Влюбиться до Нового Года, или призрачная ведьма в драконью семью (СИ)

Глава 7

Со старанием и заботой. А ведь даже не знал, что я наблюдаю. Только понимал, что деревья были мне важны. Так, нет-нет, хватит смотреть, а то я сейчас расчувствуюсь совсем. Я заклинанием убрала посуду после завтра, оставив только ту еду, которую предпочитал Роуланд, почитала книгу и решила найти Мири. Пора было проверить ее здоровье.

Стоило мне только выйти в один из коридоров, ведущих в подвал, как раздался детский голосок:

– Алиша, смотри, что я нашла в подвале!

Коробка была раза в три выше Мири, полностью скрывала девочку за собой, подлетала вверх (видимо, от пинка) и опускалась вниз с грохотом, что свидетельствовало о ее большом весе. Что ж, здоровье Мири явно стало лучше, а следом за ним возросла и физическая сила.

– В моем доме такого не было, – сказала я, глядя на надвигающуюся на меня коробку.

– Но я нашла…

Я стала полупрозрачной, прошла через коробку, загораживающую девочку и укоризненно посмотрела на нее:

– Не стыдно врать?

– Не-а, мне нравится, – ответила Мири.

– Так откуда коробка?

– Папа утром принес. Помнишь, я говорила, что твой дом совсем не новогодний? Мы должны это исправить, – сказала Мири.

– Помнишь, я говорила, что не очень этого желаю? – передразнила я Мири.

– Но… теперь нас в доме четверо, – сказала девочка. – Я, ты, папа и Сонг. Даже если ты не желаешь, то мы втроем желаем. А если ты напомнишь, что ты хозяйка этого дома, то скажу, что Сонг – тоже! И она одобрила украшения. Даже помогла повесить первую гирлянду в гостиную. Я маленькая, не достаю так высоко.

Я хмыкнула: вот же маленькая миленькая заноза!

– Хорошо, а почему тебе не помог твой папа?

– Он.. занят, – Мири отвела взгляд.

Тревожный знак!

– И чем он занят?

– Ну…

– Если он в моем лесу рубит деревья… – начала я тихо.

– Нет! Он украшает дом.

– Но я не чувствую его в доме, – нахмурилась я.

– Снаружи, – пояснила Мири.

Я буквально вылетела из дома на крыльцо, повернулась и поняла, что мой домик, мой миленький маленький домик, который раньше успешно отпугивал особо ретивых людей, теперь сияет, как новогоднее древо!

Светящиеся гирлянды – полые шары, внутри которых прыгали яркие игривые молнии желтых и красных цветов – протянулись вдоль всей крыши, были на окнах, козырьках. Везде.

– Красиво? – Голос Роуленда раздался откуда-то сверху.

Я запрокинула голову и увидела мужчину, сидящего на крыше и крепившего гирлянду, судя по всему – последнюю.

– Это…

– Хотел сделать сюрприз, – широко улыбнулся мужчин, от чего я резко отвернулась.

Боялась, что из-за сильных эмоций вновь стану прозрачной и выдам свою реакцию с головой. Я вздохнула, все еще не глядя на мужчину, и сказала:

– Красиво.

– А почему тогда вздыхаешь?

– Потому что понимаю, что теперь будет намного труднее отпугнуть всяких борцов со мстительными призраками от моего жилища. Трудно бояться самого новогоднего дома в этом лесу.

– Это единственный дом в этом лесу, – заметила Мири. – И то ли еще будет. Мы такое подготовили!

«Такое» притащили вечером. Магическую ель. Полуразумную. За подкормку магией эта зеленая красавица всегда была не против погостить в чьем-то доме в время праздников.

Теперь огромная ель едва ли не упиралась в потолок моей гостиной. И ветки шикарные. Я подозрительно посмотрела на Роуланда: он случайно магией эту красавицу не закормил? А потом я обратила внимание на запах. Лес, смола, мороз, будто стоишь в лесу. Я о магических елках раньше только читала, а теперь, надо же, увидела вживую.

– А теперь шары! – скомандовала Мири и указала на коробку.

Ту самую, которую она в коридоре пинала.

– Ты уверена, что там только игрушки? – спросил Роуланд. – А не запасной дракон?

– Там красота! – заявила Мири и нырнула внутрь.

В самом прямом смысле нырнула: прыгнула в приоткрытую коробку.

–

Ловите! – крикнула Мири. – Но без магии, пап, хорошо?

Никто и слова не успел сказать, как оттуда вылетел первый шар – красный, с золотыми прожилками. Я поймала. Следом – золотой. Его поймал Роуланд. Потом третий – и Сонг, сидевшая на спинке дивана, ловко перехватила шар в воздухе.

– Ху-ху! – ответила Сонг таким тоном, что я поняла: новое развлечение было найдено.

Шары продолжали лететь. Красные, золотые, с узорами, без узоров. Я ловила, Роуланд ловил, Сонг иногда перехватывала, если мы не успевали. Один шар всё-таки не поймали – он упал на ковёр и тихо покатился. Роуланд поднял его, даже не взглянув на меня. У него вообще была удивительная способность делать вид, что в мире не существует хаоса. Даже когда кто-то его целенаправленно создает.

– Мири! – позвал он. – Может, хватит?

– Ещё чуть-чуть! – донёсся из коробки радостный голос. – Я ищу самые красивые!

Потом наступила тишина. Слишком подозрительная.

Я подошла ближе и стала прозрачной и вошла внутрь коробки. Ага, ребенок немного утонул в мишуре.

– Живая? – спросила я.

– Да!

Сонг подлетела к коробке, наклонила голову, прицелилась… и ухватила Мири за шиворот. Потянула.

Роуланд молча подошёл и подхватил дочь, помогая вытянуть её наружу. Мири вылезла, села прямо на пол, моргнула пару раз – и вдруг стала чуть бледнее.

Я сразу напряглась. Нет, только не сейчас.

– Всё хорошо? – спросила я тихо, присев рядом.

– Да… просто… – Мири вдохнула. – Пыли там много.

Я провела ладонью по её волосам, как бы невзначай, и вложила каплю целительской магии. Совсем немного. Чтобы стабилизировать. Мири выдохнула, плечи расслабились.

– Несправедливо, – пожаловалась она. – Коробка против меня.

– Все может быть. Вспомни, как ты ее пинала, – фыркнула я. – Я бы тоже обиделась.

Роуланд поставил рядом гирлянду с блестяшками, а Мири уже снова ожила, схватила шар и подняла его над головой.

– Папа, выше!

Роуланд взял её под локти и поднял. Мири повесила шарик… чуть криво. Потом второй – ещё кривее.

– Идеально! – заявила она.

– Криво.

– Уютно! – отрезала Мири и победно посмотрела на нас обоих, словно это было окончательное слово.

–

Криво, – вынес вердик Роуланд. – Но, конечно, уютно.

Сонг угукнула и взмыла вверх с гирляндой в клюве и… тоже повесила криво. Видимо, в поддержку одной малышки.

– Сонг, только не делай вид, что так и задумано, – попросила я.

– Ху-ху!

Роуланд придержал конец, а Сонг долетела до самой верхушки и закрепила гирлянду там, куда мы бы не дотянулись. Внизу блестяшки чуть провисли, зато сверху выглядело красиво. Почти.

Роуланд протянул мне золотой шар.

– Повесишь?

–

Не дотянусь.

– Дотянешься, – коротко ответил он и подсадил меня так легко, будто я действительно почти ничего не весила.

Я повесила шарик повыше. Он встал не идеально: ветка дрогнула, украшение ушло набок. Мири сразу заметила.

– Видите? Уютно же!

Меня аккуратно поставили.

Она получилась не как на картинке. Шары висели неровно, гирлянда местами провисала, кое-где ветки торчали слишком упрямо. Но в этом было что-то правильное. Она выглядела живой. Своей, родной.

–

Елка настоящей драконицы, – кивнула я.

–

Хи-х… – Внезапно смех Мири оборвался.

Она моментально побледнела, пошатнулась. Как? Почему? Лечение стало работать хуже? Но… Прежде чем Мири упала, Роуланд ловко подхватил ее на ручки.

–

В спальню.

Роуланд нес Мири, а я шла рядом, схватив ее за руку. Холодная. Очень холодная. Сонг бесшумно летела следом, не издавая ни звука.

– Я не хочу в комнату, – прошептала Мири. – Я хочу ёлку… дальше… почему так, пап? Я просто хочу еще немного повеселиться!

– Ёлка никуда не денется, – ответила я.

В спальне Роуланд уложил Мири на кровать, накрыл пледом и уступил мне место.

–

Пап, можешь уйти? Пожалуйста.

Я бросила взгляда на Роуланда, который безропотно покинул комнату. Мелькнула мысль – он мне доверяет. Но я тут же сосредоточилась на девочке. Сегодня она была совершенно другой. Мири смотрела в потолок, не обращай внимания на меня.

– Подожди, скоро все поправим, – сказала я и положила ладонь ей на лоб, направляя магию осторожно, капля за каплей.

Мири дернулась и поймала меня за запястье.

– Не надо, – сказала она тихо.

– Надо.

– Нет. Можно… можно не лечить? – голос у неё дрогнул. – Я просто полежу. От этого всем только хуже. Мне становится лучше чуть-чуть, а потом всё снова. Я не вылечиваюсь.

Я замерла. Слишком знакомые слова. Слишком взрослые для ребёнка.

– Мири…

– Как бы ты меня ни лечила, я всё равно не стану полноценным драконом, – торопливо продолжила она, будто боялась, что я перебью. – Я всё равно буду… вот такой. Полудраконом. Бедной несчастной девочкой, которую надо спасать. Папа делает вид, что ему всё равно, но я вижу. Ему больно. И тебе… тебе тоже плохо. Ты становишься прозрачной. Я не хочу, чтобы ты из-за меня внезапно исчезла.

Я сжала её пальцы.

– Я становлюсь прозрачной не от тебя, – сказала я. – А из-за проклятия.

– Всё равно, – Мири отвернулась к стене. – Я не хочу, чтобы из-за… чтобы из-за меня тебе было хуже. Я хочу прекратить.

Я провела ладонью по волосам Мири, вкладывая магию совсем аккуратно, почти незаметно.

– Ты самый настоящий дракон, – сказала я, не убирая ладонь с её волос. – Настоящий. Просто… не такой сильный.

Мири фыркнула:

– Как я могу быть настоящим драконом, если я даже наследие не могу посмотреть?

Я напряглась.

– Наследие?

– Ну да, – она повернулась ко мне, глаза блестели от злости и слёз одновременно. – У драконов так. В определённом возрасте родители показывают наследие через артефакт. Обычно лет в пять-шесть. Иногда в семь-восемь, если ребенок слабее. Это не просто «ой, давайте попробуем». Это… важно. Но есть ограничения.

– Какие? – спросила я больше ради того, чтобы отвлечь.

– Я прикладываю руки, – Мири подняла ладони и снова опустила их на одеяло, будто у неё не хватало сил держать их в воздухе. – Если хватает силы – он загорается зелёным. Если нет… то красным. Или розовым. Или белым. Цвета идут от плохого к хорошему. И знаешь, что у меня? Что было, когда ты вложила больше всего сил в мое лечение?

–

Что?

– Белый. Я могу сколько угодно лечиться. Могу пить отвары, делать упражнения, терпеть эти ваши «потерпи, станет лучше». Мне становится лучше чуть-чуть, а потом всё равно белый. А папа с белым цветом не разрешит увидеть наследие. Будет говорить, что рано. Он всегда так говорит. Потому что если артефакт загорится красным или белым, значит я… не дотянула. Слабая. Бесполезная. Неполноценная. Я думала, что хоть сейчас получится. Все проходят наследие зимой! Перед самым Новым Годом. И я так хотела!

– Мири, – сказала я резко. И тут же мягче: – Послушай меня.

– Не хочу, – буркнула она. – Я знаю, что все говорят. Что я всё равно хорошая. Что меня любят. Что сила не главное. Это всё… красивые слова. А мне нужно зелёное. Мне нужно знать, что я могу. Что я не… – она сглотнула. – Что я не вечная проблема.

Я вдохнула и выдохнула.

– Ты не проблема, – сказала я. – Но я понимаю, чего ты хочешь. Я ведьма, как только я сниму проклятие, у меня будет способ вылечить тебя, Мири. Будет. Есть артефакт, которым я могу воспользоваться и вылечить тебя, но лишь после того, как избавлюсь от проклятия. Веришь?

–

Верю.

Как хорошо, что ребенок верил в мою наглую ложь.

Мири смотрела на меня слишком внимательно. Как будто боялась поверить.

– И что? – спросила она. – У вас есть такой артефакт? Вы же… ведьма.

– У меня есть многое, – сказала я осторожно. – И кое-что из драконьих вещей тоже. Не спрашивай откуда. История долгая и местами неприятная.

Мири выдохнула.

– Я тебя подлечу, ты отдохнешь, а потом мы решим. А тот артефакт…

–

У меня с собой, – ответила Мири. – В тумбу положила.

Вот же дите! Разбрасывать такие важные вещи.

Она попыталась спорить, но зевнула. Болезнь брала своё. Мири закрыла глаза, потом открыла снова, будто проверяя, не исчезну ли я, если она уснёт.

– Ты обещаешь… что не станешь прозрачной? – прошептала она.

Прекрасно. Теперь ещё и это.

– Я буду осторожна, – сказала я. – Спи.

Мири сопротивлялась ещё минуту. Потом дыхание выровнялось. Пальцы разжались. Я вышла в коридор, где молча стоял Роуланд.

–

Алиша, ты… и в самом деле можешь полностью вылечить Мири?

–

Когда сниму проклятие, скорее всего, выйдет. Сейчас у меня едва ли пятая часть моих сил.

Роуланд кивнул:

–

Хорошо. Спасибо. Спасибо за все, я…

Я похлопала его по плечу. А после, даже сама этого не осознавая, приобняла. Роуланд уткнулся в мое плечо и тихо прошептал:

–

Не исцеляй пока. Ты сильно слабеешь. Неизвестно, как все это скажется в будущем, когда мы снимем проклятье.

–

Хорошо, в очередной раз соврала я.

–

Я пока слетаю за зельем, которое раньше неплохо помогала мири.

–

Хорошо.

Нет, даже не так. Идеально. Я дождалась, когда Роуланд выйдет, отлетит достаточно далеко, и вернулась в комнату Мири.

Чем ближе Новый Год, тем я становлюсь слабее. Я уже заметила. И пока я не ослабла окончательно…

Я подошла к кровати и посмотрела на Мири. Спит. Спокойная, улыбается.

Я магией достала тот самый артефакт и вложила в руки Мири. Как я и предполагала – сработал. Розовый. Ну, хоть не красный.

Я присела на кровать и положила одну руку ей на лоб, а второй накрыла руки девочки, державшие артефакт. Главное, чтобы не проснулась.

И направила магию.

Сначала – совсем чуть-чуть. Медленно, постепенно. Артефакт становился все бледнее, приближаясь к белому.

Хорошо, пока идет хорошо.

Я добавила силы. Больше, еще больше. Белый дрогнул. Становился ярче, плотнее. Потом – будто потеплел. И где-то на краю появился намёк на зелень. Едва заметный. Но за это своя цена – моя ладонь на лбу Мири чуть побледнела

У меня пересохло во рту.

– Ну же, – прошептала я, понимая, что нельзя останавливаться. Не сейчас.

Я вложила больше. Намного больше. Столько я давно не вкладывала ни в одно лечение. И тут же почувствовала, как меня тянет в знакомую пустоту.

Даже не так, словно пустота проникает в меня, и я становлюсь ею.

Я стиснула зубы и продолжила. Артефакт в руках Мири стал светиться сильнее. Белый уже не был белым. Он уходил в светло-зелёный. Совсем чуть-чуть, но уходил.

И в этот момент дверь распахнулась.

– Что ты делаешь?!

Голос Роуланда был не громкий. Я взглянула на свою едва заметную руку, на позеленевший артефакт и поняла – Роуланд не даст мне завершить начатое. Последним рывком я вложила практически все, что было.

И перестаралась. Пустота стала мной, а я ею. Я больше не чувствовала свое тело.

Не могла им двигать, не могла говорить. Плохой знак.

А потом мое запястье прошило болью. Резкой, как молния.

–

Ай! – я не удержалась от крика. – Ты меня ударил молнией?

–

Сейчас ударю второй. Что ты делаешь? Я же сказал – не смей. Надо подождать? Или ты врала?!

–

Папа? Алиша? Что случилось? Вы ругаетесь? – сонно спросила малышка. – Не надо ругаться… Не надо из-за меня ругаться. Не надо!

–

Мы не ругаемся, Мири, мы… – начал Роуланд, но я его перебила:

–

Камень, Мири! Твой камень – зеленый!

Мири моргнула и посмотрела на камень. Свет больше не был белым. Он был зелёным. Не тёмным, не ярким, но уверенным. Таким, который нельзя списать на «показалось».

Мири замерла.

– Это… это зелёный? – шёпотом спросила она, будто боялась спугнуть.

Роуланд резко выдохнул и наклонился ближе. Его глаза расширились – на секунду. Потом он заставил себя взять лицо под контроль. Дракон. Очень взрослый дракон.

– Зелёный, – сказал он глухо.

Роуланд молчал. Потом сказал, не глядя на меня:

– В следующий раз… вы скажете мне. До того, как начнёте.

– В следующий раз, – хрипло ответила я, – вы не будете возвращаться без предупреждения.

Он посмотрел на меня так, будто хотел возразить. Потом перевёл взгляд на Мири – и промолчал.

–

Пап, это значит, что мы можем провести ритуал наследия?