Глава 5

Все такая же задумчивая Лили отправилась в Хогвартс с очередным подарком на будущий день рождения в сундуке. Петунья этого даже не заметила, все ее время занимали шахматы. Ведьмы-пешки надменно задирали подбородки, чуть манерно отставляли ножки и взмахивали палочками. У некоторых шляпы были залихватски сдвинуты на затылок. У других надвинуты на лоб. Каждая фигурка обладала собственным характером. Наконец наступила очередь фигур.

— О нас с вами написал «Пророк», — подмигнул при очередной встрече мистер Кэррингтон, — многие волшебники специально приходят, чтобы посмотреть на новые фигурки. Я пока про вас ничего конкретного не говорил, просто талантливый мастер. Но потом, когда все будет готово, стоит дать интервью.

— Ой, — испугалась Петунья, — а может не надо? Я ведь только учусь и очень мало еще умею.

— Это не важно. У вас есть вкус и талант. Техника — дело наживное. А клиентов стоит искать уже сейчас. Гораздо важнее — создать имя.

Петунья вздохнула. Ничего, прорвется. В конце концов, главное — не упоминать фамилию Сигрейв. У магов были разные мастерские, заказать оборудование можно было у мастеров, а то и купить у кого-нибудь, кому оно было не нужно. Например, полученное в наследство. В тех заклинаниях, которыми сейчас пользовалась Петунья, ничего особо сложного, а уж тем более запрещенного не было. Они были известны. Другое дело, что они требовало большого вложения Силы, концентрации и времени. А маги, похоже, мало чем отличались от магглов по части лени. Зачем долго учиться и возиться, если можно купить? Хм… А вот как раз знакомства и смогут ей помочь найти поставщиков нужных химикатов. Да и мистер Кэррингтон вряд ли поймет ее отказ. Он ведь не только о своей прибыли позаботился. Тем более что и шахматы пока были не готовы. Ничего страшного! Она же не в таинственный Лютный собралась.

И Петунья, решительно тряхнув головой, занялась фигурами.

С башнями она решила особо не заморачиваться. Только добавила плющ и красивые зубцы. Магия — это магия, тяжелое вооружение тут не нужно. Со слонами было сложнее. Ее ведьмы были явно европейскими. Вроде бы слонов еще называли офицерами. И как показать более высокий статус? Шляпы побольше сделать? Не выход. Решено: офицеры получили более высокие подставки и более свободные мантии. А в левые руки Петунья вложила им жезлы, как знак большей власти. Ведьмы-всадницы поднимали своих коней на дыбы. Остались короли и ферзи. Королями стали величественные маги с посохами. А вот ферзи обзавелись коронами, скипетрами, которые одновременно были колдовскими жезлами и роскошной одеждой. Любой мог догадаться, кто тут самый главный.

В магазинчике мистера Кэррингтона было не протолкнуться. Петунья даже растерялась. Ее тут же ослепила яркая вспышка.

— А вот и мисс Шервуд! — торжественно провозгласил хозяин лавочки. — Прошу любить и жаловать этот чудесный талант! Я собираюсь отмечать каждую годовщину того дня, когда она переступила порог моего магазина.

Растерянная Петунья бережно выставила на доску последние фигурки. Королей и ферзей. Посетители захлопали. Мистер Кэррингтон улыбался, как сытый кот.

— Несколько слов для «Ежедневного пророка», мисс Шервуд, — к Петунье сунулась симпатичная, хотя и несколько агрессивная блондинка, — расскажите нам о себе. Читатели интересуются талантами. Тем более что вы так молоды.

— О, ничего интересного, в самом деле, — Петунья смущенно улыбнулась, — просто я очень люблю стекло и считаю его по-настоящему волшебным материалом. Я еще учусь, мне надо многое узнать. И зачаровывать свои работы я не умею. Это будут обычные шахматы.

— Да что вы такое говорите, мисс! — встрял какой-то пожилой маг. — Красота и талант — вот подлинное волшебство. А заставить фигурки двигаться не так уж и сложно. Это обычный фокус на потеху толпе.

Петунья и мистер Кэррингтон попозировали на фоне шахмат.

— И сколько это будет стоить? — спросил кто-то из толпы.

— Несколько дней шахматы будут выставлены в магазине, чтобы все желающие могли их увидеть, — тут же заявил мистер Кэррингтон. — О стоимости будет сообщено позже.

А он хитрый тип, подумалось Петунье. Ну, ничего, она свою долю тоже получит.

Наконец ее оставили в покое, и она отправилась домой. Ужасно хотелось спать, и в тоже время она не могла сомкнуть глаз. Слишком много переживаний. И, похоже, что у нее началась новая жизнь. Знать бы еще, какая…

Шахматы отняли много времени, но они того стоили. Все-таки, изготавливая фигурки, приходилось держать в памяти большое количество деталей. Теперь можно было подумать о гравировке. Для пробы был изготовлен кубок красивого изумрудного цвета самой простой формы. Теперь стоило придумать узор. И не забывать о том, что малейшая ошибка при нанесении испортит всю работу. Вот когда понимаешь ценность тренировок и упражнений для рук. Твердая рука для мастера значит не меньше, чем знания и богатая фантазия. Особо заморачиваться для начала не стоило, и Петунья набросала простенький узор из дубовых листьев и желудей. Должно получиться довольно мило. Обычный узор накладывался с помощью заклинания. Гораздо сложнее было работать с разноцветными эмалями. Петунья на несколько секунд прикрыла глаза, максимально четко представляя узор, потом направила палочку на кубок и проговорила заклинание. Узор по верхнему краю кубка смотрелся очень даже неплохо. Теперь надо было отполировать кубок и можно будет заглянуть в магазинчик, узнать, как там шахматы.

— Вам стоит придумать свой товарный знак, — сказал мистер Кэррингтон, отсчитывая галлеоны за кубок. — Имя у вас уже есть. Я помогу с регистрацией. А шахматы пока не купили, но я уже получил несколько очень привлекательных предложений.

— Товарный знак? — переспросила Петунья. — А какой?

— Это клеймо вы сможете ставить на все свои изделия, — ответил мистер Кэррингтон, — я приготовил для вас свиток, где указаны уже существующие клейма. Сами понимаете, пользоваться чужим незаконно. Да и не безопасно, чего уже там.

Петунья взяла свиток и кивнула. Клеймо так клеймо. Хотелось еще спросить про места, где можно будет купить химикаты, но что-то ее удержало. Ведь если она купила мастерскую со всем содержимым, то могла обратиться к тому, у кого купила. А если получила в наследство, то следующим вопросом будет — от кого. А она понятия не имеет, что такое случилось с семьей Сигрейв. Теоретически можно было попробовать что-то разузнать у того же Кэррингтона, он бы, наверное, не очень и удивился ее интересу. Все-таки их знакомство началось с кубка работы Маркуса Сигрейва. Но Петунья побаивалась. Уж очень все было таинственно. Ей казалось, что одно упоминание таинственного семейства откроет некий ящик Пандоры, из которого посыплются бесчисленные беды. А своим ощущениям девушка доверяла. Узнает в свое время. Пока же стоило заняться собственным клеймом.

— Мисс Шервуд? — послышалось от дверей магазинчика. — Вы еще чем-то решили нас порадовать?

Она обернулась на голос. Ей улыбался довольно полный пожилой маг в дорогой мантии.

— Ваш поклонник, мисс. Такой талант — настоящая редкость. И вы так юны! Очень жаль, что вы не учитесь в Хогвартсе.

— А… — Петунья широко распахнула глаза.

— О, прошу меня извинить! Я не представился. Меня зовут Гораций Слагхорн. Я преподаю в Хогвартсе зельеварение и являюсь деканом факультета Слизерин. Так что лично знаком со всеми студентами.

— Анабелл Шервуд, — пискнула Петунья, протягивая руку, которую волшебник почтительно поцеловал, — приятно познакомиться, мистер Слагхорн. Я на домашнем обучении.

— Конечно-конечно, я все понимаю, мисс. Слишком сложное и тяжелое обучение. Специфические заклинания. И впечатляющий результат. Счастлив знакомству. И был бы рад его продолжить. У вас свободен вечер в эту субботу? Дело в том, что у меня в Хогвартсе есть свой клуб. Лучшие выпускники нашей школы и те, кто только учится, но уже подает большие надежды. Уверен, вам это будет небезынтересно. Будут редактор «Ежедневного пророка», капитан «Сканторпских стрел», начальник Отдела магических игр и спорта. Главный целитель Мунго. И просто много милых людей. Небольшое угощение, танцы. Я как раз хотел попросить мистера Кэррингтона познакомить нас или передать мое приглашение. Вот, возьмите. Раз вы не учились в Хогвартсе, то вам может быть интересно.

Петунья бросила заполошный взгляд на Кэррингтона, увидела, что тот еле заметно кивнул, и взяла из рук нового знакомого конверт. Слагхорн приторно улыбнулся.

— Очень, очень рад, мисс Шервуд! Мне будет завидовать вся магическая Британия! Позвольте откланяться.

— И что это было? — пробормотала Петунья, когда за ним закрылась входная дверь.

— Сходить стоит, — заметил Кэррингтон, — у старика пунктик на знаменитостях. Но именно на его вечеринках завязываются полезные знакомства. К тому же публика там самая разная, он может и магглокровку пригласить, если он или она подает большие надежды. А вот в другое место, к тем же Малфоям или Блэкам просто так не попадешь. А связи — это связи.

Петунья вздохнула. А еще и реклама магазинчика, подумалось ей. В конверте оказалось приглашение на ее имя с припиской в конце, означающей, что требуется парадная мантия. Да уж! Но побывать в волшебном замке хотелось. И было этакое злорадство. Вот не захотели, чтобы я у вас училась? А теперь приглашаете, как звезду.

— Пойду за парадной мантией, — вздохнула она.

Кэррингтон кивнул.

В «Лучших мантиях» ее с интересом выслушали. Тут же появилась куча образцов и модных журналов. Зачарованные инструменты сняли мерку (Петунья почти не дышала, пока они летали вокруг нее), и кошелек похудел на целых двадцать галлеонов. К мантии изумрудного цвета пришлось покупать туфли и чулки. Ничего, потом тоже может пригодиться. Тем более что мантия девушке очень шла. Яркий насыщенный цвет подходил к ее глазам, делая их еще более зелеными. Украшений у нее не было, но она слышала, что совсем молоденьким девушкам они и не полагаются. А что касалось прически, то волосы можно и распустить. Раз уж у Слагхорна не очень пафосное мероприятие, то ничего страшного. Хотя было и жутковато ехать в Хогвартс. Ну да ничего, она же не просто так, ее пригласили. И вряд ли на вечеринке у декана будут студенты второго курса. Кому нужны малявки? Нет, решено, она едет. И будь, что будет. Да и вряд ли сестра ее узнает, даже если они столкнуться нос к носу. Ведь Лили абсолютно уверена, что Петуньи просто не может быть в Хогвартсе.

В старые добрые времена дамы ехали на бал в каретах. А в наше суровое — на автобусе. Хорошо еще, что на волшебном. И ничего, что его мотает и штормит, зато точно в тыкву не превратится. Теплая зимняя мантия нашлась в домике, сапожки были свои. Уменьшенные туфельки легко поместились в старую театральную сумочку, оставшуюся еще от бабушки Эванс, как и кошелек, носовой платок и пудреница. Сумочка неплохо подходила к мантии. Волшебная палочка крепилась в специальном кармашке в рукаве. Не очень привычно, но ее уверили, что крепление надежно и ничего не вывалится. А еще ей сказали, что к самому замку подъехать не получится из-за защитных чар, антиаппарационного и антипортального купола. Лезть же по сугробам или лужам в бальных туфлях не хотелось, хотя очищающими чарами Петунья владела превосходно. Все равно жалко. Да и ноги промочить желания не было. На сапожки же были тщательно наложены чары против влаги и грязи.

Автобус лихо затормозил прямо посреди дороги.

— Хогвартс! — крикнул кондуктор.

Петунья выбралась наружу. С громким «бам-м-м!» «Ночной Рыцарь» исчез в неизвестном направлении. И куда тут идти? За деревьями виднелись старинные башни. Дорога оказалась хорошо утоптанной. Да, Лили говорила, что с третьего курса можно посещать расположенную рядом со школой деревушку Хогсмит. Наверное, студенты и протоптали. А может и преподаватели. Надо же им хоть как-то развлекаться. Это же с ума сойти можно, постоянно находиться среди толпы детей. Но даже по такой утоптанной дорожке гораздо удобнее идти в сапогах. И Петунья пошла вперед.

Впереди раздалось несколько хлопков, и из воздуха появились фигуры в теплых мантиях. И тоже двинулись в сторону замка. Ого! А это, наверное, хваленая аппарация. Петунья завистливо вздохнула. Вот бы и ей так. Ничего, научится. Какие ее годы.

Волшебники уверенно направились в сторону замка, так что Петунье оставалось лишь следовать за ними. Вблизи Хогвартс подавлял.

Ворота были открыты, как и большие двери. Петунья медленно прошла между двумя статуями диких кабанов в ярко освещенный холл. Ей показалось, что статуи только притворяются неподвижными и вот-вот оживут.

Было еще достаточно рано, и в холле было довольно много учеников, которые или беседовали, стоя маленькими группками, или спешили куда-то по своим делам. И где тут искать Слагхорна? Ага, вот один из тех магов, что шли вместе с ней, свернул к лестнице, ведущей вниз. Наверное, и ей туда.

— Вы кого-нибудь ищете? — послышался чей-то голос.

Перед девушкой появился немолодой человек в засаленном сюртуке и со шваброй в руках. Петунья намек поняла и быстро убрала небольшую лужицу, что натекла с ее сапожек.

— Добрый вечер! — проговорила она. — У меня приглашение от мистера Слагхорна. Вы не подскажете, как его найти?

Служитель бросил взгляд на конверт.

— А что? Сами не знаете?

— Я в Хогвартсе не училась. Так получилось.

— Да? — удивился служитель. — Тогда пойдемте! А то, вон, парнишка со Слизерина. Он и проводит. Эй, тут к вашему декану пришли.

Петунья замерла. Перед ней остановился Северус Снейп. То есть, теперь, конечно, Принц. Вот так встреча! Что такое «не везет» и как с этим бороться…

— Вы к профессору Слагхорну? — спросил мальчик. — Пойдемте, я провожу.

— Спасибо! — Петунья вежливо кивнула служителю и пошла вслед за студентом. Тот несколько раз обернулся. Ему явно было интересно.

— А вы мисс Шервуд, да? Я ваше колдофото в «Пророке» видел.

— Да? — Петунья улыбнулась. — Ты угадал. Подожди-ка минуточку!

Мальчик остановился и с полным обалдением смотрел, как она достает из сумочки туфли, увеличивает их, потом снимает сапоги, очищает, уменьшает, заворачивает в обрывок бумаги и сует в сумочку. Обувается. Теплая мантия тоже уменьшается и отправляется в сумку.

— А чего не трансфигурируете? — спросил Северус.

— Так удобнее, — пожала плечами Петунья, — гардероба же у вас тут нет?

Он покачал головой.

— Пойдемте! Вы на вечеринку, да? Наш декан любит знаменитостей приглашать.

— Мне уже сказали об этом. А тебя как зовут? — Петунья вспомнила, что еще «не знакома» с парнишкой.

— Северус Принц, — ответил он. — Прошу! Вам сюда.

— Спасибо, мистер Принц, вы очень любезны.

— Не за что, мисс Шервуд.

За дверью оказалась довольно большая комната, убранная в восточном стиле. В воздухе роились крошечные феечки. Почти такие же, как на картинках в детских книжках. Народу в комнате было уже довольно много, кто-то угощался у фуршетного стола, кто-то беседовал. К Петунье двинулся профессор.

— Мисс Шервуд! Как я рад, что вы пришли! Проходите, проходите! Желаете что-нибудь выпить?

В ее руке тут же оказался бокал. На Петунью с откровенным любопытством уставились все присутствующие. По спине промаршировало целое стадо мурашек. К такому внимания Петунья не привыкла.

— Это действительно она? — шептали по углам.

Слагхорн начал знакомить свою новую «звезду» с присутствующими, Петунья улыбалась, ей целовали руку. Это было странно и непривычно. Наконец, безумный хоровод закончился, и можно было перевести дух. Петунья отпила из бокала. Какой-то сладкий напиток. Незнакомый.

— Таинственная и прекрасная мисс Шервуд, — ей улыбался высокий привлекательный волшебник, которого звали Теофилиус Нотт. — Признавайтесь. И вы одним словом разрешите множество пари и споров. Вы иностранка? Или скрываете свое подлинное имя, чтобы свободно заниматься любимым ремеслом?

— Вы о чем? — удивилась Петунья.

— Тео, ну нельзя же так! — еще один маг с длинными платиновыми волосами насмешливо улыбнулся. — Оставь нам всем интригу! Мисс Шервуд имеет право на тайну.

— На какую тайну? — Петунья уже ничего не понимала.

— Вы не знаете? Вы действительно затворница и живете в старинном поместье, куда нет доступа посторонним, а так же чужим эльфам и совам? Как интересно! Видите ли, фамилия Шервуд неизвестна никому, но такой талант и Сила свидетельствуют о высоком происхождении. Вот все и гадают, кто же вы такая на самом деле. В магической Британии случается так мало интересного. Вы — загадка, так что все обсуждают вас.

Петунья покачала головой. В какой-то момент ей даже захотелось признаться, что она старшая сестра магглорожденной второкурсницы Гриффиндора Лили Эванс. Но тогда возникло бы слишком много вопросов. А она уже достаточно слышала про запреты в мире магов. Нельзя, чтобы кто-нибудь заподозрил, каким образом она стала сильной ведьмой.

— Никогда не думала, что у вас такая богатая фантазия, — пробормотала она.

Волшебники рассмеялись.

— Люциус, ты променял меня на прелестную мисс Шервуд? — проговорила очаровательная блондинка. Нарцисса Блэк — вспомнила Петунья.

— Что ты, дорогая! Но мисс Шервуд настоящая загадка, а все таинственное притягивает.

Мисс Блэк мягко улыбнулась.

— Мне очень понравились шахматы, — сказала она, — даже жалко, что ни папе, ни Люциусу не удалось их купить. Говорят, их приобрел Рудольфус Лестранж. Повезло моей сестренке. Может быть, вы сделаете шахматы для меня?

— Может быть, — кивнула Петунья, — это был очень интересный опыт. Но дело еще и в том, что у мистера Кэррингтона оказался просто потрясающий столик с шахматной доской. Все началось с него. А я пока учусь. Работать с различными формами у меня получается, а вот гравировку я только попробовала. И… — тут она осеклась. — Простите, наверное, вам это неинтересно.

— Интересно, — улыбнулась мисс Блэк, — я вас прекрасно понимаю. Когда чем-то увлекаешься, то хочется говорить только об этом. А окружающие ничего не понимают.

— Мы все поклонники вашего таланта, мисс Шервуд, — улыбнулся ее жених, — и просто жаждем увидеть ваши новые работы. Если надумаете что-то сделать для моей невесты, то дайте знать.

В конце концов, волшебники оказались совершенно нестрашными и даже милыми. И вечер прошел замечательно. Ее вызвались провожать, но Петунья сумела отвязаться от непрошенного кавалера и тихонько активировать порт-ключ. Хорошо бы еще мама и папа не заметили, что она поздно вернулась.

Эвансы-старшие дочь особо не журили. Только папа покачал головой и сказал, что молодым людям особенно доверять не стоит. Ну и ладно!

По здравому размышлению то, что узнала Петунья о себе на вечере у Слагхорна, выглядело несколько странным. Наверное, она слишком мало знает про волшебников. С одной стороны, какое им дело до ее настоящего имени и фамилии? С другой же… сплетни любили все. И стало даже немного обидно за сестренку. Если для магов наличие Силы считалось подтверждением высокого происхождения, то значило ли это, что Лили этой самой Силой не обладает? И что считается высоким происхождением у волшебников? Сама-то она в некотором роде самозванка.

В любом случае, сейчас на повестке дня первым стоял вопрос создания собственного клейма. На знак Сигрейвов девушка даже мысленно не покушалась. Слишком высокий уровень. После ряда раздумий на свет появился рисунок цветка петуньи в окружении букв А и S. Вполне прилично, и ее первое имя учтено. И серебро на черном фоне будет хорошо смотреться.

Мистер Кэррингтон рисунок одобрил. Как оказалось, в министерстве магии служил его зять, который знал все ходы и выходы. Он и брался принести нужные бланки, а потом отдать нужному чиновнику все бумаги, три экземпляра рисунка клейма и десять галлеонов пошлины.

— Грабеж среди бела дня все эти пошлины, конечно, — вздохнул лавочник, — но мы тут не в Лютном, деваться некуда. Зато потом никто не посмеет претендовать на ваши работы.

Петунья вспомнила, что в банке ее просто попросили указать новое имя, не требуя никаких документов и подтверждений. И с чистой совестью вписала в нужную графу: Анабелл Шервуд. Некоторая заминка вышла с указанием адреса.

— А, — махнул рукой зять мистера Кэррингтона, которого звали Патрик Милли, — не заморачивайтесь. Это больше для тех, кто среди магглов живет. И при подключении камина к сети. Никому и дела нет.

— До мисс Шервуд всем дело есть, — усмехнулся мистер Кэррингтон, — так что никто и не удивится, что вы не хотите свой адрес светить. Пишите: Диагон-аллея, 13, это адрес лавки. Будете у меня все бумажки забирать. И всего делов. А то не успеете моргнуть, как кто-нибудь из хлыщей, что на вас спорил, сунет пару монет кому надо, а потом в гости заявится.

— Я и не знала, что они на меня спорят, — вздохнула Петунья, вписывая в нужную графу адрес, — глупости какие.

Патрик Милли хмыкнул.

— Делать им больше нечего, вот что я вам скажу. Оно, конечно, понятно, что вы не из простых. Мало ли, у кого может быть внебрачная дочь. Да и из-за границы вы могли приехать. Но это — ваше дело. А им неймется. Сильной ведьмой и полукровка может быть. Да и мастерскую светить незачем. Секреты мастерства — это секреты мастерства.

Петунья кивнула и расписалась на бланках. Приложила три экземпляра рисунка и отсчитала десять галлеонов.

— Ну вот, — Патрик аккуратно убрал все бумаги в папку, а деньги сунул в карман, — думаю, что уже завтра все будет в полном порядке.

— Конечно, будет, — согласился Кэррингтон, — это же пустая формальность. И придумана, чтобы у честных людей деньги отнимать. Как будто подлинное магическое клеймо можно подделать, и их бумажки что-то решают.

Петунья понимающе улыбнулась. Об этом она читала. Клеймение любого изделия совершалось простеньким ритуалом. Хотя для первого раза и была нужна кровь мастера. Вряд ли об этом не знали в министерстве.

— Они просто не говорят об этом, — пожал плечами Патрик, — законы-то можно любые принимать. А что то же имянаречение ребенка без крови не обходится, так им до этого дела нет. Но формальный повод хватать любого у них имеется. Вы, мисс Шервуд, не переживайте, все будет в порядке.

Но она все-таки переживала. И купила бутылку хорошего вина в соседней лавке, чтобы отметить такое важное событие.

Впрочем, ничего неожиданного не произошло. И на другой день они с Кэрригтоном и Милли выпили по бокалу вина по случаю получения ею документов на регистрацию клейма.

— Поздравляю, мисс Шервуд, — улыбнулся Кэррингтон.

— Спасибо, — щеки Петуньи зарумянились. — А как все прошло?

— Нормально. Правда в кабинете крутился какой-то тип, вроде недавно Хогвартс закончил и работает в отделе правопорядка.

— Правопорядка? — испуганно переспросила Петунья.

— А? Нет, не аврор, не беспокойтесь. Придурок один, из сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. Название только грозное, а так они ерундой занимаются. Есть типы, которые магглам зачарованные вещи подбрасывают. Эти вещи изымают, а магглам стирают память. Этот малый, Артур Уизли его зовут, звезд с неба не хватает. И вечно без денег сидит. Я специально спросил, когда его из кабинета выперли. Уверен, что ему кто-то посулил пару монет, если он вызнает что-нибудь про вас. Пари всем выиграть хочется.

— Все равно это неприятно, — вздохнула Петунья.

— Посуетятся и бросят, — махнул рукой Патрик. — Вы лучше думайте о новых вершинах в мастерстве.

И они выпили еще по бокалу вина.

Работать в этот день Петунья не стала. Она сидела в кабинете и просматривала те книги, до которых у нее пока не доходили руки. Часть из них была на латыни. Она уже неплохо переводила тексты с этого языка, но средневековые авторы писали без пробелов и знаков препинания, что сильно усложняло чтение. Были книги на совершенно незнакомых языках. К некоторым было страшно даже притронуться, такой жутью от них несло. Определенно, темная магия. Запрещенная.

Петунья тяжело вздохнула. Слова Патрика Милли наводили на очень нехорошие мысли. Если все ритуалы кровной магии запрещены, но при этом кучу вещей невозможно без этой самой магии представить, то действительно формально можно было в любой момент арестовать и обвинить любого волшебника. Ее так точно. Отвратительно! Надо бы ознакомиться с этими законами. Да и вообще побольше узнать про завлекательный и таинственный мир волшебников. Ведь незнание законов от ответственности не освобождает. Не сможет же она всю жизнь прятаться от людей. Еще эти типы, которым вдруг приспичило выяснить, кто она такая. Хорошо, ей подсказали, что можно не указывать адрес. Хм… на вечеринке в Хогвартсе кто-то говорил про закрытое от посетителей, эльфов и сов поместье. И тот тип, что помогал проводить ритуал, сказал, что забудет про домик, как только его покинет. Здесь такая защита? Эльфы — это, видимо, домовики, про которых рассказывала Лили. Совы… Мамочки, ну конечно, эти любопытные типы могли пробовать найти ее с помощью сов и эльфов. А искали они не Петунию Эванс, а Анабелл Шервуд. На Диагон-Аллее она проводит мало времени, почти все время она здесь. Какое счастье, что она догадалась взять псевдоним! Милли что-то говорил про кровные ритуалы при имянаречении. А она просто назвалась этим именем. И писала его чернилами, а не кровью. Тогда получается, что никакой Анабелл Шервуд для магов не существует? Вот это да! Но надо все как можно лучше разузнать. И про способы поиска людей тоже. Ей только всяких неприятных сюрпризов не хватало.

Свод законов, похоже, Сигрейвам был без надобности. А вот про ритуалы поиска и как им противостоять книга была. В нее Петунья и погрузилась.

Самым надежным был, как и следовало ожидать, поиск по крови. Таким образом искали родственников и потерявшихся детей. Но и от него можно было закрыться. А так — использовали любую вещь, принадлежащую тому, кого искали. Можно было взять кусочек ногтя, волос, капельку слюны. Вообще любую часть человека. Петунья поежилась. Вдруг кто-нибудь из тех, кого она встретила на вечеринке, разжился ее волосом, например? Или взял бокал, из которого она пила? Хотя те волшебники считали ее сильной ведьмой из могущественного Рода, могли и побояться так нагло действовать. Мало ли, какая у нее защита. Но впредь стоило быть более осторожной. И как бы узнать, что за защита на ее домике? Судя по всему, чары очень серьезные. И тоже завязанные на кровь. Потому что проще всего было спрятаться в специально зачарованном и скрытом ото всех месте.

Фактически из всех магов ее сумел найти только мистер Принц. Но ему было проще всех, он просто спросил адрес Эвансов у внука. Хорошо, что с Северусом в Хогвартсе она общалась всего ничего. Ему даже в голову не могло прийти, что она может оказаться в волшебном замке. А ведь, наверняка, можно и в этом виде ее опознать. По голосу, например. Как же все сложно!

Свод законов пришлось покупать. Он стоил пять галлеонов. И судя по довольной физиономии продавца, спросом такое чтение у магов не пользовалось. Получалось, что им плевать на законы, они живут по своим правилам, просто стараются не попадаться. Как-то это неправильно. Но похоже, что законы просто не сочетаются с нормальной жизнью.

Наказание за применение кровной магии действительно было серьезное — заключение в тюрьму. За темную магию полагалась смертная казнь через поцелуй дементора. Петунья поежилась, про Азкабан и дементоров рассказывал Северус. Жуть жуткая. А вот за использование псевдонима не полагалось ничего, если только таким образом не выдавали себя за другого человека, чтобы, например, воспользоваться его имуществом. А так — называй себя, как душа пожелает. Но вообще-то ей, похоже, повезло, что в Британии в настоящий момент не было волшебников с фамилией Шервуд.

Первым изделием, на которое Петунья поставила свое клеймо, была красивая ваза. Девушка решила освоить новую технику. Медный рубин подходил для этого идеально. Сперва совершенно прозрачная ваза после очередного нагревания стала розовой. С каждым новым нагревом цвет темнел. Наконец появились яркие искорки. Да, это выглядело как самый настоящий авантюрин. И смотрелось потрясающе. Форму Петунья специально выбрала самую простую, чтобы она не отвлекала от материала. Такая ваза хорошо смотрелась бы на камине, поэтому для нее была изготовлена пара. А вот теперь — клеймо.

Капельку крови следовало капнуть на рисунок, потом произнести несложное заклинание. Еще один взмах палочкой, теперь уже над донышком вазы. И маленький рисунок отныне давал знать каждому, из чьей мастерской вышло это изделие.

Мистер Кэррингтон согласился, что в паре эти вазы смотрятся лучше. Их и купили вместе.

Если мисс Шервуд кто и искал, ей об этом было неизвестно. Она всерьез поглядывала на описание более сложных техник. Пару раз забегала в антикварную лавочку к мистеру Кумбсу, у которого появилось несколько новых вещиц из стекла. Прогулялась по различным антикварным магазинам в Лондоне. И подумывала о посещении какой-нибудь выставки.

И, наконец, нашла источник нужных химикатов и реактивов. Большинство из них использовались в зельеварении и спокойно продавались в аптеке. Остальное можно было заказать. Выходило дорого, но другого варианта у нее пока не было. А вот монополией на продажу драгоценных металлов и камней обладали гоблины. И купить что-нибудь в мире волшебников без их ведома было практически невозможно. И опасно. С банкирами старались не связываться.

Но пока Петунья не покушалась на изготовление таких предметов. Она лишь пару раз украшала гравировку золотом и серебром, для этого ее запасов хватало с избытком.

За этими хлопотами остаток зимы и весна пролетели незаметно. Началось лето, скоро должна была приехать на каникулы Лили. А ведь в этот раз все могло закончиться не так мирно, как в прошлом году. Северус должен был отправиться к дедушке. Кстати, мистера Принца Петунья пару раз видела в аптеке. Но старалась отвернуться или выйти. Мало ли что.

Худшие опасения стали оправдываться чуть ли не с первых минут пребывания младшей сестры в родительском доме. Лили разбила вазочку Петуньи. Причем та была уверена, что младшая сделала это специально. Вазочка с небольшим букетом из ромашек и колокольчиков стояла посредине стола и никому не мешала.

— Ты! — у Петуньи даже слов не хватило от обиды.

— Подумаешь, — процедила сквозь зубы Лили, — это же просто стекляшка. Но если она тебе так дорога, то сохрани осколки до моего шестого курса. Тогда мне будет можно колдовать дома, и я ее починю.

— Какая же ты дрянь! — стиснула кулаки Петунья.

— Сама ты дрянь!

Похоже, что в пощечину Петунья вложила не только физическую силу, но и магию. Из разбитых губ и носа Лили хлынула кровь. Ее голова мотнулась как у тряпичной куклы, девочка не удержалась на ногах и хлопнулась на задницу, лишь чудом не ударившись головой о спинку своей кровати. Несколько секунд она в ужасе смотрела на сестру, а потом заорала. Еще через минуту в комнату ворвались родители.

— Да что же это такое! Девочки!

— Эта гадина разбила мою вазочку! Специально разбила!

— Туни! Как тебе не стыдно?!

— Да почему мне должно быть стыдно?! Это для нее все «просто стекляшка»! А я… а мне… мне подарили!

Миссис Эванс суетилась вокруг младшей дочери. Мистер Эванс качал головой.

— Это отвратительно! Туни, нам надо поговорить.

— Опять «Туни»?! Всегда Туни! Я уже не человек, да?! Папа, это нечестно!

Петунья трясущимися руками собрала осколки.

— Можно подумать, очередной шедевр самой Анабелл Шервуд! — в нос проговорила Лили, которая явно чувствовала, что родители на ее стороне.

— А если и так!

— Ха-ха-ха! Анабелл Шервуд ведьма! Ее работы продаются только для волшебников! А ты… ты МАГГЛА!

— Твои родители тоже магглы. Ты и их презираешь? — уже спокойнее проговорила Петунья.

Лили умолкла. Такие ловушки она чувствовала за милю, не меньше. Миссис Эванс повела ее в ванную — останавливать кровь.

— Мне стыдно, что мои дочери не могут найти общий язык, — проговорил мистер Эванс.

— Хорошо, папа. Что ты предлагаешь? Мне съехать на эти два месяца? Или запрем эту крысу в чулане? Там швабры и метла, чтобы мести двор, пусть попробует на них полетать.

— Туни… Разумеется, никто никуда не будет съезжать. И в чулане мы никого запирать не будем. Постарайся как-то… ну, я даже не знаю…

Петунья задумалась. Удрать в любимый домик с мастерской не получится. Родители в полицию заявят. Придется терпеть эту гадину. Ничего, всего два месяца, она выдержит.

— Папа, я этого так не оставлю.

— Хорошо, Туни.

За обедом Лили было заявлено, что если она еще раз тронет вещи своей старшей сестры, а особенно если что-нибудь испортит, то новеньких мантий и учебников ей в этом году не видать. Все будет куплено в лавке старьевщика.

— Но папа… — глаза Лили налились слезами. — Как же… как же так…

— Научишься ценить вещи! — отрезал мистер Эванс.

В доме Эвансов наступило холодное перемирие. За ужином Лили согласилась просветить родителей на тему, кто такая Анабелл Шервуд.

— Она в этом году прославилась, — рассказывала Лили. — Делает очень красивые вещи из стекла. Про нее в «Ежедневном пророке» писали, когда она шахматы сделала. Фигурки из стекла очень красивые, я тоже колдографию видела! Все только и говорили этой зимой про нее. Мол, совсем молоденькая, а уже столько всего умеет. И никто не знает, кто она такая на самом деле, потому что магов с такой фамилией в Магической Британии нет. Напридумывали всякого. И что она внебрачная дочь какого-нибудь родовитого мага, и что жила и училась заграницей. Сев ее видел, когда она в Хогвартс приходила. Профессор Слагхорн ее на вечеринку приглашал, к нему все знаменитости приходят.

— Твой приятель ее видел? — переспросил мистер Эванс.

— Ну, он ее в подземелья провожал, она же Хогвартса не знает. И трансфигурировать не умеет, — со злорадством сказала Лили. — Ребята говорили, что таких как она чуть ли ни с младенчества только одному и учат. Она кроме этого стекла ничего не знает и не умеет.

Петунья бросила на сестру косой взгляд, но промолчала. Что бы Лили понимала. Трансфигурация могла облегчать жизнь, но без нее можно было прекрасно обойтись. Временное изменение формы предмета — вот что это такое. Анимагия была интересной, но не более того. К тому же Петунья понимала и чувствовала, что этот раздел магических наук она освоит легко и непринужденно. Она прекрасно могла концентрироваться, умела работать с формой и виртуозно владела волшебной палочкой.

— Что с колыбели учат, это понятно, — сказал мистер Эванс, — в старые времена дети ремесленников с малых лет помогали родителям, так и учились. Потом уже к другим мастерам в обучение поступали. Эта мисс Шервуд, наверное, очень многое умеет.

— Говорят, что она еще учится, — нехотя сказала Лили, — потому что многие приемы не знает. Но по-настоящему сложные и волшебные вещи, а не просто посуда и фигурки — это очень темная магия. Если она начнет их делать и продавать, то ее посадят в Азкабан.

Петунья тихонько фыркнула. Продавать она не собиралась, а делать можно все, что угодно. Это она уже усвоила. Главный принцип мира магии был — не попадаться. Неужели Лили об этом не знала? Странно.

Сестры почти не разговаривали друг с другом. И не известно, не вылилось ли бы холодное противостояние в очередные военные действия, если бы не внезапный визит мистера Принца.

Загрузка...