Вожак

— Я как-то упустил, что ты Порушка, Пораня.

— Да, да, папа умеет троллить, — я хотела сунуть руку к клитору, но Макси не дал мне этого сделать, сам вошёл пальцем между моих складочек.

— Так нравится?

— Да, — захныкала я, наполняясь желанием, металась, ища выход навалившемуся влечению.

— Так любишь? — шипел мучитель, продолжая покручивать мой клитор и делая поступательные движения внутрь. Замер. Я хотела пошевелиться, сама себя удовлетворить, потому что стало невозможно терпеть огненный ком внутри на грани оргазма. — Я не услышал, Мини. Ты со мной сексом занимаешься или любовью?

— Любовью, — я резко подавалась назад попой, чтобы насесть на него. — Я только по любви отдаваться могу. Не ты взял, я тебе по собственному желанию отдалась!

Больше он ничего не сказал, вернул свою руку к моему клитору и в пару толчков довёл меня до предельного в своём проявлении оргазма, продолжая закидывать моё лицо вверх и смотреть, как я кончаю, смаковал.

Всё решилось между нами в эту ночь. Больше он не возвращался, ни к Ивану Соколову, ни к моему отвратному поведению. Мы словно начали наши отношения с начала, словно только познакомились.

28

Циан это не имя и не фамилия, это цвет. На экране моего планшета появилась циановая роза, чётко сочетающаяся с моим шикарным маникюром. Макси вывел вчера в город, и я посетила салон красоты.

Не думала, что нежный цвет морской волны так называется. Я посмотрела в глаза парня, не удивительно, что ему дали такое прозвище. Глаза казались нереальными, насыщенного голубого цвета с элементами зелени.

Это он с другими мужиками пытался меня изнасиловать, когда мы с Макси нарвались на Модифицированных в этом клубе. Циан убрал взгляд. Он подонок, сидел за изнасилование, и от повтора преступления сдерживало его в этот момент только то, что Жёлтый, его родной брат поручился за него, а так Макси пообещал убить. Уголовник, что взять? Но красивый

— Вожак велел передать, чтобы ты сегодня под моим надзором — сказал он.

Макси не мог ему доверять, значит, врёт. Где-то приставленная ко мне охрана затерялась. Живы ли? Я уже звонила мужу, он не отвечал на звонки, предупреждал, что будет очень занят. У него тренировки и закупка оружия. Некогда. В верхнем кафе клуба Антрацит не было посетителей, два часа в сутки кафе не работает с четырёх до пяти утра. Звать на помощь, бесполезно, ни души.

В руках парня появился пистолет.

— Мини! — раздалось на всё кафе.

Циан убрал оружие под футболку.

Это был Арсений, которому я очень нравилась. И он мне нравился, похож чем-то на Баюна. С папкой документов, широко улыбался, сел за наш столик.

Я хотела набрать сообщение, но Циан отобрал телефон.

— Прости, что так рано. Я… с документами, — начал Арсений с опаской глядя на парня. От ледяного взгляда Циана даже у меня мурашки по коже пробежали.

К стеклянным дверям кафе подъехали три чёрных внедорожника. Раздался выстрел, и на моё лицо и белоснежное платье брызнула кровь. Циан застрелил Арсения в голову, схватил меня за руку и потащил на выход. Я укусила его, исцарапала руки. Резкий удар в висок выбил из сознания.

Очнулась я один раз с резкой головной болью. Высокий мужчина в карете скорой помощи вкалывал мне что-то в руку. Я была привязана к каталке, которую мотало из стороны в сторону и подкидывало на ухабах.

— Поспи, скоро будем на месте.

Однажды Макси сказал своим Модифицированным, что я не являюсь его слабостью, я его тормоз. Интересно будет посмотреть, как он отреагирует на то, что меня выкрали.

Я старалась отвлечься от негатива, цепляясь за управление сном, просто вспоминала, как стояла в душе позади своего мужа и любовалась его широкой мускулистой спиной, проводила пальцами по рельефному телу. Намок мохнатый гребень и хвост. Я уложила ладони на твёрдые, стальные ягодицы и прильнула грудями к своему самцу.

Разбудили голоса, но в сознание я не пришла. Голоса слились в гул похожий на то, что я слышала на нашей маленькой свадьбе пару дней назад. Мы расписались с Макси и он надел мне на палец широкое кольцо с брильянтами. У него такое же было, на заказ делали, таких размеров кольца в магазинах не продают.

Я люблю его. Если увижу живым, признаюсь. Мне с ним очень хорошо, наша совместная неделя в Антраците казалась сном и проявлением воспалённой фантазии. Такие галлюцинации вызывало иногда лекарство, что испытывали на мне в лаборатории. Вот и сейчас, я чувствовала запах и вонь вакцин, хлорка летала в воздухе, потому что ей обрабатывали пол и стены лаборатории. Я вернулась туда, откуда началось моё приключение. Очнусь и буду искать Макси, он в мужской части этого здания. Бред.

Голова кружилась, тошнило. Болели руки, потому что вкололи слишком много снотворного. Я с трудом повернула голову на бок, чтобы не захлебнуться рвотой. Извергла содержимое желудка и пришла в чувство от удара по щекам. Муть перед глазами. На стене, выложенной темной плиткой, уродливые часы. Столы и колбы. Не ошиблась, это лаборатория. Сколько меня везли сюда, не известно. Будь это Подмосковье или Благовещенск, путь неблизкий.

— Оху*ли, суки, — шептал рядом Циан, шуршал одеждами и стуча пряжкой на своём ремне. — Не для этого! А для чего ты ещё, бл*дь, если не еб*ть тебя?! У тебя морда под еб*ю заточена. Посмотри на себя, чистый секс, — он ещё раз ударил меня по лицу. — В пи*ду, в жопу, потом в рот. Зубы выбью, если вздумаешь брыкаться, с*чка.

Он порвал мои трусики. Натуральный шёлк, денег не пожалела, хотела Макси показать. Выбрала белые, и чулки белые, мужу бы понравилось…

Пожалуй, я откушу Циану член.

По крайней мере, я не девственница и то радость, успела мужу отдаться. Повернула голову опять на бок, но меня не вырвало. Рядом с моей койкой стояла огромная серая волчица, и у неё горели жёлтые глаза. Циан был так занят, что не учуял её запаха. Хотя волчица пахла не шкурой и лесом, а насквозь провонялась здешними «ароматами».

Хищница бесшумно приникла к полу, приготовилась к прыжку. Насильник уже извлёк член, раздвинул мои ноги в стороны и на мгновение замер, встретившись взглядом со зверем. Одно мгновение, волчица кинулась на него, вцепившись в горло. Циан тоже применил оборот, перекинулся в волка. Но это его не спасло, волчица шею не оставила в покое, перегрызала быстро, можно сказать профессионально, опытная охотница.

Они вместе упали с койки на пол, где заляпали кровью плитку. Самец был крупнее, пытался скинуть самку, в предсмертной борьбе Циан снёс столик со шприцами и мазями, сдох под рык волчицы. Самка ещё некоторое время держала его шею, и только полностью убедившись, что противник мёртв, отступила.

Она медленно оборачивалась молодой женщиной. Коротко стриженые волосы и наколки по тощему, гибкому телу. Глазища большие и жёлтые уставились на меня, и горело в них безумие.

— Я убила насильника, — сиплым голосом, как у курильщицы со стажем, прохрипела она и отошла в сторону, где лежала её одежда. Надела чёрный бюстгальтер и узкие джинсы. Застёгивая ширинку, вернулась к койке, начала отрывать ремни с моих рук.

В комнату влетел долговязый мужик в белом халате, это его я видела сквозь бред в машине скорой помощи. Рядом с ним была охрана.

— Оленька, ну, зачем же так? — спросил профессор.

— Я убила насильника, насильника я убила, — повторяла она, стаскивая меня к себе в объятия. — Это моя девочка, я убила насильника.

— Прасковья Ниловна, вы не бойтесь Олю, она для волчиц безобидна, — улыбнулся мужик. — С вами всё в порядке?

Я не собиралась отвечать, опираясь на оборотницу пошла туда, куда она повела.

Прасковья Ниловна. Это значит, обо мне знают кто я и что. Обо мне могут знать только оборотни. Свои же и предали, либо мутят с вакцинами вовсе не люди, а оборотные.

Эта лаборатория отличалась от той, где содержали нас с Макси. Кругом грязь и мало света. Темные стены, страшные санузлы, не имеющие дверей, их можно было рассмотреть, проходя по длинному жуткому коридору. На железных стендах старинные надписи. Этому месту очень много лет. Возможно, здесь разрабатывали какие-то лекарства ещё в советское время, а потом просто сменили исследования.

Раздался гром, и пошатнулись стены, замигали лампы под потолком окованные в железные плафоны. Я замерла в испуге, от ужаса пробежал холодок по позвоночнику, и волосы на теле шевельнулись. Рык пронёсся по коридору, адский, утробный.

— Кто там? — от кошмара сковало горло, и я хрипнула.

— Мои сыновья, — с обезумевшей радостью ответила сумасшедшая оборотница, наглаживая мою руку. — Тридцать сыновей моих, тридцать Настиных, тридцать Аринкиных.

— Тридцать, — повторила я как в бреду, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте коридора. — Ты не могла родить тридцать сыновей, если только они не …

— Демоны.

29

— Это Арина и Настя, — Оля указала мне на фотографию. Безрадостные лица у всех троих, девушки были прикованы к стульям, — как давно это было. А так и десяти лет не прошло.

— Арина не сразу появилась? — я внимательно рассматривала блондинку с большими голубыми глазами. Кажется, я её знала. Мы были подругами… она моя невестка. Вот почему не отвечал мой родной брат Илья, у него жену отобрали. Без пары самец оборачивается зверем и не возвращается в облик человека от тоски. — Она умерла?

— Да, они умерли, — без сожаления сказала Оля, накидывая на себя грязную когда-то белую блузку. — Не захотели больше рожать. Настя вздёрнулась, Аринка утопилась в чашке с чаем.

— А ты? — я рассмотрела её комнату.

На окнах решётки, шкаф, столы и кровать всё из железа. Матрас полосатый старинный, бельё замызганное. На стенах рисунки углём. Нарисовано что-то адское, мрачное и чёрное.

— О, нет! — рассмеялась она. — Меня не так-то просто убить.

Оля сверкнула глазами и показала мне клыки.

— Бежать не пробовала? — я присмотрелась к окну.

— Года два не пытаюсь, у меня же дети, куда они бедненькие без мамочки.

— Ты общаешься с ними? — подозрительно покосилась на неё. Вероятность того, что Демоны воспринимают ей за мать, а не за бесплатную еду, ничтожно мала. Демоны это страшно. Один взрослый Демон стоит в бою трёх Высших. Если здесь их девяносто, то…

— Конечно, я хожу к ним, когда их кормят. Знаешь, когда мать отлучает ребёнка от груди, она должна быть рядом во время кормления и держать малыша на руках.

Сумасшедшая, Демонов здесь кормят мясом или они жрут друг друга. Понятно, чем она защитилась от реальности. Лёгкое помешательство спасло от самоубийства.

Я подошла к окну, чтобы потрогать, насколько надёжны прутья решётки. За грязным стеклом открылся утоптанный двор, огороженный высоким забором, что украшала сверху колючая проволока, конечно, под напряжением. Прямо под окнами стояли несколько мужиков. Один из них сильно выделялся своей своеобразностью и оригинальной внешностью. Отросшие волосы были выкрашены в алый цвет, губы и брови накрашены ярко-красной помадой. Высокий с печальными плечами был одет в просторную рубаху кораллового цвета. Он не гей, этот специфический тип изрядно не в себе.

— Это Красный. Он привёз тебя.

Подведённые черным карандашом глаза модифицированного оборотня были жёлто-зелёного цвета, уставились прямо на меня. Рядом стоящий мужчина совершенно седой с нереально мощной фигурой, как у Макси, тоже обернулся.

— А это Серый, он ненавидит чистокровных оборотней, не подходи к нему, может ударить.

Странно, но возраст у этого мужчины остался. А ведь обычно оборотни молодятся, желают выглядеть моложе. Вот моему папе… точнее гаду Лихо триста сорок шесть лет, а выглядит лет на сорок. А этот человек после трансформации толи не захотел, толи тормозил процесс омоложения, лет пятьдесят, если не больше. Но здоровый!

— Давно я здесь? — спросила у Ольги, разглядывая компанию Красного, которая теперь в полном составе смотрела на меня.

— Неделя. Евгеша переборщил со снотворным.

— Евгеша это профессор?

— Евгений Николаевич Воротовский. Мой муж.

— Ты не можешь родить от человека, — неуверенно произнесла я. — Подожди, ты не привитая.

— Привитая, Евгеша нас с девочками чем-то накачивал, чтобы мы рожали.

— А в меня такое вкалывали?

— Пока нет, ты же спала.

Неделя. Макси!!! Ты же найдёшь меня? За неделю ты мог меня догнать. По щекам полились слёзы. Ольга вдруг меня обняла, и я, с высоты своего роста, уложила ей на плечо руку, прижав к себе.

— Не бойся, Лёлик, мы скоро с тобой в лес побежим.

— А мои дети?

— Твои дети… — В этот момент опять пошатнулись стены и с потолка посыпалась тонкая струйка старой извёстки. — Выросли. У тебя другие будут.

В дверь постучали, и появился какой-то бородатый мужичок в белом халате и с винтовкой через плечо.

— Девочки, профессор ждёт.

Красный сидел, нога на ногу, его обтягивающие брюки были ему коротковаты, торчали тонкие волосатые ноги. Он подвёл губы без зеркала, испачкав половину лица, стал походить на злого отрицательного героя Джокера из комикса. Рядом старый диван провалился вниз, явно перевешивая клоуна, там сидел громила по прозвищу Серый. Модифицированные сидели тихо, слушали, что говорил профессор Воротовский.

Сквозь линзы очков Евгений Николаевич изучал на своём планшете присланную ему информацию, постукивал пальцами по обшарпанной столешнице старого письменного стола. В гранёном графине стояла вода. Я хотела пить, но не желала привлекать к себе внимание.

— С какой целью они вкололи в тебя Возвратную вакцину? — зло спросил профессор. Я пожала плечами, не зная, что ответить. — Ты мне теперь Демонов не родишь. Всё, что я могу от тебя ждать это настоящего человека через девять месяцев.

Папа. Папа, спасибо. Знал ли наверняка Нил Ильич, что я попаду в такую ситуацию, или предполагал, но спас меня от настоящего кошмара. Правильно, Демонов рожают только оборотницы, а я Дамка, от человека рожу человека, от оборотня — оборотня.

— И Крылов, пидор пишет, что ничего мне не вышлет. Мало у них материала. Получается, тебя не обернуть, — он нервно плеснул воды в гранёный стакан и подтолкнул ко мне, — пей, хватит мне графин гипнотизировать. Говори, с кем бежала, с кем жила.

— Бежала с Макси и стариком Сто, — я глотнула воды. — Макси меня утащил в город, старика в тайге бросил.

— Что за старик?

— Сто. У нас кроме меня и Макси все под номерами были.

— Это я знаю. Как старик с вами бежал? Макси я понимаю это Высший?

— Да, он такой большой, на этого мужчину похож, — я указала на Серого, тот окрысился в ответ.

— Ты его Дамка? — продолжал допрос профессор.

— Пара они, Циан всё выдал, — влез в разговор Красный нервной обрывистой речью.

— Вы какого хрена здесь забыли? — зарычал Воротовский.

— Так кордон пробили, камер нет, кто-то рвёт когти в нашу сторону, — ответил Серый приятным басом. — С двух сторон. А ты меры не предпринимаешь.

— У меня девяносто Демонов, — кивнул профессор в сторону открытой двери, в которую украдкой заглядывала Оля. — Если пидоры не присылают оружие и охрану, я выпущу их.

— А мы не охрана, деточка? — усмехнулся Красный.

— Макси завали и поговорим, — огрызнулся Воротовский.

— Погоди, но Демоны не для этого, — развёл руками Серый.

— А для чего? — я во все глаза смотрела на них.

— Для уничтожения населения соседнего государства, — как само собой разумеющиеся ответил профессор.

— Глупо, — покривилась я. — Девяносто слишком мало, люди убьют.

— Глупо думать, что все вокруг глупее тебя, принцесса, — скривил лицо Евгений Николаевич. — Люди начнут дохнуть от очередного вируса совсем скоро. Так что очень не вовремя ты стала Дамкой, отправишься на тот свет за неделю.

Мне стало холодно и страшно до глубины души. Вот основной замысел всех этих лабораторий — уничтожить людей вирусом, что не действует на оборотней. А на меня почти ничего не подействовало, что испытывали в начале лета.

«Принцессу в Москву, срочно» — появилась надпись на экране планшета.

— Ты, судя по всему, выживешь, — печально констатировал профессор. — Давайте, парни, Прасковью Ниловну вирусом поразим, будет заместо пробирки, и к аэропорту отвезите её.

— Ты оглох, профессор, — рыкнул Красный. — На лабораторию нападут через пару часов, а может быть и раньше.

— Успеете свалить. Я тут сам разберусь.

— А деток покормишь? — спросила Оля.

— Милая, они сейчас сами покушают, — усмехнулся Евгеша, и, ухватив меня за локоть, потащил за собой из кабинета.

30

— Значит так, Прасковья Ниловна Белкина. В тебе смертоносный вирус, чтобы людей раньше времени не убить, носи маску, — Воротовский надел мне на лицо странную прозрачную маску с тремя фильтрами, два с боков, и один снизу. — Передаётся воздушно-капельным путём. Если обернут волчицей, выживешь.

Жгло вену от инъекции, разлеталась по телу вместе с кровью моя смерть. Маска на голове держалась крепко, не мешала дышать и разговаривать. Я вытерла слёзы. Страшно быть беззащитным подопытным материалом.

Профессор отпустил меня, и я, пошатываясь, вышла из палаты, где он остался печатать сообщение о том, что я заражена и буду привезена в Москву. В дверном проёме завалилась на косяк и замерла. Чувствовала я себя не плохо, пока что, сбежать смогу, если недосмотрят.

Оля, которая меня везде сопровождала, Красный и Серый стояли у дверей и смотрели большими округлёнными глазами вглубь коридора. Я щурилась, но волчьего зрения уже давно не было.

— Женя, — я вздрогнула от дребезжащего голоса психа-Красного. — А на х*я ты Демонов выпустил?

— Я? — профессор быстро оторвался от планшета и присоединился к нам. — Я не выпускал.

— А я говорила, детей надо кормить лучше, — высказалась мать.

Вся эта обстановка напоминала мне сцену какого-то фильма ужасов. Пока все пялились на движение в конце коридора, я быстро смотрела, куда можно смыться. В старинном здании на вентиляцию никаких надежд, она была запаяна и была слишком узкой. Зато была стальная труба отличным диаметром, вроде мусоропровода или прохода для скидывания грязных вещей в прачечную.

В конце коридора зажглись три пары жёлтых глаз и утробное рычание долетело до моих ушей. На мгновение оцепенев от ужаса, я заставляла себя двигаться, а потом тело понеслось само. Красный с Серым бросились бежать, обернувшись волками. Евгений быстро закрыл дверь в палату, и стало совсем темно, потому что единственным источником света было окно в палате.

— Детки мои, — радостно вскрикнула Оля и хотела кинуться навстречу к Демонам, но я поволокла её в сторону трубы, наощупь определила месторасположение лаза и забралась внутрь, утаскивая за собой безумную оборотницу. Не ухватила за руку, вцепилась в сальные короткостриженые волосы, и уводила её подальше от беды.

Свет появился, лязгнула погнутая и сорванная с петель железная дверь в пять сантиметров толщиной. Истошно заорал Евгений Николаевич, не успевший открыть решётку на окне. Сожрали собственные дети.

В трубу следом за нами с Олей сунулась морда Демона. Её можно было рассматривать некоторое время.

Демоны появляются крайне редко. До моего рождения оборотниц не существовало, их убивали при рождении, все они болели вирусом под названием Червь, носителями оказались мальчики, а убивали девочек. Вопиющая несправедливость. Самцы брали в жёны Дамок и ждали только сыновей. Потому что девочки вырастали до десяти лет, оборачивались и не возвращались в человеческий облик, рожали Демонов от любой особи мужского пола, будь то человек, оборотень или простой волк. Выход из сложившегося кошмара нашёл легендарный Высший Лихо Нил Ильич. Будучи королём, мой папа отменил закон, предписывающий убивать девочек, и вывел вакцину против Червя. Оборотницы получили право жить.

Теперь от человека родить оборотнице почти невозможно, Ольге видимо вкалывали какие-то гормоны, чтобы она являла на свет полукровок-мутантов. По три раза в год, целыми партиями, нарожала с подругами целую армию. У Демонов ускорено развитие, их один год идёт за пять человеческих. Судя по всему, детей среди них уже нет.

Демоны крайне агрессивны, таким бывал Макси в начале своей трансформации. Демоны почти неуязвимы, они не боятся огня, огнестрельное оружие может убить только попав в глаз. Навредить Демону способен только Высший. Это наш мир — мир оборотней, и то, что он сейчас на волоске от мира людей может обернуться катастрофой.

Демон смотрел на нас с Ольгой, принюхиваясь. Его морда была наполовину волчьей при этом не имела меха, а кожаные складки на озлобленной морде были покрыты редкими жёсткими волосками. Оголённые кости на переносице и почти голая кость верхней челюсти переливались в человеческое лицо с обильной растительностью. Два жёлтых глаза стояли на разном уровне, были разного размера и разреза. У человеческой части головы было вытянутое ухо, у волчьей — человеческое очень маленькое и оттопыренное. Череп буграми с редкими волосами был покрыт кровоточащими язвами. Существо воняло и клацало острыми кривыми клыками. Оно пыталось протиснуть в трубу разной длины плечи, но не смогло. Разозлилось и отпрянуло.

Я тащила за собой остолбеневшую Ольгу. Она ещё не видела своих детей взрослыми. Появились корявые страшные лапы чудовища с острыми когтями. Демон начал разрывать стальную трубу, будто это трубочка из бумаги. Оля заверещала от страха и принялась толкать меня вперёд в темноту, я ударилась об верхнюю часть трубы головой и неожиданно рухнула вниз, проезжая по гладкой железной поверхности. По пути грязного белья мы вылетели в подвал лаборатории, где тусклый свет пробивался в мелкие окошки. Упали в кучу грязного белья. Похоже, никто тут ничего месяцами не стирал. Стояла едкая вонища, бельё было пропитано потом и кровью, рвотой и человеческими испражнениями. Меня даже маска на лице от удушающего смрада не могла защитить.

Гнили внушительного размера производственные стиральные машины прошлого века. Огромные круглые бочки когда-то покрашенный в салатовый цвет, о чём свидетельствовали остатки краски посреди ржавчины. Потемневшие иллюминаторы, рубильники с красными кнопками и кругом ржавые трубы с вентилями. Из одной такой машины торчали человеческие останки. Меня бы вырвало, но уже было нечем.

Побелка на стенах облупилась и пожелтела, пол был залит липкой жижей. У меня закружилась голова. Но тут в себя пришла волчица рядом, и поддержала меня, вытаскивая на свежий воздух через открытую деревянную дверь.

Мы очутились в стороне нежилой части здания, где не было двора, а жухла по пояс трава и так до самого забора.

Небо над головой было черно-серым от туч, делая день ночью, воздух тяжёлый перед дождём, его я пыталась жадно глотать через фильтры своей маски. В ушах стоял звон, сквозь который слышались выстрелы, вопли людей и страшный рык Демонов.

На полусогнутых ногах мы юркнули через заросли к решётчатым воротам, что были под напряжением. Нужно было подождать. Красный с Серым сейчас вырубят электричество, чтобы сбежать, только самоубийца станет сражаться с девятью десятками неуправляемых, неуязвимых Демонов.

Сердце моё колотилось от ужаса, выпуская в воздух, запах гормонов страха, этот запах чуют хищники. Оля скривилась, покосившись на меня.

— Ты сейчас привлечёшь их внимание.

— Любое мясо сейчас привлекает их внимание, — ответила я сквозь маску.

Раздался треск решётки. Я быстро подняла из-под ног палку и кинула на ворота. Ничего. Электричество отключили, как и предполагалось. Оля тут же нырнула под решётку. Нам очень повезло с фигурами, такие тощие как мы умудрились проскользнуть снизу. Мне мешала макса, но её снимать я не собиралась, раз я опасна для людей, нужно предохраняться.

Мы выбрались на свободу. В двухстах метрах от ограды была тайга, пришлось пробежать по выжженному полю. Я пару раз оглянулась. Сторожевые вышки, как на зоне, были пусты. Там, в этой жуткой лаборатории теперь действительно, как в аду, даже Демоны свои.

Ольга не обернулась волчицей, решила меня поддержать в побеге. Мы неслись через тёмный лес, пока моя спутница не замерла. Впереди мелькнули высокие тени.

— Кто? — спросила я, не чувствуя в себе никаких сил.

— Высшие! — радостно выкрикнула оборотница и даже хлопнула в ладоши.

Они шли, как ангелы, потому что были совершенно белыми. Белых оборотней я никогда в своей жизни не видела. В полутьме они просто светились. Огромные, больше двух метров ростом, как и полагалось Высшим, волчьи морды на мощных человекообразных торсах и животные лапы, мелькали их пышные сахарные хвосты. Их глаза светились блеклым светом голубых оттенков. Я насчитала пятнадцать бойцов.

Они пришли целенаправленно уничтожить лабораторию. Так Лихо говорил, что все три нужно уничтожить, испепелить и сровнять с землёй. Возможно, они даже знают, кого встретят. Их мало, нужно было предупредить, что их ждёт, но я не успела слова сказать, как моя спутница нарушила тишину.

— Боже! Какой самец! — заорала одуревшая Оля, вдыхая запах проходящего вожака. — Я сейчас кончу.

— Детка, ты обалденно пахнешь, — прохрипел ей Высший под смех своих сородичей, немного нарушил строй, отойдя к оборотнице. Его огромная лапа легла на её худенькую фигурку, а волчья морда лизнула её лицо от подбородка до лба. — Малышка, у меня встал на тебя. Ты, похоже, моя истинная.

— Какая истинная?! — возмутилась я, узнав этот тембр голоса. — У тебя же Света!

— Тебе идёт, — он провёл когтистыми пальцами по своей вытянутой морде, намекая, что с маской на лице я ничего. — Ванька из-за тебя дряни мелкой чуть не подох. Дед еле вытащил.

Финист подмигнул возбуждённой оборотнице и поспешил догнать своих волков. Оля постояла на месте, сжимая кулаки. Взвизгнув от восторга, припустила следом за своим… уже своим самцом.

Почему мне обидно? Ведь я не люблю Свету. Может, потому что я теперь Дамка? Какой ужас вот так жить столько лет в истинной паре, а потом оказаться ненужной своему любимому мужу. Что будет со Светой и её детьми? С Ванечкой что будет, когда Финист притащит в дом немного тронутую Олю?

Мне, как Дамке бояться было нечего, я нравилась Макси ещё когда была волчицей, но я вдруг почувствовала, как ему было больно видеть меня с Ваней Соколовым, как я говорила, что мы с парнем пара. Это настоящее предательство.

Я ещё немного постояла, всматриваясь в лес, такой пугающий для простой девушки. Раньше, будучи волчицей, я считала, что тайга это укрытие, теперь непролазные чащи в сумерках пугали до глубины души. Я посмотрела вслед уходящим северным оборотням Скрытого клана. Они ведь знают, на что идут, с ними будет надёжней, чем одной в лесу, тем более, здесь Красный ходит, его бояться нужно не меньше Демонов.

Всё взвесив, я побежала за самоуверенным Финистом и его новоявленной истинной парой.

31

За разбитым окном в кромешной тьме сверкнули молнии, и влетел в коридор поток сильного холодного ветра. По плитке пола пролетели разбросанные бумаги. Грянул гром ему вторили удары по стенам. Заключённые монстры глубокого в подвале пытались вырваться. Сколько их там осталось? Те, кто бегал по лаборатории были не такими сильными, как возможно. Молодые мутанты выбрались небольшой группой, с ними наверняка справятся Высшие Скрытого клана.

Точно справятся, раз их альфа даже не удосужился пойти с волками на охоту. В столовой у длинного дивана стоял обнажённый мужчина. Светлые волосы в свете молний казались седыми. Он стянул с Ольги джинсы по колено и, поставив её перед собой на четвереньки, насильно прогнул в пояснице. Жёстко мял её ягодицы, провёл ладонью по татуировке на спине и вошёл членом в раскрытое лоно.

Оборотницы вскрикнула в удовольствии и начала стонать в такт ударам. Звуки шлепков заглушил барабанящий по уцелевшим стёклам и железным отливам проливной дождь.

Финист ухватил свою любовницу за волосы, изогнул её ещё сильнее, заглядывая ей в лицо. Это напомнило наше с Макси соитие, одно из первых. Затем, Высший повернул лёгкую, почти невесомую Ольгу, и закинул её на ближайший стол. Секс продолжился на столе, женщина скинула джинсы, обхватила самца ногами. Их стоны переплелись, и Алексей сделал шаг назад, дав любовнице упасть перед ним на колени. Послышалось жадное чавканье.

Соколов посмотрел на меня через плечо, его глаза горели ярким голубым огнём.

— Любишь подсматривать? — лукаво спросил он и подмигнул.

Я отвернулась и прошла дальше по коридору. Смотреть больше не буду, итак, возбудилась. Но и далеко не уйти, с Финистом безопаснее.

Секса захотелось, сжала мышцы между ног и подошла к открытому окну, чтобы охладиться. Ливень сплошной стеной на улице, ничего не видно. Первые дни осени. Продрогла неожиданно до костей, обхватила зябкими руками плечи. Захотелось снять маску с лица, кожа под ней зачесалась, но не посмела. Я теперь зараза в прямом смысле этого слова.

Задумалась, пыталась не вспоминать Макси, но мой запах возбуждённой самки пролетел по ближайшим помещениям.

Он подкрался незаметно, молодой Демон. Стоял в паре шагов от меня, вилял облезлым хвостом на своём нескладном уродливом теле и смотрел в разные стороны, возможно, улавливал меня. Человеческая часть головы улыбнулась, из волчьей вывалился язык. Изнасилует и съест.

— Фи…фини, — заикаясь шептала я, пятясь к окну и медленно забираясь на подоконник с ногами. — Финист!!!

Раздался гром за окном, раздался грохот по всей лаборатории и стены качнулись, выкинув меня с оконного проёма вниз на землю. Падать далеко не пришлось, второй этаж был невысоким, но я всё равно ударилась рукой. Спотыкаясь, побежала обратно к воротам, потому что Демон прыгнул следом. С разбега я нырнула под ограду, вся промокшая и грязная встала на ноги и по лужам кинулась к лесу. Демон за моей спиной просто снёс решётку.

Дождь перестал лить, и небо посветлело, став хмуро-серым. Появились очертания леса, я перестала хлюпать по лужам, потому что не почувствовала преследователя. Сил моих не осталось бежать и сопротивляться. Болезнь изматывала. У леса какая-то суета, там тоже Демоны. Не спрятаться, не скрыться, полная безнадёга.

Мне было страшно оборачиваться, но если уж Демон замер в страхе, то мне и подавно стоило обмереть от ужаса. Мокрое мрачное здание лаборатории рушилось с правого крыла. Стена рухнула, погнулась железная крыша. Из-под земли, как демоны из ада выбирались монстры, не такие, как тот, что стоял поодаль от меня, выше, мощнее, взрослее. Вот это настоящий кошмар, теперь Финисту будет не до потрахушек. Погибнем все.

Я покрутилась на месте, чтобы оглядеться в поисках спасения и вросла в землю ещё от одного зрелища, не входящего в рамки обычной жизни оборотней. Высший из Высших. Он вышел из леса навстречу противнику, он не боялся Демонов, это его должны все бояться. Как безлунная ночь чёрен, широк в плечах и, возможно, он меньше ростом того же Финиста, зато такая мощь в нём чувствовалась, что я опять вспомнила Макси. Его внушительная фигура намокла, и он, как волк взъерошился, длинная чернильная шерсть вздыбилась. Глаза горели алым пламенем, не просто сияли, а в них плясали искры, творилось что-то страшное и сумасшедшее. Волчья морда на человеческих плечах раскрылась, в шальной, дикой ухмылке, и показалось два ряда острейших зубов на верхней челюсти и клыки, как иглы на нижней.

Он прошёл мимо, чуть задев мою голову своей когтистой лапой, не причинил вреда, погладил. Потом прыгнул вперёд. Демон взревел, вцепился в налетевшего волка лапищами, хотел скрутить Высшего в баранку, но у того оказалась молниеносная реакция. Разинулась страшная пасть и хрустнули под зубами кости черепа. Половины головы Демона как не бывало, я только моргнуть успела. И даже при отсутствии выпавших мозгов, мутант продолжал орать некоторое время и пытался давить противника. Это позабавило чёрного волка, он стал рвать Демона на части, раскидывая конечности по округе. Обвил шею Демона его же кишками, и… одним словом жестоко безобразничал. Отморозок какой-то.

— Дрёма? — трясясь от страха, поинтересовалась я у чёрного оборотня, который направился к лаборатории. Он не ответил, показал мне «викторию» двумя пальцами.

— Прох, привет, — поздоровался со мной, идущий за Дрёмой высокий парень.

А за ним целая стая Скрытых.

— Порушка, привет.

— Привет, Прохинская.

— Прасковья, салют.

Я рассмеялась от облегчения, у Дрёмы в стае половина Высших.

32

Это была единственная дорога в лес. Проехать по ней было вполне возможно. Так казалось, пока не пошёл дождь. Сверкали молнии над лесом, небеса разверзлись, и море рухнуло на землю проливным дождём. Стихия снесла колею, развезла почву, превратив дорогу в крутое месиво, где застряли внедорожники с очень высокой посадкой. Были предназначены для поездок по тайге, оказалось всё намного суровей.

Макси не намеревался задерживаться, вышел из машины. Скинул куртку и обувь. Одни штаны остались, они выдержат полный оборот. А оборачиваться придётся.

Бросив машины следом за Вожаком шла его стая. Хлопали двери, волки собирались в стаю. Двадцать три самца. Сбежались со всех концов, когда узнали, что существует Вожак. Неизвестно что вело модифицированных волков, но они на подсознательном уровне искали Макси и стремились присоединиться к нему. Все были знакомы, выходцы из одной лаборатории, жертвы одной вакцины. Многие знали Антрацита и почитали его как сильнейшего, чёрный же был первым бетой Макси. Вот и теперь сквозь водопад, что лил с неба, Антрацит шагал один из первых. К большому сожалению, с Жёлтым пришлось попрощаться. Бедняга поручился за брата насильника и предателя, Макси ему это не простил, убил. Это могло подкосить доверие к нему, будь они людьми, но звери приняли казнь за должное, и это усилило дисциплину в стае.

Метров двести вдоль дороги, открылась шикарная картина с застрявшими в грязи внедорожниками, только ехавшими навстречу. Темные фигуры среди которых, как красноголовик в жухлой траве торчал высокий мужик с красными волосами, в красной рубахе. Дождь уже отступал, и было хороша видна поплывшая краска на лице Красного.

— Чем дальше в лес, тем злее дятлы, — констатировал Макси. — Антрацит, Красный твой.

— Наваляю, надеюсь, защитники животных не увидят, — не совсем уверенный в себе обронил Антрацит, вытирая лицо чуть ли ни чёрными пальцами.

Противники собирались вместе, их тоже было около тридцати бойцов, половина из которых люди. Подготовленная вооружённая охрана заняла боевые позиции и по приказу Красного открыла огонь. Макси был вынужден обернуться и кинуться вперёд именно на стрелявших. Они ранили несколько его волков, а он не хотел потерь, считал, что каждый модифицированный на счету, ведь он действительно собирался жить после войны единым кланом со своими волками.

С его стороны тоже стреляли, в основном те, кто не успел обернуться, раненым это сделать крайне сложно. Вожак пролетел к группе стрелков и, ворвавшись в их ряды начал ломать шеи.

Один из волков, достаточно крупный для обычного оборотня, при этом маловат для Высшего хотел вцепиться в его холку, но Макси увильнул, прижал наглеца лапой к земле. Мгновение под ним лежал уже человек, здоровый в возрасте мужик с силой откинул лапу Вожака и, отойдя пару шагов в сторону, принял боевую стойку.

— Давай! Давай, как мужики.

Людей на поле боя не осталось, Красный сцепился с Антрацитом, можно было расслабиться.

— Щадить бойцов! — заорал Макси своим волкам, и чужие от его воя немного присмирели. Две стаи стали обходить бьющихся альф, и к Вожаку с Серым тоже подходили зеваки.

Серый напал первым, как только Макси обернулся. Пропустил удар, кулак заехал в лицо немного вскользь, но расцарапал скулу. Макси ударил кулаком в живот противника, но не достиг цели, старик оказался не таким уж и стариком, гибкий и юркий, он понял, что силы не равны, и сменил тактику боя, увиливал, играл.

Дождь прекратил лить и можно было рассмотреть лицо Серого в деталях. Так выглядел сам Максим Владимирович, когда прибыл в лабораторию, уже в возрасте, лицо покрыто морщинами, да, тело в отличной форме, а голова седая. Вожак был теперь молодым мужчиной изменения от него не зависели, он проснулся молодым, сопернику повезло меньше… хотя как сказать, его вид вызывал как минимум уважение к сединам.

Серый провёл ещё пару обманных ударов, и Макси его завалил на мокрую землю, начал ломать ему кости, выбивать дух, приговаривая:

— Я сделаю тебя сильнее, ты станешь первым бетой.

Вполне разумный Серый ничего не ответил и даже не орал, когда Вожак изувечил его до неузнаваемости.

— Положите его правильно, — приказал он своим бойцам, и те кинулись исполнять приказ.

Битва Красного и Антрацита не походила на дикую схватку, бойцы устали драться волками, а людьми обернулись, покачивались от усталости. В руках размалёванного клоуна был нож, Антрацит с тюремным пером, разошлись утопая в лужах и грязи. Красный хохотал истерично, закидывая голову назад, при этом глаз не спуская с противника. Сделал выпад, поранил Антрацита, и навалился. Долговязый, сухой, но не уступал по силе старому врагу.

— Она была сукой, но не собакой, — орал резким гоготом Красный, заламывая Антрацита к земле. — Еб*ли Прасковью всем скопом, а потом скормили Демонам.

Макси подошёл ближе и скинул хохочущего Красного с Антрацита. Одним ударом ноги пробил черепную коробку психопата, размазав мозги по мокрым кочкам.

— Там Демоны, — сказал кто-то из толпы, — надо валить отсюда.

— Рот открывать будешь, когда я ширинку расстегну, — зло отозвался Волколак и, обернувшись зверем, побежал вдоль дороги к лаборатории.

Не думать о Мини было очень сложно. Человеку опять пришлось сохранять холодное сердце и разум, потому что волк орал надрывно на всю голову, что не может простить себе её похищение. Лялька ещё жива, это точно, иначе Макси бы не выдержал и убежал волком вглубь тайги, а так ещё был в себе и не потерял способность мыслить и говорить.

Бежать далеко не пришлось, вылетели из леса к небольшому полю за ним ворота из сеток и решёток, вышки сторожевые, как на зоне. Половина составляющая его стаи это зеки, им всё показалось знакомым, бежали рушить и убивать вполне добровольно.

Волколак встал на задние лапы у пробитых ворот и оглянулся на свою свирепую стаю с горящими глазами в сумерках. Он слышал утробный рёв в разрушенных помещениях, ощущал силу и мощь дерущихся там существ.

— Не разделяться, — приказал он, — драть по одному Демону всей толпой.

Волки услышали его, когда впереди появилась огромная квадратная фигура разъярённого мутанта, кинулись вперёд, разделившись по ходу на несколько групп. Даже впятером и вшестером завалить Демона удалось не сразу, волкам часто приходилось отступать. Походило это на травлю лайками медведя, силы неравны, только кучей можно довести хищника до потери ориентации.

Волколак принюхался, запаха Мини не было, зато пахло Финистом, туда и направился, встретив по дороге Демона, который был выше его на голову. Для начала Волколак с неведомым мутантом померился силами и тут понял, что слабее и намного. Демон ухватился за Высшего и завалил его на землю почти сразу. Упал сверху своим нереальным весом, стал разномастными лапами душить. С вонючих зубов стекала на морду Высшего слюна, текли кровавые сопли, от напряжения в глазах Демона лопнули сосуды и они стали ещё страшнее.

Физические силы, противостоять удушению заканчивались, Макси не звал на помощь, сопротивляясь в тишине, надеялся справиться самостоятельно. Большим недостатком Демонов было отсутствие полноценной морды, они не кусались, человеческая часть лица не позволяла раскрыть пасть. Чего не скажешь о Волколаке. Демон продолжал душить его, прижимая к земле, Макси раззявил пасть до хруста челюстей и стал тянуться к голове противника.

Адово отродье дёрнулось, стараясь задушить его, но Волколак со всех последних сил сделал бросок вперёд, вцепился зубами в глазницу и ухо. Лапы на его шее ослабли, и он попытался пробить шкуру Демона, но не получилось, мягкое место нашлось подмышками, как-то умудрился поцарапать, но тут налетели ещё двое голодных уродов.

Один старался сожрать ногу, вырвав из бедра кусок мяса, он был меньше всех, подросток не иначе, а второй крупнее, ухватил за уши и пытался оттянуть от собрата волчью морду Волколака. Вожак зубы не разжал, закусывал голову с трудом, но получалось. Одной лапой он захватил врага, что пристроился его оттягивать и очередным рывком, уронил на того, кто жрал его ногу. Хрустнули под клыками кости, и половина головы Демона была закушена.

Но двое других накинулись тут же, стали его молотить. Меньший был слабее, Макси убил его первым, а вот второй насел на него, распахнул безумные огромные глаза на половину уродливой морды и в один, и почти сразу во второй, влетели разрывные пули, убив Демона.

Волколак задыхаясь быстро оглянулся, у него была сломана нога и сильно поранена, не известно заживут ли мышцы. Внутренние переломы, но он всё равно встал. В десяти шагах от него стояла Мини. Как картина постапокалипсиса. Худенькая девочка в намокшем белом платье, что облепило её стройную фигурку, на лице маска, ноги по колено в грязи, а в руках дробовик и это на фоне разрушенной лаборатории.

33

Он так аккуратно взял её в лапы, словно она бабочка с нежными крыльями… она и была такой, хрупкой, невесомой и невероятно красивой. Держа, как ребёнка на предплечье, огромный Волколак бережно отряхивал её грязные ножки, не выдержал и лизнул. Ни о каком влеченье и речи не шло, он, будто часть себя обрёл. Девочку его не просто выкрали, с мясом вырвали Мини из его жизни, кровоточащая рана на сердце болела и губила, но теперь лялька рядом, родная, любимая, необходимая. Он заглянул ей в глаза, малышка плакала. Хотел снять с личика маску, но она отрицательно покачала головой, и, обвив его мощную толстую шею в меховых гребнях, прижалась сильно-сильно.

— Нельзя снимать, — прошептала Мини в его вытянутое волчье ухо, — они ввели в меня вирус опасный для людей. Я умру, если не стану оборотницей.

— Сколько времени?

— Неделя.

— Мы успеем, — он уткнулся волчьим носом в её волосы.

— Миленький, — зарыдала Мини, — я люблю тебя, Макси. Если не выживу, знай, что очень люблю.

— Выживешь, — он хотел уйти прочь от лаборатории, но не смог, замер с девушкой на руках, чувствовал, как регенерируют ткани в присутствии истинной пары, как держит чувство долга.

— Высших природа создала, чтобы они защищали людей от Демонов, — сказала принцесса. — Там Финист и Дрёма, мы должны помочь, я не боюсь.

Он не стал, ни спорить, ни возражать. Аккуратно закинул Мини себе на спину, сам встал на четыре лапы. Холка вздыбилась, складки на морде ощерились в злобе и сверкнули в полутьме его острые клыки. Пусть он самый молодой из Высших, но внутри него живёт бравый, смелый мужчина, который никогда не прятался за спинами солдат, а был боевым офицером.

Он рванул вперёд к зданию лаборатории, со всех сторон к нему примыкали волки из стаи Модифицированных.

Макси видел Дрёму. Он не знал, что это легендарный волк, Мини сказала. Дрёма был мокрый от крови, к нему кроме Демонов никто не подходил близко. Чёрный Высший погряз в трупах и, видимо, никак не мог насытиться, потому что время от времени вскакивал на гору из останков и, как волчок крутился на месте в поисках приключений. Ему, явно, не хватало войны, и оставалось загадкой, как этот оборотень жил в повседневной жизни. Дремал всё время, недаром такое имечко выпало.

У Дрёмы была интересная тактика ведения боя, он ориентировался исключительно на свою скорость, поэтому ни разу не был задет, даже когда несколько Демонов на него сваливались, умудрялся так юлить, что запутывал неповоротливых мутантов. Более сильного Вечного на этом поле боя не было. Все остальные стояли парами или группами, отбиваясь от нападавших. Тупоголовые Демоны разбегаться были не намерены, пожрать хотели прямо здесь и сейчас. Самые голодные жрали своих же погибших сородичей. В основном мелкие, которых гоняли его волки.

Макси присоединился к трём серым Вечным, поставив Мини в их импровизированный круг. Она стреляла редко, но метко.

Волколак поддержал идею своего человека, что скорости им не хватает и нужно выходить на новый уровень. Забыв о боли, оборотень впал в состояние полной агрессии, берсерком бросался на тех Демонов, что подбирались ближе. Уже были выяснены уязвимые места, и он метился когтями именно в пах, подмышки и если у Демона была шея, то в кадык. Пару раз пропустил удар, но о своих ранениях сразу забывал, это подстёгивало его двигаться ещё быстрее, ломать кости сильнее, перегрызать резвее.

Когти на его лапах стали вырастать, теперь в его распоряжении было десять острых твёрдых клинков, которыми он по достоинству распорядился. «Не тот уровень», — билось в его голове. Он уже был на подступе к космическим скоростям, проезжал языком по нёбу в надежде обнаружить по второму ряду зубов, как у Дрёмы, но за одну битву достигнуть таких результатов не удалось.

Ему хотелось ещё и ещё. Но Демоны не подходили, он стал додирать тех, кто уже умер. Никого рядом не было, а он стоял посреди костей и мяса, и глаза слипались от крови, что залила всю его морду. Разинув пасть, он заорал от переизбытка ненависти и ярости, кто-то из волков шарахнулся от него в сторону. Волколак обернулся, приникнув к трупам, и тут же наткнулся на свою маленькую девочку. Она положила свою ладошку на широкий лоб его морды, и он почувствовал, что у Мини высокая температура.

Было утро и в её глазах сияло солнце, щёки под маской горели нездоровым румянцем. Бешеный Волколак в миг успокоился и склонил перед принцессой голову, аккуратно укладываясь у её ног. Мини ручками взяла его морду и своим лбом прикоснулась к его лбу.

— Я держу себя в руках, — сообщил он хрипло, медленно приобретая формы человека. — Всё хорошо, лялька. Мы сейчас поедем к маме.

Он взял её на руки, чтобы вынести с кучи трупов, опустил на траве, ковыляя, повёл в сторону машин, которые застряли на дороге. Здесь недалеко частный аэропорт, им нужно спешить в центральную часть страны.

Мимо пробегали волки, вставали за его спиной выжившие Модифицированные. У поваленной деревянной вышки голый Лёха Соколов, виляя белоснежным хвостом, страстно целовал какую-то худенькую девчонку. Хреново, когда самец Дамку кидает ради оборотницы. Маски стало не по себе, и он покрепче прижал к себе свою единственную и неповторимую принцессу, которую любил в любом виде, даже смертельно больной с маской на лице, в таком виде даже сильнее, потому что нужно заботиться и защищать.

Мини остановилась, а Маски теперь был как огромный воздушный шар в её руках, чувствовал любое сопротивление и прикосновение, тут же реагировал и повиновался движениям девушки.

Если у оборотней есть гопота, то она стояла перед Макси. В глаза бросался их альфа в каком-то жутком чёрном пальто, на котором свила кокон моль. Торчало лохматое голое тело, хвост болтался. Джинсы были потрёпаны, только ботинки начищены, не вписывались в общую картину. Видимо, когда Дрёма зверел, жена его в чём попало из дома выкидывала. Да и нужна ли отморозку одежда, когда он рвёт и мечет даже после тяжёлого боя. Глаза чёрные бешено горели, волосы дыбом, в ухмылке дымящая сигарета. Вид настолько наглый, что казалось волк без тормозов совсем. Он и был без тормозов, в бою Дрёме равных нет, недаром Нил Ильич сомневался в своём превосходстве. Шустрый и неутомимый, как шило в жопе, Дрёма был крут, нереально крут. Макси это понимал и принимал.

За Дрёмой стояли двое, молодой волк и пожилой, другие Вечные старались ближе к безумному бойцу не приближаться.

Русый парень в спортивном костюме возвышался над своим альфой, щёлкал семечки и сплёвывал на алую от крови траву.

— Мать моя женщина, чем их кормят? Может, это стероиды какие, что оно так вымахало? — сказал он, глядя на Макси, с отвращением вскинув бровь.

— В них, как в куру на рынке что-то вкалывают, чтобы весили больше, — гоготнул мужик постарше тоже русый в волосах нечёсаных седина.

— Их кормили пирогами мой мачехи, — заржал долговязый.

— От пирога твоей мачехи даже крысы на помойке сдохли. Так что вряд ли, — затянулся дымом Дрёма, закинув голову назад, рассмотрел Макси. И хотя он был меньше ростом, казалось, смотрит свысока надменно, вызывающе. — Прох, ты молодец у меня как раз мотоблок сломался, будем на твоём быке огород вспахивать.

— Дрёмушка, — заныла Мини, — ты только не бушуй, ладно? — Дрёма напрягся, глаза смоляные стали походить на две чёрные дыры. — Лихо Нил Ильич жив.

Воцарилась тишина, слышна была возня северных волков вдалеке и вопли выживших людей — санитаров. Совсем рядом повизгивала в удовольствие девица Финиста.

— Дрём, с Алёной Девять, всё будет в порядке, — натянуто улыбнулся старичок.

Дрёма ударил ему в лицо кулаком, и старик тут же был вынужден выплюнуть все свои зубы на землю.

Он звонил, ждал ответа, но его не было.

— Часов семнадцать с пересадкой, — сказал Маски, — если сейчас погрузимся и до частного аэропорта доедим, быстрее получится.

Не дожидаясь ответа Дрёмы, он повёл Мини от лаборатории, пусть здесь всё сжигают волки Финиста, а им надо спешить. Все понимали, что происходит. Нил Ильич не соизволил на битву появиться, значит, он у Алёны.

34

Она была стройна и молода. После душа влажные волосы вились крупными локонами ниже пояса, ложились на выпуклую, упругую попу. Короткая голубая сорочка намокла. Она любила серые и голубые цвета, они подходили к её большим, бездонным глазам.

Дети брызгались водой. Капли впитывались в тонкую ткань, что, прилипая к тяжёлой аккуратной груди приятной округлой формы, выделяла соски. Это было слишком сексуально для простой домохозяйки. На талии ткань собиралась в складки, подчёркивая лёгкую худобу. Аппетитные длинные ноги были обуты в белые сабо. Провалившиеся щёки, пухлые губы, уставший взгляд из-под густых ресниц. Королева была идеальна.

Наспех съедая пирожное, что лежало в коробке рядом с раковиной, она выливала шампунь на голову одного из своих малышей. Всего в угловой огромной ванне купалось четверо волчат. Двое старших — близнецы лет семи, копия отца. Свои чёрные волосы они покрывали пеной и ставили дыбом, черные глаза блестели в безудержном веселье. Они ныряли, обливая мать новой порцией воды на радость постороннему наблюдателю. Волк, прищурив янтарные глаза, наблюдал, как сильнее выделяются под тканью грудь, небольшой животик, и полное отсутствие трусиков совсем сводили самца с ума.

Алёна детей не ругала, только подтянула к краю двух маленьких девочек, продолжая поглощать пирожное. У бедняги совсем нет времени перекусить, вид у неё был немного заморенный. Даже в лихом доме, она не выглядела такой измотанной. Нил, конечно же, накручивал, он был полностью уверен, что только с ним Алёнке будет хорошо. Эта совершенная, без изъянов женщина принадлежит ему, и будет рядом, чего бы это не стоило.

Алёна замерла, приподняв голову вверх, принюхалась и, не поверив, закрыла глаза. Выскочил из ванны один из близнецов, затем второй встал за его спиной, руки на груди скрестил и прожёг незнакомца взглядом, он не будет говорить, он прикрытие своего мелкого наездного братца. Хороша компания — старшие сыновья Дрёмы, боевая команда с чётким разделением обязанностей, один говорит, другой бьёт. Тот, кто бойкий, наглый и дерзкий уставился на Нила Ильича, что застыл в дверном проёме.

— Ты кто такой?! — с нахальным вызовом кинул бесстрашный волчонок, — чё пялишься на мою маму?!

— Опасно, — выдохнула Алёна, и волчата, как по приказу дружно отступили назад. Глаза непокорные у мелких разбойников, если надо, вцепятся в обидчика, но пока мать слушались беспрекословно.

Нил посторонился, со второго этажа с полотенцами в руках спустилась женщина в возрасте. И хотя Дамки часто выглядят молодыми и даже юными, эта предпочла стать бабушкой, одного желания хватило для седых волос и немного разъехавшейся фигуры.

— Здравствуйте, — улыбнулась она, — Алёнушка, а ты не говоришь, что у нас гости.

— Детей, мама, наверх уведите, — приказала королева и вышла из ванной комнаты вслед за Нилом.

Простенькая, но просторная гостиная с мягкими диванами и камином, кругом разбросаны детские игрушки, на журнальном столике карандаши и альбомные листы с детскими рисунками. Она всегда любила детей и только на это её можно поймать.

— Ильич, ты даже умереть по-нормальному не можешь, — раздосадовано прошептала Алёна, вызвав у Нила хитрую хищническую улыбку. В этот момент он как никогда походил на волка, заместо штанов на нём была юбка, это значит, он будет оборачиваться Высшим. — Дрёма дома, он сейчас придёт и будет плохо.

— Дрёмы дома нет, — ответил ей Лихо, стараясь не обострять внимание на её складной фигурке с раздавшимися бёдрами, что его с ума сводили, и он дурел, и не мог себе простить идиотской ошибки. Он не должен был отпускать её, посидела бы на цепи десяток лет.

В комнату вбежал смуглый мужик по пояс голый. Чёрные волосы торчали в разные стороны, чёрная борода с сединой и глаза сверкали, как ночь звёздная. Да, похож, точнее один в один, но это был не Дрёма.

— Девять, — сказал Нил. — Брат близнец Дрёмы. Тебе нравится с двумя мужиками жить? Да, мы с Лихо знаем это.

— Что? — протянула ошарашенная Алёна и повернулась к невозмутимому мужу, выдернув из его рта неприкуренную сигарету.- А запах?

— Твои близнецы тоже одинаково пахнут, — усмехнулся Нил.

— Кристофор, — пожал опешившей оборотнице руку брат близнец её мужа. — Беги Алёна, я задержу его.

— Не беги, девочка. Подожди папочку, — зло прошипел Нил Ильич, скидывая свою кофту. — А если побежишь, я твоих волчат передушу.

— Я тебе передушу, тварь, — зарычала Алёна, не обращая внимания на двух самцов, что вцепились друг в друга на её диванах, приговаривала, — умерла, так умерла, — полезла за винтовкой, что висела над камином.

— Алёнушка! — кричала в ужасе мама Марко и Кристофора, — Я звоню папе.

— Мама, идите к детям!!! — орала взбешённая волчица, заряжая ружьё.

Не долго размышляя, Алёна прицелилась в Нила и выстрелила, не убила, это было плохо, потому что Лихо озверел от такой наглости, испачкав кровью светлую обивку дивана, ринулся к ней. Откинув ружьё в сторону, оборотница приняла облик серой волчицы, и, оскалившись, встала на защиту своего потомства. Огромный Высший снёс её в одно мгновение, она только истошно завизжала от резкой боли и обмякла в его клыках.

Кристофор был меньше размером, чёрный, как брат достаточно опытный, но против Лихо ему было не устоять. Оставив на время свою волчицу, король рванул на противника с молниеносной скоростью, так умел двигаться только Дрёма. Челюсть сомкнулась на шее, Высший мотнул мордой из стороны в сторону. Девять без движения распластался на полу в гостиной брата.

Алёна перекинулась из волчицы в девушку, Нил быстро прихватив её подмышку, поспешил на выход.

На улице был день, волков поблизости не наблюдалось. Клан Скрытых почти в полном составе отъехал в сторону Амурской области, чтобы выполнить своё прямое назначение — уничтожить Демонов. В посёлке остались только женщины и дети. Девять оставили за ними присматривать, его Нил учуял ещё сутки назад.

Дом Дрёмы стоял обособленно от посёлка рядом с лесом. Место великолепное, живи и волчат расти, Нил даже позавидовал. Но ничего, у них с Алёной тоже будет дом у леса, а то и в самом лесу, если будет сопротивляться.

Стреляли. Он резко присел и поспешил к своему внедорожнику.

— Мать не задень, говно мелкое! — закричал он стреляющему из окна мальчишке.

Другой из близнецов тут же показал угольную голову.

— Я всё папе расскажу!!! Вот он тебе, старикашка, наваляет!!! — донеслось до ушей Лихо, он только усмехнулся. Хорошие волчата, побольше бы таких.

35

Ранение было несерьёзное. Грустно то, что Алёнка никак не отреагировала на его боль. Нил гнал из посёлка к трассе, выжимая педаль газа. Одной рукой рулил, другой залез в плечо прямо когтями и пытался достать пулю, пока ту не затянули слои кожи. Регенерация рядом с истинной парой всегда в разы лучше. Выпустил когти и сделал свою работу. Крови оказалось немного, рана затянулась почти мгновенно.

— Нормальные пацаны, сразу видно, в маму. Марко, поговаривают, редкостный зад*от, — усмехнулся Нил, кинув окровавленную пулю в пепельницу. Посмотрел на свою нечастую пленницу. Алёна повесила нос, имела очень печальный вид. — Что ты расстроилась, прелестное создание? Судя по запаху, у тебя с утра был секс. Ты расстроилась, что спала не с мужем или что я жив?

Она не отвечала, продолжала тоскливо смотреть в окно и на глазах появились слёзы. Вот слёзы её он не любил. В своё время было не выбить, и теперь смотрелись, как наказание для него, укор. Лихо предпочёл бы её вопли, ругательства и миленькие сопротивления, но никак не слабость, слёзы и покорность.

— Ты не возьмёшь насильно, я тебя знаю, — прошептала несчастная волчица обманутая и украденная.

— Но могу вынудить, сама отдашься. А вынуждать с особой жестокостью я умею, ты же меня знаешь, — Алёнка угрозы воспринимала, как призыв к мобилизации. Но голос был слабым и дрожал. Видимо, наличие у Дрёмы брата близнецы скосило её и очень сильно.

— Я смотрю, вы с Лихо опять слились.

— Нам так лучше, как Дрёме. Так мы сильнее и не делаем ошибок. Отпустить тебя была самая страшная ошибка. Моя ошибка, жаль, что ты расплачиваешься. Но поверь, моя маленькая девочка, нас разделяет всего лишь твой острый носик, ты не выносишь мой запах. Ты рождена Дамкой, смена партнёра для тебя нормально.

Сумел разозлить. Боевая Ярославна сузила омуты своих красивых глаз, и шёпотом, пробивающим его до дрожи, сказала:

— Я оборотница, Нил. Мне без истинного очень плохо и плевать, что Дрёма сумел себя заменить, это работало. Разница между ним и братом в пару сантиметров

— Ну, и нахрен ты мне такое рассказываешь! — возмутился Лихо, а сам подумал, — «поймала, вывела из себя одним предложением».

— Подзадорить тебя, ты же сам напрашиваешься. Ревнуешь, Ильич, да ещё как.

— Ты моя навсегда.

Он накренился за одеждой, что лежала на заднем сидении. Пошарил рукой в своей куртке и показал ей шприц с зелёной жидкостью.

— Это Возвратная вакцина, девочка. Ты станешь Дамкой, и мы будем вместе, как и прежде.

Она испугалась, но вида не подала. В данный момент у неё уникальные способности, их терять она не хотела.

— Согласна, при условии, что останусь вдовой. Не мечтай, что я уговорю Дрёму не бушевать и пойду с тобой. Этого не будет, пока я помню, как мне хорошо с ним, к себе не подпущу, — выдала ультиматум и надулась, как ребёнок, окончательно вернув трепетную любовь и желание владеть вот такой напыщенной малышкой.

Нил убрал шприц и нахмурился, глянул на свой телефон, который молча сигналил о сообщениях. Баюн снял им в Москве квартиру, сообщал адрес, просил на подступах к городу быть крайне осторожными, оборотни, и в основном модифицированные, патрулируют город. Важное мероприятие назначено через день. Важная, решающая встреча, от исхода которой будет зависть всё мироустройство в ближайшем будущем. Что лукавить, судьба человечества решается.

— Ты знаешь, что с Ильёй случилось? — подала голос любимая. У них навсегда останутся общие темы. У них общие дети.

— Да. Не расстраивайся, родная, найду его, когда этот беспредел, закончится. Арине не смог помочь, выдал бы себя.

— Выдал, — кивнула Алёна, — у тебя очередной шпионский роман?

— Да, — усмехнулся он, взял беспрепятственно её за руку и не сдержался, простонал.

Стало тепло и хорошо. Нет ничего мучительней разлуки. Утешало только то, что Алёне ничего не угрожает. А ведь, могли бы выкрасть в этот маленький период, когда Дрёма со стаей отсутствовал дома. Враги могли убить её, замучить до смерти. Только за это Дрёму надо убить.

— Будем с тобой взламывать эту бандитскую сеть. Мне от тебя нужна способность читать волков, безграничное обаяние и привлекательность. Поэтому вакцина подождёт, — он убрал шприц обратно в куртку, перестав пугать волчицу.

— Ты не слышал ничего про Порушку? — тихо спросила она, ожидая холода и безразличия. Но она ошиблась, Лихо так сильно пытался ей угодить в этом плане, что помощь дочери была само собой разумеющееся.

Нил поцеловал Алёне руку и улыбнулся, как можно ласковей ответил:

— С ней всё в порядке, я всё устроил. Она при истинном, он теперь позаботится о нашей девочке. Сейчас, они решат вопросы на востоке и обязательно приедут тебя навестить.

Ничего больше не надо было. Сколько бы не было детей у Алёны, Порушка останется навсегда любимой дочерью. Возможно, потому что Нил в своё время старался дочь не замечать, и Алёна девочку жалела, а может быть Прасковья была вредной, но очень доброй и жалостливой, как мать Алёны, которая умерла по вине… теперь уже никто не вспомнит, чья это была вина.

— Нил, зачем ты меня отпустил? Да ещё так глупо, инсценировал свою смерть.

— Ну, смерть нужна была нашим врагам, они не очень-то будут рады меня вновь увидеть. А отпустил… не хотел на цепь садить. Я же не мог предположить, что тебя унесёт в сторону Вологды. Это было исключено, Мороку заповедовал не выпускать тебя из города.

— То-то он так взбесился, когда я уехала на выставку, — засмеялась она.

Она смеялась, держа его за руку, как будто ничто их не разделяет. Маленькая, хитрая волчица решила усыпить его бдительность и нанести удар.

— И надо же из всех волков этого мира ты нарвалась именно на самого отъявленного беспредельщика, — невозмутимо продолжал Лихо, вдруг со страстью возжелав её тела. — Как? Каким образом всё так сложилось, что ты из центра Сибири оказалась в захолустном посёлке Вологодской области? С твоим уровнем жизни в деревню. Но теперь это не имеет значения, я верну тебя. Сейчас появилась возможность, — он хитро улыбнулся ей и подмигнул. — Я люблю тебя, Ярославна.

— А если любишь, зачем неволить собрался?

— Овдовеешь, и всё будет в порядке.

— Ну-ну, — она сложила руки на груди, так делал один из близнецов. — Вперёд, знакомься с Дрёмой.

Он улыбался. В его возрасте нужно уметь наслаждаться настоящим и не задумываться о будущем. Нил сам понимал, что встреча с Дрёмой предрешена, но можно же было чёрного подловить, обмануть. Ему позарез нужно, чтобы Алёнка овдовела. Даже если Лихо её соблазнит, это ничего значить не будет, Ярославна не уйдёт от мужа.

Настроив радио, он прибавил скорости, уносясь на юг ближе к столице. Бортовой компьютер показал пару неплохих придорожных отелей, где можно с Белкиной наклюкаться и повеселиться.

— Нил, — простонала волчица, — ты, что серьёзно собрался меня соблазнять?

— Всё не могу привыкнуть, что ты мысли волков читаешь, — сладострастно расплылся он в улыбке. — Отдохнёшь от братьев, разнообразишь, так сказать, личную жизнь.

— О, да! Я не волчица, я сука чистой воды! Вчера с мужем, сегодня с его братом, завтра с бывшим мужем.

— Вот подружки-то обзавидуются, — рассмеялся Нил, не разделяя её негодование. — Алён, ну, не получается у тебя верной быть. Мы с мужиками не виноваты, что ты такая привлекательная.

— Не виноваты они, — буркнула Алёна и сделал музыку погромче.

— И бывших мужей не бывает, — заключил Нил.

Ночевать решили остановиться в одном из придорожных отелей, свернули с основной трассы, на парковке оставили машину. Нил в джинсах и кофте, хотел накинуть на свою женщину куртку, но она отказалась.

Цокая сабо, пошагала к шумному бару. Ночнушка её сошла за нескромное платье. Волосы шикарные распушились, привлекая взгляды. Алёнка мужчин любой расы притягивала к себе и, соответственно, неприятности для её спутника.

Они вошли в шумное, прокуренное помещение. Кроме проезжих водителей, там отдыхали местные жители из ближайших посёлков. Играла музыка. Окружённый столиками, сиял яркими огнями танцпол, заполненный веселящимися молодыми людьми.

Место у барной стойки было свободно. Изогнувшись телом, повиливая бёдрами в такт играющей музыке, Алёна заказала двести грамм водки и томатный сок в отдельном стакане.

Пока Нил Ильич покупал им комнату, Алёна резво накачалась спиртным, тихо заигрывая с подоспевшим к ней неказистым мужичком. С весёлым блеском в глазах королева волков таинственно закусывала нижнею губку и прикусывала пальчик, стала походить на юную нимфоманку доведённую водкой до нужной кондиции. Мужик рядом намеревался её угостить ещё, но девушка соскользнула с высокого стула и повальсировала к танцполу.

В глазах чёртики, движения плавные. Сзади к ней пристроился какой-то хрен, ухватившись за талию, с восторгом рассматривал её волосы, шепнул комплемент на ушко. У него уже эрекция в штанах, а прибалдевшая Алёнка танцевала.

— Ваш коньяк, — перед Нилом появился стакан с сомнительной жидкостью. Оборотень сделал глоток и выплюнул пойло обратно.

— Есть что-то приличное в твоём баре? — тихо спросил он, наблюдая за своей возлюбленной, к которой подошли ещё трое парней.

— Водку предлагаю, что пила ваша спутница, — тут же ответил бармен.

— Давай, двести грамм.

Алёна уже лакала из горла текилу, что сунули ей в руки незнакомцы, морщилась и смеялась, заваливаясь на мужиков. Самый высокий из них уже опустил ручищу на её аппетитную попку.

— Ты с кем? — донеслось до волчьих ушей Нила Ильича.

— С бывшим мужем, — хихикнула Алёнка, указав на Лихо, что с лёгкой улыбкой на губах наблюдал за ней. Она была в таком многообещающем состоянии, что он с трудом сдерживался, чтобы не рвануть к ней. Его маленькая девочка всё сделала, чтобы вечер был незабываемый, сейчас он разомнётся перед постельным многоборьем, и получит то, о чём мечтал последние восемь лет.

Восемь лет она замужем за другим, против их совместных двадцати пяти. Расслабленная Алёна все вспомнит и зарядит до утра весёлую бурную деятельность.

— Старый какой-то, — ответил ей парень.

— Да, ладно, — рассмеялась Алёна, — старый конь борозды не испортит.

— Но и глубоко не войдёт, — парировал собеседник.

— А вот тут, ты глубоко… ммм, очень глубоко заблуждаешься.

36

Драться пришлось на парковке для персонала, что располагалась у мусорных бочков далеко от главного входа в бар. Налетели на Ильича всемером, пьяная Алёнка допивала бутылку с текилой и уже с трудом стояла на ногах.

Троих Нил успокоил сразу, четвёртый улетел в мусорный бак и там скулил, что гад ему сломал руку. Пятый извлёк нож, ему точно пришлось сломать руку. Потом раздался выстрел в воздух, и толстый низкорослый хозяин заведения заорал на всю осеннюю ночь:

— Отвалили от моего клиента!!!

Мужики попятились назад, собирая своих павших бойцов. Матерились, но не угрожали.

— Приношу извинения, у нас часто так бывает, но без жертв.

— Ничего, я в форме, — усмехнулся Нил Ильич, подлетел распаренный и возбуждённый к хихикающей Алёнке и, схватив её на руки, понёс к комплексу с комнатами, где у них номер-люкс и завтрак по высшему разряду. Но до завтрака ещё было очень много времени.

— Мой герой, — заливалась смехом пьяная королева, обвила бывшего мужа руками и полезла целоваться.

От неё пахло спиртом, ароматизаторами и детьми. Её настоящий запах он нашёл за ушком, уткнулся туда носом и потерял дар речи. Ему хотелось рыдать и рвать на себе волосы от того, что эта женщина не его, что он потерял её, и вернуть будет не так-то просто.

Хлопнула за ними дверь отдельного номера. Горячие губы слились воедино, ароматные мягкие языки переплелись и не расставались.

Нил раздевался в душевой кабинке, не отрываясь от сладкого поцелуя. Снял с трудом штаны, натянутые на возбуждённом члене. Уложил свой орган Алёне на мягкий животик. У неё был животик! У неё бёдра вширь раздались! Она изменилась и серьёзно, стала настолько аппетитной, что мимо ни один самец не пройдёт.

Нащупав кран, он включил воду и подхватил к себе любимую, усадив её на свои бёдра. Она сама постанывая в его рот, села на член, ввела слабой рукой. Нил чувствовал, как дрожит она от возбуждения, самого трясло не хуже. Он дышал ею, жил ею, вдалбливался глубже, желая остаться внутри навсегда. Каждый удар вызывал у Алёнки боль и сладость, она ловила открытым ртом прохладные крупные капли, что падали из широкой душевой лейки и закрывала глаза. Она не дышала носом, чтобы не портить себе впечатление. И вдруг закричала:

— Лихо! Я хочу Лихо!

Нил даже не смог ничего сделать, как зверь его тут же вылетел на призыв, увеличив тело. Алёна закричала от исступления, когда огромный Вечный, упёрся в душевую лейку холкой и стал трахаться с голодным животным аппетитом.

Это было слишком грязно и развратно. Душевая кабинка не выдержала и развалилась. Алёнка выключила воду, и, соскользнув с большого органа, еле устояла на ногах. Подняла глаза на своего зверя. Пальцы её проехались по широкому торсу, ухатились за седую бороду.

-Кто косы плёл?! — зло прорычал волчица, дёргая за свежезаплетённые косички, потащила Лихо вниз за бороду. Зверь встал перед ней на колени, а потом припал ещё ниже, уткнувшись носом во влажные завитки на лобке.

— Порушка, — понуро гавкнул Лихо, подняв на неё покорные глаза.

Он вошёл своим языком между ножек. Лакал её любовь, зацеловывал страстное лоно, пил обожаемую самку, заставляя её кричать и выгибаться.

— Нил, — позвала она, с силой хватаясь за седые лохмы Лихо, — Хочу тебя!

Оборотень трансформировался в мужчину. Навалился на неё, приперев к влажной холодной стене. Она отвернулась. На мгновение мелькнула мысль, а знает ли Дрёма, что она так любит, когда её насильно таранят в рот и кончают глубоко? Ревность взбудоражила. Нил схватив её за волосы, с силой установив перед собой на колени, заставил взять в ротик. Он зарычал, грубо вошёл в узкое горло, чуть не удушив любовницу.

Нужно отдать опытной любовнице должное, водка назад не попросилась, Алёна свою любимую игру закончила без приключений.

За что он так жёстко её трахал, даже не понял. Она не была виновата в сложившейся ситуации, у неё и выбора-то не было, либо избитой лежать в его машине, либо кричать «хватит», стоя перед ним на четвереньках, комкая кулачками воняющие хлоркой простыни дешёвого отеля. Нил остановился, но не сразу. Алёнка под ним жалобно стонала и захныкала, когда он вышел наполовину. Волосы намотанные на его предплечье, он расправил по нежной спинке, уложил на ягодички. Немного отдышавшись, потный и взъерошенный он упал на неё, чуть прикусил нежное плечико, продолжил входить в горячее, сочащееся лоно не так глубоко и не так быстро.

— Кончай ещё раз, — его рука скользнула между вспухших, натёртых складочек к чувственному клитору. Хватило пару движений, как его член зажали пульсирующие, разгорячённые мышцы, доставляя немыслимое, феерическое удовольствие. Любовница закричала и задёргалась всем телом, от этого сложно было семя не спустить.

Она понесёт от него? Она же может родить ему ещё детей. Хотел, хотел эту женщину к себе в логово. Чтобы в его ванной она купала своих детей, половина из которых точно будет его, чтобы в его спальне спала и на его кухне с утра пекла ажурные блинчики на кефире, которые он так любит.

«Думай, Нил!» — кричал Лихо в его голове. — «Верни её нам! Обмани соперника! Избавься от него!»

«Если Алёна станет Дамкой, она ещё подумает возвращаться к Дрёме или нет», — мысленно ответил Нил, и стал ласкать замученную безудержным сексом жену. Она жена, и если Алёна прибавляет слово «бывший», для него она навсегда супруга.

Он повернул её к себе лицо и приник губами к виску, убрав прилипшие к нему завитки волос, спустился ниже к ушку, потом целовал шею. Тело её содрогалось от пережитого оргазма, а он настырно требовал нового возбуждения.

Она одна знала насколько бывает нежным этот лютый зверь. Как его пальцы, чуть касаясь нежной кожи, ласкали бёдра, полные груди. Как мягок, был его острый язык, чтобы обвивать розовые ореолы, и губы негрубые настырно всасывали затвердевшие соски.

Её пальчики тронули его член, и это был сигнал к продолжению.

Но больше Алёна не выдержала, поймав очередной оргазм, закрыла глаза и вырубилась под Нилом. Он не выводил из неё член, прижал к себе спиной и лёг на бок. Уснуть он не смог, думал, думал, как ему провернуть убийство Дрёмы, неуязвимого альфы Скрытого клана.

37

Волосы её стояли чуть ли не дыбом, под глазами тёмные круги, губы опухли алые от ночного секс-марафона. Алёна покачивалась на сидение пассажира, в ужасе смотрела на своё отражение в зеркале на солнечном козырьке и подвывала.

— Ильич, ты, где меня взял? Верни на поле, — хрипло выдала она, и устало посмотрела на бывшего мужа.

— Похмелиться хочешь?

— Водички, — проскрипела королева и получила в руки бутылку минералки. Жадно осушив её, откинулась на сиденье, тяжко вздохнув.

— Ильич нафига ты меня споил?

— Я?! — расхохотался Нил. — Ты сама водку, как молоко лакала.

— Точно, что б тебя не видеть и горе запить, — простонала Алёна.

— За что его любишь? — не хотел слабость свою выдавать, но перед ней совсем не стыдно.

— Дрёма, в отличие от тебя, детей любит и занимается ими. Твоих принял и своих обожает.

— Как он в постели?

— Помещается, — окрысилась Алёна. — Никогда не думала, что мужчина настолько может быть… мужем. И муж любящий, и папочка заботливый, ты со своими выкрутасами рядом не стоял. — Она помолчала, а потом добавила, — только Дрёма сам виноват, я предупреждала, чтобы взял меня с собой.

— Я б тебя точно не оставил.

И это было правдой, он таскал жену на все разборки. Боялся именно этого, что когда девочка будет купать их детей, войдёт чужой самец и насильно увезёт её с собой. Дрёма такого не предполагал, доверял брату, который действительно хорош в бою, но не против Лихо. Ничего, Дрёма молод, больше таких ошибок он не допустит. Если выживет… Возвратную вакцину никто не отменял, она может пригодиться не только Алёне, но и Марко.

— А вообще, у тебя дохрена здоровья, Ярославна, — рассмеялся Нил, — в одно лицо вылакала почти целую бутыль без закуски, и горловой минет не помешал усвоению спиртяги в организме.

— Фи, как грубо, — она открыла окно и глубоко вдыхала воздух.

Он всё понимал, оборотнице рядом с ним находиться противно, все её действия насильны, хотя может и показаться, что у них взаимность. Алёна на грани истерики. Пошарив рукой на заднем сидении, он вытащил приготовленный для неё пакет. Положил ей на колени.

— Я не буду есть, — тихо сказала она, стараясь не дышать его запахом.

— Покури.

— О! — она залезла носом в пакет. — Восемь лет не курила. Как думаешь, лёгкие очистились?

— Однозначно, — улыбка не сходила с его лица.

Сигареты, незаметно притянули тушёнку, что не могло не радовать. Сытая Алёнка голодной рознь. Они неслись по автостраде в сторону Москвы, было утро, а на вечер уже запланировано уничтожение врага.

— Выкладывай, что происходит, — собирая в пакет пустые банки, жевала Алёна. — С чего всё началось?

— Я всё уничтожил, что связано было с Оборотной вакциной. Обернув тебя, я полностью разочаровался в действие такой инъекции, и Финисту обещал, что больше подобного не повторится. Все свои записи я вёл с шифрованием. Когда удалял записи с носителей, обнаружил, что кто-то лазал ко мне в документы.

Алёна внимательно на него посмотрела, ничего не спрашивала, вливалась в его дела. Она всегда была настоящей боевой подругой, какие бы разногласия не были между ними, только речь зашла о безопасности расы оборотней, Алёна с ним до конца. Несмотря на то, что Нил Лихо был властной и сильной личностью, в жёны ему природа уготовила девочку с таким же характером. Потому что они королевская чета, единое целое на страже королевства.

— Помнишь Яшу Боровова?

— Конечно, у тебя с ним конфликт был.

— Наша общая корпорация Джейкоб была разорена именно им. Он вывел активы в Москву и засел в столице, создав сеть лабораторий. Однажды волки Боровова побывали в моей клинике и вывезли некоторые записи. Не всё получилось расшифровать, только часть, на этом они и основали свои исследования, создав совершенно иную Вакцину с другими характеристиками. Но пошли ещё дальше, стали развиваться, создав вакцину пол номером 376, вакцина способная из человека сделать не просто оборотня, а сразу Высшего.

— Ого! — глаза Алёны округлились. — Это совсем нехорошо. И как много насоздавали?

— Одного успели, вакцину я уничтожил, постарался с помощью Максимки уничтожить все данные о ней, не восстановят.

— Максимка? Мой брат?! Нил ты офигел ребёнка…

— Он не ребёнок! Он боец! Мы заняты делом, — злобно зарычал на неё Лихо.

Алёна отвернулась и села прямо, глубоко дыша, чтобы сдержать свои эмоции. Переборола себя и спросила:

— Видел Высшего, которого создали?

— Да, его зовут Макси Волколак он пара нашей Проше.

— Моя девочка и с модифицированным?!

— Ярославна, а ты фашистка, — рассмеялся Нил, с восторгом глядя, как краснеют её щёчки.

— Так много интересного и мимо меня, — недовольно вздохнула его любимая женщина.

— Оставайся со мной, будешь в курсе событий.

— Мы уже говорили на эту тему. Дальше, что было?

— Что было до этого, вот что важно. Яша в одиночку не стал бы играть в опасные игры. У него было прикрытие. Мне нужно было докопаться до его соратников. Для этого я сделал видимость, что впал в ужасное горе от наших с тобой отношений, страдал публично, ушёл от всех дел в Джейкоб и в клинике, часто бегал по лесу, а потом вроде, как умер. Яше это развязало руки и, когда Морок стал альфой, он корпорацию обанкротил, прикрываясь якобы враждой с Мороком и Баюном. На самом деле Яша с нашими деньгами подался в Зачистку. Это Скрытый клан, который отвечал за сохранения расы оборотней в полной тайне. Рыба гниёт с головы. Яша с деньгами и моими шифровками был принят в Зачистку, и Зачистка просто исчезла с глаз долой, перестали выходить на связь, покинули свои дома. Они переехали в Москву, где спонсировали группу новаторов, изучающих регенерацию.

— Крылов Егор, — выдохнула Алёна.

— Да, я его туда вместе с Максимкой закинул, они неплохо влились. Сейчас свои там, разрабатывают вакцины, отвечают за безопасность проекта.

— Цель у Зачистки? — её голос дрогнул, она догадалась.

— Уничтожение человечества, создание мира оборотней с иерархической лестницей, в которой Зачистка на самой верхушке. Хотели действовать через правительства мира, но передумали, слишком много заморочек, создали вирус, который убивает людей меньше, чем за неделю, а на оборотней не действует.

— Охренеть, — простонала королева, откинувшись на спинку сидения. — Нил, как же мы справимся?

— Постараемся, — он взял её за руку, она не вырывалась. — Зачистка создала себе армию из модифицированных оборотней. Там полторы тысячи бойцов. Но у нас есть модифицированный Высший, он станет их Вожаком.

— Муж Проши?

— Да. Он наш боец.

— Почему ты не рассказал это Дрёме?

— Рассказал, — Нил покосился на Алёну, продолжал рулить, но старался и на неё смотреть. — Не лично, через Девять и Финиста. Скрытые взяли на себя уничтожение всех лабораторий и уничтожение данных, я отдал Дрёме нашего Вожака, они теперь вместе работают и Проша с ними, значит, в безопасности. А вот само змеиное гнездо разорять будем мы с тобой и товарищами.

— Дрёма меня б не отпустил на такое дело, — она отобрала у него свои пальцы.

— Нет, но есть один кадр, которого убить сможешь только ты. Без тебя справиться будет сложно.

— Что?! Я убивать?!

— Да. Он стоит всей армии модифицированных.

— Что ж это за зверь такой? — она не боялась, напряглась только.

— Альфа Зачистки. Зовут Овинник Пересвет Аркадьевич. И судя по моим данным от тебя без ума заочно. Ты, Ярославна, всем оборотницам — королева, и привлекаешь к себе самцов…

— Сколько ему лет? — она стала серьёзной.

— Он оказался старше меня и намного, — Нил звучно выдохнул, не скрыв своё беспокойство.

— И он не догадается? Вы же обладаете даром предвидения, те, кто старше трёхсот лет.

— Обладаем, — кивнул Нил. — Только всё, что касается тебя, даром предвидения не облагается.

— Это как?

— Это необъяснимо. Максимка сказал, что Овинник не сомневается, что ты его пара и что вы будете вместе. Я тоже не сомневаюсь, что мы с тобой пара, и мы будем вместе. Дрёма с нами не согласен.

— Нил, херня выходит, — разозлилась Алёна и села полубоком, чтобы смотреть прямо на него. — Я появлюсь, он меня просто скрутит. И что я сделаю?

— Не знаю, ты сама всё придумаешь. Просто, тебе нужно его очаровать, и сделать так, чтобы он потерял твердь под ногами, потерял бдительность. Для тебя это не сложно. Не огрызайся, главное. Алёна, ты так прекрасна, что не только мне тебя хочется потискать. Как только ослабнет, стреляй. В глаз, милая, это единственное уязвимое место на его теле.

— В правый или в левый? — съехидничала она.

— В любой, — ласково ответил волк.

— У меня есть своя шпионская легенда? Я ведь агент под прикрытием?

— Вот именно! Запомни, под прикрытием, если ничего не получится, я тебя вытащу в любом случаи. И Дрёма с Макси скоро подтянутся и Девять. А легенда проста. Ты домохозяйка. Муж свалил куда-то, и ты решила навестить братика в Москве, он прислал тебе приглашение на торжественный вечер, корпоратив его фирмы. Ты едешь на один день, развлечься, потом вернёшься к детям. Максимка тебя встретит.

Нил пошарил у себе за пазухой и отдал Алёне помятый конверт. Она взяла его, извлекал на свет приглашение. Отличная полиграфия, на открытке был изображён зал в черно-бордовых тонах, горящие свечи на столах. Внутри открытки золотой текст с приглашением, адрес и время.

— А то, что я могу переспать с этим Винником, моих мужей не беспокоит?

— Овинником, — поправил Лихо, — мифологическое существо. Не надо спать, любимая, задурмань его.

— Подскажи, как! — она была недовольна выданной ей задачей. — Как получить сердце самого опасного мужчины?

— Сердце любого мужчины можно получить через разорванную грудную клетку. Но тебе нужно его просто одурманить. Если выпустишь пулю в глаз, избавишь нас разом от половины проблем. С исчезновением Овинника его беты растеряются, я перегрызу половину точно, остальных Даня с моими подставными утками.

— Пистолет дай, или чем я его убивать буду, — она согласилась, уже строила планы, как будет себя вести.

— Максим передаст, но используй только, если будешь уверена.

Алёна отвернулась от него. В машине воцарилась тишина. Щёлкнула зажигалка, и открылось окно рядом с оборотницей.

— Прости меня, — прошептал ей Нил. — За всё прости. Работа у меня такая, кланы оберегать. Если бы ты меня приняла волчицей, я б не бросил тебя настолько лет. Понимаю, ты теперь другому пара, но шанс у нас есть, и я его использую.

— Я тебя ненавижу, но уважаю.

— И на этом спасибо, — улыбнулся он.

38

Такси остановилось у парадного входа высотки. Территория охранялась, поэтому случайных прохожих не было.

Швейцар открыл дверцу машины и подал руку девушке. Он был оборотнем, глаза его вспыхнули золотом, когда нос его втянул запах королевы. Тело её источало аромат, сводящий с ума волков.

Алёна Ярославна вышла на ковровую дорожку. Стройные ноги в серебристых туфлях, усыпанных стразами, тут же прикрыл длинный подол прозрачного платья, украшенного объёмными серо-голубыми орнаментами, что сияли серебряными нитями. Тело было видно почти полностью, но тонкие трусики и соски на покачивающихся грудях узоры надёжно прятали. У платья был один длинный, рукав, внизу расширяющийся клёшем. На оголённом плече лежало три цепочки разной длины.

Нил Ильич оставил ей достаточно денег, чтобы позволить себе дизайнерское платье известного кутюрье, серьги с брильянтами, что верёвками свисали к плечам и сияли в приглушенном свете. Высокая причёска тоже была украшена стразами. Королева пришла на бал.

Ручка в полупрозрачной перчатке подала швейцару приглашение, и тот, взяв открытку, побежал вперёд.

Алёне кланялись, улыбались, приклоняли головы и поджимали хвосты. Она пару раз слышала своё имя в приветствии, отвечала лёгкими кивками головы. Наверняка, Ильич наблюдал за ней. Пусть удавится от зависти, а она не его женщина.

Она величаво поплыла к стеклянному входу, помня, что торжество будет проходить на сорок пятом этаже этой высотной башни. Вступила в красивый лифт, стилизованный под старину, внутри стоял лифтёр в жёлто-красном костюме, тоже поклонился. Кабина беззвучно двинулась вверх. Створки раскрылись в торжественном зале. Алёна вышла в шумное, хорошо освещённое помещение. Расправив руки в стороны, её встречал замечательный мальчик. Тот малыш, что остался ей на воспитание после смерти матери. Её младший братик, Максимочка. Конечно, на ребёнка он уже давно не был похож. Теперь это был высокий крепкий парень внешне лет двадцати пяти. Шикарный темно-синий смокинг, растрёпанная русая шевелюра и весёлые серо-голубые глаза, как у старшей сестры.

— Как давно я тебя не видела, — чуть не заплакала Алёна, прижимаясь к родному человеку. Она отстранилась, чтобы получше его рассмотреть, — Ты такой стал большой!

— А ты королева, мам Лён, — рассмеялся он и, взяв сестру под руку, повёл в торжественный зал.

Огромная хрустальная люстра, старинный паркет, кругом всё так богато и помпезно, что Алёна сразу устала от обилия золота и багра в интерьере. Она погрузилась в воспоминания, ощутив лёгкую тоску. Навалилась сентиментальность, когда Максим вспоминал своё детство. И на время пропала напряженность, связанная с её главной целью.

Но весь мир Алёны Ярославны, как бы он не показался сладким, был отравлен Лихо. Два мальчика, которых воспитывал Нил её брат Максим и сын Илья, близкими ей не были, они стали настоящими волками безжалостными и не способными на мягкость. Возможно, их пары и узнают, что зверьё бывает нежным, но окружающие нет. И она не исключение.

— Ты хочешь в уборную, — это не был вопрос. Максим уже вёл её к дамской комнате. Где среди картин, удушливого освежителя воздуха, он поцеловал её и незаметно для камер наблюдения подложил в серебристую сумочку тяжёлый пистолет.

Вот и вся любовь между братом и сестрой. И в этом виноват Лихо. Это он изуродовал мир Алёны своими напряжёнными интригами и мрачно-холодными родственными отношениями. За это она его ненавидела. За это обожала Дрёму, который был в плане семейных отношений полной противоположностью Нилу Ильичу.

Дрёма особенный, у него никогда не вырастет мальчик с покорёженной психикой вроде Морока, он не будет орать и пугать своих дочерей, он не станет зверскими методами тренировать своих сыновей, которые, итак достаточно бойкие, а окружённые любовью и заботой отца, они вырастут ещё и сильные духом.

И всё, что собиралась Алёна сделать, она будет делать по просьбе Нила, но ради Марко, чтобы ему легче было справляться с взбунтовавшимся Скрытым кланом под названием Зачистка. Ради Дрёмы она сделает свою работу чисто и красиво, потому что любит, и дороже его нет никого на свете. И все его косяки ничто по сравнению с адской душой Лихо, который получил её тело в последний раз.

Она вошла в дамскую комнату и встала у красиво оформленного живыми цветами зеркала.

— Добрый вечер, королева, — поклонились две молоденькие девушки.

— Добрый вечер, дамы, — улыбнулась краешками рта.

В сумочке кроме пистолета, помады и сигарет, лежал шприц, похожий на зелёный маркер. Усыпить бдительность Нила оказалось проще простого, она выкрала вакцину и применит её по назначению, а Лихо пусть думает, что она от вакцины избавилась.

Помада сливового цвета сделал макияж ещё более вызывающим и дерзким. Алёна посмотрела на своё отражение исподлобья и приподняла бровь. У каждого Высшего есть таланты, а у неё целый букет.

Допустив последний всплеск негодования и обиды по поводу ледяного поведения родного младшего братика, она откинула сомнения прочь, придёт время, она согреется в кругу родных и близких, расслабится в объятиях своих малышей и любящего мужа.

С лёгкой улыбкой на губах она вернулась в зал, где взяла себе тарталетку с печенью и сыром, бокал шампанского.

— Добрый вечер, — её ущипнули за попу, и Алёна, ойкнув, бесконтрольно повернулась и вылила шампанское в морду наглеца.

Седовласый мужчина в возрасте, спокойно обтёр лицо ладонью, скинул с белоснежной аккуратной бородки капли, отогнал от себя подлетевшего официанта с полотенцем. Улыбнулся белозубой клыкастой улыбкой. Был он худ, высок, имел пронзительный шоколадный взгляд и не имел никакого запаха, совсем. Какой-то одеколон, немного ароматов геля для душа и пены для бритья — это всё. Вкупе с бесшумным передвижением, для волков этот оборотень становился очень опасным.

— Прошу прощения, Алёна Ярославна, — он наклонился к ней и поцеловал руку в перчатке. — Позвольте представиться, Пересвет Аркадьевич.

— Кочубея на вас не хватает, Пересвет, — зло фыркнула Алёна, стараясь настроиться на чтение его внутреннего зверя. Но зверь молчал, иногда фыркал, изображая смех, но помалкивал.

— Ну, простите же, не удержался, — усмехался мужчина, продолжая обворожительно улыбаться.

И тут Алёна услышала лающий голос его волка: «Её под тебя подложить решили, она подставная. Сейчас соблазнять тебя начнёт".

— А пора бы, судя по возрасту, — огрызнулась Алёна, — или у нас что стар, что млад, ближе к подгузникам дело? Воздержаться он не может.

Она демонстративно встала на носки и развернулась на сто восемьдесят градусов от него, гордо продефилировала сквозь толпу.

«Ого, странный способ соблазнения».

Что отвечал своему зверю мужчина, королева не слышала, но через несколько шагов Овинник поймал её за локоть и привлёк к себе, чтобы покачнуться в танце под музыку живого оркестра, которая таяла в гуле толпы.

— Ты как сюда попала, Алёна Ярославна? — он смотрел прямо в глаза.

— Брат пригласил, и сбежал негодник. У меня всего один день отдыха. Если он сейчас не вернётся, я просто уеду.

«Собралась уже. Посмотри на неё, человек! Она не в курсе у кого в лапах находится. Задави её, чтобы не выпендривалась», — и опять заржал.

Овинник поднял руку, и через пару мгновений воцарилась гробовая тишина. Его пальцы щёлкнули, он тихо прошептал.

— Оставите нас. Оркестр играет.

Алёна ошарашенно смотрела, как рассасываются приглашённые. Оркестр из семи человек взяли стулья и сели к залу спинами. Продолжили играть.

Появилось едкое чувство страха. Алёна ощутила горе, такое сильное, что захотелось достать пистолет из сумочки и выстрелить себе в висок. Из глубины души выплывали забытые, ненужные чувства. Вначале страх, что Лихо убьёт её детей, это было с самого начала их отношений, когда он, будучи не в полном обороте, пообещал убивать всех её дочерей. Страх за своё потомство туманил разум. Она оставила детей на свекровь, очень надеялась, что Девять выжил, а если нет, то малыши беззащитны. Её любимая Проша… с ней что-то происходит нехорошее, материнское сердце не обманешь, а сынок любимый серым волком совсем диким бегает. Захотелось к Дрёме, но он не простит измену. Наверняка, он завещал Девять не трогать её, а она соблазнила несчастного охранника, даже не подозревая, что это не муж и переспала с ним, да так было весело и хорошо, что об измене и жалеть не могла. Всё это навалилось, ввергая несчастную Алёну в пучину. Мысли о самоубийстве стали выходить на первый план.

Это он так давил, Переслав Аркадьевич. Это был его дар. И если не знать, что состояние глубочайшей депрессии вызвано искусственно, то можно было погибнуть прямо здесь в зале, потому что голова оборотницы кроме как застрелиться выдало несколько вариантов самоубийства. И теперь Алёна думала, как ей поступить. Изобразить милую жертву властного оборотня или попробовать сразить его своей стойкостью. Обычно властные мужчины любят податливых женщин, но с оборотнями дела обстоят иначе, их интересует совместная охота, боевые навыки подруги.

Алёна вспомнила свои первые роды. Это было ужасно. Так ужасно, что природа стереть это из памяти не смогла. Трезвящие воспоминания придали немного сил, и королева, выдохнув весь воздух, перестала дышать.

Овинник нахмурил седые брови, продолжая сверлить жертву взглядом.

«Странный способ самоубийства» — удивился его волк.

И тут Алёна, почти задохнувшись, сделала звучный вдох. Начал жадно хватать воздух ртом, издавая сладостные стоны, как загнанная сексом страстная любовница. Глаза её потемнели, она облизала свои полные губы и они стали блестеть влагой. Грудь трепетно вздымалась, привлекая взгляд самца. Это был настолько резкий поворот событий, что Овинник оказался не готов. Теперь была её очередь показывать свой дар. Он был схож с даром покойного Морока. Они даже однажды соревновались, победила драка.

Очень эффектно Алёна извлекла из причёски одну спицу, и шикарная копна каштановых кудрей упала на плечи и спину, спустившись ниже пояса.

Завыл волк в голове Пересвета, заметался, как раненый зверь в клетке. Заорал на все голоса с требованием отдать ему самку, трахнуть прямо здесь на паркете, немедленно.

Они стояли одни посреди зала, играл оркестр. Посторонний наблюдатель не смог бы объяснить, что между ними происходит, а происходило жесточайшее сопротивления. Алёна давила, ждала его действий, волк его сдался, его природа такова, жалкая и предсказуемая. А вот сам мужчина оборотнице не уступил.

— Если не прекратишь, я убью тебя, — зло предупредил Пересвет Аркадьевич.

Алёна тут же отвернулась от него и прошла к столам. Она извлекла из сумочки сигарету и присматривала себе свечку, потому что зажигалку не взяла. И тут Овинник перед ней зажёг огонь, чиркнув спичками.

— Никак не мог понять, зачем мне спички, — улыбнулся он. — С утра решил взять с собой, пригодились.

— Спасибо, — тихо поблагодарила, измотанная противостоянием королева, прикурила и присела на столешницу попой, выставив свою шикарнейшую фигуру в полной красе. — Давай, знакомиться. Кто ты?

— Без пяти минут властитель мира, — оскалился он во все свои зубы.

39

Был у Алёны один знакомый звали его… Как то его так смешно звали. Баюн! Так вот, когда Баюн долго и монотонно говорил, то можно было уснуть не заметив. Поэтому на совещаниях в Джейкоб ему никогда не доверяли вести собрания. Тут происходило то же самое. Алёна безнадёжно пыталась вспомнить имена, события, но волновало только то, что плавился молочный шоколад завораживающих глаз напротив, вводя её в транс. И как вылезти из этого она не знала. Сигарета истлела до фильтра и обожгла пальцы. Алёна встрепенулась и оторвала взгляд от волка напротив.

Королева даже не заметила, как зал опять наполнился людьми, стало шумно. Рядом с ней и Пересветом появился Яша Боровой. Жёсткое лицо с холодными голубыми глазами, узкие губы напряжённо вытянулись в полоску.

— Девушка рядом с вами очень опасна, — предупредил он.

— Где Марина? — спросила королева, высматривая совсем юную оборотницу рядом с Яковом.

— Умерла, — хмыкнул бывший бета Лихо, предатель и вор. — Теперь модно своих Дамок на волчиц менять. Ты сама этому способствовала.

Девчонка хихикнула, и Яша одобрительно посмотрел на неё.

— Не тыкай ей, — сдержанно и спокойно произнёс Пересвет.

Яков побледнел и, опустив глаза, тут же откланялся.

— Я хочу уйти, — наморщилась Алёна, стягивая перчатку с прожжённой дырой.

«Уединимся с ней» — протягивал волк в голове Пересвета, — «нет сил терпеть, это самка, которая сможет нам родить наследника. Ты же знаешь, что никто кроме неё не способен на это. Давай, человек, пошли».

— Ты… знаешь кто мой муж?

— Конечно, — усмехнулся Пересвет, скрестив их пальцы.

Его прикосновения были приятны. Более того, он опять чем-то дурманил её голову, и Алёна расслабилась, почувствовав себя в своей тарелке.

— Он придёт.

— Я буду ждать. А сейчас скажи, кто тебя сюда подкинул?

Было очень тяжело это говорить. Он казался таким надёжным, что лукавить не хотелось. Нужно было рассказать всю правду про Нила Ильича, и только то, что убьют Максимку, если правда просочится, держала её в сознании.

— Брат, — она стала смотреть по сторонам. — А где Максим?

— Всё в порядке. Как он передал тебе приглашение?

— Курьером, — повторила она слова Нила, и поняла, что больше не выдержит. Невидимая сыворотка правды вытаскивала всё наружу, и ещё секунда, Алёна расскажет правду. Нужно было защищаться, поэтому она пошла в атаку. — Почему я самка, которая сможет вам родить наследника? Почему никто кроме меня на это не способен?

Пресс слетел, Овинник, который в этот момент хотел сделать глоток шампанского, подавился. Его глаза выросли, и уставились на оборотницу.

— Кто тебе это сказал? — замогильным голосом произнёс он.

— Ты, только что, — не краснея соврала Алёна.

— Я не говорил это.

— Ну, как же, ты сказал: «уединимся с ней» и про наследника следом.

— Это не я сказал, — он неожиданно рассмеялся и на лице его непроницаемом и спокойном всё это время неожиданно появился восторг, и глаза загорелись огнями. — Ты действительно, прекрасна Алёнушка.

Он резко подхватил её за локоть и поволок за собой вон из зала. Алёна только и успела свою сумочку ухватить. Бесцеремонно и нахально обходился с королевой, уводя её вглубь помещений, открывая одну за другой двустворчатые золотые двери. Кругом, как в музее, картины, канделябры, тёмная мебель семнадцатого века.

— Тебе много лет, раз так обставлены твои апартаменты, — быстро семеня за мужчиной, заключила Алёна.

— Сто, — ответил он.

— Не может быть, — не поверила она, чуть себя с головой не выдав. — Почему ты седой?

— Это важно для оборотня?

— Конечно… хотя, нет.

— Тогда не вопрос, держи хай-тек, — он втолкнул её в шикарную спальню.

По серому потолку и серой стене к чёрному полу тянулась белоснежная широкая полоса, словно кто-то сложил лист бумаги, образуя внизу кровать с чёрными подушками и полосатыми, как зебра, покрывалами. Свет острыми голубыми лучами падал вдоль стен сверху вниз, а в центре с пола вверх. Огромное панорамное окно под наклоном за которым глубокая ночь была светла, полыхая миллионами огней. Далеко внизу по дорогам тянулись мелькающие змейки машин, пробирающихся по улицам города. Тишина. Цивилизация.

— Что у тебя в сумочке? — поинтересовался странный, очень странный оборотень.

— Посмотри, — тихо протянула она ему свою сумку. — Боже, как красиво!

Она восхитилась искренне, поэтому мужчина жадно желающий её, про сумочку забыл. Тонкий ремешок сумки Алёна перекинула через плечо.

— Ты спрашивала, почему я не могу иметь детей, и почему в свои сто лет я имею такой высокий пост.

— Да, — Алёна приготовилась, сделав вдох-выдох, и улыбнулась, глядя, как медленно он раздевается, скидывая на странный «космический» стул галстук и пиджак.

— Что ты сделаешь ради детей, Алёнушка? — шипел он и глаза его стали поблёскивать, но странным не волчьим светом, а как две алые лампочки. Он не был волком.

— Всё, — холодок пробежал по телу.

— Я заберу под опеку всех твоих детей и старших тоже, брата, родственников… только роди от меня наследника.

— Так почему я? — из чувства самосохранения она отошла на пару шагов в сторону, продолжая смотреть, как раздевается стройный мужчина.

— Потому что в тебе вакцина Лихо, которую мы не смогли повторить. Она была уникальна, и сделала из тебя, уникальную оборотницу. Ты регенерируешь, оборачиваешь, соблазняешь, мысли волков читаешь, и родить сможешь от любого самца, любой расы.

Он стоял перед ней совершенно голый, начал трансформироваться. И с каждым мгновением Алёне становилось всё хуже. Она издала обречённый вопль, глядя на Демона.

— Мой год идёт за пять человеческих, мне сто лет, но на деле пятьсот, — говорил он утробным рыком. — Я родился в семье человеческой, в десять понял, что уже вырос и сбежал. Демоны не оборачиваются, а я могу. Мы с тобой уникальны и должны быть вместе.

Уродливая морда перестала говорить, перекошенное страшное тело вытянулось под два с половиной метра и раздалось вширь, накинулись мышцы, ломанные оголённые кости, разной толщины ноги, разной длины руки. Комнату наполнил смрад.

Алёна пыталась в обморок не упасть. Лихо сказал стреляй в глаз, потому что сильным Высшим стрелять лучше в глаза, можно убить, а вот Демона не факт, что убьёшь. Нил просчитался, подставил её под удар, который Алёна не выдержит, да и сам Лихо, когда поймёт на кого нарвался, будет жалеть до конца дней о содеянном, а жить им всем осталось совсем недолго.

В момент, когда тело напротив ещё принимало чудовищные, безобразно-корявые формы, Белкина простила Лихо, потому что перед смертью надо всех простить.

Она резко выхватила из сумки пистолет и выстрелила два раза в два глаза монстра. Попала только в один, он вытекал по человеческой части лица с проваленными скулами. Демон не двигался.

— Жаль, — не шевеля челюстями, выдохнуло оно.

Стрелять ему в глаз было бесполезно.

Что происходило дальше, Алёна помнила смутно. Так поразившая её кровать была слабым укрытием, разлетелась в щепки от одного его удара, а выбежать из комнаты Демон не дал. Она бы обернулась волчицей, но зверь внутри от страха стал настолько слабым, что оборот не работал, пришлось человеком выживать.

В дверь вломились. Алёна слышала выстрелы и звуки волчьей драки. Началась бойня. На пороге стояли три Высших. Лихо, Баюн, третьего Алёна не знала.

— Нил! — взвизгнула она и хотела кинуться к бывшему мужу, но не успела, Демон выловил её, и поднял за волосы над полом. Овинник начал отходить к окну, разбил его. Звякнуло крошево стекла об пол.

Демон смеялся, как лаял, медленно одной лапой выставляя извивающуюся Алёну в дыру окна. Влетал в помещение холодный осенний ветер, пропитанный городскими запахами.

Волчица пыталась ухватиться за лапу, что её держала, но Демон не дал. Три Вечных изогнувшись дугами, замерли, боясь пошевелиться. Посередине стоял самый крупный из них. Волчья морда была украшена алым крестом, в косматой бороде расплелись косички. Седой, по-настоящему древний оборотень допустил последнюю ошибку в своей жизни. И глаза его всегда ледяные и светлые во время битв, в этот миг стали наполняться темнотой шафраново-янтарной краски. И серый мех на его шкуре в мгновение стал белоснежным от ужаса происходящего, от глубоких переживаний за свою пару.

Им не справиться с Овинником. Алёна, держась за свои волосы одной рукой, второй забралась в сумочку и извлекла из неё шприц. Она в этот момент думала, что на том свете мама, что не так страшно умирать, когда о детях есть, кому позаботиться.

Королева изогнулась всем телом и воткнула иглу подмышку Демону, вдавив в жёсткие мышцы Возвратную вакцину. Демон растопырил пальцы на густых волосах, и Алёна Ярославна Белкина упала вниз с сорок пятого этажа.

40

Макси сидел за рулём, потому что был единственным из всех оборотней прилетевших с востока, кто знал Москву, её движение и неплохо ориентировался, хотя навигатор не исключил, как подмогу. Рядом на кресле сидел странный тип в черных одеждах, лицо скрыто, нахлобучен капюшон. А на заднем сидении Марко прижимал к себе Мини.

У девочки была высокая температура. На борту самолёта предлагали антибиотики, но Макси отказался. Вирус антибиотиками не вылечишь, а этот тем более. Малышка всё время спала и почти не двигалась. Если сильно звали только открывала уставшие от болезни глазки и тут же опускала. Ей нужно к маме, как никогда.

— Вот только узнаю, су*а, бл*дь, вот только узнаю! Я ж тебя кастрирую, ублюдище! Вот только узнаю, тебе ссать нечем будет, х*епутало!

Это относилось к Девять. Дрёма поливал его все полчаса, что сидел таинственный бета в машине, при этом альфе своему ни разу не ответил. Дело выходило из-под контроля, по голосу Дрёмы было слышно, что до полного оборота рукой подать.

— Мини не урони, — зарычал Макси, его не интересовали разборки… хотя как сказать, Волколак с удовольствием послушал семейные дрязги.

— А ты вообще заткнись! Не с тобой разговаривают. И не х*я она не Мини, а Проха.

— За ребёнком следи…

— За дорогой, б*ядь следи, жопа модифицуированная, и не лезь, когда старшие разговаривают.

— В руках держи себя, — сдержанно посоветовал Макси и на пол минуты воцарилась тишина, а потом по новой.

— Я у Крохи спрошу, она мне не соврёт. И тогда пиз*ецов тебе таких выдам. Я с тебя шкуру спущу и перед кроватью постелю. С тебя, подлюка, и с дружка твоего Лихо!

«Как это закончить», — с досадой подумал Вожак, прибавив скорости, чтобы скорей бы до Алёны Ярославны доехать, пусть бы она своего мужика успокоила.

«Ты что не въехал?» — смеялся в его голове волк. — «Алёна изменила Дрёме вот с этим мужиком»

«Как?!»- Маски посмотрел на пассажира рядом и тут же увёл взгляд, чтобы не провоцировать, итак, бушующего Дрёму.

«У них запах одинаковый. Думаю, внешность тоже. Они близнецы, и Алёна просто спутала, а Девять не сопротивлялся. Охренеть! Вот это сериальчик, весело у них».

«Нельзя со своей женщиной расставаться», — заключил Макс.

«Золотые слова», — согласился Волколак.

— Марко Викентивич, а ты кто по образованию? — спросил Макси для разрядки атмосферы.

— Тебе попиз*еть захотелось?

— Да. Я видел, что ты схемы рисовал в самолёте.

— Траекторию полёта вычислял, скорость и угол прыжка, — он явно успокоился.

В зеркало заднего вида, Маски видел, как он откинул голову на подголовник и закрыл чернющие глаза, продолжая держать на руках худенькое тельце Мини. — Полгода снится мне один и тот же кошмар, что моя Кроха падает с сорок пятого этажа и разбивается в лепёшку у моих ног. А теперь представь, что случилось со мной, когда я услышал, что праздник Зачистка устроила на сорок пятом этаже.

Макси долго не мог ничего сказать, хлопал ртом, как рыба и прибавил скорости. Насколько мистическим показалось это заявление, настолько реальным был его личный страх за тёщу, которую он уже любил.

— Ты сумеешь её поймать? — тихо пробасил он, высматривая охраняемую территорию высотки и закрытые ворота.

В свете фар мелькнули светоотражатели на жилетах вооружённой охраны.

— Сноси к еб*еням, — приказал Дрёма, и Макси на всех скоростях влетел в ворота. Послышалась автоматная очередь, и ответная из двух машин, что ехали за ними. Там бойцы Макси и Дрёмы, компания солидная, не всякая охрана справится, по правде сказать, никакая не справится.

С визгом тормозов Маски остановился у роскошного входа в здание.

— Тут должен быть козырёк, я его во сне видел, — продолжал говорить Дрёма, скинул с рук девушку и выбежал из машины.

Девять брата прикрывал, вытащил из рюкзака автомат и обстрелял выбежавшую из здания охрану. Верещали гости, разбегались на высоких каблуках девицы. Целой армии защитников крепости не последовало, двор с великолепным садом опустел.

Дрёма смотрел вверх, и Макси невольно тоже поднял голову. На самом верхнем этаже была различима женская фигурка. Не по собственной воле вылетела королева из окна. Ей помогли. И хотя скорость падения была очень велика, Вожак переживал мгновение, как что-то ужасное и долгое. Он не мог помочь, точнее смог бы, если бы ему полгода снилось эта ужасная ситуация.

Чёрный Высший был быстр, как никогда, он влетел на козырёк, что укрывал стеклянный сияющий огнями вход в здание, пополз вверх по фасаду и согнулся в напряжённой позе. Прыгнул. Поймал падающую женщину на уровне третьего этажа, и как от удара рухнул вместе с ней на землю, прокатившись кубарем в кусты сада, укрывал свою жену.

Макси быстро сгрёб с заднего сидения умирающую Прошу и ринулся вместе с Девять к спасённой паре.

Фантастичность подвига Дрёмы на время всех присутствующих лишила дара речи, кроме самого спасителя королевской особы. Альфа полгода готовился к этому прыжку, всё рассчитал и перехватил жену в полёте не совершив ни одной ошибки, теперь сидел и гладил пережившую кошмар Алёну.

Алёну Вожак представлял совсем по-другому. Никак не ожидал, что внешне она одного возраста с Мини, и что совершенно они не похожи. И можно было сказать, обе губастые, но и тут была разница, в форме что ли. Не улавливал мужской взгляд ничего, что могло выдать в Белкиной мать его жены. Глаза огромные на пол лица от пережитого ужаса были ярко-синего цвета, волосы светлее, чем у дочери и вились широкими локонами, спускались ниже пояса, стелились по земле и невероятной, идеальной фигуре. Она сидела прямо на газоне, и перепуганный Марко пытался заставить её дышать, легко шлёпая по белоснежной коже лица. А Мини смуглая.

Неудивительно, что все самцы умом тронулись на её счёт, она пахла так сильно и притягательно, что даже у женатого Макси появилось идиотское желание прелестную королеву потискать, желательно, за титьки. Что уж говорить о Лихо, который вот это сокровище бездарно прошляпил. Теперь никто не подойдёт к ней это точно. По Дрёме было видно, они больше не расстаются.

Макси повернулся и огрызнулся на своих бойцов, что во главе с Серым выстроились за его спиной, но смотрели все вместе на разрез в платье Белкиной и стройную ножку, оголённую почти до талии.

— В здание! — приказал он, и первым отмер именно Серый, поэтому он и первый бета. Толкнув Антрацита, повёл Модифицированных к входу высотки.

Волколак аккуратно присел, протягивая на руках почти невесомое тело своей малышки, что горела от температуры и тяжело дышала в маску.

— Крох, здесь Проша, очнись, — жалобно скулил Марко, помогая уложить Мини на колени своей жены.

Алёна очнулась, посмотрела на свою дочь. Залившись неожиданно слезами, она прижала девушку к своей груди и уткнулась ей в волосы.

— Она болеет. Ей нужно метку поставить… срочно.

— Кто? — сквозь рыдания спросила королева. — Кто с ней это сделал?

Спрашивала так, будто знала ответ. Сейчас причина всех её несчастий обозначалась двумя словами «бывший муж». Все молчали, но волки внутри дружно произнесли имя. А королева мысли волков читала.

— Убей его, — зарычала волчица. — Дрёма, убей этого урода! Он обещал передушить наших волчат, он изуродовал Прошу, он меня Демону отдал и тот скинул меня с верхнего этажа!

— Кусай и пошли, — у Дрёмы светом загорелись глаза, лицо разъехалось от невероятного количества клыков в пасти.

Алёна прощупала тонкую шею дочери и выпустив острые клыки, совсем скромные по сравнению с зубами её мужа. Укусила. Зализывала укус, скуля и, плача над своим ребёнком. Место укуса в полутьме засияло ярким розовым светом. От двух отметин потекли узоры в разные стороны, образуя ветвистый круг.