Восхождение без свидетелей

Arno Strobel

Abgründig

Перевод: Иван Висыч

Арно Штробель

Восхождение без свидетелей

(2014)

Оглавление

Пролог.

Глава 01.

Глава 02.

Глава 03.

Глава 04.

Глава 05.

Глава 06.

Глава 07.

Глава 08.

Глава 09.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Эпилог.

ПРОЛОГ

— Всё в порядке, парень?

Санитар смотрел на Тима с тревогой, пока замок верхнего ремня смыкался с коротким сухим щелчком.

Худощавый мужчина под пятьдесят. Длинные волосы, прошитые седыми прядями, стянуты в тощий конский хвост.

Тим лишь кивнул. Как может быть всё в порядке, если тебя только что намертво пристегнули к носилкам реанимобиля?

Он попытался повернуть голову — увидеть, что происходит вокруг, — и застонал: от грудной клетки вверх по телу прокатилась обжигающая волна агонии.

— Лежи спокойно, — сказал санитар и положил ему руку на плечо. — У тебя, скорее всего, сломано несколько рёбер, а может, и внутренние повреждения есть. Всё может кончиться очень скверно, если будешь дёргаться.

Тим проигнорировал предостережение и, превозмогая резь, попробовал снова. Он должен был знать, что с Леной.

Сейчас его поле зрения ограничивалось кромкой носилок, но пока его несли к машине, он успел выхватить из темноты страшные фрагменты.

Врача-реаниматолога у соседних носилок, на которых лежало неподвижное тело Ральфа. И Яника, сидевшего чуть поодаль на скальном выступе. Одеяло наброшено на плечи, взгляд устремлён в пустоту — словно в трансе, — а рядом молодая женщина без умолку что-то ему говорила.

Теперь же вокруг лишь суетились люди, некоторые — в красных комбинезонах горноспасательной службы. Синие всполохи мигалок лихорадочно скользили по их лицам.

Разноголосица сливалась в неразборчивую кашу, которая словно вдавливалась прямо ему в череп через выкрученные на полную громкость наушники.

Замолчите. Замолчите все. Хватит бегать туда-сюда. Скажите мне, где Лена.

Тим дернулся в ремнях. Паника душила его сильнее, чем переломанные кости.

— Почему пациент до сих пор здесь торчит? — рявкнул пожилой врач, обращаясь к санитару.

— Я хотел ещё… — начал тот, но был грубо оборван.

— Немедленно в больницу, живо!

Подбежал второй спасатель и скрылся за изголовьем Тима. В следующее мгновение шасси носилок сложились с металлическим лязгом, и Тима закатили в салон.

Он приподнял голову и с трудом, короткими толчками, заговорил: — Нет… постойте… прошу вас. Лена… где она? Вы нашли её? Чёрные волосы… она была со мной…

— С ней наверняка всё хорошо, — ответил санитар с конским хвостом и бросил на коллегу странный взгляд. — А тебе сейчас нужно в больницу.

Тим хотел возразить, но новый спазм вырвал из груди стон, и голова бессильно откинулась на подушку. Створки задних дверей с грохотом захлопнулись, отрезая Тима от внешнего хаоса.

В глаза ударил свет слепящего галогенового плафона на потолке. Он попытался абстрагироваться от пульсирующей в груди рези.

Если дышать совсем неглубоко, не так больно.

Белый жестяной потолок над головой, уродливая круглая лампа… Всё выглядело чужим. Неправильным. Словно произошла чудовищная ошибка — и он оказался на этих носилках по нелепому недоразумению.

Тим закрыл глаза и подумал о родителях.

Мне так отчаянно хочется, чтобы вы были рядом. Просто смотреть на вас. Просто держать за руку.

Чувствовать, что он не один в этом реанимобиле с его отчуждённой холодной белизной. Чтобы рядом был кто-то из прежней жизни — осколок нормальности, за который можно ухватиться.

Горячие слёзы покатились по щекам. События последних сорока восьми часов вторгались в сознание — как один из тех кошмаров, после которых просыпаешься с ощущением, что всё это было по-настоящему.

Но Тим знал: разум показывал ему не фантазии, а подлинные воспоминания, хотя им было всего несколько часов. Сердце снова заколотилось. Он ничего не мог поделать с тем, что дыхание участилось, и грудь стянуло раскалённым обручем.

И снова он увидел кровь. На одеяле. На полу. На своих руках…

И увидел лица — в тот момент, когда они назвали его убийцей.

Тим распахнул глаза, чтобы больше не видеть этих картин. Они отступили. Он снова уставился на плафон над собой.

Как беззаботно я сошёл с поезда на маленькой станции в Грайнау всего несколько дней назад…

Было очень тепло — первый по-настоящему тёплый день мая…

ГЛАВА 01.

Тим опустил сумку на землю и провёл рукавом толстовки по влажному лбу. Не убирая руки, заслонил ладонью глаза от слепящего солнца и оглядел въезд в лагерь.

Сразу за шлагбаумом стоял новый бревенчатый домик, по всей видимости служивший ресепшеном. Перед ним, между двумя столбами, висела деревянная вывеска. На ней крупными буквами было вырезано: «ГОРНЫЙ ЛАГЕРЬ ГРАЙНАУ». Ниже шла ещё одна строка, помельче, но с такого расстояния Тим не мог её разобрать.

Слева подъездную дорогу подпирал домик, справа тянулась двухметровая живая изгородь, наглухо скрывавшая лагерь от посторонних глаз. Шлагбаум был поднят.

— Тоже на приключенческий отдых?

Тим вздрогнул и обернулся. Он не заметил, как на площадке перед лагерем появился кто-то ещё. Парень лет восемнадцати, с чёрными волосами, падавшими почти на глаза, улыбался так открыто, будто они уже были знакомы, и протягивал ему руку.

— Привет. Я Ральф. Из Мюнхена.

Тим пожал ему ладонь.

— Тим. Я из Саарбрюккена.

— Саарбрюккен? — Ральф криво усмехнулся. — Это Саарланд, да?

— Да.

— И как ты сюда добирался?

— На поезде. Выехал в половине шестого утра.

Ральф покосился на часы.

— Почти семь часов в дороге. Нет уж, это не для меня. — Он перевёл взгляд на горы, поднимавшиеся справа к яркому, почти белому от жары небу. — У вас там, наверное, и гор-то нет?

Тим пожал плечами.

— Разве что пара холмов.

— Значит, ты с равнины. А в горах хоть раз бывал?

— Нет. В первый раз.

Ральф понимающе кивнул, словно это многое объясняло.

— Тогда лучше держись меня. Я по горам с родителями лазил с тех пор, как ходить научился. Просто не отставай — и быстро поймёшь, что к чему.

— А ты что, из инструкторов?

Ральф отмахнулся.

— Да брось. Хотя сомневаюсь, что хоть один из них сможет меня чему-то научить. Я прочитал про этот новый лагерь и решил заглянуть сюда на пару дней, прежде чем мы с родителями поедем в Австрию — возможно, в наш последний совместный скалолазный отпуск. В декабре мне восемнадцать: своя машина и всё такое. А тебе сколько?

— Шестнадцать, — ответил Тим. — В сентябре будет семнадцать.

— Ну и отлично. Пока ты со мной — считай, под присмотром взрослого.

Тим ещё не решил, что о нём думать, когда Ральф подмигнул, подхватил свой чемодан и зашагал к домику. На ходу, даже не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Ну что, идёшь? Или собираешься провести ближайшие дни на парковке?

Тим подхватил сумку и поплёлся следом. Нести огромную спортивную сумку было настоящей мукой: мягкая, бесформенная, она провисала посередине и тут же начинала волочиться по земле, стоило чуть ослабить руку.

Может, отец всё-таки был прав, когда предлагал свой тёмно-зелёный чемодан. Но тогда Тиму казалось, что со спортивной сумкой он будет выглядеть круче, и он уверял, что прекрасно справится. Пока что выходило неубедительно.

Держать сумку на согнутой руке было слишком тяжело, поэтому Тим просто накренился влево, пока она не перестала чиркать по гравию. Удобства в такой походке не было никакого, но она хотя бы помогала.

Ральф, остановившись у деревянной стойки в домике, обернулся и смерил его быстрым, странноватым взглядом.

— Привет, ребята. Добро пожаловать в горный лагерь. Я Маркус. Как добрались?

Из полумрака навстречу им вышел совсем молодой парень в поло цвета хаки — лет двадцати, максимум двадцати двух. Светлые волосы были коротко подстрижены, круглое лицо с румяными щеками выглядело почти мальчишеским.

— Нормально, — бросил Ральф, опираясь предплечьями на стойку. — Ральф Экмюллер. Может, слышал про частную хирургическую клинику Экмюллера в Мюнхене? Это клиника моего отца.

Хвастун, — подумал Тим. Интересно, он правда надеется, что после этого ему дадут комнату получше?

Маркус пропустил замечание мимо ушей и выложил на стойку два бланка.

— Так. Заполняйте анкеты. И мне понадобятся ваши телефоны.

Ральф удивлённо покосился на Тима, потом снова повернулся к Маркусу.

— Телефоны? Это ещё зачем?

— В лагере они запрещены. Постоянные звонки и возня с ними мешают распорядку. К тому же на скалодроме их легко разбить. Я уберу их в сейф и верну в последний день.

Тим достал телефон из кармана и выключил. Он знал, что его придётся сдать: это было прописано в правилах лагеря.

— Эй, мне об этом никто не говорил! — возмутился Ральф. — Мне нужен телефон. Придётся сделать для меня исключение.

Маркус покачал головой.

— Извини, но правило для всех одинаковое.

— А если я откажусь?

— Ты волен уехать, — раздался из глубины домика другой голос.

Послышался скрежет отодвигаемого стула, и к стойке вышел темноволосый мужчина лет двадцати восьми, максимум тридцати. На нём было такое же поло, как у Маркуса, но жилистые руки, прямая осанка и цепкий взгляд куда больше соответствовали тому, каким Тим представлял себе руководителя горного лагеря.

— Меня зовут Йоахим Кратцер, я начальник лагеря. Можете звать меня Йо.

Он выдержал короткую паузу, окинул Ральфа красноречивым взглядом и добавил:

— Если, конечно, останетесь.

— Послушай, Йо… — начал Ральф, но Тим перебил его. Ему совершенно не хотелось ввязываться в эту перепалку.

— Да хватит тебе. Это же было написано в форме бронирования.

— Откуда мне знать? Её заполняла секретарша моего отца!

Тим только махнул рукой, положил телефон на стойку и принялся заполнять анкету. Через несколько секунд рядом с его аппаратом лёг второй.

Пока Маркус вёл их к жилым домикам, Тим успел оглядеться. Лагерь занимал большую территорию — примерно в три футбольных поля. Среди деревьев и кустарников тут и там стояли деревянные домики с маленькими террасами, а между ними вились гравийные дорожки.

В центре раскинулась просторная поляна с большим кострищем, обложенным камнями. На дальнем краю, у самой кромки деревьев, виднелась небольшая сцена. По обе стороны поляны возвышались скалодромы разной высоты.

Когда Маркус сообщил, что их с Ральфом поселят в разные домики, тот тут же попытался возразить. Тим заметил, что днём они всё равно вряд ли будут сидеть по комнатам, и после недолгого спора Ральф нехотя смирился.

И слава богу. Делить крышу с этим громогласным мюнхенцем Тиму совершенно не хотелось.

Каждый домик состоял из спальни и маленькой кладовой, куда, как объяснил Маркус, после обеда следовало убрать выданное снаряжение.

Спальня в домике Тима была рассчитана на шестерых: три двухъярусные кровати, три деревянных шкафа, стол и шесть стульев. Туалеты, умывальники и душевые находились в отдельном большом корпусе примерно в ста метрах отсюда.

Когда Тим вошёл, два места уже были заняты.

На верхней койке слева, у самого входа, лежал на спине худенький мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати, заложив руки за коротко стриженную светлую голову. На носу у него сидели очки в чёрной оправе. Он молча рассматривал Тима с тем спокойным любопытством, какое бывает у людей, привыкших сначала наблюдать, а потом говорить.

В дальнем правом углу, на нижней кровати, развалился парень примерно одного с Тимом возраста. Джинсы и футболка на нём были поношенными и грязноватыми, а чёрные волосы торчали во все стороны, будто давно не знали воды. Он тоже посмотрел на Тима — мельком, без интереса — и даже не шевельнулся.

Тим поставил сумку на пол и перевёл взгляд с одного на другого.

— Привет. Я Тим.

Младший, в очках, приподнялся.

— Я Фабиан Крамп.

Из дальнего угла донеслось вялое:

— Хай.

И черноволосый демонстративно отвернулся к стене.

Ну чудесно. Весёлое будет соседство.

Фабиан выразительно покрутил пальцем у виска, давая понять, что думает о молчаливом соседе. Тим невольно усмехнулся, оглядел свободные кровати, выбрал верхнюю у правой стены и открыл дверцу шкафа рядом с ней.

— А ты откуда? — спросил Фабиан, поправляя очки на переносице.

Тим положил стопку футболок на верхнюю полку.

— Из Саарбрюккена. А ты?

— Из-под Ахена.

Трусы и носки отправились в один из ящиков.

— Понятно. А сколько тебе лет?

— Четырнадцать. Но после каникул я уже пойду в одиннадцатый класс.

Тим удивлённо поднял на него взгляд.

— В одиннадцатый? В четырнадцать?

— Ага. Меня отдали в школу в пять, а потом я перескочил через класс. Было скучно. Так что теперь — одиннадцатый.

— Фрик, — донеслось из дальнего угла.

Тим и Фабиан посмотрели на черноволосого, который по-прежнему лежал к ним спиной.

— Зато я фрик, у которого есть имя и который умеет говорить целыми предложениями, — невозмутимо парировал Фабиан.

Тим ухмыльнулся и кивнул.

ГЛАВА 02.

Утром лагерь ещё пустовал, но ближе к полудню начали подтягиваться первые участники, и вскоре по гравийным дорожкам уже сновали люди с рюкзаками и спортивными сумками.

От Маркуса Тим узнал, что ближайшие десять дней в лагере проведёт шестьдесят один человек. Всех разделили на две группы — по возрасту, с разными вожатыми и программами. В младшей было тридцать три участника от десяти до тринадцати лет, в старшей — двадцать восемь подростков от четырнадцати до восемнадцати.

Кроме Фабиана и черноволосого парня, имени которого Тим по-прежнему не знал, в домик заселились ещё двое: семнадцатилетний Яник Фалькенштайн из Рюдесхайма и Себастиан Посс — рослый, крепко сложенный шестнадцатилетний парень из Эрфтштадта с коротко остриженными светлыми волосами. Койка над черноволосым так и оставалась пустой.

На столе лежала записка: в три часа на большой поляне состоится общий сбор. Участникам обещали рассказать о программе на первые два дня и о правилах лагерной жизни.

Яник приехал последним и выбрал койку под Тимом. Около двух, разобрав вещи, он кивнул на смятую постель в дальнем правом углу и спросил:

— Чья это койка?

Черноволосый ещё до приезда Яника молча куда-то исчез и с тех пор не показывался. Тим пожал плечами.

— Понятия не имею. Он даже имени своего не назвал. Странный тип.

Себастиан кивнул:

— Это ещё мягко сказано. Я на всякий случай занял койку под Фабианом. Спать над этим парнем мне как-то не хотелось.

— Привет, парни, как дела? — донёсся от входа голос Ральфа.

Он энергично хлопнул в ладоши, окинул взглядом Фабиана, Себастиана и Яника и вскинул руку в приветственном жесте.

— Хай! Я Ральф, приехал сюда вместе с Тимми. У вас всё нормально?

Тимми? Тим с детства терпеть не мог это прозвище. Из уст взрослых оно и раньше звучало глупо, а теперь, в шестнадцать лет, слышать его от почти ровесника было и вовсе невыносимо.

— Э-э… Ральф, не называй меня Тимми, ладно?

— Ральф? — переспросил черноволосый, как раз входивший в домик.

Он остановился, сунув руки в карманы грязных джинсов, и окинул мюнхенца оценивающим взглядом. Худощавый, примерно метр семьдесят пять ростом, — почти одного роста с Тимом. Кеды на его ногах по бокам расходились бахромчатыми дырами; они были так истёрты, что угадать их прежний цвет уже не представлялось возможным.

— Это что за дебильное имя? — он покачал головой и, шаркая, прошёл мимо всех к своей койке, бормоча себе под нос: — Цирк уродов какой-то. Ботаник-отличник, какой-то Ральф… Чёрт, куда я попал?

Яник растерянно посмотрел на Тима, потом повернулся к парню:

— А тебя как зовут?

— Забудь, — бросил черноволосый и рухнул на кровать.

— Что за бред? — Ральф постучал пальцем по виску. — Сначала высмеиваешь чужое имя, а своё назвать не можешь? Отлично просто.

— Вали отсюда, — коротко ответил парень и отвернулся к стене.

Ральф уставился на него с нескрываемым изумлением, но уже через секунду, словно потеряв интерес, широко улыбнулся и повернулся к Тиму:

— Вы, кстати, в курсе, что творится напротив? Там девчонки живут.

Тим и сам заметил, что в двух домиках по другую сторону гравийной дорожки поселились девушки примерно их возраста.

— Может, нанесём им маленький визит? — Ральф обвёл всех взглядом, явно ожидая одобрения. Тут его глаза остановились на пустой койке над черноволосым. — Эй, а это место свободно?

— Пока да, но наверняка кто-нибудь ещё приедет, — ответил Тим.

Меньше всего ему хотелось слушать болтовню Ральфа ещё и по ночам. Но тот лишь отмахнулся:

— Я разберусь. Если никто больше не заявится, перееду к вам. Те, что у меня в домике, — тоска смертная.

Ну конечно. Тима ничуть не удивило, что Ральфу даже в голову не пришло спросить, не будет ли кто-нибудь против.

Они решили присмотреться к девчонкам на общем сборе, а оставшееся время коротали за разговорами о том, что их может ждать в ближайшие дни.

Поляна была уже полна, когда они подошли туда без нескольких минут три. Младшие участники сбились в кучки по одну сторону, а некоторые с визгом носились друг за другом.

Тим на мгновение остановился и посмотрел на них. Какие же они ещё маленькие… Его родители ни за что не отпустили бы его одного в горный лагерь в десять или одиннадцать лет. Впрочем, они и вообще были слишком осторожны. И Тим прекрасно знал почему.

Ральф, увлекая остальных за собой, целеустремлённо направился к группе из четырёх девушек и как раз представлялся им, когда Тим подошёл. Девушки были примерно их ровесницами и, похоже, обрадовались возможности сразу с кем-нибудь познакомиться.

Тим скользнул взглядом по лицам — и остановился на одной из них. Она была лишь чуть ниже него и выглядела спортивной. Прямые чёрные волосы с ровным пробором спадали ниже плеч. Лицо у неё было открытое, живое, и в улыбке чувствовалось что-то такое, из-за чего взгляд задерживался дольше, чем следовало.

Она чуть склонила голову набок и сказала:

— Привет, я Лена.

Тима будто застали за чем-то постыдным: он слишком откровенно на неё засмотрелся.

— Э-э… Тим, — выдавил он, чувствуя знакомое покалывание на щеках и лбу.

Вот чёрт. Это ощущение он знал слишком хорошо: сейчас лицо начнёт предательски краснеть. Надо же было так опозориться. Теперь она точно решит, что я какой-то робкий идиот.

— Гляньте, наш Тимми аж покраснел! — вставил Ральф, будто нарочно решив добить его.

Судя по довольной ухмылке, момент доставлял ему явное удовольствие.

Тим резко повернулся к нему:

— Я тебе уже говорил: прекрати называть меня Тимми. Меня зовут Тим, ясно?

Ральф ухмыльнулся и поднял обе руки:

— Ладно-ладно, не надо сразу портить всем настроение. — Он хлопнул в ладоши и повернулся к девушкам: — Так, расскажите, у кого-нибудь из вас есть опыт скалолазания?

Все дружно покачали головами. Пока Ральф без малейшего промедления расписывал себя как бывалого альпиниста, к ним подошёл ещё один парень лет шестнадцати. Тёмно-рыжие волосы, падавшие на глаза почти так же, как у Ральфа, резко контрастировали с очень бледной кожей. Лишний вес делал его движения неловкими и придавал ему совершенно неспортивный вид.

— А, вот и Лукас, — сказал Ральф, заметив его.

Тиму почудились в его голосе покровительственные нотки.

— Он тоже из Мюнхена. Его отец работает завхозом в нашей клинике. Дорогой Лукас тут же решил записаться в лагерь, едва прослышал, что я тоже проведу здесь несколько дней. Только что приехал поездом.

Интересно, почему они не приехали вместе? — мелькнуло у Тима.

Лукас кивнул ему и остальным. По девушкам его взгляд скользнул торопливо, почти испуганно. Двое из них тут же перешепнулись и захихикали, и Лукас опустил голову, уставившись себе под ноги.

Оглушительный свист заставил всех обернуться к сцене, где кто-то возился с микрофонной стойкой. Когда на сцену вышел Йо, над поляной воцарилась тишина.

Он говорил около четверти часа. В первые дни их ждали походы и другие приключенческие занятия, а скалолазание для обеих групп пока ограничивалось небольшими тренировочными стенками на территории лагеря.

— Что за чушь? — проворчал Ральф, покосившись на Тима. — Я что, должен сутками ползать с детским садом по этим жалким стеночкам? Они совсем рехнулись.

Яник пожал плечами:

— Если они так решили, ты этого не изменишь.

Лицо Ральфа на миг странно дрогнуло, а потом на нём расплылась широкая ухмылка.

— Это мы ещё посмотрим.

Когда они вернулись в домик, черноволосый по-прежнему лежал лицом к стене. Только теперь до Тима дошло, что тот вообще не появлялся на общем сборе. Он смотрел на неподвижную спину парня и думал: зачем он вообще сюда приехал, если ему здесь всё не нравится и всё раздражает?

Размышления Тима прервал Яник: толкнул его локтем в бок и с ухмылкой кивнул в сторону двери.

В проёме стоял Ральф в компании двух девушек, которые на поляне представились как Дженни и Юлия.

Дженни была ростом от силы метр шестьдесят. Выразительно очерченные скулы и чуть раскосые тёмные глаза придавали её лицу лёгкий азиатский оттенок, который ещё сильнее подчёркивал бронзоватый цвет кожи. Она была симпатичной, разве что слишком высокая линия роста волос делала её лоб непропорционально широким.

Юлия оказалась лишь немного выше, но во всём остальном резко отличалась от Дженни. Светло-русые волосы спадали ей почти до поясницы, а бледное, густо накрашенное лицо напоминало фарфоровую куклу. Квадратно подпиленные кончики накладных ярко-алых ногтей выдавались далеко за подушечки пальцев.

Как с такими вообще жить? — подумал Тим, глядя на её ногти. В целом Юлия производила приятное впечатление, но была как раз из тех девушек, от которых многие парни теряют голову, а Тиму такие совсем не нравились.

Ральф широким жестом обвёл комнату:

— Ну что, я же говорил? Домик больше вашего. — Потом он повернулся к Тиму и остальным: — Я только что заглянул к девчонкам. У них там ещё теснее, так что сегодня вечером собираемся здесь.

— Собираемся? — переспросил Тим.

Ральф подмигнул девушкам и кивнул:

— Ага. Я предложил устроить маленькую вечеринку-знакомство. К счастью, я кое-что привёз с собой из выпивки. Осталось только достать колу и апельсиновый сок — для разбавки.

Фабиан, сидевший на кровати и болтавший ногами, поднял голову:

— А это разве разрешено?

— Что именно, собираться вместе? — Ральф поднял брови и недоумённо посмотрел на мальчика. — А что тут может быть запрещённого?

Фабиан закатил глаза:

— Я вообще-то про алкоголь. Ты только что сказал, что привёз выпивку. Что ещё можно разбавлять колой или апельсиновым соком?

— Разумеется, нет, умник хренов, — черноволосый перевернулся на спину и уставился на днище верхней койки. — Раз ты такой умный, мог бы и сам догадаться. Впрочем, вы, задроты-зубрилы, разбираетесь только в математике и физике.

Все взгляды обратились к нему, и, кажется, не один только Тим удивился внезапному словесному потоку, хлынувшему из этого парня.

— Задроты-зубрилы, между прочим, умеют не только математику и физику, но ещё и задавать риторические вопросы, — парировал Фабиан. — Хотя безымянным фрикам это, вероятно, недоступно.

Тим в очередной раз поразился находчивости мальчишки и мысленно зарёкся когда-нибудь вступать с ним в словесные поединки.

Юлия хихикнула и шепнула Дженни:

— Он милашка.

Черноволосый резко спустил ноги с кровати и сел. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего: он молча, в упор смотрел на Фабиана. В комнате никто не произнёс ни слова. Напряжение сгустилось так быстро, что, казалось, его можно было потрогать руками.

Что делать, если он сейчас бросится на Фабиана? — лихорадочно думал Тим.

Но парень вдруг коротко кивнул и произнёс:

— Денис. Меня зовут Денис, умник.

Все уставились на него, и в комнате повисло молчание, пока Тим наконец не набрался духу:

— Привет, Денис. Я Тим, но ты, наверное, уже и так понял.

— Яник, — донеслось из-за плеча.

Потом один за другим представились и остальные. К тому моменту Денис уже снова лежал на спине с закрытыми глазами.

— Ну, великолепно! — Ральф потёр ладони. — Значит, наша маленькая вечеринка с запрещёнными напитками сегодня вечером всё-таки состоится.

ГЛАВА 03.

Ближе к вечеру они получили на складе снаряжения базовый комплект: каску, обвязку, скальные ботинки, страховочное устройство и карабин с муфтой. Вдобавок каждому выдали рюкзак цвета хаки с надписью «Горный лагерь Грайнау» на внешнем клапане — туда помещалось всё остальное.

Склад располагался в единственном каменном здании лагеря. В этом же массивном строении, сразу за приёмным домиком, находилась столовая, где подростки должны были собираться трижды в день — если, конечно, не уходили на маршрут.

Даже Денис пришёл вместе со всеми. За всё это время он, правда, едва обронил пару слов, но Тиму показалось, что парень понемногу оттаивает.

Когда снаряжение разнесли по домикам, Ральф вместе с Яником и Себастьяном отправился в Грайнау за напитками.

Тим решил воспользоваться свободным временем и осмотреть лагерь получше. Фабиан вызвался составить ему компанию, а Денис снова растянулся на кровати, закрыв глаза.

Они неторопливо обошли территорию. По пути Фабиан рассказал, что у него есть старший брат, которому гимназия даётся с трудом, и что родители держат маленький бутик. Тим в который раз отметил, с какой лёгкостью этот четырнадцатилетний мальчишка обращается со словами и как цепко подмечает детали.

— Ты, наверное, очень много читаешь? — спросил он.

Фабиан коротко усмехнулся.

— С раннего детства. У меня целая стена от пола до потолка занята книжным стеллажом. И каждую книгу на нём я прочёл.

— Ничего себе.

— Надо же как-то компенсировать скуку школьной программы.

Порой Фабиан говорил вещи, странные для его возраста, но именно этим и был Тиму симпатичен.

Когда они вернулись к своему домику, Лена сидела на краю маленькой веранды перед своим жильём, подставив лицо закатному солнцу. Глаза закрыты, губы чуть тронуты полуулыбкой.

Тим замешкался на мгновение, потом сказал Фабиану, что сейчас подойдёт, и двинулся к ней. Но, не дойдя нескольких метров, вдруг почувствовал, как пульс подскочил, а лоб снова обдало этим проклятым покалыванием.

Он остановился.

Да быть такого не может. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Никогда ведь не было проблем общаться с девчонками — так почему именно с этой? Стоит открыть рот — и снова покраснею, как варёный рак. Нет уж, второй раз позориться он не намерен.

В бессильной злости на самого себя он развернулся и уже собрался ретироваться, как за спиной раздалось:

— Привет, Тим.

Он вздрогнул и медленно повернулся к ней, надеясь, что его смущённая улыбка выглядит не слишком жалко.

— Передумал — или вовсе не ко мне шёл?

— Нет… то есть да, к тебе. Просто я… подумал, ты спишь.

— Сидя? — Лена улыбнулась, и у Тима возникло отчётливое ощущение, что она прекрасно понимает, что с ним творится.

Он преодолел последние несколько шагов, неловко опустился рядом с ней и принялся тереть ладонями колени — сам не зная зачем.

— Сколько тебе лет? — спросила Лена, немного понаблюдав за ним. — И откуда ты?

— Шестнадцать. Из Саарланда. Саарбрюккен.

— Саарбрюккен знаю — моя сестра там учится на медицинском.

— А, ясно. Ну а ты?

Её улыбка снова отозвалась в нём чем-то тёплым и непонятным.

— Я — нет. Мне тоже только шестнадцать, ещё в школе учусь.

Прошло несколько секунд, прежде чем до Тима дошёл смысл её слов. Он замотал головой.

— Нет, я… а, чёрт… — Оба расхохотались. — Я, конечно, имел в виду, где ты живёшь.

— Совсем недалеко от тебя. В Трипштадте.

— Трипштадт? — Тим никогда не слышал этого названия. — А что-нибудь известное рядом есть?

— Ну, это прямо под Кайзерслаутерном. Думаю, его-то ты знаешь?

Тим заметил, какие у неё ровные белые зубы и как в уголках губ, когда она смеётся, появляются маленькие ямочки.

— Алло, алло! — вторгся в его мысли безошибочно узнаваемый голос. — Доставка напитков прибыла!

С неохотой Тим отвёл взгляд от Лены и посмотрел на Ральфа, который вместе с Себастьяном и Яником объявился перед их домиком. Все трое тащили пакеты в руках — за ручки их было не удержать. Ральф кивком указал на вход.

— Зайди к нам. Надо кое-что обсудить.

Тим предпочёл бы остаться с Леной, но та уже поднялась.

— Мне всё равно пора к нашим, а то они ещё решат, что я их сторонюсь.

Тим тоже встал и отряхнул джинсы сзади.

— Увидимся вечером?

Лена пожала плечами.

— Пока не знаю, но думаю, что да.

Она повернулась, чтобы уйти, но Тим остался стоять на месте, и она замерла, вопросительно глянув на него.

Он покачал головой с улыбкой.

— Давай попробуем ещё раз: увидимся вечером?

И снова она улыбнулась ему — светло и обезоруживающе.

— Да. Хорошо. Увидимся.

Секунду спустя она скрылась в домике.

Тим пересёк гравийную дорожку. Настроение у него было таким приподнятым, что хотелось насвистывать. Лагерь ему нравился. А мысль о том, что впереди полторы недели, в течение которых он будет видеть Лену каждый день, наполняла его мягким, уютным теплом.

Когда он вошёл в домик, Денис сидел на стуле, скрестив руки на груди и вытянув ноги далеко перед собой. Видимо, Ральф всё-таки ухитрился стащить его с кровати. Сам Ральф что-то ему втолковывал, а остальные расставляли в свободном шкафу бутылки колы и апельсинового сока, пакеты и жестянки с солёными палочками, кукурузными чипсами и арахисом.

— Ну что, сумел оторваться от Лены? — спросил Себастьян с похабной ухмылкой, заметив Тима.

Тим даже не стал реагировать — настроение было слишком хорошим.

На лице Ральфа, когда тот посмотрел на него, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— А, вот и ты. Наш дорогой Денис опять встал в позу.

— Что случилось? — спросил Тим, подходя к кровати. Подтянулся и уселся на край верхнего яруса. Ральф придвинул стул и тоже сел.

— Ты же слышал, какой тут план на ближайшие дни. Весёленькие прогулки по лесу и возня на учебных скалодромах.

Тим пожал плечами.

— Ну и?

— Что значит «ну и»? Тебя это устраивает?

Для новичка, наверное, и правда разумно сначала потренироваться на скалодроме, прежде чем лезть на настоящую гору. А ещё он подумал о Лене — и о том, что ему, по большому счёту, безразлично, какая программа ждёт впереди, лишь бы быть рядом с ней. Такая длинная прогулка по лесу, вдвоём…

— Конечно. А почему нет?

Ральф ударил ладонью по столу. Хлопок заставил Фабиана, копавшегося у своего шкафчика, испуганно вздрогнуть.

— Потому что это детский сад! Я сюда приехал, чтобы идти в горы, а не карабкаться по игрушечным бугоркам.

— Я не совсем понимаю, чего ты хочешь, — признался Тим.

— Могу объяснить. Мы тут, пока ходили за покупками, всё обсудили, и Себастьян с Яником со мной согласны. Хотят устроить здесь детский утренник — пожалуйста. А мы уйдём сами. Своим ходом. Что скажешь?

Тим попытался прочитать хоть что-нибудь на бесстрастном лице Дениса, но это было бесполезно.

— В смысле — своим ходом?

— Господи, что тут непонятного? Я знаю эту местность как свои пять пальцев. На Цугшпитце нет тропы, по которой я бы не ходил сотню раз. Мы просто отключаемся от программы и делаем собственный маршрут. А малышня пусть сидит в лагере.

— Ты хочешь просто сбежать? — Тим обвёл взглядом Себастьяна, Яника и Фабиана. — И вы все в деле?

— Само собой, а почему нет? — ответил Себастьян и демонстративно встал за спиной Ральфа.

Тим покосился на Фабиана. Тот лишь отвёл глаза, ничего не сказав.

— А если нас на следующий же день всех отправят домой?

Ральф отмахнулся.

— Да ерунда, не отправят. Им самим придётся сначала объяснять, как целая группа умудрилась незаметно исчезнуть.

— К тому же — сам знаешь: нет риска – нет удовольствия, — добавил Яник с усмешкой.

У Тима оставались сомнения.

— Я никогда не был в горах. В скалолазании — полный ноль. По-моему, разумнее для начала потренироваться на малом.

На лице Ральфа расплылась ухмылка.

— Я же тебе ещё утром сказал: держись рядом со мной — и ничего не случится.

Тим взглянул на Дениса. Тот сидел с тем же непроницаемым выражением лица.

— А ты? Ты с нами?

Медленно, почти как в замедленной съёмке, Денис отодвинул стул, поднялся и перевёл взгляд с Ральфа на Тима.

— С вами — куда? Сбежать из лагеря? Большое приключение и всё такое? — Он коротко усмехнулся, но в этом смешке не было ни капли веселья. — Ну у вас и проблемы…

Он развернулся, лёг на кровать и снова повернулся к ним спиной.

— Вот именно, я тоже так считаю… — начал было Тим, но Ральф его перебил.

Ральф поднял руку.

— Нет, подожди. Давай обсудим это вечером, когда девчонки будут с нами. Думаю, они не прочь отправиться в небольшое горное приключение и не станут трястись от страха.

Тим снова покосился на Фабиана, но тот отвёл глаза.

— Ладно, — сказал он, обращаясь к Ральфу. — Обсудим вечером. Но могу тебе уже сейчас сказать: это ничего не изменит.

— А может, и маленькая Лена пойдёт, — вставил Себастьян. — Неужели ты такое пропустишь, Тимми?

— Сделай одолжение — не называй меня Тимми, договорились? И вообще, мне без разницы, пойдут девчонки или нет.

Впрочем, уже в следующее мгновение он вынужден был признаться самому себе, что это неправда — и что Себастьян попал в точку.

ГЛАВА 04.

В четверть восьмого они вернулись с ужина, и вскоре к ним заглянули девчонки — только трое. Сара, самая младшая, пятнадцатилетняя, нашла подружку в соседнем девчачьем корпусе и теперь проводила всё время с ней. Денис после ужина куда-то испарился, и никто понятия не имел, где его носит.

Яник и Ральф выстроили в центре стола батарею бутылок с колой и апельсиновым соком, а рядом водрузили пирамиду из пластиковых стаканчиков. Лукас, которого привёл Ральф, тем временем раскладывал пакеты с чипсами и сухариками.

Лена прислонилась к каркасу кровати, на которой сидел Тим. Всего метр. Он уловил слабый запах её шампуня — что-то цветочное, едва различимое — и отвёл взгляд, чтобы она не заметила, как у него перехватило дыхание.

Когда Ральф подошёл к шкафу Яника и вернулся с бутылкой белого рома, у девчонок разом округлились глаза.

Яник с размаху хлопнул ладонью по столешнице:

— Наконец-то выпьем по-человечески!

Идиотизм. Тим стиснул зубы. Ральф припрятал пойло в их домике, даже не спросив — а отвечать, если нагрянут вожатые, придётся всем.

— Народ, вы что творите? Если вожатые узнают — нас вышвырнут. Алкоголь в лагере категорически запрещён.

— Ты чего такой зажатый? — Себастьян демонстративно схватил бутылку и плеснул себе на четверть стаканчика. — Не трясись. Откуда они узнают?

Он поставил бутылку и долил колой.

— К тому же стояла она не в твоём шкафу, так что нечего дёргаться. Лучше выпей.

— Нет, спасибо.

— Ты что, вообще не пьёшь?

— Не пью там, где за это могут выгнать.

Была и другая причина — та, о которой он не собирался рассказывать никому. Он слишком хорошо знал, к чему приводит крепкий алкоголь, и одна мысль об этом пугала до дрожи. Только не здесь. Только не сейчас.

— Ладно, каждый решает за себя, — вмешался Ральф. — Итак, девчонки, что будете?

Все трое выбрали апельсиновый сок. Тим и Фабиан ограничились колой.

Когда все разобрали напитки, Ральф перешёл к делу.

— Ну и как вам программа на ближайшие дни? — Он обращался к Дженни, но смотрел на всех.

Девушки переглянулись. Дженни пожала плечами.

— Понятия не имею. Посмотрим. А что?

— Вам охота вместе с мелкими кувыркаться на этих скалодромчиках во дворе? Наверняка каждому навяжут какого-нибудь десятилетку, чтобы мы за ним приглядывали.

— Йо ещё говорил про походы с заданиями, — вставил Тим. — Может оказаться интересно.

— Вместе с детьми?

— Об этом речи не было, — сказала Дженни. — С малышнёй, если я правильно поняла, только занятия на скалодромах.

Ральф махнул рукой.

— Да какая разница. В общем, я не собираюсь участвовать в этой детской программе. Мы задумали горный поход — на свой страх и риск. Пойдёте с нами?

— Горный… поход? — Лена посмотрела на Тима. Тот предостерегающе поднял ладонь.

— Плохая идея.

— Отличная идея, — невозмутимо парировал Ральф. — Мы хотим подняться на Цугшпитце. Я знаю одну хижину примерно на полпути к вершине — о ней почти никто не слышал. Там наверху просто сказка. А подъём несложный, даже для новичков.

Цугшпитце. Высочайшая вершина Германии — и он говорит «несложный». Тим смотрел на Ральфа, пытаясь понять, шутит тот или действительно верит в то, что несёт.

— Звучит заманчиво, — Дженни подалась вперёд. — Девчонки, вы как?

Юлия отпила глоток сока.

— А-а… а в лагере разрешат?

— Пока они что-нибудь заметят, мы уже будем далеко в горах, — заявил Ральф и сам же рассмеялся.

— Не знаю, — Лена качнула головой, снова покосившись на Тима. — Если мы просто сбежим, неприятности будут серьёзные.

— Если нас отправят домой, родители меня прибьют, — тонким голоском добавила Юлия.

Ральф закатил глаза и шумно выдохнул.

— Господи, что с вами? Вам десять лет? Или семьдесят?

Одним глотком он опустошил стаканчик и тут же наполнил его снова — ром с каплей колы.

— Мы уже почти взрослые, но, слава богу, ещё достаточно молоды, чтобы не быть такими смертельно скучными, как наши предки. Скоро, наверное, и это закончится. Ну и что значит «неприятности»? Нас посадят в тюрьму? Высекут? Не высекут.

Он отхлебнул ещё и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Они и сами понимают, что мы не младенцы. Поверьте — проблем не будет. Знаете, что они сделают? Немного поворчат. Ну и что? Зато мы побываем в настоящих горах, вместо того чтобы торчать тут и играть в жмурки.

— Я иду, — твёрдо сказала Дженни. — Меня убедили.

— Не знаю… — Густо подведённые глаза Юлии перебегали от одного лица к другому, словно она ждала, что кто-нибудь решит за неё.

Себастьян, похоже, был рад это сделать.

— Конечно, вы все идёте. Иначе неинтересно.

— А ты? — Тим повернулся к Лене.

Она склонила голову набок.

— Пока не решила. С одной стороны, уверена, что мы нарвёмся. С другой… — взгляд скользнул к Ральфу, — он прав. Мы ещё молоды, но скоро уже не сможем позволить себе такое.

— Значит, ты — за?

Скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Тим отвернулся, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

— Я ещё не решила. Когда вы собираетесь?

Ральф поднялся, взял со стола бутылку сока и обошёл девушек, подливая каждой.

— Лучше бы прямо завтра, но, так и быть, можем денёк потерпеть в детском саду.

— Вот это уже неплохо, — Лена обернулась к Тиму. — Давай просто подождём, как сложится завтрашний день? Вдруг окажется интереснее, чем мы думаем, и нам уже не захочется никуда уходить.

— Ладно, — уступил Тим.

Пусть завтра всё наладится. Пусть этот дурацкий план забудется сам собой.

Весь остальной вечер они к этой теме не возвращались. Когда решили ложиться, Ральф всё же согласился ночевать в соседнем домике.

Вместе сходили почистить зубы, а через полчаса уже лежали по своим кроватям. Дениса по-прежнему не было — Тим отметил это, скользнув взглядом по пустой постели, прежде чем перевернуться на бок.

Только бы ночь прошла нормально. Он зажмурился и натянул одеяло до подбородка. Думал он вовсе не о Денисе.

Утром, едва проснувшись, Тим первым делом откинул одеяло и осмотрел ноги. Потом — простыню. Всё чисто. Он медленно выдохнул.

Денис лежал в своей постели, но расспрашивать, где он пропадал, ни у кого не было желания.

После завтрака день начался неожиданно бодро — с прогулки вокруг Грайнау. Их разделили на пять групп, каждая ушла со своим вожатым.

Тиму удалось попасть в группу Лены; туда же записались Дженни и Денис.

Ральф шёл с другой компанией — вместе с Яником, Юлией, Фабианом, Себастьяном и Лукасом.

За шесть километров они увидели окрестности Грайнау как на ладони. Тропа вела мимо череды садиков — за низкими оградами пестрели герани и аккуратно стриженный самшит, — затем резко забирала вверх, в тень елового леса. Под ногами мягко пружинила хвоя, воздух пах смолой и сырой землёй. Они долго поднимались по узкой протоптанной дорожке, пока деревья не расступились и перед ними не открылся широкий луг, полого уходивший вниз по склону. Далеко впереди, над крышами посёлка, вставала Цугшпитце — массивная, серо-белая от снега на вершине, неправдоподобно огромная на фоне безоблачного неба.

Тим задержал на ней взгляд. И вот туда Ральф собрался нас тащить.

Они с Леной всё время шли рядом. Чаще всего к ним прибивалась Дженни, иногда — ребята из других домиков. Разговаривали о школе, друзьях, о том, кто чем занимается в свободное время. Обычные разговоры, от которых тепло и легко.

Денис брёл далеко позади, один.

У маленького старого кладбища они задержались. Обветшалые деревянные кресты покосились, надписи на них почти стёрлись — только даты кое-где ещё проступали, полуразмытые дождями. Постояли молча и двинулись дальше, широкой дугой забирая обратно к лагерю.

Когда кладбище осталось позади, Тим замедлил шаг. Подождал Дениса. Тот поравнялся с ним; Тим коротко кивнул:

— Привет. Расскажешь, почему ты от всех отгораживаешься? Я имею в виду — какой смысл ехать в лагерь, если ты ни в чём не участвуешь?

Прошло некоторое время, прежде чем Денис ответил:

— Может, мне просто не упёрся весь этот лагерный бред?

— Тогда зачем ты здесь? Вчера вечером ты единственный из нашего домика не пришёл. Где ты вообще был?

Денис остановился. Впервые за всё время он посмотрел Тиму прямо в глаза — жёстко, в упор.

— Не твоё собачье дело, понял?

Тим невольно отступил на полшага. Ладони сами собой сжались в кулаки, жар поднялся от шеи к ушам.

— Ну и ладно, — процедил он и быстро зашагал вперёд, не оглядываясь, пока не догнал Лену и Дженни.

В лагерь они вернулись как раз к обеду.

После еды им дали полчаса отдыха, а потом все собрались со снаряжением у тренировочных скалодромов. И произошло ровно то, что предсказывал Ральф. Весь день, час за часом — невысокие стенки, обвязки, каски, снова и снова. Страховали друг друга, менялись партнёрами, начинали сначала.

Первый час Тиму даже нравилось — всё было в новинку. Потом стало скучно даже ему.

Ральф и остальные из их компании давно ворчали. Пробовали уговорить вожатых отпустить старших, оставив у стенок малышей и тех, кому ещё не надоело. Бесполезно. Вожатые сами были слишком молоды и не решались принимать решения на свой страх и риск.

Около пяти они уныло потащились к домикам. Ральф поравнялся с Тимом.

— Ну что, классный денёк?

— Ладно, ладно. Ты был прав. Но сбегать — всё равно не лучший вариант.

— А я, пожалуй, пойду, — раздался голос Лены за спиной. — Ещё один такой день я не вынесу.

Вечером договорились: сбор завтра в пять утра, между домиками мальчишек. Оттуда — в горы. Все, кроме Дениса, подтвердили. Тим — тоже.

Может, ничего страшного и не случится, — подумал он, не слишком в это веря.

За ужином наделали бутербродов и, покидая столовую, рассовали их по карманам и под свитера. В домике вытащили из рюкзаков альпинистское снаряжение, освободив место для еды и оставшихся бутылок с колой и соком. Наполнили водой алюминиевые фляжки — подарок лагеря каждому участнику. Провианта должно было хватить: к вечеру они планировали вернуться.

Тим кивнул на обвязки и карабины, сваленные у кроватей:

— А это нам точно не понадобится?

Ральф отмахнулся:

— Чепуха. Лёгкая виа-феррата, никаких проблем. Это всё — лишний балласт. Ты ещё спасибо скажешь, что не потащил эту дрянь наверх.

Тим промолчал. Куча снаряжения на полу, пустые рюкзаки, набитые бутербродами вместо касок… Если утром кто-нибудь из вожатых заглянет — вопросов не избежать.

— Ладно, — сказал он наконец. — Раз ты так считаешь.

Он отвернулся.

Плохая идея. Очень плохая идея.

В животе тяжело ворочалось что-то холодное.

ГЛАВА 05.

Фабиан завёл будильник и поднял остальных без четверти пять. Одевались в темноте, не зажигая света, перебрасываясь едва слышным шёпотом. Шорох одежды доносился отовсюду — из каждого угла, с каждой койки.

Тим и Яник забрали рюкзаки из соседней комнаты и уже собрались выйти, но оба замерли в распахнутой двери.

На краю деревянной веранды, в тусклом свете наружного фонаря, сидел Денис. Вчерашние джинсы, кроссовки, а поверх футболки — тонкая чёрная куртка из слегка поблёскивающей ткани. Насколько Тим мог разглядеть, он неподвижно смотрел на гравийную дорожку перед собой.

— Ты что тут делаешь? — вырвалось у Тима. Собственный голос показался ему неприлично громким в ночной тишине, и он невольно осёкся.

— А на что похоже? — Денис даже не потрудился обернуться.

Яник сделал несколько шагов и остановился рядом.

— Дай угадаю: ты сидишь. Я прав?

— Точно.

Тим поёжился, несмотря на походную куртку. Заметно похолодало. Надо было всё-таки пристегнуть подкладку. Хочется верить, что это из-за раннего часа, а к полудню потеплеет, как вчера.

— Так ты всё-таки идёшь с нами? — спросил он, тоже понизив голос, и потянул на себя дверь домика.

— Да. И что?

— У тебя нет ни еды, ни воды. А в этой обуви по горам — вообще без шансов.

Денис поднялся, шагнул вперёд и остановился в метре от Тима. Лицо — совершенно неподвижное. Только глаза, чуть прищуренные, смотрели в упор.

— Это твоя проблема?

Прежде чем Тим успел ответить, из темноты между домиками донёсся нарочито приглушённый голос Ральфа:

— Эй, что тут происходит? Вы с ума сошли? Стоите как на витрине. Если кто-то из вожатых вас заметит, можно забыть про нашу вылазку.

Он, видимо, уже поджидал их и теперь шёл к веранде. Следом плёлся Лукас. Рюкзак его был набит так туго, что лямки врезались в плечи. Неужели всё-таки взял альпинистское снаряжение — на себя и на Ральфа?

В отличие от остальных, Ральф выглядел так, будто собрался в настоящий горный поход: массивные трекинговые ботинки, штаны цвета хаки, чёрная флиска, а поверх — расстёгнутая тонкая ветровка.

Он встал перед Денисом и окинул его взглядом с головы до ног.

— Погоди, ты что — идёшь с нами? В этом? Без еды?

— Есть возражения Ральф?

На мгновение Ральф задумался, потом пожал плечами.

— Сам разбирайся, как в этих тапочках полезешь в гору и найдётся ли кто-нибудь, кто поделится с тобой водой. Из-за тебя поворачивать назад я не стану. И никто не станет.

Денис отвернулся, не удостоив его ответом.

Яник тем временем вернулся в хижину за рюкзаком. Вскоре он вышел вместе с Фабианом и Себастьяном. Почти одновременно подтянулись Дженни, Лена и Юлия. Все были в сборе.

Лена натянула тёмную вязаную шапку, из-под которой лицо проступало размытым светлым пятном — призрачный островок в полумраке. Не мешкая, она первым делом подошла к Ральфу, который возился с рюкзаком Лукаса.

Тим отвёл глаза, машинально подтянул лямку. Нормально. Она подошла к нему, потому что он единственный знает маршрут. Всё нормально.

Они перекинулись парой слов и негромко рассмеялись, прежде чем Лена наконец подошла к Тиму и Фабиану и с улыбкой поздоровалась.

— Нужно оставить записку вожатым, — сказал Фабиан, когда минут через пять все были готовы трогаться. — Чтобы знали, где мы.

— И чтобы они тут же ринулись за нами и притащили обратно? — отмахнулся Ральф. — Забудь, малыш.

— Не называй меня малышом. И разве ты не говорил, что всё это вообще не проблема? С чего бы им тогда трудиться нас догонять?

Ральф замешкался на секунду, и Фабиан этим воспользовался:

— Ладно, я иду внутрь и пишу записку.

Он уже повернулся к двери, но Ральф сдался:

— Стой. Что ты им напишешь? Ты даже не знаешь, куда мы идём. Ладно, я сам напишу, раз тебе так неймётся.

Фабиан обернулся.

— Мне не страшно. У меня просто есть мозги.

Тим опустил голову, пряча широкую ухмылку. Фабиан нравится мне всё больше.

— Напишу у вас в хижине — у нас там ещё спят, — сказал Ральф. — Там же и оставлю. Найдут не раньше завтрака, когда хватятся. К тому времени мы уйдём достаточно далеко.

Он помолчал.

— Если им вообще придёт в голову идти за нами.

Никто не возразил. Ральф кивнул Лукасу, и оба скрылись в хижине.

Вернулись минуты через три. Ральф объявил:

— Готово, двигаем. С этой минуты — ни слова, ни звука, пока не выберемся из лагеря.

— Уж если нам потом влетит, — добавил Себастьян, — я хочу хотя бы успеть повеселиться.

Как и накануне, во время прогулки, Денис замыкал шествие. Похоже, никого это не заботило.

На последнем повороте гравийной дорожки Ральф резко остановился и поднял руку. Впереди лежала подъездная площадка, залитая режущим светом мощного прожектора. Перед опущенным шлагбаумом стоял фургон с работающим двигателем. Водитель возился у пульта, пока шлагбаум бесшумно не пополз вверх.

— Чёрт, прячьтесь! — прошипел Ральф, отчаянно замахав руками.

Справа, в нескольких метрах от дорожки, темнел хозяйственный сарай. Несколько быстрых прыжков — и все оказались за ним. Тим выглянул из-за угла: машина тронулась с места.

Когда фургон поравнялся с сараем, на дверце проступила крупная наклейка — логотип пекарни из Гармиш-Партенкирхена.

— Свежую булочку бы сейчас… — пробормотал Яник, провожая взглядом удаляющиеся красные огни.

— Ты вообще думаешь о чём-нибудь, кроме еды? — изумился Себастьян.

Выждав немного, они быстрым шагом покинули укрытие. Шлагбаум уже опустился, но сбоку, мимо стойки ресепшен, шла узкая пешеходная тропинка — открытая в любое время.

Они взяли правее и пересекли площадку перед входом. Когда лагерь скрылся из виду и стих за спинами, Ральф задержался в круге фонарного света, дожидаясь, пока Денис догонит группу.

— Ну что, все готовы? Готовы к большому приключению?

В ответ — невнятное бормотание.

— Может, расскажешь наконец, куда мы идём? — сказал Тим. — До сих пор речь шла только про какой-то горный поход к какой-то хижине где-то на Цугшпитце.

— Если мы вообще когда-нибудь тронемся, — послышалось сзади.

Все обернулись. Денис выдержал их взгляды, не шевельнув ни единым мускулом.

— Ты конкретно достал своими комментариями, — бросил Себастьян. — Не нравится — вали обратно. В таком виде далеко всё равно не уйдёшь.

— Пошёл ты.

Себастьян шагнул к нему.

— Что ты сказал?

— Со слухом проблемы, приятель?

— Хватит! — вмешалась Дженни. Она стояла ближе всех к Денису. — Я думала, этот поход — для удовольствия. Если вы уже сейчас начинаете грызться, идите дальше по отдельности.

— А я тогда разворачиваюсь, — поддержала Юлия.

Взгляд Себастьяна скользнул от них к Лене. Он смотрел на неё долгую секунду, потом повернулся к Денису.

— Ладно. Но завязывай ныть.

— Можно уже идти? — Ральф перетянул внимание на себя. — Сначала двинем к ущелью Хёллентальклям. До входа доберёмся примерно за час. Через само ущелье — минут тридцать, если не будем тормозить. Там сделаем первый привал.

— А что это за… ущелье? — спросил Лукас.

Кажется, это первая фраза, которую я от него слышу с момента знакомства.

— Каньон. Вам понравится. Будем идти через тоннели, по мосткам, по ступеням, вырубленным в скале. Зрелище — отпад.

— А дальше? — спросил Тим. При мысли о том, что ждёт их по возвращении в лагерь, энтузиазм как-то не прибывал. — Оттуда пойдём обратно?

Уголок рта Ральфа дрогнул в плутовской усмешке.

— Оттуда всё только начинается. Поднимемся до приюта Хёлленталангер, а оттуда — на Кеттерштайг. Виа-феррата: стальные тросы, скобы, тропа прямо в отвесной скале.

Виа-феррата… Тим примерно представлял, что это, но не настолько, чтобы чувствовать себя спокойно. Раз никто больше не переспрашивал, он решил промолчать. Увижу на месте.

— А потом ещё час — чуть покруче вверх. Хижина, куда я хочу вас привести, стоит в стороне от известных маршрутов. Придётся пройти по осыпи и взять несколько склонов.

— И для этого не нужно снаряжение? — недоверчиво спросила Лена.

— Ерунда. Я там был кучу раз с отцом. Он перестраховщик, таскал с собой всё подряд, но это барахло ни разу не пригодилось. Вы бы сами проклинали всё на свете, если бы пришлось переть такой груз наверх.

— Ты ведь понимаешь, что все здесь, кроме тебя, — новички? — напомнил Тим. — Допустим, для тебя это пустяк. Но ты уверен, что мы справимся без страховки?

Ральф театрально закатил глаза.

— В десятый раз: да. Доверьтесь мне. Пока я рядом, с вами ничего не случится.

Он обвёл взглядом каждого и помолчал, выдержав паузу.

— Двинули.

Развернулся и зашагал вперёд. Остальные потянулись за ним. Лена шла рядом с Дженни и Юлией; Тим держался чуть позади этой тройки.

Через несколько шагов за спиной послышался голос Дениса — негромкий, ровный:

— Этот хвастун себя переоценивает.

Именно этого я и боюсь.

Тим покосился в сторону. Громады гор темнели на фоне первой, едва различимой полоски рассвета.

Хочется верить, что мы оба ошибаемся.

ГЛАВА 06.

До ущелья Хёллентальклям они добрались чуть больше чем за час. К тому времени окончательно рассвело, и небо затянуло так плотно, что казалось — тучи легли прямо на вершины. Дождь был вопросом не «если», а «когда».

У входа в ущелье стояла небольшая сторожка — запертая. Табличка у двери сообщала, что доступ открывается лишь с пятнадцатого мая. До этой даты оставалось два дня.

— Хорошо, что Ральф тут всё знает, — проворчал Денис, ткнув пальцем в табличку.

— Ещё бы! — тот рассмеялся. — Я прекрасно в курсе, что ущелье открывают в середине мая. И это лучшее, что могло с нами случиться. Не нужно платить за вход, внутри — ни души. Мостки и лестницы перед сезоном всегда готовят заранее, так было каждый год. И разумеется, я знаю, как пробраться внутрь. Все за мной.

Они двинулись следом — перемахнули через ограждение, пересекли маленькую террасу и сразу за ней обнаружили крутую лестницу, уходившую вверх вдоль отвесной скальной стены. Натянутый стальной трос заменял перила. Со стороны обрыва несколькими метрами ниже ревел Хаммерсбах, с силой протискиваясь между каменными глыбами.

У подножия лестницы ненадолго остановились — сделать по глотку воды.

— Похоже, будет дождь, — сказал Тим, обращаясь к Ральфу.

Тот как раз приложился к фляге. Вытер рот рукавом, запрокинул голову, вглядываясь в небо мимо нависающих скальных козырьков.

— Может, и будет. Но мы, слава богу, не из сахара.

Яник подошёл ближе.

— Я слышал, внезапная перемена погоды в горах — штука опасная.

— Только не надо мне тут дилетантских познаний! — отрезал Ральф. — Я знаю здесь каждый камень. Пережил всевозможные капризы погоды и говорю вам: вот это… — он ткнул указательным пальцем в небо, — вообще не проблема. Может, слегка намокнем. А скорее всего, и того не будет. Так что хватит трястись.

Он развернулся и без колебаний начал подъём.

Тим задержался. Ещё долго стоял, задрав голову, пока мимо него друг за другом проходили Лукас и девушки. Наконец и он поставил ногу на нижнюю ступень.

Три четверти часа спустя, когда они выбрались из ущелья, на них было сухой нитки.

Морось застигла их примерно на середине пути, у выхода из скального тоннеля, и поначалу казалась пустяком. Но за последние двадцать минут она набрала силу и обернулась настоящим ливнем. Деревянные ступени и мостки превратились в скользкие блестящие горки — приходилось едва ли не ползти.

У выхода из Хёллентальклям Дженни и Юлия наотрез отказались идти дальше.

— Какой смысл сейчас поворачивать? — Ральф попытался их переубедить. — Вы всё равно уже мокрые. А впереди самая красивая часть маршрута. К тому же дождь вот-вот кончится, поверьте, я в этом разбираюсь. По облакам видно — скоро прояснится.

— Горный гуру изрёк, — бросил Денис.

Все обернулись к нему. Тим всё это время не обращал на Дениса внимания и только теперь разглядел, в каком тот состоянии. Обычно торчавшие во все стороны чёрные волосы прилипли к голове и лицу. Тонкая куртка напиталась водой и мешком висела на костлявых плечах.

Почувствовав, что на него смотрят, Денис вызывающе скрестил руки на груди.

— Чего уставились?

— Почему бы тебе не придержать свои идиотские комментарии при себе? — рявкнул Себастьян.

Голос его звучал сдавленно, точно горло перехватило, — и Тиму показалось, что тот только и ждёт повода сцепиться с Денисом.

— А почему я должен молчать? Только потому, что вы позволяете Ральфу вешать вам лапшу на уши и восхищаетесь каждым его словом? Я говорю то, что думаю. Точка.

— Тогда ты у меня…

— Я считаю, что Ральф отлично довёл нас до сюда, — перебила Себастьяна Лена и повернулась к девушкам. — Вы серьёзно хотите сдаться и тащиться назад одни? Только из-за того, что немного покапало?

Дженни и Юлия нерешительно переглянулись.

— Но тут так холодно и мерзко, — жалобно протянула Юлия. Она провела ладонью по лицу и размазала тушь — бледная кожа в обрамлении слипшихся светлых прядей сделалась от этого почти пугающей.

— Согласна, — кивнула Лена. — Именно поэтому надо двигаться — чтобы согреться. Эй, вы же не бросите меня единственной девчонкой среди всех этих парней? Ну? Идём?

Дженни и Юлия снова переглянулись. Наконец Дженни сдалась:

— Ладно. Хорошо.

— А ты? — Лена достала из кармана бумажный платок, тоже уже изрядно отсыревший, и протянула Юлии. — Вот, для глаз.

Та приняла платок, благодарно улыбнувшись.

— Спасибо. Ну ладно, идём.

Лена негромко хмыкнула и обернулась к Ральфу. Их взгляды встретились — всего на мгновение, — но Тиму хватило и этого. Он не смог бы объяснить, что именно уловил, однако что-то в этом безмолвном обмене ему решительно не понравилось.

Через полчаса, одолев крутую тропу, выложенную местами грубыми каменными ступенями, они вышли к приюту Хёлленталангер.

Было начало девятого. Зелёные ставни заколочены, терраса пуста — ни столов, ни стульев. И здесь у двери висела табличка с датой открытия.

— Что ж, оборотная сторона нашей затеи, — Ральф упёр руки в бока. — Двумя днями позже — и мы бы сейчас пили что-нибудь горячее.

— И хоть немного обсохли бы, — добавил Тим, привалившись спиной к обшитой гонтом стене.

Последний отрезок шёл круто в гору. Под мокрой одеждой тело парило от пота, и в сочетании с холодом ощущение было препаршивое.

Если честно — никуда больше не хочется.

Он скользнул взглядом в сторону Лены. Та стояла в нескольких шагах, но, перехватив его взгляд, направилась к нему.

— У тебя всё нормально?

— Вроде бы. — Тим опустил голову, разглядывая заляпанные грязью ботинки. Штанины до колен выглядели не лучше. — Просто мне уже никуда не хочется идти. Дождь, приют закрыт… Ничего не идёт по плану. Бредовая была затея.

— Но Ральф тут ни при чём.

Он поднял на неё глаза.

— Ты его защищаешь от всех и вся, да?

— Ерунда. Просто пока он справляется. А за погоду никто не в ответе. Он единственный, кто здесь ориентируется. Без него мы бы давно заблудились.

— Нет. Без него нас бы здесь вообще не было.

Лена чуть качнула головой, но промолчала. Тима раздражало, как рьяно она заступается за Ральфа, и вопрос, который он гнал от себя, всё-таки оформился в слова:

Она что — влюбилась в него?

Мысль кольнула неожиданно остро. Он стряхнул воду с рукава и отвернулся. Перед глазами всплыл прошлогодний лагерь — загорелый парень по имени Марко, громкий и уверенный. Через два дня все, включая вожатых, смотрели только на него. Тиму тогда досталось привычное место на заднем плане.

И вот — снова.

Взять хотя бы Лукаса: тот повсюду таскался за Ральфом молчаливой тенью. Вот и сейчас стоял рядом, сунув большие пальцы под лямки туго набитого рюкзака, и отрешённо глядел куда-то сквозь дождь, будто его ничего не касалось.

Тим переступил с ноги на ногу и поднял голову. Лены рядом уже не было — она стояла поодаль, с Дженни. В этот момент к ним подошёл Себастьян, что-то сказал, и все трое рассмеялись.

Ушла, а я даже не заметил.

Себастьян говорил что-то ещё — без умолку, оживлённо жестикулируя. Лена то и дело хихикала, а потом положила ему руку на плечо, другой ладонью прикрывая рот от смеха, — и Тим снова ощутил тот тянущий холодок под рёбрами.

Больше всего хочется подойти и встать между ними.

Он стиснул зубы.

Я что — ревную?

Из раздумий его вырвал — какая ирония — именно Ральф. Тот объявил с нарочитой бодростью:

— Итак, народ! Если двинемся сейчас, через полтора часа доберёмся до хижины, куда я вас веду. Там печка и достаточно дров. Разведём огонь, поедим, попьём горячего. Кстати, о «попьём» — он заговорщически подмигнул Лукасу. — У нас для вас припасён маленький сюрприз, от которого вы мигом согреетесь. Но это — только в хижине. Ну что, выступаем?

Яник ухмыльнулся.

— Кажется, догадываюсь, что за сюрприз. Давайте, чего ждём? Вперёд и вверх!

Не прошло и получаса, как им пришлось остановиться снова.

И на этот раз всё выглядело так, будто их поход окончен.

ГЛАВА 07.

Они свернули правее, перешли по узкому мостику ручей и ещё некоторое время шли по тропе вглубь долины. После затяжного поворота налево перед ними наконец открылся склон — метров сто высотой, не меньше.

Ральф остановился, ухмыляясь, упёр руки в бока и дождался, пока подойдут остальные.

— Ну вот. Наш первый подъём.

Тим окинул взглядом скалистый участок, поросший травой и пересечённый осыпями. Склон круто вздымался над ними. Ни тропы, ни уступов, за которые можно было бы уцепиться, видно не было. Повсюду темнели каменные обломки. Между ними дождь промыл узкие полосы щебня, тускло поблёскивавшие в сером свете.

— Ты же не всерьёз собираешься туда лезть?

Ральф усмехнулся и ответил достаточно громко, чтобы слышали все:

— Разумеется, собираюсь. Вы же хотели приключений — вот они и начинаются. Это называется шрофен: крутой травянисто-скальный склон. Здесь впервые придётся немного поработать руками. Ничего с вами не случится, если будете делать ровно то, что я скажу.

Тим перевёл взгляд со склона на Ральфа — медленно, недоверчиво.

— Без снаряжения? Без касок? Да оттуда посыплются камни, стоит кому-то из нас ступить на склон. Я ещё вчера специально спрашивал, не нужно ли взять хотя бы что-то.

Он сдёрнул рюкзак с плеч и с глухим стуком швырнул его на землю.

Из-за чего? Из-за того, что избалованный докторский сынок решил покрасоваться своими «горными познаниями»? Ради этого они тащились столько часов по грязи под дождём?

— Да ты только посмотри на этот уклон! Острые камни, осыпь, всё мокрое. Достаточно один раз поскользнуться — и всё, перелом.

Он слышал, что говорит всё громче, но уже не пытался себя одёрнуть.

— Я думал, ты у нас великий профессионал. Так вот — нет. Человек, который действительно разбирается в горах, не повёл бы новичков на такой участок. И уж точно — без нормальной экипировки.

— Ты закончил? — спросил Ральф, когда Тим умолк.

Его спокойствие, слишком уж демонстративное, раздражало ещё сильнее.

— Нет. Но остальное я лучше оставлю при себе.

Ральф медленно обвёл взглядом остальных, будто предлагая кому-нибудь возразить. Потом снова посмотрел на Тима.

— Ты сам только что сказал: вы — новички. Именно поэтому этот склон кажется вам куда страшнее, чем он есть на самом деле. Это нормально. Но поверьте мне: вы справитесь. Да, многие ходят сюда в касках и с железом, но, если честно, половина из вас с таким грузом сюда бы просто не дошла.

— Не знаю, — подал голос Фабиан, стоявший чуть позади Тима. — По-моему, я туда не полезу.

— И я тоже, — сказала Юлия, обошла Тима и демонстративно встала рядом с Фабианом.

По лицам остальных Тим без труда понял: карабкаться по мокрому склону никому не хочется. Это немного отрезвляло.

— Ну что ж, если вы трусите перед таким холмиком — валите обратно, — огрызнулся Ральф. — Мы пошли в горы, потому что в лагере одни детские развлечения. Больше двух часов в пути — и почти всё время по ровному. А теперь, когда перед вами первый участок, где надо чуть-чуть полазить, вы сдулись. Прекрасно.

Он шумно втянул воздух и продолжил:

— Ладно, тогда проваливайте и слушайте в лагере проповедь. Вам и рассказать потом будет не о чем — потому что вы ничего не пережили. А я, когда вернусь вечером, пусть даже мокрый и уставший, буду знать, что не поджал хвост при первой же трудности. И мне будет что вспомнить.

— Я иду с тобой, — поспешно сказал Лукас.

Ну конечно, — подумал Тим. Этот и в пропасть за ним бы шагнул.

Повисла тишина. Кто-то переглядывался, кто-то смотрел себе под ноги, кто-то носком ботинка перекатывал по тропе мелкие камни.

— Ты сам себя обманываешь.

Это сказал Денис. Он сидел в нескольких метрах от остальных на невысоком скальном выступе и в мокрой одежде казался особенно щуплым. Все обернулись к нему, но он даже не поднял головы — сосредоточенно счищал грязь с камня, зажатого в ладони.

Тим невольно отметил, что Денис и на этот раз точно выразил то, что вертелось у него в голове.

Он покосился на Себастьяна, но даже тот, похоже, не горел желанием карабкаться на этот «холмик» и потому благоразумно молчал.

Похоже, на этом их самовольный поход и закончится.

И Тим был бы этому только рад.

Но всё изменил тот, от кого он меньше всего этого ожидал, — самый младший из них, Фабиан. Он посмотрел прямо на Тима:

— Ну, раз уж мы сюда дошли… может, я бы и попробовал. Ты пойдёшь со мной, если я полезу? Если станет слишком опасно, всегда можно повернуть назад.

Тим уставился на него.

— Повернуть назад? Это тебе мало поможет, если сверху прилетит камень. Нет, извини. Без снаряжения я туда не полезу. Это безумие.

— Если даже Фабиан готов попробовать, я тоже в деле, — сказал Яник.

После этого и Себастьян, явно не желая оставаться в стороне, кивнул в знак согласия.

Фабиан смотрел на Тима выжидающе, будто надеялся, что тот уступит ради него. Это только сильнее его разозлило.

— Прекрасно. Желаю удачи. Кто возвращается со мной?

— Я! — тотчас откликнулась Юлия и для убедительности подняла руку.

— И я.

Голос донёсся сзади — это была Дженни. Тим даже не обернулся: рядом с ней стояла Лена, а смотреть на Лену ему сейчас хотелось меньше всего.

Ещё не хватало, чтобы это выглядело так, будто он уговаривает её пойти за ним.

И всё же он надеялся, что она решит вернуться. Не потому, что этим выберет его сторону, а не сторону Ральфа. Просто ему не хотелось, чтобы она полезла на мокрый осыпной склон и покалечилась.

Но Лена молчала.

Надо было что-то делать.

И тут ему на плечо легла чья-то ладонь.

— Отойдёшь со мной на минуту?

Это была Лена. Она подошла почти вплотную и кивнула в сторону. Тим быстро взглянул на остальных — разумеется, все до одного смотрели на него.

— Да, конечно, — ответил он как можно небрежнее и пошёл за ней.

Что ей нужно?

Сейчас начнёт убеждать его довериться великому проводнику Ральфу? Своему герою?

Нет. Это не сработает. Тим симпатизировал Лене с первой минуты, но позволить ей втянуть себя в это безрассудство он не собирался. Особенно если она делает это ради Ральфа.

Они отошли по извилистой тропе назад, пока не скрылись из виду и не удалились настолько, что остальные уже не могли их слышать. Когда Лена остановилась и повернулась к нему, у Тима сбилось дыхание.

Её длинные тёмные волосы промокли, как у всех, но не висели неопрятными прядями, а мягко обрамляли лицо. На коже блестели капли дождя. Она выглядела продрогшей, уставшей — и всё равно удивительно красивой.

Лена улыбнулась, и Тим почувствовал, как внутри разливается тепло. Когда она заговорила, он вдруг поймал себя на том, что смотрит только на её губы.

— Тим?

— А? — Он моргнул и ощутил, как к щекам приливает жар. — Прости. Что ты сказала?

— Я сказала: ты бы очень меня выручил, если бы пошёл с нами.

Словно его окатили ледяной водой. Всё мгновенно встало на место.

Ну конечно. Она хочет, чтобы он пошёл из-за Ральфа.

Тим невольно напрягся.

— Нет. Я по-прежнему считаю, что это безрассудно. То, что Ральф уговаривает людей лезть туда в такую погоду, меня не удивляет. Он вообразил себя большим специалистом и не понимает, что отвечает не только за себя. Но то, что ты ему в этом помогаешь… Честно говоря, от тебя я такого не ожидал.

К его изумлению, Лена взяла его за руку и крепко сжала пальцы.

— Дело не в Ральфе. Дело во мне. Мои родители всегда ездят только на море, а я полюбила горы после одной поездки в Австрию. В этом году мне впервые разрешили поехать куда-то одной, и я полгода ждала этот лагерь. Я очень хочу подняться туда. Но Ральфу я не доверяю. Я… хочу, чтобы рядом был ты.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Наконец Тим выговорил:

— Я думал… Мне казалось, тебе нравится Ральф.

Голос прозвучал хрипло, почти чужим.

Лена тихо рассмеялась.

— Ну ты и балда.

— Что?

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Я сказала: ты ужасная балда. Ты правда ничего не замечал?

Тим слышал, как шумит в ушах кровь. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось — это заметно со стороны. Он ещё крепче сжал её ладонь.

И вдруг Лена шагнула ближе.

Тим не успел понять, кто из них первым потянулся навстречу, — в следующее мгновение они уже целовались.

Время словно остановилось. Когда Лена чуть отстранилась, в её глазах было что-то новое — мягкое, серьёзное, почти тревожное.

— Теперь заметил? — прошептала она.

Тим сглотнул.

— Д-да.

Он чувствовал себя странно: одновременно ошеломлённым, счастливым и до смешного беззащитным.

— И? — Она снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке было не только веселье.

Тим глубоко вдохнул.

Нет, Ральф всё равно идиот.

Но если Лена пойдёт туда, он тоже должен идти. Хотя бы затем, чтобы самому видеть, что происходит. И если станет опасно — остановить её и развернуть назад.

— Я пойду, — сказал он. — Но только рядом с тобой. И если я увижу, что дело плохо, мы сразу поворачиваем обратно. Без споров. Поняла?

Лена кивнула — быстро и серьёзно.

— Поняла.

Тогда Тим наклонился и поцеловал её ещё раз.

ГЛАВА 8.

Когда, следуя указаниям Ральфа, они сделали первые шаги по склону, Тим почти сразу понял: опасность камнепада не так велика, как ему представлялось. Объяснялось это просто — поднимались они не гуськом, друг за другом, а растянувшись в линию, почти плечом к плечу.

Уже через несколько метров склон сделался таким крутым, что приходилось подаваться вперёд всем телом и цепляться за камни — по большей части острые, с режущими кромками.

Тим лез рядом с Леной и при каждом удобном случае бросал на неё быстрые взгляды. Но куда чаще приходилось смотреть под ноги: неровная, коварная поверхность требовала полного внимания.

Дождь усилился. Ветер тоже крепчал — налетал тяжёлыми порывами, рвал куртки, дёргал лямки рюкзаков.

— Не похоже, что дождь скоро утихнет, — крикнул Тим Ральфу.

Странное дело: раздражение, копившееся в нём весь последний час, после разговора с Леной будто испарилось. Тим ощутил неожиданную лёгкость и теперь готов был снисходительно простить Ральфу даже его мелкое бахвальство.

Между ними, на четвереньках, взбирался Лукас. Туго набитый рюкзак круглым горбом выпирал у него на спине, и от этого Лукас напоминал какого-то нелепого гигантского жука.

— Подожди, — выдохнул Ральф, с трудом переводя дыхание. — В горах всё может измениться за одну секунду.

Уже через четыре-пять минут Тим почувствовал, что ему необходимо остановиться. Подъём по бугристому, осыпающемуся склону высасывал силы с пугающей быстротой.

Он вспомнил о Дженни и Юлии, обернулся и увидел их далеко внизу, наискось от себя. Девушки заметно отстали.

Тим замер и крикнул:

— Подождите Юлию и Дженни!

Похоже, остальным только этого было и нужно: передышка оказалась желанной для всех.

Когда спустя ещё четверть часа они преодолели примерно две трети подъёма, Себастьян соскользнул рукой по острому камню и рассёк ладонь. Рана была неглубокой, но кровь пошла сразу.

Выяснилось, что ни у кого не было ни пластыря, ни бинта. Даже у Ральфа.

— Как хорошо, что с нами такой опытный горный фанат, — процедил Денис.

Он карабкался по самому краю склона, рядом с Леной, так что его слова расслышали только она и Тим.

С одной стороны, Тима раздражала Денисова привычка сопровождать всё происходящее язвительными замечаниями. С другой — Денис почти всегда попадал в точку.

В самом деле, опытный горный турист не повёл бы группу на маршрут без снаряжения. И уж точно захватил бы один из аварийных комплектов, которые были в каждом домике. А скорее всего, самого похода попросту не случилось бы.

До сих пор им невероятно везло: ничего по-настоящему серьёзного не произошло. Тим очень надеялся, что и дальше обойдётся.

Больше получаса ушло на то, чтобы все выбрались наверх; последней на вершину склона поднялась Юлия. Все выбились из сил, но всё же радовались тому, что добрались более или менее невредимыми.

— Ну что, я вам говорил? — отрывисто выговорил Ральф, стаскивая рюкзак и тяжело опускаясь на него. — Ничего страшного.

Тим сомневался, что его услышали все. К тому времени ветер усилился настолько, что буквально срывал слова с губ и уносил прочь.

Тим запрокинул голову и посмотрел в небо. Тёмное, тяжёлое, набухшее, оно нависало так низко, словно собиралось смять горы своей массой.

— Дело плохо, — громко сказал он Ральфу.

Тот сидел всего в двух шагах, но Тиму пришлось повторить. К его удивлению, Ральф сразу кивнул, поднялся и подошёл ближе.

— Да, согласен. Паршиво. Я надеялся, что всё стихнет, но, похоже, надвигается что-то посерьёзнее. Надо идти дальше — нужно добраться до хижины, пока не началось по-настоящему.

— Сколько нам ещё? — спросила Лена, тоже подошедшая к ним.

Ральф покачал головой.

— Трудно сказать. Думаю, около часа.

Тим достал из рюкзака бутылку воды, подошёл к краю и посмотрел вниз по склону.

— Это было нелегко. Ещё много таких милых горочек впереди?

Ральф покачал головой.

— Нет, но скоро будет скальная стенка со скобами. Не бойтесь — это почти как подниматься по лестнице. После неё мы свернём с основной тропы, пройдём через небольшой лесок и дальше пойдём наискось вверх, до самой хижины. Там уже не так круто.

До стены со скобами они добрались за десять минут. Всё это время ледяной дождь немилосердно хлестал по лицам. Порывы ветра стали ещё яростнее — некоторые ударяли в тело с такой силой, что приходилось делать шаг в сторону или даже назад, лишь бы устоять.

Перед ними поднималась отвесная скала — метров пятьдесят, а то и все шестьдесят.

Из камня через равные промежутки торчали широкие П-образные стальные скобы, вмурованные в скалу примерно в полуметре одна от другой; и в самом деле что-то вроде лестницы.

— При таком ветре подъём будет не из приятных, — сказал Ральф, когда все остановились у подножия, а кто-то уже потянулся снять рюкзак. — Но пройти стенку нужно сейчас, пока дождь с ветром не разошлись окончательно. И сразу отвечу, если кто-то собирается это предложить: другого пути назад нет — только через осыпной склон. А спускаться по нему в такую погоду я бы уже не рискнул. Так что только вперёд. Быстро — но осторожно. Теперь это и правда опасно.

В отличие от прежних минут, о возвращении больше никто не заговаривал.

Возможно, именно потому, что Ральф наконец перестал делать вид, будто всё это пустяки, ему снова начали верить.

Следующий порыв ветра ударил так внезапно, что Дженни сбило с ног. Яник и Себастьян в несколько шагов оказались рядом и помогли ей подняться.

Тим посмотрел на Лену. На её мокром лице ясно читалась тревога. Он подошёл так близко, чтобы не пришлось перекрикивать ветер.

— Всё в порядке?

Она кивнула.

— Да. Но я была бы очень рада оказаться в хижине прямо сейчас.

— Я тоже.

Через две минуты Лена первой начала подъём. Тим держался сразу за ней.

Они договорились, что, несмотря на спешку, будут подниматься парами — ради безопасности. Каждая следующая пара должна была ждать, пока предыдущая не выберется наверх.

Стоило Лене снять ногу с очередной скобы, как Тим тут же перехватывался за освободившуюся ступень. Метр за метром они медленно ползли вверх.

До края оставалось совсем немного, когда в них ударил свирепый порыв ветра.

Тим рефлекторно вцепился в стальную скобу — и в ту же секунду услышал над собой пронзительный крик. Он вскинул голову и увидел прямо перед лицом, в считаных сантиметрах, судорожно дёргающиеся ноги Лены. Её ботинок вслепую искал опору — ту самую скобу, за которую он уже тянулся.

В последнее мгновение Тим успел выдернуть руку из-под её подошвы — прежде чем Лена перенесла на неё вес.

Снизу тоже донеслись крики и встревоженные возгласы.

— Ты в порядке? — крикнул он вверх.

— Да… Господи… Это было… на волоске, — задыхаясь, ответила Лена. — Я… соскользнула и… чуть не сорвалась.

— Сможешь дальше?

— Да… сейчас.

— Эй, наверху! Всё нормально? — раздался голос Ральфа.

— Да! Сейчас двинемся дальше!

Через две минуты Тим перевалился через край сразу вслед за Леной и какое-то время просто лежал рядом с ней на мокром камне. Здесь ветер бил ещё яростнее, чем внизу.

— Господи, да это почти шторм! — крикнул он. — Ты не ушиблась?

— Нет, всё хорошо. Но эта погода меня пугает.

Тим поднял взгляд к небу. Там, в вышине, стремительно сгущалось что-то чёрное, тяжёлое, словно наливавшееся собственной зловещей массой.

Меня тоже.

ГЛАВА 09.

Подъём они преодолели все вместе — в самый последний миг, прежде чем разразился настоящий ураган.

За считаные минуты небо почернело, словно кто-то задёрнул исполинский занавес. Ветер крепчал с пугающей стремительностью: подхватывал мелкие ветки, корни, какой-то неразличимый сор и с размаху швырял всё это им в лица. С иссиня-чёрного неба низвергались такие потоки воды, каких Тим не видел никогда в жизни.

Вокруг ревело и грохотало. Чтобы услышать друг друга, приходилось вжиматься в собеседника и кричать изо всех сил.

— Нам туда! — проорал Ральф Тиму в самое ухо, указывая наискось вверх, на каменистую пустошь, усыпанную щебнем и лишь кое-где отмеченную жалкими островками травы и мха.

Разглядеть что-либо было почти невозможно: склон колыхался и ходил ходуном в водяной пелене. Мир на глазах превращался в беспросветно-серый хаос из хлещущего дождя и летящих со всех сторон обломков.

— Нет! — крикнул Тим. — Мы не можем сойти с тропы в такой шторм. Это безумие!

— У нас нет выбора! Обычная тропа идёт через виа феррату — по отвесной стене, где из скалы торчат одни скобы. Там и в хорошую погоду без снаряжения не пройти. Мы не протянем и десяти метров. И нам нужно как можно скорее добраться до хижины. Пошли!

Лена стояла рядом, съёжившись чуть ли не в три погибели. Тим оглянулся. Остальные сбились в бесформенную кучу, втянув головы в плечи.

Некоторые прикрывали глаза ладонями. И именно в этот миг Тима впервые пронзила ясная мысль: они попали в серьёзную беду.

Вдруг его дёрнули за рукав. Тим резко обернулся: перед ним стоял Ральф и отчаянно жестикулировал.

Наткнувшись на непонимающий взгляд, Ральф махнул рукой, показывая: за мной. Тим потянул Лену за собой и двинулся следом.

А что ещё оставалось?

Остальные разомкнули тесную группу и тоже двинулись с места.

На первом же участке ветер встал перед ними сплошной стеной, и всем пришлось податься вперёд всем телом, чтобы не потерять равновесие. Тим опустил голову как можно ниже, пряча лицо. Там, где дождь бил по открытой коже, казалось, в неё вонзаются тысячи иголок. Всё чаще щепки, а то и мелкие камни больно секли по голове и незащищённым участкам тела.

Они шли так тесно, что могли держаться друг за друга. Парни сомкнулись вокруг девушек. Их то и дело сносило в сторону; они спотыкались, падали, поднимались сами или с помощью чужих рук, рывком ставивших их на ноги.

Даже Денис держался рядом. Он понимал: оторваться сейчас — значит потерять группу навсегда.

Они мучительно карабкались по бесконечному склону. Он был не таким крутым, как прежние скальные уступы, но и этого хватало: подъём в таких условиях пожирал силы с чудовищной быстротой.

В какой-то момент они выбрались на небольшой гребень, за которым на сравнительно ровной площадке начинался редкий хвойный лесок. Сперва Тим испытал облегчение: ему показалось, что среди деревьев удастся укрыться.

Но это было жестокое заблуждение.

Стволы стояли слишком далеко друг от друга, и ветер нёсся между ними, точно по аэродинамической трубе, увлекая за собой сучья, ветки, шишки — всё, что попадалось на пути. Всё это било по телам, как снаряды. Держать глаза открытыми было почти невозможно: в лицо хлестали хвоинки и комья грязи.

Шатаясь и то и дело падая, они выбрались из леска кратчайшим путём, перевалили через ещё один холм и спустились по его обратному склону.

Тим уже не понимал, сколько времени они были в пути, когда Ральф вдруг остановился под небольшим скальным козырьком и огляделся.

Прошёл, наверное, час. А может, и больше. Казалось, хаос вокруг нарушил даже само течение времени.

Скальный выступ немного гасил напор ветра и дождя — здесь стихия обрушивалась на них не так яростно, хотя и этого хватало с избытком.

— Какого чёрта происходит? — потребовал Себастьян, откидывая капюшон толстовки. — Где эта чёртова хижина?

Здесь, под козырьком, можно было разговаривать, просто повышая голос.

— Всё нормально. Я… просто пытаюсь сориентироваться, — ответил Ральф.

Он сделал несколько шагов из-под навеса — и его тут же швырнуло в сторону. Все молча следили, как он, прикрывая глаза ладонью, продирается дальше и озирается по сторонам.

— Чёрт возьми, — выругался Яник, стягивая рюкзак. — Отличный приключенческий тур. Сразу видно: горный профи из Мюнхена прекрасно разбирается в погоде. Уже не смешно.

— Что он ищет? — тихо спросила Лена. Так тихо, что расслышал её только Тим.

Тим шумно выдохнул.

— Надеюсь, не то, о чём я сейчас подумал.

Через некоторое время Ральф вернулся, и, едва взглянув ему в лицо, Тим пробормотал:

— Нет… Боюсь, именно то.

— Что? — встрепенулся Себастьян. — Что случилось? Говори уже, чёрт!

Мощный порыв ворвался под козырёк и вжал Юлию и Фабиана в скалу. Когда они выпрямились, Фабиан со страдальческой гримасой схватился за голову. Юлия расплакалась.

— Я больше не могу. Далеко ещё до хижины? У меня всё болит, я замёрзла. Я хочу отсюда выбраться. Я хочу домой. Пожалуйста!

Ральф не ответил сразу. Лишь после паузы, показавшейся бесконечной, он произнёс:

— Я не знаю.

— Что?! — взвился Яник. — Что значит — «не знаю»?

Ральф пожал плечами.

— Нас… снесло штормом невесть куда. Я не узнаю эту местность.

И уже тише добавил:

— Я не знаю точно, где мы.

— Ты шутишь! — Лена в ужасе переводила взгляд с Ральфа на Тима и обратно. — Что нам теперь делать?

— Мы заблудились? — всхлипнула Юлия, закрывая лицо руками. — Господи, Господи, какой кошмар!

Дженни лишь потрясённо покачала головой.

В следующее мгновение перед Ральфом вырос Себастьян. Его массивная грудь тяжело вздымалась, и Тим видел: тот держится из последних сил.

— Ты сейчас напряжёшь свои жалкие мозги, — процедил он сквозь зубы. — Ты же якобы был здесь сотню раз. Значит, и через это место проходил. Ты нас сюда затащил — ты нас отсюда и выведешь. Ясно?

— Ральф справится, — робко подал голос Лукас откуда-то сбоку. — Он правда отлично ориентируется.

Слова прозвучали жалко и неубедительно. Впрочем, когда Лукас вообще говорил или делал что-нибудь с настоящей уверенностью?

Себастьян резко развернулся к нему, и Лукас втянул голову в плечи, как перепуганная черепаха.

— Если ещё хоть кто-нибудь заикнётся о том, как он «отлично ориентируется», или выдаст какую-нибудь тупость вроде «всё будет хорошо», — я за себя не ручаюсь. Если кто-то из вас, умников, до сих пор не понял: у нас большие проблемы, ребята. А для особо одарённых поясню отдельно: мы по уши в дерьме.

— Нам просто нужно идти дальше, — сказал Ральф, но от прежней уверенности в его голосе не осталось и следа. — Рано или поздно мы наткнёмся на хижину. Их тут наверху много.

— Ты совсем сбрендил, урод? — подал голос Денис, до сих пор на удивление молчавший. — Мы должны и дальше болтаться в этом шторме, пока случайно не наткнёмся на хижину? Или пока кто-нибудь не свернёт себе шею? Ну ты и отморозок. Даже хуже, чем я думал.

— Так мы ни к чему не придём, — сказал Фабиан и шагнул вперёд, чтобы его слышали все. Ладонь он по-прежнему прижимал к затылку. — Ральф ведь оставил записку с указанием, где мы. Наверняка за нами уже отправили спасателей. Вероятность того, что нас найдут здесь, под этим козырьком, — нулевая. Если мы выйдем наружу, да, будет тяжело, но мы можем набрести на хижину. И тогда появится шанс, что нас заметят.

— К тому же… если шторм усилится, мы и здесь перестанем быть в безопасности, — добавил Ральф, и голос его прозвучал уже чуть твёрже.

— Ещё усилится?! — недоверчиво переспросила Дженни.

Ральф несколько раз кивнул.

— Да. То, что сейчас, — ещё цветочки. Когда начинается по-настоящему, тебя просто уносит, если над головой нет крыши. Однажды я пережидал такое в той хижине, куда хотел вас привести. Боялся, что эту халупу разнесёт к чертям. Поверьте.

— Ну и что мы делаем? — Яник обвёл всех взглядом.

— Я хочу есть, — сказала Юлия, в очередной раз размазывая грязь по лицу тыльной стороной ладони. К этому моменту она уже напоминала огородное пугало. — И мне нужно отойти.

— Я за то, чтобы идти дальше, — объявил Фабиан. Впрочем, это и без того было ясно.

— Но я хочу есть. И пить. И я больше не хочу ползти под этим дождём, — упрямо добавила Юлия.

Ральф повернулся к Тиму.

— Что скажешь?

— Может, сначала немного перекусим, а потом двинемся дальше? — предложил Тим и, взглянув на Юлию, добавил: — А кому нужно, пусть попробует зайти за угол.

Ральф всмотрелся в небо.

— Хорошо. Но терять время нельзя, пока мы вообще ещё в состоянии двигаться. Я понятия не имею, что там назревает.

— Ну, хуже уже вряд ли будет, — сказал Тим.

Он ошибался. И ошибался чудовищно.

ГЛАВА 10.

Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы спустя некоторое время покинуть это относительное укрытие и вновь шагнуть навстречу стихии.

Им было холодно, но промокшая одежда всё же немного отогрелась на телах. Стоило ливню снова обрушиться на них ледяными иглами и в считаные секунды промочить насквозь, как зубы Тима застучали частым, неудержимым стаккато — совладать с этим он не мог. Ему казалось, что и ветер, и дождь стали ещё злее, ещё беспощаднее.

То и дело кто-нибудь стонал или вскрикивал: в кого-то врезался очередной летящий обломок. Чёрные тучи над головой непрерывно клубились и смещались, словно собираясь для последнего удара по горстке беспомощных людей.

Тим старался не отставать от Ральфа и в то же время тянуть за собой Лену. Он чувствовал, как её покидают силы, и ему приходилось напрягаться всё сильнее, чтобы они не отстали. Иногда, вскидывая голову, чтобы сориентироваться, он в первый миг не понимал, движутся ли они прямо или их снова сносит в сторону.

Они давно уже стали игрушками этого чудовищного урагана, и он гнал их куда хотел. Ральф, похоже, в какой-то момент отказался от попыток держать направление: Тим заметил, что они меняли курс всякий раз, когда ветер бил им в лицо.

Несколько раз они пытались остановиться и перевести дух, но тщетно — ветер попросту вжимал их в склон, где на каждом шагу подстерегали осыпи, камни, вывороченные корни. Тим боялся даже представить, во что превратились его ноги и колени после бесчисленных падений.

Почти безвольно они отдавались шторму, тратя последние крохи сил лишь на то, чтобы не потерять друг друга.

И будто этого было мало, над ними грянула гроза — такая, какую Тим не сумел бы вообразить даже в кошмаре.

В считаные минуты небо налилось смоляной чернотой, и первая чудовищная молния распорола его безумным зигзагом. Две секунды спустя грянул гром такой силы, что Тиму показалось: ещё немного — и барабанные перепонки лопнут.

Очередной порыв ветра сбил их с ног и швырнул друг на друга.

Всё кончено. Нам не выжить.

Он пополз к Лене, которую отшвырнуло на несколько метров. Она лежала, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Он выкрикнул её имя так громко, как только мог, но даже собственного крика не услышал — лишь почувствовал, как тот дрожью прокатился по телу. Рёв и грохот вокруг пожирали все звуки.

Он молча скорчился рядом с ней на земле.

Им оставалось только ждать. Чего? Что гроза утихнет? Что их спасут? Что… Он и сам не знал. Удары по телу сыпались один за другим, но он уже почти перестал их замечать.

В какой-то момент чья-то рука крепко схватила его за плечо. Тим с трудом поднял голову. Рядом на коленях стоял Яник и что-то кричал, но слов было не разобрать.

Тим судорожно огляделся в поисках Лены — и не нашёл её. Рывком приподнявшись на руках, он в панике завертел головой. В нескольких метрах от него кто-то с трудом пробирался вперёд на четвереньках. Кажется, это была Дженни — Тим узнал её по куртке.

Яник снова толкнул его и указал куда-то назад, наискосок. Тим проследил взглядом за направлением его руки — и наконец увидел то, что тот имел в виду. Неподалёку из сплошной стены дождя проступали тёмные, расплывчатые очертания хижины.

Остальные уже ползли к ней. Лена была совсем близко и тоже двигалась к строению. Ральф находился наискосок позади, отставая всего на полметра. Он полз следом и подталкивал её вперёд ладонью, упёртой ей в ягодицы.

— Лена! — закричал Тим. — Ле-е-ена-а-а!

Бесполезно. Она не слышала. Даже Яник не слышал — он уже двинулся к хижине и успел отползти на приличное расстояние.

Из последних сил Тим рванулся вперёд. Три-четыре мучительных рывка отвоёвывали у стихии от силы два метра — а потом ураган снова отбрасывал его на полметра назад.

Ну почему эта проклятая хижина не могла оказаться по ветру?!

Он прикинул расстояние. Метров двадцать, не больше. Но здесь, в этом аду, они казались недостижимыми, как путь до Луны.

Тим был на пределе и уже не верил, что доползёт. Снова и снова ветер вдавливал его в землю или швырял назад; всякий раз, собрав остатки сил, он опять толкал измученное тело вперёд.

Он всматривался вперёд — но Лены там уже не было. Значит, добралась. С помощью Ральфа. С его рукой на её заднице.

Тим вскрикнул и мобилизовал всё, что в нём ещё оставалось. Полпути позади. Остальное тоже одолею. К Лене. Туда, где уже Ральф…

Прошло ещё минут десять, прежде чем Тим, последним из всех, дополз до цели. У самых стен хижины напор ветра заметно ослаб.

Дверь поддалась не сразу, но в конце концов он справился и ввалился внутрь. Когда он захлопнул её за собой, вой и грохот оборвались так резко, что относительная тишина легла на уши ватой.

В хижине было темнее, чем снаружи, и прошло какое-то время, прежде чем глаза Тима начали различать первые смутные очертания. Слева сквозь щели в закрытых ставнях просачивался мутный свет.

Помещение было около четырёх метров в ширину и шести-семи в длину. Обстановка — самая скудная. Два силуэта сидели, вероятно, на табуретах. Остальные, похоже, расположились на полу. У стены рядом с табуретами стоял стол; напротив темнел шкаф или стеллаж.

Никто не говорил. От этого хижина казалась почти призрачной. Лишь теперь, когда слух понемногу свыкся с тишиной внутри, Тим начал различать вой, скрежет и глухие удары, с которыми шторм ярился снаружи.

— Добро пожаловать в курортный рай, — произнёс с пола Яник.

— Чёрт, я думал, снаружи мне конец. — Тим снял с плеч рюкзак и поставил рядом. — Считаю, нам крупно повезло. По крайней мере, здесь сухо и нет ветра. А вы как сюда попали? Дверь была открыта?

— Нет, но открыть её оказалось несложно, — ответил Яник. — Хотя формально, конечно, это взлом.

— Думаю, при такой погоде нас поймут.

— Ага, конечно. Сейчас ещё явится обслуживание номеров и взобьёт нам подушки. Вот ведь дерьмо! — фыркнул Себастьян. — Мы торчим чёрт знает где на этой горе, понятия не имеем, где находимся, и рядом нет никого, кто хоть сколько-нибудь разбирался бы в местности.

Ясно было, кому это адресовано, но Ральф, к удивлению Тима, промолчал.

— Лена? Ты где?

— Здесь, — отозвалась она с одного из табуретов.

Тим и без того догадывался, кто сидит на втором.

— Ты в порядке?

Едва вопрос сорвался с губ, Тим понял: теперь все точно догадаются, что я чувствую к Лене. И спросил я именно поэтому.

— Да, более-менее. Несколько ссадин, но ничего серьёзного.

Глаза Тима всё лучше привыкали к полумраку, и он уже мог различить отдельные лица. На соседнем табурете рядом с Леной действительно сидел Ральф.

— Что будем делать? — спросила Юлия.

Тим, больше не сопротивляясь усталости, опустился на пол.

— Для начала — порадоваться, что мы выбрались из шторма, — сказал Ральф.

Себастьян шумно выдохнул через нос.

— Из шторма, которого, по твоему блестящему прогнозу, вообще не должно было быть.

— Выбрались, говоришь? — отозвался из темноты Денис; только теперь Тим заметил, что тот забился в дальний угол. — Псих!

— Зато мы в сухом месте, — упрямо повторил Ральф.

— «Мы застряли» — вот как это называется. Хватит, чёрт возьми, приукрашивать то, во что ты нас втравил! — Голос Себастьяна наливался яростью. — Мы здесь потому, что великий проводник и знаток погоды был уверен: никакого ненастья не будет. Потому что ему непременно понадобилось свернуть с известного маршрута — и он тут же заблудился. И именно поэтому спасатели, которые сейчас, возможно, рискуют ради нас жизнями, будут искать впустую. Кто знает, может, кто-нибудь из них даже погибнет — просто потому, что они, конечно, будут прочёсывать известные тропы. Кому вообще придёт в голову, что кто-то окажется настолько безмозглым, чтобы тащиться по горе напрямик в сильнейший ураган года?!

С каждой фразой Себастьян заводился всё сильнее, и Тим невольно обрадовался, когда тот наконец умолк, не доведя себя до исступления. Этот здоровяк был совершенно непредсказуем.

— Они не будут нас искать.

В голосе Ральфа было что-то, что заставило Тима насторожиться. Но прежде чем он успел обдумать услышанное, яркий луч фонаря выхватил из темноты фигуру Фабиана, а затем скользнул дальше по комнате.

— Да будет свет! — объявил Яник и тут же зажмурился, когда слепящий конус мазнул по его лицу. — Эй, прекрати! Кто это вообще?

Это оказался Лукас с фонариком — ещё одним сюрпризом, извлечённым из недр его рюкзака.

— Раз уж у нас есть фонарь, стоит осмотреться. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное, — предложил Яник. — Не исключено, что нам придётся просидеть здесь несколько часов.

Он и представить себе не мог, насколько сильно ошибался.

ГЛАВА 11.

Ральф забрал у Лукаса фонарь и медленно повёл лучом по стенам, пока тот не выхватил из мрака маленькое окно, сквозь которое сочился тусклый серый свет.

— Может, кто-нибудь попробует открыть ставни? — спросил он.

Фабиан, сидевший ближе всех к окну, поднялся и с сомнением оглядел раму.

— А если буря выбьет стекло? — осторожно заметил он.

Ральф покачал головой.

— Не думаю. Здесь, наверху, такие бури не редкость. Окно выдержит.

— Это опять твой бесценный опыт подсказывает? — язвительно бросил Себастьян.

Ральф опустил руку с фонарём.

— Да прекрати уже. Я ошибся, и мне жаль. Но в горах чертовски трудно что-либо предсказать: погода может измениться в любую минуту. Ты что, правда думаешь, будто я нарочно загнал нас в эту ситуацию?

— Ты просто слишком высокого мнения о себе, — вставил Денис, опередив Себастьяна. — В этом вся твоя проблема.

— Вот именно, — подхватил Себастьян. — Вся эта идиотская самоуверенная болтовня: мол, я тут всё знаю, всё понимаю, идите за мной — и ничего с вами не случится… — Он передразнил интонации Ральфа. — Если это не полная задница, тогда спасибо тебе огромное.

Внезапный рокот грома и рёв ветра оборвали перепалку. Фабиан тем временем уже распахнул окно и возился с крючком, стягивавшим посередине створки ставен. Когда ему наконец удалось его отцепить, ставни рывком вырвало у него из рук.

В комнате сразу посветлело. Почти в то же мгновение створки с чудовищной силой грохнули о наружную стену, а миг спустя с тем же грохотом снова захлопнулись перед окном.

Фабиан отшатнулся и застыл, словно окаменев, с расширившимися от ужаса глазами. В следующую секунду одна из створок снова ударила о стену хижины. Яник в два прыжка оказался у окна и попытался высунуться наружу, навстречу ветру, чтобы перехватить ставни, — но те уже неслись обратно и с размаху ударили его по пальцам. С криком боли он отпрянул, прижимая к себе правую руку.

— Так не выйдет! — перекрикивая вой ветра, крикнул Тим. — Их надо закрепить снаружи!

Ральф тоже метнулся к окну, захлопнул его и задвинул щеколду, отчего вой и грохот за стеклом сразу приглушились. Но ставни продолжали молотить по стене с прежней яростью. Казалось, снаружи кто-то без передышки колотит по хижине кувалдой.

Снова выходить наружу опасно. Но если держаться вплотную к стене, может получиться, — подумал Тим.

Он уже почти решился, когда дверь распахнулась, и Тим успел увидеть лишь, как Себастьян скользнул наружу и тотчас захлопнул её за собой.

Потянулись секунды. Никто не решался произнести ни слова. Все взгляды были прикованы к окну: через короткие, неровные промежутки оно на мгновение темнело от очередного удара ставней, чтобы тут же снова впустить в комнату серый отсвет непогоды.

С каждым новым ударом тяжёлых створок все невольно вздрагивали.

Звучит всё страшнее, — думал Тим. И хотя он прекрасно понимал, до чего это нелепо, всё равно не мог отделаться от страха, что стена рано или поздно не выдержит и рухнет под непрерывными ударами.

А потом всё стихло. Ещё немного постучала одна створка — и смолкла.

— Да! У него получилось! — с облегчением выдохнул Фабиан.

Прошло ещё минуты две, прежде чем Себастьян вернулся. Тим сразу понял, что что-то не так: двигался тот странно, скованно. Когда он, морщась, притянул за собой дверь и обернулся к остальным, все увидели его перекошенное от боли лицо.

Со стоном он привалился к стене и прижал ладонь к правому плечу.

— Что случилось? Упал?

— Нет, чёрт возьми! — выдавил он сквозь зубы. — Эта дерьмовая створка врезала мне по плечу. Такое чувство, будто там всё переломано. Я сейчас взорвусь.

Ральф оттолкнулся от стены у окна и шагнул к нему.

— Дай посмотреть. Мой отец — врач, я кое-что в этом смыслю.

— Ничего ты смотреть не будешь! — взревел Себастьян, не подпуская его ближе. — Пошёл прочь, слышишь? Ты — последний человек, которому я позволю себя осматривать. Меня уже тошнит от тебя и твоего мнимого всезнайства. Из-за тебя мы и оказались в этом дерьме. Из-за тебя я, скорее всего, сломал себе плечо. Убирайся!

Ральф остановился и примирительно поднял руку.

— Успокойся. Я понимаю, что ты злишься, но я просто хочу помочь.

— Нет, чёрт тебя дери, отвали! — заорал Себастьян, багровея до корней волос. — Ещё шаг — и я тебя уничтожу. Даже с раздробленным плечом.

Только бы Ральф отступил и оставил его в покое, — мысленно взмолился Тим. Вмешиваться он не смел. Себастьян был взвинчен до предела, и малейшей искры хватило бы, чтобы он сорвался. А давать ему такую искру Тим не собирался.

— Можно я посмотрю? — негромко спросила Юлия и, не дожидаясь ответа, прошла мимо Ральфа к Себастьяну.

Тим был далеко не единственным, кто затаил дыхание в ожидании его реакции. Себастьян оторвал тяжёлый взгляд от Ральфа и перевёл его на Юлию. Черты его лица заметно смягчились.

— Да, можешь, — произнёс он неожиданно ровно. — Только осторожно. Больно адски.

Юлия подождала, пока он расстегнёт молнию и осторожно стянет куртку. Затем кончиками пальцев отвела край футболки с его плеча, оглядела кожу и тихо выдохнула:

— Ох…

— Что там? — встревоженно спросил Себастьян, пытаясь прижать подбородок к груди, чтобы разглядеть ушиб, но безуспешно. — Ну говори же…

— Уже наливается, — пояснила Юлия, бережно касаясь ушибленного места. — Синяк будет огромный.

Себастьян с шипением втянул воздух сквозь зубы.

— Ай, чёрт… Что ты делаешь?

— Проверяю, нет ли вывиха.

— Думаешь, это можно определить на ощупь?

— Возможно. Я учусь на массажиста, мне часто приходится сталкиваться с подобным.

Как вообще можно делать массаж с такими ногтями? — недоумённо подумал Тим, и тут, словно услышав его мысли, Себастьян спросил:

— А как же ногти? С такими когтями я бы к тебе на массаж не пошёл.

— Они накладные, — ответила Юлия. — Специально сделала перед отпуском. На работе у меня совсем короткие.

— Накладные ногти в скалолазном лагере — это почти как искусственный интеллект: звучит впечатляюще, а на деле только мешает, — заметил Яник, с кривой усмешкой обводя присутствующих взглядом.

— Очень смешно, — бросил Себастьян через плечо Юлии, которая всё ещё ощупывала его плечо и то ли не расслышала замечания Яника, то ли предпочла его проигнорировать. — Ты вообще что-нибудь умеешь, кроме как отпускать идиотские шуточки?

Ральф хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Предлагаю осмотреться. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное.

Хорошая мысль, — решил Тим. Это хотя бы ненадолго отвлечёт всех и немного разрядит обстановку.

Снаружи ураган по-прежнему бушевал, с неослабевающей силой обрушиваясь на стены хижины и заставляя их содрогаться.

Хижина состояла из двух помещений. Помимо большой комнаты, где они укрылись, была ещё маленькая каморка без окон, из которой тянуло такой затхлостью, что першило в горле. Дверь туда стояла приоткрытой и висела криво, на перекошенных петлях; сдвинуть её не удавалось ни на сантиметр.

Пол был густо усыпан мышиным, а может, и крысиным помётом. Всё убранство составляли покосившийся запылённый стеллаж и два деревянных ящика.

На полках обнаружился почти полный короб толстых свечей в красной пластиковой оболочке — таких обычно ставят на могилах. В одном из ящиков валялся разномастный ржавый инструмент, зато второй оказался доверху набит одеялами. Ткань у них была грубой, вид — жалким и затасканным.

Лучше не думать, когда их стирали в последний раз. Но все промокли до нитки и продрогли, а эти одеяла всё-таки могли согреть. Может, удастся хотя бы ненадолго снять мокрую одежду и хоть немного обсохнуть.

Вместе с Ральфом и Фабианом Тим перенёс свечи и одеяла в большую комнату и сложил всё на столе.

Тем временем остальные обыскали большой шкаф, но не нашли почти ничего полезного: коробок спичек да несколько мелких свечей.

Минут через десять суета улеглась. Всё было осмотрено, больше открывать и проверять было нечего.

Денис всё это время сидел на полу в углу у двери, наблюдая за происходящим с отрешённым видом. Теперь, однако, и он поднялся и подошёл к столу вместе с остальными — взглянуть на добычу.

— У нас пять одеял, — сказал Ральф. — Если разобьёмся по двое, хватит всем.

Они переглянулись, словно пытаясь прочесть по лицам друг друга, кто готов делить тесное пространство под одним одеялом с кем-то ещё.

— Ко мне — Лукас, — решил Ральф.

Лукас коротко кивнул.

— Тогда я делю одеяло со своей медсестрой, — объявил Себастьян и с ухмылкой покосился на Юлию. — Идёт?

— Ладно.

— Отлично. Наконец-то можно стянуть с себя мокрое.

Юлия округлила глаза.

— Что? Ты собрался раздеваться? Даже не думай. Тогда сиди под одеялом один.

— Тогда я к тебе, — тут же вставил Яник и подмигнул Себастьяну. — Я тоже сниму мокрое.

Себастьян изобразил отвращение.

— Фу. Уж лучше я полезу под одеяло к йети — у того хотя бы шерсть есть.

Все засмеялись — некоторые нарочито громко, и от этого становилось только очевиднее, что в смехе не было ни тени настоящего веселья. Тим чувствовал: каждый пытается справиться со страхом по-своему.

Он взял одно из одеял и посмотрел на Лену. Та молча подошла следом и села рядом на пол — так, чтобы можно было опереться спиной о деревянную стену.

Когда их плечи соприкоснулись, Тим замер, боясь пошевелиться.

Себастьян и Юлия устроились у противоположной стены, рядом с ними — Ральф и Лукас. Оставались два одеяла на четверых: Яника, Дженни, Фабиана и Дениса.

— Возьми одно себе и Фабиану, — сказал Яник, обращаясь к Денису. — А я возьму другое — с Дженни.

Дженни упёрла руки в бока и метнула в него гневный взгляд.

— Эй, а меня вообще кто-нибудь спросит?

Но Денис уже подхватил одно из одеял и ушёл с ним в свой угол у входа.

Яник пожал плечами.

— Поздно.

— Нет, не поздно. Я не люблю, когда за меня решают. И свою рыцарскую программу можешь свернуть. Бери одеяло себе, мне не нужно.

С этими словами она подошла к одному из двух простых деревянных табуретов и села. Яник растерянно обвёл всех взглядом, багровея, и попытался выдавить улыбку.

— Ничего себе, — тихо шепнул Тим Лене. — Она прямо взбесилась. Не ожидал от неё такого.

Лена наклонилась к нему ещё ближе.

— Да, Дженни иногда бывает… странной. По-моему, с ней когда-то случилось что-то плохое. Подробностей я не знаю. Вообще она очень милая, но порой реагирует слишком резко.

Фабиан всё ещё стоял посреди комнаты, явно не понимая, что теперь делать. Наконец он подошёл к Денису и спросил:

— Ничего, если я сяду рядом с тобой?

Денис даже не посмотрел на него.

— Нет. Вали отсюда, чокнутый задрот.

Все приглушённые разговоры разом смолкли. Повисла тяжёлая пауза, пока Ральф не произнёс:

— Денис, ну хотя бы попробуй не вести себя как эгоистичный кретин.

— Отвали, — бросил Денис, по-прежнему не поднимая глаз.

Фабиан стоял, дрожа от холода, и беспомощно оглянулся на Тима. Но прежде чем тот успел сообразить, как быть, заговорил Яник:

— Иди ко мне. Я всё равно сижу один.

ГЛАВА 12.

Разговоры стихли, распались на приглушённый шёпот тех, кому пришлось делить одно одеяло. Казалось, все молча заключили негласное перемирие и решили — хотя бы ненадолго — не затевать серьёзного разговора о том, в каком положении очутились.

Фабиан устроился на полу рядом с Яником, в паре метров от Тима и Лены, и молча разглядывал остальных. Яник сидел, привалившись к стене и закрыв глаза. Дженни съёжилась на табурете у стола, обхватив себя руками; по всему было видно, что её знобит.

Лена долго смотрела на неё, потом тихо сказала Тиму:

— Может, пересядешь на табурет? Тогда Дженни перебралась бы ко мне. По-моему, ей совсем плохо.

Тим едва не возразил. Конечно, он не хотел, чтобы Дженни мёрзла, — и вид у неё был действительно жалкий, — но вылезать из тёплого угла и лишаться близости Лены ему совсем не хотелось.

Если бы Дженни с Денисом перестали вести себя как дети, под одеялом хватило бы места всем.

Но кто-то же должен вести себя по-взрослому.

Он кивнул и откинул одеяло. Поднимаясь, машинально посмотрел на Дениса, сидевшего в своём углу и уставившегося в пустоту.

Когда Лена подошла к Дженни и наклонилась к ней, Тим, повинуясь внезапному импульсу, направился не к столу, а к Денису.

— Ты не будешь против, если я сяду рядом?

Денис демонстративно посмотрел на Лену, всё ещё разговаривавшую с Дженни.

— Невыгодный обмен, да?

Тим тоже оглянулся на девушек.

— Это из-за Дженни. С ней что-то не так.

Денис кивнул подбородком в сторону Яника.

— Потому что не хочет лезть под одеяло к этому чудику? — Он приподнял край своего одеяла, приглашая Тима. — Я бы тоже не полез. Ни к кому из них.

— Тогда мне, пожалуй, стоит чувствовать себя польщённым, что мне вообще позволено здесь сидеть.

Тим подтянул колени к груди, положил на них предплечья и уставился на сцепленные пальцы. Некоторое время они сидели молча, бок о бок, потом Тим заговорил:

— Я хотел бы тебя кое о чём спросить. И — желательно — без колкостей. Сможешь?

— Попробуй.

— Почему ты от всех отгораживаешься? Зачем вообще пошёл сегодня с нами? И зачем ты в лагере? Родители заставили?

Хотя это как раз плохо вязалось с Денисом: представить, что его можно к чему-то принудить, было почти невозможно.

Сначала Денис промолчал, и Тим уже решил, что ответа не дождётся. Но тот глубоко вздохнул.

— Мои предки давно уже не могут меня заставить. Я уже четыре года с ними не живу. Торчу в центре помощи подросткам. Видимо, за последний год вёл себя достаточно смирно, не устраивал проблем. Вот психолог и решил, что мне можно на пару дней поиграть в самостоятельность. Лагерь, само собой, выбрал он.

— Центр помощи подросткам? — переспросил Тим. Он лишь смутно представлял себе, что это такое.

— Ну да. Приют для чудиков. Неблагополучные семьи, родители-садисты, трудные подростки — всё такое.

— А ты за что туда попал?

— Да всё по списку: неблагополучная семья, папаша, который лупит… полный комплект. Плюс у меня, как выражаются взрослые, проблемы с авторитетами. По-простому — терпеть не могу, когда всякие придурки указывают мне, что делать.

— Мне жаль.

— Не надо.

— Что?

— Не надо мне этого. С какой стати тебе должно быть жаль, что мой пьяный папаша избивал меня до синяков?

Тим посмотрел на его бледное лицо, на котором так отчётливо проступало упрямство.

— Ты вообще не умеешь принимать от людей хоть что-нибудь, да?

— А зачем? Каждый всё равно думает только о себе. Всё остальное — лицемерие.

— То есть, по-твоему, это было лицемерие, когда я сказал, что мне жаль?

Денис повернулся к нему, и Тиму вдруг показалось, будто этот бледный, колючий парень пытается читать его мысли. Выдержать его тёмный взгляд было непросто. Потянулась, казалось, целая вечность, прежде чем Тим всё-таки не выдержал и отвёл глаза.

— Может, ты и правда так думаешь. Ты тоже чудик, чувак. Но ты хотя бы нормальный.

— Эй, что это у вас за странные разговоры? — окликнул их Себастьян.

— Держи уши при себе. И руки — тоже при своей соседке, — отрезал Денис.

Тим очень надеялся, что Себастьян не воспримет это как повод для новой ссоры. Они с Денисом друзьями уже точно не станут, но открытый конфликт только всё усложнит.

Он увидел, как Себастьян дёрнулся, и как Юлия положила ему руку на предплечье и принялась тихо, но настойчиво что-то говорить. Что бы она ни сказала, это подействовало: он метнул в Дениса последний злобный взгляд и отвернулся.