга?

- Я не лесбиянка.

- Я не имел ввиду...

- Близкая.

- Ты ей доверяешь свои секреты?

- Ну, смотря какие...

- Об этом деле говорила?

- В общих чертах.

- Что значит - "в общих чертах"?

- Сказала, что скоро достану компромат на высокопоставленных лиц.

- И все?

- Кажется, я упоминала, что речь шла о проституции и наркотиках.

- А о Бориске?

- Нет.

- А любовник у тебя есть?

Майя показалась на террасе с полотенцем в руках.

- Почему ты спрашиваешь?

- Ответь.

- У меня нет любовника.

- Интересно, почему я тебе не верю?

- Наверное потому, что ты недоверчивый.

- Или потому, что ты говоришь неправду?

- Ну, было несколько случайных связей...

- Случайных?

- Проще говоря, я спала с несколькими разными мужчинами. Но они не были моими любовниками.

Кису понадобилось некоторое время, чтобы уловить разницу.

- То есть, кроме постели вас ничего не связывало? - решил уточнить он. - Никаких отношений?

- Именно. Зачем тебе?

- Ну кто-то же навел убийцу на Бориску! Следовательно, кто-то знал, что ты с ним в сговоре. Кто? Кому ты могла проговориться?

- Никому. Кроме Лермита, который меня с ним и свел... Думаешь, Бориску убили из-за меня?

- У него на определителе остался Венин номер. Похоже, что киллер, покончив с Бориской, направился прямиком за тобой, - минус время, которое понадобилось, чтобы по найденному номеру телефона установить Венин адрес. Далее, у Бориски что-то искали. Учитывая, что мы не обнаружили обещанных тебе документов, - во всяком случае, видеокассет, дискеты завтра просмотрим, - все говорит о том, что приходили за той информацией, которую Борис приготовил для тебя. И ее получили. На жестком диске эти материалы сохранились, они были спрятаны, и их не нашли. Или не искали.

- Значит, кто-то должен был навести убийц на Бориску? А уже через него они вышли на меня?

- Ну да.

- И кто же это?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Я понимаю... Глупости говорю... Может, и впрямь Лермит? Я устала, извини. Завтра, может, голова прояснится...

- Иди ложись. В маленькой комнате, я уже постелил. Я там тебе мою пижаму положил, если хочешь.

- А ты где будешь спать?

- Раскладушку поставлю.

- Спокойной ночи, Алеша.

Кис помедлил. Снова - "Алеша"...

- Спокойной ночи, Майя...

Он выкурил еще пару сигарет, размышляя. Потом вернулся в комнату, загасил огонь в печи, вымыл керамические кружки из-под чая, поставил раскладушку, постелил на нее старое ватное одеяло, нашел в огромном сундуке под окном подушку. Постельное белье находилось в комнате, где спала Майя, он забыл взять заранее и теперь решил ее не беспокоить. Ему не привыкать спать одетым.

Майя показалась в дверях в тот момент, когда он собрался погасить свет.

- Может, ты будешь спать со мной? Там достаточно места, у тебя кровать широкая...

- Полуторная. - Он тайком улыбнулся: Майя была уморительно смешной в его пижаме.

- Ну, я за половинку сойду, а ты за целого.

- Мне вполне удобно на раскладушке, спасибо.

- Иди ко мне, - жалобно сказала она, - мне холодно, я никак не могу заснуть.

Кис встал, но, против ожидания Майи, пошел не к ней, а к большому сундуку и вытащил оттуда плед.

- Укройся еще и этим, будет тепло.

Он сильно сомневался в том, что ей холодно. Не более, чем предлог, чтобы затащить его в постель, - печь топилась в общей сложности пару часов, в доме было не то что тепло - жарко.

Он забрался со страшным скрипом в раскладушку, укрылся с головой.

- Погаси свет по дороге, - донеслось из-под одеяла до Майи.

Она постояла с пледом в руках, растеряно глядя на неясную массу его тела на раскладушке, скраденную одеялом. Повернулась и, не сказав ни слова, погасила свет и закрыла за собой дверь в комнату.

Алексей уже начал засыпать, когда из-за двери до него донесся голос Майи:

- Я сразу поняла, - тебя только изнасиловать и можно!

Кис посмотрел на часы: к его удивлению, прошло лишь десять минут с того момента, как она ушла к себе в комнату.

- Тебе руки отстегни - ты же не будешь знать, что с ними - или ими делать! Что ты можешь, бедняжка? Что ты умеешь? Ведь в твои времена, как гласят предания, секса не было! - она громко засмеялась. - ... То ли дело в наручниках, - отсмеявшись, продолжала Майя из-за двери, - тут ничего уметь не надо, на полном, можно сказать, пансионе... Хотела бы я знать, как ты с твоей Касьяновой в постели управляешься! Она тебя тоже пристегивает? Чтобы не позорился? Или ей удалось тебя слегка отдрессировать?

Разозлился он, разозлился. Ох, как бы он... Он бы ей показал, нахалке, что он умеет! Да только...

Ничего он не будет доказывать этой вульгарной девице. Кис перевернулся на бок и демонстративно захрапел.

За дверью Майи наступила разочарованная тишина.

Но и на этот раз - обманчивая и короткая. Еще минут пятнадцать спустя она открыла дверь и встала в проеме, завернутая в плед. Может, ей и впрямь было холодно, нервный озноб?

- Не притворяйтесь, Алексей Андреевич, не притворяйтесь! Вы и так слишком много притворяетесь в вашей жизни. Такой положительный, такой правильный, такой порядочный, такой скромный, во всем умеренный - пьете умеренно, курите умеренно, на женщин смотрите умеренно... Вы - цивильный монах, добровольно наложивший на себя тысячу запретов! А я вам - не верю! Я ей не верю, этой вашей благостной правильности! Вы сами уговорили себя, что так надо, - но на самом деле в вашей душе бушуют страсти, и ваше робкое, трусливое воображение лишь иногда осмеливается ночами нарисовать запретные, грешные сцены... Вы не живете, нет, - вы пребываете в этой жизни визитером, осторожно присевшим на краешек стула, опутанным правилами приличий и всякими скудными понятиями "хорошо - плохо"! А ваши глаза в это время голодным волком смотрят на меня - на женщину, которая способна доставить вам неслыханное наслаждение! - Но куда там, вы этот взгляд прячете! И ладно бы только от меня, - от самого себя! Вы никогда себе не признаетесь, что мучаетесь ночами от жажды близости, что вы терзаетесь в попытках понять, играю я с вами или нет. О, вы прекрасно знаете, что стоит вам только меня позвать - и я приду, и ваша страсть, самые ваши потаенные желания, будут насыщены и исполнены... Но нет, вам же нужно сначала разобраться, серьезно это с моей стороны или нет! Если это не более, чем игра, - ни мне, ни вам индульгенция отпущена ни за что не будет! Вы ведь все делаете только всерьез! Но если вдруг вы сочтете, что это серьезно... А, здесь уже можно как-то чем-то себя - и меня заодно - извинить!

Но тут, следующим номером вашей программы, вступит размышление о верности, "серьез" того обязательно требует: а как же нравственный долг? А как же верность ненаглядной Касьяновой?! Ваша дисциплинированная душа запуталась в трех соснах примитивной морали... А жизнь-то ваша, Алексей Андреевич, ваша единственная и личная, - и вы рискуете ее растратить на раздачу придуманных вами и всем обществом долгов! Как пресно, как невкусно вы живете!...

- А вам-то что? - буркнул Кис из-под одеяла, в котором он, однако, оставил щелочку, чтобы видеть Майю. - Как хочу, так и живу, мое дело.

- Мне? Меня бесит это ваше благодушие! Меня ваша тупая железобетонная порядочность провоцирует, мне хочется ее разбить, поломать, выпустить вашу душу на свободу!

- Свобода несовместима с порядочностью?

Майя вдруг съехала по дверной притолоке на пол и села, к нему в профиль, обхватив колени.

- Собственно... На самом деле мы все повязаны этими путами, никуда от них не деться в обществе... Но мне противно, когда люди врут себе! Будь сколько угодно порядочным, но знай, что в твоей душе живет бездна неудовлетворенных желаний, пропасть неизведанной страсти, - тогда, при этом знании, порядочность приобретает совсем другой смысл... Настоящий. Праведник, Алексей Андреевич, - не тот, кто не ведает соблазнов. Праведник - это тот, кто честно себе признается, что хочет; точно знает, что может, - но при этом все равно отказывается от соблазна. Вот признайтесь себе, что вы жаждете близости со мной, что желание уже прожгло ваши внутренности, что пламя пожирает ваш воспаленный эротическими видениями мозг; потом скажите себе: вот она, Майя, на расстоянии вытянутой руки, стоит только сделать один шаг...

Майя поднялась, сбросила с плеч плед, и встала перед ним во всей красе своего обнаженного тела, устремив на него, прямо на щелку в одеяле, дерзкий и зовущий взгляд.

Алексей закрыл глаза. Потом открыл их. Если бы он и хотел сделать этот шаг, то не смог бы: его парализовало волной такой тяжелой страсти, что он не был в состоянии ни дышать, ни пошевелиться. Казалось, что грудь и все тело сдавило чем-то безжалостно раскаленным и увесистым, как каток для асфальта.

- А вот теперь, - проговорила она глубоким, внезапно охрипшим голосом, - теперь откажитесь от меня. Если сможете. Только тогда - ваша порядочность равна мужеству. Только тогда вы - личность. А не пошлость и посредственность...

Она ступила назад, в комнату, волоча плед за собой, как мантию, и, пятясь, медленно закрыла дверь.

Занавес. Аплодисменты.

Кис с большим трудом перевернулся на другой бок.

***

Первым делом с утра Кис просмотрел все найденные у Бориски дискеты, только для того, чтобы убедиться в том, что искомых материалов на них нет. После чего принялся развинчивать свой компьютер, чтобы вставить в него жесткий диск, изъятый у Бориски. Не так давно Алексей свез на дачу свой старенький Пентиум 266, - на Смоленке уже красовался новехонький Пентиум 1,5 гигабайт с пижонским плоским экраном. Теперь Кис, не зная модели компьютера Бориски, боялся только одного: несовместимости "железа".

Но все обошлось, и вскоре "старичок" раскочегарился, опознал дополнительный диск и высветил его содержимое. Кис открыл Борискину секретную папку.

В ней находились сканированные копии документов и короткий комментарий, сделанный Бориской.

Из материалов, которые Кис прочитал внимательнейшим образом, следовало, что ряд крупных правительственных чиновников образовал фонд "Гаудеамус", целью которого была помощь и поддержка студенчества. Прямой задачей фонда являлась материальная помощь особо одаренным студентам "формирование цвета нации и ее интеллектуального потенциала", как было сказано в программе фонда.

Фонд оброс разными ассоциациями и фирмочками, которые, в русле основного направления, решали тем или иным образом студенческие проблемы. До этого момента все было вполне пристойно. Но вот одна из таких фирмочек занималась вывозом студентов за границу: по обмену на учебу, на стажировку, в недорогие турпоездки, на летнюю работу во время каникул. Предусматривался также спортивный и культурный обмен: шахматный студенческий тур, фестиваль студенческих театров и так далее.

Судя по всему, именно эта фирмочка и служила "окном в Европу": некоторые бумаги достаточно откровенно намекали на то, что "летние работы" планировались в борделях Бельгии и Голландии, а шахматисты и актеры вывозили в своих аксессуарах наркоту, идущую из бывших южных республик СССР.

Бумаги были для внутреннего пользования, на них редко мелькали грифы, но все же среди них было несколько с названиями министерств. Сами по себе эти документы из компьютера едва ли могли служить доказательством, но навести на конкретные организации могли вполне и вызвать весьма пристальный интерес к себе соответствующих органов и прессы - тоже.

Кроме того, в секретном файле Бориски было четыре видеозаписи, но просмотреть их Алексею не удалось: у него не было нужной программы на диске. Следовало эту программу срочно раздобыть. С Ванькой надо связаться, вот что. Пацан силен в информатике.

Но и без видеозаписей Кис не сомневался нисколько, что за подобную информацию могли убить. Собственно, уже убили - Бориску. И хотели убить Майю. Кто следующий?..

С неспокойной душой Алексей набрал номер Вениамина.

- Когда вы уезжаете за границу?

- Откуда у вас мой номер?

- Веня, дело очень серьезно...

- Вам его Майя дала?

- Какое это имеет значение, повторяю, дело очень серьезно! Уезжайте, Веня, срочно уезжайте куда-нибудь.

- Вас послать или сами пойдете?

Кис покачал головой. Потом пожал плечами. Потом выругался вслух, обозвав Веню "мудаком", и набрал номер фирмы "Агата".

- Добрый день, Вениамин Смирнов, я хотел бы изменить дату моего отъезда...

- Минуточку... - откликнулся вежливый женский голос.

Кис подождал у телефона.

Через мгновение женщина снова заговорила, явно глядя в компьютер:

- Так... Вениамин Михайлович Смирнов... У вас билеты в Штаты на послезавтра. На какую дату вы хотели бы перенести...

Алексей отключился.

Хрен с ним. Не маленький. Авось до послезавтра ничего с этим мудаком не случится.

***

Майя встала около полудня, хмуро сообщила, что у нее болит голова и что она хочет есть.

Алексей только сейчас подумал, что холодильник пустой. Сам он с утра выпил только чашку кофе с сушками.

Пришлось отправляться в магазин за продуктами. "Из дома не выходи, наказал он Майе перед уходом. - Не хочу, чтобы тебя соседи видели."

- Боишься, что Александре настучат? - с издевкой спросила она, подбоченясь.

Кис удивился.

- При чему тут? Нормальная предосторожность: мало ли кто вздумает справки наводить о нас у соседей.

- А-а... - Майя улыбнулась, - А ты на меня не сердишься?

- За что? - невозмутимо поинтересовался Кис.

- Ну, за то, что я тебе ночью наговорила?

- Ты разве что-то говорила? Я не слышал.

Улыбка стерлась с ее лица.

Вернувшись, он застал Майю за чтением Борискиных материалов. Она радостно вскочила ему навстречу.

- Среди всех этих шишек, которые упомянуты в документах, есть один, у которого работает Лермит!

- Хм, стало быть, под шефа копает. В таком случае, для него закладывать Бориску и тебя - смерти подобно. Вот только если хозяева сами его не заподозрили... Хорошо бы узнать, жив ли еще твой французский актер.

Отдав сумки Майе и велев ей приготовить завтрак, - Майя скорчила недовольную мину, но Кис ее проигнорировал, - он занялся копированием секретного файла на дискеты.

Закончив, он откинулся на стуле и задумался. Нужно было принять решение, как действовать дальше. Но прежде он хотел уточнить некоторые вещи.

Во-первых, его интриговал неопознанный номер телефона, который был набран с Вениного мобильного. Два из трех номеров Кис уже установил: Майя сказала правду, они действительно принадлежали Бориске и шоферу Гоше. В принципе, номера интересовали Алексея только для того, чтобы понять, каким образом вычислили местонахождение Майи. И теперь он это знал: с определителя Бориски. Но дело в том, что от третьего номера отреклись и Веня, и Майя. Веня заявил, что мобильным в последние дни вовсе не пользовался. Майя настаивала, что звонила только по двум, а третий ей неизвестен. На повторный вопрос Веня нагрубил и послал детектива подальше.

Кис набрал загадочный номер: телефон по-прежнему не отвечал, приятный женский голос сообщил, что абонент недоступен.

Ладно, рано или поздно мы до него "доступимся". А пока что перейдем ко второму уточнению.

Он посмотрел на Майю: она хмуро жарила гренки с сыром. Девушка явно предпочитала быть обслуженной, чем обслуживать. Кис тихо позлорадствовал: ага, принцесса, не все тебе пяти-звездочный курорт!

- Куда Веня собрался?

Молчание.

- Майя?

- Зачем тебе?

- Среди всех моих многочисленных недостатков, которые ты так проницательно подметила, ты упустила самый главный: я страдаю повышенным любопытством и люблю совать нос в чужие дела.

Майя перевернула гренки.

- У него контракт на работу. За границей.

- Что ты ему обещала?

Майя вскинула удивленные глаза. Кис ждал.

- Не поняла вопроса, - наконец, ледяным тоном произнесла она.

- Майя, вот только давай без концертных номеров, ладно? Я слышал ваш разговор ночью. Если ты будешь мне врать, то я просто сдам тебя на Петровку. Либо ты мне доверяешь, - тогда я могу попытаться тебе помочь, либо нет. В последнем случае - до свидания.

- Но причем тут наши с Веней отношения?!

- Возможно, что ни при чем. Мне просто нужна ясная картина всех событий. В конце концов, Веня, явно влюбленный в тебя, мог убить Марка!

- Зачем?!

- Как - зачем? Чтобы освободить тебя! Для себя, разумеется.

- Да? В таком случае, он подослал убийцу ко мне тоже, не забывай! И к Бориске! Тоже мне, детектив! Надо же такое придумать! Веня! Да он комара не обидит!

- А почему ты так уверена, что убийство Марка связано с покушением на тебя и убийством Бориски? Ты и Бориска - здесь связь ясно прослеживается через собранный им для тебя компромат. А Марк - вовсе нет. Это могло оказаться случайным совпадением, его могли убить по другим, не имеющим отношения к твоим делам причинам. Ты ведь сама сказала, что ему угрожали. И угрозы были связаны с какой-то долей, верно? В таком случае убийство Марка не имеет никакого отношения к твоему "компромату".

- Его убили, чтобы посадить меня в тюрьму!

- Твой муж был крупным бизнесменом. Такими людьми просто так не жертвуют, чтобы подставить другого. Такие люди либо очень нужны, либо очень мешают. И, если Марка убрали, то только потому, что он кому-то чем-то помешал. А тебя подставили заодно, а то и вовсе непреднамеренно.

- Ты действительно веришь в то, что говоришь? Или ты просто хочешь сбить меня с толку? Да его тысячу раз могли снять выстрелом в любом другом месте! На улице, в машине, в аэропорту! Но нет, зачем-то понадобилось убийцам подстеречь его дома! Причем именно в тот момент, когда я слушала музыку наверху и даже не предполагала, что он вернулся домой за паспортом! И ты хочешь мне доказать, что меня "подставили заодно"?! непреднамеренно?! Нет, Алеша, это было сделано очень даже преднамеренно, все было просчитано заранее, включая мои привычки!

- Что ж, доля истины в твоих словах есть. Но и в моих тоже: такими людьми для примитивной "подставы" не жертвуют. И, если наши доли истины совместить, то напрашивается другой вывод: Марк был сам замешан в тех делах, в которые ты сунула свой не в меру любопытный нос. И его убили, полагая, что именно он благословил тебя на твое расследование и снабдил тебя необходимой базовой информацией... Для тебя же убийство мужа должно было послужить впечатляющим уроком.

- Но Марк ничего не знал о моих раскопках, ничегошеньки!

- Видишь ли, Майя, люди, которые решили от него избавиться, у него не спрашивали, знал он или нет: муж и жена - одна сатана, как известно. Эти люди вопросов не задают. Они делают выводы сами, - верные или нет, - но свои. И принимают меры в соответствии с этими выводами.

- То есть... Погоди... Выходит, что это я Марика подставила?

- Я этого не утверждаю. Но возможно.

Майя отвернулась от Алексея.

- Это только гипотеза, - мягко сказал он ей в спину.

- Я не хотела... - сдавленно произнесла она. - Я не подумала... Как всегда, не подумала последствиях... О таких страшных последствиях...

- Гренки горят, - перебил Кис, опасаясь надвигающейся истерики.

Майя кинулась к плите, сорвала сковородку с огня и вывернула подгоревшие гренки на тарелку. По дому разнесся резкий запах сгоревшего сыра. Она уставилась на обуглившийся хлеб глазами, полными слез.

- Не страшно, - сказал Кис, - это вполне можно есть.

Он разлил чай, достал две вилки и два ножа, аккуратно обрезал подгоревшие края гренок, разложил их по тарелкам и тронул Майю за плечо.

Она послушно села, придвинула к себе тарелку. Алексей подождал, пока она немного успокоилась и принялась есть, и вернулся к интересующей его теме.

- Ты мне так и не сказала, - что ты обещала Вене?

- Ты инквизитор!

- Я инквизитор, садист и чудовище. И вместо сердца у меня камень, сразу предупреждаю.

- Давно заметила! Я тебя ненавижу!

- Польщен. Что ты ему обещала?

- И никто не придет меня спасти от этого людоеда!!!

- Никто, - с усмешкой подтвердил Кис ее худшие опасения. - Ну?

- Ну... Веня в меня влюблен, ты ведь это понял, да?

- Не сложно было.

- Ну да... Так вот, он так давно и так прочно в меня влюблен, что...

Она замолчала.

- Что...? - поторопил ее Кис.

- ... Как бы это объяснить... Он столько для меня делает... Я Веней постоянно пользуюсь, он мне вроде как паж - всегда готов услужить... Потом, он ногу сломал из-за меня... В общем, я обещала ему награду.

- В виде постели?

- В виде того, о чем он мечтает.

- А мечтает он о близости с тобой, не так ли?

- Но при этом я обговорила с ним все условия: он не имеет права претендовать на мою свободу.

- Чем Веня тебя шантажирует? Что он знает о тебе такого, что может угрожать тебе?

- Ничего! -вспыхнула она.

- Я слышал ваш разговор, Майя.

- Ищейка!

- Именно поэтому ты меня и наняла. Так чем?

- Он... Он знает кое-что...

- Из тебя каждое слово клещами тянуть, что ли?

- Ну зачем тебе все это, объясни мне!

- Мало ли! Вдруг вы с Веней вместе затеяли убийство Марка, а теперь он грозит тебе выдачей! - невозмутимо ответил Кис.

- А убийство Бориски? Тоже мы? А киллера я сама на себя заказала, да? Ты на меня уже смерть Марка повесил, теперь еще и Бориску мне пришьешь, да?! - прокричала она, глотая слезы.

- Майя, - поморщился Кис, - не кричи так. Ответь на мой вопрос и мы покончим с этим. Я не выношу тайн, когда расследую дело. Вот и все.

- Черт с тобой! У меня было несколько любовников, я тебе уже говорила. Один из них, очень высокопоставленный дядечка, потребовал от меня верности - за исключением Марка, разумеется. Дядечка и сам женат, его это устраивало. Я обещала... Но если он узнает, что у меня были одновременно другие мужчины, то может очень рассердиться. А дядечка этот, большой чинуша, - способен сделать много неприятностей любому, кто перейдет ему дорогу. Он очень властный и не терпит, когда кто-то действует вопреки тому, что он хочет. Он мне измены не простит.

- Откуда Веня узнал о твоих связях?

- Я по глупости сама ему сболтнула. Ты не поверишь, но я его действительно долго держала за подружку. Знала, что он в меня влюблен, но никогда не думала, что Веня способен использовать мое доверие против меня... Вот и попалась.

- Дерьмо твой Веня.

- А теперь, когда у меня и так столько проблем, если Веня меня заложит, то... То мне уж точно никто не поможет... Даже ты!

- Иными словами, Веня тебя шантажирует. И ты пообещала ему награду...

- Да...

- И собираешься обещание выполнять? Или уже выполнила?

У Киса нехорошо заблестели глаза. Нет, у него ничего к этой развратной девице нет, совершенно нет... Но все же мысль о том, что она в одну и ту же ночь приходила к нему и спала с Веней... О, эта мысль, как хищная крыса, пожирала его внутренности!

Майя съежилась под его взглядом.

- Какое тебе дело?! - вдруг выкрикнула она. - Почему все мужчины считают меня своей собственностью?!- Я свободный человек, и распоряжаюсь моим телом и моими чувствами, как хочу! Да завернитесь вы все, с вашей дешевой ревностью и вашей дешевой мачистской моралью! Вы все, все собственники, каждый из вас хочет распоряжаться мной! Крепостное право какое-то, средневековье! А я не желаю, чтобы мной распоряжались! Я сама выбираю, что, и с кем, и когда! Господи, почему этим миром правят мужчины, - взвыла она, - эти недоразвитые скоты, у которых все мироздание крутится вокруг головки пениса!

Она плакала, Алексей чувствовал себя виноватым за всех мужчин сразу. По сути, она была права. Люди привыкли называть подобную свободу распущенностью, мораль почему-то всегда со всей строгостью приложима к женщине, и никогда - к мужчине, который почти легализовал свое право на ветреность и неверность... Веди себя любая женщина, как Серега, ее бы давно припечатали крепким словечком. А Сереге - ничего, все сходит с рук, это даже составляет часть его обаяния...

Алексей никогда особо не задумывался об этом. Их отношения с Александрой сложились так, что никто не давал друг другу клятв и не задавал вопросов о верности, это считалось свободным волеизъявлением каждого... И в то же время Алексей понимал, что, измени ему Александра, - ему было бы неимоверно больно. Хотя вот он сам, можно сказать, на грани... Черт побери, какая путаница! Абстрактно говоря, каждый должен быть свободен в своем выборе и в своих желаниях, но, как только выбор осуществлен, - он немедленно накладывает путы обязательств...

Правильно ли это, Алексей не знал. Но он вдруг, вспомнив все свои недавние рассуждения о ситуации с бывшей женой, понял отчетливо одно: парадокс заключается в том, что когда ты изменяешь, - ты чувствуешь свое право на свободу; но когда изменяют тебе - ты сразу принимаешься рассуждать о морали...

Хрен знает что, одним словом.

- Кончай реветь, - произнес он примирительно. - В конце концов, Веня ведь уезжает.

- Я обещала к нему приехать, - всхлипнула Майя.

- Вот как? - удивился Кис.

- Только я не поеду, - шмыгнула она носом. - Не дождется!

- Ну и правильно, - рассудил Кис.

Уж кто-кто, а Веня у него не вызывал ни малейшей симпатии.

Он приобнял ее и вскоре Майя затихла под его рукой.

***

После обеда Кис, наказав Майе сидеть тихо и носа на улицу не высовывать, поехал в Москву. Он еще утром договорился с одним из своих бывших клиентов и нынешним другом, Алексом*: попросил временно помочь с машиной - его, мол, сломалась. И вот теперь он ехал за старым Москвичом: Алекс для него нашел, как Кис и просил, "что-нибудь непритязательное, не привлекающее к себе внимания". Какой ни есть старый, - а все машина на ходу, номера которой при этом не находятся в розыске.

Кис подъехал в издательство, где Алекс директорствовал, за ключами от Москвича. После долгих похлопываний по плечам и краткого обмена новостями, он воспользовался хозяйским телефонным справочником и разрешением позвонить. Под давлением детектива Майя все же выдала настоящее имя Лермита и место его работы, и теперь Кис желал справиться о состоянии жизни и здоровья "французского актера". А ежели тот и жив, и здоров, - то встретиться для небольшого разговора. И имеющееся здоровье слегка подпортить, за жабры крепко взять да выяснить: кому трепануть успел о том, что свел Майю с Бориской?

Но Лермита на работе не оказалось: "ушел по делам и сегодня уже не будет". Ну, раз "ушел", - так, значит, ноги еще носят. Уже кое-что.

Следующим делом был звонок Ваньке, на которого Кис рассчитывал в подборке нужной компьютерной программы. Он уже было набрал свой домашний номер, но вдруг передумал. Как знать, может охотники за Майей уже и детектива Кисанова ищут. Все ведь знают, что Кис с ней. Почему бы им в поисках девушки не зайти со стороны Киса? Точнее, со стороны Ваньки? Лично он бы зашел. А противника никогда нельзя держать за дурака, в этом убедил его опыт. Так что лучше Ваньку оставить пока в неведении, где детектив и чем занимается.

И Александру, между прочим, тоже...

***

Кис вернулся к вечеру. Майя, сидевшая у компьютера, поманила его к себе.

- Я начала писать статью, - оживленно сообщила она, указывая на экран. - Совершенно незачем отдавать такие материалы Касьяновой! Я сама напишу обо всем, а ты ей передашь. Скажешь, чтобы нашла, где опубликовать!

- Приготовь чего-нибудь пожрать, устал, как собака, - проговорил Кис, сгребая ее со стула и усаживаясь на ее место перед компьютером. Он закрыл Майин файл и открыл "Проводник".

Майя только ртом хлопнула от возмущения. Но Кис на нее даже не посмотрел.

Всей спиной выражая негодование и разочарование, она поплелась на кухню. Он поднял глаза ей вслед и улыбнулся. Впрочем, через мгновение его глаза уже бегали по строчкам на экране. Черт, где же достать нужную программу, чтобы просмотреть видеозаписи?

После ужина Майя заявила, что ей нужно позвонить кузену Лазарю, по прозвищу Кузя: она хотела попросить его присмотреть за домом и охранниками. Кис не сразу согласился: не хотелось ему, чтобы номер их мобильного лишний раз гулял по определителям. Однако все же сдался на бесконечное нытье: "Ну Алеша, ну пожалуйста, ну мне очень нужно!", - и вскоре ее щебетание донеслось до него с веранды, куда она отправилась с телефоном и чашкой кофе:

"Жива, жива и вполне здорова! Ну, Кузенька, ты же меня знаешь, я девушка непредсказуемая, сама себя удивляю! Ничего себе прославилась, я тут от страха трясусь, а ты мне глупости какие-то рассказываешь, кому нужна такая слава..."

Кис попытался сосредоточиться. Но куда там, веселый Майин голосок отвлекал его от дела. Он запустил пальцы в волосы и тупо смотрел на экран, ревниво слушая, как Майя с видимым наслаждением погружалась в свою, неведомую ему жизнь, - ту, прошлую, из которой ее выдернула смерть мужа. И будущую, в которой она растворится бесследно, как только дело ее будет закончено...

"... И глянь, поливают ли они сад! Особенно клумбу перед домом, там у меня гортензии, они влагу любят! Потом, скажи, чтобы домработница приходила раз в две недели, чаще не нужно, в доме ведь нет никого!"

Кис оставил свою шевелюру в покое, не забыл пригладить волосы, которые, обрадовавшись нарушению строгой дисциплины, немедленно встали торчком; снова открыл список своих программ и принялся искать среди них что-нибудь, что можно было бы присобачить к Борискиным видеофайлам. Но ни одна программа не подходила.

"Ты что? Я же не сумасшедшая! Я сначала поддержкой прессы заручусь! Конечно, серьезные, ты как думал? Скоро, очень скоро, Лазорик! Просто на днях!"

Кис вышел на веранду и состроил Майе зверскую рожу, всеми силами давая понять, чтобы не болтала лишнего. Майя в ответ только рукой махнула и продолжала весело щебетать:

"...Будь спок, они в надежных руках... Как самой себе! Хотя нет, Кузя, - как тебе! Себе-то я совершенно не доверяю! И не без оснований, ты прав! - Она засмеялась. - Я? Тоже в надежных руках. Еще в каких! О, настоящий! С тобой? Еще чего! Он не по этой части, Кузя! Так что придется тебе утешиться главной ролью в будущем сериале, который снимут по этой правдивой истории! Целую, лапуля! Не забудь мои инструкции!"

Ну почему, скажите, почему он должен слушать этот бред?

Майя, сияя, вернула ему телефон и только сейчас Алексей заметил, что к его спинке приклеена узкая полоска бумаги с номером их сотового, который предусмотрительный Веня написал для них. Кис не запомнил этот номер, он ему был без надобности, их мобильный был предназначен для звонков только в одну сторону, только исходящих, и все же...

И все же его не покидало ощущение, что он уже где-то видел этот номер. Где-то, на каком-то определителе. На каком?

***

К ночи, Майя, искоса глянув на Алексея, молча ушла спать в свою комнату. Устроившись на раскладушке, Кис некоторое время ждал: выкинет ли на этот раз какой-нибудь фортель маленькая блудница? Но время шло, "блудница" затаилась в своей комнате, может, уже давно и спала; и мысли Киса потекли в другом направлении.

Марк убит выстрелом в сердце. Расстояние было относительно небольшим, да, - но надо уметь и с небольшого попасть прямо в сердце. Из Майи, к примеру, стрелок куда как плохой! А зато Веня у нас - охотник... Нет, конечно, тот черный "ниндзя", которого заметил сосед, вряд ли был хромоножкой. Но Веня мог и киллера нанять!

Мафию Майя не выдумала, о чем недвусмысленно свидетельствуют страницы секретных документов, собранных профессиональным компроматчиком и шантажистом Бориской. Но и Веня, в качестве альтернативной кандидатуры, очень неплохо смотрелся в роли убийцы (или заказчика на убийство) Марка Щедринского. Мотив у Венички имеется наглядный, добротный: Майя. И его фанатичная любовь к ней. Согласиться на условия, которые ему выдвинула Майя, - это, точно, надо быть помешанным! Мол, я буду принадлежать тебе, но при этом спать со всеми, с кем пожелаю! Впрочем, вопрос вкуса и личной гигиены...

"Забытый паспорт" убийца сам подстроил. Учитывая постоянно раскрытые окна, он запросто мог вытащить паспорт из кейса Марка накануне вечером, вынудив его, таким образом, вернуться домой. И спокойно ждать за окошком появления Марка в гостиной, чтобы выстрелить... Потом киллер приметил колечко с бриллиантом, которое валялось где-то в зоне видимости, перемахнул через подоконник и его прихватил, - не устоял малый, такое, в конце концов, тоже бывает. Жмот Веня ему, может, не слишком щедро заплатил, и решил киллер самому себе прибавку к жалованию устроить... Непрофессионально, да, - но мы уже пришли к выводу, что не станем ратовать за повышение квалификации киллеров.

В целом, примеренная на Веню, схема событий смотрится вполне приемлемо: зная о Майином "расследовании", он хитроумно решил воспользоваться ситуацией. Мафия еще спит крепким детским сном, и ведать не ведает, что там Майя копает-накапывает. Но друг и доверенное лицо Веня ведает! И Веня не спит, Веня бдит! Он пишет Майе анонимки с угрозами, (у анонимок, адресованных Марку, автор, скорее всего, другой, связанный с его бизнесом) - о том, что "комар пищит", пока что известно только Вене! И "прихлопнуть" этого комара ему очень хотелось - своим телом, не иначе... Во втором послании Веня разошелся в самых своих смелых фантазмах, описав Майе групповое изнасилование из десяти номеров, - а там за каждым номером Веня стоит, Веня и опять Веня, единый в десяти лицах! Впрочем, слово в "лицах" здесь вряд ли уместно. Единый в десяти совсем иных частях тела...

Дальше Марк устраняется, а Майя шантажируется всемогущим "высокопоставленным дядечкой", чтобы выцыганить у нее обещание стать Вениной любовницей и поехать за ним в Америку. Не годится в этой версии одно: выходит, что именно Веня подставил Майю. Никак не мог бородач на такое пойти, не для того он ее от мужа вызволял, чтобы в тюрьму упечь. Или он просто не учел, что подозрение падет на любимую женщину? Был уверен, что мафия осенит это преступление свои крылом? С некоторой натяжкой, но допустим. В конце концов, предусмотреть все невозможно. Но как тогда объяснить явление киллера ночью в Венин дом? Разве что...

Разве что Веня и это подстроил? Решил убедить Майю в том, что ей грозит реальная опасность? После ее выступления в прямом эфире мафия, может, еще только-только чесаться начала, справочки наводить, кто такая да что узнать могла... А то и вовсе никто всерьез не воспринял сбивчивое Майино заявление... Зато у Вени в сценарии следующая сцена под названием "явление киллера" была уже готова, и по плану следовало ее разыграть. Киллера он позвал, чтобы просто напугать девчонку. Тогда объясняется, почему убийца оружием не воспользовался: пугать ведь пришел, чего там! А Веня, меж тем, ждал его с пистолетом. Охотник, уверенный в своей меткости... Киллер не подозревал, что в доме для него приготовлена ловушка. Появление детектива на сцене было незапланированным, - ведь ему полагалось смирно в кровати лежать, пристегнутому. Но Веня нашелся: Киса оглушил, а киллера быстренько застрелил, - и вот он, Майин спаситель! А она, бедняжка, уже дрожит от страха, уверенная, что за ней охотятся... Веня именно этого и добивался: глядишь, и покладистее станет, скорее в Америку к нему прилетит, раз уж тут за ней киллеры бегают, высунув язык...

Но в таком случае, киллер вовсе не вычислил Венин адрес по номеру телефона на определителе, а адрес этот дал ему сам Веня. Как именно он собирался явление киллера обставить, - неизвестно, может, Веня должен был сам впустить его в дом, - но вышло так, что Майя опередила развитие событий и открыла дверь...

В эту схему легко укладывается и ненайденная машина, на которой, с большой вероятностью, приехал ночной гость. Именно Веня сказал, что машины нигде нет. И ключей от нее при убийце не было. Но Веня, пока Кис был без сознания, ключи спрятал, а машину куда-то отогнал, - чтобы детектив личность убитого не смог установить по номерам машины...

И колечко, между прочим, на шею киллера Веня мог сам прицепить! Киллер, может, вовсе и не был воришкой, царство ему небесное, а Веничка сам постарался: колечко у Майи заранее стащил, и на мертвеца, пока Кис был без сознания, повесил. Чтобы потом торжественно провозгласить: вот он, убийца Марка! И с себя подозрения снимаем, и с Майи тоже, которую он все-таки невольно подставил: нате вам, получите-распишитесь, готовенький душегуб к вашим услугам. Только вот незадача, извините, вышла: показаний он уже никому не сможет дать и о том, кто его нанял, рассказать не сумеет...

Ловко получается: наемный убийца по заказу Вени убирает Марка, затем, по Вениному же заказу, приходит пугать Майю, - а Веня в награду его самого и убивает. При этом избавляется от возможного свидетеля и экономит на киллеровском гонораре за оказанные услуги...

Так-так-так... Но как же в данном раскладе объяснить смерть Бориски? Вене тут какой интерес? Или это просто совпадение и за ней стоит другой заказчик? Мафия зашевелилась? Добралась до Бориски через Лермита? Завтра Кис попробует "актера" отловить и это выяснить...

Хотя, положим, Веня рассудил: заполучи Майя документы, она втянется в свое расследование и не поедет к нему. А то, чего доброго, навлечет на себя и реальную, а не инсценированную Веней опасность! Веня боится потерять свою драгоценную подружку детства, ясное дело. Вот он киллера к Бориске и направил...

Впрочем, Вениамин мог и сам Бориску застрелить, - он частенько отлучался из дома, и бывало, подолгу. И, между нами, попасть в ухо, хоть и весьма лопоухое, совсем не просто. Тут меткость нужна особая. А Веня, как мы уже установили, стреляет метко... Справедливости ради надо заметить, что профессиональный киллер тоже.

Итак, что мы имеем? Веня нанял киллера, который убил мужа Майи. Майю он шантажировал и вынудил пообещать приехать к нему в Штаты, куда уже сам намылился. Затем он решает убрать Бориску и выкрасть документы, предназначенные для Майи, - чтобы она еще больше испугалась и, одновременно, чтоб слишком прытко компроматом не занималась, - а то, глядишь, так увлечется, что до Америки не доедет! Да и боялся он всерьез за нее... Сам ли Веня Бориску застрелил или киллера нанял, - это уже второстепенно. И, венец всему, - он зовет киллера, чтобы напугать Майю, после чего его сам и убивает.

Что ж, схема не то, чтобы чистая, но допустимая. А всякие мелкие нелогичности связаны с разными непрограммируемыми неожиданностями: Майя рванула на телевидение, влезла в эфир, похитила детектива, оказалась в розыске, - Кис вспомнил, как вытянулось лицо у бородача, когда Кис напомнил об этом. И Веня стал импровизировать...

Да, неплохо складывается. Тогда становится понятно, почему Веня не боится оставаться дома до отъезда. Он просто знает, что никто по его душу не придет, потому что все разворачивается по его сценарию... Как бы только это доказать?

***

Утро, встреченное под скрип старой раскладушки, одарило Киса идеей. Нужная программа, несомненно, найдется у Вени! Профессиональный компьютерщик, он должен располагать всеми мыслимыми приложениями. А если вдруг и нет, - то быстро найдет, где скачать на интернете...

Что ж, отличная мысль! И, главное, отличный повод для визита. А план, как расколоть Веню, Кис уже придумал. Он приедет один. Он скажет, что отвел Майю силой на Петровку, и она обвиняется в убийстве Марка Щедринского. Вот и посмотрим, как хромой запрыгает, услышав такую страшную сказочку! Он все это сделал ради Майи, - а теперь ради нее, глядишь, и расколется.

- ... Майя, ты проснулась?

Ему никто не ответил, но минуты через три маленькая золотоволосая негодница в его пижаме, теплая и румяная со сна, показалась в дверях, протирая заспанные глаза. Она была так хороша и так трогательно нелепа в его пижаме, что Алексей едва устоял перед желанием прижать ее к себе...

- Доброе утро, - буркнул он, пряча свою неуместную нежность.

- А, Алеша... - Майя сладко зевнула, как щенок. - Доброе...

- Приготовь, пожалуйста, завтрак поскорее. Мне надо ехать.

- Почему опять я?

Кис поднял брови, выражая крайнее удивление вопросом.

- Ты что, сам не можешь приготовить? Я вчера готовила!

Он, конечно, прекрасно и с сам бы управился, столько лет холостой жизни - как не научиться! Но очень уж ему хотелось сбить спесь с девчонки.

- Дорогая моя, это мы только на людях мужа с женой играем, прошу не забывать. Так что не стоит мне семейные сцены устраивать! Я работаю, ты меня обслуживаешь. Все ясно? Считай, что это входит в оплату моего труда.

- А носки тебе не постирать? Или, может, шнурки погладить?

- Хорошая мысль, приветствую! Можешь продолжать в том же духе.

Когда Майя мрачно пошла на кухню, он издевательски крикнул вдогонку: "Смотри, не пережарь!"

После завтрака (яичница, непережаренная) Кис прозвонил Венины телефоны. Мобильный не отвечал, домашний номер, который он подсмотрел в компьютере Вени, - был прочно занят. На интернете, стало быть, прогуливается бородач. Что ж, тем лучше. Кис пошел одеваться.

Майя поинтересовалась, куда он собрался. Кис объяснил: Веню навестить да с Лермитом повидаться, если получится... Наказал, как обычно, из дому ни ногой, и уже открыл было дверь, как вдруг остановился и велел Майе надевать свой маскарадный костюм: она едет с ним. Он боится оставлять ее здесь одну. Лучше пусть она будет при нем, в машине. Если бы можно было в машине жить, он бы явно предпочел этот вариант...

По дороге Кис спросил Майю, не обыскивал ли Веня тело киллера, пока детектив был без сознания. Но Майя не могла вспомнить. Она была в шоке.

Ну что ж, Кис и это выяснит.

Алексей хорошо запомнил дорогу, когда бородач вывозил их на своей машине в Москву, и теперь нашел Венин дом без труда. Не доезжая до указателя "Подлиски", он свернул на насыпную лесную дорогу, но вскоре съехал и с нее. Он остановил машину среди деревьев, - так, чтобы ее с дороги не было видно, - и осторожно выбрался наружу.

- Замри тут, поняла? Писать захочешь - вон кусты. И сразу обратно в машину. Не вздумай радио включать. Все ясно?

- Вот еще! - возмутилась Майя. - Я с тобой пойду! Чего это я тут сидеть буду?

- Так, слушай внимательно: во-первых, командую здесь я. Как мент, как мачо и как "муж". Во-вторых, Веня улетает завтра в Штаты, у него впереди еще целый день, и я не знаю, что ему может взбрести в голову. Я с твоим хромоногим дружком еще до конца не разобрался, но ясно, что он дерьмо. А от дерьма можно ждать, чего угодно. Я не хочу, чтобы он тебя видел со мной. Я ему скажу, что сдал тебя на Петровку.

- Он тебя убьет.

- Это ему придется сильно постараться.

- Лучше скажи, что я от тебя сбежала, потому что ты хотел сдать меня на Петровку!

- Почему - лучше?

- Да он в Америку не полетит! Останется, чтобы мне передачки носить! Нет уж, пусть улетает.

- Не знаю, не знаю, куда он полетит. Может, это тебе придется передачки ему носить...

- Постой, ты Веню подозреваешь, что ли?

- Не доверяю, скажем так.

- Но я не хочу сидеть в машине!

- Тогда я тебя сейчас пристегну наручниками к рулю. И даже до кустиков не дотянешься.

Майя надула обиженно губы и уселась, подобрав ноги, обняв коленки руками.

- Убирайся. Надоел ты мне, сил нет, мачо, мент и "муж"!

- Что, уже пора разводиться? Вот оно, женское непостоянство! И недели не прошло, как мы "поженились", а я тебе уже надоел!

"Сердце красавицы склонно к изменам..." - пропел он и аккуратно захлопнул дверцу.

Майины глаза из-под челки парика проводили его до поворота, но Кис ни разу не обернулся. Почему-то сердце ее болезненно сжалось.

"Дура, - сказала она самой себе негромко, - что ж ты в нем нашла?"

Алексею очень хотелось обернуться и помахать ей, - он понимал, что в машине посреди леса сидеть ей будет неуютно и может быть даже страшновато... Но на самом деле здесь она была в куда большей безопасности, чем в любом другом месте, включая его дачу.

Он уходил, оставляя ее в машине среди деревьев, - коленки под темной юбкой, обвитые тонкими руками, зеленовато-голубые глаза из-под дурацкой каштановой челки... Он так и не обернулся до самого поворота.

Сердце его болезненно сжалось. Он сам не знал, почему.

Вернее, не хотел знать.

***

Ворота были, по счастью, открыты. Кис порадовался: ему как раз очень хотелось застать Веню врасплох. Алексей убедился, что телефон по-прежнему занят: значит, Веничка все еще сидит на интернете. Вот и чудненько, то-то удивится незваному гостю! Глядишь, и поразговорчивей будет.

Во дворе его Нива и Майин Смарт мирно стояли рядышком. Он коснулся своей машины, проходя мимо, словно хотел сказать: "Я тебя не бросил, это только на время, я вернусь".

И поймал себя на смутной мысли, что примерно такие же слова он хотел бы сказать Александре...

Он вошел в дом и тихонько заглянул в гостиную и на кухню. Вени не было, что подтверждало его предположение: сидит, трудяга, у компьютера в подвале. Кис осторожно потянул на себя дверь и крадучись спустился вниз. Вот и компьютер виден, какое-то интернетовское окошко на экране, он был прав, а Веня...

Но Вениамина, как это ни странно, у компьютера не было. Уже не таясь, Алексей окинул взглядом кабинет. Сейфовые ящики были выдвинуты, бумаги и дискеты в них перерыты. Веня что-то в спешке искал? Или у него искали?

Кис вернулся наверх. На этот раз, он заглянул во все комнаты. Пусто.

Как это прикажете понимать? Он присел в кресло, закурил, стряхивая пепел в целлофановую обертку от пачки. Проверил пистолет - Макаров был на месте, в кармане.

Допустим, Веня ушел. В магазин, например. Но почему связь не выключил? Она дорого стоит... Разве что его работодатели платят? Но почему тогда дом не заперт? И ворота?

Он загасил сигарету и положил окурок в ту же обертку, которую спрятал в карман, - нечего тут лишние следы оставлять. Вышел на крыльцо, осмотрелся. Ворота были приоткрыты. Странно. Алексей, кажется, их притянул за собой... Да, точно, он всегда аккуратен с дверьми, профессиональная привычка. Веня вернулся?

Кис тихо спустился с крыльца. Двор хранил безмятежное спокойствие. Детектив заскользил вдоль стенки, осторожно завернул за угол, - никого. Так же прижимаясь к стене, он обогнул весь дом, зорко всматриваясь в сад.

Не обнаружив ничего подозрительного, он снова заглянул в дом: но нет, Веня не вернулся, внутри было все так же пусто и тихо.

Стараясь не шуршать гравием, он подкрался к воротам. Выглянул в створки: дорога казалась пустынной. Держа пистолет наготове, он протек в щель между створками и быстрым движением направо-налево огляделся. Никого.

Кто же створки оставил приоткрытыми? Не он, точно не он!

Вдруг стало страшно за Майю. Что, кто здесь рыщет? Бежать к ней!

Но и загадочное отсутствие хозяина ему не нравилось. Алексей словно боялся оставить этот дом, будто в его отсутствие он мог наводниться привидениями... Кис несколько секунд помедлил, не зная, в какую сторону бежать. Наконец, решился и проскользнул обратно во двор, чтобы заглянуть еще и в гараж с сараем для очистки совести, а уж потом вернуться к Майе.

Он начал с гаража: если машина на месте, то придется ему всерьез задуматься о причинах отсутствия Вени...

Лучше бы он этого не делал. Кис был не из пугливых, но душераздирающий крик за спиной заставил его вздрогнуть всем телом едва ли не больше, чем зрелище, представшее перед его глазами.

Как он не выстрелил от неожиданности в эту кретинку, которая стояла за его спиной и орала во всю глотку, трясясь от страха, - бог ведает только. Он зажал Майе рот, шлепнул по попке: "Встать у ворот и ни с места, ясно?!". Для пущей убедительности махнул пистолетом перед носом: "Ну, живо! И не звука! Кто тебя сюда звал, бестолочь!"

Как только Майя выполнила его приказание, - уселась на землю у ворот и, вся дрожа, уставилась на него дурными глазами, - он вернулся к гаражу. У двери обернулся: Майя все так же сидела на земле, раскинув ноги и опустив руки, как тряпичная кукла.

"Вот наказание на мою голову", - проворчал Кис, впрочем, скорее, чтобы самому собраться с духом.

Он вошел, зажег свет и прикрыл за собой дверь. У противоположной стены, раскинув руки, стоял Веня с окровавленной бородой, глядя мертвыми глазами прямо на него. А то, что Веня мертв, Алексей понял сразу: в его тело была вдавлена машина, Венина же Ауди. Странно, что мертвец сохранял вертикальное положение...

Приблизившись, он понял, почему, и противные мурашки побежали по спине. Веня был распят. В его ладони были вбиты крупные столярные гвозди. Его черные с проседью волосы, забранные в хвост, были прибиты к стенке, удерживая голову. Лицо, шея, обнаженный торс были в ранах и кровоподтеках. Кис коснулся. Тело еще не до конца остыло. Надо думать, под утро гости приходили...

Он погасил свет и вышел из сарая. Поднял у ворот Майю, и почти поволок ее за собой к машине. Увиденное было настолько страшным, что выбило из его головы все мысли, кроме одной: хорошо, что он вовремя увез отсюда девчонку. Он ведь и Вениамина предупреждал... Не послушался, бородач. Не послушался...

В Москве Кис из первым делом позвонил Сереге из автомата, - своим мобильным, добытым для них Веней, он лишний раз пользоваться избегал и предпочитал держать его выключенным: у пижона Сереги водились всякие прибамбасы в виде определителей и автоответчиков.

Серега вскинулся, как ненормальный: где, что, куда, откуда? кончай, блин, дурака валять, сыщик хренов! Прямо вот чтоб сию минуту с девчонкой явился, сукин кот!

- Заткнись, - устало сказал Кис. - Записывай адрес... Там труп хозяина. Мы у него скрывались до позавчера... Он там же где-то и киллера, который покушался на Майю, в леске закопал, не знаю где. И машину, скорей всего, припрятал. Ищи, Серега.

И, не слушая град проклятий и восклицаний, повесил трубку.

- Есть хочешь? - спросил он Майю, вернувшись в машину.

Нет, она не хотела есть.

- Мороженное хочешь?

Нет, она не хотела мороженное.

Ну что ей еще, леденец на палочке предложить?

- Дай мне сигарету, - вдруг попросила Майя.

Ого, взрослая, оказывается, девочка, не леденец, а сигарету хочет.

- Ты же не куришь!

- Бросила год назад. Теперь, кажется, опять закурю...

- "Курить - здоровью вредить" - сварганил Кис назидательную банальность.

- Сигарета - лучший друг человека, - ответила ему Майя с грустной улыбкой.

Несколько минут они курили в молчании. Кис пытался обдумать ситуацию, но голова бастовала. Наконец, он тронул Москвич и направился к министерству, где работал Лермит.

Он позвонил снизу по внутреннему телефону - это всегда надежнее, чем по городскому, секретарши в таких случаях куда покладистее: вот он, уже пришел, уже стоит внизу, мается, бедный, жаждет встречи со старым приятелем, в Москве проездом...

Так оно и вышло: секретарша, купившись на "старого приятеля", спустилась в приемную и тихим голосом объяснила: несчастье случилось, Лермит в больнице. Какое несчастье, не сказала, но адрес больницы дала.

В больнице Кис, удачно попав в приемные часы, отправился навестить "старого приятеля". Открыв дверь нужной палаты, он сразу же ее и закрыл, извинившись, что не туда попал, - все, что ему было нужно узнать, он узнал в одно мгновенье: Лермит был, без сомнений, сильно избит. Подробностей Кис не стал выяснять, да они ему были и не нужны.

Он вернулся к машине в крайней степени задумчивости, рассеянно ответил Майе на ее расспросы, и они снова тронулись в путь. На этот раз Кис остановился у какого-то киоска с компьютерными хитроумностями. Продавец спросил у него расширение файла. Хрен его знает, какое расширение, Кис не помнил, ну это же так просто, - видеопленка, перекачанная в компьютер! "Просто! - бурчал продавец, перебирая диски - это совсем не просто, чтоб вы знали, это требует специального цифрового декодера..."

Перепалка закончилась тем, что Кис купил сразу несколько дисков с разными утилитами на все случаи компьютерной жизни.

- Я голоден, - заявил он, вернувшись, наконец, в машину. - Пойдем куда-нибудь, перекусим.

- Никого не могу видеть... Поехали домой. В смысле, на твою дачу, поправилась она. - Я тебе приготовлю ужин...

***

Майя удивила его кулинарными способностями, поджарив две великолепных отбивных. Это, если кто не знает, дело весьма тонкое: никак нельзя ни не дожарить, ни пережарить. Тут нужный момент надо уметь уловить!

Ужин, однако, несмотря на удавшийся деликатес, прошел довольно мрачно. Кис открыл бутылку грузинского вина (он бы предпочел водку, да Майя ее не пила), они помянули Веню. Разговор не клеился. Закончив есть, они взяли бокалы и бутылку и пошли допивать вино на террасу. Света под оранжевым абажуром с бахромой не зажигали: того требовало состояние души, а также благоразумие, - в темноте окрестности вокруг дома хорошо просматриваются, чуть какое движение, - Кис сразу заметит.

Веню пытали, это ясно. И что выпытали? Высчитывают ли уже адрес дачи детектива Кисанова?

- Веню тоже из-за меня, да? - тихо проговорила Майя в темноте и запила свой вопрос вином. Огонек сигареты в ее пальцах дрожал.

- Из-за его собственной дурости. Я ведь его пять раз предупреждал. Мудак.

- О мертвых так не говорят.

- Прости.

- Я не могу так больше жить. Всех вокруг меня убивают. Из-за меня.

- Перестань.

- Не могу, не могу! - Она положила голову на руки и зарыдала.

Алексей встал со своего стула, обошел стол, легко подхватил Майю и усадил ее к себе на колени. Она ткнулась в его грудь, содрогаясь от плача. Он молча гладил ее по волосам, по ее золотистым волосам, - парик, едва войдя, она зло зашвырнула в угол.

Не поднимая лица, Майя протянула руки и обвила его шею. Он поцеловал ее в макушку.

- Пошли на Петровку, к ребятам, - тихо проговорил он в ее волосы. - У меня слишком мало информации, пойми. Мне нужны результаты экспертизы, мне нужно переговорить со свидетелями, без реального следствия я не могу продвинуться. Но я, вместо того, чтобы добывать информацию, выполняю, по сути, функцию твоего охранника. Ситуация стала очень опасной, Майя...

- Нет! - Майя соскочила с его колен. - Нет, Алеша! Ну, неужели ты не понимаешь?

- Понимаю: ты боишься. Но у нас есть покушение на тебя, убийство Бориски, убийство Вени и документы из Борискиного компьютера. И, хотя все это еще не является прямыми доказательствами, - но мы сможем направить поиск в нужную сторону и очень быстро размотаем этот клубок... Вот увидишь!

Майя смотрела на него почти с состраданием. Она сделала шаг к нему, обхватила его голову руками, прижала к груди и прошептала: "Ну подумай, вспомни, когда ты передал своему Сереге информацию о киллере?"

- Три дня назад. Через Александру, - удивился Кис.

- Правильно, за два дня до смерти Вени... И ты сказал, что меня пытались убить. "Пытались" - значит не убили. И, если к тому времени заказчики еще пребывали в недоумении, куда подевался киллер, почему не появляется с отчетом о выполненной работе, - то после твоего сообщения они это поняли. Два дня - достаточный срок, чтобы информация дошла от Касьяновой через Петровку - к заказчикам. И убийцы отправились к Вене.

Кис высвободил голову из Майиных рук и посмотрел на нее со странным выражением.

- Ты хочешь сказать, что Серега...?

- Серега или кто-то из его коллег, - но ты же сам видишь... После того, как ты связался с ними в первый раз и попросил своих верных друзей аккуратно потрясти наших знакомых, - киллер наведался сначала к Бориске, оставив за собой его труп, а потом ко мне... Хорошо, что с моим трупом вышла промашка, - усмехнулась она. - После второго твоего выхода на связь с Серегой убийца - или убийцы - посетили Веню. Что с ним сделали, ты сам видел...

В глазах ее стали опять накапливаться слезы, и Алексей поспешил протянуть ей новый бокал вина, в надежде, что алкоголь расслабит ее и успокоит.

- Сегодня ты снова звонил своему другу, - проговорила Майя, сделав глоток. - Чего нам теперь ожидать? Может, твою дачу уже окружают? Может, нам нужно бежать и прятаться в лесу до рассвета? Или мы уже безнадежно опоздали?

... Тихий треск ветки в саду прозвучал для Киса как выстрел. Сердце его забилось - от страха, да от страха, что друзья могли предать. Он не мог в это поверить, он не хотел в это верить! Но...

- Зайди в дом, - прошептал он.

Майя скользнула с веранды в комнату, и Алексей приблизился к стеклу, зорко вглядываясь в темный сад. Треск повторился, - едва слышный, легкий, но вполне отчетливый. Ничего не было видно, никого не было видно. Он, потрогав пистолет в кармане, открыл дверь на улицу, постоял. Тихо.

Спустился с деревянного крыльца в четыре ступеньки. Тихо.

Сделал несколько осторожных шагов в ту сторону, откуда донесся звук. Что-то зашуршало, засуетилось в кустах жасмина, и прямо на него выскочил ежик и засеменил по дорожке.

Майя негромко засмеялась на крыльце. Кис с облегчением повернулся: "Вот видишь, это всего лишь ежик!"

- Пока всего лишь ежик. Кто следующим в гости пожалует?

- Ложись спать, Майя. Никто не пожалует, уверяю тебя. Ложись.

Хотел бы он сам верить собственным словам...

Майя послушно ушла, а Алексей тщательно закрыл все ставни, проверил замки, погасил везде свет: на случай, если кому взбредет в голову, что Кис мог увезти беглянку на свою дачу, он решил придать своему пристанищу нежилой вид. Он включил в темноте свой компьютер, установил с купленных дисков программы и стал открывать одну видеозапись за другой.

Ни одно из увиденных им лиц ему ни о чем не говорило. На черно-белой пленке, - скорей всего, с камеры наблюдения поста охраны (или встроенной кем-то камеры-шпиона?), - были засняты сцены подписания и передачи каких-то бумаг, денег, пожатия рук, обмена репликами. Камера была фиксированная, люди выходили из кадра, входили, бумаги были видны издалека, многие напоминали списки (женщин для отправки в бордели?), но при специальной технике их, скорей всего, можно будет увеличить до читабельных размеров. Ясно, что все заснятые лица и сцены имели отношение к одному общему делу, которое, тем не менее, прямо нигде не было названо, - конспирация соблюдалась грамотно. По всей видимости, эти физиономии должны соответствовать фамилиям в документах, и таким образом вместе они составляли вполне увесистый компромат.

Потом в кадре возник вход в какое-то здание, на этот раз в цвете, кто-то снимал ручной видеокамерой. Театр, пустой зрительный зал. Камера двинулась за кулисы, миновала коридор с гримерными и "вошла" в дверь, за которой оказались театральные склады. Дальше камера снимала из-за большого фанерного ящика, на котором крупно и размыто была видна надпись "не кантовать", и выхватила двух человек, вернее, полтора, потому что один наполовину был скрыт ящиком. Они о чем-то говорили, - специалисты по звуку смогли бы, наверное, расшифровать их диалог, но простым ухом разобрать слова было невозможно. Затем оба двинулись к противоположной стене и принялись переставлять ящики. Добравшись до нижнего, они его вскрыли. Из него были извлечены довольно объемистые пакеты.

Тот, что справа, разрезал ножом веревки, вскрыл упаковку и вытащил из пакета шахматные фигуры. Ножом он открыл низ коня и высыпал на подставленную ладонь своего собеседника белый порошок. Тот лизнул и кивнул.

Далее происходила сцена передачи денег, в кадр задвинулась охрана, и уже ничего нельзя было рассмотреть за их спинами. Впрочем, самое главное уже было заснято...

Последняя запись зафиксировала ужин в ресторане, так же в цвете. Некоторые лица уже были знакомы по предыдущим записям, были и новые. Одно из них Кис узнал: это был его старый знакомец со времен, когда Алексей работал на Петровке. "Знакомец" принадлежал к Солнецевской группировке, а солнцевские, между прочим, давно и хорошо засветились в Европе и по наркотикам, и проституции... Тосты за успех, объятия, поздравления, собравшиеся праздновали какую-то удачно завершенную сделку.

- Это Кузя, - раздался сзади Майин голос.

Положительно, она умела возникать в пространстве, будто материализовалась из него прямо за его спиной. Кис обернулся.

- Кузя?

- Кузен мой, Лазарь. Вот он, смотри, - она ткнула ноготком в экран компьютера. - Неужели ты его не узнаешь, он же известный актер!

Конечно, Кис его узнал. Актеров в последнее время развелось немыслимое множество, и все они, едва появляясь на экране, оказывались уже каким-то образом "известными", - во всяком случае, именно так их представляли в бесконечных рекламных роликах и передачах. Если фамилия Кузи-Лазаря Алексею ни о чем не говорила, то лицо он признал: не так давно этот актер играл в длиннющем низкокачественном телесериале. Кис фильм не смотрел, но реклама с физиономией этого сладенького брюнета успела набить оскомину.

- А вот эти двое, - Майя указала на другие два лица, - это те самые, чей разговор я подслушала, когда они были у нас в гостях! Алеша, Лазарь единственный, кто может нам помочь! Он хорошо знаком с этими людьми, и сможет узнать, кто меня заказал! Надо ехать к нему, слышишь! Только лучше мне ехать одной... При тебе, боюсь, он ничего не скажет.

- Или за мою невинность опасаешься? - усмехнулся он, вспомнив вчерашний разговор Майи с кузеном по телефону. - Я тебя одну никуда не могу отпустить, и не мечтай.

Майя довольно улыбнулась, будто ей сделали комплимент.

- Так мы поедем к Кузе вместе?

- Поедем, раз ты считаешь, что он может нам дать информацию.

- Я ему позвоню сейчас.

- Полночь!

- Да у него только день начинается!

Кис включил сотовый и протянул Майе. Она набрала номер. Пьяный баритон кузена отчетливо донесся до Алексея: "А, привет, хулиганка! Слушай, хорошо, что ты позвонила! Я решил тебя моим имидж-мейкером сделать! Это же гениальный ход! Как ты додумалась, сестренка? До сих пор успокоиться не могу, что самому в голову не пришло! Такая реклама! Пойдешь ко мне работать? А, слушай, я серьезно, ты же сама жаловалась, что надоело дома сидеть, так давай..."

Майе с трудом удалось вставить несколько слов и договориться о встрече назавтра. Она положила телефон на стол и взяла Алексея за руку.

- Скажи мне, все будет хорошо?

- Обязательно. - Он не убрал свою руку.

- А сейчас спать?

- Спать.

- Спокойной ночи, Алеша, - сказала она, все еще не выпуская его руки.

- Спокойной ночи...

Пауза. Майя смотрела на него, словно учуяла, что он хотел что-то добавить.

- Ты... Ты не боишься спать одна? - выговорил Кис.

- Боюсь.

Пауза длилась. "Решись!" - говорили ее глаза.

Наконец, он с трудом произнес:

- Не бойся. Я буду рядом.

Она усмехнулась и ушла.

Он остался сидеть у компьютера. Ему было стыдно за свою слабость. Только он никак не мог понять, в чем она, слабость: в том, что он хочет быть с ней, - или в том, что он не смеет быть с ней...

Он слышал, как скрипнула кровать в другой комнате. Майя не спала. Ждала его?

Кис встал со стула. Постоял и сел обратно. Зажал голову руками, пытаясь отогнать мысли о Майе.

Снова скрип кровати, на этот раз более продолжительный. Майя встала. Вот и тихие шаги босых ног. Голова его поплыла. Ему не хватало воздуха.

Сейчас она откроет дверь...

И он знал, что крепость будет сдана, и белый флаг уже выброшен, уже покорно и позорно висит на виду, смиренно развеваясь навстречу победительнице.

Дверь тихо открылась, и Майя безмолвно возникла на пороге, глядя на него огромными, зовущими глазами.

Алексей встал и распахнул руки. Ему показалось, что она взлетела, роняя плед, как ненужную шкурку, и впорхнула в его объятия.

И вот тогда, когда они плотно сомкнулись у нее на спине, когда он вжал ее тело со всей силой в себя, - вот тогда-то он и зазвонил, их мобильный.

Номер которого они не давали никому.

Они замерли, не разнимая рук, словно звонок проткнул их, как бабочек в коллекции, невидимым стержнем.

Кис вспомнил, что не выключил телефон после того, как Майя говорила с кузеном.

Телефон затих.

Кис, выпустив Майю из мгновенно остывших объятий, подошел к столу, взял сотовый в раздумье. Если у Кузи стоит определитель, это мог звонить он. Телефон зазвонил в его руке с новой силой, будто звонивший точно знал, что его непременно должны услышать.

Алексей решился и нажал на кнопку соединения. Молча прислушался.

- Кис? Кис, это ты? Не молчи! Кис, ответь!

Это был Серега.

- Я здесь.

- Ну, наконец-то! - выдохнул Серега.

- Откуда у тебя этот номер?

- Ну ты даешь! Совсем башку снесло, да? Ты же звонил Борису! Там же этот номер зафиксировался! Мы же проверили, на кого он выдан! Подъехали к мужичку, он объяснил, что оформил сотовый по просьбе Вениамина Смирнова, а остальное дело не хитрое сообразить!

Алексей похолодел. Как он мог допустить такую оплошность! Не стереть номер их мобильного с определителя! Он его не узнал, вот в чем дело! Он не помнил номер их сотового, он его никогда не набирал...

- Да только ты, говнюк, телефон выключенным держишь! Хорошо, хоть сейчас дозвонился до тебя. Кис, дело серьезно, слышишь? У нас тут мобилизация полная! Щедринская с тобой?

Кис растерялся не на шутку. Впервые за много лет он боялся сказать Сереге правду. Но соврать другу было выше его сил.

- Со мной.

- Вы где?

Он медлил, он искал подсказку в Майиных глазах, но они смотрели на него с отчаянием тонущего, и подсказки в них не было.

- На моей даче.

- Не двигайтесь. Мы сейчас приедем. Нам Щедринская очень нужна. Кис, слышь, не двигайтесь!

- Вы ее задержите?

- Не без того. А что ты хочешь, тут такая заваруха, мокряк на мокряке, да и с ней до сих пор не понятно. А ты чего, у нее в заложниках или в охранниках? Да не боись, ей у нас только спокойней будет. И нам тоже, а то за этой малышкой кровавый хвост тянется. Ладно, при встрече поговорим. Жди, мы минут через сорок подтянемся с Димычем!

Кис выключил телефон и посмотрел на Майю. Она одевалась.

Он тоже стал одеваться. Мысли путались. Серега едет на сюда. Серега, старый друг Серега. Со старым другом Димкой.

Майя молча ждала его решения.

- Быстро, сказал Кис, - с вещами на выход.

Через пять минут он уже завел Москвич и они растворились в ночных проселочных дорогах. На запертой двери осталась белеть записка:

"Приду сам, когда найду доказательства".

Он молчал, вглядываясь в темень. Он понимал, что сегодня сделал - не хотел, не предполагал, но сделал! - выбор в пользу Майи. Между любимой женщиной и Майей. Между другом и Майей. Между самим собой - и Майей...

Всё, все его убеждения, все его принципы, все его представления рухнули в этот вечер. Он изменил любимой женщине и заподозрил друга в измене. В эту фразу можно было бы дважды вставить слово "почти", - но Алексей не хотел прятаться за словом.

Прав ли он? Кис не знал. Но чувствовал, что Майя стала ему слишком дорога, чтобы он мог пожертвовать ею.

Она молча курила, стряхивая пепел в окно.

- Я встану где-нибудь в лесу, поспим немного, - сказал Алексей.

- Поехали к Кузе. Прямо сейчас.

- Не поздно?

- Нет.

Майя назвала адрес, Кис развернулся и направился в сторону Москвы.

***

Дверь отворилась, и высокий лохматый брюнет с нежными коровьими глазами выкинул навстречу Майе длинные руки в широких халатных рукавах:

- Дитя, сестра моя! Прошу в мои края!* - громогласно продекламировал красавчик и распахнул свои объятия, вслед за коими распахнулись и полы шелкового халата, обнаружив весьма кокетливые трусы бордового, в тон халату, цвета, где на самом интересном месте было вышито золотом " Love me "* - Сестренка! А кто это с тобой?

Кузя с недвусмысленным любопытством рассматривал Алексея.

- Алексей Андреевич Кисанов, частный детектив.

- Тот, которого ты выкрала из-под носа у Усачева? Браво, сестренка! Проходите, Алексис, не стесняйтесь, здесь все свои!

- Не помешаю? - изощрился в вежливости Кис.

- Ну что вы, ну что вы, - кокетливо произнес Лазарь, - какие церемонии, право! За счастие почту ваше присутствие!

Они вошли в белую гостиную - белые стены, белый рояль, белые шторы, белая мебель. Кузя-Лазарь поспешил вперед - прикрыть дверь в соседнюю комнату, где на необъятной фиолетовой постели просматривались два мужских силуэта.

- Что стряслось, зайка моя? - Кузя уселся, закинув голую волосатую ногу на ногу. Бордовый шелк его халата элегантно приземлился на белую кожу кресла. - Что привело тебя ко мне посреди ночи?

Майя принялась сбивчиво рассказывать события последних дней. Кузя слушал молча, один раз только встал, чтобы прикрикнуть на своих дружков, слишком шумно резвившихся в соседней комнате.

- Так, все понял, - сообщил он, когда Майя умолкла. Он скрутил сигарету из "травки" и затянулся, выпустив вонючий дым горящего сена. - И чего ты хочешь от меня, дорогая? Что я могу для тебя сделать? Проси! - он выкинул вперед руку с куцей самокруткой между пальцами жестом римского императора.

- Лазорик, ты можешь узнать, кто меня заказал? - Майя сложила молитвенно руки. - Для меня единственное спасение - найти тех, кто убил Марка и теперь охотится за мной!

- Девочка! - громогласно возопил Лазарь и, вскочив с кресла, крупно зашагал по комнате, картинно воздев руки. - Де-воч-ка! Скажи, почему ты пришла ко мне? - Драматически повысил он голос, заполнив комнату модуляциями своего сочного баритона.

Кис порадовался, что не смотрел фильм с его участием.

Майя молчала, не понимая, к чему клонит двоюродный брат.

- Алексис! - воскликнул Лазарь, - Что вам сказало это дитя? - Он крутанулся, всполошив шелк халата, в сторону Майи, чтобы направить на нее указующий перст, - Что оно пролепетало, перед тем, как привезти вас ко мне?

- Что вы общаетесь со многими влиятельными людьми и сможете разузнать интересующую нас информацию, - Кис едва сдерживал улыбку.

- Вот именно, Алексис, вот именно! С влиятельными, с влиятельнейшими людьми! - Он воздел указательный палец к потолку. - И что из этого следует? Какое умозаключение вы как детектив делаете?

- Простите?

- Да-да, какой логический вывод, я вас спрашиваю? Ну как же, вы же детектив, у вас же должна быть дедукция-индукция... Ну?

- Не пойму, что вы хотите услышать. Вы знакомы с людьми, которые, как я понял, располагают информацией. А нам эта информация нужна. Вот и вся дедукция.

- Ошибаетесь, милейший Алексис, ошибаетесь, роднуля! Я не знаком, - я дружу! Разницу чувствуете? Я дружу с сильными мира сего!

- Рад за вас. Что из этого следует?

- Не крути, Кузя! Ты можешь мне помочь, да или нет? - прошептала Майя. В глазах у нее стояли слезы.

- Девочка, не плачь! Я не могу тебе помочь, - я тебе помогу прямо сейчас! - провозгласил кузен. - А что этот твой детектив, какой-то сомнительный, право! - неожиданно сменил он тон. - Ничего не сечет! - В голосе актера слышалась обида.

Должно быть, Алексею следовало вывести какой-нибудь комплимент Лазарю при помощи "дедукции", но последняя детектива явно подводила.

- Кузя! Ради бога, ты же не на сцене!

- Ну смотрите же, дети мои, это так просто! - смилостивился Лазарь. Я дружу, - я бы даже сказал, состою в близких, местами интимных, отношениях с очень серьезными людьми...

Он выдержал паузу, выглядывая в лицах своих слушателей реакцию. Кис изобразил на лице внимание - это все, на что он был способен, - Майя устремила на него взгляд, полный надежды. Лазарь счел, что реакция удовлетворительна, и продолжил:

- И эти люди ценят и любят меня... Они мной дорожат, понимаете? - он рухнул в кресло и снова выставил голые волосатые ноги, зорко, меж тем, вглядываясь в лица своей "публики" в виде кузины и детектива. "Публика" изобразила почтение, у нее не было иного выхода, свите вменялось в обязанность играть короля.

- Alors *, поймите, дети мои, что никто, никто... - Лазарь опять воздел руки к потолку, - НИКТО НЕ МОГ ЗАКАЗАТЬ мою любимейшую кузинку, не спросив меня!

Напрасно потраченное время. Самовлюбленный дебил, несет ахинею. Можно уходить.

- Вы знаете, что значит для меня это дитя? - простонал Лазарь, прикрыв глаза и указав на Майю слабым жестом умирающего. - Mon enfant, ma s?ur!* Это моя царица! Это мой идеал! Это в ней я черпаю свое творческое вдохновение!

"Когда он переодевается в "драг-куин", - прошептала Майя, - он копирует мои манеры. Во всяком случае, он так считает."

- И это всем известно! - Лазарь воскрес и снова вскочил с кресла. Но меня, - с нажимом произнес он, - меня никто не спросил! Что из этого следует, господин частный сыщик? Ну не молчите же, Алексис, это же так просто! Из этого следует, что ты, девочка, - и вы, Алексис, - вы напрасно теряете время, в поисках заказчиков! ПОТОМУ ЧТО ИХ НЕТ! - Он громко щелкнул пальцами, чтобы звуком подтвердить тщетность их хлопот. - Никто не мог "заказать" - фи, слово-то какое вульгарное, - мою сестричку, не спросив меня!

Зазвонил телефон, и Лазарь жестом фокусника вытащил из складок халата крошечный серебряный мобильник. При первых же звуках голоса своего собеседника, он вдруг посерьезнел и направился в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь.

Майя неслышно подошла к двери и прислушалась. Алексей остался сидеть, жалея о потраченном времени и пытаясь обдумать, какие еще ходы у них есть в запасе.

За секунду до того, как дверь снова распахнулась, Майя влетела на диван, словно и не двигалась с него.

- Вот что, детки. Мне надо отлучиться, дела... Я все сказал? Да, я сказал самое главное: Майя, сестренка, кому ты нужна, зайка моя? Да кто же тебя, деточка, всерьез воспринимает? Неужто ты и впрямь предположила, что твое заявление на телевидении могло всполошить важных людей? Да у родимой милиции на них всех досье давно покруче твоего заведены! Но только где она, милиция? Сидит, миленькая, пузыри пускает! Куда им с такими людьми тягаться, кишка у них, у ментов, тонка! А ты вот, глупенькая, решила, что эти славные, солидные, достойные люди тебя испугались? Не знаю, радость моя, кто там вокруг тебя чистит и зачем, но это какая-то шелупонь, несерьезные ребята. I am sorry*. Ищите, Алексис, ищите ailleurs*. А сейчас, mes chers amis*, я вынужден откланяться. Дела, мой друг, дела, покоя сердце просит, и каждый день уносит частицу бытия, а мы с тобой вдвоем предполагаем жить, да глядь - как раз помрем*!

Лазарь искусственно расхохотался и, раскинув руки, стал теснить их к двери.

Кис ожидал увидеть на лице Майи совершенное разочарование, но она, напротив, была почему-то весьма оживлена.

- Не будем тебе мешать, Кузя. Иди сюда, я тебя поцелую. Спасибо, дорогой.

- Ну что ты, сестренка, ты же знаешь, что я за тебя в огонь и воду!

Лазарь охотно выпроводил их из квартиры и закрыл за ними дверь. На лестнице Майя приложила палец к губам и потащила Киса вниз.

И только когда они оказались в машине, она рассказала ему содержание подслушанного разговора.

Речь шла о встрече, которая, как заверил Лазарь неизвестного собеседника, непременно состоится в назначенное время, а именно: в пять часов утра в "театре".

Театр - уж не тот ли, что Кис видел в видеозаписи на компьютере? Да только как же его вычислить? Кис посмотрел на часы: было начало четвертого.

- Я подозреваю, что это театр, где Кузька играл еще в студенческие времена, - сказала Майя. - Он где-то в районе Тверских улиц. Дом культуры какого-то предприятия, не помню уже. Тот зал, что на кассете, - он похож...

И к Белорусскому вокзалу близко, - удобно, оттуда поезда в Европу уходят, - подумал Кис.

- Хотел бы я узнать, какую роль во всех этих делах играет твой кузен.

- Ну, ты же видел на кассете, - он с этой компанией хороводится.

- В качестве кого?

- Ой, ну Кузя - в каком качестве он может быть? Ты же сам видел, что это за чудо-юдо! Наверное, его используют для связи, он же со всеми знаком! Но сейчас, Алеша, - у нас сейчас появился шанс увидеть тех, кто за этим всем стоит!

Прокрутившись в Тверских и Ямских с полчаса, они нашли довольно скромный бывший дом культуры, а ныне "Творческий молодежный центр". Было начало пятого. Кис обошел здание. Судя по всему, Центр располагал каким-то кафе или баром, с обратной стороны здания окна с вытяжками и мусорные контейнеры с пищевыми отходами свидетельствовали о наличии кухни.

Кис достал инструменты и вскоре замок черного хода со стороны кухни был открыт. Они проникли в темный, душный коридор, пахший несвежим съестным. Фонарик указал им путь, и вскоре они миновали кухню, затем стойку бара, ряд пустых столиков с перевернутыми стульями в фойе.

Зал с простыми деревянными сиденьями был тот самый, с кассеты. Высвечивая проход фонариком, они поднялись на сцену и прошли за кулисы. Здесь Кис остановился, размышляя. В кулисах было легко спрятаться, но что из них можно будет увидеть? Видеозапись указывала, что передача товар-деньги происходит в помещении склада...

Они двинулись дальше. Коридор с гримерными, а вот и дверь, ведущая на склад. Они вошли. Это было довольно просторное помещение. Большие двери-ворота с улицы, - сюда вполне мог подать задом грузовик. Рядом стеклянная будка со столом и телефоном, - в таких сидит какой-нибудь администратор и подписывает накладные. Вдоль стен коробки и ящики разных размеров. Стойки с костюмами. Пахнет пылью. Времени - без четверти пять.

Кис осмотрелся в поисках наиболее подходящего места для их убежища. Несмотря на нагромождение коробок, прятаться особенно было негде. Возможно, что тогда, когда неведомый любитель снимал свои бесценные кадры, коробки стояли иначе и образовывали убежище, но сейчас они стояли впритык вдоль стен... Отодвинуть и спрятаться за ними? А если именно эти коробки понадобятся тем, кто сюда должен придти? За стойкой с костюмами? И это рискованно, ее могут зачем-нибудь передвинуть. Вот только если...

- Майя, - сказал он, - вернись на сцену и спрячься в кулисах.

- А ты?

- Я останусь здесь.

- Не пойду.

Он молча ухватил ее за руку и потащил в коридор в направлении сцены.

Но в противоположном конце коридора, за поворотом, раздались голоса. Вспыхнул свет.

Кис, крепко обхватив Майю за плечи, мгновенно втек обратно на склад. Они влетели в будку. Здесь они были, скорее всего, в безопасности, но что они отсюда услышат? И что они отсюда увидят? Кис собирался сделать несколько снимков малюсенький шпионским сверхчувствительным фотоаппаратом и записать разговор на малюсенький сверхчувствительный диктофон, - эти подарки французского друга и коллеги Реми* всегда были в его портфеле и Алексей предусмотрительно прихватил их с собой... Но выбирать уже не приходилось, - на складе вспыхнул свет и три человека вошли в дверь.

Кис с Майей замерли, пригнувшись. Было тихо. Алексей подождал и осторожно приподнял голову. Двое остались стоять у дверей, один сидел на ящике и курил. Ждут кого-то.

Майя подобралась к Алексею и тоже осторожно вытянула голову, чтобы увидеть через стекло будки вошедших. Кис посмотрел на нее вопросительно, она в ответ покачала головой: нет, никого не узнала. Кис жестом показал ей под стол, - мол, забирайся туда. Майя не желала. Они бессловесно ссорились еще некоторое время, пока дверь снова не открылась и не вошли еще трое, вторая сторона прибыла на переговоры.

Двое к дверям до кучи, - телохранители; один присоединялся к тому, что сидел на ящике. Охрана лениво оббежала глазами помещение и все четверо начали неслышно переговариваться о чем-то о своем, пока хозяева вели деловые разговоры. Алексею показалось, что по крайней мере два лица из всех он видел на кассете.

Слова до них не долетали, и Алексей ползком перебрался к проему будочки - дверь в ней отсутствовала. Отсюда не было ничего не видно, зато слышно, хоть и плохо:

- ...просил передать, что она не представляет никакой опасности, сказал тот, который пришел первым.

- А детектив этот?

- Он под контролем.

Ага, вот это интересно! Кис не удержался и высунул голову подальше: начался пересчет денег. Двое охранников несли небольшие коробки к дверям в коридор.

- Здесь не хватает пяти тысяч! - неожиданно громко воскликнул первый.

- Все, как договорились!

- Мы договорились на восемьдесят, а здесь - семьдесят пять! - гнул свое первый.

Второй вытащил мобильный. Набрал кнопки, послушал, ругнулся, снова набрал...

- Блин, связи нет! Жди, я выйду позвонить.

Он вернулся спустя три минуты: "Сейчас начальство приедет".

Первый решил ему не уступать и пошел звонить в свою очередь.

"Пусть между собой выясняют, правильно?" - подытожил он, вернувшись, и уселся на ящики.

Алексей подобрался к Майе. Она, тихо забившись в угол, смотрела на него вопросительно. Он приблизил губы к ее ушку и прошептал: "Не волнуйся, они в цене не сошлись, сейчас боссы приедут разбираться".

Губы его не сразу оторвались от маленького ушка...

Этот голос он узнал моментально, его нельзя было не узнать, этот раскатистый баритон с модуляциями! Майя в немом изумлении устремила глаза на детектива, он приложил палец к губам. Снова выбрался к проему и осторожно высунул голову.

Так и есть! Лазарь собственной персоной, причесанный, прилизанный, в темно-синем костюме с нахальным, красным в синий горошек, галстуком, теперь он играл роль солидного человека, голос уверенный, барственный. У дверей стало на одного телохранителя больше.

Второй начал что-то сбивчиво объяснять ему, но Лазарь остановил его царственным жестом: "Это я не с тобой буду выяснять, педрила!"

Майя тихо прыснула со смеху: братец Кузя, видимо, не подозревал, что о том, кто здесь "педрила" известно на всю Москву?

Лазарь нервничал, картинно выбрасывал руку, смотрел на часы. Партнер все не ехал.

"Shit*", - выругался он. - Он что себе позволяет?

Еще через пять минут он извлек мобильный и стал набирать номер. Все прошло по прежнему сценарию: в помещении склада связи не было. Его подручный принялся объяснять, что нужно выйти, как минимум, в зрительный зал, там ловит...

- Зачем такие сложности? - пророкотал Лазарь. - Вот же нормальный телефон!

Он выкинул руку в сторону будочки крупно зашагал в том же направлении.

Кис мгновенно принял решение. Он силой запихнул Майю под стол, приставил поплотнее стул и вышел навстречу ее кузену.

- Ба, какие люди! - прогремел Лазарь, раскрывая ему навстречу руки. Решили посетить меня в сей обители печальной? Похвальное желание, господин сыщик, похвальное!

Он любезно взял Алексея под руку и, развернувшись, пошел с ним обратно к ящикам.

- А где же сестричка моя? - задушевно поинтересовался Лазарь. Неужто вас бросила одного? Какая нехорошая девочка. Я всегда пенял ей на ветреность!

Он сделал короткий жест в сторону охраны, и двое направились в сторону будочки.

Алексей понял, что игра проиграна.

***

Они сидели на ящиках, за спинами все пятеро охранников. Кузя, облокотившись на стойку с костюмами, крутил свою травяную самокрутку и смотрел на них своими коровьими глазами печально и задумчиво.

- Да, девочка... - наконец, произнес он. - Ты не оставила мне выбора, сестренка. А ведь я тебя предупредил! А ведь я тебе и суке этой легавой сказал: cherchez* в другом направлении! Что ж, дети не всегда слушаются, это можно понять... Но их за это наказывают!

- Лазорик... - Голос Майи предательски дрожал. - Лазарь, неужели ты решишься меня...

- Ну, ты же решилась за мной шпионить, сестренка? Ты же сунула свой носик в мои дела? А этого я никому позволить не могу, даже тебе! Ты меня вынудила, - да-да, сама вынудила, бог свидетель, я не хотел! - он рубанул воздух, - принять крайние меры! И я их должен принять. Что весьма прискорбно...

- Ты... Ты же нас не убьешь?

- А что же ты хочешь, девочка? В таких делах свидетелей не оставляют. Носик твой любопытный да язычок твой бабский, болтливый, - разве такое можно оставить на воле? А уж про сыщика этого и не говорю, - выпусти его, так он даст стрекоча прямо на Петровку, не знаешь, что ли, породу эту ментовскую? Эх, голубки, не оставили вы мне выбора. Не люблю я это дело, я-то человек мирный. Но, согласитесь, вы сами напросились, роднули...

Он пальцем подозвал к себе троих охранников и что-то очень тихо стал объяснять. Те кивнули в ответ и вернулись на место.

- Прощевайте! - сказал Вася и повернулся к ним спиной.

Охранники взяли их под руки, заставили встать и потянули к выходу.

- Кузя! Я же твоя сестра, Кузя! - упираясь, прокричала Майя. - Ты же всегда говорил, что боготворишь меня!

- Это правда, - слегка обернулся Лазарь, изогнув свой торс в картинной позе. - Теперь же я буду боготворить твою память... Как подумаю, как я буду рыдать на твоих похоронах... Горе мое будет неутешным! А похороны будут пышными, обещаю.

- Это по вашему приказу убили Марка Щедринского? - остановился на пороге Кис.

- Что, легавый, перед смертью правду узнать хочешь? - рассмеялся Лазарь. - Прямо как в кино! И зачем она тебе? Думаешь, на том свете тебе сплошная правда будет с праведниками в придачу? Это ты зря... Все говорят нет правды на земле, но правды нет - и выше!*

- И все-таки? - спокойно спросил Кис.

- Помилуйте, зачем мне сдался Марик? Жил себе, меня не трогал, - и я его не трогал. Я же вам сказал, - ищите ailleurs! Может, сестричка его хлопнула, а вы сразу ко мне, подслушивать да подсматривать! Как дети малые да плохо воспитанные, ей-богу!

- А Бориска? Веня?

- Много будешь знать, начальник, скоро состаришься. Хотя, дорогуша, он состроил скорбную мину, - состариться тебе не доведется, смерть уже протянула к тебе свою костлявую руку! Вот ее, смерть твою, я на душу возьму, да. А чужая слава мне без надобности.

- Это ты, Лазарь... - прошептала Майя, - это ты... Так страшно, так жестоко убил Веню!..

- Жестоко, говоришь? Страшно? Так убоись, несчастная! - грозно повысил голос Лазарь. - Веню твоего я в глаза не видел, но жестоко и страшно я тоже могу!

- Нет, Кузя, ты не сделаешь этого, ты не можешь! Я твоя сестра, неужто ты поднимешь на меня руку? Не верю!

Лазарь расхохотался.

- Ну, прям Станиславский: "не верю", ишь ты! На сантиментах играешь, дитя, сестра моя? Знаешь, что нежен я душою, и пытаешься меня разжалобить? - Лазарь выдержал паузу, изобразив на лице мучительную работу мысли. - Ну, что ж... Твоя взяла: живи. Не поднимется на тебя рука моя! Ты дорога мне, как память о детстве. Поэтому я не убью тебя, а только накажу примерно, чтобы урок на всю жизнь усвоила. Сейчас, под охраной вот этих троих добрых молодцев, вы поедете на природу, на такой своеобразный пикничок, в одно премилое местечко. Там твой сыщик выкопает ямку, а ты ему поможешь, лопаточкой поработаешь, - трудовое воспитание пойдет тебе на пользу, больно ты расшалилась, проказница! После чего вот этого славного человека, достойного члена общества и борца за правду пристрелят, из того самого пистолетика, который мирно лежал у него в кармане. Уж не тот ли это самый пистолетик, из которого был застрелен твой муженек! По глазам вижу: из него, родимого. Вот и послужит нам еще это оружие-ветеран, постреляет себе на радость в добра молодца. Я уж не стану над тобой издеваться, милая, стрелять тебя в друга сердечного не заставлю, - мальчонки наши это охотно и сами сделают, - но ручку твою тебе приложить придется! А на пистолетике твоя нежная ручонка и отпечатается. С этого момента старый добрый пистолет отправится на пенсию, на заслуженный отдых в надежное место, вместе с твоими отпечаточками: чуть ты, крошка моя, пикнешь, - и ляжет он стол следователю. И ты, родная-двоюродная, уже никогда не отмоешься: муженька грохнула, а потом и заложника... Так вот, друзья мои: сыщика, значица, - в ямку, им же выкопанную. Ямку закопаете, естественно, а потом, девочка, тебе придется отблагодарить мальчиков за их труд. Они у нас по бабской части очень охочи. Да и ты у меня, проказница, тоже не прочь, а? Ничего, что их только три? Мы себе двоих оставили, но если ты пожелаешь, я могу и пожертвовать, выделить тебе дополнительные фонды! Или хватит троих, управишься? Гляди какие бугайчики упитанные, ты и с одним-то не скоро разделаешься, а там двое других в очереди переминаются, уже дыбом стоят, готовенькие... Хорошо, если дождутся, а то, неровен час, рядышком пристроятся, оно, может, и тяжеловато выйдет для такого хрупкого создания, как ты... Но что же делать, долг платежом красен, ты же знаешь, милая. Так что программа молодежного фестиваля утверждена и изменению не подлежит! А как оклемаешься, сестренка, - милости прошу ко мне в гости. Досье не забудь принести, - то, которым ты хвасталась на всю страну. Не то, чтобы оно меня слишком интересовало, но все же так оно спокойнее будет, а то от твоей дурной головы и моим ногам покоя нет. Проблемы твои мы утрясем, не дрейфь, - "ну как не порадеть родному человечку"!* А дела у нас с тобой будут важные: обсудить требуется, как нам дальше жить, кузиночка. Ты после Марика наследница, у тебя капиталец есть. А капитал должен работать. Маркса читала? Вот-вот, капитал должен приносить прибавочную стоимость... Чао, бамбино*!

***

Они копали яму под прицелом трех короткоствольных автоматов. Майя с одной стороны, Кис с другой, - им велели не стоять рядом. Склонившись к лопате, Алексей прикидывал траекторию такого кульбита назад, под ноги "бугайчикам", чтобы одного сразу сбить, а других двоих одновременно на лету ухватить и повалить. Задачка была весьма непростой, поскольку охранники были и впрямь упитанные, куда упитаннее детектива, и промашка в траектории или переоценка своих физических сил будет равна мгновенной смерти. Впрочем, утешало одно: если он не рискнет, то "мгновенная смерть" ему все равно уготована. О том, что после этого будет с Майей, он боялся и подумать, авось, на том свете ему уже будет без разницы...

Майя, повернувшись спиной к громилам, вяло ковыряла землю лопатой. Три пары глаз неотрывно и плотоядно следили за колыханием ее короткой юбки. Неожиданно лопата вылетела из ее рук едва ли под нос к Алексею.

- Уф, жарко! - воскликнула Майя и стащила свой шелковый бронзовый пиджачок с плеч, оставшись в коротком топике на бретельках. Раскрутив его над головой, она с ослепительной улыбкой бросила его в одного из охранников жестом стриптизерши. Тот поймал пиджачок и не сразу отнял от своего лица, то ли утираясь им, то ли внюхиваясь в запах духов. "So pretty"...

Майя, сделав два шага к Алексею, наклонилась за лопатой, не забыв выставить задик в сторону громил. Казалось, те даже пригнули головы, чтобы увидеть чуть больше, чем позволяла ее юбка, - которая, впрочем, и без того позволяла немало. Майя едва коснулась Алексея и скосила глаза на охрану. "Воспользуйся" - еле слышно прошептала она.

Подобрав лопату, она отошла на свое место и проковыряла землю еще минуты две, как вдруг снова бросила ее и капризно проговорила:

- У меня уже волдыри на руках! Пусть он сам копает! Лично с меня хватит! Я предпочитаю перейти прямо к заключительной части!

С этими словами она легко выпрыгнула из неглубокой ямы в сторону охранников и принялась отряхивать руки, испачканные землей, о юбку, заходившую при этом действии ходуном, - а в такт ей заходили ходуном и три здоровые туши. Закончив танец с юбкой, Майя замерла на мгновенье, оглядев с ослепительной улыбкой троих мужчин. Хорошо распаленные еще речами Лазаря на складе, они уже были доведены до нужной кондиции щедрой порцией соблазнительных Майиных поз.

- Приступим? - бросила она кость в гущу своры.

И, словно предлагая сделать это незамедлительно, она вырвала из рук одного из охранников свой пиджачок, - чтоб не мешал, - и запустила его в Алексея. Охранники хохотнули, находя, по всей видимости, это очень остроумным.

Тем не менее, один из них, самый высокий, сразу же насупился и указал ей автоматом в сторону детектива, исправно орудовавшего лопатой: там, мол, твое место. Алексей в это время мрачно отмахнулся от пиджачка, - не до ваших, мол, мне игр, - и он упал рядом с ним на землю, прокружась золотым осенним листом.

Майя, не обращая внимания на Высокого, отошла от охранников шагов на пять, обозначив дистанцию между "сценой" и "партером", - но таким образом, что они были вынуждены отвернуться от Алексея. Они и отвернулись, хотя бы наполовину, выставив детективу на обозрение три мощных бока, а Майя, в награду за примерное послушание, принялась демонстративно расстегивать юбку.

Высокий что-то тихо сказал другим, но в ответ один похлопал его по автомату, а другой подпихнул локтем и кивком указал на Майю: юбки на ней уже не было, она летела в лицо Высокому, а Майя стояла на траве в трусиках из золотого шелка и в топике на бретельках, под которым отчетливо вырисовывался контур сосков.

Алексей напрягся, превратившись весь в слух и внимание.

Майя, перекрестив руки, взялась за край топика и прежде, чем потянуть его вверх, спросила игриво: "Ну, кто будет первый?"

Обещанный и разрекламированнй Лазарем кусок торта уже не просто лежал на тарелке, - он уже распластался в ложке, и ложка уже тянулась ко рту, и слюноотделение уже достигло своего апогея. Рот должен был раскрыться сам собой, и Майя с улыбкой ждала, скрестив руки на топике.

Долго ждать не пришлось. Крайний, средний по росту и самый упитанный, бросил автомат на землю и шагнул к Майе: "Я".

Высокий, все еще держа Майину юбку в руках, как кубок чемпиона, шагнул вслед и дернул Самого Упитанного сзади за локоть, прошипев: "Почему это ты? Давай разыграем!"

Третий, тот, что был несколько меньше остальных ростом, пока колебался, оставаясь на месте, поглядывая на Киса, который, не поднимая глаз, по-прежнему орудовал лопатой.

- А давайте сначала этого пристрелим, а? - предложил Коротышка.

- А кто за него копать будет, ты?

- Дак уж лучше сами, - спокойней будет!

- Вот и копай, а мы пока делом займемся, - ответил Самый Упитанный.

- А если он сбежит?

- Автоматная очередь быстрее бегает!

Высокий, однако, тоже засомневался:

- А, может, того, лучше его и впрямь сразу? Чего это он еще смотреть будет?

- Да нехай смотрит, - отмахнулся Самый Упитанный, расстегивая ремень. - Чего он хорошего в жизни видел, правда, красавица? Пусть хоть перед смертью порадуется!

Он протянул руки к Майе. Она игриво отскочила назад. Он сделал еще шаг. Она снова отскочила.

- Ты это, слушай, кончай... Иди сюда.

- Давай я ее подержу, - сглотнув слюну, предложил Высокий, смирившись со своим положением второго в очереди.

Третий, Коротышка, все посматривал на Киса, все еще никак не мог решиться, охваченный внезапным приступом повышенной сознательности.

Майя стащила топик через голову и осталась в одних трусиках. Высокий издал булькающий утробный звук. Коротышка извернул толстую шею и тоже уставился на Майю.

- Снимай трусы, - прохрипел Самый Упитанный, - живо!

- Иди и сними, - ободряюще усмехнулась Майя, - Обожаю, когда меня мужчина раздевает!

Она приняла позу манекенщицы, выставив бедро, и закинула руки за голову. Самый Упитанный упрашивать себя не заставил, прытко подскочил, ухватился за ее талию, сжал обеими клешнями, и начал отворачивать золотой шелк к низу.

Высокий стоял с дебильным видом, пожирая сцену глазами. Коротышка, разрываясь между объектами наблюдения, все еще оборачивался на детектива, но уже поглядывал на него невидящими, остекленевшими глазами. Услышав хрип: "Ох какая ты рыжая, и тут тоже рыжая!" - он в сердцах плюнул и потрусил в сторону Высокого, чтобы пристроиться в партер рядом с ним.

Это был момент, во всех отношениях подходящий. Нельзя было медлить ни секунды, в руках этих скотов была Майя... Ярость легко подхватила Алексея на свое крыло, и ему понадобилась всего четыре коротких скачка, скраденных шумом тяжелых шагов Коротышки, чтобы настигнуть его, сильно размахнуться и нанести удар лопатой по голове. Тот не успел и пикнуть, просто начал тихо заваливаться на спину Высокому, который, не глядя, стал отмахиваться от припавшего к нему почему-то коллегу. Решил, должно быть, что бедняга на ногах не держится в экстазе при виде голого женского тела. Да какого тела!...

Кис мгновенно сдернул шлею автомата с плеча Коротышки, сползавшего по спине Высокого все ниже, - и тот, в конце концов, повернул удивленно голову и даже открыл рот в надвигающемся крике... Но в этот момент Алексей, уже успевший завладеть автоматом, почти в упор выстрелил Высокому в ляжку.

Одновременно Майя резко потянула на себя Самого Упитанного, который, не успев ничего понять, доверчиво рухнул на нее, не заметив колено, выставленное в сторону паха.

Высокий скрежетал зубами, хватаясь одновременно за ляжку и за автомат. Кис выстрелил в другую, и Высокий сделал окончательный выбор в пользу простреленных ляжек, добровольно отдав оружие Алексею. Самый Упитанный в это время вопил, держась за пах, пытаясь пнуть Майю ногой и одновременно стащить автомат с плеча. Она перекатилась, ловко уворачиваясь от тяжелого ботинка, - благо ноги охранника были стреножены спущенными брюками. Кис прошелся очередью по его бочкообразным икрам.

Под дулом автомата все трое раненых окончательно присмирели на земле. Майя, натянув на себя наскоро одежду, собрала остальное оружие и снесла в машину.

Спустя четверть часа Алексей с Майей подтащили все три туши к машине. Один автомат Кис взял с собой, остальные сложили в багажник, раненных бандитов свалили на заднее сиденье и любезно посоветовали не двигаться, если хотят дожить до больницы. Майя держала их на прицеле, Кис сел за руль Джипа.

Час спустя машина с подстреленной дичью была оставлена у ворот первой попавшейся больницы, а Кис с Майей, поймав тачку, поехали забирать Москвич детектива, припаркованный возле "Творческого молодежного центра".

***

Александра уже третий день набирала номер Алены и каждый раз, не дождавшись ответа, вешала трубку.

Как спросить? Как это выговорить?

"Эта ваша подруга, Майя, - она способна соблазнить Алексея?" - да ни за что, ни за что она этих слов не произнесет, этих убогих слов ревнивой жены!

И потом, Алеша... Она ему доверяет. Он не станет искать других отношений, он любит ее, Александру, и никто другой ему не нужен.

Да, он искать не станет, но если... Но если она станет искать отношений с ним?

"Эта ваша подруга, - она способна соблазнить Алексея?"

Александра достаточно ясно смотрела на вещи, чтобы понимать, что, когда соблазняют, то начинается игра по совсем иным правилам.