Ведьмак: меч и свирель

"Чащебная смерть"

Антоан бежал. Бежал что было сил, но подрагивающие на шее волоски подсказывали "Он уже здесь! Вот вот схватит!". Тьма впереди, невообразимый кошмар сзади, ледяное дыхание на щеке и крики убиваемых, гибнущих среди печей по ударами изогнутой сабли.

Громыхнуло. Бард подскочил едва ли не с криком. Его уже второй месяц проследовали кошмары, а если быть точным, то один и тот же ужасный сон, детали которого различались из раза в раз.

Молния снова расчертила тёмное небо. На секунду высветила огромную фигуру Вернера сидящего у входа в небольшую пещеру, в которой они с поэтом укрылись от разошедшейся бури.

— Снова кошмары? — участливо оглянулся Вернер. Его лицо чуть подсвечивали всполохи вяло потрескивающего костра. В этих оранжево-красных бликах выглядел он совсем не симпотично. Блики особенно выделяли, обычно малозаметный, перелом длинного благородного носа. Рубец на щеке будто вновь разошёлся и зиял кровоточащей раной. Несколько мелких рваных шрамов на лбу выделялись мрачными тенями.

Поэт поморщился.

— Всего лишь последствия той бойни. — отмахнулся он, стараясь скрыть лёгкую дрожь- Проклятые белки меня перепугали, вот и снится теперь всякая погонь.

Вернер только покачал головой. Ведьмаку хотелось как-то ободрить спутника, но последние события не слишком то радовали улыбкой госпожи Фартуны.

Второе нильфгаардское вторжение обнаружило множество проблем в Темерии и одной из крупнейших оказались дороги и логистика. Эту проблему король Фольтест и решил исправлять в первую очередь, затеяв крупномасштабную реформу по улучшению и постройке новых трактов. Такой проэкт сулил огромные прибыли как в казну, так и в военный бюджет в недалёком будущем и создал немеренно проблем для путников в моменте. Одними из таковых и стали ведьмак с бардом. Тут и там они натыкались на бригады рабочих, наотрез отказывающихся пропускать их и перенаправлявших а обходные пути. К середине октября от проезжающего мимо купца они узнали что и близко не подобрались к границе Вердена, а вместо этого оказались на другом конце страны, близ города Горс-Велена.

— Суп будешь? — рыкнул Вернер, вырывая поэта из задумчивости. Тот быстро подполз к костру и зачернул из котелка побулькивающую жижу, сильно пахнущую грибами. Суп был весьма неказистый. В желто-сером бульоне плавали кусочки грибов, стебельки диких трав и пара косточек от пойманного вчера кролика. Однако на вкус ведьмачья стрепня оказалась очень даже съедобной.

— Удивительный ты человек! — воскликнул Антоан, желая хоть как-нибудь разрядить повисшую между ними атмосферу уныния. Вернер поднял на него глаза, свет костра отразился в глубине широкого вертикального зрачка.

— Уж не знаю всё ли ведьмаки хороши в кулинарии. — продолжил трубадур- Но я точно уверен что далеко не каждый из вас такой чистюля и при первой возможности ищет зеркало чтоб подрезать волосы. Ещё и говоришь своими учёными фразами. Даже имя у тебя странное!

Янтарные глаза в полумраке расширились ещё сильнее. Антон почти не видел собеседника, но был уверен что брови у него поползли вверх.

— Ты ведь говорил что ты со Спикерооги, а имя у тебя совершенно не скеллигское. У них что не имя, а всё шипящие да хрипящие. Никогда не слышал чтобы островитянина звали Вернер, не знай я тебя, предположил бы что оно и вовсе м-м-м…

— Нильфгаардское.

Поэт захлебнулся воздухом. Вернер негромко хмыкнул.

— Меня не всегда звали Вернером. Это имя я взял себе сам, когда из меня сделали мутанта и едва не в защей вытолкали в полный чудищь мир. — пояснил ведьмак- Давно, очень давно меня звали Варрах… Варрах из клана Щитоколов. Но Варрах это был мальчишка со Скеллиге у которого была мать, трое братьев и четверо сестёр. А я ведьмак, у меня ни семьи, ни дома. Вот я и решил что надо назваться по-другому.

— Почему нильфовским именем то?!

— Ну… Когда я взял себе это имя Нильфгаард был всего лишь далёкой страной и мыслей не имевшей о мировом господстве. Думаю, даже император Эмгыр тогда ещё не родился.

Бард недоверчиво посмотрел на Вернера. За пределами пещеры стало чуть светлее и уже можно было угадать черты ведьмачьего лица.

— Ты не выглядишь таким уж старым. Лет на сорок, да и то от того что ты давно не брился и не спал нормально. Сколько ж тебе лет, ведьмак?

Вернер задумчиво подергал себя за бороду, устремив глаза к потолку.

— Той зимой шестьдесят шестой год пошёл. — наконец ответил он. Антоан снова поперхнулся, но в этот раз бульоном. Вернер рассмеялся своим лающим смехом.

"Наконец ему надоело киснуть!" подумал Антоан, но в слух сказал:

— И нечего ржать! Я с тобой шутки дурацкие шучу, а ты, оказывается, в деды мне годишься, если не в прадеды!

Ведьмам рассеялся ещё хлеще. Погода, словно вторя его настроению, стала улучшаться. Тяжёлые капли дождя сменились мелкой моросью. Бушующий ветер слабел, ветки больше не скрипели и не ломались под его ударами.

Они просидели в пещере ещё несколько часов, пока погода окончательно не сменилась на солничную. За это время ведьмак рассказал Антоану несколько старых баек и историю о том как он единственный раз за всё время воспользовался правом неожиданности. О чем потом долго жалел и даже не вернулся к спасённой им женщине чтобы узнать что же она нашла дома, когда вернулась.

— Выходит что где-то в мире есть нечто тебе предназначенное? — не прекращал распросы поэт, когда они уже выехали по размытому большаку в направлении города.

— Ага, какая-нибудь коза, или псина, в то время родившаяся. Хотя вряд ли, давно то было, лет шестнадцать назад.

Горс Велен встретил их жутким столпотворением у ворот. Кметы, купцы, барахольщики и прочие обитатели окресностей и путники сгрудились в пёструю толпу, отчаянно пытаясь войти в город.

"Карантин" гласила вывешанная на запертых воротах табличка.

— Пустите! Пустите! У меня сын в городе остался, он рыбой на рынке торговал! — рыдала на коленях седовласая старуха.

— Грабёж! Самодурство! Я розовое масло везу, хоть представляете как издержки вырастут пока я тут жду! — возмущался толстый купец в ярких иноземных одеждах.

— Не положено. Катриона в квартале. Маги разберутся, тогда и пустим. — отвечали стражники, уже уставшие орать на толпу.

— Вот так радость! — выругался Антоан, слезая с коня. Ведьмак сплюнул.

— Ну и что делать?! У нас ни еды, ни жилья! Снова неделю спать у костра и жрать корешки?! — не унимался поэт.

Вернер не отвечал, только внимательно оглядывал окрестности. Через минут приказал Антоану сторожить лошадей, а сам быстрым шагом куда-то ушёл.

Вернулся ведьмак половину часа спустя. За ним семинил, не успевая за огромными шагами, гном. Гном был весь одет в чёрно-бурые лохмотья без определённой формы, а голову почти до глаз закрывала грязная и потертая соломенная шляпа.

— Это господин Вильба Ладенбраун. — Вернер покосился на гнома- И господин Ладенбраун благодушно согласился провести нас в город через сливные каналы.

Гном ответил ведьмаку гневным взглядом, задрав голову. Антоан заметил что лохмотья у того на груди чуть порваны, а на щеке уже наливался синяк. "Вернер убеждал его своим "самым доходчивым способом"" догадался поэт.

Гном провёл их далеко вдоль стены. Туда где городские бродяги выломали решётку у одного из выходов канализации.

— Вам туда. Прямо пятьсот шагов, потом поворот на право, ещё две сотни шагов и вылезайте. Попадете в храмовый квартал. — затороторил гном высоким голосом- Всё! Давай деньги и проваливай, у меня ещё дел по горло! — И не дожидаясь разрешения он сорвал у ведьмака с пояса мешочек с монетами и бросился бежать. Вернее попытался. Вернер настиг его за два прыжка, схватил за лохмотья на спине и поднял над землёй.

— Э-э-э нет, братец Вильба. — опасно улыбнулся убийца — Ты нас проводишь, а то мало ли ты осерчал на меня и решил в гнездо утопцев направить.

Ладенбраун верещал, дрыгал ногами и размахивал руками. Но ведьмак держал его над на вытянутой руке и удары гномы даже не приблизились к нему.

— Ты нас проводишь. — повторил он уже гораздо твёрже- Иначе я приложу тебя об землю несколько раз, пока не согласишься.

Гном обмяк и обречённо кивнул.

— Это было уже слишком. Ты ведешь себя как разбойник. — шепнул Антоан, старательно шагая по узкому бортику, силясь не запачкать сапоги в зловонных массах.

— Как думаешь, зачем эту решётку выломали? — не оглядываясь сказал Вернер- Наш дорогой провожатый продаёт фисштех, краденое и иногда детей из приюта. Это его тайный ход для грязных делишек.

— Детей?! — громко ахнул поэт, но ведьмак и провожатым тут же шикнули на него.

В безмолвии они прошли довольно далеко по зловонным каналам. Как бы бард не старался, но всё равно оступился и макнул сапог в текущую рядом реку из помоев.

Когда они втроём вышли в объемную цистерну, с широкими бортами вдоль стен и вихрящимся серо-коричневым озером посередине, Вильба ткнул пальцем в противоположную стену на которой вверх уходили железные скобы.

— Полезай проверь чтоб стражи не было. — приказал Вернер, гляда на него. Гном вздохнул и вручил ведьмаку факел, которым освещал им путь.

Но стоило Ладенбрауну подойти к лестнице, как вода в цистерне вскипела и из под бурлящих потоков стрелой метнулось омерзительного вида щупальце. Крик быстро захлебнулся, когда Вильба скрылся в бушующем водовороте, моментально окрасившимся в бардовый. Скрывающееся под водой водой чудовище рванулись к Антоану. Щупальце вынырнуло, но вместо удушающей хватки поэт почувствовал словно его ударили во всё тело одновременно, порыв огромной силы сбил его с ног и отбросил на несколько метров, он чудом не свалился в воду. Чудовище схватило пустоту, разочарованно булькнуло и тут же переключилось на Вернера.

Ведьмак выхватил корд, увернулся от хлесткого удара в коротком пируэте, но упал, второе щупальце схватило его за ногу. Вернер успел сложить ладонь в игни прежде чем монстр утащил его под воду. Второе щупальце он отрубил размашистым ударом корда и невидимый под водой враг, признав поражение скрылся в глубине.

Антоан не знал что умеет настолько быстро взбираться по неудобным железным лестницам.

— Что это было?! — тяжело вздохнул он, стоило им наконец вылезти под свет солнца.

— Риггер. — ответил ведьмак- повезло что совсем молодой, со взрослым и мечем то справиться не так легко, не говоря уж о ноже.

Вернер с шипением снял высокий сапог и размотал отковавленную портянку.

— Он ядовитый? — забеспокоился Антоан.

— Не ядовитый. — ответил убийца, выливая на рану один из припасенных элексиров, кровь тут же свернулась и перестала течь- Правда живёт в дерьме, может такой дрянью заразить, что хуже любого яда будет. Не корчи рожи, я иммунный, забыл? — ведьмак осмотрел испорченный сапог, но не найдя альтернативы натянул его, только перемотав окровавленную портянку. — Ты сам то цел? Я в попыхах вложил в аард слишком много энергии. Ты ничего не сломал?

— Жить буду. — резюмировал Антоан, ощупав конечности. Он ободрал локоть и сильно ушиб крестец, но это была самая низкая цена за внезапное нападение чудовища.

— Значит идём! Хочу найти приличную гостиницу и наконец помыться. — воодушевился ведьмак выглядывая из переулка в котором они оказались. Его тон сильно контрастировал с той унылой физиономией, которая была у него последнюю неделю.

— А как же Скеллиге? Может сперва зайдем в порт, поищем корабль?

— В середине октября отсюда никто на острова не пойдёт. — отмахнулся Вернер- Опаздали мы на корабль. Но вспомни где мы! Это ж Горс-Велен. Мы точно найдём магика, который нас туда телепортирует!

Антоану сразу вспомнилась байка мастера Лютика, как однажды чародейка Йенифер швырнула его в портал. Со слов маэстро ощущения были не из самых приятных.

Город встретил их шумом, толкотней и смрадом. Казалось воняет из каждой, даже самой узкой, улочки. Сзади пахло ядреной смолой, с права тянуло рыбой разной степени тухлости, слева дерьмом и мочой, а спереди водкой и кровью. Люди толпились, сталкивались, ругались и кидались в драки. Тучные торговки, крича и ругаясь, пропихивались сквозь толпу с огромными баулами в руках. Состоятельные купцы пустили вперёд себя крепких охранников, а сами точно как тучные ястребы крутили головами, в тщетных попытках уберечь перевозимый товар от кражи. На месте стояли только бондари и изо всех сил отталкивали толпу от своих рабочих настилов.

— Ого! — занервничал Антоан- Это от карантинной зоны бегут?

— Не-а. Просто из-за чумы рынок в блошином квартале закрыли. Вот шушара и прëт на центральный. — пояснил ведьмак. Они всё ещё стояли в глухом переулке, в котором оказались после путешествия по сточным каналам.

— Надо как-то выбираться.

— Надо. — согласился Вернер. Ведьмак схватил барда за шиворот и приятных к себе, а потом уверенно шагнул в толпу. Он продирался сквозь толпу, успешно прокладывая путь локтями и пинками. Народ ругался и орал, но никто не решался пнуть огромного задоспешенного верзилу в ответ.

Потребовалось несколько минут и Антона наконец вывалился из столпотворения. Бард не мог похвастаться выдающимся телосложением и его не прикрывали стальные доспехи, так что он во всей красе оценил давку и случайно выброшенные в стороны локти горожан.

— Ну… Куда дальше? — едва дыша из за саднящих рёбер спросил поэт.

— Найти гостиницу, или трактир, или баню, что угодно. От нас дерьмом несёт.

— А деньги? Помнится гном угодил в пасть риггеру с твоим кошелем.

— Да нет. В том были камешки, деньги я в подкладку сапога спрятал. — сказав это ведьмак изменился в лице и быстро опустил взгляд вниз- Курва!

Из рваного голенища торчала одна единственная монета, чудом запутавшаяся в драной ткани.

— Абзац. — поэт пошарил в карманах своего дублета. Всего набралось три орена и две каэдвенские марки.

— У тебя же счёт в банке! Времени прилично прошло, думаю здешний филиал уже получил выписку.

— Знаешь что будет если мы зявимся в банк в таком виде? Сутки на позорном столбе и розги в придачу.

Ведьмак стал неспешным шагом нарезать круги.

— Есть у меня одна мысль. — после минутного раздумья сказал Вернер- Не очень законная, но других вариантов нет.

Отыскав самую неприметную среди захудалых городских бань Вернер набрал в ладонь несколько мелких плоских камешков, и приказав поэту держать рот на замке вошёл внутрь.

Банщик, сухой и сморщенный старик с редкими белëсыми волосами, даже не поднял на них взгляд.

— Семь оренов с одного. Шлюх нет, всё заняты. — прошелестел он.

Ведьмак бросил камни на стол и прежде чем старик успех поднять недоуменный взгляд прочертил пальцами три сложные фигуры.

Банщик вытаращил глаза, тут же затянувшиеся дымкой. Челюсть у него отвисла и с уголка бесцветных губ на грудь свесилась прозрачная ниточка слюны.

— Перед тобой двадцать оренов. — почти по слогам, чётко и разборчиво пророкотал Вернер.

— Передо мной двадцать оренов. — пуская слюни повторил банщик.

— Две бадьи, два мыла.

— Две бадьи… Два мыла…

— И ещё ты выстираешь наши вещи и высушишь их на печи.

Последнюю фразу старик не повторил. Вместо этого он медленно встал, сгреб со стола камни и пошатываясь удалился в помещение предбанника.

Спустя несколько минут мальчишка, помощник банщика, проводил их в небольшую комнатку всю затянутую паром от стоящих вдоль стен деревянных ванн, тазов и лоханей.

В одной из ванн вольготно разлегся молодой мужчина, его лицо скрывали особо плотные облачка пара. Две девушки, не самой великой красоты как оценил их Антоан, голые по пояс, стояли по обе стороны и с хихиканьем и обожанием обирали грудь и плечи мужчины. Через секунду из под воды перед мужчиной вынырнула третья "красавица".

— Ну как тебе, милый? — промурлыкала она с чуть сбитым дыханием.

— Чудесно! Как и всегда. — голос у мужчины был глубокий и бархатный, даже бард Антоан почувствовал укол зависти.

Облачка перед у головы мужчины развеялись, явив миру лицо незнакомца. Было это лицо из категории тех что даже другие мужчины называую красивыми. Высокий лоб, изящные глубоко посаженные глаза, короткий и правильный нос, алые губы и всё это в рамке из огненно рыжих волос до середины спины.

— Надо же! У нас гости, девушки. — просиял рыжий. Вернер пристально посмотрел на него и, цокнув языком, закатил глаза. Ведьмак молча разделся, кинул одежду мальчишке-банщику и с видимым наслаждением плюхнулся в исходящую белой дымкой бадью. Мужчина проводил его улыбающимся взглядом, затем перевёл свои иссиня-черные глаза на барда.

Антоан скинул дублет, развязал тесемку на штанах и остановился. Что-то кольнуло сам его разум и мысли.

— И так, господа, вы путешественники? Приехали из далека? — пропел мужчина.

Вернер не ответил, Антоан тоже решил не вступать в диалог. Его всё ещё смущало покалывание в мыслях.

Бард опустился в горячую воду. Она быстро смыла с него усталость и дурные мысли.

— Не разговорчивые? Как жаль! Или может вы обиделись что я арендовал время всех этих прекрекрасных дам и вам не досталось?! — театрально обеспокоился незнакомец- Искренне извиняюсь. Лю, Жозе, будьте так добры, позаботьтесь о наших гостях.

Стоявшие по бокам девицы тут же шагнули к ним, с выражением огорчения на лицах. Рядом с поэтом остановилась невысокая, светловолосая женщина.

— Я Лю, господин. — просияла она, увидев миловидное лицо барда.

— Я… — замялась русоволосая, с опаской глядя на ведьмака. Тот раскинул руки на борты бадьи и запрокинул голову. После её реплики он поднял голову и устало глянул на девушку. Та громко испуганно взвизгнула.

— Жозе, это не вежливо! Даже если наш гость такой большой и страшный ведьмак! Не бойся его, медведь кусает только непослушных девочек. Я прав, господин Вернер?

Убийца перевёл взгляд на него.

— Прекрати читать ммысли, маг, иначе я пересчитаю тебе зубы. — со спокойной угрозой зарычал он- А если тебе вот настолько хочется поболтать приставай к барду, он у нас мастер слова.

— Ты что читаешь наши мысли?! — взбесился Антоан. Он так резко встал что вода плеснулась через край.

— Простите. — невинно улыбнулся рыжий- Я так больше не буду. Нынче так редко встречаются интересные гости! Войны, карантины, скоя'таэли… Эх, совсем нет возможности поговорить с новыми интересными личностями.

Волшебник положил острый подбородок на край своей купальни и скорчил страдальческую мину. Оставшаяся с ним девка тотчас нырнула под воду.

— Хватит уже кривляться! — не выдержал Вернер.

— И верно! — спохватился мужчина и маска преувеличенного уныния слетела с его лица- Хороший актёр играет искренне, а не переигрывает!

Мужчина снова откинулся на спинку бадьи. С укором посмотрев на так и застывших девушек и неопределённо двинул рукой.

— Предлагаю побеседовать позднее, например за ужином. А сейчас, девушки не стойте столбом, гости нервничают!

Куртизанки скинули с себя длинные в пол юбки. Лю с энтузиазмом запрыгнула в ванну к поэту. Жозе помедлила, но ведьмак неожиданно для него галантно, подал ей руку.

— Вернер. — шёпотом позвал поэт- У меня никогда…

— Это шлюхи, парень. — улыбнулся ему ведьмак, поглаживая расслабившуюся девушку по груди- Расслабся и получай удовольствие!

Девичьи стоны, судорожные вздохи и хихиканье доносились из-за щербатой двери купальни ещё не менее двух часов. Старый банщик едва не стал рвать на себе и без того редкие волосы. Чародей, представившийся мастером Эмилем фон Кромером, дважды посылал мальчика-служку за вином.

Вечером Эмиль пригласил ведьмака и поэта в свою резиденцию, которой оказался очаровательный особняк с прелигающей территорией, оттесняющей городской шум и суету от стен дома.

— Храмовый квартал самое чудесное место и спокойное место в городе! Если к Горс-Велену вообще применимо слово "спокойный"- с яркой улыбкой рассказывал волшебник, проводя экскурсию по своим владениям- Ох знали бы вы, дорогие гости, какой крик подняли священнослужители, узнав что я желаю разместить моё имение именно в их квартале!

Антоан слушал и почти не понимал что говорит Эмиль. Придурковатая ухмылка не сходила с его лица, а стоило ему вновь мысленно вернуться в захолустную баню, как ухмылка становилась ещё шире и придурковатее.

— Ага, восхитительный дом. — злобно буркнул Вернер, потирая ушибленный лоб. Фон Кромер был чуть ниже Антоана и всё в доме, включая дверные проёмы и потолки было сделано под его небольшой рост. Ведьмак уже дважды стукнулся головой и ободрал локоть о резные вензеля платяного шкафа.

— Прошу простить, мастер ведьмак. Я страдаю лёгкой формой агорафобии и куда комфортнее чувствую себя в замкнутых пространствах. — чародей шепнул под нос магическую формулу, щелкнул пальцами и ссадина на локте Вернера стала затягиваться прямо на глазах.

Эмиль проводил их в трапезную. Посреди длинной светлой комнаты, с видом на сад, стоял стол длинной почти во все пространство. На белоснежной с кремовым отливом скатерти уже было накрыто на троих персон.

Эмиль сёл во главу стола. На расстоянии одного места от себя посадил гостей, Вернера по правую руку, Антоана по левую.

— Аперитив! — радостно воскликнул волшебник- Для мастера ведьмака ржаная водка из холодного погреба и кружка превосходного махакамского эля. Для господина трубадура Эст-Эст.

Вернер кинул на Эмиля одобрительный взгляд, а затем опрокинул в себя водку из изящной рюмки. Антоан сделал маленький глоток из стоящего перед ним фужера. Вино было замечательным.

— Спасибо за гостеприимство, маг. Но давай сперва о делах. Ты ведь не по доброте душевной нас тут потчуешь, чего ты от нас хочешь?

— Проницательно, но через чур цинично. Мне и впрямь нужна ваша помощь и я желаю нанять тебя, ведьмак. Но я вовсе не пытаюсь к чему то вас склонить. — фон Кромер улыбнулся, но в глазах прочитывалась лёгкая обида- В моём городе нынче мучительно скучно, так что я пожелал пригласить вас исключительно ради досуга. А вы так жестокосердно обвинили меня в подтасовке карт себе на пользу.

Из кухни донёсся тихий звон колокольчика. Волшебник разулыбался.

— Ужин готов. Позвольте продемонстрировать небольшой фокус, моя кухарка от него просто без ума! — Эмиль элегантным движением откинул рукава своей лазурно-золотой мантии и осторожно хлопнул ладонями. Дверь кухни отворилась с тихим приятным скрипом и к столу по воздуху поплыли блюда с разнообразными явствами. Перед Антоаном опустилось блюдо с запеченым голубем. Возле мага стукнул о столешницу поднос с осетром и оливками. Перед Вернером приземлилась шикарная хрустальная супница с изумительно пахнущей кремообразной субстанцией. На свободные места опускались блюдца с закусками и кувшины с алкоголем и соками.

— Полагаю старая Бет обожает этот фокус потому что ей не приходится разносить всё это вручную. — шепнул Эмиль поэту, приняв его идиотскую улыбку за признак восторга.

Музыкант и волшебник поладили удивительно скоро. Эмиль упомянул что ради развлечения ставит пьесы в городском театре и беседе двух деятелей культуры потекла сама собой. Ведьмак лишь иногда ограничивался короткими фразами или едкими комментариями, пока чародей не обратился к нему напрямую.

— А ты, ведьмак, пишешь прозу, поэзию? Может играешь на чем нибудь?

— Ага. На нервах. — хмыкнул Вернер. Он бесцеремонно придвинул к себе графин в виде лебедя и удостоверившись что плещется внутри не вода, а что-то покрепче, налил себе полный фужер.

— Очаровательно! Чувство юмора тоже своего рода искуство! — воскликнул Эмиль, продвигая ведьмаку блюдце с засолеными огурчиками. — Но и я умею играть на таком "инструменте". В академии среди студентов была игра. Мы собирались кружком и по лицу старались разгадать личность оппонента. Дедукция, физиогномика, капля чтения мыслей и немного алкоголя превращали столь простое развлечение в неописуемое веселье!

— А попробуем сыграть? — возбуждённо пробурчал Антоан, стараясь проживать слишком большой кусок голубиного мяса.

Чародей кивнул. Вернер поморщился, но оценив энтузиазм друга протестовать не стал. Право начать дали ведьмаку.

— Что-ж… Кхм… Антоан, ты… Яркий пример подросткового максимализма. Ты зависим от острых ощущений, потому и пошёл со мноймной… И… Ты, пожалуй, один из храбрейших знакомых мне людей, а может просто мозгов у тебя меньше чем я думаю.

Компания рассмеялась. Антоан налил себе четверть фужера водки и с трудом проглотил, затем налил и придвинул фужер к ведьмаку. Вернер ответил непонимающим взглядом.

— Всё верно сказал, ведьмак. Но если бы я следовал за тобой только из жажды приключений, сбежал бы ещё полтора месяца назад. Сейчас я иду с тобой потому что ты мой друг, да и пропадёт твоя дурная голова без меня!

В мыслях поэт проклял вкуснейший эст-эст, так подло развязавший ему язык. Но ведьмак только тепло улыбнулся ему. Так тепло что улыбка казалась неуместной на его суровом лице.

— Теперь я! — радостно воскликнул магик. Он сцепил тонкие изящные пальцы и положил на них подбородок. — И так, мастер Вернер, хм… Ты большой любитель носить маски и прятать за ними уйму секретов. Стараешься выглядить суровым и даже жестоким мерзавцем, но на деле сам себя сгрызешь, если бросишь в беде того кому мог бы помочь… Пожалуй ты и сам не осознаешь это в полной мере, полагаю родичи отказались от тебя, а в ведьмачьей школе из тебя растили бездушного голема-истребителя чудовищь… За маской этой трагедии ты скрыл своё сердце, однако твоя истенная суть нет-нет, а прорывается…

Эмиль мило улыбался. Вернер таращился на него растерянными глазами. В молчании прошло несколько мучительных секунд. Потом оба изменились в лицах.

Глаза чародея испуганно блеснули. Вернер истинно кошачьим движением перегнулся через стол, схватил Эмиля за мантию на груди и протянул к себе.

— П… Погоди… Ведьмак… — заблеял волшебник.

— Думал сможешь снова влезть ко мне в голову и безнаказанно состроить из себя менталиста?! Не вышло! Я же обещал пересчитать тебе зубы, вот и убедишься что я по истине жестокий мерзавец!

— Вернер! — Антоан грохнул об стол первым что попалось под руку, блюдцем с дольками лимона. Ведьмак покосился на него, но рук не разжал.

— П… Прежде чем ты… Прежде чем ты разможишь мою голову об эту прекрасную хрустальную супницу, ответь- чародей мелко дрожал, а голос его почти срывался в фальцет- Если бы люди в Селках не собрали достаточно денег ты бы развернулся и уехал?

— Да!

— Врешь! — крикнул поэт, безрезультатно дергая руки Вернера- Ты боишься волков! Я знаю! Но ты остался и бился!

— И в Лощине у… углежогов. Ты бы бросил людей на растерзание белкам?

Ведьмак раздул ноздри и медленно разжал руки. Сев обратно он схватил со стола графин с водкой и сделал из него несколько громких глотков.

— Да уж, взрывной, однако, характер. — нервно хохотнул Эмиль. Он трясущимися руками расправлял помятую мантию.

— Прости. — буркнул Вернер- Наверное ты прав и только что сорвал с меня эту "маску".

— Я не в обиде, ведьмак. — чародей налил, а вернее расплескал вокруг кубка вино- Безусловно грубо угрожать хозяину, находясь в гостях. Но читать мысли гостей, особенно когда тебя уже на этом разок поймали, ещё грубее. Так что и вы извините.

Вернер отобрал бутылку из трясущихся рук и наполнил за чародея. За столом повисло неловкое молчание.

— Нам всём стоит расслабиться. — миротворчески сказал Антоан.

— Банки ещё работают? — спросил Вернер у фон Кромера.

— Полагаю да.

— А пойдёмте в бордель?

Несколько часов утех, три бутылки вина и круглая сумма со счетов Вернера и фон Кромера в банке Чианфанелли напроч смыли разногласия, вспыхнувшие за столом. Чародей пригласил гостей переночевать в его доме и по возвращению ведьмака с бардом уже ждала согретая мансарда с парой весьма роскошных кроватей.

Антоан упал на пахнущую свежестью простыню. На лице у него снова сияла придурковатая ухмылка, а весь мир вокруг крутился и ходил ходуном.

— Как думаешь, почему Эмиль нас так радушно принял?

— Потому что ему что-то от нас нужно, вернее от меня. И, держу пари, попросит он что-нибудь крайне сложное или мерзкое.

— И ты возьмешься?

— Для него доставить нас на Скеллиге равносильно щелчку пальцев. Хотя, всё зависит от работы. — Вернер скинул сапоги и сёл на вторую кровать- Не думаю чтобы ему нужен был ведьмак для присмотра за его котёнком, пока хозяин в отъезде.

Ведьмак говорил ещё что-то, но Антоан уже не слышал, уже утонув в кружащиеся пред сонной черноте.

День выдался солнечным и аномально тёплым. Чародей приказал слугам вынести в сад немалых размеров стол и накрыть на нём поздний завтрак для себя и гостей. В саду и было решено обсудить дела.

— Ну так? — ведьмак вытряхнул из чёрных усов крошки омлета- Для чего же тебе понадобился охотник на монстров?

Эмиль ответил не сразу. Пару секунд он с блаженной улыбкой крутил головой, прикрыв глаза. Наслаждался возможно последними тёплыми лучами солнца в этом году.

— Я хочу чтобы ты убил чудовище, а потом снял заклятье.

Ведьмак сдвинул кустистые брови.

— Я что-то не понял. Ты хочешь чтобы я убил заколдованного монстра, а только потом расколдовал его?

— Да не монстра, ведьмак! — усмехнулся фон Кромер- Чудище вполне обычное… Ну, не вполне, но я сомневаюсь что оно заколдованно.

Эмиль махнул рукой. Прислуга унесла опустевшие тарелки и подала три Кубка с прохладной розовой жидкостью.

— Малиновый морс. — поклонилась пухлая кухарка- Мастер фон Кромер, пришло известие…

— Спасибо, Бет, но мы заняты. — строго, но в тоже время лаского прервал чародей.

— Из Аарделы послание! — не сдавалась старая Бет- Ваш агент скончался.

Волшебник цокнул языком и закатил глаза.

— Ну вот о чем я и говорю! Эта бестия всю печонку мне выела! Спасибо, Бертруда, ты свободна.

Ведьмак выжидательно посмотрел на Эмиля.

— Аардела это деревня в полутора днях пути отсюда, чуть южнее Брокилона. Очаровательное местечко, но меня интересуют подземные руины недалеко от того места. Это древний город вранов, вам известно кто такие враны? — Вернер кивнул, Антоан не знал но решил промолчать. — Я изучаю эти руины уже пять лет, даже переехал в Горс Велен чтобы быть поближе к цели. Однако в прошлом году в лесу вокруг руин, и Аарделы соответственно, завелась некая нечисть. Я нанял отряд наёмников для решения проблемы. Через неделю как они ушли, их трупы нашли насаженными на ветки у кромки леса. Я стал нанимать городских бандитов и маргиналов для слежки за лесом, но вы сами слышали что случилось. И так каждый раз! В общем, убей эту тварь и принеси мне еë хвост, или что у неё там!

— А ты не темнишь ли? Ты чародей, при надобности хоть весь лес в пепел обратишь! Почему сам не разберëшься с чудовищем?

Эмиль сконфуженно замялся. Его глаза упёрлись в столешницу, а тонкие запястья словно не знали куда себя деть и то сцеплялись вместе, то прятались в широкие рукава неизменной лазурной мантии с золотым узором.

— Темнишь значит. — помрачнел Вернер.

— Да не темню! — возмущённо воскликнул волшебник- Понимаешь… Я совсем не дока в боевых заклинаниях! И к тому же мне слишком страшно. — стыдливо признался он.

Убийца прыснул. Антоан бросил на него испепеляющий взгляд. Ведьмак прокашлялся и вновь напустил на лицо маску профессионализма.

— Ладно, с убийством разобрались. А что за заклятье? Почему именно я должен его снимать, ты тут магик.

Чародей выдохнул, поняв что не получит порции насмешек и благодарно улыбнулся барду.

— Охранное заклинание в самих руинах. Это древняя магия, я сумел разобраться и перевести формулу на современный диалект. Однако, на этом заклинании стоит ещё одно. Заклятье поставленное на заклятье! Ты представляешь мастерство колдунства вранов!

Ведьмак рыком поторопил чародея.

— Да-да. Из за вторых чар любое магическое вмешательство в изначальную формулу грозит взломщику декапитацией. — волшебник оттянул ворот мантии, под ним был скрыт ровный розоватый рубец, на два дюйма выше ключиц. — Потому мне нужен надёжный не маг, сведующий в магии, как ни странно.

— Не больно то я подкован в магии. — с сомнение ответил Вернер- Да и где гарантия безопасности для меня?

— Ты подкован лучше чем любой кмет, которого я мог бы нанять для этого задания. Не криви лицом, я в курсе что в ведьмачьей школе ты получил хотя бы вводные знания о магии. А сохранность шеи гарантирует твоя мутация. Ты лишен магии в глобальном понимании. Защита замка тебя попросту не заметит. В качестве оплаты ты получишь столько золота, сколько пожелаешь. И разумеется я доставлю вас двоих на Ард скеллиг.

Ведьмак кивнул. На его лице блуждало удовлетворенное выражение.

— Знаешь, местные, наверное, тоже захотят заплатить за устранение чудовища.

— Это исключительно вопрос твоей профессиональной этики. Если захочешь взять плату сразу с двух заказчиков, я не против. — ухмыльнулся чародей- Я настаиваю на немедленной отправке в Аарделу! Мне не терпится возобновить исследования!

— Не гони, колдун. — Вернер остановил его жестом- Так дела не делаются, если я с наскока полезу в лес велика вероятность что я оттуда просто напросто не выйду. Поедем завтра. Я приготовлю необходимые элексиры, подлатаю снаряжение и вот тогда поедем убивать твою бестию.

Эмиль огорченно пожевал губами, но возражать не стал. Глупо было бы спорить с единственным профессионалом готовым взяться за такую работу.

Весь тот день ведьмак бродил по городу, не пропуская ни единую лавку с травами и эссенциями. Ругался с лавочниками и базарными бабками. Искал кузнеца готового взяться за обслуживание его экипировки.

— Ну и приблуда. — мычал коренастый смуглый краснолюд, вертя в руках наплечник- Сплав сидеритовой руды с титаном, а?

— Не знаю.

— А работа чья? Видно что технология и чертежи краснолюдские, но исполнение нет. Человечье, аль эльфье?

— Да не знаю я! — рявкнул Вернер.

— Тьфу, хамло! — поморщился кузнец- Две сотни за броню и ещё сотня за мечи.

— Да это грабёж! — возмутился Антоан. Но ведьмак кивком остановил его и с презрением бросил на стол пухлый кошель. — Повезло тебе что никто другой за такой заказ браться не хочет.

Сразу у выхода из лавки их встретила маленькая карета с резным орнаментом и красивой породистой кобылкой в упряжи. Дверь кареты открылась и изнутри показалась шикарная огненно-рыжая шевелюра чародея.

— Уже полдень, господа. Скоро начнётся примьера моей новой постановки, если поедем немедня успеем к началу.

Ведьмак фыркнул.

— Уж прости, милсдарь режиссёр, но я лучше позабочусь о благополучном выполнении твоего заказа.

— А я поеду! — радостно воскликнул поэт и быстро забрался внутрь.

— В подвале моего дома алхимическая лаборатория. Попроси Бертруду тебя проводить. — крикнул в окно Эмиль, когда они тронулись вперёд по мостовой.

Через два часа Антоан с трудом сдерживал зевоту. Столь расхваленная чародеем пьеса оказалась не слишком примечательной любовной лирикой, изредка прерываемой музыкальными композициями. Впрочем, со скучностью произведения могли бы поспорить десятки рыдающих дворянок в зрительном зале.

— Да, стоило учесть что постановку я писал для женской аудитории. — сказал режиссёр, охватывая взглядом унылые лица мужей этих самых дворянок и такого же заскучавшего барда. — Не желаешь перекусить, я знаю прекрасное местечко поблизости?

Антоан с воодушевлением кивнул но тут же пожалел о черезмерно позитивной реакции, потому что чародей слегка обиженно поджал губы.

"Прекрасным местечком", по мнению Эмиля, была захудалая харчевня к которой они с Антоаном пробирались узкими и непомерно грязными подворотнями. Внутри царило запустение, только пара мрачных пьяниц перешептывались за дальним столом, почти не видимом за густыми клубами сизого дыма от каменного очага.

— Милсдарь Кромер! — обрадовалась тощая средних лет хозяйка, когда они почти на ощупь отыскали стойку. — Соскучились по моей стряпне? Ну проходите, проходите! Сегодня сготовила щи на квашенной капусте да окуньков нажарила.

Поэт сел за грубый стол как можно ближе к окну. За затянутой рыбным пузырём рамой сновали неясные фигуры. Чародей ещё минуту мило ворковал с трактирщицей.

— А это? — женщина бросила на барда странный игривый взгляд.

— Нет нет! — захихикал Эмиль- Мой новый приятель, но отношения у нас сугубо деловые.

Мысли Антоана потекли странно извивающимся ручейком. От дыма в помещении было трудно дышать, глаза начинали слезиться. Он и не понял когда дымка от очага сменилась дымкой дрëмы.

Антоан снова бежал. Его ноги увязали в липкой черноте. Всё вокруг беззвучно подрагивало от тяжёлых шагов того что гналось за ним. Из тьмы впереди проявилась фигура, тонкая и изящная. Эльфа с изогнутой саблей в руке. Из виска эльфик тонкой сруей фантанировал кармин. Тонкая фигура метнулась вперёд и крепко схватила поэта.

— Как ты смел?! Как смел?! — закричала она прямо ему в ухо. Ноги окончательно увязли, а на волосы на затылке раздуло дыхание. Замогильно холодное, оно пахло сырой землёй, червями и болотом. Эльфка продолжала вопить, но бард уже не разберал слов.

Вдруг его щеку обожгло второе дыхание. Горячее и влажное, пахнущее сырым мясом и кровью. Что-то схватило его за плечо и дёрнуло так что рука заныла. Хрупкие руки убитой не смогли удержать Антоана и он мешком рухнул на невидимую землю. Над ним высилась огромная фигура. Всё тело покрывала густая чёрная шерсть, на груди закрытая поблескивающим доспехом. Плечи венчала ощеренная в жутком оскале медвежья голова. С острых клыков стекала и пузырилась слюна. Но поэт вдруг почувствовал себя парадоксально спокойно, словно остальные порождения кошмара попятились от огромного оборотня.

Фигура медведеголового расплылась и на её месте проявилось лицо Эмиля, трясущего его за плечо.

— Просыпайся, музыкант. — улыбнулся фон Кромер- Неуж-то постановка вот настолько тебя разморила?

— Нет! Просто тут так душно что я и не заметил как задремал.

— Да, сегодня и правда душновато. — чародей подвинул мутную раму, старательно подбирая угол чтобы воздух мог проникнуть в тесную корчму, но вид на улицу всё ещё был скрыт. Солёный морской бриз влетел в комнату. Заставил клубы дыма и чада закружиться в узорах.

Не смотря на неприглядный вид корчмы поданная хозяйкой еда оказалась очень и очень вкусной.

— И почему тебя тянет на такие убогие места? Сам ведь говорил, не бедстввешь.

— Не люблю толпу. — объяснил маг- Весь этот шум, гомон, чужие подслушанные разговоры. А в таких вот местечках можно посидеть не перекрикивая тех кто перекрикивает тебя, да и стать жертвой сплетен тоже меньше шансов.

За беседой время пролетело незаметно. Щи в грубых тарелках успели порядком остыть, пока гости наконец их не доели. Хозяйка уговаривала их выпить и соблазняла бутылочкой вина Эверлюс, прямиком из Тусента. Но вспоминая предупреждения ведьмака "Отправимся с рассветом даже если мне придётся силой усадить вас в сëдла" они благоразумно отказались.

Возвращались в поместье они уже в сумерках. В доме витал слабый но отчётливый запах трав и спирта.

— О боги! Что же он там варит такое?! — воскликнул Эмиль.

— Элексиры. — рыкнули из подвала- Я же не знаю с чем предстоит столкнуться, вот и делаю с запасом. Я уже закончил, сейчас проветрится.

Из люка показалась бледная бородатое лицо, за ним с трудом широкие плечи.

— Ну есть же вытяжка! — не унимался фон Кромер.

Антоан ожидал что Вернер сейчас начнёт приператься, но ведьмак только с кислой миной пожал плечами. В мансарду он ушёл не сказав больше ни слова и отказавшись от поданного старой Бет ужина.

Поэт нашёл друга сидящим на кровати и с грустью брошенного любовника рассматривающего свой старый стальной меч.

— Что с тобой? — забеспокоился Антоан.

— Сердечник лопнул. — обречённо выдохнул ведьмак- Это теперь не оружие. Разве что на стену повесить.

Воронëное лезвие длинное и необычно широкое, с тремя паралельными долами, как и обычно щерилось зазубренным краем. Годы ведьмачьей жизни и война явно не пощадили оружие.

— Да не расстраивайся. Чародей обещал большую награду, уверен еë хватит на новый меч! — попытался подбодрить Антоан.

— Это не просто меч! Это ведьмачий кацбальгер, такой абы где не достать.

Поэт приблизился и сочувственно похлопал друга по плечу. Вернер поднял на него глаза, глубоко вздохнул и взгляд его вдруг прояснился.

— Ладно, удавлю беспокоющую мага хрень, стрясу с него побольше денег и попрошу сперва подбросить нас в Махакам! К весне как раз успеют изготовить новый.

Антоан удивился что с таким воодушевлением на лице ведьмак мог выглядеть даже приятным.

— А теперь спать, завтра выдвигаемся с рассветом.

Поднялись когда диск солнца ещё не вышел из-за горизонта, а только окрасил небо в нежный розовый. Вернер уже был в полной готовности. Кузнец не зря получил свои деньги. Всё ремни и сочленения на доспехах были заного проклëпаны, вмятены выправлены, а латы подогнаны. Эмиль силился расчесать рыжий колтун на голове. Антоан ворочил в тарелке недожаренную и пресную болтунью. Старая Бет тоже не была рада раннему пробуждению.

Через половину часа троица заявилась в конюшню. Меньше всего проблем доставила белоснежная кобылка Эмиля. Она без пререканий дала запрячь себя в небольшую крытую повозку, нечто вроде кареты для дальнего пути. Горбунок долго не хотел просыпаться, но потом всё же проснулся и покорно поплелся на выход из ворот. Ведьмачий исполин полностью игнорировал Вернера, даже когда тот начал вполне громко на него кричать и только отмахивался острыми ушами. Раздражение ведьмака дошло до того что он щелкнул коня по уху. Исполин наконец поднял голову к лицу хозяина, посмотрел на него, приоткрыв один глаз, а потом громко фыркнул.

— Ах ты, скотина! — рявкнул Вернер, отпрянывая и вытирая с лица конскую слюну- Ну погоди, курва, как на острова попадём прирежу тебя и мясо собакам скормлю!

Конь посмотрел на него, прямо такие по человечески кивнул головой "Ага, конечно" и издал громкое ржание. Пока ведьмак одевал сбрую и седло исполин умудрился ещё трижды его укусить.

— Очаровательная зверюга. — скептически подметил Эмиль.

Двигались они медленно. Чародей наотрез отказался оставить свой транспорт и ехать на кобылке верхом.

— Я не стану нюхать лошадиный пот, биться промежностью о седло и созерцать эти чертовы степи! Нет, нет и ещё раз нет! — бубнил он из под полога, под который уходили ремни поводьев. К концу дня за крупами осталась только половина пути до Аарделы.

Разбить лагерь решили в небольшом овраге близ тракта. В сотне метров журчала речушка с неприметным названием Ячмовка. Вернер привязал шайра к дереву и копался в торбах.

— Антоан, а где жратва? — крикнул он через плечо.

— А ты не взял?

— Как видишь. У тебя что-нибудь осталось?

Поэт прохлопал карманы, пошурудил в сумке, но нашёл только парочку сорванных по пути слив, на одну из которых пролилась чернильница.

— Ну и что, мы теперь будем голодать? — забеспокоился Эмиль. Чародей тоже посчитал потребность тащить с собой несколько лишних килограммов излишней, а потому понадеялся на спутников.

Ведьмак фыркнул. Он неспешно отломал у маленькой берёзы самую прямую ветку, снял с неё кору, затем бересту и ей же крепко привязал на конец корд. Перехватив получившееся копьё и сняв сапоги он направился к Ячмовке. Антоан зашарил вокруг глазами. Через половину часа его карманы оказались набиты ароматными травами, корешки козельца и чесночника, листочки цикория, стрелки дикого лука. Из оврага слышались странное шуршание и причитания чародея. Спустившись, поэт с удивлением обнаружил что Эмиль согнулся над чадящей горкой из веток и травы. Огниво безрезультатно сыпало на неë искры.

— Ты же всё сделал неверно. — усмехнулся бард- Недостаточно просто свалить палки в кучу, да и траву ты мокрую положил, надо было сухостой сверху набрать.

— Я не дока в таких вещах! — огрызнулся волшебник, перекладывая дрова так и эдак.

— А почему заклинанием не подпалишь? Тогда загорится даже это костровое недоразумение.

— Известно ли тебе что такое магия? Нет, не те чудеса описаны в детских сказках и не то безобидное фокусничание, которым я развлекал вас за ужином. Истиная магия это невообразимое могущество скрытое во всё сущем, в земле, воде, воздухе и даже в нас самих! Это сила, уходящая своими глубочайшими корнями в хаос. Пусть со мной не согласятся мои коллеги, но магия это не игрушка и не пшеничная каша, которая должна быть доступна каждому! И я не стану взывать к ней ради такого пустяка! Но и висеть у вас на шее мне гордость не позволит.

Поэт взглянул на него с уважением. Через ещё половину часа, когда Антоан наконец научил фон Кромера складывать способный к горению костëр, вернулся ведьмак. На наконечнике его копья всё ещё подрагивали пара жирных карасей и приличной длинны щука.

— Ловко ты! — воскликнул маг. Вернер отмахнулся, но под бородой всё же скользнула польщенная улыбка.

— На островах если не умеешь плавать, рыбачить и драться вообще рождаться не стоит. — хохотнул Вернер. — А вы чего костёр такой скособоченный собрали?

— Как сумел! — с наигранной обидой ответил Эмиль. Ведьмак глянул на него, брови поднялись.

— А я думал будешь висеть у нас на шеях как куль с говном. Ошибался, прошу прощения.

Эмиль гордо вскинул подбородок.

Втроём они быстро управились с готовкой, если можно назвать готовкой то что волшебник дважды порезался и нарубил стрелки лука неровными слишком большими кольцами. Антоан принялся разделывать рыбу. Вернер с удовлетворением наблюдал как вчерашний неумëха ловко вспарывает карасей от клоаки до жабр и вытряхивает внутренности.

Среди ведьмачьих микстур и эссенций нашлись и вполне съедобные ингредиенты, такие как соль и перец. Из них, лука и чесночника вышел вполне пригодный маринад для рыбы. Они густо намазали им добычу и зажарили над огнём, насадив на прутики.

Рыба оказалась необычайно вкусной. После долгой дороги, в уютном овраге близ речки, рыба показалась изысканным деликатесом.

Сразу как солнечный диск скрылся за горизонтом стали устраиваться на ночлег. Ведьмак не стал утруждаться, наломал пышных еловых лап и бросил на них сверху шкуру. Антоан решил всё же соорудить для себя шалаш. Найдя три длинные ветки он соорудил каркас, стал устелать ельником. Вернер раскинулся на своей лежанке и то и дело помогал советом.

— Не так, иглами вниз клади. Теплее будет. — его тон, сперва наставнический и строгий, становился всё более мягким, отеческим- Вот так, правильно.

— Ты бы и сам крышу сделал. Ночью холодно будет. — донеслось из чародейского кэпа. Антоан не переставал гадать, как можно комфортно спать в такой тесноте. Ведьмак отмахнулся и подбросил в костёр ещё веточку.

Этой ночью кошмаров не снилось, но сон поэта был липким, густым и тёмным. На утро он с трудом продрал глаза.

Вернер уже проснулся и растирал ладони и стопы. Эмиль тоже сладко потягивался на порожке кареты. Утро выдалось хмурым. Тяжёлые посеревшие облака скрыли солнце и, не смотря на что что было ещё тепло, разгулявшийся ветер неприятно кусался.

К полудню более менее распогодилось. Облака всё ещё скрывали светило, но уже не были такими серыми и низкими. Страшный ветер утих и теперь лишь слегка раскачивал жёлто-оранжевые кроны дубов.

— Почти приехали! — обрадовался Эмиль, когда на горизонте появилась стена глухого леса. Но его радость оборвалась мгновенно, сразу как они увидели труп.

На ветви раскидистого дуба, на самом въезде в лес висел пронзëнный человек. Из груди, помимо толстого сука, торчали обломки рëбер. Из распоротого живота свисал кишечник, откушенный до предела до которого мог достать зверь. Ноги тоже были обглоданны. На голове трупа сидела большая ворона, с упаением выклëвывавшая левый глаз.

Антоан почувствовал как зеленеет и к горлу пузырём подкатывает тошнота. Ведьмак осматривал тело совершенно спокойно.

— Твой агент? — спросил Вернер. Из под полога невнятно что-то хлюпнули. Похоже чародей чувствовал себя ни на грошь лучше чем поэт.

Уцелевший глаз трупа резко раскрылся.

— Ве-е-дьмачо-о-к… — просипело тело, вперив взгляд в Вернера. Теперь настала его пора меняться в лице.

— Ведьмачок… Приехал во лесо-о-к… — только сейчас Антоан осознал что труп пытается петь. От осознания этого его снова едва не вырвало. — О-о-х… Не зна-а-ет ведьмачок… Куда-а-а… Тропинка заведëт…

Волшебник не выдержал. Из кэпа, прямо между ушей красивой кобылки, вылетели пять тонких огненных струй. Пламя объяло труп, загудело и скрыло за собой жуткое пение. Ворона взмыла в воздух и с недовольным карканьем унеслась вглубь леса, ловко маневрирую меж стволов.

— Что это было? — просипел Антоан.

— Некромантия. — просипел в ответ Вернер. Бард взглянул на него и ему стало ещё страшнее. Страшнее от того, что и на лице ведьмака явственно проступал ужас.

В молчании они наблюдали наблюдали как горит тело. Минуту, две, три, десять. Только когда перед ними осталась горстка пепла и дымящихся костей Вернер встряхнулся.

— Ты понимаешь сколько я с тебя сдеру? — произнёс он, в голосе всё ещё слышалась хрипотца, но привычное рычание казалось придаёт ведьмаку решимости.

— Ты поедешь?! И будешь драться?! — в один голос опешали его спутники.

— Эта дрянь, похоже, очень опасна. А я ведьмак, я был рожд… Нет, я был сделан чтобы убивать такую погань!

Со стороны можно было поверить в храбрость Вернера, но Антоан понимал, достаточно хорошо знал его, чтобы осознать каких усилий стоят ведьмаку эти слова. Жизни людей Аарделы лежали сейчас на его плечах. Отступать было нельзя.

Деревня встретила их как и любая из десятков встреченных доселе деревень. Покосившимися срубами, недобрыми и пугливыми взглядами, запахами крестьянской похлëбки, сена и скота. Исключения было только два. Дорога, вымощенная огромными гранитными плитами, похожими на крышки саркофагов. И наличие стражи, вернее бандитского вида мужиков в разномастных стеганках и кольчугах, со столь же разномастным оружием.

Кампания въехала на широкую площадь. Копыта звонко цокали по граниту, нарушая размеренную деревенскую жизнь, словно и не заметившую появления в лесу страшного монстра.

— Кто тут староста? — крикнул ведьмак, когда их окружила толпа "стражей".

— Я за него. — отозвался лысый мужик с крупным носом и гнилыми зубами. На нём тоже была стеганка, а к поясу привешены недоброго вида топорик и нагайка.

— Я Вернер, ведьмак. У вас тут завелось что-то верно?

— А-а-х, ведьмак? Да-а-а, эт ты верно заехал, братец.

Толпа вокруг них стремительно густела. Пара любопытных детишек даже пролезла в самый перед и теперь не стесняясь глазела на Вернера.

— А с тобой хто?

— Мой приятель. И в гробу на колëсиках ещё один, таскаю с собой чтоб скучно не было.

— Ясно, ясно. Ну идем, ведьмак, в доме поговорим. А вы чего столпились, ну ка по домам, не то кнута получите! — рявкнул гнилозубый и хлестнул нагайкой, случайно или нет, задев по голени одного из ребятишек. Дитятко тут же разрыдалось и умчалось в противоположную сторону. — Коней оставте, мои парни их и накормят да напоют.

Гнилозубый проводил их в дом. Большую избу, разделённую на целых три комнаты. Из кухни робко выглянула молодая, пугающе серая девушка, с объëмным животом, ясно свидетельствующем что она на сносях.

— Ну садись, братец. Как дома не будь, но к столу милости просим. — крякнул мужик- Меня Гойкой звать, а это моя жинка, Марилька. — Гнилозубый притянул к себе девушку и приобнимая её за талию. Марилька улыбнулась, но улыбка вышла столь неестественной и натянутой, что у Антоана по спине прошлась когорта мурашек.

— Давай, баба, накрывай на стол! — в мгновение ока перед компанией оказались тарелки, блюдца с заливной рыбой, малосольными огурцами и прочей закуской. Девушка кинулась на кухню и вынесла исходящий паром горшок с кашей, держа его длинным хухватом. Ещё минута и перед ними стояли грубые стаканы, а девушка доставала из погреба пузатый кувшин.

— Да не пиво, коза! — рявкнул Гойка, хватив кулаком по столу- Не видишь какие у нас гости, а? Самогонку, самогонку тащи!

— К делу, Гойка. — оборвал мужика Вернер- Сколько готовы заплатить?

Селянин усмехнулся.

— А ты чавой-то сразу о деньгах? Не станешь сперва выспрашивать, что за хадость такая, да откуда взялася?

— Сперва о деньгах. Вдруг овчинка выделки не стоит?

Эмиль поднял на ведьмака удивлённый взгляд, но Вернер не удостоил его вниманием.

— Две сотни оренов. Больше дать не могу, сам понимаешь, фондов нету.

— П-ф-ф! Да за две сотни я разве что на кокатрикса пойду, и то размером с кошку!

Гойка побагровел и казалось вот-вот закричит на ведьмака, но потом быстро взял себя в руки. Отхлебнул самогона прямо из бутыли и выдохнув продолжил.

— Пëс с тобой, батец. Накину сверху ещё сотенку. Из своего, меж прочим, кармана!

— И водки. Я уезжаю на зимовку, надо же будет чем-то греться. — съехидничал ведьмак.

— И водки.

— Ну давай, рассказывай. Что за ХАдость у вас приключилась.

— Значится… — почесал затылок Гойка- С ход тому стали мы неладное в лесу замечать. Зверьё бушует, трахается как не в себя. Лисы, волки, медведи даже расплодились, осмелели так что на околицу выходить стали, как к себе домой! Домашний скот тож как сбрендил. Куры из курятников повылезали, коровы ворота на стоилах снесли, кошки, собаки и всё в лес. Ну я ж не тюфяк какой, собрал крепких парней из дружины, да послал в лес. Чтоб разнюхали, чегой там твориться тахое. И шо-ж ты думаешь? Через день все семеро на ветках висели, а вороньë им глаза клевало! Вороньë, кстати, особенно расплодилось.

— А раны на трупах, ты рассмотрел?

— Да куда там, я ж не врачеватель тебе! А ты слушай дальше. — мужик откашлялся обдав присутствующих жуткой смесью ароматов перегара, квашеной капусты и гнилых зубов- Потом вояки пришли. Серьëзные парни, сталь хорошая, мускулы в доспехах не вмещаются! А всё-ж…

— Про этих я уже знаю. А менее делитантский контент бывал? Чародеи, рубайлы, ведьмаки?

— А как же! Был один ведьмак. Приехал, сговорились мы. Да только через трое суток выполз он из леса… В кровище весь, из руки кость торчит, вот так! — Гойка пальцем показал как именно торчала кость- Еле дышал. Люди тут добрые, выходили. А этот как только ходить смог, тут же взлетел на коня и был таков! На тебя, кстати, походил, батец. Тоже в броне, суровый такой. Токма пониже тебя, сильно пониже. Да постарше, тоже сильно. Звали его чудно ках-то. Маргун что-ль?

— Морган?! — Вернер изменился в лице.

— А, ага! Точнëханько так!

Ведьмак перевёл на Эмиля ошарашенный взгляд. Тот ответил ему взглядом непонимающим.

— Давай ка выйдем. Извини нас, Гойка. — и Вернер едва не силой вытащил чародея не двор.

— Может ты прекратишь мельтешить и объяснишь в чем дело?! — вспылил Эмиль, отгораживаясь от деревенского пейзажа плотных капюшоном своей мантии. Ведьмак, до того меревший огромными шагами площадь, остановился и, резким жестом указав на лес зарычал, негромко, но очень беспокойно:

— Ты слышал что он сказал? Это херня едва не прикончила Моргана!

Антоан заметил как между ними воздух почти рябит от напряжения.

— Давай по порядку. Что за Морган? — вмешался он в ссору.

Вернер смотрел на него пару секунд, словно только вспомнив о присутствии поэта. А потом глубоко вздохнул и продолжил куда более спокойно.

— Верно… Морган от туда же откуда и я. Это он учил меня драться и выживать даже после самых тяжёлых ран. Один из лучших известных мне фехтовальщиков и, по совместительству, один из самых свирепых сукиных детей. Если он проиграл, да к тому же едва не дав дуба, у нас проблемы!

— Думаешь эта тварь тебе не по зубам?

Вернер огляделся и присел на подвернувшийся рядом пень.

— Надо подумать. — почесал он бороду и не дожидаясь реакции стал рассуждать в слух- Фехтую я, наверное, хуже. Но в целом… Хм… Ведьмак из меня получше будет. Я моложе и быстрее, не чураюсь ловушек и пальцы у меня не переломаны, могу быстро сложить знак. К тому же руки длиннее и шаг шире. — задумчиво пояснил Вернер.

— Вот это уже что-то. — кивнул Эмиль- Что ты говорил по поводу ловушек?

Гойка прежде с большим интересом наблюдавший из окна быстро отпрянул от него и скрылся в глубине избы.

— Ну так, чавось решил, братец? — показал он в улыбке плохие зубы. Перегаром пахнуло ещё сильнее, пока их не было староста явно не раз приложился к бутылке.

— Я берусь. Мне нужны всё подробности, свидетели, если имеется. Ещё я напишу список необходимых материалов для ловушек.

Гойка просиял.

— Да-а, есть у нас свидетель. Баба, иди сходи за тем дурнем!

— Дедом Митькой? — почти не слышно пролепетала девушка.

— Ну конечно, коза! Знаешь ещё кого-нибудь хто эту гниду видал, а?!

Девушка тут же исчезла за дверью сеней.

— Зачем так грубо то? — возмутился Антоан.

— Бей бабу молотом, будет баба золотом! — мерзко ухмыльнулся Гойка- Запоминай, юнец.

— А меня вот учили… — твёрдо заговорил чародей поднимаясь из-за стола- Что женщин надо любить и защищать!

— Ой-ой, гляньте ка, сыскался защитничек! Может тебя в гузно пнуть, чтоб не совал носу в чужие дела?

На этот раз ссору прервал ведьмак, грохнув кулаком о столешницу с такой силой что вся посуда подпрыгнула на два дюйма, и гаркнув чтобы всё трое заткнулись.

Через несколько напряжённых минут в хату вошла жена старосты, а за ней старик с длинными седыми волосами и большой лысиной от лба до макушки. Дед Митька, хоть и был невероятно стар ростом и комплекцией мог потягаться с Вернером.

— Звал? — забасил старик. Бросив на Гойку ненавидящий взгляд.

— Звал, звал. Вот это ведьмак. — мужик кивнул на Вернера- Приехал чудисче валить.

— Да уж ясно не водку с тобой хлестать! — огрызнулся Митька- Привет, ведьмак. Знаю зачем позвал, но пойдём лучше ко мне.

Кампания удивилась такому предложению, но спорить не стали. Гойка даже не вышел их проводить.

— Про Чащобную смерть узнать хочешь? Ну так слушай. — начал старик по пути к невысокой хижине на отшибе Аарделы. — Выглядит жутко, так и знай! На три головы тебя выше, худющий. А голова-череп, лосиный.

— Лосиный? Не олений?

— Я уже пол века егерем живу, ведьмак. Лося от оленя отличу. Я его встретил когда в лес пошёл. Набрал ягод да грибов, а дичи совсем не встретил. Иду и понимаю что даже птиц нет, а то поздней весной было, после Беллетэйна. Шёл, шёл и тут как давай из всех кустов на меня зверьё! Волки одежду подрали, окружили и стоят, не кидаются больше. Я с жизнью то простоился, как тут из бурелома вышло это страховидло! — Митька сглотнул, на морщинистом лбу выступила испарина- Не знаю уж почему, но отпустил меня. Ему сама природа покорна, так и знай, хотел бы в два счета догнал меня! Али зверушки евоные.

— Что значит "ему природа покорна"? — прищурился Вернер.

— А то и значит. У нас в лесу только тропами ходить можно, буреломище непроходимое! А чудовище по нему что водомерка по озеру шёл!

Ведьмак прищурился ещё сильнее. Затем почесал бороду и помедлив сказал.

— Я знаю кто у вас завёлся. Это леший, но поведение странное.

— Леший? — удивился дед- Это тот, что лес хранит, заплутавших выводит, ежели они духом чисты, да браконьеров крапивой хлещет?

— Очаровательное заблуждение. — не улыбнувшись ответил Вернер- Но увы, лес он может и хранит. Вот только, заплутавшего или браконьера он скорее выпотрошит и бросит, зверям на съедение. Лешие очень территориальны и, как правило, выбирают свои угодья в самом начале жизни. Странно что он появился только сейчас, судя по твоим словам он уже весьма стар.

Старик провёл их до дома, пригласив внутрь. В хижине стоял тяжёлый запах рассохшегося дерева и выделанных шкур. Убранство, состоящее из пары старинных кроватей с матрасами на соломе, грубого самодельного стола, пары стульев и плетёных из травы матов на полу, освещал тусклый огонь в очаге, над которым томился и булькал небольшой казанок.

— Ну заходьте, гостюшки. — улыбнулся дед- Я не богат, но закон гостеприимства помню. Да и внуча просила вас приютить. — при словах о жене старосты в глазах Митьки блеснул печальный огонёк.

Троица села за стол, из найденых в углу ящика и поржавевшего сундука вышли пригодные сидения. Ведьмак сел на один из стульев, идеально подходящих под их с егерем комплекцию. Старик удивительно быстро, для его лет, слазил в погреб и достал небольшой бочонок и ведро с чем-то серо-зелёным, копошащимся и сильно пахнущим речной гнилью.

— Сейчас раки будут. — констатировал он, грохнув на стол бочонок и бросая в бурлящий котелок солидный пучок укропа и ещё какие-то специи. По хижине пополз приятный пряный аромат.

Через четверть часа всё четверо с апетитом разгрызали покрасневшие панцири и обильно запивали элем, с приятной терпкой сладостью в послевкусии. Вернер с Митькой на удивление быстро сошлись характерами и теперь увлечённо обсуждали какой именно способ рыбалки самый что ни на есть верный. Эмиль не пожелал скучать и тоже завёл беседу с Антоаном.

— Говорю тебе, нет ничего лучше, чем рыбу коьëм удить! — улыбнулся Вернер- Удочкой, конечно, тоже неплохо, но не то!

— Хе-х! Всё вы, островитяне, такие. — усмехнулся старик- Рыбачить только копьём, драться топором, а пить рогом покуда не упадешь! Отец то мой, тоже был, с этой… Ну как бишь, ты говорил? Спикерооги! — на лице Митьки проявилось выражение блаженной ностальгии- Да-а… Вот так мужичара был, великан, ну прям как ты, Вернер. Мамка была у него вроде как морской женой. Так что как лето и пираты материк грабят, так он к нам, а как зима домой на острова.

Тухнущий уголь в камине вдруг выстрелил, бросив на лица присутствующих неверный оранжевый отблеск. Поэт поперхнулся элем. В свете затухающего очага он увидел лицо деда. Длинный нос с благородным профилем, широкая челюсть и крупные скулы. Почти всё в точности как у ведьмака. Антоан не был уверен была ли это правда или всего-навсего игра подогретого алкоголем воображения.

— А как, говоришь, звали твоего батюшку? — невзначай поинтересовался он.

— Олафом звали.

Бард быстро перевёл взгляд на Вернера, но ведьмак не повёл и бровью.

Антоану снова не спалось, кошмар по прежнему мучал его. В очередной раз открыв глаза посреди ночи он заметил что лежанка Вернера пуста.

Октябрьская ночь оказалась на удивление приветливой к позднему гостю. Повлёкшие в предрассветной темноте кроны тихо перешептывались под дуновениями прохладного ветра.

За деревней, где маленькая не названная речка образовывала заводь сидел ведьмак. Тусклый костерок горел у его ног.

— Что, тоже захотел в тайное общество "неспящих"? — пошутил поэт. Ведьмак весело хмыкнул.

— А может это я его основал, пока ты дрых без задних лап?

— Может. — согласился юноша, подсаживаясь к костру. Разговор пошёл сам собой, ни о чем и обо всём в мире.

— А почему бы тебе не научиться петь? — вдруг просиял Антоан.

— А я умею. — невозмутимо ответил Вернер и напел, а скорее прорычал в разных тональностях матросскую шанти.

— Ну это не годится! — посерьëзнел бард- Я ведь слышу что у тебя есть голос, вот только не рычал бы ты как вусмерть пьяный медведь. Повторяй за мной Мо-о-о!.. — пропел парень красиво и звонко. Ведьмак закатил глаза, но всё же повторил. Вышло что-то очень отдалённо напоминающее.

— Уже лучше. А теперь расслабь мышцы гортани и подними кадык…

После нескольких попыток из горла Вернера вышел красивый хрипловатый бас, почти дотянувший до ноты фа.

— Замечательно! Вот видишь, а ты ещё нос воротил!

Ведьмак рассмеялся.

— Может я и правда не так уж безнадëжен. — помедлив секунду он предложил- Надо бы научить тебя драться.

Настала очередь фыркнула поэта.

— Ведьмак, я хоть и выгляжу хрупким и не очень-то сильным, но вырос я в маленькой Аэдирнской деревушке, я умею драться.

— В драке с профессионалом ты скорее похож на мешок с требухой. Вставай, я покажу…

До самого рассвета они упражнялись в рукопашном бое, а затем в музыке. Вернер сильно фальшивил, но всё же сумел спеть одну из самых простых песенок, каким Лютик когда-то учил Антоана. Сам же трубадур заработал пару синяков и шишку на лбу, но в момент когда восходящее солнце ударило в расширенные зрачки ведьмака, извернулся и не слишком ловким и не слишком сильным хуком попал Вернеру по челюсти. Ведьмак расхохотался и похлопал его по плечу. Назад возвращались в приподнятом настроении, которому, впрочем, не было суждено продлиться долго.

Войдя в деревню они услышали девичьи вскрики, плач и треск рвущейся одежды. В одном из более-менее широких переулков, между домом и сараем двое "стражников" зажали молодую женщину. Она вырывалась и пыталась укусить их, но один, короткостриженый детина с лицом полного имбицила, крепко держал её за руки и шею. Второй, помоложе и потолще, с трудом рвал на женщине сарафан из плотной льняной ткани.

— Не дергайся, сука, больно не будет… Если будешь себя хорошо вести! — причетал толстяк.

— Ага, если будешь хорошо себя вести. — вторил дылда.

— Мы должны ей помочь! — воскликнул Антоан, но ведьмак только хитро улыбнулся.

— Ну иди, спасай. — сказал он отходя в длинную рассветную тень стены.

Поэт сглотнул, попытался унять дрожь в руках и шагнул в проулок.

— Э-эй вы! — неуверенно крикнул он. Толстяк повернулся и окинул его оценивающим взглядом.

— Гуляй, паря. Это наша девка!

— Я не позволю…

— Ты?! — расхохотался детина- Да куда тебе, сопля! — детина расхохотался ещё сильнее- Да я тебя в шарик скотаю и пну отседова!

Юноша снова почувствовал как тело движется почти само по себе. Он сделал быстрый выпад в сторону имбицилолицего, повернул весь корпус от бёдер, вложил получившуюся инерцию в руку и ударил дылду в висок. Тот покачнулся, отступил на пару шагов, выпустив жертву. Антоан размахнулся ногой и пнул толстого в пах, попал скверно. Толстяк завыл, подался вперёд и уцепился за дублет парня. Поэт не теряя времени дважды всадил кулак противнику в солнечное сплетение. Тот задохнулся, стал падать, но не разжал рук и потянул Антоана за собой. Над ними навис детина с одуревшими глазами и кордом в руке.

— Ну я тебя, скотина!.. — никому не довелось узнать что-же именно он собирался сделать с трубадуром. От каскада теней отделилась одна, огромная и нечеловечески быстрая. Ведьмак протаранил детину плечом, энергия толчка отбросила его стену сарая, на котором растеклось красное пятно от разбитого носа. Поднимающийся с колен стриженный отхватил сапогом по подбородку и едва ли не перекувыркнулся в воздухе. Не успевший прийти в себя дылда получил сильный прямой удар в печень, снова припал к стене. Вернер подскочил к нему и угостил целой серией, челюсть, желудок, снова печень и аперкот, от которого он и сполз по стене.

— Для первого раза сойдёт. — кивнул ведьмак.

— Я проиграл.

— Верно, но своей цели ты добился. Девица удрала так что все прелести по дороге из декольте по выскакивали!

Поэт слабо улыбнулся, потер саднящие костяшки.

— Да что вы учудили?! — ужаснулся Эмиль. Чародей с паникой рассматривал сбитые костяшки на кулаках и разодранный рукав дублета.

— Дали взбучку паре ублюдков. — невозмутимо рыкнул Вернер, но эфект оказался противоположным.

— Во имя всего! — взвыл магик- Я нанял тебя чтобы ты расчистил мне путь к руинам, а не мордовал местных! Мне не нужны проблемы, ведьмак!

— Хватит орать! — рявкнул на него дед Митька- Ишь раскричался! Измордовали пару остолобов и правильно сделали. Да наши им токма спасибо скажут, о как!

— Неужели?! — вскинул руки Эмиль.

— А то. Я не говорил, вы, всяко, люди чуждые, а это дело наше. Но, никакой этот Гойка не староста, а пëсий хвост, выродок, ублюдок и бандюг обыкновенный! Мать его под кустом собаки драли, вот он и родился! Прежде разбойничал в этих лесах с шайкой оборванцев, но на деревенских лезть боялся, как однажды вилами по горбу схлопотал от Вратислава, старосты нашенского. А как чёрные пришли, так он тут же в армию подался, чтоб королевское помилование получить. — дед горько вздохнул- На фронте тоже банду сколотил, мародерствовал. Да только прибился к ним какой-то недоумок, то-ли дюков сыночек, то-ли мелкий барон какой. Вот и вышло так что Гойка этого недоумка как-бы спас.

— Аардельская вольница! — сплюнул ведьмак- вот думал же что слыхал уже название ваше.

Митька кивнул.

— Ну и вот приехал год назад с помилованием и дарственной на деревню. — дед снова вздохнул и тяжесть этого вздоха едва не раздавила слушателей- Притащил с собой своих мародёров, "гвардейцев" как сами себя величают. Вратислава лошадьми по улице протащил, дочку его, Марильку, снасильничал, да теперь при себе держит. Мы по первой пытались бороться, да куда уж с вилами против копья, да с палкой на меч! А как Чащебная смерть заявился, так вообще духом пали.

В комнате повисла тишина. Через минуту Вернер встал и быстро набросал угольком на подвернувшемся берестяном листке несколько слов. Антоан узнал материалы, которые они использовали для ловушек.

— И что ты задумал? — медленно произнёс фон Кромер.

— Для начала убью лешего, потом посмотрим.

Гойка покрутил листок в руках. Перевернул его снизу вверх несколько раз. Морщил лоб, вглядываясь в написанные руны.

— Ты пишешь настолько "курица лапой"? — шепнул Антоан. Вернер не ответил, вместо него прямо в голове раздался смех Эмиля.

— Недоумок не умеет читать! — телепатически заливался чародей.

Гнилозубый ещё минуту мучал записку, прежде чем сдаться.

— Баба! — из кухни показалось грустное посеревшее лица, под глазом наливался свежий синяк- Возьми вот енто, да зачитай парням. Пущай всё сделают в точности как ведьмак написал.

Девушка взяла листок и бегло прошлась по нему глазами, быстро кивнула и быстрым шагом направилась к двери. Ведьмак проводил её взглядом.

— Плиты на улице… — сказал он, когда девушка скрылась из виду- Прочные?

— Ну-у-у… А хто ж знает то? Их исчë наши прадеды клали, но должно быть прочные. Тут ж прежде город был, заброшенный, эльфий вроде. С него, стало быть, и надрали.

Следующим утром поэт проснулся с первыми задолго до первых лучей. Чародей мерно посапывал на кровати, принадлежавшей когда то покойной жене Митьки. Сам старик громко храпел на второй кровати. Вернера снова нигде не было. Растянувшись Антоан вышел за порог. Ночь была сухой и холодной.

— Назад! — предостерегающе крикнул ведьмак, завидив выходящего на площадь юношу- Тут уже всё в ловушках.

— Значит будешь драться сегодня?

Вернер кивнул.

— Я собирался ждать пока леший сам покажется. Но похоже он не желает драться на моей территории. Придётся открыто бросить ему вызов.

— Вызов? — удивился Антоан- Он что, как рыцарь?

Ведьмак тихо посмеялся.

— Он не рыцарь, это уж точно! Он хозяин этого леса, а я заявлю притязания на его землю. Ему придётся выйти и попытаться меня убить. Про Тридамский ультиматум слыхал?

Как только рассвет полностью подчинил себе небо Гойка собрал всех жителей и гвардейцев у дома Митьки. Ведьмак долго разъяснял им что и как нужно делать когда начнётся схватка.

— Ну… — Гойка подтянул сползающий пояс- Пора и нам с мужиками по норам, шоб не портить тебе всю малину.

— А ну стой. Вы ведь бравые гвардейцы-защитники деревни! — издевательски произнёс ведьмак- Собирай людей, будете бороться с пожарами.

— Как это?… Какими?… Ты что, паскуда, деревню мне решил спалить?! — опешил староста.

— Так не пойдёт! — неожиданно согласился с ним дед Митька.

— Только несколько деревьев на кромке леса. — невозмутимо пожал плечами Вернер- Чащебная смерть не желает выходить на бой, вот я его и заставлю. Он не потерпит пожара и ему придётся показаться чтобы загасить пламя.

Через несколько минут уговоров поэта и угроз ведьмака староста всё же согласился на рисковый план.

— Я хочу помочь! — встрепенулся Антоан, но ведьмак отрицательно покачал головой.

— Не вздумай и носу показать наружу! — строго произнёс Вернер- Леший это тебе не волколаки и даже не белки. Ему никакого труда не составит располовинить тебя корнем, даже не отрываясь от боя со мной!

От лица барда отхлынула кровь.

— Да… Я… Я, вообще то про пожары. — тихо оправдался трубадур.

— Тоже нет! — ведьмак наклонился к нему и тихо произнёс- Скорее всего все кто будет рядом с лесом когда он покажется погибнут. А я никак не смогу этому помешать, да и не стану. — Вернер хлопнул парня по плечу и хитро подмигнул. В памяти всплыли слова старого егеря о Гойке и его людях.

— Порой ты просто гений паскудных планов!

— Война меня многому научила. — согласился Вернер.

К полудню всё было готово. Местные заперлись в домах, а гвардия подготовила вёдра, лохани, лопаты и всё что могло бы помочь в битве с огнём. Три ближайших дерева обложили толстыми пучками сухой соломы.

Ведьмак, уже выпивший элексиры, вглядывался во тьму леса. Мелкие судороги дергали его пальцы, а на мертвецки белой щее медленно и ритмично вздымалась артерия.

— Шо, кохда начинаем то? — нервно повторял староста, хватая то лопату, то полное ведро.

Ведьмак не посмотрел на него и ничего не сказал. Он поднял руку, искривил пальцы и вперёд рванулась стена огня. Солома занялась в мгновение ока, за ней высушенный ковёр из палых листьев. Пламя взметнулось, загудело, кинулось во всё стороны. Вспыхнули лысеющие кроны ближайших деревьев, за ними огонь охватил стволы. Сырое дерево шипело и стреляло во всё стороны дымящимися оранжевыми снарядами. Пожар рванулся в глубь леса. От искр вспыхнула крыши срая, а за ним и дома.

— Тушите! Тушите, мать вашу! — орали вокруг. Но ведьмак стоял неподвижно. В воздухе он уже ощущал удушливую вонь трупов и болота, слышал как за гулом пламени нечто скользит по траве почти бесшумно, чувствовал как дико забился медальон под панцирем. Люди вокруг кричали и суетились, напрасно. Ни один из них не знал что упускает последнюю возможность сбежать.

Бушующее пламе вдруг угасло, в единый момент пожар исчез, оставив за собой только погасшие угли и почерневшую землю. Вернер сделал в воздухе несколько сложных пасов и скрестил предплечья. Перед ним вырос полупрозрачный щит знака гелиотроп, как раз вовремя. Из пучины обожжённых стволов со скрипом и треском рванулись корни. Толстые и заострённые они мгновенно пронзили троих, стоящих ближе к ведьмаку. Ещё четверо погибли от свесившись сверху законченных, но неимоверно гибких ветвей, обвивших их шеи или переломам рёбра.

— Бе-е-жи-и-м! — раздался нечеловеческий вой Гойки. Староста и оставшаяся дюжина гвардейцев с визгом перепуганной свиньи бросились назад, в глубь Аарделы. Два корня предназначенные Вернеру врезались в защитный купол. Тот ответил гулким звоном, задрожал и лопнул, породила волну в щепки разнесшую оба кола.

На потемневшие ветви один за одним сели чёрные толстые вороны. Их черные глазки неприрывно следили за ведьмаком. Он отвечал тем же, медленно вытягивая из-за спины серебрянный клинок.

Нанизанные и подвешенные трупы синхронно раскрыли глаза. Антоан, проникший к щели в ставнях вместе с Эмилем, почувствовал как на руке мага дыбом встали волосы. Мертвецы разинули рты, откашлялись и отблевались кровью и запели.

— Год назад пришла толпа…

Лес со мною подожгла…

Запеклись мои друзья.

Лишь один остался я!

Ведьмак закрутил остриём восьмёрку.

— Не пойму как смели черви,

Взбунтоваться против тьмы!

Божество в лесной утробе.

Поглотит ваши умы…

Ведьмачок…Ведь был урок…

Кровью, требухой людской!

Что не стоит шутить с богом,

Но теперь ты предо мной!

— Меня… Сейчас… Вырвет… — пробулькал Эмиль и тут же отпрянул от окна.

— Великая Матерь, умоляю, пошли нам спасение… — тихо молился Митька, пропавший к другому окну.

А хор мёртвых голосов продолжал.

— Эх, ведьмак, не взял ты в толк…

Что свернув в мой лес густой…

Совершаешь ты ошибку!

Попрощайся с головой!

Из чащи медленно ступая по пеплу вышел Чащебная смерть. Леший был на три головы выше даже великанов вроде Митьки и Вернера. Сухая зеленовато-бурая кожа складками обтягивала выпирающий скелет. Бедра опоясывала нечто на манер туники из медвежьей шкуры, перехваченная толстой конопляной вкрëвкой на поясе. Тут и там Чащебную смерть покрывало пятна пышного мха. Одно из таких заползло на свисающий с тонкой длинной шеи амелет, засушенную человеческую голову с ощеренными зубами. На голове отсутствовали уши, которые легко было отыскать, если поднять глаза на ужасающую голову твари. Пожелтевший и треснувший у пустой глазницы лосинный череп венчала почти корона. Исполинские рога с вырезанными на них рунами, бессмысленными закорючками и множеством подвесок, в основном лапы мелких зверей, человеческие палицы и уши. Хор мертвецов взял финальную ноту.

— Пусть она украсит ветви!

Пусть сочится с нее кровь!

И лесные твари слижут…

Твой давно прогнивший мозг!

Пусть твои кишки жрут звери!

Вороны склюют глаза!

Твои крики будут песней…

Песней мести для меня!

Ведьмак и чудовище застыли, не сводя друг с друга взгляд. Вернер держал меч перед собой, он уже не выписывал им восьмёрки, а лишь слабо водил из стороны в сторону. Леший похрустывал длинными пальцами с острыми как бритвы когтями. Секунда, другая и оба ринулись вперёд и одно и тоже мгновение. Руки Чащобной смерти были длинее, он смог атаковать раньше. Когти рассекли воздух там где только что находилась шея ведьмака. Вернер поднырнул пор руку и хлестнул мечом в сторону груди чудовища, но враг успел закрыться второй рукой. Меч ударил по покрывавшей предплечье коре и глухо загудел. Вернер ушёл от нового удара длинным вольтом и, не успев атаковать снова, был вынужден отпрыгнуть ещё дальше от ударившего корня.

Леший попёр на него, сокращая дистанцию исполинскими шагами. Ведьмак отступал назад от свистящих когтей. Несколько раз отпрыгивал от острых корней и веток. Наконец они вышли на фундамент из тяжёлых гранитных плит. Вошедшее в ярость чудовище не заметило куда подвёл его Вернер. Ведьмак вдруг упал ничком, протянул руку и дёрнул лежащую среди опавших листьев верёвку. Заготовленное в куче листьев и навоза подобие самострела из гибкой берёзовой ветки и сапожной дратвы щёлкнуло, раскидало вокруг навоз и над головой Вернера пролетел заточенный кол. Удар пришёлся в огромные лосиные рога. Голова чудовища мотнулась, сам леший оступился, замешкался. Выигранного времени ведьмаку хватило чтобы подорваться с земли и размашистым ударом рассечь грудь монстра. На гранит пролилась зловонная зеленоватая кровь. Леший взвыл, но не отшатнулся. Ударил быстро, почти без замаха и попал. Пришла очередь Вернера скривиться от боли, когти распороли нагрудную защиту почти как ножницы лён. На гранит пролилась уже алая кровь. Противники одновременно отскочили назад, пошли полукругом, сближаясь по спирали. Плиты под ногами у Вернера затряслись, изошли трещинами, однако сдержали рвущиеся из-под них острые древесные корни. Ведьмак прыгнул.

— Сукин сын! — просипел дед Митька не глядя на дерущихся. Его взгляд был направлен в один из переулков, примыкающих к ристалищу. По узкому проходу, в тени домов, крались трое волков.

— И вон там! — вскрикнул Антоан, указывая на другой такой же проулок.

Старик кинулся в угол комнаты и подхватил лежащий там лук и на половину полный колчан стрел. Спешно стал дёргать тяжёлый засов на двери.

Эмиль медленно перевёл глаза от окна к поэту. Его мертвецки побелевшее лицо словно светилось на фоне огненно рыжей гривы, а в глазах стоял ужас. Чародей медленно встал, трясущимися руками скинул крючок со ставен и чуть приоткрыл их. Просунув в щель руку он выкрикнул одуревшим голосом.

— In… Insp… Inspeiria ignis!!! — тут же из его руки метнулись струи пламени, по одной из каждого пальца. Изогнулись, сделали в воздухе несколько петель и хлестнули по подбирающимся к площади бестиям. Митька наконец справился с застрявшим засовом и выскочил на двор. Секунда и волк из второй группы упал со стрелой в глазнице.

— Внутрь, болван! — рявкнул ведьмак и тут же получил лапой по плечу. Когти снова вскрыли металл и пустили кровь. Ремешки державшие наплечник и нагрудную пластину лопнули и доспехи сползли с пропитанной кровью куртки. Леший снова ударил, на этот раз предплечьем. Удар опрокинул Вернера на спину. Двое оставшихся волков сейча же подскочили к нему. Первый вцепился в голень, второй метил в шею но убийца успел закрыться рукой. Оба принялись страшно мотать мордами. Их рыки слились в унисон с диким рычанием раздираемого ведьмака. Леший издал ликующий звук сочитающий в себе треск дерева и карканье вороны. Быстро повернулся и старика опутал посаженный им же плющ. Зелоные побеги юркнули и в дом, вслепую потыкались по углам пока не зацепились за сапоги Антоана. Плющ мгновенно сжался и потянул. Поэт упал, побеги потащили его к двери. Эмиль взвизгнул и взобрался на стол.

— Помоги-и-и-и! — завопил юноша, но чародей не сумел выговорить заклинание скованными ужасом губами. Скрип и карканье раздолось вновь. Чащебная смерть приближался неспешным шагом. В пустых глазницах черепа сверкало ликование. Шаг ещё шаг. Барда выволокли наружу, он увидел опутанного егеря и приближающегося лешего. Шаг, шаг.

Воздух содрогнулся от визга и скулежа. Все тут-же перевели глаза на площадь. Один из волков страшно выл, улепëтывая в сторону леса. Вся его шерсть обуглилась вместе с острыми некогда ушами. Кожа пошла крупными отвратительными пузырями. Ведьмак выхватил корд и с размаха засадил его второй твари в череп, волк умер мгновенно.

Антоан увидел как Вернер тяжело поднимается, пошатывается и не обманулся его мнимой слабостью. Ведьмак кочался из стороны в сторону не от ран, не от потери крови. С ним что-то было не так. В уголках рта пузыриоась розовая пена, глаза были ещё безумнее чем обычно. Поэт помнил взгляд убийцы в предыдущих схватках, за полыхающей яростью в них всегда был холодный рассудок, острый тактический ум, но не теперь. Теперь там плескался только океан безумия. Ведьмак шагнул вперёд, снова пошатнулся, шагнул снова. И вдруг стал двигаться неимоверно быстро. Прошло едва больше секунды, а он подхватил с земли меч и уже был на половине пути к Чащебной смерти. Леший не успел полностью обернуться и принял удар плечом. Меч рассёк шкуру, с тошнотворным скрипом перерубил кость. Чудовище взвыло настолько громко и пронзительно, что у поэта помутнело в глазах. Следующим что он увидел был замах когтей и удар. Вернер и не думал уклоняться, принял удар на середину клинка, крутанулся в пируэте, подхваченный инерцией и ударил сам. Меч рухнул монстру в двух пальцах от шеи и с чавкающим хрустом прорвался до середины живота. Леший упал на колени и его туловище развалилось на две отвратные половины, скреплённые снизу. Кровь полилась словно кто-то опрокинул целую лохань.

Ведьмак тяжело дышал, водил полупустым взглядом вокруг. Из ран на груди и плече, а также из рассечононной губы у него активно сочился кармин.

Поэту хотелось сказать что-нибудь, но слова не лезли в забитое страхом горло. Вернер посмотрел на него, попытался прорычать нечто, но не успел. В лицо его ударил небольшой шарик золотого сияния. Ведьмак покачнулся и рухнул спиной вперёд.

— Н-не сиди! — выдавил из себя Эмиль, обращаясь к юноше- Н-неси п-п-повязки.

Чародей опустился на колени рядом с Вернером и принялся нашептывать формулы.

продолжение следует…