Великое противостояние в космосе (СССР - США)

В период жесточайшего соперничества СССР и США за лидерство в космосе, пусть по формальным, рекордным достижениям, советская космонавтика развивалась не столько "под мудрым руководством партии и правительства и при всесторонней поддержке всего советского народа" - так это обычно представлялось в средствах массовой информации, сколько повседневными усилиями действительно идейного штаба космической программы - Совета главных конструкторов во главе с академиком С.П. Королевым. В Совет входили выдающиеся ученые, разработчики техники и руководители огромных коллективов инженеров, техников и рабочих, создававших удивительные виды космической техники, не имевшие аналогов в истории, - В.П. Глушко, В.П. Бармин, В.И. Кузнецов, Н.А. Пилюгин, М.С. Рязанский, Б.Е. Черток. Это были не просто талантливые личности, пользовавшиеся огромным уважением в стране. Это были счастливые люди, которым судьба позволила претворить в жизнь вековую мечту человечества - начать практическое освоение космического пространства.

Возглавлявший Совет главных конструкторов С.П. Королев должен был "обеспечить "совместимость" талантов, готовность каждого участника работ руководителя научной школы - подчиняться коллективному мнению, интересам комплексной программы. Чтобы непрерывно чувствовать пульс деятельности многочисленных организаций, реагировать на каждое осложнение в их работе и искать то единственное решение, которое не нарушает гармонии задуманной конструкции ракеты, главный конструктор должен был обладать выдающимися качествами ученого-организатора: умением держать тысячи людей в состоянии творческого напряжения, находить компромиссные решения, направлять коллективные усилия на решение наиболее важных в данный момент задач.

Для этого нужны были великолепная инженерная интуиция, широкий научный кругозор, сильный характер и большой авторитет. Всеми этими качествами Сергей Павлович обладал в полной мере. Но этого было недостаточно. Нужен был сильный сплоченный коллектив, нужны были верные помощники, единомышленники. Он искал людей, находил их, доверял им и умел с них спросить"20.

В работах по истории космической деятельности, написанных учеными различных стран, С.П. Королеву отводится высокое место среди выдающихся мыслителей, ученых, инженеров и организаторов национальных космических программ. Его обычно ставят в один ряд с К.Э. Циолковским, Г. Обертом, Р. Годдаром, Р.Эсно-Пельтри, В. фон Брауном. Своим творчеством С.П. Королев во многом определил магистральные тенденции начального этапа развития мировой космонавтики, его мировоззрение и гражданская позиция учитывались при определении приоритетов советской космонавтики, а его творческое наследие останется источником бесценного опыта для тех, кто будет определять развитие мировой космонавтики в XXI веке.

С.П. Королев был не только талантливым инженером, стремившимся внедрить в практику самые передовые научно-технические разработки своего времени. Он проявил себя как целеустремленный организатор и руководитель крупнейшей в истории Советского Союза научно-технической программы, создавшей надежный фундамент для отечественной и мировой космонавтики21. С.П. Королев был еще и постоянным и активным участником процессов принятия политических решений, определивших приоритеты советской космонавтики, определивших ее лидирующие позиции в мире и оказавших ощутимое воздействие на тенденции развития научно-технического и социально-экономического развития советского общества во второй половине ХХ века.

Творческое наследие С.П. Королева поднимается над политической и идеологической конъюнктурой того времени, когда он жил и творил. Всем своим существом оно обращено в будущее и будет достойно служить многим поколениям стран и народов. Его составляют прежде всего оригинальные инженерно-технические разработки, управленческие решения, связанные с реализацией беспрецедентных по своей сложности и масштабам космических проектов, а также документы, которые можно квалифицировать как "диалог с командно-административной системой", определивший лидирующие позиции советской космической программы. Представляют интерес также философские и мировоззренческие идеи С.П. Королева, которые развивают и детализируют наследие русской общественно-политической мысли в контексте космической деятельности. Их актуальность и притягательность в новых исторических условиях заметно возрастают. С.П. Королев разделял философско-мировоззренчес кие взгляды К.Э. Циолковского. При всех сложностях политической обстановки в Советском Союзе и в целом в международных отношениях, свойственной этапу истории, на котором он жил и творил, С.П. Королев связывал долгосрочные перспективы космической деятельности с прогрессом всего человечества.

Работая под жестким прессом командно-административной системы, С.П. Королев, понимая значение строжайшей дисциплины для всех участников работ по проектированию и эксплуатации сложнейших образцов ракетно-космической техники, тем не менее не позволял себе слепо следовать "указаниям сверху". Отдавая себе отчет в том, что космическая техника военного назначения жизненно необходима для обеспечения надежной обороноспособности государства, С.П. Королев активно работал над проектами межконтинентальных баллистических ракет, спутников, других видов ракетной и космической техники, способных повысить боевую мощь Вооруженных сил Советского Союза. Выполняя заказы военного ведомства, при разработке пилотируемых и беспилотных космических аппаратов он в то же самое время не оставлял мысли о космонавтике, служащей интересам науки, идеалам прогресса цивилизации, как об этом мечтал К.Э. Циолковский.

Будучи по натуре скромным человеком, С.П. Королев сторонился рекламной шумихи, воздерживался от широковещательных пропагандистских деклараций. В этом он разительно отличался от многих ученых и инженеров, занимавшихся космонавтикой в странах Западной Европы и в США. Американский исследователь Дж. Манно так пишет о перебравшемся в США после Второй мировой войны Вернере фон Брауне: "Он был знатоком в деле преувеличения военного значения его идей для того, чтобы получить доступ к огромным ресурсам военного ведомства"22.

Среди ряда зарубежных исследователей космонавтики и представителей широкой общественности бытует мнение, что советская космонавтика сумела добиться значительных успехов прежде всего потому, что руководители советской космической программы получили доступ к результатам работ немецких ученых и инженеров, создававших под руководством В. фон Брауна ракеты "Фау-1" и "Фау-2" в Пенемюнде (Восточная Пруссия). Такие оценки делают люди, не знакомые с жизнью и творческим наследием С.П. Королева и его соратников. В действительности использование немецкого опыта не дало практически ничего нового разработчикам отечественной космической техники, которые стали авторами оригинальных научных концепций и инженерных разработок и сумели успешно реализовать первые оригинальные космические проекты, использовав для этого собственные приемы проектирования и новаторские организационные формы и методы управления. Авторитетные американские историки космонавтики Ф. Ордуэй и М. Шарп в своем исследовании по истории ракетной техники в Германии, предисловие к которому написал В. фон Браун, на основании личных свидетельств немецких инженеров, работавших некоторое время в Советском Союзе под руководством С.П. Королева, делают такой недвусмысленный вывод: "Эти люди (С.П. Королев и его соратники. Г.Х.), которым не было чему учиться у немецких специалистов в области теории, быстро освоили их методы инженерных расчетов и управленческие процедуры, а затем начали создавать свои собственные коллективы специалистов, которые создали ракеты-носители, доставившие сначала на беспилотные, а затем и пилотируемые космические аппараты на околоземные орбиты, а вслед за ними запустили научные зонды к Луне, Венере и Марсу"23.

Жизнь и творчество С.П. Королева остается великолепным примером рационального и эффективного взаимодействия талантливого ученого, руководителя науки и производства с высшим партийным и государственным руководством одной из "сверхдержав" того времени, сделавшей исследование и использование космического пространства ареной бескомпромиссного соревнования за лидерство на мировой арене. С.П. Королев обладал талантом и искусством убеждать первых лиц Советского Союза в необходимости выбора реалистичных и значимых приоритетов советской космической программы. Хотя партийные и хозяйственные руководители считали космические успехи СССР своей личной заслугой перед обществом и государством, на деле они вряд ли оказались бы столь внушительными без титанического самозабвенного труда истинного вдохновителя повседневной деятельности ракетно-космической отрасли и взаимодействовавших с ней научных учреждений, каким был С.П. Королев.

Уже после смерти С.П. Королева американская газета "Нью-Йорк таймс" писала в передовой статье: "Никита Хрущев использовал каждое советское достижение в космосе как средство укрепления своего собственного престижа, то же самое делали и его последователи. Никто из этих политиков не хотел делить космическую славу с техническим специалистом, не занимавшимся политикой, кто даже не был членом партии до 1953 года. Созданные Королевым ракеты оказались достаточно мощными, чтобы отправить на орбиту космонавтов или послать в космос фотокамеры, получившие снимки обратной стороны Луны. Однако у них не хватило мощности для того, чтобы разорвать цепи секретности, которые лишали его (С.П. Королева. - Г.Х.) при жизни заслуженных аплодисментов со стороны всех народов планеты"24.

Русский литературный критик В.Г. Белинский в свое время писал: "Кто не принадлежит Отечеству, тот не принадлежит человечеству". В самом широком смысле космическое наследие России, у истоков которого стояли К.Э. Циолковский, С.П. Королев, Ф.А. Цандер, Ю.В. Кондратюк, многие другие выдающиеся представители российского общества, принадлежат не только тем, кто руководит сейчас государством российским и определяет ближайшие перспективы национальной космической программы. Усилиями многих россиян человечеству был открыт путь в космос, а сегодняшняя мировая космонавтика до сих пользуется их творческими идеями и техническими решениями, намного обогнавшими свое время.

Потомки возьмут все лучшее из того, что оставили им пионеры российской космонавтики, хотя и с огромным трудом, но восстановят и понесут вперед космическую славу России. Творческое наследие С.П. Королева и его соратников по советской космической программе будет еще многократно и с огромной пользой востребовано потомками.

Какими бы великолепными ни были замыслы и свершения ученых и инженеров, занимавшихся проблемами космонавтики, венцом их творчества в конце концов должен был стать полет Человека в космос. Такого Человека нужно было найти. И его нашли, выбрали из многих достойных. Ему и было доверено совершить то, о чем веками мечтали люди, пристально вглядываясь в бесконечные просторы Вселенной.

Первый полет человека в космос, положивший начало бесконечному продвижению человечества во Вселенную, несомненно относится к величайшим свершениям в истории цивилизации. Не только сам полет, но и вся яркая жизнь первого космонавта планеты неразрывно связаны с богатым творческим и культурным наследием цивилизации. Шагнув в космос, Юрий Гагарин как бы раздвинул пределы осуществимого для всех живущих на планете Земля. Реальность его подвига стала мощным стимулом для дальнейшего развития пилотируемых космических полетов. Заслуга Ю. Гагарина перед цивилизацией в том, что своим свершением он доказал реальность продвижения человечества во Вселенную, дал основания мыслителям и мечтателям верить в осуществимость самых дерзновенных замыслов, связанных с проникновением человека в космос, убедил ученых и инженеров, занимающихся проблемами космонавтики, в том, что их научный расчет может принести в обозримом будущем еще более внушительные результаты в деле исследования и использования космического пространства.

Подвиг Юрия Гагарина повысил притягательность самых высоких идеалов духовности, гуманизма, культурных ценностей, которые в сочетании с профессионализмом и целеустремленностью составляют стержневое направление прогресса человечества на Земле и во Вселенной. Хотя наиболее значительные события в истории цивилизации, с которыми связывается ее восхождение к вершинам прогресса, по своему содержанию были научно-техническими, знаменовали собой расширение власти человека над природой, они неотделимы от развития духовного мира личности и культурного наследия человечества в целом.

Полет Юрия Гагарина готовился и был осуществлен в специфических политических условиях борьбы и противоборства двух антагонистических социальных систем - социализма и капитализма. Идеологические мотивы доминировали при принятии важнейших государственных решений в СССР и США, других государствах. Однако мировая общественность восприняла первый полет человека в космос, в большей степени как судьбоносное событие в истории цивилизации, чем как свидетельства авторитета и мощи государства, где был осуществлен этот полет. Военный летчик Юрий Гагарин привлек к себе внимание людей на всех континентах в большей степени как человек Земли, сумевший шагнуть во Вселенную и тем самым реально поддержать самые дерзновенные мечты многих поколений землян, стремившихся проникнуть в неизвестное. Наибольшая заслуга Ю. Гагарина перед современниками и будущими поколениями состоит в том, что он содействовал объединению людей в их стремлении к добру, гармонии, прогрессу, великой общей цели сохранения жизни на Земле и во Вселенной. Нравственно-этическая, духовная, культурная составляющая подвига первого космонавта планеты выдержала испытание временем, неразрывно связала его с прошлым и будущим цивилизации.

Вспомним миф о Дедале и Икаре. Жажда полета погубила первого сказочного обладателя крыльев. Гагарин реализовал мечту Икара, вернувшись из космоса на Землю. Знаменитый альпинист Дж. Мэллори, совершивший восхождение на Эверест, считал, что высочайшая в мире вершина должна быть покорена только потому, что она существует. Юрий Гагарин покорил первую космическую "вершину" и как бы подсказал человечеству, что покорение бесконечных просторов Вселенной - задача осуществимая. Многие энтузиасты пилотируемой экспедиции к Марсу, оценивая достижение пилотируемой космонавтики и вспоминая подвиги Дж. Мэллори и Юрия Гагарина, утверждают, что человек достигнет "красной планеты" - Марса, а затем и других планет и небесных тел лишь потому, что они есть вне Земли и влекут к себе человечество.

Имя Гагарина стоит в одном ряду с первопроходцами и первооткрывателями ранее неизведанных материков, морей и океанов, других "белых пятен" на нашей планете. Колумб и Магеллан, Афанасий Никитин и Марко Поло, Фаддей Беллинсгаузен и Михаил Лазарев, Роберт Пири, братья Уилбур и Оруэлл Райт и Валерий Чкалов, многие другие представители разных стран и народов, посвятившие свои жизни разгадке тайн планеты, расширению границ человеческой деятельности, вместе с первым космонавтом создали прочный фундамент для дальнейшего движения к истине, гармонии, самым высоким идеалам цивилизации.

В личности Юрия Гагарина слились в гармоничное единство многие качества, которые практически невозможно приписать отдельному государству, одной системе, конкретному типу общества или специфической идеологической доктрине. Как ни странно, именно политические, военные и идеологические последствия подвига Гагарина особенно сильно потрясли американское общество, оказали ощутимое воздействие на политических и военных руководителей, общественность многих государств планеты. Американский адмирал Х. Риковер, руководитель одного из крупнейших в истории военных проектов - по созданию подводных лодок-ракетоносцев "Полярис" - писал вскоре после полета Юрия Гагарина: "Если бы советские газеты сообщили о том, что в СССР планируют направить человека в ад, наши федеральные ведомства на следующий день выступили бы с призывом: "Не допустим, чтобы нас оставили позади..."25. Американский исследователь У. Макдагл, автор вышедшей в 1985 году политической истории космического века, был вынужден признать, что полет "Востока-1" стал "мерой гениальности Королева, компетентности советских инженеров и мужества Юрия Гагарина"26.

Советские идеологи получили в свое распоряжение уникальное "сверхоружие" для воздействия на мировое общественное мнение. Выступая на Красной площади при встрече Юрия Гагарина, Н. Хрущев заявил: "Завоевание нами космоса - это замечательная веха в развитии человечества. В этой победе - новое торжество ленинских идей, подтверждение правильности марксистско-ленинского учения. В этой победе человеческого гения воплотились и нашли свое наглядное выражение славные результаты того, чего достигли народы Советского Союза в условиях, которые создала Октябрьская социалистическая революция. Этот подвиг знаменует новый взлет нашей страны в ее поступательном движении вперед, к коммунизму". Стремление унизить своего политического противника, напрямую связать выдающиеся научно-технические достижения с "преимуществами" социальной системы, существовавшей в то время в Советском Союзе, стали причиной того, что в политическом лексиконе советских лидеров появились "крылатые фразы" и метафоры, которые впоследствии обернулись против их авторов. Слова Н. Хрущева "...социализм - это и есть та надежная стартовая площадка, с которой Советский Союз запускает свои космические корабли", приобрели совершенно иной смысл после высадок американских астронавтов на Луну.

А в комментариях американской печати, последовавших сразу же за полетом Ю. Гагарина, доминировали мотивы морально-политического поражения, признания величия достижения Советского Союза в космосе со многими неблагоприятными последствиями для США и на Земле. Вот лишь одно высказывание по этому поводу из газеты "Нью-Йорк Уорлд телеграм энд сан": "Русские осуществили ожидавшееся, они вывели на орбиту вокруг Земли человека и благополучно вернули его обратно раньше нас. Значение их достижения неизмеримо. Это - одна из величайших побед в истории науки и техники, ибо она открывает путь к изучению космического пространства, Луны, планет и когда-нибудь, возможно, даже звезд самим человеком. Американцы вправе чувствовать разочарование по поводу того, что именно Советский Союз, а не Соединенные Штаты открыл "космическую эру" три с половиной года назад, а сейчас положил начало изучению этой новой границы непосредственно самим человеком"27.

Отношение самого Юрия Гагарина к своему подвигу было в большей степени гражданским, эмоциональным, обращенным к культурно-мировоззренческим мотивам деятельности человека. Он заявил перед стартом: "Счастлив ли я, отправляясь в космический полет? Конечно, счастлив. Ведь во все времена и эпохи для людей было высшим счастьем участвовать в новых открытиях"28. Такое восприятие первого полета человека в космос было свойственно прежде всего ученым, деятелям культуры, представителям широкой общественности на всех континентах, не связанным напрямую с политикой. Поэтому наиболее впечатляющими были отклики на полет Ю. Гагарина творческих личностей ученых, деятелей литературы и искусства. Вот как откликнулся на полет Ю. Гагарина французский писатель Луи Арагон: "Еще больше, чем космическая смелость, достижение, которое является достижением целого народа (если подумать о сложности подготовки к полету и о необходимости наличия высокоразвитой промышленности), меня поражает то, что деятельность человека поднялась на новую ступень. Всем показана цель. Не придется ли теперь начать летоисчисление с того дня, когда человек одним прыжком поднялся выше пределов воображения?"29.

В таком же ключе реагировал на первый космический полет американский художник Рокуэлл Кент. "Далекая страна, где люди мирно работают все как один, вооруженные серпом и молотом, разорвала вековые цепи, которые приковывали человека к Земле. Прометей обрел наконец свободу... Советские друзья, ваш Юрий - не только ваш, он принадлежит всему человечеству. И дверь в космос, которую он открыл, распахнута для всех нас. Может быть, и мы войдем в нее - нужно только время. Только ли время? Нет, время и мир. Мир для того, чтобы исследовать Вселенную, которую наши советские братья открыли для нас. Мир для того, чтобы принести домой космические богатства и распределить их между всеми. Мир среди народов, мир у себя дома. Мир - и один бог ведает, как мы в этом нуждаемся, - конец нищете и страху. Мир и братство людей"30.

Оценка подвига одного человека, впервые шагнувшего в космос, как выдающегося события, определяющего общую судьбу всего человечества, восходящего к вершинам прогресса, прошла испытание временем и оказалась более привлекательной, чем краткосрочные прагматические критерии, в основе которых лежали идеологизированные принципы, которыми руководствовались высшие государственные деятели СССР и США, распространившие военно-политическое соперничество двух "сверхдержав" на космическое пространство.

Значение полета Юрия Гагарина для развития нашей цивилизации особенно велико потому, что он стал первым в истории человеком, который сумел взглянуть на планету из космоса, увидеть Землю как целостную живую систему, в которой человечество взаимодействует с биосферой. Впечатления первого космонавта положили начало воспитанию у человечества космического сознания, отличного от доминировавшего многие века геоцентрического восприятия мира. Этот - воспитательный по отношению к человечеству - аспект первого полета человека в космос можно сравнить со сменой парадигм в науке, с изменением образа мысли людей, за которым неизбежно следует переоценка самих себя, системы ценностей и уточнение содержания таких фундаментальных понятий, как смысл жизни, прогресс, гуманизм, цивилизация.

Сотрудник Института космических исследований в Принстоне (США) Ф. Уайт, изучавший восприятие космонавтами Земли из космоса и особенности их взаимодействия и обмена информацией с "остальными землянами", не побывавшими в космосе, ввел понятие "эффект сверхвзгляда", под которым понимается наблюдение планеты как целостной природной системы - колыбели жизни из космоса31. Юрий Гагарин был первым представителем земной цивилизации, которому выпало счастье сделать шаг за пределы планеты, бросить на нее "сверхвзгляд" и убедиться в том, насколько отличаются друг от друга ее образы из какой-либо точки на поверхности Земли "изнутри атмосферы" и из космоса, откуда наша планета предстает небесным телом в бескрайних просторах Вселенной. Он стал не только первым наблюдателем Земли со стороны, но и первым толкователем своего беспрецедентного опыта. Общаясь с ним, представители различных государств, культур и религий осваивали основы космического сознания, без которого невозможно продвижение земной цивилизации во Вселенную, как невозможна и прогрессивная трансформация самой этой цивилизации и построение на планете и в космосе гармоничного, справедливого и ненасильственного общества.

Эта сторона свершения Ю. Гагарина непосредственно соприкасается с духовными ценностями человека, является источником вдохновения, стимулом дерзаний в самых различных областях материальной и духовной деятельности. И неслучайно мотивы полета в космос, проникновение в тайны природы, постижение глубин человеческого духа, красоты, гармонии и всеединства продолжают присутcтвовать практически во всех видах творчества народов планеты, нередко в прямой или косвенной связи с подвигом первопроходца космоса и его последователей. Становление космического сознания человечества, начало которому положил Юрий Гагарин, - процесс необратимый. Этому процессу содействует динамичное развитие культуры, нравственных идеалов и этических норм, на основе которых должна строиться совместная всесторонне обогащающая ее участников деятельность на Земле и в космосе государств и народов, составляющих современную цивилизацию. Эти нравственные идеалы и этические нормы, имеющие универсальную ценность для человечества, перешагнувшего рубеж "холодной войны" и непримиримого идеологического противоборства и вставшего на путь более тщательного согласования своих действий, последствия которых могут пагубно повлиять на судьбы биосферы и выживание мирового сообщества, укореняются в сознании человека, когда он отправляется в космический полет или осмысливает опыт тех, кто побывал в космосе.

Уникальные личные впечатления Юрия Гагарина и его последователей, первыми увидевших Землю из космоса, стали своего рода предостережениями всем тем, кто своими действиями ставит под угрозу интересы живущих и будущих поколений - будь то продолжение гонки вооружений и испытания новых видов оружия массового уничтожения, безрассудное расточительство природных ресурсов и увеличение антропогенных нагрузок на биосферу или политические акции, ведущие к национальным розням, сепаратизму, локальным конфликтам, другим формам вражды и противоборства между нациями, религиями и культурами. Оставшиеся в памяти современников мысли первого космонавта о красоте и уникальности планеты Земля - колыбели могучего разума, обязанного встать на защиту жизни, добра и гармонии "у себя дома" и во Вселенной, о необходимости объединения усилий стран и народов во имя укрепления мира, расширения взаимовыгодного сотрудничества в решении обостряющихся глобальных и региональных проблем, ставящих под угрозу выживание человечества и многообразие самой жизни на планете, бережно передаются из поколения в поколение, служат благотворной основой для развития культуры, воспроизводства духовного богатства многих народов, становления общественного сознания, достойного высокой цивилизации.

Первый полет человека в космос не только открыл первую звездную трассу во Вселенную. Это - полет в вечность, который объединил на основе величайших достижений науки и техники, культурных ценностей, духовных ориентиров и нравственных идеалов лучших представителей прошлого, настоящего и будущего земной цивилизации. Но этот полет принес также немало унижений, сомнений и даже панического страха политическому руководству и широкой общественности ведущей державы капиталистического мира Соединенных Штатов Америки. В США было много талантливых ученых и инженеров, в том числе и выходцев из Германии и других стран, а также немало блестящих летчиков-рекордсменов. А Юрий Гагарин родился и вырос в Советском Союзе, и именно ему выпала честь стать первым космонавтом планеты.

В США не могли не думать о реванше в космосе...

Примечания

1. W. Shelton. Soviet Space Exploration: the First Decade. N.Y., 1968, p. 14.

2. Е.И. Рябчиков. Звездный путь. Второе издание. М., 1986, с. 42.

3. М. Васильев (М.В. Хвастунов). Человек идет к звездам. М., 1964, с. 52.

4. Из истории ракетной техники. М., 1964, с. 34.

5. Цит. по: Мих. Васильев (М.В. Хвастунов). Вехи космической эры. М., 1967, с. 22.

6. См., например, Г. Крамаров. На заре космонавтики. М., 1964, с. 93.

7. Там же, с. 9.

8. Я.И. Перельман. Межпланетные путешествия. Петроград, 1915, с. VII-VIII.

9. Подробнее о работе московского ГИРДа и ленинградской ГДЛ смотри: Ю.А. Победоносцев. Путь в космос. М.,1962; В.П. Глушко. Ракетные двигатели ГДЛ-ОКБ. М., 1975.

10. Н.Ф. Федоров. Собрание сочинений в четырех томах. М., 1995.

11. Н.Ф. Федоров. Сочинения. М., 1982.

12. Цит. по: "Вопросы философии", № 11, 1990, с. 78.

13. Н.Ф. Федоров. Собрание сочинений. Том 1. М., 1995, с. 7.

14. W. Von Brown, F. Ordway, D. Dooling. Space Travel. A History. N.Y. 1985, pp. 42-43.

15. Подробнее об инженерных расчетах Ф.А. Цандера см. Г.М. Салахутдинов. Фридрих Артурович Цандер (к 100-летию со дня рождения. М.: Знание, 3/1987, с. 14-23, 28-39.

16. Ю. Кондратюк. Завоевание межпланетных пространств. М., 1947, с. 10.

17. Там же, с. 11-12.

18. "Комсомольская правда", 19 июля 1969 г.

19. См., например: Б.И. Романенко. Звезда Кондратюка-Шагрея. Судьба гения ХХ века. Калуга, 1998.

20. С.П. Королев и его дело. Свет и тени в истории космонавтики. М., 1998, с. 20.

21. Детальный анализ жизни и творчества С.П. Королева, см.: Ярослав Голованов. Королев: Факты и мифы. М., 1994.

22. Jack Manno. Arming the Heavens. The Hidden Military Agende for Space, 1945-1995, N.Y. 1984, p. 13.

23. F. Ordway III, M. Sharpe. The Rocket Team. Cambridge, Mass.,1982, p. 343.

24. W. Shelton. Soviet Space Program: the First Ten Years. N.Y. 1968, p. 61.

25. W.A. McDougall "...The Heavens and the Earth". A Political History of the Space Age. N.Y. 1985, р. 301.

26. Там же, с. 244.

27. Утро космической эры. М.,1961, с. 514

28. Наши космические пути. М.,1962, с. 21.

29. Утро космической эры... с. 463.

30. Там же, с. 513.

31. F. White. The Overview Effect. Space Exploration and the Human Evolution. Boston. 1987, p. 3.

ГЛАВА 2

ОПОЗДАВШИЙ К РУБЕЖУ КОСМОСА

Запуск первого в истории человечества советского спутника Земли в 1957 году и полет Юрия Гагарина в 1961 году были восприняты американским общественным мнением как акт национального унижения, повергли Америку в шок. Постараемся разобраться в глубинных мотивах, которые стали движущей силой американской космической программы и во многом определили агрессивность и напористость США в бескомпромиссном соревновании с Советским Союзом за символическое лидерство в космосе.

США - страна эмигрантов. У нее нет собственного многовекового исторического прошлого, а территорию своего государства они отняли у коренных жителей североамериканского континента - индейцев.

В 1776 году бывшие английские колонии объявили себя независимым государством, провозгласив Декларацию о независимости, за которой последовало принятие в 1787 году Конституции США.

Американцы очень высоко ставят свободу личности, свободу предпринимательства, демократические принципы, лежащие в основе их общественно-политической системы. Они считают, что именно эти моменты определяют динамизм, стремление к познанию, жажду ко всему новому, готовность вносить усовершенствования во всех сферах социально-экономической, научно-технической, политической и духовной жизни. На протяжении многих поколений американцы склонны романтизировать и идеализировать свое прошлое. Нередко можно слышать утверждения, что среди выходцев из Европы, начавших освоение Североамериканского континента, были вовсе не авантюристы, искатели приключений и личной наживы, а свободолюбивые личности. Они были вынуждены покинуть родину, спасаясь от произвола европейской монархии, не соглашаясь с ограничениями их личной свободы. А обретя свободу, они совершили "американское чудо". Есть и другие трактовки свободолюбия первых переселенцев из Европы. Вот что пишет по этому поводу российский историк А. Ефимов: "Буржуазные историки, указывая в числе мотивов, способствовавших переселению в Америку, на стремление уйти от религиозных преследований в Европе, особенно подчеркивают этот момент для того, чтобы противопоставить Европу, где существовали религиозные преследования, и Америку, якобы страну свободы совести. На самом деле свободы совести в Америке не было. Пуритане Новой Англии и католики в Мэриленде устанавливали теократическое правление (политическая система, где власть принадлежит духовенству. - Г.Х.) и жесточайшим образом преследовали инаковерующих"1.

В истории США можно видеть немало тенденций и событий, которые свидетельствуют о том, что это государство стремится обеспечить себе сильные позиции в мире во многих важных областях, проводит жесткую политику, когда речь идет о защите его национальных интересов, и очень болезненно реагирует на успехи других стран, особенно если они не входят в разряд дружественных США государств. В национальном сознании многих поколений американцев прочно укоренился синдром движения к "последней границе", который берет свое начало в постепенном завоевании в кровопролитных битвах с племенами индейцев, составлявших коренное население, территорий Североамериканского континента. Шаг за шагом США достигли "последней границы" - побережья Тихого океана. Завершилась колонизация географического пространства, на котором в настоящее время существует американское государство. Однако при этом в воображении американцев, в общественном сознании стремление к "последней границе" трансформировалось в готовность штурмовать "новые рубежи", искать ответы на новые вызовы самого различного характера.

На смену "последней границе" на суше пришли "новые рубежи" в Мировом океане и в атмосфере. США стали активно создавать военный и торговый флот. Полет братьев Райт был первым шагом к "воздушной границе", которую продолжает осваивать гражданская и военная авиация США. Но процесс человеческого познания отвергает любые границы. Американское общественное мнение с романтической наивностью полагало и продолжает верить, что США будут шаг за шагом покорять новые и новые высоты в науке, экономике, социальной сфере. При этом покорение таких высот отождествляется почти исключительно с созданием технического потенциала для решения качественно новых задач. Аргументом же в пользу того, что США смогут успешно решить новую грандиозную проблему, является то обстоятельство, что подобные задачи (для своего времени) уже были решены в прошлом.

Интерес политического руководства США и широкой американской общественности к завоеванию лидирующих позиций в исследовании и использовании космического пространства можно квалифицировать как вполне естественное распространение национальных амбиций на новую область деятельности, для начала освоения которой уже был создан первичный технический потенциал. Именно в таком ключе оценивала отношение США к космической деятельности Национальная комиссия по космосу, созданная по распоряжению президента Рейгана в 1985 году. В своем докладе "Открывая космическую границу" члены комиссии утверждали: "Дух первооткрывательства является составной частью наследия человечества. Америка была основана и поднялась на высоты своего величия за счет множества своих первооткрывателей. В последние несколько десятилетий перед нами открылась новая граница, бросающая человечеству самый великий вызов и обещающая свои огромные богатства - граница космоса"2.

Что же касается основного мотива, которым, как и в прошлом, должны руководствоваться США уже после окончания соперничества с СССР в космосе, то он формулируется открыто и недвусмысленно: "В мире будущего, где будет расти конкуренция, совершенно ясно, что сохранение лидерства Америки в науке и технике снова станет испытанием технической принципиальности, решительности и совершенства институтов нашего государства. Чтобы ответить на этот вызов, мы (США. - Г.Х.) должны будем начать поражающие воображение программы, которые привлекут к себе и послужат мотивами для творчества лучших умов в XXI веке. Мы должны стимулировать прогресс по широкому спектру проблем научной и технической деятельности, которые будут иметь критически важное значение для Америки в будущем"3.

Приведенная выше выдержка из авторитетного доклада экспертов, наметившего приоритеты космической деятельности США вплоть до середины XXI века, позволяет видеть постоянство мотивов США в исследовании и использовании космического пространства, а также практическую неизменность выбора средств решения новых проблем самого различного характера, которые появляются на повестке дня американского государства и мирового сообщества в целом. Будучи верным духу завоевания "новых рубежей", американское общество проявляет динамизм и с готовностью идет на жертвы и издержки ради того, чтобы первым воспользоваться теми возможностями, которые откроются, когда будут найдены средства решения новой проблемы. Оставаясь прагматиками и предпринимателями по натуре, американцы прекрасно понимают те экономические, политические, военные и другие выгоды, которые несет в себе лидерство в науке и технике.

Полное драматизма соревнование с Советским Союзом на начальном этапе космической эры было лишь эпизодом на длинном пути формирования национального научно-технического взаимодействия американской науки и политического руководства государства. "На протяжении двух веков, говорится в докладе "Наука в год двухсотлетия", подготовленном национальным научным советом - органом Национального научного фонда США, объединяющим руководителей университетов, государственных и частных научно-исследовательских организаций, - усилия по созданию мощного потенциала науки были одной из важнейших задач создания социальных институтов как общественных, так и частных для подготовки ученых, для ведения и обеспечения научных исследований. В то же самое время предпринимались усилия по созданию взаимоприемлемого механизма взаимодействия между исследовательской деятельностью и обществом, в котором ведется эта деятельность"4.

Еще в ХVIII - XIX веках руководители молодого американского государства с большим уважением относились к науке, и даже отцы-основатели США пользовались консультациями ученых. Многие исследователи сходятся во мнении, что сама философская концепция, положенная в основу Конституции США, опиралась на передовые знания того времени и ориентировала американское государство на развитие науки и техники, на внедрение в практику их новейших достижений. В соответствии с Конституцией США, подчеркивает американский исследователь Дж. Катц, конгресс получил право "содействовать прогрессу науки", которым он продолжает пользоваться с момента провозглашения государства. С первых дней существования американской федерации контроль за наукой со стороны исполнительной власти осуществлял лично президент. Дж. Вашингтон, С. Адамс, Дж. Адамс, Т. Джефферсон, А. Гамильтон, Дж. Мэдисон "проявили активный интерес к развитию естественной философии, как в то время называли науку. Сам Джефферсон пользовался автоpитетом талантливого исследователя и изобретателя"5. Б. Франклин занимался естественными науками и философией, политической экономией и историей. Любопытна оценка научного потенциала первой американской администрации советником президента США Р. Никсона по науке Л. Дубриджем. "Сам Джордж Вашингтон был опытным гражданским инженером, а Томас Джефферсон, несомненно, был его партнером по науке. Хотя на первых порах было предпринято немного формальных действий по организации научного консультирования правительства, следует напомнить, что в 1863 г. Авраам Линкольн подписал устав Национальной академии наук - организации, призванной консультировать правительство по вопросам науки и техники"6.

Уникальным благоприятным моментом, своего рода "историческим подарком" для американского общества стало то обстоятельство, что именно в XIX веке в США плодотворно трудились выдающиеся ученые, инженеры и изобретатели, которые внесли значительный вклад в развитие мировой науки и техники. С. Морзе, Ч. Гудьир, А. Белл, Т. Эдисон, А. Майкелсон, О. и У. Райты, И. Лагмюр и многие другие своими открытиями и изобретениями создали тот самый "задел", который позволил США завоевать сильные позиции на мировой арене и включиться в исследования космоса.

Американское общество подошло к ХХ веку не только с развитым интеллектуальным потенциалом, воспитав целую плеяду выдающихся ученых и инженеров, организаторов науки. Сама политическая система США, инфраструктура крупного и мелкого бизнеса, сфера услуг уже на том историческом этапе рассматривали научные открытия и технические нововведения в качестве важнейшего источника своей жизнеспособности. Именно поэтому стимулирование науки и внедрение ее результатов в практику оказались для американского общества естественным, осознанным процессом, в который стремились внести свой вклад политические и государственные руководители, а также рядовые граждане. Общественно-политическая мысль и повседневная политика американского государства полагались на различные формы научного анализа, профессиональных консультаций, прогностических оценок, складывался равноправный союз науки, политики, общественного действия.

К этому следует добавить, что, несмотря на устойчивую тенденцию к расширению фронта научных исследований и пристальное внимание американского бизнеса к скорейшему внедрению в практику достижений науки и техники, в политике американского государства в этой области нельзя не видеть одной характерной особенности, которая свидетельствует, с одной стороны, о динамизме национальной научно-технической стратегии, а с другой - указывает на действие эмоциональных факторов, в основе которых лежит страх, неуверенность в будущем перед лицом внушительных достижений других государств. Вот как оценивал эту особенность известный американский социолог Д. Белл: "Начиная с "Проекта Манхэттен"... политика США в области научных исследований ориентируется на решение конкретных задач... В ответ на новые потребности, чрезвычайную обстановку, новые приоритеты создаются новая исследовательская база, организационные структуры, лаборатории, в университетах принимаются меры, необходимые для решения этих новых задач"7.

Р. Бисплингоф, один из руководителей Национального научного фонда США - федерального ведомства, отвечающего за координацию фундаментальных научных исследований и разработок, в свое время признал, что вся история развития американской науки и техники дает множество свидетельств того, что важнейшие шаги по совершенствованию научно-технического потенциала предпринимались "под действием страха и давления": Национальная академия наук была создана А. Линкольном в период Гражданской войны в США, Национальный консультативный совет по аэронавтике (НАКА) - В. Вильсоном во время Первой мировой войны, Комиссия по атомной энергии (КАЭ) - в кризисной ситуации 1946 года8. Этот перечень можно продолжить: Агентство по охране окружающей среды было создано как реакция на "экологический кризис" в США, федеральные ведомства, занимающиеся энергетикой, были реорганизованы после обострения "нефтяного кризиса", а организационное оформление программы "стратегической оборонной инициативы" обосновывалось "жизненной необходимостью" создать надежное противодействие советскому наступательному ракетно-ядерному оружию. В таком же ключе демократическая администрация У. Клинтона аргументировала жизненную необходимость обеспечения для США информационного превосходства над другими государствами в конце ХХ - начале ХХI века, используя для этих целей также и национальный космический потенциал: "Информационное превосходство - это способность собирать, обрабатывать и беспрерывно распространять поток информации, одновременно препятствуя выполнению этой задачи противником. Информационное превосходство является главным элементом революции в военном деле и обеспечивает всестороннюю осведомленность о состоянии и намерениях собственных вооруженных сил и вооруженных сил противника на воздушном, наземном, морском и космическом измерениях театра военных действий. Доступ в космос, его использование и контроль за космическим пространством имеют решающее значение для военной стратегии, включая потенциал надежных и доступных средств вывода в космос полезных нагрузок и возможности защиты систем военного назначения на орбитах и на Земле. Космические силы Америки будут вносить существенный вклад в обеспечение для США возможности добиться информационного превосходства в XXI веке и воспользоваться им"9.

В контексте долгосрочных тенденций развития американской науки и ее влияния на внутреннюю и внешнюю политику США, а также на общественное сознание многих поколений американцев нетрудно видеть, что подготовка к началу исследования и использования космического пространства и сама национальная космическая программа США стали одним из самых приоритетных направлений научно-технической политики американского государства, оказали и продолжают оказывать влияние на выбор приоритетов внешней, военной, экономической политики, на подходы США к международному сотрудничеству на двусторонней и многосторонней основах, а также в системе ООН, на прогнозы развития мировой политики и экономики.

В этом плане заслуживает упоминания доклад "Наука - бесконечная граница", подготовленный по прямому указанию президента Ф. Рузвельта и ставший своеобразным фундаментом развития американской науки после Второй мировой войны. Хотя в докладе вообще не упоминается об исследовании космоса, все главные принципы организации науки, которые были предложены в этом докладе, были реализованы в национальной космической программе США. Главная идея президента Ф. Рузвельта, который поручил подготовку доклада руководителю Управления научных исследований и разработок, отвечавшего в годы войны за использование достижений гражданской науки и техники в интересах национальной безопасности, состояла в следующем: "Мы стоим на пороге новых рубежей развития научной мысли, и если мы будем осваивать их с такой же проницательностью, решимостью и динамизмом, как мы делали это в период нашего участия в войне, мы сможем обеспечить более полную и продуктивную занятость и более содержательную и плодотворную жизнь"10.

Сам факт включения в заглавие доклада словосочетания "бесконечная граница" дает основание говорить о наличии тесных взаимосвязей мотивов космической деятельности с более широкой философско-политической концепцией, у которой немало сторонников в США. Речь идет об экспансионистской концепции "фронтьеризма" - постоянного движения к "последней границе" - (от слова frontier - рубеж, граница), аргументирующей жизненную необходимость завоевания новых рубежей на планете, новых высот в науке и технике, овладения новыми формами и рычагами влияния в системе международных отношений, в космосе, во Вселенной.

Успех первых космических экспериментов дал американским политическим деятелям, ученым и руководителям космической программы основание утверждать, что человечество вступило в качественно новый этап развития, для которого характерны огромные технические возможности, приближающие реализацию замыслов, недавно считавшихся фантастическими. Главным содержанием "космического" периода развития цивилизации станет якобы разрешение всех проблем, которые встали перед человечеством в последние десятилетия ХХ века.

Так, практическая возможность создать и запустить космические аппараты дала толчок к разработке в США концепций "космического императива", то есть теоретических обоснований интенсивного освоения космоса (в том числе расселения человечества на "эфирных поселениях" и планетах Солнечной системы, а впоследствии на других звездных мирах), активным пропагандистом которого в течение многих лет являлся К. Эрике. Он начал заниматься проблемами ракетной техники в Германии, где участвовал в проекте "Фау-2", затем, переехав в США, принимал участие в работах над первыми проектами баллистических ракет, занимал важные посты в корпорациях "Рокуэлл интернэшнл", "Дженерал дайнемикс", "Белл". К. Эрике писал: "Идея полета к другим частям Вселенной представляет собой вершину независимого и одаренного богатым воображением человеческого мышления. Эта идея не только придает значимость техническим и научным стремлениям человека, но и затрагивает философию самого его существования"11. В концепцию "космического императива" на каждом новом этапе развития космической техники (эксплуатация прикладных космических систем, создание пилотируемых кораблей для полетов в околоземном космосе или к Луне, полеты транспортного космического корабля многократного применения, работа над проектом постоянно действующей орбитальной станции и т.д.) вносятся коррективы, касающиеся сроков и темпов расширения деятельности человека в космосе. Известный американский политолог Л. Блумфилд пишет по этому поводу: "Наверняка жизненные цели человека должны включать в себя какую-то долю риска, неизвестность, приобретение знаний ради знаний или ради удовольствия наряду с необходимостью добиваться безопасности и обеспечивать свое существование. Более того, по мнению таких мыслителей, как Тойнби или Гиббон (второй кардинал Америки, активный пропагандист идей католичества. Г.Х.), американское общество в его современном виде, создавшее для себя столь высокий по сравнению с другими странами уровень благополучия и личного комфорта, не может долго существовать в мире, движимом завистью и амбициями. Иными словами, оно не может сохраняться, не обновляя свой моральный дух и жизнеспособность и не реагируя соответствующим образом на возникающие проблемы. Для США и их народа целенаправленный и сбалансированный ответ на вызов космоса мог бы восстановить ощущение цели, которое вместе с чувством восхищения перед неизвестностью делает жизнь осмысленной"12.

Постоянно уточняется и сама концепция "космического императива". Сопоставляя обострившиеся глобальные проблемы и растущие возможности космической техники, полагаясь на которую якобы можно предложить реалистические пути к "предпочтительному" будущему человечества, К. Эрике, в частности, утверждает, что ориентируемая долгое время на безграничные масштабы и возможности окружающей среды "социальная, политическая и экономическая деятельность человека до сих пор продолжает строиться на предположении, что ресурсы планеты безграничны, а сама она неуязвима"13. Считая, что в ближайшие сто лет человечество сможет разработать эффективную демографическую политику, сбалансировать потребление за счет усовершенствования своей деятельности на Земле и в космосе, а также добиться повышения эффективности промышленного и сельскохозяйственного производства, К. Эрике предлагал обратить главное внимание на сохранение уникальных жизненных условий на планете и поэтому заняться поиском средств и методов переноса за пределы атмосферы производств, создающих значительные антропогенные нагрузки на биосферу.

Другой американский ученый - А. Кантровитц, выступая против "наивного пессимизма", который, по его мнению, стал слишком модным на Западе, отмечает, что в начале 70-х годов там заметно снизился интерес к еще недавно обсуждавшимся планам расселения человечества на крупных космических станциях. В связи с этим он спрашивает: "Можно ли на основании наших знаний утверждать, что космос нельзя сделать привлекательным для жизни? Было ли доказано, что при запуске спутников в космос не может быть достигнуто существенного снижения издержек при использовании техники будущего? Существует ли информация, подтверждающая, что даже крупные "города" в космосе не могут стать экономически рентабельными?"14. А. Кантровитц подчеркивает, что он умышленно строит вопросы в форме отрицания. По его мнению, любые ограничения, которые ставят себе люди, наивны. Именно поэтому необходима космическая программа, призванная показать, что для будущей деятельности человечества во Вселенной нет границ.

Один из участников первых космических проектов в США, обратившийся впоследствии к проблемам научно-технического прогнозирования, Г. Стайн отождествляет освоение космоса с третьей промышленной революцией. В книге "Третья промышленная революция" он пишет, что "первая промышленная революция", начавшаяся в XVIII веке в Англии, создала мощную технику, которая заменила мускульную силу человека и животных. Вершины своего развития она достигла с появлением массового производства на базе конвейеров. "Вторая промышленная революция", начавшаяся в ХХ веке, позволила частично заменить и дополнить мозг и нервную систему человека автоматическими системами, способными выполнять повторные логические операции. Содержание "третьей промышленной революции", анализу которой посвящена книга Г. Стайна, кратко формулируется так: "За исключением взрыва народонаселения и связанных с ним нехваток продовольствия, острота проявлений всемирного мегакризиса может быть значительно снижена по мере реализации планов в области практического освоения Солнечной системы, а также за счет использования уникальных характеристик космического пространства"15.

За широкое освоение космического пространства выступают представители самых разных школ и направлений американской науки. Среди них и "космические оптимисты", возлагающие на быстроразвивающуюся космическую технику большие надежды в решении всех социальных, экономических и морально-этических проблем цивилизации: и "экологические пессимисты", технофобы - противники технического прогресса, стремящиеся перенести в космос все элементы техносферы, которые причиняют наибольший ущерб окружающей среде планеты Земля; и "космические детерминисты", уповающие на то, что "космический" этап цивилизации позволит разрешить все политические и социально-экономические противоречия, с которыми человечество столкнулось в период противоборства капитализма и социализма, обострения кризисных явлений в экономике отдельных государств и в целом в мировом хозяйстве.

Все такого рода теоретические рассуждения и убедительные прежде всего для их авторов аргументы в пользу некой "исторической миссии" американского государства на Земле и в космосе как носителя "генетического кода" цивилизации будущего и примера для подражания всех стран и народов в их стремлении найти путь к прогрессу и обеспечению благосостояния широких слоев населения пришлось отложить в сторону как только мир узнал о прорыве в космос, осуществленном вовсе не с американского космодрома

Расплата за отставание в космической гонке. Мы уже говорили о том, что американцы - народ эмоциональный и самолюбивый. Они считают себя "локомотивами цивилизации", искренне верят, что все остальные народы должны тщательно изучать их опыт и всячески подражать им. Появление на планете государства с иным социальным строем и политической философией они восприняли как прямую угрозу их существованию. И не только существованию, но и авторитету среди других государств, составляющих мировое сообщество.

"Бип-бип советского "Спутника-1", запущенного 4 октября 1957 года, обрушились ударными волнами на американскую общественность. Удивление, страх, унижение и негодование усилились через месяц, когда на "Спутнике-2" в космос отправилась собака Лайка. Как могли эти неграмотные большевистские крестьяне превзойти техническую компетентность старой доброй Америки? Как им удалось вывести на орбиту полезный груз весом в 184 фунта, а затем без каких-либо затруднений доставить в космос полезный груз весом 11 200 фунтов? Как могли русские ученые и инженеры оставить нас позади? Эти вопросы не сходили с уст конгрессменов, официальных лиц, отвечающих за наши (Соединенных Штатов. - Г.Х.) программы создания ракет и спутников и других лидеров нации"16. Так характеризует обстановку первых недель космической эры доклад о деятельности Комитета по науке и технике палаты представителей Конгресса США, главным импульсом работы которого на начальном этапе стали поиски ответных мер на советские достижения в космосе. А газета "Нью-Йорк таймс" в номере, вышедшем через две недели после запуска первого советского спутника, процитировала такое высказывание одного из членов Комитета по науке и технике палаты представителей О. Брукса: "президент США должен назначить царя, который руководил бы ракетной и космической программой Америки"17.

Известный своей неприязнью к Советскому Союзу ветеран американской журналистики А. Фишер так определил настроения в США, воцарившиеся после первых запусков советских искусственных спутников Земли: "До спутника советский коммунизм рисовался таким, что вызывал отвращение, его недооценивали и высмеивали. С запуском первого космического аппарата американцы испытали страх. То был не столько страх перед Советской Россией, сколько страх по поводу того, что США больше не занимают само собой разумеющегося и неизменного первого места. Сознание этого причиняет боль"18.

Оценки событий первых месяцев космической эры общественностью и представителями американской науки и культуры были еще более категоричными: "Первый советский спутник глубоко потряс миллионы американцев, ибо он впервые поставил под сомнение их уверенность в полном превосходстве США и в неизбежности победы Америки в "холодной войне"19, - писала газета "Нью-Йорк таймс". А известный американский философ и политолог Х. Нибург посчитал возможным выступить с резкой критикой республиканской администрации, не сумевшей сохранить честь и достоинство нации в соревновании с Советским Союзом: "Советские успехи в космосе обнажили нерешенные проблемы и неудовлетворенные потребности практически всех слоев американского общества. Состояние экономики и социальная политика администрации Эйзенхауэра, ее пассивность и нерешительность породили мощную волну в американском обществе в пользу движения, действий, перемен и динамичного руководства"20.

Выступая 27 ноября 1957 года в Вашингтоне на секретном совещании, посвященном проблемам конкурентной борьбы с Советским Союзом на мировой арене в области науки и техники, американский банкир Д. Дэвид заявил: "За спутником мы видим ракету, за ракетой - развитую науку и технику. За всем этим, однако, стоит социальная система институтов, избравшая в данном случае верное решение относительно цели, которую важно достигнуть, мотивировала решение и организовала его реализацию"21.

Реакция высшего политического руководства США на "эффект спутника" нашла свое выражение и в выступлении президента Эйзенхауэра в Оклахома-сити 13 ноября 1957 года, а также в его Послании о положении страны, где он прямо связал достижения науки, техники с американской внешней политикой. Президент поспешил успокоить общественность, заявив, что США превосходят Советский Союз в области ядерного оружия, хотя СССР и добился преимущества в разработке межконтинентальных ракет и искусственных спутников Земли.

Основная идея выступления Эйзенхауэра в Оклахома-сити сводилась к обоснованию "насущной необходимости" наращивания военного потенциала, укрепления пошатнувшегося политического престижа и возвращения Соединенным Штатам роли "лидера мирового научно-технического прогресса". В мемуарах Эйзенхауэр писал: "Советское научное достижение оказалось внушительным... Не было смысла пытаться преуменьшить значение спутника или не заметить в нем предупреждения в том, что они "должны предпринимать еще большие усилия в области ракетостроения..."22.

Подобным же образом американцы реагировали и на полет Юрия Гагарина. Приведем лишь высказывание, которое принадлежит одному из столпов средств массовой информации США У. Херсту: "Как ни печально говорить об этом, но самым большим событием за неделю и фактически за столетие был успешный запуск человека в космос Россией. Имя Юрия Гагарина стало теперь известно всем американцам. Юрий открыл новую эру в космосе... Мы не можем игнорировать ни это достижение, ни его последствия. Такое государство, которое создало ускоритель огромной мощи для запуска пятитонного корабля с человеком на борту и технику, сумевшую вернуть его обратно здоровым и невредимым, совершило колоссальный скачок вперед в новую эру"23. У. Херст поспешил успокоить соотечественников, заявив, что оснований для паники нет и что США скоро догонят СССР.

Как видно из приведенных оценок и высказываний самых различных представителей американского общества и государства, первые достижения Советского Союза в космосе произвели в США в полном смысле эффект разорвавшейся бомбы. При этом никто из американцев даже не вспомнил, что Советский Союз не делал секрета из своих намерений включиться в исследования космического пространства. Американским ученым были хорошо известны планы их советских коллег, связанные с участием в программе Международного геофизического года, о чем мы уже говорили в этой книге. Естественно, партийные идеологи были готовы использовать достижения Советского Союза в космосе в интересах пропаганды жизнеспособности социализма. Но психологический эффект от запусков первых советских спутников и от полета Юрия Гагарина превзошел все ожидания, а главное советская пропаганда могла в полном смысле отдыхать, не предпринимать буквально никаких усилий. Американцы сами внушили себе комплекс неполноценности, сами поставили Советскому Союзу высочайшие оценки за "чистые" победы на первых этапах бесконечной космической гонки, сами привнесли в нее критерии соперничества и соревнования в различных "весовых категориях" и "видах космического спорта". Вскоре после запусков первых советских космических аппаратов подразделение исследовательской службы Библиотеки Конгресса США, которое обслуживает законодателей, занимающихся проблемами военной политики, науки и техники, освоения космоса, ввело в свои документы любопытную таблицу. В ней были перечислены "приоритетные", а попросту говоря, рекордные достижения СССР и США в космосе. Эта таблица постоянно дополнялась, пополнялась новыми разделами, а в сущности должна была решать весьма простую задачу: давать в руки сторонников соревнования с СССР в космосе новые и новые аргументы в пользу увеличения ассигнований на национальную космическую программу США.

Эта таблица появлялась в аналитических документах исследовательской службы Библиотеки Конгресса вплоть до начала 1980-х годов. Однако американские законодатели практически утратили к ней интерес после успешного завершения проекта "Аполлон", когда весь мир восхищался мужеством астронавтов, передвигавшихся по поверхности Луны. Знакомство с одним из последних вариантов таблицы позволяет видеть интересную особенность позиции экспертов, готовивших для нее материалы. Не имея возможности противопоставить советским космическим успехам убедительные достижения США, они вносили в таблицу такие формально приоритетные, но весьма скромные по характеру результаты экспериментов, как открытие радиационных поясов Земли с помощью приборов, установленных на американском спутнике "Эксплорер-1" или измерение формы Земли с помощью спутника "Авангард-1".

В Таблице 1 приведены некоторые достижения СССР и США в космосе, которые содержались в документе исследовательской службы Библиотеки Конгресса, выпущенном в апреле 1980 года24.

Американский ответ на советское лидерство в космосе. Было бы наивным полагать, что реакция в США на выдающиеся для того времени достижения Советского Союза в космосе ограничится только различного рода эмоциональными комментариями и поисками ответов на вопросы о причинах произошедшего. Советский Союз долгое время оставался для США источником страха, его воспринимали как исторического соперника "свободного мира", заявившего, небезосновательно, свои претензии на господство в космосе. Политические руководители американского государства, представители крупного бизнеса, и в первую очередь лидеры военно-промышленного комплекса, да и широкая общественность США буквально жаждали реванша, реванша любой ценой. Оставалось только выбрать форму и методы, посредством которых Америка решит отомстить русским за их дерзость и неуважение к "лидеру мирового научно-технического прогресса".

Из всех страхов перед будущим американцы больше всего опасались оказаться в положении отстающего в военной области. И дело здесь не в том, что Америке угрожала внешняя агрессия. Просто США считали и считают военную силу основным средством достижения своих "национальных интересов" на мировой арене, не стесняясь при этом объявлять зоной таких интересов практически любой район на карте мира. Именно это обстоятельство обусловило стремление США ответить прежде всего на мирные достижения СССР в космосе. Мы уже приводили во введении слова из Сообщения ТАСС о запуске первого в мире искусственного спутника Земли, которые характеризовали мирные, созидательные цели советской космической программы. К ним можно добавить слова из обращения ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Советского правительства по случаю полета Юрия Гагарина: "Победы в освоении космоса мы считаем не только достижением нашего народа, но и всего человечества. Мы с радостью ставим их на службу всем народам, во имя прогресса, счастья и блага всех людей на Земле. Наши достижения и открытия мы ставим не на службу войне, а на службу миру и безопасности народов. Развитие науки и техники открывает безграничные возможности для овладения силами природы и использования их на благо человека, для этого прежде всего надо обеспечить мир"25.

Однако как запуски первых советских искусственных спутников Земли, так и полеты космонавтов были восприняты в США прежде всего как свидетельства военной угрозы. Известный американский журналист и писатель Т. Вольфе приводит такое высказывание Л. Джонсона, касающееся мотивов США в соревновании с Советским Союзом в области исследования и использования космического пространства, которые особенно ярко проявились после запуска первых советских спутников: "Римская империя контролировала мир потому, что сумела построить дороги. Затем, когда началось освоение морских пространств, Британская империя доминировала в мире, так как имела корабли. В век авиации мы (США) были могущественны, поскольку имели в своем распоряжении самолеты. Сейчас коммунисты захватили плацдарм в космосе"26. Это высказывание вице-президента, а впоследствии президента США, который много занимался американской космической программой, было воспринято политическим и военным руководством, а также американской общественностью как руководство к практическом действиям по неотложному совершенствованию военных возможностей Америки на Земле и в космосе.

Однако приведенное выше высказывание характеризует как бы долгосрочные целевые установки американского государства, свидетельствует о его готовности бороться за свое лидерство в любой перспективной области науки, техники, военного дела, идеологии и культуры. А в тот момент, когда нужно было хоть как-то прореагировать на прорыв Советского Союза в космос, сенатор Л. Джонсон не нашел ничего более убедительного как напомнить американцам о другом, не столь давнем их национальном унижении и таким образом попытаться содействовать объединению нации перед лицом новой внешней угрозы: "Я думаю, что все мы помним день после Пирл-Харбора. Тогда не было ни интернационалистов, ни изоляционистов; ни республиканцев, ни демократов..."27 Призыв будущего президента к единству нации перед лицом "угрозы из космоса" как нельзя лучше способствовал переводу соперничества с СССР исключительно в военную сферу.

Что же касается политических деятелей и ученых, придерживавшихся консервативных взглядов и выступавших против установления добрососедских отношений с Советским Союзом, то для них прорыв в космос стал поводом для вольных интерпретаций и явных искажений направленности внешней политики СССР. Вот что писали, например, сотрудники Центра перспективных международных исследований университета Майами, штат Флорида, во главе с бывшим послом США в Советском Союзе Ф. Колером: "Помимо того, Советский Союз использовал свои успехи в космосе для создания у других государств своего образа как мощной державы и в целях расширения своего наступления на США и страны Западной Европы, он еще и превратил свою практическую деятельность в космосе в неотъемлемый элемент программы совершенствования военной техники. И дело не только в том, что космический потенциал Советского Союза вырос из его военного потенциала и содействует совершенствованию последнего и не в том, что советская космическая программа развивается и направляется как замкнутая область внутри военного сектора в Советском Союзе. Оба эти обстоятельства, конечно, имели значение, когда советские руководители избирали космос всего лишь как еще одну область соперничества между СССР и США"28. А активный сторонник увеличения военных ассигнований в бюджете США генерал М. Тейлор с удовлетворением писал: "Теперь в октябре 1957 года успех советского спутника оказался для нас ценным союзником в борьбе за сохранение численности вооруженных сил и получение дополнительных ассигнований"29.

Как будет показано в следующих главах, главной формой ответных действий на первые успехи Советского Союза в исследовании и использовании космического пространства США избрали форсированные работы по совершенствованию своего военного потенциала, активизацию деятельности по расширению "силовых" инструментов своей политики и дипломатии. Никакие миролюбивые декларации Советского Союза по поводу очередных успехов его космической программы во внимание не принимались. Сразу после запуска первого советского искусственного спутника Земли в США были созданы три комиссии, которые независимо друг от друга должны были оценить причины отставания США и представить рекомендации относительно ответных мер на это эпохальное достижение. Комиссия Гейтера, подкомитет по боевой готовности сенатского комитета по делам вооруженных сил под председательством сенатора Л. Джонсона (впоследствии президента США) и группа экспертов, созданная фондом Рокфеллеров, детально анализировали космические достижения Советского Союза, пытались прогнозировать дальнейшее развитие советской космонавтики, оценить ее вклады в другие области деятельности советского государства.

Вот как охарактеризовал итоги 110-дневной работы подкомитета по боевой готовности его председатель: "Мы начали расследование с простого, но революционного факта. Впервые в истории созданный человеком спутник был запущен на околоземную орбиту. Многие расценили это как свидетельство неизбежного поступательного развития науки. Однако обстоятельства, в которых было совершено это достижение, оказались неожиданными и привлекли внимание к ранее известным, но не полностью осмысленным фактам. Мы ожидали, что будем первыми в запуске спутника. Но на самом деле мы даже еще не стали вторыми... Победил Советский Союз"30. 17 пунктов рекомендаций подкомитета почти целиком охватывали совершенствование боевых возможностей вооруженных сил США. Они включали также задачу улучшения подготовки ученых, инженеров и других квалифицированных специалистов. Нужно сказать, что стремление ответить не любую неожиданную ситуацию прежде всего военными средствами довольно глубоко укоренилось в сознании политических руководителей США и американской общественности. Так Америка не раз поступала в прошлом и наверняка будет действовать и в будущем.

Значительно более серьезным и глубоким по своему содержанию был доклад "Устрашение и выживание в ядерный век", известный также, как "Доклад Гейтера". Он был выпущен в свет 7 ноября 1957 года и долгое время имел гриф "совершенно секретно". Подготовка этого доклада была поручена рабочей группе по оценке возможностей в области безопасности, которая была создана Управлением оборонной мобилизации, существовавшим в то время в аппарате президента США, на основании формулировки "практического действия" СНБ № 1691-б(2) от 4 апреля 1957 года. Большую часть своей работы группа выполнила под председательством одного из руководителей Фонда Форда Роуана Гейтера - отсюда и одно из названий доклада. Справедливости ради отметим, что вскоре после начала работы группы Р. Гейтер заболел, и основная тяжесть работы над докладом легла на плечи таких известных впоследствии аналитиков и советников американских президентов, как Р. Спрейг, У. Фостер, Дж. Макклой и Дж. Визнер.

Для подготовки этого важного политического документа были привлечены авторитетные ученые и инженеры, хорошо знакомые с проблемами развития военной техники. Они получили доступ к материалам федеральных ведомств, министерства обороны, разведывательного сообщества, многих научно-исследовательских центров, чтобы оценить характер военных угроз, перед лицом которых США могут оказаться в обозримом будущем. Следует особо подчеркнуть, что задание рабочей группы никак не связывалось с возможным фактом запуска Советским Союзом искусственного спутника Земли: "Рабочей группе была поставлена задача исследовать и представить широкий комплекс взглядов на относительную полезность различных активных и пассивных мер защиты гражданского населения в случае ядерного нападения, включая его последствия, учитывая возможность появления новых систем оружия, а также обосновать, какие из возможных активных и пассивных мер защиты окажутся наиболее эффективными с учетом необходимых расходов"31.

"Доклад Гейтера" был призван предложить американскому обществу программу мобилизации перед лицом "смертельной угрозы" со стороны СССР, сам факт существования которой никак не анализировался и аргументировался. Во вводной части доклада присутствует такая довольно сложная формулировка, которая в сущности обосновывает "жизненную необходимость" для США всех предлагаемых далее мер в военной области: "Мы не нашли свидетельств во внешней и военной политике России (имеется в виду СССР. - Г.Х.), которые оспаривали бы вывод о том, что СССР имеет экспансионистские намерения и что его значительные усилия, направленные на наращивание военной мощи, выходят за рамки требований Советских оборонительных концепций"32. Иными словами, агрессивные намерения СССР и его политика в области строительства вооруженных сил, которая, говоря сегодняшним языком, не ограничена принципом "оборонной достаточности" или "стратегической стабильности" - так ставили вопрос "заказчики" из непосредственного окружения президента США, объективно требовали в ответ на ожидаемое "критическое" отставание от СССР в военной области уже в 1959-м - начале 1960 года разработки экстренных мер по "совершенствованию военных возможностей США по отношению к России". В тексте доклада и в приложениях к нему были детально изложены точки зрения экспертов на пути сохранения и расширения арсенала средств устрашения СССР и возможные меры по снижению уязвимости американских городов и мирного населения от ракетно-ядерного нападения. Много внимания было уделено проблемам совершенствования управления оборонными ресурсами государства, созданию системы раннего оповещения о ракетно-ядерном нападении, внесению корректив во внешнюю политику США, работе с общественным мнением. Оценивались также потребные расходы и экономические последствия предлагаемых мер по совершенствованию военно-технического потенциала государства.

Заключительный раздел основного текста называется "Устрашение и выживание". В нем еще раз характеризуется угроза, предотвратить которую призваны предлагаемые в докладе меры. И эта угроза никак не связывается с началом космической деятельности: "Предлагаемые рабочей группой меры позволят объединить, укрепить и защитить Свободный Мир и путем устрашения предотвратить всеобщую войну, в результате которой наши города и базы станут объектами термоядерного нападения. Эти меры укрепят наши военные возможности в области устрашения или своевременного предотвращения агрессии или ограниченной войны, вероятность которых в ближайшие годы достаточно высока"33.

К сожалению, "Доклад Гейтера" был далеко не единственным программно-концептуальным документом, в котором недвусмысленно провозглашались намерения США противостоять "недружественным" государствам с помощью военной силы. Еще в 1950 году усилиями министерства обороны и государственного департамента была подготовлена директива по национальной безопасности № 68, которая обвиняла Кремль в стремлениях к мировому господству и призывала правительство восстановить военную мощь США и Западной Европы34. В 1953 году, когда администрация Эйзенхауэра провозгласила "новый взгляд" на военные возможности США, тогдашний государственный секретарь Дж. Даллес заявил, что Америка готовится к "массированному возмездию" и намерена "немедленно предпринять ответные действия в случае открытой агрессии Красной Армии таким образом, что, откуда бы она ни исходила, нанести наиболее чувствительный ответный удар, выбрав для этого соответствующие средства"35. Еще более определенно по этому поводу высказался профессор Гарвардского университета, впоследствии государственный секретарь США Г. Киссинджер: "...Выживание для Америки зависит не только от нашей способности распознать агрессию во всех ее формах (и противодействовать ей). В ядерный век, к тому времени, когда угроза станет недвусмысленной, противодействовать ей может оказаться уже слишком поздно"36.

Так при чем здесь советская космическая программа? Что бы ни сделал Советский Союз неожиданно для США в любой области, это не могло не вызвать у политических и военных руководителей иной реакции, кроме намерения использовать военную силу.

Оценки советских достижений на Земле и в космосе в категориях военно-политических угроз США продолжались в течение всего периода открытого соперничества двух "сверхдержав" в космосе. Вскоре после полета Юрия Гагарина американский авиационно-космический журнал "Астронотикс" сформулировал так называемую Панамскую гипотезу. Из нее следовало, что США должны овладеть стратегически важными районами в космическом пространстве, которые по своему значению для их "национальных интересов" похожи на Панамский канал в начале века. "Даже в условиях всеобщего разоружения экономическое соревнование будет продолжаться, особенно между коммунистическими странами и свободным миром. Россия может заявить свои права на "лунные Панамы", если будет в состоянии сделать это, и таким образом обеспечить себе значительные преимущества в будущем освоении Солнечной системы"37.

Поэтому трудно не согласиться с оценкой американского историка Дж. Манно, который писал: "К сожалению, стремление проникнуть в космос имело в своей основе вовсе не намерение организовать там полезную хозяйственную деятельность. Наоборот, государства двинулись в космос прежде всего с военными и империалистическими амбициями"38. Поведение политических руководителей США и американской общественности в первые годы космической эры служит убедительным подтверждением правильности его слов.

Cодержание "Доклада Гейтера" и других подобных программных документов по проблемам военно-стратегического и военно-технического планирования, каких было немало в современной истории США, заслуживает более глубокого анализа. Знакомство с такими документами будет полезным для представителей многих областей научного знания, профессиональных политиков. В контексте нашего анализа "космической гонки" необходимо обратить внимание на такой факт, ранее остававшийся вне внимания исследователей. Доклад "Устрашение и выживание в ядерный век" не имел своей целью наметить пути развития космической программы или предложить стратегию соперничества с Советским Союзом в исследовании и использовании космического пространства. Политическое руководство США приняло во внимание рекомендации, содержащиеся в докладе, не потому, что они позволяли обеспечить адекватную ответную реакцию на запуск советского искусственного спутника Земли и ориентировали США на реализацию конкурентоспособной космической программы.

Силовое противодействие научным и явно невоенным по своей сути советским достижениям в космосе, стремление сделать успех другой стороны аргументом в пользу интенсификации военных приготовлений, изматывания Советского Союза в гонке вооружений вытекали из самой сути политической философии и идеологических стереотипов американского государства, видевшего в Советском Союзе угрозу своим замыслам построения на планете благоприятного для себя "мирового порядка", свободного от коммунизма. Руководители КПСС и правительства, вдохновленные, в том числе явно с американской помощью, тем восторгом и уважением, с которым правительства большинства государств и мировая общественность восприняли достижения первых лет советской космической программы, полагали, что Советский Союз будет и впредь неоспоримым лидером в исследовании и использовании космического пространства. Они явно переоценили долгосрочные возможности своей науки и экономики. Ведь успехи в космосе были следствием государственных решений, требовавших огромных материальных и интеллектуальных ресурсов, которые у СССР вовсе не были в избытке. Выбрав в качестве приоритетного направления государственной политики соревнование с США и другими государствами в военной и космической области, первые лица КПСС и советского правительства были вынуждены лишать необходимых для поступательного прогресса ресурсов гражданскую экономику, медицину и образование, социальную сферу и культуру. Удерживать лидирующие позиции в космосе в течение длительного времени и при тех темпах, которыми развивалась в то время космонавтика, было не под силу ни одному государству на планете. Как будет показано в последующих главах, США тоже должны были отказаться от тех амбициозных замыслов, которые "логично вытекали" из решения президента Кеннеди о высадке астронавтов на Луне и были представлены в докладе рабочей группы под руководством вице-президента США С. Агню, получившей задание рассмотреть возможные перспективы развития американской космонавтики на ближайшие десятилетия после завершения проекта "Аполлон".

И тем не менее в конце 1950 - начале 1960-х годов Советский Союз считал возможным выделять на космос огромные средства. Результаты были достигнуты действительно внушительные. Однако никто из исследователей не может оценить, каких успехов мог бы добиться советский народ, если бы его национальное богатство было равномерно распределено между космонавтикой и другими важными областями социально-экономического развития.

Примечания

1. А.В. Ефимов. Очерки истории США. М., 1955, с. 42.

2. Pioneering the Space Frontier. A Report of the National Commission on Space. N.Y., 1986, back cover.

3. Там же, с. 193.

4. Science at the Bicentennial. A Report from the Research Community. Wash., 1976, p. 3.

5. J. Katz Presidential Politics and Science Policy. N.Y., 1973, p. 5.

6. W. Golden, editor. Science Advice to the President. N.Y., 1980, p. 9.

7. D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. N.Y., 1973, p. 247.

8. Air Force, May 1967, p. 61.

9. W. Cohen. Secretary of Defense. Annual Report to the President and the Congress. Wash. D.C. 1999. p.77.

10. Science - the Endless Frontier. A. Report to the President on a Program for Postwar Scientific Research. Wash., 1990, p. 4.

11. К. Эрике. Космический полет. Т. I. М., 1963, с. 21.

12. Outer Space. Prospects for Man and Society. Ed. By L. Bloomfield. N.Y., 1968, p. 7.

13. Bulletin of the Atomic Scientists, November 1971, p. 18.

14. Bulletin of the Atomic Scientists, April 1971, p. 32.

15. The Futurist, April 1976, p. 91.

16. Towards the Endless Frontier. History of the Committee on Science and Technology, 1959-1970. U.S. House of Representatives. Wash. 1980, pp. 2-3.

17. The New York Times, October 16, 1957.

18. Цит. по: Н. Вельтов. Успехи социализма в СССР и их влияние на США. М., 1971, с. 45.

19. 28. The New York Times, October 2, 1957.

20. H. Nieburg. In the Name of Science. Chicago, 1966, p. 166.

21. Soviet Progress vs American Enterprise. N.Y., 1958, p. 6.

22. D. Eisenhower. The White House Years. Waging Peace. 1956-1961. N.Y., 1976, p. 205.

23. Наши космические пути. М., 1961, с. 514.

24. United States and Soviet Progress in Space: Summary Data through 1979 and a Forward Look by Charles Sheldon. Congressional Research Service. Library of Congress. Wash. D.C. 1980, pp. 16-18.

25. Правда, 12 апреля 1961 г.

26. T. Wolfe. The Right Stuff. N.Y., 1980, pp. 57-58.

27. Inquiry into Satellite and Missile Programs. Hearings before the Preparedness Investigating Subcommittee, Committee on Armed Services, U.S. Senate. Wash. D.C., 1958. Vol. 1, p. 1004.

28. D. Harvey, L. Ciccoritti. U.S.-Soviet Cooperation in Space. University of Miami, 1974, p. 55.

29. М. Тейлор. Ненадежная стратегия. М. 1961. с. 78.

30. U.S. News and World Report. January 31, 1958, pp. 56-57.

31. Deterrence and Survival in the Nuclear Age. Executive Office of the President. November 7, 1957, p. 1.

32. Там же.

33. Там же, с. 13.

34. NSC68 'A Report to the President Pursuant to the President's Directive of January 31, 1950 from the Secretaries of State and Defense. April 7, 1950.TOP SECRET. Рассекречено 21 февраля 1975 г.

35. W. LaFaber. America, Russia and the Cold War, 1945-1966. N.Y., 1967, p. 178.

36. J. Wilford. We Reach the Moon. The New York Times Story of Man's Greatest Adventure. N.Y. July 1969.

37. M. Golovine. Conflict in Space. A Pattern of War in a New Dimension. L. 1962, pp. 112-180.

38. J. Manno. Arming the Heavens. N.Y., 1986, p. 3.

ГЛАВА 3

ВСЕ ДЛЯ ПОБЕДЫ В КОСМОСЕ

Начать работы по исследованию и использованию космического пространства - задача весьма сложная даже для самого передового в экономическом и научно-техническом отношении государства. Поэтому даже при наличии серьезных научных замыслов и экспериментальной базы, на основе которых были разработаны и испытаны опытные образцы ракет-носителей, искусственных спутников Земли, автоматических межпланетных аппаратов и пилотируемых кораблей, обеспечить планомерное поступательное продвижение в космос путем вывода на орбиты и на межпланетные трассы космических аппаратов, выполняющих наиболее актуальные в конкретных условиях задачи, можно только при условии концентрации на этом направлении значительных материальных и интеллектуальных ресурсов общества. Решить такую задачу можно только в рамках комплексной национальной программы, руководство которой возьмут на себя первые лица государства. Но и этого недостаточно. Нужно, чтобы широкая общественность прониклась этой идеей, приняла освоение космоса как область практической деятельности, затрагивающую самые сокровенные ее мечты и замыслы и по этой причине заслуживающую к себе повсеместного внимания и в полном смысле общенациональных усилий. В США и странах Западной Европы такой подход называли "моральный эквивалент войны".

Прорыв в космос стал для высших руководителей и большинства простых граждан СССР и США именно той областью деятельности, с которой они связали свои представления о научно-техническом прогрессе и судьбах человечества, свое отношение к прошлому и роли своих стран в мировой политике и экономике и даже свои мировосприятие, культурные и ценностные ориентации. При таком осмысленном и одновременно эмоциональном отношении к космической деятельности в первые годы и десятилетия космической эры у лиц, принимавших решение о масштабах национальных космических программ СССР и США, практически не было ограничений, когда речь шла о выделении на эти цели материальных ресурсов, а также о привлечении к участию в космической деятельности специалистов самой высокой квалификации из многих отраслей науки, техники, экономики, гуманитарной сферы.

В первые месяцы и годы соревнования СССР и США за лидерство в космосе в этих передовых в научно-техническом и экономическом отношении государствах ускоренными темпами шло формирование мощных научно-технических, экономических, управленческих, образовательных, идеологических и других национальных потенциалов, которые, соединенные в единое целое, могли бы обеспечить успешную реализацию широкого диапазона исследовательских и прикладных проектов военного и гражданского назначения, в совокупности составлявших национальные космические программы этих государств. Сейчас, когда прошло уже несколько десятилетий со времени тех динамичных, насыщенных многими драматическими событиями первых лет "космической гонки", представителям молодого поколения трудно себе представить сложность и грандиозность свершений своих отцов и дедов.

Однако если научно-технические достижения в космосе чаще всего говорят сами за себя, то построенная буквально на голом месте инфраструктура национальной космической программы как советской, так и американской до сих пор остается скрытой от посторонних наблюдателей. А ведь именно эта инфраструктура, в основе которой лежали новейшие достижения науки и техники, самые передовые методы прогнозирования, планирования и управления сумела принять от общества и государства огромные материальные и интеллектуальные ресурсы и превратить их в величайшие свершения космической истории человечества, часть которых, к сожалению, была поставлена на службу военным ведомствам. Чтобы составить хотя бы самое общее представление о том, насколько эффективными и совершенными были (и до сих пор являются) инфраструктуры космических программ СССР и США, достаточно обратиться к основным характеристикам их национальных потенциалов космической техники, какими в столь полной мере до сих пор не обладает ни одно из государств планеты. Эти характеристики приводятся в Таблице 2 и могут служить критериями совершенства национальных космических инфраструктур этих двух стран1.

Как явствует из Таблицы 2 инфраструктура национальной космической программы стала органичной частью государства - как социалистического, так и ведущего капиталистического. Ее функции выходят далеко за рамки собственно космической деятельности. Она обеспечивает эксплуатацию космических систем различного назначения, взаимодействует с внешней и внутренней политикой, социальной сферой, образованием и культурой. Мало того, именно эта инфраструктура, сумевшая создать и постоянно совершенствовать потенциал космической техники, становится надежным полигоном, когда речь идет о поисках решений новых задач, появляющихся на повестке дня практической деятельности отдельных государств и всего мирового сообщества, таких как охрана окружающей среды, освоение новых средств и методов производства энергии, освоение ресурсов Мирового океана и даже оздоровление демографической ситуации или борьба с международным терроризмом. Поэтому анализа одного только исторического опыта формирования организационных структур, профессиональной подготовки многочисленных специалистов, работающих на космос, а также методов управления национальными космическими программами СССР и США в период соперничества, на наш взгляд, явно недостаточно. Дело в том, что по мере освобождения мировой космонавтики от мотивов противоборства и субъективных критериев общественной полезности космических проектов многие государства будут создавать собственную национальную инфраструктуру, которая обеспечит им возможность самостоятельно создавать некоторые виды космической техники, а также получать доступ к космическим товарам и услугам, создаваемым другими государствами и международными организациями. Поэтому наш анализ усилий СССР и США по созданию конкурентоспособных национальных космических инфраструктур представляет интерес не только в историческом плане, но и с точки зрения вкладов космонавтики в научно-технический и социально-экономический прогресс мирового сообщества в начале XXI века.

Космический сектор государства: структура и задачи. Спланировать и обеспечить сложный цикл работ по космической проблематике, включающий в себя поисковые научные исследования и разработки, создание и испытание опытных образцов космической техники, производство космических аппаратов, их повседневную эксплуатацию, подготовку кадров для космонавтики, передачу достижений из космической программы в некосмические отрасли экономики и сферу услуг, призвана обеспечить целевая космическая программа государства. Реализация на практике уникальных возможностей космической техники, ее рациональное использование в интересах отдельных государств и всего мирового сообщества, передача на службу обществу "побочных достижений" космонавтики возможны только при условии, если национальные и международные космические программы будут строиться на основе самых передовых методов планирования и управления, а контроль за ними будет осуществляться высшим руководством государств.

Теперь, когда позади годы бескомпромиссного соперничества СССР и США за лидерство в космосе, когда уже хорошо изучены ошибки и просчеты "сверхдержав" в организации своих национальных космических программ, есть достаточно оснований утверждать, что оптимальной организационной формой национальной космической программы, способной обеспечить совершенствование технического потенциала космонавтики и его эффективное использование в интересах социально-экономического прогресса, является специализированный научно-промышленно-образовательно-управленческий космический комплекс. Этот комплекс получает от государства необходимые материальные ресурсы для космической деятельности, оценивает перспективы развития отечественной и мировой космонавтики, поддерживает на должном уровне потенциал действующих космических систем, обеспечивает прямые и обратные связи с высшими эшелонами исполнительной и законодательной власти, взаимодействует с подобными комплексами других государств или групп стран.

Организационная структура космического комплекса позволяет увязать в единое целое все элементы космической деятельности государства и обеспечить повседневное внедрение результатов космической программы в некосмические отрасли экономики и сферу услуг. В любом государстве, реализующем собственную космическую программу, в той или иной форме действуют многие элементы такого комплекса, однако слабое взаимодействие этих элементов или игнорирование специфики космической техники может быть причиной недостаточной рентабельности материальных вложений в космическую программу.

Поскольку диапазон практических задач, решению которых может реально содействовать космическая техника, весьма широк, то максимально эффективным механизмом выработки государственной политики, касающейся содержания и приоритетов космической деятельности, может быть иерархическая структура, объединяющая интересы государства в лице органов высшей исполнительной власти, интересы различных групп общества - в лице соответствующих звеньев законодательной власти; интересы науки и промышленности - в лице профильного федерального ведомства, отвечающего за повседневную реализацию национальной космической программы и обеспечивающего участие на контрактной основе в создании космической техники всех важнейших элементов промышленной инфраструктуры государства и научных учреждений; интересы широкой общественности - в лице общественных организаций и средств массовой информации.

Одним из обязательных условий для развития жизнеспособной космической программы является постоянный диалог лиц, принимающих решения (ЛПР), отвечающих за разработку космической политики, руководителей и основных участников космической программы с общественностью, расширение прямых и обратных связей космонавтики и общества. В этом случае открывается возможность не оставить без практического использования широкие возможности динамично развивающейся космической техники, продуманное применение которой может внести ощутимый вклад в социально-экономический прогресс отдельных государств и всего мирового сообщества. Важнейшие элементы механизма разработки национальной политики в области исследования и использования космического пространства, а также политики международных организаций космического профиля показаны в Таблице 3.

Перечисленные в Таблице 3 элементы государственного механизма, обеспечивающего разработку и реализацию политики в области исследования и использования космического пространства, действовали и продолжают функционировать в государствах, участвующих в космической деятельности. Многие из них действуют и в международных правительственных и коммерческих организациях и консорциумах, объединяющих усилия нескольких государств (а в случае с корпорацией "Интелсат" - более 100) с целью решения конкретных проблем разработок и практического использования космической техники.

В 1990-х годах научно-технический прогресс в целом и космонавтика, в частности, вышли на более высокие уровни совершенства и наукоемкости, и соответственно стали более сложными научные, технические и управленческие задачи, решаемые в ходе реализации космических проектов, повысились требования к надежности космических аппаратов, расширился диапазон внешних взаимосвязей космических программ с политикой, военным делом, экономикой, другими сферами деятельности отдельных государств и человечества в целом. В этих условиях дальнейший прогресс космонавтики обеспечивает не только более четкая координация и мобилизация ресурсов соответствующих направлений науки и отраслей экономики, участвующих в научно-исследовательских и опытно-конструкторских работах, но также и организация деятельности многочисленных государственных, частных и общественных организаций, пользующихся услугами, которые предоставляются с помощью космической техники.

Сравнительный анализ организационной структуры и особенностей реализации национальных космических программ различных государств позволяет назвать несколько важнейших элементов организационной структуры космического комплекса, которые широко используются на практике.

1. Аппарат высшего, преимущественно политического, руководства космической программой - совет по космосу по главе с президентом (вице-президентом) или совет по науке и технике, имеющий более широкие полномочия. В таком совете обычно представлены руководители ключевых министерств и ведомств, участвующие в определении важнейших параметров развития национальной космической программы. Этот небольшой по составу орган при главе исполнительной власти прежде всего анализирует политические, военные, социально-экономические, международные и даже философско-мировоззренческие условия и тенденции, которые играют роль внешних факторов по отношению к национальной космической политике и определяют роль и место космической программы в арсенале средств и методов реализации внутренней и внешней политики государства. В частности, в США использовались два вида высшего политического надзора за национальной космической программой. С 1958-го по 1973 года существовал Национальный совет по космосу. С 1973 года эти функции выполняло Управление научно-технической политики, руководитель которого был одновременно помощником президента по науке и технике. Оба этих органа при определении приоритетов развития национальной космической программы активно взаимодействовали с советом национальной безопасности. В 1989 году по распоряжению президента Дж. Буша был воссоздан Национальный совет по космосу. В его состав входили вице-президент (председатель), государственный секретарь; министры обороны, торговли, транспорта и финансов; руководитель аппарата президента, помощник президента по национальной безопасности, помощник президента по науке и технике, директор НАСА. Их работу координировал исполнительный секретарь совета с небольшим штатом сотрудников. С приходом к власти демократической администрации У. Клинтона политический надзор за космической программой был вновь передан Управлению научно-технической политики при президенте, а Национальный совет по космосу был упразднен.

В Российской Федерации функции консультирования главы государства по проблемам космонавтики возложены на советника президента по вопросам авиации и космонавтики, а также на других специалистов аппарата президента. В Российской академии наук действует Совет по космосу во главе с президентом РАН.

2. Национальное космическое ведомство - центральный "профильный" орган, отвечающий за разработку приоритетов, планирование, обоснование уровней финансирования космической программы, которые затем утверждаются высшим законодательным органом государства. Космическое ведомство также проводит отбор подрядчиков, осуществляет контроль за реализацией одобренных космических проектов, а также за эксплуатацией некоторых космических систем. Такого рода структуры действуют во многих государствах, которые самостоятельно создают и повседневно используют космические системы различного назначения. Это - Российское авиационно-космическое агентство (РАКА) или Росавиакосмос, НАСА - в США, Национальный центр космических исследований - во Франции, Национальное агентство освоения космоса - в Японии, Министерство космоса - в Индии и т.д. Реализация космической программы может быть поручена и министерству с более широкими полномочиями, как это сделано, например, в Великобритании, где министерство торговли и промышленности несет ответственность за научные разработки и создание потенциала гражданской космической техники. Помимо совершенствования технического потенциала космонавтики и обеспечения его эффективной эксплуатации, космические ведомства отвечают также за повседневное взаимодействие с федеральными организациями и частными корпорациями, заинтересованными в использовании космических систем в своих интересах. Они также уделяют много внимания работе со средствами массовой информации и с общественностью, а также вопросам передачи достижений космической программы в "некосмические" отрасли экономики и сферу услуг.

Государственные структуры, отвечающие за создание и совершенствование национального потенциала космической техники, могут иметь чисто "гражданский профиль", и тогда рядом с ними должны существовать параллельные структуры чисто военной направленности, как это имеет место в США, Великобритании, ряде других государств. Возможен более простой и "экономный" вариант, когда национальное космическое ведомство обеспечивает совокупные интересы и гражданских и военных организаций.

3. Органы законодательного надзора за развитием космической программы - комитеты или подкомитеты в палатах парламентов - отвечают за обсуждение бюджета, текущих приоритетов национальной космической программы, важнейших космических проектов. Они ведут заинтересованный и нелицеприятный диалог с правительством и руководителями космического ведомства и других федеральных органов, участвующих в реализации космических проектов, итогом которого должна стать наиболее эффективная, рациональная, свободная от серьезных ошибок национальная космическая программа. Во многих зарубежных парламентах работают штатные группы экспертов и аналитиков, обслуживающие на постоянной основе законодателей, занимающихся проблемами космонавтики. В должностные обязанности таких экспертов входит подготовка справок, аналитических документов, текстов законопроектов, разделов выступлений, повседневные консультации законодателей. Результатом действия такого механизма экспертного обеспечения законодателей является высокий профессиональный уровень парламентского надзора за космонавтикой и как следствие этого конкурентоспособность и эффективность космической деятельности.

4. Научные, образовательные, промышленные, предпринимательские, профессиональные, общественные ассоциации и объединения, которые ставят своей задачей содействовать совершенствованию национального потенциала космической техники и повышению эффективности его использования по широкому спектру показателей. Их усилиями повышается эффективность всех звеньев механизма государственного регулирования космической программы и экспертно-аналитического обеспечения всех его звеньев, готовятся кадры, обсуждаются перспективы космической деятельности и ее вклад в прогресс цивилизации.

Практически во всех государствах, реализующих национальные космические программы, действуют законы, регулирующие космическую деятельность. Чаще всего это закон общего (основополагающего) плана. Таков, например, постоянно корректируемый Национальный закон об авиации и космонавтике 1958 года (США). Подобные акты дополняются законодательными документами, регулирующими конкретные аспекты космической деятельности.

Наиболее значительными оказались изменения в организационной структуре российской космической программы, унаследовавшей важнейшие элементы технического, экономического и кадрового потенциала советской космонавтики. Как будет показано далее в этой главе, советская космическая программа была объектом жесткого контроля и повседневной опеки со стороны высших эшелонов командно-административной системы. Основополагающий Закон Российской Федерации о космической деятельности установил правовые и организационные основы российской космической программы. Как уже говорилось во введении, этот документ формулирует цели и задачи космической деятельности под юрисдикцией Российской Федерации как средства защиты ее национальных интересов, обеспечения благополучия ее граждан, укрепления национальной безопасности, а также инструмента решения глобальных проблем современности. В тексте Закона, в который были внесены поправки и дополнения, одобренные Президентом 29 ноября 1996 года, также говорится, что общее руководство российской космической деятельностью осуществляет Президент Российской Федерации, а правительство реализует государственную политику в интересах науки, техники, различных отраслей экономики и международного сотрудничества. Закон предусматривает создание "федерального органа исполнительной власти по космической деятельности". Это Российское космическое агентство (РКА), впоследствии - РАКА, на которое возложено руководство космической деятельностью, а также работа по созданию космической техники научного и социально-экономического назначения. Совместно с "федеральным органом исполнительной власти по обороне" министерством обороны РАКА создает космическую технику двойного назначения.

Во второй половине 1990-х годов наметились тенденции к более тесному взаимодействию национальных и международных космических программ, что стало причиной серьезного пересмотра роли и места космической деятельности в государственной политике. Национальные космические ведомства активно расширяют круг своих клиентов, заинтересованных в получении доступа к действующим космическим системам или к информации, получаемой из космоса. Все чаще высказываются мнения о том, что назрела необходимость в создании постоянно действующего международного органа - всемирного космического агентства, которое взяло бы на себя организацию повседневного взаимодействия космической деятельности мирового сообщества с правительствами и парламентами государств, различными секторами национальной, региональной и мировой экономики, международными организациями.

Планомерное развитие космической деятельности возможно только в рамках национальных и международных космических программ, реализуемых совместными усилиями научно-исследовательских организаций и целого ряда отраслей промышленности при участии военных ведомств и разведывательного сообщества под руководством государства в лице высших институтов исполнительной власти и под строгим законодательным контролем. Поэтому тенденции к "дерегулированию" - выводу из-под контроля государства тех или иных экономических, научно-технических и социальных программ и проектов и передача их на откуп частному бизнесу не должны затрагивать центральные элементы национальных космических программ. Авиационно-космические корпорации могут самостоятельно действовать на мировых рынках товаров и услуг, однако приоритетные направления космической деятельности будут реализовываться прежде всего усилиями правительственных ведомств, во все большей степени совместными усилиями нескольких государств или международных организаций. Сказанное не означает, что корпорации авиационно-космической промышленности, национальные и транснациональные объединения не могут становиться самостоятельными субъектами космических программ. Дальнейшее увеличение масштабов участия частного бизнеса в космической деятельности - тенденция необратимая.

Сама сущность космонавтики как комплексной, многоаспектной области деятельности, охватывающей науку, экономику, военное дело, социальную сферу, национальную философию и культуру, делает необходимым сохранение и постоянное совершенствование государственных и международных институтов руководства космической деятельностью. Содействуя коммерциализации космических программ, масштабы которой после "холодной войны" заметно возрастают, государства не должны упускать из виду тот объективный факт, что даже самым крупным корпорациям не под силу поставить на службу обществу в полном смысле неисчерпаемый потенциал космонавтики. Поскольку центральным мотивом деятельности частного бизнеса остается максимизация прибыли, то, получив контроль над процессом разработки и реализации национальной политики в области исследования и использования космического пространства, крупные корпорации будут игнорировать многие реальные возможности космической техники. В этом случае, как и в годы "холодной войны", существенные элементы потенциала космической техники, которые можно было бы использовать в интересах прогресса цивилизации, останутся невостребованными.

"Партия, космонавтика и советский народ едины". Такой лозунг в духе советской пропаганды вполне может служить адекватной характеристикой тех усилий, которые предпринимались в Советском Союзе с целью захвата, а затем и сохранения неоспоримого лидерства в исследовании и использовании космического пространства. Вплоть до высадки астронавтов на Луне весь советский народ был уверен, что выполняет историческую миссию, одним из свидетельств которой были успехи в космосе. Вот почему у руководителей КПСС и Советского правительства не было практически никаких проблем в аргументации необходимости направлять на нужды космического комплекса огромные материальные и интеллектуальные ресурсы государства. С этой точки зрения конкурентоспособность советского космического комплекса не могла вызывать ни малейших сомнений.

Вспоминая сложные перипетии соперничества СССР и США в космосе, попросту невозможно не обратиться к печальным эпизодам становления впоследствии самых передовых отраслей советской науки, техники и промышленности, усилиями которых СССР завоевал в период "холодной войны" лидирующие позиции в мире в важнейших видах оружия и боевой техники, а также в космонавтике. Дело в том, что многие выдающиеся ученые и инженеры, ставшие главными конструкторами космической и военной техники, крупнейших конструкторских бюро, промышленных предприятий и целых отраслей промышленности, оказались жертвами сталинских репрессий, были вынуждены провести долгие годы в местах заключения по ложным обвинениям или работать в "шарашках", где они были лишены элементарных прав и не могли заниматься ничем, кроме порученной им научной или инженерной работы.

В этом плане типичной является судьба будущего академика, Главного конструктора космических кораблей С.П. Королева, который был арестован в июне 1938 года на том основании, что он якобы состоял членом антисоветской контрреволюционной организации. Вот что писал С.П. Королев в своем письме на имя И.В. Сталина в 1939 году: "Вот уже 15 месяцев, как я оторван от моей любимой работы, которая заполняла всю мою жизнь и была ее содержанием и целью. Я мечтал создать для СССР впервые в технике сверхскоростные высотные ракетные самолеты, являющиеся сейчас мощнейшим оружием и средством обороны... Прошу Вас дать мне возможность снова продолжать мои работы над ракетными самолетами для укрепления обороноспособности СССР"2.

В сентябре 1940 года в отношении С.П. Королева была изменена мера пресечения и его направили в одно из спецподразделений НКВД, которые называли "шарашками", где он получил возможность работать по специальности. Подобную сравнительно "счастливую" судьбу разделили с С.П. Королевым многие ученые и инженеры, усилиями которых после Второй мировой войны был заложен фундамент советской ракетно-космической науки и промышленности, ставшей центральным элементом национального космического комплекса. А скольких выдающихся личностей советская наука, инженерное дело и промышленность лишились не столько на полях сражений в кровопролитнейшей из войн, сколько из-за чрезмерной подозрительности и недальновидности руководителей ВКП(б) и особенно НКВД и других карательных органов, направивших свою деятельность прежде всего против собственного талантливого народа.