Восхождение Плотника. Том 2

Глава 12

Я бежал сломя голову и думал о том что сердечный приступ у старика после пневмонии, это мягко говоря серьёзно. К тому же его организм ослаблен перенапряжением и стрессом. С одной стороны стоит поблагодарить богов за то что у Древомира всего лишь сердечный приступ, а не инсульт, но и приступ может его загнать в могилу без особых проблем.

Если приступ лёгкий, отлежится. Если тяжёлый, может прилечь навечно, в землю. Без лекарств, больницы и хорошего кардиолога, шансы выжить у него прямо скажем невелики.

Дом Савелия показался за поворотом. Я стал колотить в дверь кулаками крича так что голос тут же сорвался:

— Савелий! Откройте! Древомиру плохо!

За дверью послышались шаги, а спустя секунду змок щёлкнул и створка отворилась. На пороге стоял сухопарый мужчина лет сорока. Бледный, с тёмными внимательными глазами. Руки длинные и тонкие, как у музыканта.

— Опять? — вздохнул он.

— У него сердечный приступ. Боль в груди, синие губы, аритмия. — выпалил я задыхаясь.

Савелий поднял бровь, очевидно Слово «аритмия» явно не входило в его лексикон. Но смысл лекарь уловил.

— Жди здесь, — бросил лекарь и исчез внутри.

Через минуту он вышел с кожаной сумкой через плечо. На ходу накинул плащ и зашагал рядом со мной. Шаг у него был быстрый и пружинистый.

— Давно началось? — бросил он на ходу.

— Четверть часа назад, — ответил я. — Перенервничал, вот его и прижало.

Савелий нахмурился, смерил меня долгим взглядом и добавил:

— По хорошему я должен был тебя прогнать и дать Древомиру спокойно помереть. — Произнёс он.

— И к тебе староста заходил? — Спросил я уже зная ответ.

— Он уже по всей деревне прошелся. — Кивнул Савелий.

— Вот же тварь старая. — Прорычал я сжав кулаки.

— Ссориться с власть имущими, весьма паршивая идея. — Философски произнёс Савелий. — Но не переживай. Я лекарь и помогаю всем…

— Всем у кого есть звонкая монета. — Усмехнулся я.

— Всем кому нужна помощь я хотел сказать. Но ты прав. Лекарства стоят денег, да и я святым духом не питаюсь, поэтому и беру плату за свои услуги. Однако в безнадёжных ситуациях я порой помогаю и за даром. Вы с Петрухой мне два с половиной золотых до сих пор не отдали.

— Справедливо. — Кивнул я.

— Ладно, не будем о деньгах. Лучше скажи у Древомира раньше бывали боли в груди? — уточнил лекарь.

Ответ был очевиден. Древомир человек не привыкший показывать слабость, поэтому совершенно точно он никогда не жаловался на своё здоровье, даже умирая от пневмонии он бодрился и отказывался от помощи.

— Он не из тех, кто жалуется.

— Как и все мужики, — буркнул Савелий. — А потом падают замертво и поминай как звали.

Мы почти добрались до дома, когда навстречу из переулка вышла знакомая фигура в богатом кафтане и с козлиной бородкой. Микула-староста собственной персоной. Он окинул нас быстрым взглядом и расплылся в улыбке. Любезной, сочувственной и абсолютно фальшивой.

— Ой, а что случилось? — осведомился он с елейной заботой. — Куда это вы так спешите? Приболел кто-то или что?

Видать Микула уже всё узнал. В деревне новости распространялись со скоростью лесного пожара. Я прошёл мимо, не удостоив его ответом. Савелий покосился на старосту и тоже промолчал.

— Савушка, говорят Борзята больше не сможет тебе травки целебные возить. Ну так уж вышло. Сам понимаешь. — крикнул Микула вслед.

— Плевать. Сам буду их собирать.

— А, ну да, да. Собирай. Эт хорошее дело. Ножки разомнёшь, воздухом свежим подышишь. — Усмехнулся староста.

Голос его сочился мёдом. А глаза блестели холодным торжеством. Когда мы отошли на пару десятков метров я спросил:

— Неужели этот идиот и правда оставит вас без сырья? Вы же единственный лекарь в деревне.

— Думаешь его это волнует? Если его родичи захворают, он отправит их лечиться в ближайший город или на дом лекаря вызовет, а на обычных селян ему плевать. Ты такую обиду нанёс Микуле, которую он ни за что не простит.

— Да и пошел он со своей обидой. Пусть лучше бы за внуками смотрел. И вообще я не понимаю, почему все так боятся этого старого хрыча?

— Ярик, тут такое дело. Староста то у нас не просто старый хрыч. Он ещё и путник. Понимаешь?

— Культиватор что ли?

— Ну типо того. С живой обращается и всё такое. — Пояснил Савелий. — Ежели он захочет, то собственноручно тебе хребет вырвет. Так что ты лишний раз не шуми. Не стоит судьбу гневить.

Услышав это я крепко задумался. Если староста культиватор, то это объясняет почему его власть нерушима. Местные боялись пикнуть пока стражник не вступился за меня. Выходит Микула не так прост как кажется, а значит я должен стать сильнее, если не хочу чтобы мне хребет вырвали…

Проклятье! Мне разве проблем не хватало? И вообще, что-то в этом мире я слишком легко нахожу людей желающих моей смерти. Внуки старосты, сам Микула, Фадей. Мягко говоря мне такой расклад не нравится.

Войдя в дом Древомира мы нашли мастера лежащим на лавке. Петруха на кой то чёрт стал делать ему компрессы, как будто это могло исцелить больное сердце. Но Петруха был рядом в трудный момент и на том спасибо.

Савелий окинул Древомира взглядом и покачал головой:

— Что-то ты совсем разваливаться начал. Никак покинуть этот мир решил? — Спросил лекарь снимая плащ.

— Не дождёшься. — Прошептал Древомир и скривился от боли.

Савелий раскрыл кожаную сумку и достал инструменты. Деревянная трубка для прослушивания, пузырьки с настойками и связку сушёных трав.

Савелий склонился над Древомиром, приложил деревянную трубку к груди старика и замер. Слушал долго, минуты три. Перемещал трубку от точки к точке. Грудина, левое подреберье, область верхушки сердца.

Потом взял запястье мастера и стал считать пульс. Губы беззвучно шевелились, отмеряя удары. Затем он оттянул нижнее веко Древомира и что-то принялся изучать.

Простучал грудную клетку костяшками пальцев. Слева глухой звук, справа звонкий. Судя по словам Савелия после пневмонии левое лёгкое по-прежнему не работало в полную силу, из-за чего остаточное воспаление давило на сердечную сумку.

Савелий выпрямился и убрал трубку в сумку.

— Выйдем, — бросил он мне коротко.

Мы вышли на крыльцо, а Петруха остался внутри с Древомиром. Холодный ветер ударил в лицо и тут же забрался под ворот рубахи. Савелий прислонился к перилам и скрестил руки на груди. Тёмные глаза смотрели на меня без сочувствия, сразу стало ясно что он сейчас сообщит не диагноз, а приговор.

— Дело худо, — произнёс он без обиняков. — Тело после воспаления лёгких совсем сдало. Сердце хрипит и бьётся неровно. Пропускает удары, потом колотится. Кровь густая, дыхание слабое.

Он замолчал и потёр переносицу.

— Видать, ему остались считанные недели. Месяц, может полтора, если повезёт. А потом, ляжет наш плотник в гроб.

— Да как так то? — голос мой прозвучал глуше, чем хотелось. — Должен же быть способ его спасти?

Савелий покачал головой.

— Если такой способ и есть, то я его не знаю, — ответил он без тени сомнения. — Сердце изношено, лёгкие повреждены. Тут нужно чудо, а я чудес не творю.

Он застегнул сумку и перекинул ремень через плечо. Профессиональная часть визита закончилась, началась коммерческая.

— Что ж, с вас за приём полтора золотых, — объявил Савелий деловым тоном. — Итого общая сумма долга выросла до четыре золотых. Расплатитесь до конца месяца. — Он поправил плащ и добавил буднично. — Зима близко, надо кое-что для дома прикупить. Ваши деньги будут как нельзя кстати.

Четыре золотых лекарю, двадцать пять Фадею, плюс по пять серебрух за каждый день просрочки. Итого я зарабатываю в разы медленнее чем вляпываюсь в новые долги. Савелий кивнул на прощание и зашагал по тропе.

Я вернулся в дом и сел на чурбак у кровати. Древомир лежал с сомкнутыми веками. Дыхание выровнялось, хрипы стали тише. Острая фаза отступила, но болезнь осталась. Засела в изношенном сердце и ждала своего часа.

Петруха стоял у стены и молча смотрел на мастера. Он шмыгнул носом и отвернулся к окну.

— Петь, иди домой, — негромко попросил я. — Отдохни, выспись. Завтра ты будешь мне нужен свежим.

Петруха помедлил, кивнул и вышел. Дверь за ним закрылась тихо, без обычного грохота. Даже силач притих перед чужой бедой.

Мы с Древомиром остались вдвоём. Лучина потрескивала в плошке. За окном потемнело из-за того что ветер нагнал тучи.

Древомир открыл мутные глаза, покосился на меня и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

— Не переживай, — прохрипел он, хлопнув меня по колену. — Выкарабкаюсь. Не из таких передряг выбирался.

Его пальцы подрагивали, а хватка ослабла. Ещё неделю назад эта рука держала рубанок и швырнула промеж моих лопаток обрезок доски с такой силой, что исцелил мой сколиоз навеки вечные. Теперь эта рука едва поднималась с одеяла.

Я улыбнулся в ответ и ничего не сказал. Врать не хотелось, а правду говорить незачем. Древомир и сам всё понимал, это было видно по глазам.

Через пару минут мастер невольно закрыл глаза и уснул, как проваливаются в забытьё измученные люди. Я сидел на чурбаке и слушал его дыхание. Считал вдохи и выдохи, как считают удары пульса. Четырнадцать в минуту, неглубокие, с лёгким присвистом. Слишком частые для спокойного сна.

Да уж… Местная медицина расписалась в бессилии. Травы, настойки и деревянная трубка были не способны исцелить Древомира. А что делают люди когда официальная медицина разводит руками и предлагает лечь в гроб? Верно! Даже в моём мире люди шли к бабкам, ведуньям, магам и прочим шарлатанам. Порой это даже помогало, но я думаю тут дело в эффекте Плацебо.

Однако сейчас у меня под боком жила не шарлатанка, а самая что ни на есть ведьма! Настоящая, умеющая управлять живой, проклинать и снимать проклятья. А ещё она сращивала деревянные доски соединяя их крепче любого клея и сушила брёвна прикосновением. Раз она такое проделывает с деревяхами, разве не сможет укрепить сердечную мышцу?

Дорога к ней проходила сквозь лес бешеного лешего желавшего моей смерти. Особого желания соваться туда у меня не было, но и других вариантов тоже. Стало быть на рассвете я уйду к болоту. Пойду налегке, а Петруху оставлю присматривать за мастером. Я подбросил дров в печь и задул лучину.

Пусть день ещё и не закончился, но лучше лечь спать пораньше, чтобы завтра спозаранку уйти. Темнота заполнила избу, я забрался на печь и закрыл глаза.

Как сказал Савелий «Спасти Древомира может только чудо». Увы чудеса в этом мире стоили дорого. Да и вряд ли ведьма возьмёт с меня оплату золотом. Готов спорить Пелагея потребует что-то взамен. Из разряда пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

Проспав кучу времени, я проснулся часа в четыре утра. Небо тёмное, печка догорела. Подбросил дровишек, по быстрому сварил казан картошки на пару дней вперёд, оделся и отправился в путь, прихватив с собой трофейный нож, топор и мешочек со щёлоком. Мало ли кого встречу в лесу?

Древомир всё ещё спал порой дёргаясь. Я оставил кружку воды на столе, туда же поставил миску с картошкой. Когда проснётся, сможет перекусить не вставая с кровати.

Я вышел на улицу аккуратно закрыв за собой дверь и вздрогнул. Холодина собачья! Рубаху продувал промозглый ветер, а с неба снова летела мелкая морось делая дорогу настолько скользкой, что я едва не навернулся спускаясь с порога.

Идя по улице, я смотрел по сторонам. Смотрел как деревня мирно спит. Ни дыма из труб, ни собачьего лая. Только петух Древомира кукарекнул мне вслед, напомнив что я не покормил его семейство. Вздохнув я вернулся назад и насыпал птицам столько зерна сколько они и за неделю не склюют, а после зашагал к частоколу.

Сегодня на страже стоял рыжий стражник вступившийся за меня. Он хмуро кивнул приветствуя и отвернулся смотря в сторону леса. Я прошел мимо и услышал тихий голос рыжего.

— Будь осторожен.

— Спасибо. Постараюсь. — Ответил я и пошел вниз по склону холма.

Ну как пошел? Покатился. Сделав пару шагов я поскользнулся на обледеневшей траве и поехал на заднице до самой реки. К моменту когда я остановился, сзади штаны были окрашены в зелёный цвет, а пятая точка отбита так, что я с трудом продолжил путь.

— Нужно было санки взять. — Буркнул я ковыляя к лесу.

Опушка леса встретила меня серой предрассветной мглой. Деревья стояли неподвижно, кроны тонули в тумане. Причём ветер здесь почему-то не дул и птичьего щебета тоже было не слышно. Это настораживало.

Я вошёл в лес держа в одной руке топор, а во второй нож и перешёл на мягкий шаг. Шел на подушечках стоп, стараясь не шаркать и не дай боги наступить на сухую ветку.

Я вслушивался пытаясь обнаружить хоть какой-то звук, но лес молчал. Леший не давал о себе знать. Может, спал, может, ушёл на дальний край чащи, а может сдох. Любой из вариантов меня бы устроил. Не желая ждать пока эта тварь проснётся я прибавил шаг.

Первый час прошёл без происшествий. Тропа петляла между стволов, мох пружинил под сапогами, хвоя скрадывала звуки шагов. На втором часу запахло кислятиной. Едкий, щиплющий ноздри запах. Уксусная эссенция, помноженная на серную кислоту. Слизни были где-то рядом.

Я замедлился и огляделся. Тропа впереди проходила через ложбинку между двумя поваленными елями. Узкое место, удобное для засады. Очевидно деревья повалили не слизни, но они использовали их в качестве укрытия.

Я поднял палку и швырнул в лежащее дерево слева. Глухой стук разнёсся по округе и из-под валежника выполз бледный, полупрозрачный слизень, размером с бочонок. Внутри тела твари тускло мерцало ядро, перемещаясь от края к краю.

Справа послышался шелест и я увидел что ко мне ползёт второй слизень. За ним появился и третий выскользнул из-за корней поваленного дерева. Четвёртый и пятый подползли сзади, отрезая путь к отступлению. Существа замкнули кольцо, будто умели охотиться стаей.

— Да вы издеваетесь? — Прошептал я убирая топор за пояс.

Ближайший выбросил вперёд щупальце. Длинный кислотный хлыст метнулся к моей ноге, но я тут же отпрыгнул в сторону. Щупальце хлестнуло по мху, от которого тут же повалил едкий пар, а мох почернел.

Я сунул руку в мешочек на поясе и зачерпнули горсть сухого щёлока и швырнул горсть в ближайшего слизня. Белый порошок рассыпался по желеобразной поверхности. Секунду ничего не происходило, а потом слизень пошел пузырями и вздулся и задымелся. Экзотермическая реакция во всей красе!

В следующее мгновение слизня разорвало изнутри. Бесформенное тело лопнуло с влажным хлопком, разметав ошмётки во все стороны. На земле осталась дымящаяся лужа и ядро размером с грецкий орех.

Четверо оставшихся замерли на мгновение, не понимая что произошло, а после ринулись в атаку. Я крутанулся на месте, сорвал с пояса мешочек и просто рассыпал всё содержимое по кругу. Порошок разлетелся широкой дугой. Задело всех без исключения.

Слизни вздулись и лопнули с интервалом в пару секунд оставив после себя лишь облака токсичного пара и мутную белёсую слизь на траве. Ах, да! остались ещё и ядра, которые я тут же собрал, хотя идей что с ними делать у меня не было. Продать я их не смогу, так как Борязат больше со мной не торгует. Разве что на полочку поставлю и буду любоваться думая о том какой я молодец.

Ядра я погрузил в опустевший мешочек щёлока и зашагал дальше, быстрее прежнего. Запах кислоты мог привлечь новых тварей. Или проклятого лешего, будь он не ладен!

Через полчаса я добрался до болота и стал зыркать по сторонам выискивая зелёные огоньки светлячков. Но их нигде не было. Только лягушки поквакивали, да болотная жижа булькала.

Должен отметить что болото то ещё местечко. Чёрно бурая вода, кочки, гнилые стволы деревьев и аромат тухлых яиц, смешанный с прелой листвой. Попав в такое место хочется как можно скорее убратсья подальше.

Я подобрал палку и пошел вперёд осторожно, проверяя каждую кочку. Один неверный шаг, и трясина утянет с головой. Палку использовал как щуп, втыкая перед собой. Новенькие сапоги замызгал в болотной гнили, от чего почувствовал печаль, но в тоже время порадовался, что сапоги не пропускали воду.

Спустя час скитаний, я наконец то увидел избу Пелагеи. Из трубы поднимался ленивый дымок. Перейдя на бег я добрался до избы и остановился у самой двери тихонько постучав.

Дверь открылась сама собой, будто её толкнула неведомая сила. В дверном проёме я увидел Пелагея сидящую за обеденным столом вместе с внучкой.

— Так и знала что ты скоро заявишься, — обронила она равнодушно.

Внутри пахло травами, дымом и чем-то сладковатым. Ага, теперь понятно. Вон пирог стоит на столе и… Третья кружка? Я осмотрел избу, и внутри гостей не наблюдалось.

Вдоль стен висели связки кореньев и сушёных цветов. На столе стояла ступка с пестиком, рядом горшочки с мазями. У печи на лавке лежала раскрытая книга в кожаном переплёте.

— Чего зенки таращишь? Садись. Злата тебе уже чай заварила и пирог отрезала. — Бросила Пелагея.

Ошалев от такого приёма я сел на лавку и выложил всё как есть. Про Древомира, про его больное сердце, про приговор Савелия.

— Одним словом, без вашей помощи он помрёт. — Закончил я и отпил из кружки терпкий травяной чай.

Пелагея слушала молча, потом отложила ложку и откинулась к стене.

— Древомир, значит, — протянула она задумчиво. — Неплохой мужик, когда-то он мне даже нравился.

Глаза её на мгновение потеплели. Мелькнуло что-то далёкое и давно забытое.

— Но это было в прошлом, — отрезала ведьма холодно. — Сейчас он для меня ничего не значит.

Я подался вперёд, и приступил к переговорам.

— Я понимаю что он сейчас для вас ничего не значит. Но он умрёт без вашей помощи.

Пелагея равнодушно пожала плечами.

— Я уже говорила тебе и повторю снова. Все мы когда-нибудь умрём. Вопрос лишь в том, как именно.

— Предлагаю обмен. Я выполню любую вашу просьбу. А вы поможете мастеру.

Пелагея повернулась ко мне и хищно оскалилась.

— Договорились. Отдашь собственное сердце и тогда Древомир выживет.

Услышав это я ошалело уставился на ведьму. Чего? Она предлагает сделать кустарную пересадку сердца или что? Да и как-то не готов я помирать несмотря на то что уважаю Древомира. Эта стерва увидела мои сомнения и расхохоталась.

— Ты бы видел своё лицо. Ха-ха-ха!

— Бабушка. — Одёрнула её Злата.

— Не шуми. Неужто старухе нельзя повеселиться немного? — Вытирая слёзы произнесла Пелагея. — Ладно. Давай к делу. — произнесла ведьма с хитрой улыбкой.

— Чего вы хотите? — спросил я понимая что сейчас я в роли просителя и мне придётся согласиться на любые её условия.

— У нас Леший приболел. Бедокурит, лес валяет, зверьё в клочья рвёт. Я хочу чтобы ты решил эту проблему.

Я чуть не подавился чаем услышав это.

— Чего? Я должен убить Лешего?