Восхождение Плотника. Том 2

Глава 14

Кора старого вяза согревала спину, а жива текла по позвоночнику мощным потоком. Я закрыл глаза и сосредоточился. Мысленно нарисовал чертёж правой ноги. Бедренная кость, коленный сустав, берцовая кость, голеностоп и стопа. Пять сегментов, каждый со своими каналами.

Каналы в ногах были забиты, однако через стопы энергия проникала в тело, пускай и слабо. Нужно сформировать новый узел наплевав на боль и рвущиеся мышцы. Не простая задачка, но деваться не куда.

Мысленно я представил как поток живы из поясничного узла течёт в правое бедро и спускается к берцовой кости, точно такой же поток я направил из ступни. Жива потекла медленно и неохотно. Канал в бедре был весьма узким из-за чего энергия протискивалась с усилием.

Как и ранее жива упёрлась в стену и не желала течь дальше причиняя мне весьма сильную боль. Я стиснул зубы и увеличил напор. Я сжал живу в тугой жгут и надавил сильнее. Сперва ничего не происходило, а после я всем телом ощутил удар, будто разом пробило пробку, и два потока живы идущих из поясницы и стопы столкнулись друг с другом.

Удар обрушился на берцовую кость. Каналы затрещали от перегрузки, а я взвыл от боли. Не заскрипел зубами, не зашипел, а именно взвыл. Протяжно и хрипло, как подстреленный зверь.

Боль была чудовищной. На стройке я однажды уронил себе на ногу чугунный радиатор. Так вот, по сравнению с этим тот радиатор был нежным поцелуем.

Кожа на голени вздулась и лопнула. Не метафорически, а в буквальном смысле. Ткань правой штанины промокла от крови. Мышцы под кожей рвались как старая верёвка под нагрузкой. Каждое волокно выгорало от потока живы, не рассчитанного на такое давление.

Я заорал и вцепился ногтями в кору вяза. В глазах потемнело, рот наполнился кровью от прикушенной губы. Хотелось всё бросить и свернуться клубком от боли.

Но я не отпустил, а лишь направил потоки из поясницы и стопы по кругу, закручивая спираль. Кровь текла по голени, пропитывая штанину, боль простреливала до самого позвоночника.

Вихрь уплотнялся, сжимался и разгонялся всё сильнее. Казалось что в центре голени разгорается жаркое пламя сжигающее меня изнутри. Кожа продолжала рваться, всё новые и новые язвы открывались. Когда боль стала невыносимой, перед глазам вспыхнуло сообщение системы:

Узел живы сформирован. Локация: правая берцовая кость. Ёмкость: 20 единиц. Повреждение мышечных тканей: значительное. Множественные разрывы капилляров. Рекомендуется оказание медицинской помощи, а также длительный отдых.

Я открыл рот, чтобы засмеяться от радости, но вместо смеха из горла вырвался сдавленный стон. Боль накатила удушающей волной, и мир перед глазами поплыл. Всё закружилось в безумном хороводе, и я покачнувшись завалился вперёд, прямо лицом в прелую листву.

Не знаю сколько я так провалялся не в силах пошевелиться, но пришел в себя от щекотки. Что-то мягкое и невесомое касалось щеки. Травинка, судя по ощущениям. Кто-то водил ею по моему лицу.

С трудом подняв взгляд, я увидел зелёные зрачки. Злата сидела рядом на корточках и улыбалась, а за её спиной уже светило утреннее солнце. Значит, я провалялся без сознания целые сутки.

— Доброе утро, — весело произнесла она.

Я попытался приподняться, но тут же снова уткнулся носом в прелую листву. Правая нога всё ещё пульсировала горячей болью. Скрежетнув зубами я оттолкнулся от земли и привалился к вязу увидев что правая штанина побурела от засохшей крови. Земля вокруг тоже была тёмной и влажной.

— С живой не так то просто сладить, верно? — Злата покрутила травинку в руках и отбросила её в сторону.

— Это мягко сказано, — выдавил я из себя.

Злата кивнула с пониманием и подтянула колени к груди. Лицо её стало серьёзным.

— За время что живу с бабушкой, я сумела открыть только три узла, — призналась она. — Правда далось мне это куда проще чем тебе, без страданий.

Три узла за четыре года? В этот момент я почувствовал себя гением. Меньше чем за неделю я сформировал два узла. Да чуть не помер в процессе. Да было дико больно, но я справился. Пелагея же судя по всему берегла внучку и не позволяла ей экспериментировать со своим телом так, как это делал я. Опомнившись я понял что рядом со мной сидит такой же культиватор как и я, по этому тут же спросил:

— А ты так же поглощаешь живу? — Я кивнул на вяз за моей спиной. — Из деревьев?

Злата запрокинула голову и звонко рассмеялась.

— Хи-хи. Скажешь тоже. Мир многогранен, — ответила она отсмеявшись. — Жива повсюду, не только в древесине. Одни люди черпают её из воды. Другие впитывают из земли, из камня. Третьи пьют из деревьев, как ты. А четвёртые черпают её из воздуха.

Она подняла руку, растопырив пальцы. Ветер шевельнул русые пряди у виска девушки, будто она позвала его и он откликнулся.

— Я пью живу из ветра, — Злата прикрыла глаза. — Когда дует сильный порыв, я чувствую живу в каждой его потоке. Когда ветра нет, я всё равно впитываю живу, но на порядок медленнее.

— Выходит ты можешь поглощать энергию только из воздуха?

— Конечно же нет, — она поморщилась и махнула рукой. — В своё время бабушка заставила меня перепробовать всё. Воду, камень, землю, огонь, дерево. Две недели я тыкалась в каждую стихию, как слепой котёнок, пока не нашла своё. Как и любой путник я могу пить живу и из деревьев, — продолжила она тише. — Но в десятки раз медленнее, чем из ветра.

Злата вдруг замолчала и хлопнула себя по лбу, а после потянулась к холщовому свёртку, лежавшему в траве.

— Чуть не забыла, за чем пришла!

Злата развернула ткань и протянула мне содержимое. Кусок варёного мяса, ещё тёплого и пара варёных картофелин. После потянулась за спину и отдала мне глиняный кувшин.

— Перекуси и выпей отвар, — она указала на кувшин. — Когда боль утихнет, продолжай практиковаться. Бабушка хоть и хорошо к тебе относится, но не позволит жить здесь вечно.

Хорошо относится? Я каждый раз когда прихожу сюда живу на улице и невероятно близок к смерти. Что же случается с теми к кому ведьма относится плохо? Ах, да. К старосте она относится плохо и тот постоянно страдает во время дождя. Видать понимание слова «хорошо», у ведьмы своё.

Я почувствовал запах мяса и желудок мгновенно заурчал так громко, что Злата прыснула со смеху.

— Кушай. — Улыбнулась она и направилась в сторону избы.

Я схватил кусок мяса и впился в него зубами. Жёсткое, жилистое и немного пересоленное. Впрочем, это лучшее мясо, которое я ел в этом мире.

— Передай мою благодарность Пелагее, — проговорил я с набитым ртом. — Без её подсказки я бы второй узел не осилил.

Злата кивнула, отчего русая коса качнулась за спиной.

Я сидел под вязом и жевал мясо с картошкой, рассматривая правую ногу. Штанина задубела от крови. Под ней наверняка красовалась живописная коллекция ран. Но сейчас важнее было перекусить и выпить отвар.

Кувшин содержал тёмную жидкость с резким травяным запахом. Горькая, вяжущая, с привкусом полыни и чего-то ещё, похожего на хвою. Я выпил половину и поморщился, а через пару минут боль в ноге и правда начала отступать. Не исчезла полностью, скорее притупилась.

Закрыв глаза, я сосредоточился на ощущениях. Два узла светились в темноте сознания. Первый в пояснице, второй посреди правой берцовой кости. Между ними пролегал канал, по которому медленно струилась жива. Этот канал в сознании был окрашен зеленоватым светом, что выглядело красиво и заставило меня улыбнуться.

Сосредоточившись на узлах, я стал перекачивать между ними живу. Энергия двигалась словно поезд едущий по кругу. От поясницы до берцовой кости и обратно и так до бесконечности.

Первые проходы давались с трудом. Канал обладал слабой проходимостью, но с каждым циклом жива текла всё легче. Спустя пару минут в правом верхнем углу зрения появилось новое сообщение системы:

Проводимость канала «поясница — правая берцовая»: улучшена на 1%.

Вроде бы прогресс незначительный, но он есть! И это радует. Значит я двигаюсь в верном направлении.

Время текло незаметно. Солнце ползло по небосводу, тени менялись местами. Ветер шуршал в кроне вяза, роняя последние жёлтые листья. А я сидел и гонял живу по каналу туда-сюда.

Проводимость канала: 5%. Через полчаса уже 9%. К полудню перевалило за 14%.

Где-то после двадцатого процента я почувствовал сильный голод, ещё и боль в ноге вернулась. Мясо и картошку я уже съел, поэтому пришлось довольствоваться отваром. Выпил горькую гадость и боль в ноге почти утихла. К вечеру я смог улучшить проводимость до 23%. А ещё я досиделся так, что перестал чувствовать ноги, да и земля неприятно холодила пятую точку. Чего доброго простатит заработаю.

Я открыл глаза и попытался встать. Левая нога послушалась сразу. Правая подогнулась, и я схватился за ствол вяза едва не рухнув. Постоял минуту, ожидая пока онемение пройдёт, так как ноги затекли от долгого сидения. И решил размяться, разогнать кровь так сказать.

Я оттолкнулся от дерева, сделал несколько шагов по поляне, и заметил кое-что странное. Правая нога двигалась иначе. Шаг был твёрже и увереннее, он стал более пружинистым что ли.

Я остановился и закатал штанины. Визуально никакой разницы. На правой ноге мышцы не стали больше, ничего такого. Только кожа была покрыта язвами, вот и все отличия. А что если…?

Я ухватился за ветку вяза и присел на левой ноге. Мышцы бедра задрожали от нагрузки, колено захрустело. Подъём дался с натугой, пришлось помогать себе руками. А теперь попробуем правую. Присел держась за ветку, а после поднялся без малейшего усилия. Легко, плавно, как будто тело весило вдвое меньше.

— Ничего себе, — прошептал я и повторил эксперимент.

Левая нога, присед, подъём с надрывом. Правая нога, присед, подъём без проблем. Разница была колоссальной. Выходит узел в берцовой кости усиливает мышечные волокна вокруг себя. Жива, циркулирует через канал и питает энергией ткани. Занятно…

В голове мгновенно сложилась инженерная схема. Узел действовал как локальный усилитель. Точка концентрации живы укрепляла ближайшие мышцы. Один узел в голени усиливал икроножную и камбаловидную. А если поставить ещё один в бедре, то подключится квадрицепс. И в суставах тоже не помешали бы.

Я снова сел под вяз и прикрыл веки. Энергия из дерева хлынула в спину и я представил как жива из поясницы идёт вниз, а из берцовой кости поднимется вверх. Два потока соединяются в бедре и закручиваются формируя вихрь. Два потока двинулись навстречу друг другу. Как два бурильщика, прокладывающие тоннель с разных сторон горы.

Встретились они в середине бедра. Жива ударила из двух направлений и закрутилась водоворотом. Боль обрушилась мгновенно. Бедро полыхнуло огнём от паха до колена. Кожа натянулась и треснула в трёх местах. Кровь выступила тёмными пятнами через штанину.

Я заорал так, что с ближайшей ели сорвалась стая ворон. Крик был не человеческий, а звериный. Гортанный и хриплый, от которого заложило уши.

Ногти впились в кору вяза, содрав полоску луба. Спина выгнулась дугой, затылок ударился о ствол. В глазах взорвался фейерверк из белых искр. Но я не остановился.

Вихрь живы в бедре сжимался, уплотнялся, формируя новый узел. Когда боль стала невыносимой я увидел новое сообщение системы:

Узел живы сформирован. Локация: правое бедро. Ёмкость: 20 единиц. Обнаружено критическое повреждение мышечных тканей. Множественные разрывы фасций. Рекомендуется немедленно прекратить нагрузку.

Превосходно. Теперь у меня три узла. Если так пойдёт и дальше, то за неделю я открою узлы во всём теле.

Я сидел, прижавшись к вязу, и дышал ртом. Пот катился по лицу, смешиваясь со слезами. Правая нога горела от бедра до пятки. Кровь пропитала штанину и капала на землю.

В избе послышался скрип половиц, дверь заскрипела и на улицу вышла Пелагея.

Ведьма неспешно направилась ко мне. Седые волосы убраны в тугой узел, светлые глаза прищурены. Она остановилась в трёх шагах и оглядела меня сверху вниз. Потом удовлетворённо кивнула.

— Вижу, ты понял суть построения узлов, — произнесла она ровным тоном. — Похвально. Многие бросают дело на полпути боясь боли. Но ты не такой.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Пелагея помолчала, разглядывая мою окровавленную ногу. Потом протянула ко мне правую руку. Ладонь засветилась мягким зелёным мерцанием.

— За это открытие я исцелю тебя, — объявила она. — Но только один раз.

Зелёный свет манил обещая прервать адские страдания, но я перехватил её руку на полпути.

— Исцелите лучше Древомира. — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Пелагея замерла и уставилась на меня. В светлых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом лицо её окаменело.

— Ещё чего, — фыркнула ведьма и убрала руку. — Либо тебя, либо никого.

Я прижался затылком к стволу вяза и прохрипел:

— Тогда давайте чуть попозже. Когда я сформирую ещё пару узлов.

Пелагея прищурилась и наклонила голову. Уголки её губ дрогнули.

— А ты хитёр, — протянула она с ноткой одобрения. — Хочешь побольше наломать, а потом разом всё поправить? Что ж, твоё дело. Можешь приходить когда пожелаешь. Я от своих слов не отказываюсь. Но помни, кровотечение штука опасная.

Она развернулась и зашагала обратно к избе. Пелагея захлопнула за собой дверь и на поляне снова стало тихо.

Я посидел минуту, прислушиваясь к ощущениям. Правая нога горела от боли, а узлы пульсировали мягким теплом перекачивая живу по телу. Бедро и берцовая кость стали частью энергетической сети и теперь я мог поглощать живу уже из трёх точек. Весьма неплохой прогресс за такой короткий срок. А сейчас нужно повторить этот фокус уже с левой ногой.

На этот раз я знал, чего ожидать. И всё равно чуть не потерял сознание от новой волны боли. Пробка в левой ноге была намного плотнее чем в правой. Жива ломилась вниз, разрывая мышечные ткани на своём пути и взрывая кожу. Горячая кровь полилась в сапог.

Не сдержавшись я зарычал от боли. Тело тряслось от натуги, левую ногу стали бить судороги. Но спустя полчаса я сформировал чёртов узел и без остановки принялся формировать второй уже в левом бедре.

Левое бедро вспыхнуло адским огнём. Мышцы рвались, кожа трескалась, кровь текла по обеим ногам. В какой-то момент я уже не мог кричать. Крик застрял в горле, а голосовые связки отказались выдавать хоть какой-то звук кроме хрипа. Перед глазами поплыли чёрные пятна, сливаясь в сплошную тёмную пелену. Но видеть окружающий мир мне и не нужно, ведь система сообщила что ещё один узел сформирован.

Я обрадовался и попытался подняться, чтобы доковылять до домика ведьмы, но ничего не вышло. Я перестал чувствовать всё что было ниже пояса. Опустив взгляд я увидел то, от чего стало по-настоящему страшно.

Обе штанины промокли насквозь. Кровь собиралась в лужицу под моими ягодицами. Но не только ноги пострадали. Раны открылись везде. Даже на плечах и кисти.

Я выглядел так, будто меня пропустили через мясорубку. Все повреждения полученные при формировании, прямо сейчас выкачивали из меня жизнь. Голова закружилась от потери крови. Нужно добраться до Пелагеи. Прямо сейчас, пока не отключился. Ведь если я потеряю сознание, то уже никогда не очнусь.

Я снова попытался встать, но ноги не послушались. Мышцы бедёр и голеней, получили критические повреждения при формировании узлов и отказались работать. Я оттолкнулся руками и рухнул на землю лицом вниз.

Еловые иголки впились в щёку и ладони. Острые, колючие, пахнущие смолой. Я упёрся локтями в землю и пополз по пластунски, так как в армии учили.

До избы Пелагеи было метров тридцать. Три десятка метров, которые в нормальном состоянии преодолеваются за полминуты. Сейчас эти метры превратились в километры наполненные страданием.

Я полз, загребая землю руками и оставлял позади себя кровавый след. Каждое движение простреливало болью от ног до самого позвоночника.

Что там говорила Пелагея? Что я осёл? Как же она была права. Я конкретно перестарался, прямо как мой стажёр из Подольска. Парень решил за день выложить стену в три этажа. Стену он выложил, а вечером скорая увезла его с грыжей. Герой, мать его за ногу.

Локти саднили от камней и корней. Рубаха промокла от пота и крови. Лицо было в грязи, во рту привкус железа, а я упрямо полз вперёд, отсчитывая бесконечные метры.

Наконец я добрался до крыльца, подтянулся на руках и перевалился через порог. Хвала богам дверь была открыта. Внутри пахло травами и дымом, а в полумраке избы я различил силуэт. Пелагея стояла у стола, скрестив руки. Будто всё это время наблюдала как я ползу.

Ведьма посмотрела на моё окровавленное тело. На кровавую дорожку, тянущуюся от порога. На мои дрожащие руки, вцепившиеся в половицу и потное лицо, а потом улыбнулась.

— С таким упорством ты станешь либо великим, либо покойником, — произнесла она.

Я поднял голову, встретился с ней взглядом и прохрипел:

— Либо великим покойником если ты меня не подлатаешь.

Руки подломились, я ударился виском об пол и провалился в темноту.