Воевали мы честно

ПЕРЕЕЗД В ЛЕНИНГРАД

В начале лета 1929 года отец решил перевезти семью в Ленинград. Началась коллективизация. По деревне ходили уполномоченные с наганами и всех крестьян загоняли в колхоз. Несогласных раскулачивали, и хотя нам это не грозило, мы жили бедно, решили от греха уехать. А дядя Ваня и дядя Коля вскоре были раскулачены и высланы на Соловки, хотя у них тоже богатства не было.

Отец продал дом. Мы погрузили вещички на телеги и поехали на станцию Сущёво. Ехали вдоль железной дороги. Тут я впервые увидел поезд. Услышав шум состава, лошадь испугалась. Ей накрыли голову какой-то одежонкой. Она билась в оглоблях и ее еле-еле держали.

Для начала мы остановились в Павловске. Поселились в деревянном доме недалеко от парка, две семьи в большущем зале. Во дворе был прямоугольный водоем, обшитый досками. Отец ездил работать в Ленинград. Мать устроилась на Павловскую опытную станцию Всесоюзного института растениеводства (ВИР). Работала на клубничных плантациях. Здесь, в Павловске, мы впервые попробовали ягоды клубники. В деревне земляники мы ели много. На субрах, кучах камней, лежавших на межах между полями единоличников, она росла в больших количествах. А клубнику в то время в деревне не сажали.

У дома росли высокие деревья черемухи. В конце лета мы набивали себе оскомину ее ягодами. В парке собирали желуди, которые валялись под дубами.

Осенью переехали в Ленинград. Поселились в доме номер 13 на 24-й линии Васильевского острова. Жили в закутке-кухне, отгороженной от большой квартиры.

Отец устроился кочегаром в нашем же доме, и вскоре мы получили двадцатиметровую комнату в квартире 66. Это было полуподвальное помещение. В комнате всегда было сумрачно. Единственное окно выходило во двор между двумя шестиэтажными зданиями.

Наш дом стоял в окружении корпусов завода «Электроаппарат». Напротив располагался проволочно-канатный завод им. Молотова. В доме было три двора и много подвалов. Для детских игр и затей места хватало. Играли в лапту, прятки, колдуны, казаки-разбойники. В лапту вместе с ребятами иногда играли и взрослые парни, и даже мужчины. При попадании мяча, особенно если играли «арабским», игрок получал сильнейший удар.

В соседней комнате жила дворничиха-татарка с детьми. Но она вскоре уехала, и в ее комнате поселились Соколовы. Хозяин, дядя Петя, работал дворником. У него была жена и пятеро детей: Мария, Николай, Павел, Александр и Ольга. Можно представить, что делалось в квартире во время наших игр. Летом часто ходили купаться на Масляный буян. Это был небольшой залив Невы в конце 24-й линии. Сейчас здесь стоит корпус Балтийского завода. Иногда ходили купаться на Вал. В этом месте Смоленка впадала в Финский залив. Сейчас здесь находится пересечение Наличной улицы и Морской набережной. В выходные дни на Валу собиралась масса народу.

Часто ходили гулять в Василеостровский сад. Рядом строился дворец культуры имени Кирова. В саду были игровые комнаты, аттракционы, спортивные площадки. Днем вход был свободный, а вечером с посетителей брали по 50 копеек. Но мы, мальчишки, проникали в сад бесплатно, через забор. По вечерам там устраивались гулянья, на эстраде давали концерты и разные представления. Мы с удовольствием посещали соревнования профессионалов по французской борьбе. В них участвовали Ян Цыган, дядя Пуд, Нельсон и другие известные борцы.

Иногда ездили в Зоосад или в находившийся рядом сад Госнардома. Там было множество аттракционов. Особой популярностью пользовались Американские горы. Построенные в виде высоких серых скал, они возвышались над садом и были видны даже с Васильевского острова. Около Американских гор всегда стояла большая очередь желающих прокатиться. В два вагончика садилось человек двадцать пассажиров. Вагончики трогались. Сначала медленно поднимались на почти вертикальную гору и вдруг срывались вниз в пропасть, чтобы сразу взлететь на другую, уже невысокую горку. Спустившись с нее, проезжали по крутому виражу, потом по темному тоннелю и плавно подкатывались к месту посадки. В момент, когда поезд срывался в пропасть, раздавался женский визг, всегда вызывавший смех находившихся в саду людей. В начале войны Американские горы сгорели. После войны в Приморском парке были построены новые горы, но они не шли ни в какое сравнение с госнардомовскими.

В Гавани, на свалке, сегодня это район улиц Нахимова и Наличной, были коллективные огороды рабочих Балтийского завода. Наш дед работал там сторожем. На своем участке мы сажали картошку, помидоры и другие овощи. Собирали неплохие урожаи.

Иногда на лето меня с братом отправляли на родину мамы, в деревню Большие Старики. Там жила мамина сестра тетя Настя. Деревня располагалась рядом с полустанком Ашево по Витебской дороге. Реки не было, но был большой лес с ягодами, грибами и орехами. Ребят в деревне было много. Забав тоже. Любили кататься на гигантских шагах. Играли в городки и бабки.

По церковным праздникам в деревнях устраивались гулянья. В Больших Стариках в начале июля отмечалась Тихвинская, праздник Тихвинской иконы Богородицы. Приходили и приезжали гости из окрестных деревень. С утра угощались, а потом все отправлялись гулять на улицу. Собирались группами и двигались колоннами по кругу вдоль деревни. В каждой группе была гармонь, а то и не одна. Где-то устраивались пляски, но чаще, на ходу, пели частушки. Гармонисты играли «Скобаря», или, по-другому, «Новоржевскую». Под эту музыку пели песни. Большинство гармонистов играли просто виртуозно, и слушать их было одно удовольствие. Почти ни одно гулянье не обходилось без драк. Если обошлось без мордобоя, считалось, что погуляли плохо.

Мария, дочь тети Насти, с 1933 года поселилась у нас. Окончив школу, она устроилась работать на ткацкую фабрику.

Мама сначала работала на кожевенном заводе имени А.Н. Радищева, а потом перешла на 4-й хлебозавод. Он находился на 20-й линии Васильевского острова. В то время там пекли хлеб, делали печенье и сдобу. Этот хлебозавод в дальнейшем сыграл огромную роль в моей жизни.

В восемь лет я пошел в школу. Школа находилась на углу 23-й линии и Среднего проспекта. И сегодня в этом красивом трехэтажном здании находится школа. Учился неплохо, особенно по гуманитарным предметам. Рядом со школой располагался стадион «Балтвод» с довольно неплохим футбольным полем и беговой дорожкой. Трибун не было, их заменяли деревянные скамейки. Здесь проводились матчи на первенство города по футболу. На поле можно было увидеть Бутусова, Петра Дементьева и других известных игроков.

Вдоль стадиона были построены русские ледяные горы. Одна деревянная гора, высотой метров десять, стояла около 24-й линии, другая, на другом конце, у 23-й линии. Зимой горы заливали водой. Спускаясь с огромной скоростью с одной ледяной горы, мы мчались до другой, а забравшись наверх, скатывались в обратном направлении. Специальные сани выдавали напрокат. Горы эти пользовались у ребят огромным успехом. И вход на стадион, и катание с гор были бесплатными.

В декабре 1934 года учеников нашей школы построили на линейку. Было объявлено, что троцкистами убит любимый вождь ленинградцев С.М. Киров. Вскоре по городу распространились слухи об арестах врагов народа и вредителей. В нашем доме была арестована и сослана семья Берг. В газетах почти все страницы были заняты статьями о процессах над троцкистами и зиновьевцами. Я с интересом читал эти материалы. Часто, придя в класс, мы получали указания, какие страницы учебников необходимо вырвать или какие портреты уничтожить. Всему этому мы глубоко верили.

В нашем классе учился Флориан Русаков. Его отец, известный геолог из Горного института, открывший богатейшее месторождение меди на Балхаше, впоследствии был репрессирован и отсидел много лет в лагерях. Как-то Флорка принес в школу несколько коробков так называемых экспортных спичек. Эти спички загорались при трении об стену или подошву ботинок. Мы выпросили спички у Флорки и на перемене ходили по школе и зажигали их. Узнав об этом, классный руководитель собрала поджигателей и отвела их к директору школы. Директор заставила нас вывернуть карманы и выложить спички. Началась проработка. Нас обвинили в сотрудничестве с зиновьевцами. Когда Русаков стал оправдываться, что, мол, он спичек не зажигал, директор сказала, что Бухарин и Рыков сами тоже ничего не поджигали, что все это делали их агенты. Тут мы смекнули, что дело наше плохо и скоро состоится очередной процесс, теперь уже над нами. Но директор, написав нам в дневники замечания по поводу возмутительного поведения, отпустила нас. Этим дело и закончилось.

В конце осени 1939 года в газетах появились сообщения о наглых провокациях финнов на границе. В первых числах декабря мы услышали гром со стороны Белоострова. Вечером, забравшись на чердак нашего дома, увидели за заливом, в районе Лахты, зарницы орудийных залпов. Началась Финская война. В скором времени ушел на фронт отец. Война была недолгой и в марте 1940 года уже закончилась, но в результате тяжелых боев наша плохо оснащенная и не подготовленная армия понесла большие потери. Сказалось и уничтожение большинства командиров Красной Армии в результате сталинских репрессий. Но об этом мы узнали позднее.

В результате Зимней войны к нам отошел Карельский перешеек. Граница была отодвинута за Выборг. Вернулся домой отец. На фронте он застудил седалищный нерв и теперь сильно от этого мучился.

Дальний родственник Соколовых получил дом в поселке Оллила (Солнечное). Летом 1940 года мы с ребятами из нашей квартиры решили съездить к нему в гости. Так я впервые оказался за границей. Все здесь вызывало удивление и восхищение. Аккуратные коттеджи с черепичными и оцинкованными крышами, совершенно не похожие на наши деревенские дома, покрытые соломой. Стены внутри были отделаны не виданным нами узорчатым пластиком. Лес был разбит на участки и огражден оцинкованной колючей проволокой. В лесу было как в парке. Нигде не было видно ни брошенного хвороста, ни бурелома. По берегу залива мы прошли через Куоккала (Репино) до Терийоки (Зеленогорск), и везде поражал удивительный порядок.

В 1940 году были присоединены Прибалтийские республики и Бессарабия. Родители некоторых наших товарищей посещали Прибалтику. Они привозили оттуда конфеты с удивительно красивыми фантиками.

Весной 1941 года я окончил 9-й класс. На каникулы никуда не поехал, остался в городе. На углу Косой и 24-й линий началось строительство нового корпуса завода «Электроаппарат». В наш двор завезли много кирпича, и мы подрабатывали, укладывая его в штабеля.

У проходной завода «Электроаппарат» был скверик с волейбольной площадкой и турником. В здании заводоуправления находился клуб с кинозалом. Мы часто проводили там время. Билеты в кино стоили 25 копеек, но контролеры в кинотеатре были знакомые, и мы проходили бесплатно.