Великан

Глава девятнадцатая

Как же хорошо после трудового дня полежать и расслабиться в ванной. Признаться, я не так чтобы большой любитель подолгу киснуть в воде, обложившись уточками и корабликами, но иногда все же хочется. Особенно когда завтра никуда не надо торопиться, можно выспаться и вообще прикинуться ленивым тюленем с лапками.

Последние полтора месяца прошли хорошо. Даже, тьфу-тьфу, не сглазить, замечательно. Я по-прежнему хочу есть, но, тем не менее, стал значительно лучше себя чувствовать. Ушла постоянная сонливость и вялость, стало больше энергии; кажется, даже высыпаться стал лучше, но это не точно; в мышцах, ага, оказывается они у меня местами есть, появилась приятная наполненность, какой никогда не ощущал ранее.

Я точно куда более активен и продуктивен, чем раньше, но все это дается мне не через какие-то жуткие преодоления себя, а во вполне приемлемом рабочем режиме. Да, я устаю. Да, иногда после особенно удачной тренировки с трудом поднимаюсь по лестнице. Но это такая классная усталость, что ни за что не хочу с ней расставаться.

Кажется, впервые за очень долгое время, да что там – впервые за всю жизнь, я по-настоящему начал ощущать собственное тело. И это невероятно круто!

Вылезаю из ванной и, стоя перед запотевшем зеркалом, начинаю вытираться. Немного медлю – и вытираю с зеркала влагу. Прогресс есть, я снова начал меняться. Медленно, неторопливо, без резких скачков, но, кажется, теперь именно так, как мне хочется. Стало еще чуть меньше жира и, что гораздо более сейчас ценно, появилось больше мяса. Возможно, когда-нибудь я действительно перестану быть невнятной колодой и обрету такое тело, о каком только мечтал. Потому что раньше просто мечтал, а теперь пытаюсь над ним работать. А когда видишь, что работа приносит результат, то и вкладываться в нее хочется все больше и больше.

Во входную дверь неожиданно звонят.

Уж сегодня я точно никого не жду. Платить за квартиру еще только через неделю, да и не приходит Наталья так поздно. Ее фишка – раннее утро. К тому же, насколько бы недовольной она вечно ни была, но накануне всегда звонила. А больше ко мне никто не ходит. Даже родители.

Натягиваю длинные домашние шорты и футболку, выхожу из ванной. В дверь больше не звонят – и я даже начинаю думать, что мне показалось. Но какой-то странный шум за ней все же есть, будто кто-то скребется.

Дети соседские, что ли?

Так вроде в целом подъезде маленьких детей ни у кого нет.

Выглядываю в дверной глазок и далеко не сразу понимаю, что там происходит, а когда понимаю, не сразу решаю открыть дверь. Вот на кой? Меня же вообще может не быть дома… ну да, а свет в окнах горит – так себе отмазка. Ладно, может, она ненадолго, снова проверить, не привел ли я баб.

Открываю дверь.

Наталья оборачивается на звук – и ее губы растягиваются в осоловелой пьяной улыбке.

— Стасик, а я уж думала тебя дома нет. Прости, что так поздно. Бабушка попросила снять показания со счетчиков. Можно? Я быстро.

— Конечно, - пропускаю ее в квартиру. - А чего она не позвонила? Я бы так сказал.

— Ну, старый человек, - вздыхает гостья, - сам понимаешь. Хочет во всем быть уверенной, а ты, как ни крути, человек чужой.

— Да не проблема.

На этот раз Наталья разувается, снимает и вешает на вешалку куртку. Тут же, рядом с обувью, ставит большой пакет, в котором что-то подозрительно звякает.

Похоже, для нее вечер только начинается.

На ней темно-синие джинсы и свитер с высоким воротом – нормальная зимняя одежда, без намека на сексуальность или вызов.

— Я принесу стул, - ухожу на кухню и возвращаюсь со старенькой крепкой табуреткой, ставлю ее возле двери.

— Сама галантность, - пытается изобразить что-то вроде реверанса гостья, но на ногах она держится очень неуверенно.

— Может, я залезу, посмотрю? - Ну ее к лешему. Грохнется мне тут – проблем потом не оберешься. – Обещаю честно повторить все цифры.

Наталья делает вид, что сильно думает, но через мгновение машет рукой и милостиво позволяет мне возглавить экспедицию по фиксации показаний счетчика.

— Только ты никому, уговор? – нарочито хмурит брови.

— Да я – могила. Лучше язык себе откушу.

— Ну нет, язык для мужчины – орган важный. Почти, как и… голова.

Я диктую показания счетчика – и Наталья записывает их в телефон.

— Слушай, ты никуда не торопишься? – спрашивает, когда я слезаю.

— Нет, - говорю с затаенным подозрением.

— Сделаешь мне чая? Замерзла. На улице такая гадость с ветром – до костей пробрало. Я тебя надолго не задержу. Отогреюсь и сразу свалю. Честное слово.

Хочется сказать, что никакого чай у меня нет. И кофе тоже нет. И даже горячей воды с чайником. Но что-то в ее взгляде меняется. Пьяное веселье и задор вмиг исчезают, а на их место выплывает что-то тоскливое и глубоко затаенное.

Мне что, правда ее жаль?

— Мойте руки, сейчас что-нибудь придумаю с чаем.

Да ладно, с меня не убудет, в конце концов. Плавно все равно не было, так почему не поболтать с гостьей, пусть и совершенно незваной. Впрочем, она всегда такая.

— Только давай на ты, ок? А то чувствую себя какой-то тетушкой.

— Ок. Мой руки и приходи на кухню.

— Спасибо, - одними губами улыбается гостья.

Пока ставлю на плиту чайник и достаю из скудных запасов небольшое количество вкусняшек, Наталья появляется на пороге кухни. Не проходит, а просто стоит и наблюдает за моими действиями. Причем я и замечаю ее не сразу, а лишь когда случайно оборачиваюсь.

— Ты такой хороший, - говорит со вздохом. - А вот скажи, Славик, почему все мужики такие сволочи?

Ну, вот, прямо так сразу решать глобальные вопросы, у которых нет решения?

— Садись, - говорю вместо ответа.

Все мужики сволочи, все баба стервы – это каждый знает. Так на кой в который раз перемалывать взаимные обвинения и недовольство. Тем более опыта у меня в этих обвинениях – кот наплакал. Хотя, насчет стерв даже у такого лопуха как я найдется, что сказать. Только не хочу. Все мои проблемы и неудачи – они только мои. И выносить их в свет, делиться с кем-то или обсуждать никакого желания нет.

Гостья будто нехотя усаживается за стол, подтягивает к себе чашку с горячим чаем. К нему у меня только мед и горький шоколад. Из вкусного дома больше ничего не держу - от соблазна. Время от времени позволяю себе сделать разгрузочный для нервной системы день, но и закупаюсь тогда специально для него. Я все еще учусь, все еще ищу себя в новом мире, где есть можно и нужно, но делать это лучше с элементарным пониманием.

— ЗОЖник, да? - недовольно воротит нос от шоколада, но мед все же пробует.

— Немного. Не хочу снова разожраться, чтобы зад в дверь не проходил. Ты голодная? Еда у меня есть.

— А фрукты есть? - оживляется гостья. - Ну, апельсины там, виноград?

— Есть яблоки.

Кажется, снова не угадал с угощением – вот такой я отличный хозяин. Да и по фигу, я никого не ждал и выкатывать на стол скатерть самобранку не обязан.

— Ладно, тащи свои яблоки, - отмахивается Наталья и куда-то уходит.

Ее нет всего ничего, а о ее возвращении я догадываюсь по звону бутылок.

— Бокалы-то у тебя есть, ЗОЖник? - спрашивает гостья, выставляя на стол бутылку коньяка.

Я вообще без понятия, насколько он хорош или плох. С того времени, как впервые попробовал водку на выпускном, крепкий алкоголь я больше не пил. Скучный тип.

— Смеешься? Я похож на человека, у которого есть бокалы?

— Не очень, - морщится гостья. - Ну, чашки, ладно, какая уж теперь разница. Шоколад тоже оставь, - останавливает меня, когда собираюсь отложить плитку в сторону.

— Только я не пью, - предупреждаю, когда Наталья протягивает мне бутылку.

— В смысле? - говорит обиженно. - Слушай, у меня горе, между прочим, а мне и пойти некуда. Весь вечер, как собака беспризорная. У той семья, у этой работа. Ни одна шалашовка не вылезла в кафе на полчасика.

Пожимаю плечами. А почему я, собственно, не пью? Да никто не предлагал, а самому в одно лицо синячить - до такого я еще не докатился. Но в целом мне же понравился тот эффект, что испытал на выпускном. Эдакая легкость и расслабленность. Так почему бы нет? В конце концов, конец недели, самое время расслабиться. И уж если я сам такой хомяк и сижу в своей норе, ни с кем не знакомлюсь, не гуляю и не назначаю свиданий, то отказываться от пусть странного, но зато не одинокого вечера под бутылочку коньяка будет большой ошибкой.

А то такими темпами у меня скоро язык отсохнет за ненадобностью.

Открываю бутылку и разливаю ее содержимое по чашкам. Яблоки уже на столе. А еще у меня есть сыр и мясо, которые тут же покидают холодильник, чтобы аппетитно расположиться на двух тарелках. По идее, сегодня мне больше не полагается есть - ну да ладно, сделаем разгрузочный вечер, а завтра компенсирую с помощью дополнительного кардио. Не проблема.

Где-то читал, что постоянно держать себя в строгости и дефиците чревато крупными срывами и обжорством. Лично у меня срывов не было ни одного, хотя долгое время буквально морил себя голодом. То ли глупость, то ли доведенное до фанатизма желание наконец-то избавиться от килограммов жира, то ли все вместе. В любом случае, сейчас бы я поступил иначе.

— За хорошего парня Славу, - салютует мне Наталья.

— Давай просто за хороший вечер, - парирую я. Не люблю все эти тосты: за хозяев, за гостеприимство, чтобы мы снова в этом же составе и почаще…

— Как скажешь, - не спорит гостья.

Напиток обжигает горло, раскаленным комом падает в желудок. Вот пить эту гадость — точно никакого удовольствия. А ведь еще как-то умудряются смаковать, пить маленькими глотками, впитывая в себя вкус и аромат. Какой там вкус? Бррр, едва дыхание не перехватывает. Сразу хватаю кусок сыра и заглатываю, почти не жуя. Становится лучше.

Замечаю, что Наталья, подперев лицо рукой, смотрит на меня странным изучающим взглядом.

— Что? - спрашиваю, ставя чашку на стол.

— Никогда не встречалась с такими, как ты, - говорит, снова разливая по чашкам.

— Не слишком быстро? - спрашиваю, глядя на бутылку в ее руках.

— А мы по капле. Ты же мужчина, неужели боишься вырубиться раньше меня? - усмехается гостья. – Уж если на то пошло, то опасаться надо мне. Женщина всегда должна контролировать себя. Особенно в компании мужчины. Кстати, ты буйный, когда выпивши?

— Понятия не имею. Пью второй раз в жизни. - Понятия не имею, зачем признаюсь ей в своей, в некоторой степени, несостоятельности. – Но в первый раз буйным точно не был.

— Так это я тебя почти лишаю девственности, - щурится Наталья.

— Почти не считается, - усмехаюсь я, но чувствую, как щеки заливает алым.

Это же от алкоголя? Точно от алкоголя! Чего мне стыдиться?

— Давай… - поднимает чашку гостья.

Вторая порция заходит куда лучше.