Восхождение Плотника. Том 2

Глава 11

Звёзды загорелись яркой россыпью над головой, а я всё сидел у подножья старого дуба. Я прижался к дубу плотнее. Выпрямил спину, расправил лопатки. Позвоночник лёг вдоль ствола. Контакт увеличился, площадь прилегания выросла.

Тепло между лопатками заметно усилилось. Жива сочилась под корой и вливалась прямо в мой позвоночник.

Я сосредоточился на ощущениях пытаясь понять через какие позвонки жива вливается в моё тело. Кажется это грудной отдел, область между лопатками. Именно здесь концентрация живы максимальна.

Я мысленно представил позвоночный столб в разрезе. Тело позвонка впереди, дужка сзади. Между ними спинномозговой канал. Если я правильно понимаю систему, то спинномозговая жидкость служит проводником, как ток идёт по проводам.

И вот тут меня осенило. Если жива это электрический ток, то она рассеивается не имея возможности накопиться в достаточной степени. Именно поэтому система постоянно использовала без остатка всю живу что я успевал накопить! Выходит узел это аналог аккумулятора. Он собирает живу в одной точке и сохраняет для дальнейшего использования.

Эта мысль захватила меня целиком. Нужно сформировать узел, однако есть проблема. Если я ошибусь как и в прошлые разы, то теперь порвётся не только кожа, меня может и парализовать вдобавок. Жива разрушит плоть в месте где я постараюсь её сфокусировать, и тем самым я могу повредить позвоночник. Причём парализация, парализации рознь.

Шейный отдел слишком опасен. Там проходят артерии, питающие мозг. Ошибка с давлением чревата инсультом. На стройке такое называлось «зона повышенного риска».

Грудной отдел подходил лучше. Рёбра создавали костный каркас. Позвонки здесь крупнее, канал шире. Но область между лопатками уже использовалась. Жива входила через это место в тело, и кто знает? Вдруг если я создам узел, то заблокирую единственный канал поступления живы?

Оставался поясничный отдел позвоночника. Здесь самые массивные позвонки. Шанс того что жива повредит их минимален. Выходит это идеальное место для узла.

Я сместил фокус внимания в поясницу. Закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Тепло живы полилось от лопаток к пояснице, а после отправилось в пояснично-крестцовый отдел.

Теперь нужно было собрать её в точку. Сжать рассеянное тепло в компактный узел. Я представил поясничный отдел изнутри. Полость, заполненная ликвором. Жива растворена в жидкости и равномерно распределена. Нужно сконцентрировать её в одной точке и подождать.

На чертежах это выглядело бы просто. Две стрелки закручивающиеся по спирали. Центростробежная сила закрутит живу не дав ей рассеяться по телу, а после из этой спирали родится мой первый энергетический узел.

Я представил спиральное движение живы по часовой стрелке, вокруг оси позвоночника. Тепло в пояснице едва заметно усилилось. На моём лице проступила улыбка и я стал представлять что вращение ускоряется. Жива вращалась по спирали, двигаясь к центру.

Ощущение было странным до жути. Внутри поясницы что-то шевелилось и чем быстрее становились эти движения, тем сильнее становилось тепло.

Спустя полчаса или час точка тепла выросла до размера вишнёвой косточки. Она пульсировала в поясничном канале, и эти ощущения напоминали мышечный спазм, только приятный. И внезапно моя концентрация сбилась из-за сообщения появившегося в правом верхнем углу зрения:

«Формирование узла живы выполнено на 14%. Стабильность узла низкая».

Четырнадцать процентов это в четырнадцать раз больше чем час назад, когда у меня их было ноль! Радостно я продолжил крутить вихрь. Каждый оборот добавлял десятую долю процента. Работа была кропотливая, как шлифовка ручным рубанком. Проход за проходом, убирали всё лишнее приближая к идеальному результату.

На сорока процентах вишневая косточка дрогнула. Что-то щёлкнуло внутри позвоночника, да так, что я уж было решил что парализован ниже пояса, но слава богу нет. Ноги всё ещё двигались. Звук был похож на то как позвонки встают на место когда висишь на турнике. И снова сообщение системы:

«Формирование узла живы выполнено на 47%. Порог первичной кристаллизации пройден. Узел переходит в автономный режим».

Тепло из поясницы хлынуло вверх по позвоночнику. Волна прокатилась от крестца до затылка. Я вздрогнул и открыл глаза от неожиданности. Меня удивил не поток живы прокатившийся до затылка, а кое-что другое.

Дуб за моей спиной пылал, но не огнём, а живой. Даже не смотря в его сторону, я ощущал как его корни уходят вглубь, как они тянут из земли воду перерабатывая её в живу. Ствол дерева гудел от переполняющей его энергии. Я поднял голову вверх и задохнулся от восторга. Над моей головой мерцали тысячей зеленоватых точек. Это были энергетические узлы дуба. Точно такие же как тот что я сформировал в пояснице.

Я поднял руку и приложил ладонь к стволу. Кора была шершавой и тёплой на ощупь. Пальцы ощутили ток живы под поверхностью. Слабый, как пульс на запястье, но вполне ощутимый.

Через ладонь жива не шла. Каналы в руках по-прежнему были забиты наглухо. Однако узел созданный в пояснице позволял мне чувствовать и видеть то, чего я не видел раньше. Закрыв глаза я вернулся к формированию узла и через каких-то жалких пять часов увидел заветное сообщение системы:

«В спинальном канале сформирован узел живы. Ёмкость узла 20 единиц. Общая блокировка каналов в теле снижена с 94% до 91%».

Я просидел под дубом всю ночь и разблокировал жалких три процента? Весело. На то чтобы полностью разблокировать каналы уйдёт месяц, не меньше. Выходит что я не успею разблокировать каналы до того как Фадей скормит меня своим псам. Прекрасно…

Я поднялся на затёкших ногах. Поясница гудела от точки тепла распирающей её изнутри. Узел пульсировал внизу позвоночника, подогревая меня, будто я привязал к спине живое деревце и хожу вместе с ним. Ну вот, теперь у меня есть первый узел и общая ёмкость… Я сосредоточился на правом верхнем углу зрения и улыбнулся.

Текущий запас Живы: 98 / 120

Общая ёмкость живы увеличена. Интересно если я продолжу вливать в узел энергию, то смогу его расширить? Впрочем, для начала мне нужно прочистить каналы и сформировать узлы в других участках тела, ведь как я понимаю именно узлы позволяют укрепить мышцы или перенаправлять живу в те же стрелы как это делал Тарас.

Я сделал шаг в сторону дома Древомира и пошатнулся. Мир качнулся, как палуба в шторм. Вестибулярный аппарат запротестовал, будто спинальный узел давил на нервные корешки. Ноги подкосились и я рухнул прямо на дуб.

Кора царапнула плечо и щеку. Тяжело дыша я простоял так пару минут, пережидая головокружение. Тепло в пояснице постепенно затихало, а тело слушалось всё лучше. Наконец к ногам вернулась сила, я выпрямился и пошатываясь пошел в дом. Голова всё ещё кружилась, но уже терпимо. Вернувшись в дом на рассвете я завалился спать.

Пока спал, видел сны в которых на позорном столбе висел я. Кнут рассекал воздух впиваясь в мою плоть и почему-то всё время он попадал в поясницу. Туда где я сформировал узел. Я проснулся от резкой боли и сел на край печи. По лицу струился пот, тело дрожало, но боль оказалась фантомной.

— Кошмары снились чтоль? — Спросил Древомир сидящий на лавке рядом с печкой. — Орал как блаженный.

— Ага. Снилось что меня кнутом секут. — Сказал я спрыгивая с печи.

— Если не перестанешь дурить, то может ещё и схлопочешь кнута. — ответил Древомир с трудом поднимаясь с лавки. — Ладно. Топай кур корми, завтрак готовь, а потом пойдём работать.

Голос мастера показался мне каким-то дребезжащим и это настораживало.

— С вами всё впорядке? — Спросил я умывшись из ведра.

— Вместо того чтобы трепаться, делом займись. И нечего над моим здоровьем трястись, я ещё тебя переживу. — Бойко ответил Древомир и я решил не приставать к нему с расспросами.

До поздней ночи мы возились в мастерской. Строгали, зашкуривали, сколачивали каркасы и давили слизней. И вот когда на небе появилась молодая луна мы с довольными выражениями лиц уставились на двадцать столов стоящих в углу мастерской. Ровные, промасленные, с янтарными столешницами.

Древомир придирчиво осмотрел каждый. Ножки крепкие, царги подогнаны, шипы сидят мертво. Поверхности отшлифованы до зеркального блеска. Хорошая работа, без единого изъяна.

Оставалось получить деньги от Борзяты и частично рассчитаться с Фадеем. Это разумеется не умаслит ростовщика, но возможно выиграет мне немного времени.

На утро я вскочил с печи в момент когда петух первопроходец разинул свою пасть и заорал на всю округу! Натянув рубаху и штаны, я выскочил во двор и помчался к Борзяте.

— Деньги к нам приходят! Деньги к нам приходят! Веселье приносят и вкус бодрящий, золотишка звон, всегда настоящий! — Напевал я по пути новогоднюю песенку из рекламы.

Добежав до дома купца я попытался открыть калитку, но она оказалась заперта. Я постучал в ворота кулаком, потом ногой. Псы залаяли, но кроме лая других звуков я не услышал. Будто купца не было дома.

— Борзята! Открывай! — Гаркнул я. — Борзята-а-а!!!

Я орал и лупил по калитке до тех пор пока дверь дома не скрипнула. Купец вышел на крыльцо и тяжело вздохнув побрёл к воротам. Шел он медленно и неохотно, как на собственную казнь. Отодвинул засов и приоткрыл калитку на ширину ладони. Вид у него был кислый. Глаза бегали, руки теребили полу кафтана. Видно было, что разговор ему в тягость.

— Спишь что ли? У нас столы готовы, можно забирать. — Сказал я улыбаясь, но улыбка тут же сползла с моего лица.

— Тут такое дело, Ярый, — начал он, почёсывая затылок. — Столы твои я больше покупать не стану. Да и материалы поставлять тоже не буду.

Я стиснул зубы и посмотрел Борзяте в глаза. Тот отвёл взгляд с виноватым видом.

— Это из-за старосты? — спросил я напрямик.

Борзята вздрогнул и судорожно кивнул.

— Ага. Микула запретил с тобой дела вести, — забормотал купец. — Если ослушаюсь, мне потом никаких денег не захочется. Поверь, Ярый, староста знает как испортить жизнь.

Вот же тварь. Я знал что староста отомстит, но не думал что из-за него пострадаю не только я, но и Древомир с Петрухой. Микула перекрыл единственный канал сбыта, паршиво…

— Я тебя понял, — процедил я, с трудом сдерживая злость. — Выкупи хотя бы готовые столы. Двадцать штук, по прежней цене. Мы заказ выполнили как и договаривались, а насчёт новых я тебя понял.

Борзята снова вздохнул и покачал головой.

— Не могу, Ярый, — выдавил он. — Прости, не могу.

Вот тебе и самый алчный человек в деревне. До дрожи боится сморщенного старикашку. В моей прежней жизни подобное называлось «зажали подрядчика». Когда чиновник давит на заказчика, а тот сливает исполнителя.

— Может тогда посоветуешь кому можно продать столы?

— Ярый, я тебе честно скажу. Никому ты их в деревне уже не продашь. Даже заезжие торговцы с тобой дел иметь не станут, так как Микула их потом просто к нам не пустит. Пойми, пока ты свои проблемы со старостой не решишь, жизни тебе тут не будет.

— Это мы ещё посмотрим. — Рыкнул я и зашагал прочь.

Восхитительно. Сделали двадцать столов, обливались потом и кровью, а всё оказалось напрасно. Теперь у нас вся мастерская забита этими «произведениями искусства» которые никому и даром не нужны.

Я услышал как Борзята захлопнул калитку за моей спиной. Засов лязгнул, словно крышка гроба в которую заколотили последний гвоздь. Впрочем так и было. Фадей ясно дал понять что новую отсрочку мне не даст.

Я направился сразу в мастерскую. Шел медленно и дорога которая занимала пять минут, на этот раз съела добрых полчаса. Я пытался найти выход из сложившейся ситуации и никак не мог его обнаружить.

Древомир и Петруха ждали меня на лавке у мастерской и оба всё поняли по моему выражению лица раньше чем я рот успел открыть.

— Борзята отказался, — выдохнул я. — Микула запретил ему торговать со мной. Теперь и столы не будет покупать и материалы поставлять не станет.

Петруха побледнел от услышанного и прошептал:

— Как так-то? Батя Анфиски согласился её за меня отдать. А нам жить где-то надо. Только у меня ни дома, ни денег на дом…

Парень сел на чурбак и обхватил голову руками. Глаза потухли, плечи обвисли. Свадьба, о которой он мечтал, становилась всё дальше и недостижимее.

— На счёт дома не печалься, — я положил ему руку на плечо. — Я кое-что в строительстве смыслю. Поставим тебе избу, какой даже у старосты нет.

Петруха поднял глаза. В них мелькнула слабая искра.

— Правда?

— Правда, — подтвердил я подмигнув ему. — Дай только с этой кашей разобраться.

Древомир молчал всё это время и сверлил меня взглядом. Жилка на виске старика пульсировала.

— А я говорил тебе, идиоту! — взорвался он наконец. — Не ввязывайся в неприятности!

Голос его сорвался, а руки задрожали.

— И что теперь⁈ Без заказов мы с голоду подохнем! Тем более зима на носу! Не сегодня завтра морозы ударят, а у нас полмешка картохи до апреля месяца!

Древомир покраснел и начал задыхаться от крика. Лицо побагровело до свекольного цвета, на лбу выступили капли пота.

— Из-за тебя полудурок стоумовый, мы теперь…

Древомир осёкся на полуслове. Левая рука дёрнулась к груди и вцепилась в рубаху. Пальцы сжали ткань в комок, глаза расширились, а рот перекосился.

Старик покачнулся и начал оседать. Колени подогнулись, тело завалилось вбок. Он рухнул бы на землю, если бы я не подхватил.

— Мастер! — я опустил его на лавку и расстегнул ворот.

Древомир побелел как полотно. Губы посинели, дыхание шло рваными хрипами. Левая рука по-прежнему комкала рубаху на груди. Глаза закатились под веки.

Твою мать! Это сердечный приступ или острый коронарный синдром, если по-медицински. Меня таким врачи пугали когда пытались на пенсию спровадить в прошлой жизни. За годы на объектах я дважды видел подобное. Оба раза у мужиков за пятьдесят, оба раза после скандала.

Первая помощь была вроде как простой: покой, свежий воздух, полусидячее положение. Никаких резких движений, никакого стресса. Нитроглицерина в этом времени не было и быть не могло. Но можно хотя бы снять нагрузку с сердца.

— Петруха, подними его! — скомандовал я. — Осторожно, не тряси! Несём в дом!

Петруха подхватил Древомира как пушинку. Бережно, одной здоровой рукой под спину, второй под колени. Старик весил как ребёнок в его лапищах.

— Мастер, дышите ровно, — я шёл рядом и держал Древомира за запястье. — Медленный вдох через нос, выдох через рот.

Пульс под пальцами частил и спотыкался. Сердце колотилось в груди старика, как воробей в кулаке. Пропускало удары, потом выдавало серию. Спустя пару минут мы влетели в дом, я расстелил овчину на лавке и Петруха уложил старика, подложив под голову свёрнутый тулуп. Полусидячее положение, голова выше ног. Так сердцу легче качать кровь.

Древомир дышал чуть ровнее, но краски не вернулись. Кожа оставалась землистой, а ногти отливали синевой. Боль в груди не отпускала, от чего старик морщился при каждом вдохе.

Я расстегнул его рубаху и приложил ухо к грудной клетке. Сердце стучало неровно, с перебоями. Видать сердце не справлялся с нагрузкой.

— Петь, оставайся с ним, — велел я, поднимаясь. — Если начнёт задыхаться, приподними повыше. Если потеряет сознание, положи на бок.

Петруха кивнул, побелев от страха. Здоровенный амбал, способный согнуть подкову голыми руками, сидел у лавки и боялся пошевелиться.

— Куда ты? — прохрипел Древомир, приоткрыв один глаз.

— За лекарем. Лежите спокойно и не двигайтесь.

— Обойдусь, нечего на него деньги тратить, их у нас и так нет…

— Не обойдётесь, — отрезал я жёстко.

Древомир хотел возразить, но боль скрутила его снова. Он сжал зубы и откинулся на тулуп. Я выбежал на улицу и припустил в сторону восточной окраины деревни, туда где жил лекарь Савелий.