Ведьмак: меч и свирель

Баллада 2 "Белки, наёмники и Бешанный медведь"

— Ведьмак давай остановимся? — спросил бард, стараясь скрыть в голосе молебные нотки. Они ехали уже больше недели, так и не сумев остановиться ни в одной деревне или корчме.

Первый помещённый ими хутор и хутором то назвать было тяжело. Похоже он оказался как раз на пути нильфгаардской армии, когда та переходила реку Понтар. Среди обугленных и поросших бурьяном оставов ютились всего пять или шесть домиков, а среди них сновали немногочисленные жители.

Вид задоспешенного человека с оружием привёл их в такой ужас, что попрятались они быстрее чем ведьмак успел объяснить что не желает им зла.

Во втором посёлке, крупнее, но тоже немало порушеном, работы для Вернера не нашлось, а кров им давать отказались даже после демонстрации пухлого мешочка с золотом.

В третью деревню им даже не удалось въехать. Какой-то мальчишка заметил их ещё на подступах и умчался рассказывать о "змееглазом всаднике". Стоило им подъехать, сразу были спущены собаки и в спины им полетели камни, разбитые вёдра и прочий мусор.

— Я и так замедлился, когда разрешил тебе ехать со мной. Хочешь чтоб море замёрзло и мы на всю зиму застряли на материке?

— А что такого ужасного? — удивился Антоан- У меня есть знакомая в Вызиме, у неё дом большой, а муж копыта откинул. Думаю она будет не против сдать нам пару комнат.

— А платить ты натурой собрался? — съязвил ведьмак- Монстры не очень то любят морозить задницы в метель, я до весны не прокормлюсь, тем более с тобой на шее.

— Не буду я сидеть на твоей шее! А что, на Скеллиге работы пруд пруди?

— Небольшая территория, замкнутая экосистема и более-менее постоянный холодный климат. — Вернер пожал плечами- Не золотой город, конечно, но там живности в зиму побольше будет. Да и друзья у меня там имеются, лучше же в корчме с кружкой эля, чем в доме старой вдовы, м?

Бард кивнул, но выражение усталости не ускользнуло от внимания ведьмака.

— Ладно, ещё пару миль до какого-нибудь перекрёстка и остановимся.

Перекрёсток нашёлся скоро, точнее не просто перекрёсток, а целый мост через реку, сбоку примыкающий к большаку. На мосту стоял детина. В шлеме напоминавшем перевёрнутую миску, буро-коричневой стеганке с пятнами и прислоненной к плечу гвизармой.

— Кто такие? Куда едите? — прогундосил он, не отрывая скучающего взгляда от облаков и бесцеремонно почесывая в паху.

— По делу в Вызиму. — солгал Вернер- А это что, нелегальная переправа?

Детина перестал чесаться и на этот раз воткнул палец в нос.

— А вам чего, милсдарь, до переправы? Мост он мост и есть, а я его сторожу.

— Переправиться можно?

— Грамоту. — задундосил детина не опуская глаз- Или пошлину, две сотни с человека.

— Это грабёж! — воскликнул Антоан.

— А может мне тебя просто подвинуть? — Вернер положил руку на корд

Детина наконец опускил глаза, вынул из носа палец.

— Вам жизнь не мила, аль чаво? Угрожать аэдирнской армии нельзя вообще-то.

Ведьмак заметил над головой стражника щит с желто-красной галкой на чёрном фоне, приколоченый слишком высоко чтобы его можно было заметить.

— Эй! Митька, Галеб, у нас тут нарушители нарисовались! — крикнул гнусавый.

Из узкой полосы леса тут же выскачили ещё двое. Один здоровый, как и детина, был обрит наголо и одет в такую же буро-грязную стеганку. Второй низенький, узкоплечий и явно довольный всё время одергивал поржавевшую кольчугу, бывшую ему не по размеру.

— Ну что ж вы так, господа путники? — загудел бритый не хуже волторны, похлопывая заткнутый за пояс клевец- Чините тут нелегальную миграцию, понимаешь ли, ещё и приграничным войскам угрожаете.

Вернер выражением лица мог соперничать с гранитными плитами, но бард прекрасно понимал что ведьмак в ярости и вот-вот впадет в буйство.

— На вид так не разбойники вроде, так что на первый раз может простим? — ухмыльнулся узкоплечий, поглаживая ручку небольшого арбалета- Штраф заплатят нам, сотен эдак пять, да пускай идут, а Бахрам?

— Ну… А не маловато ль будет? Вдруг нильфовские шпики, так пускай вложаться в аэдирнскую армию! — гнусавый тоже заулыбался.

— Не надо, Вернер. — взмолился Антоан но было уже поздно. Ведьмак прыжком слетел с коня, откинул попону и с шипением вытащил из под неё стальной меч.

— Вы чего, уроды, грабануть нас вздумали! — взревел он, приближаясь огромными шагами.

Митька выхватил клевец, Бахрам нацелил гвизарму, а Галеб взвизгнув судорожно стал нащупывать на рукояти арбалета спусковой рычаг. Щелкнула титева, бельт прожужжал в воздухе. Антоан вскрикнул когда ведьмак, не сбавляя ход, крутанул мечом мельницу и отбил снаряд.

— Отбил! Сука, отбил ведь!

Митька бросился первым. Ведьмак угостил его ударом плоскости меча в щеку. Бритый отшатнулся, тут же получил навершием под дых, клевец выпал у него из рук. Гвизарму Бахрама ведьмак разрубил жутким ударом прямо поперёк длинной рукояти. Саданул детину аперкотом в двойной подбородок. Галеб наконец перезарядил оружие, бесполезно, ведь Вернер отбил и второй бельт. Пинком выбил арбалет, оттолкнул стрелка, причудливо повернулся в стойке и двинул узкоплечиму пяткой прямо в висок.

Пограничники скорчились на песке, детина и узкоплечий потеряли сознание.

— Ты чего тваришь, паскуда?! — с другой стороны моста к ним бежала толпа.

Ведьмак сплюнул, бросил меч и поднял руки, бард последовал его примеру.

Их окружили семеро, всё в шлемах-мисках, стеганках, кольчугах, с гвизармами, рогатинами, топориками и прочей амуниции типичной для не самого важного армейского подразделения.

К ним вышел восьмой. Этот отличался как породистая королевская гончая отличается от старой деревенской дворняги. Статный и ухоженный, были на нём полулаты, под которыми звенела начищенная кольчуга, а на поясе висела бастарда, на навершие которой выбиты были скрещённые молоты, символ махакамского оружейного цеха. Самой заметной деталью на лице, не считая оставленных оспой шрамов, были длиннющий пышные усы, которые чёрными с проседью косами доходили аж до груди.

— Совсем озверели, разбойничьи морды?! Ты, паскуда у меня на суку висеть будешь, за нападение на кадровых военных! Да я тебя… Вернер? — усатый протёр глаза. Снова присмотрелся к ведьмаку- Ну точно ж Вернер, как бишь тебя, ан Сарх, точно!

— Аларик Дарси? Сотник, ты что-ли? — ведьмак тоже выпятил глаза.

— Да какой уж я сотник. — грусно улыбнулся усач Дарси- Разжаловали меня, я теперь у евойшества в немилости.

Бритый с трудом поднялся на колени, стряхнул с лица комки песка смешанного с вонючей жижей, от удара навершием его стошнило. Отëр струйку крови из носа.

— Господин десятник, разбойники! На нас напали!

— Не бреши, псина. — голос Вернера стал гораздо спокойнее- Твои молодцы, Аларик? Они у нас взятку вымогали.

— Не правда! — загудел Митька

— Ведьмак защищался! Я готов свидетельствовать в его защиту! — Антоан слез с коня и только теперь понял насколько же у него дрожат коленки.

— Тихо! Я тебе, ведьмак, верю, но давай ка всё по-порядку. А вы все, чего встали?! Ну ка живо поднимите их и тащите на пост! Да опустите вы оружие, идиоты!

Ведьмак пересказывал десятнику всё что произошло. Антоан семенил следом.

Несколько солдат метнулись за мост и принесли носилки на которые погрузили Галеба и Бахрама. Митька доставал изо рта уже второй выбитый зуб.

Пограничный пост оказался небольшой площадью обнесенной частоколом. На площади ютилась конюшня, казарма, столовая и отдельная землянка, в которой и проживал командир поста.

— Вон оно как. — тряхнул усами Дарси- Не держи уж зла, Вернер, видишь ведь с какими осталопами мне тут приходится няньчится. Ну да ничего, я из них ещё сделаю солдатов, таких что ух! Хоть до Золотых башен в Нильфгаарде дойдут, во как!

— Бес с ними. Ты лучше объясни ты чего тут забыл? Ты ж под Бренной сотником был, вот-вот и в полковники метил.

Аларик отмахнулся.

— Выпивка меня сгубила. Мы ж тогда, после битвы, языка прихватили, то-ли офицера, то-ли вообще генерала какого, да только переводчика обещали прислать к рассвету, не раньше. Ну, мы, дело ясное, начали праздновать что чёрных разбили, кутили, жрали от пуза пили столько что земля из под ног уходила. Вот и я напился, да так разгоревался по полегшим под этой чертовой Бренной, что приказал нильфа этого повесить. А кто ж будет перечить славному Аларику Дарси, сотнику Хоругви из Хагата. — десятник вздохнул- Вот и сижу теперь, с десятком осталопов, сторожу никому не нужный мост.

Через час, когда они уже воспользовались приглашением на ужин, в командирскую землянку завели троих стражников, что были у моста. Антоан не сумел сдержать улыбки когда увидел как сильно у них распухли рожи.

— Ну, болваны, милости прошу на объяснения. — бывший сотник напустил на лицо грозную мину и встал перед ними, уперев руки в бока.

— Разрешите доложить, господин десятник.

— Разрешаю.

К удивлению присутствующих вперёд вышел Галеб, самый непохожий на зачинщика из троицы.

— Мы по вашему приказу несли у моста караул. — начал он- Как вдруг явились вот эти и давай распрашивать что, мол, за переправа, легальная ли. Ну мы и решили что шпики, за оружие взялись.

— Правда? А мне господин ведьмак и господин менестрель другое рассказали. Что вы вымогали у них пошлилину в два раза выше, а когда они отказались спровоцировали конфликт, после которого стали вымогать взятку в размере шестисот монет.

— Брехня! — загундосил детина. Сотник тут же хватил его по уху.

— Вам, идиотам, жить надоело?! — заорал Аларик- На ведьмака лезть, да ладно на ведьмака, на Вернера, язви вас, ан Сарха, Бешенного медведя!

— Тебя зовут Бешеным медведем? — шепнул Антоан

— К ведьмакам часто пристают прозвища, того ривийского тоже ведь как-то звали, Белым волком кажется?

Троица переглянулась и почти синхронно побледнела, не уступая теперь Вернеру цветом лица.

— Я удивлён что вы не то что ходить можете, то что вы вообще живы! Думаете назовут кого попало медведем, да ещё и бешеным?! — не унимался десятник- И это я ещё молчу что вы вымогательством занимались, королевскими цветами прикрывшись!

Дарси, вспотевший и красный как рак, плюхнулся на свободный стул.

— Родрик! — в землянку вошёл невысокий пожилой сержант- Десять, нет, пятнадцать кнутов каждому и месяц пусть чистят отхожие места. Кругом! Шагом марш!

Родрик вывел поникшую троицу из землянки. Через несколько минут послышались громкие щелчки плети и гнусавые вскрики.

Ведьмак сунул в маленькую печушку в углу охапку дров и подпалил их знаком. Комната сразу наполнилась ароматом дыма и кипящей смолы.

— Ну так и куда вы? — спросил десятник вытягивая ноги под низким столом и совершенно игнорируя звуки, от которых у барда по спине ходили целые легионы мурашек.

— На Скеллиге, на зимовку.

— Поедешь через Темерию? — взглянул Аларик на ведьмака- Гиблое дело, дружище. На границе нынче кипит прямо таки. Скотоэли озверели, нападают на всё и всех. Фольтест туда конных разъездов нагнал, да куда уж им за белками угнаться. Так и выходит что они только и кошмарят тех, кого нелюди закошмарить не успели.

— Скоя'таэли атакуют путников?

— Да если б- десятник поморщился- знаешь как называлась местность дальше по тракту? Лощиной углежогов. Деревень что уголь производили было не счесть, во всё стороны поставляли, аж в четыре королевства сразу, а теперь? У нас четыре, с каэдвенской стороны три, в Темерии вообще одна единственная и осталась, да и то потому что была у них стена, да ещё и какие-то карлы-наемники у них гостили.

— Белки жгут деревни? — встрял в разговор поэт- Но зачем, в чем смысл им уничтожать поселения? Я думал они только военные силы изматываю.

Ведьмак повернулся к нему, стряхивая труху с головы. В тесной землянке он мог стоять только пригнувшись и то постоянно задевая макушкой потолок из старых брёвен.

— Ты его слушал? Эти деревни поставляли уголь крупнейшим державам севера. Если их уничтожили, значит хотят подорвать металлургию. Эх, и верно говорят что война будет.

Десятник вздохнул.

— Что ж за народ такой паскудный, а? Территорий у них всё равно что весь север и мало ведь. Мы их и под Содденом и под Бренной, а они всё лезут! Паскудный народ, самый что ни на есть паскудный… Ты, ведьмак лучше через Реданию езжай. Пошлины у них хоть последние портки сдерут, но в чем Радовиду не откажешь, так в том что он умеет порядок навести. С их стороны поспокойней всё ж.

— Не хочу через Реданию, хоть убей не хочу. — мотнул головой Вернер и ударился об потолок- Слушай, Дарси, продай мне грамоту на Вызиму, а мы уж как-нибудь проскочем.

— Ладно, выпишу я тебе грамоту. Да убери ты свой кошель! За так сделаю, в качестве извинения за моих идиотов. Но пеняй на себя.

Аларик разрешил им остаться на посту на ночь, обещал утром написать дорожную грамоту. После недели спанья на голой земле у костра, обдуваемых свежим ночным ветерком, сено в конюшне показалось им мягчайшей из перин, а запах навоза вонючии до помутнения в глазах.

Антоан долго не мог уснуть, ворочился, стараясь отыскать хоть один сквознячок с чистым воздухом.

— Ты спишь? — рыкнули из темноты.

— Нет.

— Постарайся уснуть. Через границу поедем не останавливаясь и галопом.

— Вернер, ты что был под Бренной?

— Ага, в добровольческой рати со Скеллиге. Нас поставили усилением к хоругви Аларика. Тогда то мы и познакомились.

— Я думал ведьмаков не интересует политика и вам запрещено встревать в людские конфликты.

— Чем это интересно запрещено?

— Ведьмачьим кодексом, разумеется!

— Не пори чушь, Антоан. Все эти байки, о кодексе, пристрастию к чародейкам и распространённости права неожиданности пошли от вашего белоголового любимчика, будь он неладен.

— Так выходит всë это не правда? — в голосе барда явно звенело огорчение.

— Кодекс был. — подбодрил друга Вернер- Но давно, ещё во времена Ведьмачьего ордена. Потом все расползлись кто куда, стали жить и учить новых ведьмаков по своему. Разве что грифоны старались ещё жить по кодексу. — в темноте усмехнулись- Не больно то им помогло.

— А право неожиданности? Тоже враки?

— Теперь уже да. Насколько я знаю ни одна ведьмачья школа не выпускает больше убийц чудовищь. Большинства уже и не существует. Из тех что я знаю только Каэр Морхен ещё обитаема, может быть крепость мантикор в Зерикании, хотя не уверен. Ну и смысл теперь в праве? Забирать новорождённых козлят или преждевременно созревшие помидоры?

— А Хаэрн Кадух?

Ведьмак молчал. Молчал долго.

— Рухнула под ледяными ветрами, или её засыпала лавина. Я надеюсь.

Больше поэт не спрашивал.

С поста выехали ещё до того как рассвело. Проводить их вышел только усач.

— Будь осторожен, Вернер. Сам знаешь какие ублюдки среди этих скотоэлей обитаются. — бухтел он, треся ведьмаку руку. — И ты, господин поэт и летописец. — Дарси потряс руку и Антоану.

Шли рысью, ведьмак велел не загонять коней. Казалось что притихла сама природа. Надоедливые комары отстали, не шуршали в траве змейки или суслики, не пели птицы.

В открытом поле чувствовал себя бард более-менее спокойно, приближающихся врагов видно было бы задолго до того как они смогут даже стрелять. Но как только дорогу по обеим сторонам затянул лес Антоан стал беспокоиться. Впрочем то был не слишком то лес, скорее редколесье, но легче от того не стало.

— Галопом. — тихо сказал ведьмак.

— Что-то не так? — Антоан почувствовал как его сердце начинает отбивать ритм, которому позавидовали бы лучшие мастера игры на барабане.

— Что то в лесу есть. Я слышу шелест.

Они пустили коней в галоп. Бедный Горбунок хрипел и жалобно пофыркивал исполинскому шайру. Огромный конь отвечал только гневным сопением и даже не думал сбавить темп. Характер у коня был ещё хуже чем у хозяина.

— В карьер! — завопил ведьмак, пришпоривая коня- Быстрее, быстрее!

От его воя с земли поднялись козодои, не смотря на то что было ещё светло. Но даже их пронизывающие само естество крики не смогли заглушить то что услышал уже и Антоан. Стук копыт, хруст ломаемых веток и крик, подгоняющий лошадей.

Горбунок сильно отстал от ведьмачьего коня, но с небывалым упорством скакал карьером. Мимо проносился уже изрядно погустевший и почерневший лес, посмотри бард в сторону и такая картина точно бы добила разрывающееся от страха нутро. Но Антоан не смотрел, он уткнулся в конскую шею и молился. Молился сам не зная кому или чему, молился чтобы старому коню хватило сил ещё хоть чуть-чуть выдержать бешеный темп, молился чтобы приследующие их по лесу белки завязли в буреломе, сбились со следа, загнали лошадей, да что угодно лишь бы не достали их. Поэту не раз доводилось слышать как бывалые вояки дрожащими голосами рассказывают о творимых скоя'таэлями зверствах.

Лес внезапно кончился. Ровной стеной оборвался выпуская всадников из тисков на широкую степь. Антоан взвыл, заметив что всё это время к большаку по которому неслись они с Вернером прилегала ещё одна дорога и что с той дороги показались лошадиные морды. Поэт зажмурился.

— А-а-а су-у-у-ука-а-а-а!!! — завопил голос несомненно принадлежавший краснолюду. За воплем послышался удар дерева о камень, треск, грохот и шелест на перебой с отборной руганью. Поэт открыл глаза.

Ведьмак уже остановился, слезал с седла. Недалеко от места в котором прилегавшая к тракту дорога выходила на степь, в клубах пыли, лежала на боку крытая серым тентом большая повозка с обломанной оглоблей. Тройка всё ещё сцепленных меж собой лошадей уносилась вдаль.

Из под тента доносилось копошение, какой-то лязг и громкие ругательства. Извозчик, краснолюд в желто-коричневом кафтане, с завязаными на макушке короткими волосами и длиннющей бородой, всткачил на ноги, из носа у него обильно текла кровь.

Ведьмак вынул корд.

— Эй вы! Вы кто?

Краснолюд, вместо ответа, подхватил с земли чудом уцелевший самострел. Зарядил и наставил на ведьмака.

— Мунро! Ты живой, Мунро? — тент повозки разрезали мечом и из разреза показался второй краснолюд. Одет второй был в кафтан тёмно-красный, борода была куда короче, а волосы подняты в изрядно помятый ирокез.

Мечник заметил ведьмака, встал в боевую стойку.

— Ну подходи, курвина морда!

— Тебе надо, ты и подходи, сучья белка!

— Белка?! Я белка?! Ну я тебе сейчас! Мунро, помоги остальным, а я сейчас эту скотину разделаю! — ирокез двинулся на ведьмака страшно размахивая оружием и раздувая ноздри.

— Погоди, так вы не белки? — Вернер опустил корд, но за пояс не убрал.

— Какие мы тебе скоя'таэли! — крикнул второй, которого назвали Мунро.

— Ага, да мы за этими скоя'таэлями как раз и гоняемся, чтоб дух из них вышибить! — поддержал ирокез- Думали это вы белки, а вы так галопировали что мы решили что на целую бригаду наткнулись. Собственно кто такие будете?

— Я ведьмак, Вернер. Это мой спутник, Антоан, скальд, то есть, бард по вашему.

— Вернер Бешаный медведь. Этого я знаю, хоть и понаслышке. — из повозки выбрался ещё краснолюд, чубатый, в бардовой куртке с меховым воротом- Он ни с южанами ни с белками якшаться не будет. Привет, ведьмак.

Мунро Бруйс за шиворот выволок четвёртого пострадавшего. Тоже краснолюда, но на вид совершенно молодого, не старше пятидесяти, как решил ведьмак.

Чубатый подошёл к ведьмаку уверенной и почти пружинящей походкой. Похоже такое крушение было для него плюнуть и растереть.

— Ну и напугали вы нас, зверюга твоя так топала будто целая колонна мчится! — краснолюд протянул ему руку- Ярпен Зигрин. — представился.

Ведьмак заткнул корд за пояс, пожал Ярпину широченную ладонь.

— А я Золтан Хивай! — ирокез явно повеселел, узнав что перед ними не враг- Тот что тебя едва не продырявил это Мунро Бруйс, а пацанёнок- кивнул на молодого бывшего без сознания- Фалон Бендайн.

— Помнишь Дарси говорил про наёмников что тут остановились? — встал рядом с ведьмаком Антоан- Полагаю эти господа они и есть.

Золтан внимательно присматривался к поэту, словно забыв об огромном ведьмаке.

— Антоан да? А не Мерсет ли?

— Мерсет. — кивнул поэт и краснолюд тут же растянулся в улыбке.

— Вот встреча так встреча! — хохотнул наëмник- Это ж тот самый малец что с Лютиком одно время таскался, помнишь Ярпен? Ну рассказывал он, вспоминай. — Разъяснил Золтан чубатому. — Не забывает трубадур о тебе, даже у меня выспрашивал не видал ли я тебя пока тут и там шлялся!

— Не хочу прерывать твоей радости, Золтан. Но мы стоим посреди поля в областе кишащей скоя'таэлями. Лушче бы нам уходить пока целы. — вмешался в разговор Вернер.

— И то верно. Сейчас как набегут белки, да так нам жопы исколят, что портки только на рыбную сеть сгодятся! — поддержал Ярпен.

Согласились единогласно.

Золтан похватал несколько сумок из телеги. Мунро взвалил на плечи Фалона Бендайна. А Ярпен, самый крепкий и матёрый на вид, вооружился обоюдо острой секирой на длиной рукояти.

Поначалу бард сомневался в рассказах о махакамских полках проходивших десятки миль без отдыха и задержек. Вскоре перестал сомневаться.

Первым шёл, а скорее маршировал на нечеловеческой скорости, Ярпен Зигрин. За ним не отставал Мунро Бруйс с бубнящим что-то Фалоном. Третьим шагал увешанный сумками Золтан. Замыкали колонну Вернер и Антоан.

Не смотря на колоссальную разницу в росте даже ведьмаку иногда приходилось догонять их бегом. Вернер запретил Антоану ехать верхом, опасаясь что кони падут после дикой лесной скачки.

— Полегче, мужики! — тяжело дышал ведьмак- Бард совсем отстал!

Прошло всего чуть больше четверти часа, а они уже видели частокол углежогской деревни, в которой и остановились наëмники.

— Петор! Эй открывай! — забарабанил в ворота чубатый.

За воротами завозились, несколько раз ругнулись и лязгнули кованными петлями. Ворота со скрипом открылись и их встретил пятый член команды.

— Мунро! Пëсий ты хвост! А где моя телега?! — с порога стал ругаться последний член отряда. Как и всё он был низок, широкоплеч и невероятно бородат. Волнистые волосы цветом были точ в точ как его кафтан, оранжево-красные.

— Не гоношись ты так, Петор, рана откроется. — ответил Мунро.

Антоан только теперь заметил что желтоволосый краснолюд сильно хромает, а бедро у него крепко перевязано окровавленной повязкой.

— Петор Тимонд. — шепнул Золтан- Наглец, хам, крикун каких поискать, но дело своё знает. Бомбы у него что надо, точно тебе говорю!

Ведьмак громко потянул носом, нахмурился. Чем и привлёк на себя внимание крикуна.

— Мать моя! Вы что с собой огра приволокли?!

Бард прыснул. Ведьмак попытался улыбнуться.

— Я ведьмак. Мы случайно встретились.

— Мало нам было скотоэлей, так ещё и это чучело нарисовалось! Тьфу! — не унимался Петор, но быстро охладел к новоприбывшим, принявшись поносить Мунро Бруйса и всю его родню но седьмого колена за утерю повозки.

— Говорил же, жуткий тип. Как Ярпен вообще его до сюда дотащил? — хохотнул Золтан, но тут же помрачнел- Ведьмак, ты, случаем, раны штопать не умеешь? Его чеканом приложили, четыре дня тому.

— Совсем немного. Да и боюсь ты сам знаешь что поздно. — покачал головой Вернер

— Почему же поздно? — вступился поэт- Он вон как скачет! Умирающие так не ругаются.

— Рана уже смердит. — Подытожил ведьмак- Мне жаль, Золтан.

Краснолюд вздохнул.

— Ну я этих белок. — сжал он кулаки, но Вернер уже пошёл вглубь селения.

Деревня углежогов была зрелищем угрюмым. Все дома, жерди, заборы и даже люди казались какими-то потемневшими и закопчеными. От ползущего с холма дыма, на котором рядами мастились печи, было тяжело дышать.

Таким же оказался и постоялый двор, куда их зазвали краснолюды.

— Значит корона наняла вольный отряд краснолюдов против скоя'таэлей?

— Наняла. И нехера на меня так таращиться, ведьмак, я тебе не баба в исподнем! — Ярпен подтянул к себе одну из принесённых кружек с пивом- Я то может и нелюдь, а всё одно скажу, бандюги эти белки! Орут про свободу и независимость, а сами только и делают что по науськиванью чёрных в баб да детей стрелами метить!

— Прости меня, я не хотел вас обидеть. — Вернер подкрепил извинения залпом осушив кружку и оглушительно рыгнув.

Краснолюды зашлись одобрительным гоготом.

— Слыш, парни, а может возьмём ведьмака к себе в ряды? Подспорьем в бою будет незаменимым. Видал я однажды как такой же восьмерых разделал за минуту! — предложил Хивай. Закивали всё кроме Тимонда, тот презрительно фыркнул.

— Ага, куш та нам солидный обещали! Ну сбросимся всё пятеро, не убудет. — поддержал Фалон.

— Я охотник на чудовищ, а не на эльфов. — задумался Вернер.

— Да мнись, слыхал я как ты селян в Кераке из под беличьих атак вывел. А потом вернулся и разделал их командира. — Ярпен потерал руки видя как к ним несут большое блюдо с едой.

— Была война. Я получил приказ и выполнял, только и всего.

— Не боись, мы с ведьмаками дружны, не обидем как платить придётся! — кивнул Мунро Бруйс.

Ведьмак позволил ещё немного поугаваривать себя, но потом согласился. "Чтобы Ярпен налил ему побольше пива задорма" догадался бард.

— Ну что мы о делах да о делах, в самом деле! — Золтан отхлебнул из кружки так, что по усам потекла пена- Ты лучше, Вернер, расскажи о себе. Знавали мы одного ведьмака, он такие интересности рассказывал не оторваться!

— Хм, пришлось мне как-то драться с кейраном, за целых пять сотен крон. — припомнил ведьмак которого от пива и краснолюдского общества пробило таки на словоохотливость- Вернее, то был до неприличия вымахавший риггер. Но заказчику я об этом не сказал.

Краснолюды захохотали.

— Ну и хитрец, ведьмак! — Ярпен Зигрин хлопнул его по спине- Да, на людском страхе то и дело деньжат поднять можно!

— Можно. — согласился Вернер- Жаль только страхи не всегда беспочвенны. Неделю назад столкнулся я с такими вот страхами, сгинул бы, если б не пацан этот.

Ярпен посмотрел на Антоана широко раскрытыми глазами.

— Ну ка, раскажите, как это странствующий менестрель умудрился ведьмака сберечь?

Антоан гордо задрал голову, стянул со спины лютню.

— Не вздумай петь о "вервольфовом удушителе".- усмехнулся Вернер.

— Да вычеркнул я эту строчку, не бухти.

Бард запел. Юношеский голос столь чудесно ложился на мелодии что, казалось, затих весь мир, прислушиваясь. Песня лилась чудесным мажором, потом сменилась на тревожный бемоль, едва не оборвалась в миноре, но птицей вновь взлетела окончившийся героическим аккордом.

— Ну и ну. — Бендайн отер лод рукавом- И что, всё вот так взаправду и было?

Ведьмак кивнул. Бард состроил мину обиженного правдоведа.

— Ну точно у Лютика не баклуши бил. — восторженно вздохнул Золтан. Даже Петро Тимонд придержал своё хмыканье, каким обычно награждал музыкантов вместо аплодисментов.

Компания кутила до самого поздна. Мунро успокоил бард и ведьмака, сказав что они сильно шагнули несколько шаек скоя'таэлей в лесу и они не станут нападать, до того как перегруппируются.

Корчмарь порядком устал носить к их столу всё новые кувшины и пивом и вином. Немногозначными знаками намекал что пора закругляться, а затем долго не хотел позволять ведьмаку оставаться на ночь. Но передумал когда Золтан буркнул ему что-то похожее на "Соберем манатки и сейчас же уедем к чертовой матери".

Антоан вновь не мог уснуть, долго ворочился и слушал как под половицами скребутся мыши. Ведьмак уснул почти сразу. Бард всё время удивлялся, Вернер мог быть громким как ватага, но когда хотел становился почти бесшумным. "Даже не храпит, хотя человек его темперамента словно бы обязан оглушительно храпеть" подумал поэт, а потом всё же провалился в сон.

Проснулся он рано, но краснолюды с ведьмак уже были на ногах. Золтан объяснял план и чертил палочкой на песке схемы. Петор Тимонд что то мастерил вдалеке от всех. Ярпен правил лезвие у двусторонней секиры, длинной с его рост.

— Вот тут поставим помост, Тимонд с него бомбы метать будет.

— Если там горшки с маслом прикопать, так белок стеной огня отрежет.

Ведьмак критически осмотрел схему.

— Всё что мы обсуждаем истекает из факта что на нас нападут в лоб.

— А куда ж им ещё деваться? — Ярпен отложил секиру- Осадных орудий у них нет, магиков тоже. Вот и выходит что только штурмом ворота брать.

— А если они подпалят нас? — забеспокоился Фалон.

— Не подпалят. Деревенские хоть и тёмные, а толк знают! Гляди, всё крыши глиной замазаны.

Антоан приблизился к компании, присел рядом. Ведьмак взглянул на него.

— А что с мирняком? Их куда денем? — спросил Вернер.

— Ну не в лес так точно. Белки их там в два счета порубают.

Бард нервно сглотнул.

— Можно в погреба спустить. — неуверенно предложил он.

— Ага, и зажаряься они в этих самых погребах, как утки в печи! — не весело пошутил Ярпен Зигрин- Это сверху только избы не запалить, а с земли та ого-го как загорятся.

— Печи. — ведьмак встал- Большие, их много и стоят кучком. Пускай среди них спрячутся.

Золтан и Мунро Бруйс зашептались. Ярпен тоже посмотрел на печи. Петор что то мастерил.

— Добро! — кивнули Золтан и Мунро.

— Да добро. — критически согласился Зигрин.

— И мне будет всё-всё видено! — восторженно улыбнулся Антоан.

— Значит за дело! Мунро, Фалон, помогите мне помост соорудить. Ярпен, займись оружием. Ведьмак, на тебе ловушки, которыми ты вчера хвастал. Петор… Ай сиди, курвин сын. Тебя о чем не попроси так ты на говно изойдешь!

Тимонд фыркнул. Ведьмак подошёл к нему, внимательно осмотрел сделанные бомбы.

— И нос не суй, не дам! — рявкнул на него краснолюд- А то швырнешь ещё нам под ноги, своими то культями.

Вернер недобро усмехнулся. Поднял с земли камень, схожего с бомбами размера и швырнул его далеко вперёд, угодив точно по грубо сделанному флюгеру не меньше чем в девяти саженях от них.

— Я швырну бомбу тебе под ноги разве что специально.

Петор злобно забухтел, но придвинул к ведьмаку нескольно взрывоопасных шаров.

Поэт снова слонялся за Вернером по округе, но на этот раз от него была хоть какая-то польза. Ведьмак нагрузил на него всё нужные инструменты и оборудование: лопату, грабли, вилы, длинный моток бичевки, прутики, палки, нож и много чего ещё. Антоан едва мог удерживать всё это в руках.

— Так что мы делаем? — задыаясь спросил он

— Волчьи ямы, ноговерты, думаю даже одну-две змеиных доски сладить. Давай копать.

Вернер копал почти без остановки, лишь иногда вытерая со лба пот. Антоан же не мог похвастаться такой звериной силой и выносливостью, но стоически ворочил лопатой перемешанный с вязкой глиной чернозём и даже почти не ныл.

— Так почему мы не поехали через Реданию? — спросил он, лёжа на траве, когда ведьмак всё же решил сделать перерыв.

— Тракт через Новиград идёт, мне там показываться для здоровья вредно, знаешь ли-.

— Так что ведьмак мог с Королём нищих не поделить?

— Потом расскажу. — отмахнулся убийца- Сейчас нам надо думать о том как же разбить скоя'таэлей, уступая числом раза в четыре.

Когда они вернулись в деревню с ног до головы перемазанные грязью жена корчмаря не пустила их даже на порог.

— К пруду, ну ка, оба! Иш удумали! Я им мою мою, а эти заявляются! И не ной мне что устал, трубадур несчастный! — причитала она едва не пинками провожая их к широкому пруду на самом краю села.

Пруд оказался на удивление весьма чистым. Наверное впадающие и стекавшие из него речушки не давали ему превратиться в затхлую заводь.

Дети носились вдоль берега с дикими криками, но разбежались стоило ведьмаку приблизиться и рыкнуть.

— Само дружелюбие! — хохотнул Антоан, уже раздавшийся и вошедший в воду по пояс. Вернер всё возился с застежкой на укороченном бувигере.

— Черт бы побрал эти доспехи!

— А ты не надевай броню даже когда выходишь облегчиться, жить легче будет. — потешался поэт.

Ведьмак отцепил последнюю защиту, скинул куртку, кольчужные пластинки, рубаху и развернулся спиной.

Среди следов укусов страшными челюстями, кривыми рублами от когтей и расползающихся последствий ожегов виднелся один отличающийся шрам. Был он вертикальный и абсолютно ровный, длинной в половину пальца. Даже профан вроде Антоана распознал бы колотую рану от ножа. Как раз на этот шрам и указал Вернер.

— Не надел однажды, думал что ничего такого не случится. И вот здрасте, пырнули меня! Да ещё не где попало, в храме!

— Уж не думал что ведьмаки посещают храмы.

— По работе, разумеется. — ведьмак плюхнулся в воду, скрылся под ней и вынырнул с рыком.

Холодная вода обжигала кожу, но приятно остужала мысли. Антоан выполз на мелководье, разлеглась на спине. Он старался не смотреть на Вернера. При одном взгляде на словно вытесанные из гранита мышцы ведьмака его одолевало стеснение за тонкие руки и худые плечи.

Они купались ещё долго. Вернее ведьмак купался, тщательно отмываясь и совершенно не замечая холода. Антоан же давно вышел из воды и уже успел обсохнуть.

— Всё ведьмаки такие чистоплотные? — усмехнулся поэт.

— Те что живы да. — ответил ухмылкой Вернер- Чем лучше моешься тем меньше от тебя пахнет, чем меньше от тебя пахнет тем дольше чудовище тебя не заметит.

Вернер тоже вышел из воды. Из кустов неподалёку послышалось спущенное хихиканье. Ведьмак уже давно знал что там спряталась пара дочек хозяина корчмы.

— Значит ждём врагов, а тем временем прожираем и пропиваем заработанные с таким трудом деньги?

— Я перестану за тебя платить, если не прекратишь портить мне аппетит.

— Да не жури ты его, ведьмак. — заступился за поэта Ярпен- Он тоже подзаработал, кой чего.

Вернер прыснул. Прошлым вечером корчмарь дал Антоану пять оренов и бесплатный стакан вина, лишь бы тот прекратил распевать свои баллады. Местная публика не отличалась утонченностью.

Третью ночь бард спал плохо, вернее сказать откровенно поршиво. Он то и дело проваливался в чёрное и липкое ничто, из которого его раз за разом вырывали холодящие кровь крики козодоев. К рассвету у него разболелась голова, а настроение было хуже чем у мертвеца на похоронах.

Остальные уже были внизу, завтракали. Похоже настроение было у них не многим лучше.

Ведьмак выскребал деревянной ложкой остатки омлета, а краснолюды пили водку. Антоан не стал спрашивать с чего водка в такой час, ведь не досчитался за столом Петора Тимонда.

— Он?

— Нет, пока. — буркнул Золтан- Но вот именно что пока.

Ведьмак осушил стакан, стукнул им об стол.

— Идём, поэт, пройдёмся. Хочу проверить ловушки.

— А завтрак?

Взгляд Вернера был куда красноречивее слов.

Они вышли на улицу. Тут же налетел ветер, принёс с собой тучу мошкары от пруда. Облака быстро неслись по небу, то прятали свет солнца, то вновь открывали.

Ведьмак пошёл к стоилу, отыскал своего исполина, вытащил стальной меч спрятанный под попоной.

— Думаешь они придут сегодня? — вздохнул бард.

— Слышал как ночью козодои бесились? Много крови прольëтся.

— Не думал что ты веришь в приметы.

— И верно, не очень то. Но любой человек достаточно поживший на этом свете скажет тебе что именно эта примета правдива. А я, поверь, уже не молод.

Вернер повесил меч на спину, проверил хорошо ли он ходит в ножнах. Проделал тоже самое с кордом.

Весь день они ходили по округе. Ловушки были в полной готовности, но ведьмак всё равно досконально проверил каждую. Краснолюды тоже бродили, распугивая деревенских хмурыми физиономиями.

— Вижу! На кромке леса шевеление!

— Да ты уже третий раз за час там что-то видишь, Фалон. — отмахнулся Золтан, когда уже минуло за полдень.

Всё село затихло, даже углежоги у печей, обычно шумно ругающиеся, сейчас молчали.

— Да нет, говорю вам, мелькают силуэты!

Ведьмак взобрался на возведённый впритык к частоколу помост.

— И точно, готовятся. — сказал он.

— Ну и милости просим. Пущай идут, ноги в твоих ямах ломают. — хмыкнул Мунро Бруйс.

— Ага, а ты, ведьмак, их ещё бомбами сверху угости. — оскалился Ярпен Зигрин

— Антоан, давай дуй отсюда, скоро начнётся бой.

Поэт кивнул Вернеру, пожелал удачи краснолюдам, но далеко не ушёл. За первым же углом нос к носу столкнулся с Тимондом. Выглядел он совсем неважно. Лицо бледное, желтоватое, покрытое испариной. Красные воспаленные глаза. И трясущиеся руки. Всё это, однако, не помешало Петору оттолкнуть трубадура обухом топора и похромать к остальным.

— Я тоже буду драться! Я воин, мать вашу! И не смейте мне говорить что мне покой нужен и тому подобное. Думаете я не вижу ваших кислых мин, не слышу перешоптываний?! Я не жилец, знаю, но хер вам в рыло, я умру как воин, в бою!

Спорить никто не стал.

Что то щёлкнуло в дали. Со свистом за частоколом приземлилась стрела, войдя в грунт на десять дюймов. К стреле было что то привязано. Отрезанная крысиная голова с выколотыми глазками. Антоан почувствовал что колени начинают ослабевать.

— Это ещё что? Колдовство какое-то? — испугался Фалон Бендайн, крепче сжимая рукоять короткого копья.

— Предупреждение. — нахмурился Вернер, словно что-то вспомнив- "Вот что будет с вами, дх'ойне".

Кромка леса вдруг засверкала, в ней заплясали маленькие ораньжевые светлячки, не меньше дюжины.

— Стрелы зажигают. Видать хотят нас выкурить. — со знанием дела сказал Ярпен.

И точно, через несколько мгновений огненые стелы уже стучали о крыши хат. Смешанная с песком глина делала своё дело, но у одного из домов вспыхнула кучка сена.

— Быстро к печам! — Вернер едва не пинком поторопил поэта. Антоан побежал.

Уже взбираясь к укрытию послышались крики, он оглянулся. Три волчьи ямы уже зияли чёрными кругами, похоронив в себе двух эльфов и одного краснолюда с заплетеной в косы чёрной бородой. Низушек наступил в ноговертку и теперь страшно орал, пытаясь вытащить безнадёжно искалеченную кончность.

Ведьмак махнул рукой и рядом с бегущей к воротам группой громыхнул взрыв. Один эльф перекувыркнулся в воздухе, разбрызгивая кровь. Второй рухнул навзничь, не прекращая ужасно кричать. Ещё один низушек зацепил растяжку, снова грохнуло. Краснолюд с рёвом кинулся бежать, когда спрятанная в траве доска с вбитыми гвоздями с размаху ударила ему в лицо. Ведьмак швырнул ему в след бомбу, скоя'таэль больше не мог бежать, даже если был жив.

Антоан почувствовал как у него щиплет глаза, а рот наполняется солоноватой слюной. Это была бойня. Белки отступали, тянули за собой раненных.

Бард отвернутся и поклялся себе что не напишет об этом ужасе ни единого слова. Едва переставляя ноги поплелся к печам.

В реальность его рывком вернул крик. Полный боли и страха вопль умерающего. Но не из-за спины.

Люди в панике бегали между большими пузатыми горнами, а за ними бесшумными, изящными, смертоносными тенями скользили эльфы, обогряя землю. Какая-то женщина завопила, прикрыв собой ребёнка. Высокий эльф в низко надвинутом Лисьем колпаке и почти полностью закрывавшей глаза маске пронзил их мечом, обоих. Длинноногая эльфка выскользнула казалось из ниоткуда, ударом зериканской сабли срубила голову кмету, пытавшемуся защитить двух детей. Мальчика залило кровью с ног до головы. Он завопил, схватил маленькую, лет пяти, сестру и кинулся в сторону Антоана. Эльфка крутанула саблей и полоснула его по спине. Дети упали. Мальчик не подавал больше признаков жизни, его сестра плакала, вся залитая кровью. Эльфка замахнулась вновь.

Антоан не понял почему в его руке оказалась длинная железная приблуда, что среднее меж кочергой и лопатой. Сейчас он вообще мало что понимал.

От удара эльфка пошатнулась, но оружия не выпустила. Она явно не ожидала что тощий почти мальчишка сможет прыгнуть к ней с такой скоростью и уж точно не ожидала что огреет еë с такой силой. Белка неуклюже мотнула саблей, не попала. Снова получила удар, на этот раз по руке, потом снова по голове.

Краснолюд с заплетëной в толстую косу рыжей бородой вынул топор из чьего-то черепа. Низушек верещал, нанося удары кричащей и захлëбывающейся кровью старухе. Высокий эльф с закрытым лицом обернулся к барду. Успел увидеть как его соратница мешком оседает на землю и с виска у неё бьëт алая струйка.

— Нейель! — рявкнул он.

Эльф скользнул к нему, рубанул от острого уха. Бард успел заслониться импровизированным оружием, но удар был такой силы что опрокинул его на задницу. Руки на секунду заныли, а потом их словно парализовало. Эльф с размаху пнул его в лицо, размахнулся для нового удара.

— Миран, берегись! — крикнул ему борода-коса и как нельзя вовремя.

Вернер налетел как ветер, нет, как угаран. Удары меча посыпались с такой периодичностью что звон стали о сталь мог сойти за перезвон "песни ветра". Рыжебородый кинулся на помощь, но упал с арбалетным болтом в глазнице. Антоан привстал на локтях. Через него тут же перепрыглули Фалон Бендайн и Золтан Хивай, с рёвом обрушились на выскачивших из-за печей белок.

Низушек с кинжалом успел полоснуть Фалона по руке, не глубоко спасибо толстой стеганной куртке. Ярпен снёс ему голову взмахом секиры. Золтан схватился сразу с двумя похожими как две капли воды эльфками, умудряясь теснить обеих ударами меча и большого кулачища. Петор уже хромал ему на подмогу, махая окровавленым топориком и переступая через краснолюда с расколотой надвое головой. Розовый мозг почти выпал из черепа.

Скоя'таэли значительно упали духом, несколько уже мчались к стене, через которую перебросили толстый канат по которому и забрались за укрепление. Мунро Бруйс не дал им уйти.

Ведьмак ушёл из под удара эльфа, ударил его аардом. Эльф пролетел над землёй пол сажени. Лисий колпак и маска слетели с лица. Ведьмак хохотнул, в глазах у него пылали нездоровые искорки ярости.

— Неисповедимы пути судьбы! Верно говорю, Мирандаль Аэп Мурин? — спросил он, голос дрожал от возбуждения.

Эльф Мирандаль поднялся с земли. Ахнули кажется всё кто видел его лицо. Привыкшие к карикатурно прекрасным эльфам и эльфкам, такая картина их пугала и вызывала тошноту.

У Мирандаля был пронзительный глаз цвета истинного изумруда, только один, ведь вторая глазница зияла тёмным провалом. Некогда красивые тонкие губы превратились в месиво из рваных шрамов. Весь носовой хрящь был отрублен под самый корень. Всё лицо покрывали длинные прямые рубцы, следы швов. Завершало всю эту вакханалию блестящая стальная пластина, выросшая в череп.

— Здравствуй ведьмак. — прошипел эльф почти не размыкая губ- Действительно неисповедимы. Я и надеяться не смел что ты ещё жив и у меня ещё будет шанс поквитаться с тобой!

— А я думал что прикончил тебя. Ха! Убить тебя дважды, вот так счастье! — крикнул Вернер уже бросаясь на скоя'таэля.

Песня ветра снова зазвучала, остальные белки тоже опомнились. В звон мечей снова вклинились удары, стоны, вопли и ругательства. Бендайн бросил попытки выдернуть копьё из рёбер другого краснолюда, ударом кулака опустил на землю бегущего к нему ниму низушка, выхватил у упавшего из рук чекан. Петор сошелся с эльфом, но нога предательски подогнулась. Эльф воспользовался своим шансом и прежде чем упал с болтом в центре высокого лба хлестнул краснолюда клинком по шее.

Вернер наседал на врага всё больше и больше, секунда от секунды его удары становились всё быстрее и быстрее. Мирандаль, хоть и обладал невероятной скоростью, не мог сдержать сыпящиеся со всех сторон удары. В отчаяном рывке дёрнулся назад, споткнулся о лежащий труп, упал. Но, быстро сориентировавшись, бросил горсть золы в лицо ведьмаку.

Вернер зажмурился, из глаз хлынули слезы. Он оглушительно чихнул. Эльф не стал упускать момент. Вскочив на ноги он рубанул, весьма неуклюже, но таки попал. Меч грохнул по бульвигеру, соскользнул, застрял прижатый пластиной наплечника. Ведьмак махнул мечом в слепую. Эльф попытался отпрыгнуть, но чудовищный удар, которому хватило бы мощи разделить его на две половины, задел его самым остриём. Куртка разошлась не оказывая сопротивления, за ней кожа, а за ней плоть. Внутренности с плеском и чавканьем вывалились на землю.

Скоя'таэль взвизгнул, принялся судорожно впихивать их обратно. Остальные, видя это тут же бросились в отступление, забыв и о командире и о раненных. Краснолюды нагоняли одного за другим. Коротконогие, они были прямо таки дьявольски проворны.

— Ну почему у всех одна и таже реакция? Эй, думаешь тебе это поможет?! — расхохотался Вернер. Он со смехом раздавил облепленную песком из золой печень прямо у эльфа на глазах, расхохотался пуще прежнего. Потом поймал взгляд Антоана. Безумие в глазах как-то вдруг утихло. На его месте остался стыд. Ведьмак выхватил корд и быстрым движение перерезал Мирандалю горло. Тот захрапел, плюнул кровью и больше не дышал. Вернер склонился над ним, пригляделся к железной пластене в черепе. Антоан почувствовал как земля ускользает из под рук и он проваливается в чёрное ничто.

— Ну и дельце, скажу! — покачал головой Золтан- Это что ж в голове быть должно, чтоб вот так половину на убой, на штурм бросить, а со второй половиной в тыл зайти и детей со стариками резать?

Они уже сидели за столом в корчме. Никого кроме них не было, даже хозяина, так что водку пришлось искать самостоятельно.

— Да уж, звери! — горячо подхватил Фалон- Того покорëженного видали? И как только можно так драться, ладно ещё ведьмак, но он ведь эльф и всего!

— Точно, не зря мы тебя, Вернер, зазвали. Эдакий бы нас точно положил, ну меня так сто пудово! — поддержал Мунро.

— Мирандаль Аэп Мурин. Худший ублюдок что я встречал. — прорычал ведьмак- Ярпен, помнишь ты рассказывал как я в Кераке с белками дрался. Вот он то и был командиром, которого я разделал.

"Прямо таки сходка старых знакомых!" подумал Антоан. Он тоже сидел за столом и на равне с остальными хлебал обжигающую жидкость. С неудовольствием отмечал что опьянение совсем не стерает воспоминаний.

— Странно правда что он жив был. — продолжал Вернер, крутя в пальцах пластину из черепа скоя'таэля- Не знаете что за гравировка?

Краснолюды склонились над трофеем.

— Риссберг. Занесло меня как то в те края. Уверен что это гравировка их изделия. — сказал Золтан. Вернер поморщился, убрал пластину в карман.

— Значит черт с ними. Лучше выпьем за Петора.

— За Петора! — грохнула компания.

Антоан молчал ещё три дня. Молчал когда они хоронили Петора Тимонда. Молча помогал сваливать белок в глубокую общую яму. Молчал когда команда обсуждала долю каждого.

— Раз уж вышло, думаю надо Вернеру долю Тимонда отдать.

— У него жена осталась. Неправильно как-то её без гроша оставлять.

— Да черт с женой, он её бросил уже лет десять как. А вот дочке и правда надо чего-нибудь передать.

— Передайте ей половину. Деньги у меня пока есть, я не жадный. — ответил ведьмак.

— Жирно будет, половину. У еёного муженька алмазная шахта, не бедствует! — отмахнулся Мунро Бруйс.

— Ага, не бедствуют это уж точно! Десятой части им хватит за глаза! — буркнул Фалон, странно помрачневший, стоило речи зайти о дочери Петора.

— Бендайн ей руку и сердце предлагал. — с усмешкой шепнул ведьмаку Ярпен- А она его едва ли не кайлом с порога погнала.

— Будет тебе, отверженец! Треть ей отправим, согласен, ведьмак?

Вернер кивнул.

— Но в Вызиму я с вами не поеду, надо до зимы к побережью успеть.

— Как скажешь, транзакция в банк Чианфанелли устроит?

Вернер снова кивнул.

Краснолюды долго уговаривали их подольше остаться в посёлке. Очень уж им понравилось общество ведьмака и музыканта. Золтан предпринял попытку зазвать Вернера наëмничать с ними, но получил категорический отказ.

— От меня и так все шарахаются. — усмехался ведьмак- А тут ещё ваши разбойничьи морды будут рядом светиться.

Ярпен оценил шутку хохотом, Хивай не стал обижаться, но отстал.

Перед отъездом компания закатила банкет, едва не опустошив кладовую корчмы. Вино, пиво, самогонка и водка лились рекой. Над большим коптящим очагом подвесили куски мяса, с которых шипя капал ороматный жир.

Местные не оценили их пирушки, но захмелевшие краснолюды быстро и доходчиво объяснили, что им конечно жаль несколько погибших жителей села, но в противном случае скоя'таэли вырезали бы всех под чистую. Помятые местные с синяками ушли и больше не решались перечить.

Антоан в празднике не участвовал. Он в одиночку сидел на берегу пруда, вглядываясь в чёрную гладь воды. Уставшие глаза болели и слезились, но стоило их закрыть, перед взором тут же возникала картина пузатых печей, среди которых с криками умирают люди. Странный инструмент со следами крови, кожи и волос в его руках. Эльфка из виска которой струйкой бьёт кровь. И ведьмак, с триумфом и наслаждением наблюдающий за смертью врага. "Как они только могут радоваться?! Радоваться смерти?!" мучал он себя вопросами, пока его не оборвал рычащий голос.

— Долго собираешься тут сидеть? — ведьмак как всегда подкрался неслышно. В одной руке у него была пара глиняных кружек и холчевый мешок с жирными пятнами и восхительным запахом, в другой большая бутыль с белой мутной жидкостью- Парни надеялись что ты споëшь.

Вернер подошёл и опустился на траву рядом, внимательно всмотрелся в большие серые глаза.

— Ты презираешь меня, ты во мне разочарован. — констатировал, а не спросил ведьмак.

Бард рывком повернулся к нему намереваясь высказать всё что думает об этом жалком ублюдке, о мерзавце наслаждающимся убийством. Но стоило ему увидеть янтарные глаза с вертикальным зрачком, образ перед внутренним взором сменился. Ведьмак стоит с мечем наголо, за его спиной перепуганные люди, а спереди надвигаются жуткие фигуры оборотней. Образ сменился вновь. Изуродованный скоя'таэль пронзает беззащитных женщину с ребёнком, ещё секунда и от его меча погибнут ещё люди, но ведьмак налетает на него. Ведьмак не знает этих людей, видит презрение и страх в их глазах и всё равно бросается в бой, потому что у него есть сила, а у них нет, потому что так правильно.

Издалека донеслись крики и ругань. Антоан испуганно оглянулся. Две кметки ругались, размахивая руками и покрывая друг друга матом. Они живы и здоровы, всего-то не поделили бадью для стирки.

Бард снова посмотрел на Вернера. Разочарование и ненависть словно смыло чёрными водами пруда. Антоан отрицательно покачал головой. Молча притянул к себе кружку с самогоном и достал из мешка всё ещё горячий кусок мяса, с жадностью укусил его. Уже три дня он почти не ели, кусок не пролежал в горло.

Ведьмак тепло улыбнулся.

— А мы то думали ты голодом себя уморить вздумал! — заголосил Золтан Хивай когда бард с ведьмаком вошли на постоялый двор.

Антоан только отмахнулся и с жадностью напал на составленные на столе тарелки с мясом, сыром, хлебом, и разумеется, на кувшины с пивом.

— Ну как, полегчало? — усмехнулся Фалон Бендайн.

Антоан криво улыбнулся. Тяжёлые мысли ещё не отпустили его, но наконец стали сдавать позиции под напором спиртного и заливистого хохота краснолюдов.

На следующий день они выехали с первыми лучами солнца. Вернер пожал руки всём новым товарищам. Антоан пообещал однажды навестить их в будущем.

Если на удивление неспешно. Ведьмак придержал свою вечную спешки и внимательно рассматривал стальную пластину, трофей от старого врага.

— Ты как-то быстро сменил тему в тот раз. Ну когда узнал что эта штука и Риссберга.

— Слыхал когда-нибудь чтобы эльф выживал если срубить ему часть черепа?

— Нет. Думаю после ранения ещё можно пару часов прожить, но чтоб выживали это точно нет. — Антоан удивился с какой лёгкостью ответил на такой ужасный вопрос. "Наверное это было моё крещение огнём, как пел Лютик" улыбнулся он сам себе.

— Вот тот же. — буркнул Вернер- Я не мог понять почему этот ублюдок жив, а ему оказывается чародеи черепушку залатали.

— Перед нашей встречей я проезжал АрдАрд Каррайг и слышал как люди шептались что без Капитула маги совершенно распоясались!

Вернер сплюнул, посмотрел на пластину ещё пару секунд и с силой запустил её куда-то в поля.

— Это была важная улика. — задумчиво почесал затылок бард.

— И какой нам с неё прок? Ну их к чёрту, этих волшебников!

Вернер пришпорил коня и большак повёл их дальше на восток.