Ветеран хаоса

Глава 15

Вся рабочая неделя прошла как в тумане. Нет, лекции я вёл исправно, студентов мучил историей магии, даже пару раз заставил их думать самостоятельно, что само по себе уже подвиг. Но мысли постоянно уплывали куда-то в сторону, крутились вокруг двух вещей, хаоса и Колбасы.

Хаос понятно почему, все-таки это моя стихия, моя сила, то, без чего я как рыба без воды. А вот Колбаса — это уже отдельная история. Так я назвал коня, которого прикупил на рынке за смешные деньги. Все-таки его хотели пустить на колбасу, потому кличка вполне заслуженная.

И вот, наступила пятница. Последняя лекция на сегодня окончена, студенты разбежались по своим делам, а я наконец-то могу заняться чем-то действительно важным. Целых два дня впереди, и тратить их на отдых было бы преступлением.

Пообедал в академии, все-таки кормят тут бесплатно, а экономить копейку надо. Потом заглянул к Малкову, хотел попрощаться на выходные и пожелать ему всего хорошего. Ну, как хорошего. У меня своё понимание этого слова, когда дело касается этого упитанного недоразумения.

Но кабинет оказался пуст. Сбежал уже, змей подколодный… Ну ничего, я человек упорный, так просто не сдаюсь. Достал из кармана блокнот, вырвал листок и накарябал записку: «Арсений Петрович, зашёл попрощаться, но вас не застал. Хороших выходных! Берегите нервы, они вам ещё понадобятся. Искренне ваш, И. В. Клинцов». Положил записку на стол, придавил чернильницей и вышел, насвистывая какую-то старую мелодию.

Домой шёл бодрой походкой, чуть ли не вприпрыжку. Со стороны, наверное, выглядело странно: дряхлый старик скачет по мостовой как молодой козлик. Но мне плевать на чужое мнение, в моём возрасте это непозволительная роскошь.

А здоровье, кстати, и правда стало получше. Сказываются ежедневные тренировки, нормальный режим сна, человеческое питание. Последствия той дряни, которую старик в себя влил перед смертью, почти полностью выветрились из организма. Тело всё ещё старое и дряхлое, но уже не такое никчёмное, как в первые дни.

И ещё кое-что изменилось. Тот самый всплеск хаоса всё же оставил след. Крошечный, едва заметный, но след. Пусть энергия почти сразу рассеялась, не задержавшись в теле, но само ощущение было до боли знакомым. Словно встретил старого друга после долгой разлуки, пусть и на пару секунд.

Чтобы по-настоящему вернуть себе хаос, нужно кое-что посерьёзнее. Должен зажечься так называемый огонёк, крошечная искра красного пламени где-то глубоко внутри. У меня там сейчас холод магии порядка, этакий ледяной комок в груди. А нужно, чтобы на его месте или рядом с ним загорелся огонь. Два противоположных начала в одном теле, звучит как рецепт катастрофы, но я искренне верю, что смогу справиться и с таким.

Для этого надо оказаться в самом эпицентре всплеска хаоса, причем желательно не один раз, а несколько. И в идеале параллельно сразиться с порождениями бездны, теми самыми тварями, которые лезут из разломов. Если победить в таком бою, выброс энергии будет куда мощнее, и шансы зажечь огонёк вырастут в разы.

Как это всё совместить с местной магией порядка, пока не знаю. Но разберусь по ходу дела, не впервой. Главное сейчас найти способ попасть на место всплеска вовремя и желательно без свидетелей, а там уже видно будет.

Кстати, в этом мире хаоса боятся как огня, и правильно делают, между прочим. Неподготовленный человек, получив передозировку красной энергией, просто сходит с ума. Хаос захватывает разум, превращает в бешеного зверя, который крушит всё вокруг без разбора. Сам через это проходил, помню, как поначалу было трудно держать себя в руках.

Точнее не я держал себя в руках, а хаос держал меня за горло и не отпускал. Несколько десятилетий ушло на то, чтобы подчинить эту силу своей воле, а все это время она полностью контролировала мое тело. Тысячи схваток со всеми подряд, которых я толком и не помню, ведь весь мой разум и взор был поглощен красным туманом. Хорошо ещё, что всё это происходило в царстве хаоса, где кроме монстров никого не было. А то совесть бы потом замучила, если бы по незнанию навредил невинным людям.

Но теперь-то у меня есть опыт. Знание, как обуздать красное пламя, как заставить его служить себе, а не сжечь изнутри. В этом мире такого опыта нет ни у кого, потому все и трясутся при одном упоминании хаоса.

Я подчинил сам хаос, это помню отчётливо. А вот почему оказался здесь, в этом старом теле, до сих пор не могу вспомнить. Странно это, почти все мои похождения в царстве хаоса твёрдо закрепились в памяти, каждый бой, каждая победа. А последние дни там как отрезало, словно кто-то специально стёр эти воспоминания.

В этих мыслях я и дошёл до дома. Быстро переоделся, сменив профессорский костюм на что-то более походное, и направился на задний двор. Там, во временном загоне, обитало моё новое приобретение.

Григорий сам вызвался ухаживать за конём. Видимо, скучал по работе с транспортом, пусть и живым. Все обязанности по кормлению, чистке и прочим лошадиным делам легли на него, и надо отдать должное парню, справлялся он неплохо.

Вот только с характером этой скотины не справлялся никто.

Когда я вышел на задний двор, там разворачивалось настоящее представление. Григорий стоял посреди загона, держа в руках седло, и вид у него был совершенно измученный. Рубаха порвана на плече, волосы растрёпаны, на щеке свежая царапина. А напротив него, гордо задрав голову, стоял Колбаса и всем своим видом показывал, что седло он надевать не собирается. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще никогда.

— Барин! — Григорий заметил меня и тут же оживился. — Наконец-то! Может вы с ним договоритесь? Я уже час бьюсь, а он ни в какую!

— Что, опять выкобенивается? — я подошёл к загону и облокотился на ограду.

— Не то слово! — парень развёл руками. — Как только седло показываю, сразу начинает брыкаться. Два раза меня чуть не лягнул, один раз укусить пытался. Скотина, а не конь!

Колбаса услышал свою характеристику и презрительно фыркнул. Мол, сам ты скотина, а я благородное животное и нечего тут на меня наговаривать.

— Ладно, отойди, — велел я Григорию и перелез через ограду.

Конь покосился на меня одним глазом и демонстративно отвернулся. Ну-ну, будем играть в обиженного. Я подошёл к нему и остановился в паре шагов.

— Значит, седло надевать не хочешь? — тихо проговорил я.

Колбаса фыркнул снова. Это можно было перевести примерно как: «Да, не хочу. И что ты мне сделаешь, старый хрыч?»

— Помнишь, что было вчера? — я скрестил руки на груди. — Когда ты укусил Анну Ивановну за передник?

Конь чуть дёрнул ухом. Помнит, зараза… Вчера я заставил его простоять в углу двора несколько часов, не давая ни есть, ни пить. Унизительно для такого гордого животного, но зато эффективно.

— Так вот, — продолжил я тем же спокойным тоном, — если ты сейчас не дашь надеть седло, повторим урок. Только в этот раз будешь стоять до утра.

Колбаса повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах читалось что-то вроде: «А если не буду стоять?»

— Тогда продам на колбасу, — пожал я плечами. — Имя-то у тебя уже подходящее.

Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд. Поединок воль, так сказать. Конь против старика, кто кого переупрямит. В итоге Колбаса первым отвёл взгляд и тяжело вздохнул. Совсем по-человечески, с таким надрывом, словно я отбираю у него последнюю радость в жизни.

— Вот и молодец, — похвалил его. — Григорий, давай седло.

Парень подбежал с седлом наготове. Колбаса стоял смирно, только периодически косился на меня с немым укором. Мол, помни, старик, я тебе это ещё припомню. Ну-ну, угрожать он мне будет. Видали мы угрозы и пострашнее.

Когда седло наконец оказалось на месте, я проверил все ремни и крепления. Потом поправил шашку на поясе, убедился, что пистоль не мешает, и одним ловким движением запрыгнул в седло.

Ладно, вру. Движение было не особо ловким, скорее неуклюжим и кряхтящим. Старые кости протестовали против такого обращения. Но в итоге я всё же оказался верхом, и это главное.

— Когда вернётесь, барин? — Григорий открыл ворота загона.

— К ночи, наверное. Или завтра, если задержусь. Не волнуйтесь.

Пришпорил Колбасу, и мы выехали со двора. Конь поначалу пытался идти шагом, еле-еле переставляя копыта, но после лёгкого тычка пятками перешёл на рысь, а потом и на галоп.

Вот это уже совсем другое дело! За эту неделю я несколько раз выбирался на короткие прогулки, чтобы вспомнить, как вообще это делается. До войны приходилось как-то ездить верхом, но то было давно, а кавалеристом я никогда не был. Так, по необходимости иногда садился в седло.

Вспомнил, короче. И теперь мог сказать с уверенностью: всё болит. Жопа болит, спина болит, бёдра болят, даже руки от поводьев устают. Верховая езда это вам не на машине кататься, тут каждый метр отдаётся во всё тело. Но зато быстро, и заправлять не надо. Пусть сам траву щиплет, пока она растёт. А зимой, так и быть, куплю корма. Если к тому времени не продам эту скотину на колбасу, конечно.

Дорога до поместья была уже знакомой, накатанной за последнюю неделю. Сначала по городским улицам, потом через пригород, мимо полей и перелесков. Мимо ярмарки проезжал уже по привычке, там и заметил знакомое лицо.

Кузьма, скупщик скота, стоял у своей телеги и торговался с каким-то крестьянином. Увидел меня и тут же расплылся в улыбке, замахал рукой.

— Ваше благородие! — заорал он через всю площадь. — Доброго дня!

Я придержал Колбасу и подъехал ближе.

— И тебе не хворать, Кузьма.

— Есть ещё что на продажу? — глаза торгаша загорелись знакомым огоньком. — Может, ещё стадо завалялось?

— Сейчас доберусь и узнаем, — пожал я плечами. — Самому интересно, что там у меня на земле нового выросло.

Кузьма хохотнул и снова помахал рукой на прощание. Хороший мужик, хоть и жулик тот ещё. Но жулики мне понятны, с ними хотя бы знаешь, чего ожидать. Это не какие-нибудь аристократы с их интригами и подковёрными играми.

До поместья добрался ещё через час с небольшим. Колбаса уже привык к дороге и не пытался свернуть в каждый куст, что само по себе было прогрессом. В прошлый раз этот засранец заприметил какую-то лужайку с особо вкусной травой и минут двадцать отказывался двигаться дальше, пока не наелся до отвала.

Но когда я подъехал к деревне, то едва не вылетел из седла от удивления. Нет, Колбаса тут был ни при чём, он как раз вёл себя прилично. Просто то, что я увидел, никак не вязалось с картиной недельной давности.

Деревня ожила! Не вся, конечно, но несколько домов уже явно были обитаемы. Из труб вился дымок, во дворах сохло бельё на верёвках, где-то кудахтали куры. По улице прошла женщина с вёдрами на коромысле, увидела меня и низко поклонилась. У одного из домов стояла корова и меланхолично жевала сено.

Что за чертовщина? Неделю назад тут был один Прохор, а теперь целое поселение.

Сам староста выскочил на дорогу, едва завидев меня. Лицо счастливое, глаза блестят, чуть ли не светится весь от радости.

— Ваше благородие! — заголосил он. — Приехали! А мы вас ждали, ждали!

— Это что тут происходит? — я спешился и привязал Колбасу к забору. — Откуда народ взялся?

— Так это ж бывшие наши, барин! — Прохор чуть не подпрыгивал на месте. — Те, что раньше здесь жили, до того, как Патлатовы всех переманили!

— И с чего они вдруг решили вернуться?

— Так прослышали, что вы вернулись! — староста всплеснул руками. — Что барин снова в поместье наведывается, дела ведёт, порядок наводит. Вот и потянулись обратно. Это ж только первые, ваше благородие! Скоро ещё придут, из второй деревни тоже собираются!

Я огляделся по сторонам. Из домов выглядывали любопытные лица, кто-то махал рукой в знак приветствия. Простые люди, крестьяне, с натруженными руками и усталыми лицами. Но в глазах у них была надежда, и это, пожалуй, стоило больше любых денег.

— А на какие шиши они тут обустроились? — уточнил я у старосты. — Куры, коровы, это ж денег стоит.

— Так на те, что вы оставили, барин, — Прохор смутился. — Вы же велели тратить на возвращение людей. Вот я и потратил. Кому курочек прикупил, кому семян для огорода, кому инструмент. Всё по делу, ничего не пропил! Ну, только тот рубль, который вы велели пропить.

— Верю, — усмехнулся я. — А что с условиями у Патлатовых? Почему народ оттуда бежит?

Лицо старосты помрачнело.

— Плохо там, ваше благородие. Совсем плохо. Почти весь урожай забирают, работать заставляют с рассвета до заката. Люди еле-еле семьи кормят, на себя ничего не остаётся. А если кто возражать начинает, так того быстро приструнивают. Там управляющий зверь, а не человек.

— Понятно, — кивнул я.

Типичная картина для феодального общества. Выжать из крестьян все соки, пока те не загнутся от истощения. А потом удивляться, почему урожаи падают и людишки разбегаются.

— Ваше благородие, — Прохор замялся, — люди спрашивают… Будет ли здесь по-старому? Ну, как раньше было…

Я посмотрел на него, потом на дома, на людей, которые украдкой наблюдали за нами из-за заборов и из окон.

— Не по-старому, — проговорил я и похлопал старосту по плечу. — Гораздо лучше. Будем работать вместе, и всем будет хорошо. И мне, и вам.

Прохор просиял. Кажется, он готов был расплакаться от счастья прямо на месте.

— А что насчёт чужой… Кхм, я хотел сказать гостевой скотины? — вспомнил я. — Больше никто не пасётся на моих землях?

— Нет, барин, — староста покачал головой. — После того случая с коровами больше никто не заходил. Патлатовы, видать, поняли намёк. Даже пастухи их стороной обходят, близко не приближаются.

Это хорошо, значит, урок был усвоен. Пусть временно, пусть не навсегда, но хоть какая-то передышка.

— Ладно, пойду осмотрюсь, — махнул рукой. — Дело есть, надо продумать.

Оставил Колбасу на попечение Прохора и отправился бродить по своим владениям. Теплицы всё ещё стояли занятые чужим урожаем, но теперь это уже не раздражало, а скорее вдохновляло. Скоро всё это станет моим, надо только правильно разыграть партию.

Шёл и думал о том, чем можно заняться в ближайшее время. Земля есть, люди возвращаются, деньги после продажи коров тоже имеются. Надо развивать хозяйство, налаживать производство, создавать источники дохода. Долги сами себя не погасят, а враги не уймутся, пока не увидят, что дом Клинцовых снова на ногах.

И ещё надо разобраться с хаосом. Найти способ попасть на место всплеска, зажечь огонёк внутри. Без этого я так и останусь дряхлым стариком, который едва передвигает ноги. А с хаосом… С хаосом совсем другой разговор будет.

Остановился на холме, откуда открывался вид на всё поместье. Запущенный особняк, оживающие деревни, поля, озеро. Красиво здесь, спокойно. Совсем не похоже на царство хаоса с его вечным огнём и бесконечными сражениями.

Но покой это не для меня. Скучно жить спокойно, когда впереди столько интересных дел. Враги, которых надо наказать. Долги, которые надо выплатить. Внучка, которую надо защитить. И хаос, который надо вернуть.

Усмехнулся и направился обратно к деревне. Колбаса уже нетерпеливо переступал копытами, явно соскучился по хозяину. Или просто хотел побыстрее вернуться к сену и отдыху.

— Сегодня задержимся здесь, — погладил его по шее, — Зато уже завтра утром получим какой-никакой доход!

Переночевал в одном из пустующих домов, который Прохор заботливо подготовил для моего визита. Ничего особенного, обычная крестьянская изба с печкой и лавкой, но после ночёвок в царстве хаоса это просто дворец. Там-то приходилось спать на голых камнях, да ещё и вполглаза, потому что в любой момент могла налететь какая-нибудь тварь.

Проснулся рано, ещё до рассвета. Тело ныло после вчерашней поездки верхом, но это приятная боль, рабочая. Значит, мышцы потихоньку приходят в форму, привыкают к нагрузкам. Глядишь, через пару месяцев и вовсе перестану чувствовать себя развалиной.

Вышел на улицу, потянулся, хрустнув суставами. Деревня уже просыпалась, из труб тянулся дымок, где-то кукарекал петух. Мирная картина, почти идиллическая, только вот в голове у меня крутились мысли совсем не мирные.

Прохора нашёл у колодца, тот как раз набирал воду.

— Доброго утра, ваше благородие! — староста сразу выпрямился и поклонился. — Как почивали?

— Нормально, — отмахнулся я. — Слушай, Прохор, дело есть. Серьёзное.

— Весь внимание, барин. — он сразу забыл про свои ведра.

— Урожай пора собирать, — проговорил я, оглядываясь по сторонам. — Тот, что в теплицах и на полях. Сегодня ночью этим и займёмся.

Прохор нахмурился, явно не понимая, к чему я клоню. Потом до него дошло, и глаза его расширились.

— Так это ж… Там же патлатовские работают, барин. Они ж нас…

— Ничего они нам не сделают, — перебил его. — Земля чья? Моя. Теплицы на чьей земле стоят? На моей. Урожай, стало быть, тоже мой, всё по закону.

Староста почесал затылок, обдумывая услышанное. Видно было, что идея ему одновременно нравится и пугает. С одной стороны, справедливость, с другой стороны, связываться с Патлатовыми страшновато.

— А если они того… С оружием придут?

— Вряд ли придут, — махнул я рукой. — Мы всё сделаем тихо и быстро. Вечером их работники разойдутся по домам, а мы выйдем в поле. К утру уже закончим, и предъявлять претензии будет поздно. Урожай-то уже собран, обратно его в землю не воткнёшь.

— Понял, барин. Сделаем. — решительно кивнул Прохор после пары секунд раздумий.

— Вот и молодец. Теперь слушай внимательно, расскажу, как действовать будем. — тем более, что я уже примерно прикинул как там все устроено. Погулял недалеко, посмотрел и некоторые выводы уже есть.

Мы отошли в сторонку, чтобы никто лишний не услышал. Хотя какой тут лишний, в деревне сейчас только свои, но привычка есть привычка. На войне научился не болтать о планах при посторонних, и эта привычка не раз спасала мне жизнь.

— По идее, в теплицах самое ценное, — начал объяснять, хотя это и так очевидно, особенно для местных.

— Ну да, барин, там магические травы для зелий, — развел руками Прохор, — причём многолетние кусты в том числе. Такие стоят хороших денег, если знать, кому продать. Ещё ягоды разные и немного овощей.

— Верно, — кивнул ему, а сам поставил отметку в памяти. О магических травах я уже читал и мало того, видел их на рынке. Ценник и правда вполне приятный, правда мороки с ними ого-го, — Собственно, на полях обычные овощи, но их там много. Тоже неплохой доход выйдет.

Прохор слушал внимательно, кивал в нужных местах.

— И кстати, вы наверняка сами знаете… — протянул он задумчиво. — Травы для зелий аккуратно надо собирать, чтоб не попортить, иначе цена будет не та.

— Верно мыслишь. Поэтому к травам только тех, кто понимает в этом деле. Остальные пусть овощами занимаются, там ума много не надо.

— Сделаем, барин. А куда всё это потом девать? Хранить-то негде особо.

— Об этом не переживай. Пошли кого-нибудь молодого и шустрого на ярмарку, пусть найдёт Кузьму, скупщика скота. Знаешь такого?

— Как не знать, — кивнул староста. — Жук ещё тот, но дело своё знает.

— Вот именно. Пусть передаст ему, что я готов продать урожай с полей по выгодной для нас обоих цене. Документы на землю имеются, всё законно. С него сбыт, а по цене договоримся уже здесь, когда приедет.

— А если не захочет связываться? Патлатовы всё-таки…

— Захочет, — усмехнулся я. — Кузьма жадный, а жадность всегда побеждает страх. Тем более что закон на нашей стороне, придраться не к чему.

Прохор ещё раз кивнул и сразу побежал выполнять поручение, ну а я остался стоять посреди двора, глядя на восходящее солнце. День обещал быть длинным и насыщенным, но это даже хорошо. Не люблю сидеть без дела, от безделья только хандра накатывает.

Остаток дня провёл в разведке. Объехал на Колбасе окрестности, присмотрелся к теплицам и полям. Работники Патлатовых копошились там, не обращая на меня внимания. Ну или делали вид, что не обращают. Ничего, пусть, скоро всё равно уйдут, а мы своё заберём.

Стоит отметить, что мои теплицы оказались довольно внушительных размеров. Штук пять больших строений из стекла и дерева, внутри зелено и влажно. Через мутноватые стёкла виднелись ряды кустов и грядок. Магические травы я узнал сразу, как минимум потому, что в прошлой жизни я подобных растений не видел, да и если присмотреться, то можно заметить, что они слегка мерцают, отдавая накопленную энергию.

На полях попроще, там обычная картошка, морковка, капуста. Но объёмы приличные, несколько гектаров засеяно, и это только у меня. Надо будет потом еще у соседей поспрашивать, вдруг тоже решат продать патлатовский урожай. Но даже без этого, если всё это собрать и продать, выйдет неплохая сумма. Не миллионы, конечно, но на первое время хватит.

Вернулся в деревню только к вечеру. Прохор уже собрал людей, человек двадцать крепких мужиков и баб. Стоят, переминаются с ноги на ногу, на меня поглядывают с надеждой и опаской. Понимаю их, рисковать страшно, но и жить впроголодь надоело.

— Значит так, — обратился я к собравшимся. — Работать будем быстро и тихо. Никаких разговоров, никакого шума. Пришли, собрали, ушли. Ясно?

Народ закивал.

— В теплицы идут только те, кто разбирается в травах. Остальные на поля, там овощи. Корзины, мешки, телеги, всё должно быть готово. Вопросы?

Вопросов не последовало и люди разошлись готовиться, а я остался ждать темноты. Солнце медленно клонилось к горизонту, тени удлинялись, воздух становился прохладнее. Обычный осенний вечер, ничего особенного. Только внутри разливалось знакомое предвкушение, как перед боем. Не то чтобы я ожидал серьёзного сопротивления, но адреналин всё равно приятно щекотал нервы.

Собственно, выдвинулись мы сразу, как только стемнело. Телеги оставили на окраине, чтобы не шуметь колёсами, дальше пошли пешком. Я ехал чуть позади на Колбасе, присматривая за процессией. Конь вёл себя на удивление спокойно, видимо, ночная прогулка пришлась ему по душе больше, чем дневная суета.

Работники Патлатовых действительно разошлись по домам. Теплицы и поля стояли пустые, так что мы разделились на группы и принялись за дело. Тихо, споро, без лишней суеты. Крестьяне своё дело знают, руки у них умелые, работа спорится.

А пока они работали, я объезжал периметр, следя за обстановкой. Вокруг темнота, только звёзды мерцают над головой да иногда вспыхивает огонёк факела у кого-то из работников. Красиво, чёрт возьми. Давно не видел такого мирного неба, без красного зарева хаоса на горизонте.

Прошёл час, потом второй. Корзины наполнялись, мешки пухли, люди сновали между грядками как муравьи и таскали урожай к телегам. В общем, никаких неожиданностей и я даже начал расслабляться, думая, что обойдётся без приключений.

А вот и зря надеялся…

Колбаса первым почуял чужаков. Навострил уши, фыркнул, переступил копытами. Я прислушался и тоже услышал, шаги, негромкие голоса, звяканье металла. Кто-то шёл в нашу сторону, и судя по звукам, не один.

Тихо направил коня к дальней теплице, откуда доносились голоса. Спрятался в тени большого дерева и стал наблюдать.

Со стороны соседей к нам приближались двое. Крепкие мужики в форменной одежде, при оружии, на груди у каждого бляха с гербом, похожим на сноп пшеницы. Патлатовские гвардейцы, надо полагать. Охрана, которая патрулирует угодья хозяев.

Они как раз наткнулись на группу крестьян, которые собирали капусту на ближнем поле. Те замерли с набитыми мешками в руках, не зная, что делать.

— Это что тут такое? — рявкнул один из охранников, здоровенный детина с рябым лицом. — А ну стоять! Воры!

— Мы не воры, господин, — попытался объяснить кто-то из мужиков. — Мы тут по приказу барина…

— Какого ещё барина? — второй охранник, пониже ростом, но пошире в плечах, схватил ближайшего крестьянина за грудки. — Это земли дома Патлатовых! Вы тут чужое добро воруете!

— Но господин…

— Молчать! — рябой замахнулся, явно собираясь ударить.

Ну вот, а я только расслабился.

Пришпорил Колбасу и вылетел из темноты прямо на освещённый факелами пятачок. Конь, почуяв возможность поразвлечься, радостно заржал и взбрыкнул передними копытами. Рябой охранник не успел среагировать, и мощная конская грудь врезалась ему прямо в плечо. Детина отлетел в сторону и шлёпнулся на землю, выронив дубинку.

Второй охранник отпустил крестьянина и схватился за рукоять сабли, но я уже положил ладонь на свою шашку.

— Вы кто такие? — спокойно поинтересовался я, глядя на него сверху вниз. — Я вас не звал. Идите лесом.

— Мы гвардейцы великого производственного дома Патлатовых! — выпалил охранник, пытаясь придать голосу твёрдость. Получалось не очень, всё-таки старик верхом на явно неуравновешенном коне производит впечатление. — И вы прямо сейчас воруете имущество дома!

— Разве? — я усмехнулся и слегка качнул шашку в ножнах. — А напомните-ка мне, чьи вообще эти земли?

Рябой уже поднялся и теперь стоял рядом с товарищем, потирая ушибленное плечо. Взгляд у него был злой, но нападать он пока не спешил.

— Ну, по документам… — начал было второй охранник.

— Вот именно, по документам, — перебил я его. — По документам эти земли принадлежат дому Клинцовых. То есть мне. А всё, что растёт на моей земле, тоже моё. Логично?

Охранники переглянулись. Видно было, что крыть им нечем, но и отступать просто так не хочется. Гордость не позволяет, да и перед хозяевами потом отчитываться придётся.

— Наши хозяева эти теплицы строили! — нашёлся рябой. — И поля засевали! Это их труд, их вложения!

— Теплицы строили мои люди, не ври. И поля тоже мои, я их в аренду не сдавал, так что сеять здесь нельзя, — повторил я терпеливо. — Без моего разрешения, разумеется. Знаете, как это называется? Самозахват. За такое и под суд можно угодить.

Рябой побагровел, но промолчал, но его напарник оказался посообразительнее.

— Мы доложим хозяевам, — процедил он сквозь зубы. — Они этого так не оставят.

— Докладывайте, — пожал я плечами. — Заодно передайте, что если они хотят оспорить моё право на эту землю, пусть обращаются в суд. Документы у меня в порядке, печати на месте. А теперь идите, не мешайте работать.

Охранники постояли ещё немного, сверля меня злобными взглядами. Потом рябой сплюнул под ноги, и оба развернулись и зашагали прочь. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись в темноте.

— Продолжайте, — бросил крестьянам, которые всё ещё стояли с мешками в руках. — До рассвета надо закончить.

Те закивали и вернулись к работе. А я снова отъехал в тень, чтобы следить за обстановкой. Что-то мне подсказывало, что на этом приключения не закончатся. Патлатовы не из тех, кто спускает обиды. Но это будет потом, а сейчас главное — собрать урожай и вывезти его отсюда.

Колбаса фыркнул и потряс головой. Кажется, ему понравилось сбивать людей с ног. Надо будет почаще его так развлекать, глядишь, станет посговорчивее.