Воспоминания собаки Мускуби

XVI Гражданин Мускуби

Я, как причина судебного спора, должна была тоже на другое утро явиться в суд.

Зал суда был полон, каждому хотелось воспользоваться бесплатным представлением «грамотной собаки».

Адмиру не составило никакого затруднения представить все доказательства на право владения мною: квитанция на 120 франков, удостоверение оценщика, засвидетельствованное окружным комиссаром, и еще много других бумаг. Кроме того и Роже формально признал их, представив письма, адресованные им Адмиру, но возвращенные ему почтой, они послужили доказательством его лояльности.

Он предложил Адмиру 20.000 франков, чтобы вознаградить его за мою потерю. Это щедрое предложение, казалось, расположило судью в нашу пользу. Он стал уговаривать Адмира, чтобы тот согласился.

Напрасное старание!.. Адмир и слышать ничего не хотел.

— Собака моя, я ее купил и хочу ее иметь! — он упорно стоял на своем.

— Однако, заметил судья, — собака, которую вы требуете, далеко уже не та, какой она была, когда она от вас сбежала. Вы, по справедливости, не можете пользоваться доходами, которые получены благодаря успехам, достигнутым ею не вашими трудами.

— Кто научил читать эту умную собаку? Отвечайте, гражданин Роже Кабассоль.

— Я этого не знаю, гражданин судья. Это ни я, ни товарищ Мюссидор, который первый приютил ее после ее бегства, и от которого Мускуби ушла за мной.

— Однако же, — возразил судья, всякие знания, которыми и человек обладает, невольно вызывают мысль об его учителе, тем более у собаки. Кто учитель этого ученика? Эта собака не была украдена, она бежала по собственному желанию — это никем не оспаривается — поэтому и учитель ее имеет также права на нее. Без него собака представляла бы самую обыкновенную ценность. Может ли гражданин Мюссидор дать какую-либо справку по этому поводу?

— Я подобрал собаку вечером того же дня, как она сбежала, гражданин судья, и не я научил ее читать. Я обучил ее только цирковым упражнениям. Затем она от меня ушла за Роже, и я был счастлив, узнав, что она нашла своего хозяина. Кто ее учитель, я не знаю.

— Гражданин судья мог бы опросить непосредственно Мускуби, — предложил Дункле, — и она, наверное, ему ответит.

— Я действительно не вижу другого исхода для раскрытия истины, — сказал судья, очень довольный тем, что может тут же доставить себе удовольствие в маленьком представлении.

Дункле быстро пошел за пишущей машинкой. Зрители насторожились. В зале наступила такая тишина, что и полет мухи не ускользнул бы от внимания публики.

Дункле вернулся.

— Спросите сами эту собаку, Адмир, сказал судья. — Так как она принадлежит вам, даже по удостоверению ваших противников, то это право я обязан без всякого пристрастия предоставить вам. Мы вас слушаем. Приступайте.

Адмир, обеспокоенный таким оборотом дела, почесал себе затылок.

— Что же вы желаете, чтобы я ее спросил, гражданин судья? — сказал он в смущении.

— Это уже ваше дело. Ваши интересы и ваша привязанность к собаке вам лучше моего подскажут, что вам надо спросить.

Адмир подумал немного.

Дункле тем временем устроил меня перед клавиатурой пишущей машины.

— Моя славная Мускуби… родная моя собака… начал Адмир.

Я не дала ему окончить.

Тремя ударами лапы я ответила ему: «Зют» (французское выражение, когда не хотят отвечать, — выражение презрения) три большие буквы появились наверху машины.

Зют… — это был постоянный ответ Педро Имогене, когда она его дразнила. Я легко запомнила это маленькое словечко.

^{Тремя ударами лапы я ответила ему: «Зют».}

В зале раздался общий взрыв хохота.

Все французы, проживавшие в Нью-Йорке были налицо. Они и перевели это слово другим.

— Мускуби яснее ответит, гражданин судья, если он потрудится сам задать вопрос, внушительно сказал Мюссидор. — Гражданин судья говорит по-французски как настоящий парижанин, — добавил он с низким поклоном.

— Попробуем, я ничего не имею против, — сказал судья, польщенный этой похвалой.

— Кто вас научил читать Мускуби? — спросил он меня.

— Я сама, гражданин судья.

Я быстро запомнила его титул.

— Понимаете ли вы в чем дело, — продолжал судья. — Два владельца вас оспаривают; что бы вы сделали, если бы были свободны? Хотите быть свободны? Если вы просите у трибунала свободы, напишите заявление, подпишите его вашим именем и обозначьте вашу национальность.

Ударами по клавишам я написала:

«Я прошу свободы. Мускуби, француз».

Гром рукоплесканий раздался в зале, когда появились эти буквы.

Вытащив из машины бумагу, на которой были напечатаны эти слова. Дункле подал ее судье.

После моего допроса и допроса Адмира, судья встал и твердым голосом прочитал свое постановление:

— Во имя американского народа: принимая во внимание, что по законам свободной Америки рабство уничтожено, никто не может посягать на чью бы то ни было свободу. Принимая во внимание:

1) Что означенная Мускуби, хотя по рождению своему и собака, ссылается на свое французское происхождение, чтобы получить свободу;

2) Что она представила в трибунал ходатайство, подписанное ею;

3) Что с этого момента суд не может считаться с ней как с обыкновенной собакой, в виду представленного ею ходатайства, согласованного со всеми требованиями, предъявляемыми в таких случаях людям;

4) Что поэтому она является личностью, обладающей качествами, присущими человеку, и потому должна быть признана правоспособной в вопросах, касающихся ее, мы приказываем: немедленно даровать свободу названной Мускуби.

С другой стороны принимая во внимание:

1) Что когда именующий себя Адмиром купил так называемую Мускуби, то он имел на это полное право, так как Мускуби была назначена к продаже с аукциона французским судом наравне с другими пастушечьими собаками;

2) Что именующие себя Роже Кабассолем и Мюссидором с того времени незаконно владели ею, но при смягчающих их вину обстоятельствах, неоднократных благородных попытках первого из них найти и вознаградить владельца собаки Адмира;

3) Что этому последнему должны быть возмещены все убытки по покупке собаки;

4) Что истец не имеет права требовать больше стоимости Мускуби, как пастушечьей собаки.

Мы присуждаем означенную Мускуби, бывшую пастушечью собаку, выплатить означенному Адмиру 120 франков и даем право Мускуби обратиться к гражданам Роже, Кабассолю и Мюссидору для уплаты этой суммы.

Судебные издержки мы возлагаем на обе тяжущиеся стороны в равной мере.

Выслушав все это, я кинулась к моей машине.

Все могли прочесть:

«Да здравствует Америка!»

Меня подхватила толпа и торжественно понесла по улицам до самой гостиницы. На следующий лень громадные афиши, появившиеся на всех стенах, оповещали о продолжении гастролей гражданина Мускуби в судебном процессе нью-йоркского суда.

Гражданин Мюссидор исполнял роль судьи.

Другие роли были распределены между Роже, Тисте и Дункле, а знаменитый клоун негр Юпитер был специально приглашен на роль Адмира.

В продолжение 6 месяцев пьеса эта с необычайным успехом обошла все кантоны Соединенных Штатов: за последние места платили до 10 долларов. Мы заработали целое состояние.