Вожак

Вот это была настоящая магия!

Метка волка перестала светиться, и Мини шевельнулась, подняла слабую ручку, чтобы прикоснуться к лицу матери.

— Всё хорошо, любимая моя крошечка, — с улыбкой сказала ей Алёна, пригладив дочери волосы. — Маску скинешь, когда полегчает. Иди к мужу.

Макси бережно взял своё сокровище на руки, укутал в куртку, а потом эту куртку закинул на плечи. Получилось так, что Мини за его спиной сидела, как в рюкзаке.

— В здание лаборатория, уничтожь её, — приказал Дрёма, и рывком подняв с земли Алёну, ушёл вместе с ней в сторону здания.

41

Эти два волка Макси понравились. Нил Ильич их отправил ему в провожатые, поэтому, как только Вожак появился, они присоединились к Модифицированным, выложив подробную информацию по зданию. Первый был инноватором, давно крутился в деле с Вакцинами, звали мальчишку Егор Крылов, его друг оказался родным братом Алёны Ярославны по имени Максим Белкин. Максим был воспитан Нилом и это чувствовалось по хитрым взглядам, двусмысленности слов, этакий чемоданчик с двойным дном, с виду весёленький, при деле спокойно загрызал даже людей из охраны, убийца профессиональный.

Зачистили здание до двадцатого этажа очень быстро. Внизу не осталось Высших, волки Модифицированным сопротивлялись слабо.

На двадцатом этаже, где не останавливался лифт, взламывали двери лаборатории. Макси когтями долбил бронированные двери, волки помогали. Там по приказу Дрёмы, нужно было уничтожить всё. Волколак отвечал за уничтожения движущихся объектов, Крылов за уничтожение Вакцин, Белкин работал с компьютерами.

Волколак был предельно осторожен, потому что за спиной у него лежала Миничка. Она в один прекрасный момент зашевелилась, и Вожак скинул её у входа в лабораторию. Малышка должна была остаться на виду. Но только он отвернулся, девчонка уже куда-то смылась, разозлив его. Он от цели решил сильно не отклоняться, вскоре, зачистив все помещения, принялся контролировать вначале Белкина, приставил к нему нескольких своих ребят, чтобы следили за уничтожение информации. Затем пошёл смотреть, как сжигает пробирки Крылов, там и обнаружил свою девочку.

Мини сняла маску с лица, остались отметины на коже. Совсем худенькая и маленькая казалась ему в этот момент. Она нашла себе одежду медиков светло-салатового цвета и мягкие тапочки, посмотрела на Макси большими добрыми глазами. Как младенец, протянула к нему ручонки, и Волколак отступил, дав человеку обнять свою малышку. Макси подхватил Мини и усадил на бедра, крепко прижимая к себе.

Наверно, надо было что-то сказать, но ничего не шло в голову. Они так и стояли посреди суеты, молча обнимались. Стало так спокойно на душе и тепло, и никого в этом мире кроме неё и самого Вожака не существовало. Будучи человеком, он даже не мог предположить, что существуют такие глубокие чувства. Мини самая лучшая на свете, самая любимая. Он ласково приглаживал её волосы, любя, целовал ушко, личико, ещё больше согреваясь в лучах её белоснежной улыбки.

Так и не признавшись друг другу в любви, они одновременно потянулись за поцелуем. Маленькая волчица и огромный Высший. Идеальная пара альф.

— Привет Порушка, — Белкин взял пальчик Мини и аккуратно поздоровался с девушкой.

— Привет, дядька Максим, — рассмеялась она и уложила голову своему мужу на плечо.

— Не хочу отвлекать, но нас срочно вызывают на сорок пятый этаж, там Дрёма с Лихо не справляются с Овинником.

— Серый, за мной! Антрацит назначь группу здесь все выжечь.

Макси закинул Мини себе на спину, упал на пол, обернувшись Высшим, и помчался из лаборатории на лестницу, потому что лифт уже несколько часов не работал.

Уже было утро. В окна лил солнечный свет, лучами беззаботными скользил по усыпанному трупами полу. Стены, мебель всё было залито кровью. В разных углах грызлись волки, даже была перестрелка в помещениях, где забаррикадировались оставшиеся горе новаторы.

Но было место, куда не входили простые волки. Пред тем, как войти в дальние залы, Макси скинул с себя Мини рядом с Алёной Белкиной. Лицо королевы отображало полную боевую готовность, стиснуты зубы, прищурены глаза. Она оторвала по колено подол своего платья, стояла босиком, в руках пистолет, волосы заплетены в косу. Не обратив на дочь внимание, завела её за свою спину и мотнула головой Волколаку, намекая, что пора вмешаться в бойню.

Макси влетел в первый зал, сразу наткнувшись на окровавленного Баюна, который дрался с другим Высшим, немного больше его в размере, с такими же ледяными голубыми глазами. На самом Баюне повисла мелкая волчица, кусая загривок. Подлетевший Волколак оторвал её от Данила и швырнул в сторону. Неудачно получилось, волчица влетела в стену и похоже удар был слишком сильный, упала мёртвой на красный от крови паркет.

Проигрывающий Баюн сильно не сопротивлялся, когда Волколак его за плечо отпихнул в сторону и кулаком заехал другому Высшему в волчью морду выломав две челюсти разом. Не закончив на этом, свернул шею уже не сопротивлявшемуся сопернику.

Баюн покачнулся, и рухнул на колени, указав лапой направление для Вожака.

Это был сюрприз. Неприятный. Демон да ещё такой силы, что Лихо, как шавка летал по помпезному залу, Дрёма время от времени исчезал в смежном помещении, похоже, спальне с другим интерьером. Трое Высших Дрёмы были серьёзно ранены, ещё двое совсем неизвестных Высших даже близко не могли подойти к гигантскому существу, под которым проваливался пол. И выламывая доски, Демон хватал их и запускал в нападавших. За пару мгновений погибло двое, один из которых был дед, Петрович, бета Дрёмы, второй любитель полузгать семечки потерял сознание, его Дрёма откинул в угол, чтобы не убили.

Овинник двигался быстрее своих сородичей, был пластичен и похоже соображал, не был тупым хищником, желающим пожрать мяса. Он проводил обманные манёвры, старался поймать неуловимых альф, и если в лапы к нему попадали, то умирали мгновенно.

— Лихо, правая рука, я левая, Дрёма голова, — выкрикнул Волколак, точнее провыл и кинулся с двумя другими Высшими на Демона. Овинник выловил Макси, скинул Лихо и так увернулся, что Дрёма тоже улетел, не успев зацепить уродливую морду. Дальнейшая борьба для Волколака была исключительно работой мышц. Лапа Демона сжимала его горло, он пытался разжать пальцы.

Хрустнули кости Лихо, при очередной атаке, он был откинут, вывихнуты лапы Дрёмы. Двое мужей Алёны Белкиной вынуждены были отойти, это развязало пасть Демона и он всё своё внимание сосредоточил на Волколаке.

Пару раз Макси удалось увернуться, от мощного удара другой лапы Демона, но потом уже понял, что один удар в цель, и он покойник. В этот момент, когда Демон занёс над ним кулак, морду уродливую перекосило, и стала уменьшаться та часть, которая принадлежала волку.

Похоже, Демон терял оборот и очень стремительно. Лихо и Дрёма даже не подошли близко, и сам Макси не двигался, потому что трансформация Овинника происходила быстро, он оборачивался человеком и достаточно слабым. Волколак просто отступил.

Пересвет стоял нагишом посреди комнаты, искал в себе своего Демона, но найти не мог, уставился на Высших, запаниковал. Он закричал, осматривая зал. Бросился в сторону, где на полу подобрал пистолет. Макси дёрнулся, но Овинник выстрелил себе в подбородок пробив голову. Самоубийца упал среди трупов.

А за спиной Макси, который принял человеческий облик происходила борьба другого толка. Совершенно чёрный Дрёма сцепился с Лихо чья седина была белоснежной, и, конечно, старик проигрывал.

Зал наполняли оборотни. С кровожадным удовольствием смотрела за убийством Нила Ильича Алёна Ярославна.

— Останови, — простонал раненый Данил, протягивая к королеве руку. Нил для него, как отец.

— Алёна, останови Дрёму! — просил её брат Максимка Белкин, тоже воспитанный Лихо.

Но она не двигалась, на её красивых губах появилась волчья ухмылка.

Никто не рискнул попасть под лапы Дрёме, никто не вмешался в битву. И тут она, малютка девчонка. Проскользнула мимо мужа и кинулась прямо в бушующий смерч из двух Высших. Издала вопль Алёна, Макси невольно оскалился, и кинулся следом, но замер в шаге от драки. Дрёма отошёл в сторону, на его мокрой злой морде лежали ладошки Мини. У него клятва, он детей Алёны не трогает. Дрёма огрызался, показывал два ряда острых клыков, таким Макси так и не обзавёлся, но собирался.

— Отойди, Проша! — грозно с рыком велела Алёна.

— Нет! — понуро взвизгнула маленькая волчица из медицинского халата извлекла шприц с Возвратной вакциной. Резко развернулась и вколола в плечо своего отца инъекцию.

В отличие от Демона, Нил Ильич оборот потерял сразу. Мех слетел с него, он осунулся, скрючился. Секунда, другая и вот он стал походить на скелет, в седых волосах обвисшее лицо, кожа обтянула кости и тощие старческие ноги подкосились.

Дрёма перекинулся человеком. Волосы чёрные стояли дыбом, вилял хвост. Здоровый мощный мужик хотел поднять с пола почти труп своего соперника, Нил даже глаза не открывал.

— Где вакцины? — зарычал Марко, возвышаясь над плачущей Мини, что рыдала горючими слезами над отцом.

— Уничтожены, — ответил из собравшейся толпы, Егор Крылов. — В Подмосковье тоже вакцин не осталось.

— Любой, кто будет разрабатывать нечто подобное, будет уничтожен вместе с жёнами и детьми, — вынес закон Дрёма, а потом посмотрел на жену. — Добить?

— Нет! — закричала на весь зал Мини, укрывая сморшенные останки отца. — Мама! Пожалуйста! Дайте ему умереть, как человеку!

Белкина фыркнула и, откинув в сторону пистолет, гордой походкой пошагала из зала. Лицо Дрёмы тут же изменилось, мелькнул испуг, и он, запинаясь, ринулся догонять её.

Он выловил Алёну в конце зала, на них никто не смотрел. И только Макси, с высоты своего роста, видел, как влюблённый до безумия в свою пару Марко Дрёма зацеловывает лицо королевы, не давая вырваться из своих объятий. А у Алёны после всех приключений, что устроил ей Нил Ильич, случилась молчаливая истерика, она вытянула руки вниз и, растопырив пальцы, содрогалась всем телом. Дрёма подхватил её на руки и унёс с глаз долой.

Баюн взял на руки погибшего Нила и, с костями на руках, тоже покинул зал. Он его похоронит с почестями…

Это был вечер этого же дня после битвы. Данил рулил на восток, ближе к дому, в Сибирь. Рядом сидела его любимая киса. Жена Марианна с огромным животом. Бедняжка наделась, что будет рожать в Москве, но муж быстро решил сбежать с чужой территории. Вид у Данила был настолько измученным и ожесточённым, что Мари не посмела перечить и сносила все невзгоды молча.

Черноглазая, черноволосая она пахла его парой и была ему очень нужна. Данил любил её, как волк свою истинную и только одно его смущало, что она не оборотень. Боялся. Боялся однажды встретить свою пару и охладеть к этой нежной, ангельской внешности девочке. Не хотел причинить ей боль и вред. Но природа жестока. Если найдётся его пара среди оборотниц, Мари станет безразлична, чужой запах вычеркнет её из памяти.

Ему нужен был совет, но единственный к кому он всегда обращался, валялся на заднем сиденье, прикрытый старым одеялом.

— Мне плохо, — мяукнула кошечка.

— Что? — испугался Данил, снижая скорость. — Началось?

— Нет, тошнит.

— Опять, — Баюн съехал на обочину, и тяжёлая беременная женщина тут же выкатилась из машины.

Данил достал из кармана шприц с Оборотной вакциной, что подкинула ему Проша, и вколол в торчащую тощую руку старика.

Марианна вернулась и села на кресло.

— Сейчас остановимся в отеле.

— Я так наделялась…, что в Москве родим нашу девочку.

— Мари, киска, — он потянулся к ней и поцеловал в лоб. — Нас убить могут.

— Тогда нет, — испугалась она.

Нашли хороший отель. Оставили кости Лихо в машине, сняли номер. После ужина, Данил долго лежал со своей любимой супругой на кровати, гладил большой животик, где пиналась их долгожданная дочка. Когда Марианна уснула, Баюн вернулся к машине.

На заднем сидение сидел нагой Нил Ильич и ел фастфуд. Выглядел он не очень хорошо, почти так же как тогда, когда сбежал из лаборатории, но это временно. Поговаривали у Лихо ещё дед жив, так что у Нила Ильича вся жизнь впереди, если Дрёма не узнает, что провернула Прасковья Ниловна.

Баюн открыл дверцу и навис над ней, заглядывая в салон.

— А ты сына хотел, — усмехнулся Нил Ильич, — а дочери никогда отцов не бросают.

— Да, я не против. Если засветишься, Дрёма тебя грохнет, и нас с тобой за компанию.

— Марианне скажи, что я умер, и ты меня закопал.

— Как скажешь, Нил Ильич, — усмехнулся Данил и решил вернуться к жене, но прозвучал звонок на телефоне. — Пи*дец. Да, Дрёма.

— Кисуля, б*ядь, а ты ничего не попутал, усатый-полосатый? Я тебе, где приказал Лихо похоронить?

— Да в вашем Подмосковье даже срать негде сесть, не то, труп закопать! И у меня жена родить должна.

— Ты ради Лихо подставил и себя, и жену с нерождённым ребёнком.

У Данила выросли клыки, и волосы дыбом встали. Опасно сверкнули голубым светом его глаза, он смотрел на Нила Ильича. Тот невозмутимо, вытер салфеткой рот и на языке немых сказал следующее: «Сейчас закопаю, сниму на видео и вышлю вместе с координатами. А жена действительно вот-вот родить должна, спроси у Алёны Ярославны. Да и не местные мы. Каждому клану свой удел». Всё это Данил произнёс вслух, слушаю тишину в трубке. Дрёма сам устал после пережитого, поэтому согласился.

— Не беспокойся, я себе хвост отрежу, но от вас отстанут, — пообещал Лихо, вышел из машины. Завязав на бёдрах одеяло, стал уходить. — Я позвоню тебе.

Эпилог

Город Малага в Испании принял меня, как родную, только вот, когда я с утра в середине февраля купаться хожу, сразу видно — не местная. Плюс семнадцать за окном, а у мамы, что позвонила мне сегодня, минус семнадцать. Она кричала в трубку, как ненавидит Ильича, а я на съёмной квартире пекла мужу блинчики.

Как мы докатились с Макси до такой жизни? Очень просто, в городе, где солнце, море и песок, приехали по делам. После уничтожения Зачистки все Модифицированные, а их было более полутра тысяч, разбежались мелкими стаями в разные стороны. Они очень опасны, поэтому задача Вожака, либо под себя их подмять, либо уничтожить. И если на территории России с этим проблем не было, то в Европе собирать сбежавших подопытных было гораздо сложнее, но приятней. Для меня точно, мы болтались по курортам, тратя деньги Яши Боровова. В Испании мы уже две недели, рестораны отошли на второй план, теперь я, как примерная хозяйка, готовила дома.

С Макси мы расставались редко на пару часов от силы. То что произошло с моей мамой его впечатлило, и он стал относиться ко мне слишком трепетно, почти удушливо. Вот и сейчас, прибежал запыхаясь. Вошёл в нашу съёмную квартиру с белыми арками, что заливал яркий солнечный свет. Я лопаткой, которой переворачивала блины, не подпустила его к себе, выставив вперёд, как конквистадор рапиру. Указала направление в душ.

— Да, мам, всё в порядке, мам, — я вернулась к плите.

Мама не просто так мне звонила, пыталась выудить, помогла я папе выжить или нет. Конечно, все догадывались, что я совершила, но доказать ничего не получилось, могилу Нила Ильича раскурочили, не удивлюсь, если Дрёма сдал на ДНК-анализ найденные в могиле волосы. Моя совесть чиста, я поступила, как велело мне сердце, и если папа будет добр, то смирится с потерей и не выдаст себя и меня. Хотя мне боятся нечего.

Совершенно голый, такой весь обалденный, мускулистый Макси вышел из душа, и ему на тарелку прилетело два десятка блинчиков с мясом. А я, продолжая слушать, как мама переживает за своё потомство, ушла в гостиную в ожидать своего мужа. Вот он позавтракал, пришёл ко мне и развалился рядом, в непринуждённой позе, раскинув ноги, и твёрдый член приободрился и восстал. Тяжёлая лапища проехалась по моей ноге, под платье, не обнаружила трусиков, и требовательный взгляд Вожака молча приказал прощаться с мамой.

— Всё мамочка, Макси ждёт, целую, — не дождавшись ответа, я отключила звонок и откинув телефон в сторону, сладко изогнулась к любимому самцу. Он у меня самый крутой, самый сильный, заботливый и внимательный. — Что они сказали?

— Послали меня, — печально ответил оборотень. Он переживал, что не все модифицированные соглашаются принять его правила. За это приходилось их уничтожать.

— Не расстраивайся, — я скинула с себя платье, оголив грудь. — Твои всегда будут с тобой.

Я поласкала его орган руками, его пальцы тронули соски на чувственной груди, и я простонала.

— Что с тобой, Мини? — шепнул он. — Тебе больно?

— Ты будь нежнее, — посоветовала я. — И член вот настолько вводи теперь, — я сделала метку.

— Не может быть, — догадался он и сев прямо, прижал меня к себе. Моя грудь упёрлась в его стальной торс, а я загадочно улыбалась. — Скажи мне, детка, скажи это вслух.

— У нас будет ребёнок…,- он накрыл мои губы своими, и наши языки сплелись. Его ладони водили по моей спине, укрывая её почти полностью. Мой Вожак, мой большой Макси!

Бонус!

У кресла была высокая спинка, декорированная резьбой по буку ручной работы, что покрывала золотая краска. Обивка из пурпурного бархата. Под ногами волчья шкура, по просьбе Нила, Баюну сделали выделку из Яши Боровова. Теперь лакированные ботинки короля носами прятались в густой серый мех. В камине горел костёр. Пламя играло и отражалось шальным светом в янтарных глазах оборотня, на его золотых запонках венчающих белоснежные манжеты рубахи, они показывались из-под рукавов отличного дорогого костюма темно-синего цвета. Он любил роскошь. Всегда.

Курил кубинскую сигару и пил французский коньяк.

Рядом на диване растянулся Даня Баюн в своих потёртых джинсах, жёлтых очках и таком же пиджаке.

— Давай назовём корпорацию О´Нил. Секретарши будут путать апостроф с запятой, и диктовать себе: «О-о, Нил».

— У тебя опять секса не было? — усмехнулся Лихо, выпустив клуб дыма. Альфа нового клана не ответил. — Компанию назовём «Голденскай», часть акций будет принадлежать Ивану Соколову. Он, кстати, приехал, встречай. Мать его пригласи сюда.

Данил нахмурился, поиграл бровями. Когда речь заходила о Светке, которая его облапошила однажды, как молодого, Баюна передёргивало и бросало на приключения. Поправив волосы и очки, он вышел из кабинета.

Это был дом Морока. Дом, где вся посуда из золота, мебель из дорогих пород дерева, и прислуга говорила на трёх языках. Имение было переписано на Баюна, хотя сам Данил предпочёл жить в апартаментах более современных вместе с женой и новорождённой дочерью. Теперь в этом мрачном, но шикарном доме, спрятанном в старинном густом саду, скрывался самый известный оборотень в мире. И если Дрёме об этом станет известно, то все умрут в радиусе ста километров от этого эпицентра. Поэтому прислуга подписала договор о неразглашении и никто, кроме трёх людей и Данила, о существовании таинственного жильца в доме не знал.

В гостиной Данил наткнулся на горничную, которая спешила сообщить о гостях. Светка Соколова, которая альфе покоя не давала, выглядела ущербно. Растрёпанная, под глазами круги, в каком-то бесформенном халате и тапочках на босу ногу, хотя уже дело к зиме шло. Она опустила на пол ребёнка, мальчик тут же побежал в сторону диванов и трое других детей кинулись его сопровождать.

За спиной белокурой Дамки стоял высокий кучерявый парень, жгучий брюнет с черными глазами. Как две капли воды похожий на своего покойного отца, у Данила всегда язык немел, когда он его видел. Тёмный взгляд Ивана Ивановича был болезненный. Полгода прошло, а он так и не смог забыть Прасковью Ниловну, однажды воспылав к ней страстью, теперь страдал. Но у него всё впереди, дед о нём позаботится, и, возможно, совсем скоро у Ивана появится истинная пара.

— Привет, Данил, — шёпотом поздоровалась Света, видно от переизбытка эмоций пропитанных страхом, чуть не кинулась ему на шею. — Я детей увезла, Лёша меня убьёт.

— Будем договариваться об отсрочки твоей кончины, — улыбнулся Данил и повернулся к горничной, — силюпле, проводи мадам в кабинет.

— S'il vous plaî,- усмехнулся Иван, поправив Баюна.

— Тебе видней, — альфа подмигнул парню и взял в руки дорожные сумки многодетной матери.

— Иди, мам, я присмотрю за мелкими.

Света нерешительно кивнула и последовала за горничной.

Её сопроводили в кабинет на первом этаже. Этот дом, этот запах всё было пропитано давними воспоминаниями, когда Света, будучи воровкой, украла для Морока маленькую Прасковью и привезла в этот дом.

В кабинете пахло сигаретами и спиртным. За Светой закрылись двери, а она не могла двинуться с места. Финист утверждал, что Лихо Нил Ильич мёртв, собственная дочь убила, вколов Возвратную вакцину. Но он был жив, сидел у камина и жестом приглашал её сесть в кресло напротив. Налил в приготовленный пустой бокал коньяк и подтолкнул золотой портсигар с тонкими дамскими сигаретами.

— Присаживайся, Светлана, — сказал Нил Ильич, и женщина, вздрогнув, прошла к предложенному креслу. Удобно устроилась, почувствовав, как согреваются ноги в мохнатой шкуре у камина. — Рассказывай.

— Ты обещал мне протекцию.

— Я исполню обещание, — кивнул Нил.

— Только я с собой детей взяла, — она зажмурилась и ловко так, опытно заглотила весь коньяк из стакана разом. — Притащил в дом сучку драную. Ни кожи, ни рожи. Вся в наколках, оборачивается в курицу ощипанную, а туда же: «чужих детей не бывает». А не оху*ла ли она? Извини, Нил Ильич.

— Ну, теперь ты знаешь, что испытывала Алёна, когда ты у неё ребёнка выкрала.

— Я раскаялась, — Света потянулась к сигарете. — Извинилась перед Прошей, и перед Алёной извинюсь, когда увижу. Я к ней поеду, вы не сможете уговорить Финиста.

— Сможем, — спокойно ответил Нил и дал Светлане прикурить. — Он в ближайший год со своей пары не слезет, у оборотней первые три года один медовый месяц. Она ему родит целую стаю, десять волчат не меньше. Данил поговорит, что ты под защитой, и если он захочет, то сможет навещать вас. Но он не захочет. А к Алёне зачем?

— Детей укрыть.

— Мне врать не стоит.

Света затянулась дымом и наморщилась, как ребёнок. Внешность у неё, конечно, была, как у любой Дамки сильно привлекательной.

— Прослышала я, что она обернуть сможет.

— Волчицей захотелось стать, — улыбнулся Лихо.

— Да, — она гордо выпрямилась. — Не очень удобно быть шлюхой. Когда на тебя оборотни прыгают, а потом об тебя свои лапы вытирают, потому что ты низшая ступень иерархии.

— Алёна обернёт, и ты станешь истинной парой Данилу Баюну. А у него жена и дочь новорождённая. Он бросит их, влюблённая Мари сойдёт с ума, девочка останется без матери. С тобой, с мачехой? Как твои дочери чуть не остались с Ольгой, так ведь зовут новую жену Финиста?

Света сидела, открывши рот, и выпучив на Высшего голубые ошарашенные глаза.

— Ты зачем меня пригласил? — после некоторого молчания проронила она.

— Через пять лет или пятьдесят, а может через сто пятьдесят лет, но Данил останется один. И ты ему поможешь выжить. Станешь парой, как мечтаешь, настоящей оборотницей при оборотне. Но до этого времени, ты свободна. Твои мечты осуществляются. Ты теперь независимая женщина с двумя высшими образованиями, нет рядом мужа, который насильно заставляет сидеть дома и рожать детей. Мы восстанавливаем «Голденскай» твой сын Иван, мой внук, будет иметь там свою часть, и пока он молод, ты будешь его прикрытием. Карьера, Света, и дети рядом. Работа в Голденскай, как когда-то ты мечтала. Но теперь у тебя другой статус будет. Я разрешу тебе выйти замуж или жить с мужчиной, но только с человеком.

— А Данил? — мяукнула Света, как… кошка.

Нил даже улыбнулся.

— Он жене не изменит никогда. Можешь, разрешить ему флиртовать, притирайтесь потихоньку. И… И будь рядом, как настоящая боевая подруга. Ты даже не представляешь, как альфе сейчас будет тяжело вытягивать корпорацию на должный уровень.

Глазки голубые заблестели полным интересом.

— А ты? — поинтересовалась она. — Вроде ты покойник уже.

— Не впервой, — Нил разлил коньяк по стаканам. — Я тебе так благодарен за внука. Ты даже не представляешь. У меня есть шанс всё исправить, что я натворил с Мороком.

— Мальчику плохо без Порушки, — грустно заметила Света.

— Мальчику нужна истинная, и мы её найдём.

Света расслабилась, и затянулась сигаретой. Нет худа без добра. Ещё минуту она вспоминала своего первого оборотня, а потом Финист навсегда ушёл не только из её жизни, но из головы тоже. Это была свобода!

Конец