Виски по-ирландски

- 3 -

Билли наблюдала из окна спальни, как дождь превращает в месиво дорожку до беседки и заливает бассейн. Холодный, сырой воздух пронизывал до костей, и по мышцам уже пробегали судороги. В такую непогоду и думать страшно, и засыпать страшно. Упади сейчас на голову небо, Билли бы этого не заметила, она бы думала о том, как грустно из-за дождя. Противная пузырящаяся пена тоски поднималась и опускалась, как грудь гигантского спящего животного. Билли то уходила под воду, то через силу выныривала, и тут же начинала прокашливаться. Это было не фигурально, буквально. Она сгибалась пополам и долго часто дышала, потом глотала ледяной дождевой воздух и успокаивалась.

Вечная проблема. Быть или не быть.Ненавидеть его или себя?Он совершил преступление, она не заявила в полицию.Он начал, она не посчитала нужным сопротивляться.Он её погубил, она его погубила.Они несчастные люди, которые наломали дров.Он животное - она не лучше.Считается ли гордость оправданием?Её победа, увы, не сладка.Он... посмел.

И Билли снова начинала задыхаться, и бороться с невероятной тошнотой. Больше он не придёт, это главное. Он же понял, что произошло, он не опустится ниже, потому что бороться она не сможет. Теперь только вниз, потому что внутри сорвало какие-то клеммы. Теперь там стало душно и жарко, противно, как на пепелище. Она просто будет терпеть что угодно, потому что внутри... никого. Пустота, чёрная и жуткая. Там раньше был свет Хавьера, а теперь его, кажется, нет.

Когда открылась дверь, она не сомневалась, что вошёл Тео. Он не преследовал её изо дня в день, даже не обращал внимания. Когда Билли повернулась к нему и окинула беглым взглядом заствшую на пороге фигуру, ей стало кое-что ясно. Она даже не удивилась, в душе что-то дрогнуло. Что-то похожее на: "Ах, ещё и это? ну бедой больше - бедой меньше... Не мне спасать его душу!"

Ему стыдно? Едва ли. Будем искренни, будем реалистичны: нет в душе Тео Остера того укромного уголка, где может прятаться стыдливая змейка, нашептывающая: «Проси прощения! Твоё место в аду!».

***

Тео вошёл без стука, окинул её торопливым взглядом, будто боялся смотреть дольше. У него к ней было что-то вроде потребительского восхищения, она была все-таки очень хороша собой. Он видел и краше, ухоженнее, сексуальнее, грациознее, но никогда не "залипал" надолго. Та же Пандора была куда красивее Билли, но красота её была слишком дерзкой и вызывающей. В Билли не было странной благородной грации и совершенства Фел, которые заставляли всех стыдливо прикрывать не такие стройные ноги и не такую ровную кожу. Но Фел была холодной, спокойной, а в Билли было тепло. И пусть Тео считал, что это тепло ловушка для дураков, он его чувствовал. От Билли исходила уверенная поразительная энергетика, что-то на грани между сексуальностью и чувственностью. Она всегда держалась так, будто в комнате был любимый мужчина, не наигранно и не специально. Просто всегда привлекала внимание этим магнетической аурой вокруг себя, потому и Хавьер когда-то обратил на неё внимание. На фоне кричащих и надуманных сексуальных девушек, эта естественность Билли в купе с уверенностью в себе - была поразительной смесью. Она била по щеке, как подлый противник. Но вот что пугало, так это то что Билли прекрасно понимала свою силу, и ей было даже жаль порой, что все так просто. Она привыкла входить в комнату и ощущать взгляды, а потому торопилась заговорить, чтобы никто не подумал, будто внешний эффектный лоск - это всё, что у неё есть.

Тео смотрел на неё, потом отводил взгляд к окну, а потом снова возвращался к её силуэту, затянутому в домашний халат.

- Ты хотел что-то сказать? - спросила Билли, вздернув бровь.

- Ты была невежлива с бабушкой.

- Я лишь отвечаю ударом на удар, - Билли пожала плечами, она никогда не переходила на личности в общении с матерью Хавьера. - И это наше с ней дело. Может ты и печешься о спокойствии своей бабушки, но она сама может подойти ко мне с любым вопросом и любой претензией. Я открыта для любого диалога. Ещё вопросы?

Тео нахмурился, он не до конца понимал, что именно привело его в комнату Билли, он хотел ругаться, спорить, кричать. Она была так раздражающе спокойна, что ухватиться было буквально не за что.

- Мне не нравится, как ты дерзишь.

- Тебе многое не нравится, но я с этим ничего поделать не могу. Ты не видишь во мне хозяйку дома - твоя правда. Ты не видишь, как девочки во мне нуждаются - не буду спорить. Ты считаешь меня ничтожеством - ну, куда деваться, - Билли выложилась в этих нескольких предложениях вся, она так сильно дрожала внутренне, что боялась сорваться и зарыдать. Конечно, она боялась - любая бы боялась. Но принцип её самозащиты строился на том, чтобы не давать Тео повода для унижений. - Мне это всё не интересно, а вот что важно: ты и Фел, что ты хочешь сделать?

- Устроить её будущее.

- Её будущее устроено. Она независима, получит наследство, образование и возможность выбирать свой путь. Что ещё ей нужно?

- Муж!

- Пандору никто не принуждал.

- И мне никогда не нравилось, что из этого вышло.

- Тебе и не должно всё нравиться! - воскликнула Билли. - Девочки живут своей жизнью - ты своей!

- Пандора - позор нашей семьи!

- НЕ смей!

Билли дрожала уже всем телом. Нет, она не боялась всех этих слов, они ничего не значили из уст Тео, но она боялась другого. Балкон Пандоры был опасно близко к балкону Билли. Они могли даже переговариваться, стоило открыть окна. Билли часто слышала музыку из комнаты подруги, слышала разговоры по телефону или звон будильника, которых у Пандоры было минимум три. Очень ярко Билли представила, как разрушенная, курящая сигарету за сигаретой от сознания собственной ничтожности, Пандора услышит эти слова. Билли резко захлопнула балконную дверь и окно, а к Тео повернулась уже со слезами на глазах.

- Тебе пора, - она пересекла комнату, разгребла крафтовые конверты, которые раз в неделю уносила на могилу Хавьера и сжигала, и отыскала пузырёк с успокоительным.

Одна таблетка - спокойствие.Полторы таблетки - крепкий сон.Две таблетки - этого разговора Билли даже не вспомнит.

- Я сам буду решать, что и когда делать в собственном доме, - прошипел Тео и вывернул Билли руку, таблетки рассыпались по ковру. - Поднимай.

- Нет, - глухо отозвалась она.

- Да.

- Если ты планировал как-то меня унизить, то мне недостаёт мотивации, - прохрипела Билли, которую душили слёзы.

Теперь всё в его руках. Теперь уже она совершенно беззащитна и обездвижена, но и защищать ей нечего. Она может только дразнить его, как бешеного пса, чтобы всаживать в его тело пули, стоит тому кинуться. Тео кинулся, она выстрелила. Ещё один удар по его телу, это ещё одна дыра в его душе и сердце. Когда Билли будет искусана и истерзана этим псом окончательно, его уже тоже не будет на свете. И самое пугающее, что он-то это прекрасно знал, но удержаться... не мог.

Тео дёрнул пояс халата и чёрная шелковая ткань легко соскользнула вниз, оставив Билли почти полностью обнажённой. Она не стала прикрываться и отворачиваться, а ещё выше задрала подбородок, чтобы он не видел сверкнувших в глазах слёз. Он глазам не верил. Понять не мог, почему её гордость выбивает почву из-под ног, почему видеть это красивое тело ему просто отвратительнотошно, почему каждый его шаг - делает всё ещё хуже, будто земля раскалывается под ногами. Тео увидел под грудью Билли татуировку с именем отца и зарычал, как пёс, глядя на аккуратно выведенные буквы. Нечестно, что она так легко выбила это имя на теле, нечестно, что она решила навсегда связать себя с ним. Ему вдруг показалось, что она насмехается над ним, доказывая в очередной раз свою любовь к другому мужчине.

- Тебе самому себя не жалко? - спросила она.

Он этих слов переменился воздух, качнулся и донёс до Тео запах её кожи. Он сморщился, болезненно сжался, дёрнулся и решительно пересёк комнату, чтобы уйти. Это конечная. Он влип.

Билли выпила две таблетки успокоительного.