Войд. Том 2. Новые возможности

Глава 10

Сложно было назвать произошедшее сражением, скорее, это было избиение младенца, словно мы воевали не с хорошо вооруженными пришельцами, а новорожденными котятами. Противник явно был не готов к нашему появлению, был пассивен, если и вёл огонь, то беспорядочно, не пытался прятаться и противостоять. Спустя минут пять стало понятно почему — отсутствовал роевик. Все эти пять сотен тварей были просто тушками с базовым набором рефлексов и доступными действиями. Услышали противника — повернулись в сторону звука, увидели противника — начали по нему вести огонь. Но всё же никакой организованности.

Ворвались мы стремительно, с ходу было уничтожено около ста особей противника, при этом не было сделано ни единого выстрела. Засекли, рассредоточились, с помощью воздушных боевых единиц сделали приманку, которую сбросили в противоположную от нас сторону, резко напали. Всех остальных, правда, больше в ближнем бою смогли перерубить ловкачи, они метко попадали в сочленения между пластинами брони и хитина, лишая тварей жизни. Скоростные просто брали своим напором, налетая на врага на большой скорости, но при этом у них не редко возникала проблема — застревало оружие. Силовики же моментально убивали противника за счёт, что не удивительно, физической силы, просто разрывая их на части своими монструозными клинками.

Ну а я… А я — просто я. Мне отводилась участь стоять и наблюдать за всем происходящих на первых порах, пока противника убивали. А вот чуть позже и моя очередь пришла воевать. Когда прогремел первый выстрел со стороны противника, был ознаменован факт, что пора начинать и самим стрелять.

Выскочив из-за огромного дерева, за которым я прятался, как и несколько других бойцов, а точнее снайперов, от которых в ближнем бою не особо много толка, я сразу нацелился на подсвеченных красной рамкой противников. В некоторых тварей моё оружие отказывалось стрелять, так как позади них были союзники, что меня несомненно порадовало, ведь, как показала практика, это оружие прошибает навылет до десяти существ, так что может и бойца Академии убить, невзирая на всю его броню.

Вокруг закружилось непонятно что: то появлялись, то исчезали мои союзники, совершалось множество рокировок, быстрые перестановки, столкновения с противником, бесконечная стрельба. Если бы не система, что даровала нам Академия, я бы ни за что не понял, что тут происходит, но с её помощью общий рисунок боя становился простым и понятным.

Твари были медлительны, у них была откровенно заторможенная реакция, так что в данном случае все эти псевдохаотичные движения были заранее спланированы, а с помощью системы и её невероятной опции «общий вид», все эти линии передвижения моментально корректировались. Так что противник просто не понимает, что происходит, а мы этим пользуемся, нивелируя его не столь большое численное преимущество.

Уже через двадцать минут не осталось ни одной вражеской особи, так что мы спокойно продолжили продвижение вперёд. Спустя час пешего хода датчики брони начали фиксировать рост радиационного фона, что не есть хорошо, так как из всех тут находящихся у меня была самая слабая защита от радиации.

— Ускоряемся, — словно почувствовав мою тревогу, скомандовал Гром, так что с быстрого шага мы перешли на лёгкий бег.

Нам предстояло преодолеть сотню с лишним километров по пересечённой местности, где множество поваленных деревьев, всё ещё могут полыхать пожары… Это жутко напоминало испытание на поступление в Академию, видимо, всё это готовило нас к этому, к похожим ситуациям. Не зря же говорят, что Академия готовит лучших воинов на свете, не только в плане физического развития и психологической готовности, но и в плане приспособленности ко многим различным ситуациям.

Но всё же я был не так хорошо развит, как многие другие. Предо мной бежал силовик, он просто разбрасывал мелкие деревья и ждал, когда меня нужно было быстро перебросить. Это несколько напрягало, но в свете назревающих событий, это была хорошая поддержка.

И всё же я снова начал задаваться вопросом, а зачем меня взяли с собой. Встреченная нами группа оказалась без роевика, была неуправляема, щитовки прикрывали только самих себя, а не своих «товарищей», стрелки, ну или трутни, стреляли во всё подряд… Быть может, я был нужен как раз для того, чтобы была возможность без проблем вскрыть защиту роевика? Тогда, возможно, но его не оказалось там, значит, меня можно отправить назад… Зачем они со мной возятся?

Но всё же я бежал вперёд, предо мной шло несколько здоровяков, один прокладывал для меня маршрут, другие двое выступали в качестве передового дозора. Это была очень и очень рисковая партия, мы шли хоть и не в слепую, но всё же сильно рисковали. Над нами до сих пор висело несколько крейсеров противника, которые почему-то не вели по нам огонь. Эта тема уже не раз поднималась при обсуждениях дальнейших действий, ведь они уже применили ядерное оружие, но почему-то не стреляли по скоплениям людей.

Противник словно что-то выжидает, будто играет с нами в какую-то игру, но она нам непонятна, она нам неподвластна… Что, если он просто ждёт, когда мы начнём вызволять людей из подземного бункера, а потом откроет по нам огонь? Ведь всё может быть, всякое вероятно.

— Облака, — краткий доклад разведчиков услышали все в своих мыслях. — Мы заходим в зону сильного заражения. Там сейчас идёт… Снег.

— Странно, — с лёгкой тревогой говорил для всех Мангуст. — Ведь ударил всего один ядерный снаряд, почему же пошёл снег? Не должно быть такого, особенно спустя несколько дней.

— Вероятнее всего, это управляемая технология, — начал говорить монотонно Гром. — Не буду пытаться сильно разглагольствовать, но, скорее всего, при взрыве было создано малое защитное поле, которое не дало вырваться ударным волнам, из-за чего тут произошёл сущий ад.

— Сталкиваясь друг с другом, ударный волны ослабевают, — вставил я свои пять копеек и, что меня самого удивило, меня так же услышали все.

— Тут ты прав… Но им по какой-то причине нужна была стоячая волна, нужна была концентрация всей мощи в одной единственной точке, вот только непонятно зачем, — мысле-канал словно загрузился всеми думами, что сейчас были в голове у Грома, но потом моментально стало как-то проще, а Гром отдал одну команду. — Хватит канал забивать, следим за уровнем радиационного фона и продолжаем двигаться. Если Войд начнёт отставать, то хватаем его и продолжаем бежать. А ты, Войд, давай не заставляй нас этого делать. Всё, двигаемся.

Повалил снег. Умом я понимал, что это смертельно опасная ловушка, но всё же это выглядело завораживающе. Огромные хлопья падали на землю и образовывали маленькие, я бы даже сказал локальные кучки снега, которые таяли буквально на глазах. Но от того всего было только хуже.

Этот снег был радиоактивным, а после того, как он таял, вся эта радиация проникала в почву, из-за чего могла распространяться грунтовыми водами на многие километры. Это существенно изменит всю жизнь на этой планете, медленно конечно, со временем этот фактор исчезнет, но всё же местная фауна точно будет обладать определёнными мутациями.

Мне отец рассказывал, как войны меняли миры, и это на самом деле было пугающе. Тогда я был совсем ещё маленьким, многого не понимал из его рассказов, но сейчас, смотря в этой бесконечной беготне по сторонам, я понимаю, о чём он тогда говорил. Война меняет всё, начиная от собственной души, заканчивая мирами, где эти войны шли. Чего только стоили первые кадры при подлете к Академии… Сотни и сотни трупов витали в пустоте космоса, а ведь там просто было не особо крупное нападение, зато сколько пострадавших. И тут ещё раз начинаешь задумываться о том, насколько же человек слаб и беспомощен, какие же гении придумали систему, способную улучшить организм, при этом продумав всё так, чтобы человек сам старался стать сильнее, подталкивая его на верные поступки.

Но это всё лирика, всего лишь мои мысли. Сейчас важно одно — спасти всех, кто оказался заперт в цитадели. Счётчик дальность показывает, что нам ещё бежать около восьмидесяти миль, а у меня уже нет сил этого делать. Взглянул на свои шкалы: шкала энергии в моём накопителе была заполнена на максимум, а вот шкала АТФ постепенно ползла к нулю, значит, сейчас мой организм начал расходовать свои собственные резервы, лишней энергии уже во мне просто нет.

— Гром, — направил я свои мысли к здоровяку, который маячил где-то впереди. — Что будет, если шкала АТФ упадет в ноль?

— Ты упадёшь без сил, — усмехнулся Алекс. — А что такое? У тебя уже она близка к нулю?

— Ещё не совсем… Но часок другой, и она станет таковой. Что делать?

— Когда станет меньше пятидесяти единиц АТФ, сразу говори, — с лёгкой тревогой предостерёг меня Гром. — С опустошением шутки плохи, потом ты можешь чувствовать себя словно выжитый лимон.

— О, я знаю, о чём ты говоришь, — усмехнулся я. — Помнишь меня на больничной койке?

— Точно. Вдвойне будь осторожен, ты же знаешь, что может быть.

На этой ноте мысле-канал между нами оборвался. Я посмотрел на свою шкалу, было где-то двести единиц АТФ, так что можно спокойно продолжать бежать. Да сложно, да устал… Но, когда человек чувствует, что всё, скоро его силам придёт конец, значит, он потратил только треть от своих запасов, значит, он может ещё продолжать. Ну а потом откроется второе дыхание, станет проще, а там, глядишь, и третье, и четвёртое…

Но в конечном итоге меня хватило ещё на два часа бега. Уровень радиации уже зашкаливал, моя броня еле-еле выдерживала такой высокий фон. Ещё немного, и я тоже начну поглощать радиацию, а в моём организме начнут накапливаться ненужные радикалы, от которых потом сложно избавиться. А дальше будет только хуже.

Когда я в первый раз рухнул, меня подхватил тот самый гигант, который расчищал мне путь. Неудивительно, что именно он меня схватил, ему ведь поставили такую задачу… Но что-то мне подсказывало, что он сейчас негодует из-за этого, надо бы извиниться перед ним, хотя бы…

— Прости… — еле слышно сказал я, что даже меня самого удивило. — Не думал, что так быстро лишусь сил…

— Знаешь, — без какого-либо отвращения проговорил воин, — смотря на тебя, я вспоминаю себя на первом курсе и начинаю завидовать. Мне тогда досталось задание по охране какого-то заключённого на космическом корабле… Его доставляли из точки «А» в точку «Б», а я просто стоял в карауле. А у тебя такое приключение! Столько рисков для жизни! Столько незабываемых впечатлений! Такой огромный боевой опыт! Ты вообще молодцом держишься, так что не надо тут принижаться и извиняться, особенно перед простолюдином, Ваше Высочество.

Последние слова он сказал с явной издёвкой, но не чтобы меня обидеть, а чтобы показать, что он знает, кто я такой на самом деле. И это меня сильно удивило. Никто, кроме Грома, не знал, что я — аристократ, а он обещал не говорить об этом, а я ему верю, не думаю, что он болтал о том, что я — аристократ.

— Как ты узнал? — всё так же слабым, но несколько удивлённым голосом с толикой заинтересованности спросил я.

— Узнал про что? — удивился воин, ответив мне вопросом на вопрос, и тут до меня дошло, что он просто пошутил.

— Ничего, — усмехнулся тихо я. — Не обращай внимание.

Хорошо, что он всё-таки пошутил. Чем меньше людей знает, что я — аристократ, тем меньше у меня проблем. А его вопрос… Значит, он реально просто пошутил. Возможно, он меня назвал так, потому что нёс на себе, а не из-за моего происхождения… Хотя всё возможно, надо будет в случае чего походить, послушать, что обо мне судачат, может, и проболтался Гром.

От прежнего леса уже мало что оставалось. Большая часть деревьев была без ветвей, на вообще всех деревьях посшибало листья, так что… Чувствовалось, что тут прошла война, чувствовалось, что тут произошло что-то очень и очень страшное.

— Внимание! — обратился снова ко всем Гром. — Подошли к точке столкновения взрывных волн… Сейчас будут ужасные разрушения и сильные изменения ландшафта. Всем подготовить сервоприводы и выставить настройки на драйв режим.

После этих слов я почувствовал, как боец, несущий меня, начал двигаться быстрее… Настолько быстрее, что сложно было даже себе представить. Но и уровень радиации начал очень стремительно возрастать. Но это были лишь мелочи, цветочки, как говорят урусы, ягодки ещё впереди.

Стоило нам приблизиться к точке соприкосновения волн, как мы начали скакать по каменным валам, земляным наростам, сотням деревьев, сложенных в одной кучке… Казалось, что этого просто не может быть, но всё же это было реальностью. Но для меня она оказалось не особо долгой.

— Контакт! — со страхом, истерией и гневом верещала разведчица, что кружила где-то вдалеке, забивая своим страхом весь мысле-канал. — Они используют крейсеры! Сейчас будет жарко! Ищите укрытия!

— Мать вашу! — рыкнул Гром. — Всем спрятаться в расщелинах и никому не высовываться! Это приказ!

— Ну что, малыш, — с какой-то заботой сказал воин. — Вот и настала пора нам разделиться.

— В каком смысле? — удивился я, говоря уже более похожим на мой старый голос.

— В прямом, — спокойно ответил он, сбрасывая в расщелину глубиной десять метров. — А сейчас я тебя накрою… Так ты точно будешь в безопасности. Гром сказал, ты — ключевая фигура, твою сохранность надо обеспечить, вот только не сказал зачем… Ладно, пойду тоже искать место чтобы спрятаться. Кстати, я — Носорог, а ты — Войд. Будем знакомы и, надеюсь, еще увидимся.

— Ага, — как-то отрешённо сказал я, поднявшись на ноги, а потом стало неожиданно темно.

Уровень радиации стал чуть-чуть снижаться, это радовало, значит, его основной источник — радиоактивный снег. Вот только… Всё равно я поймал немаленькую дозу. Надо будет зайти в медицинский пункт, сделать реструктуризацию клеток, чтобы убрать изменённые, мне лейкемия или рак не нужны.

Земля начала трястись, я это чувствовал даже через мягкую подбивку брони. Включив фонарь на шлеме, я присмотрелся. Земля осыпалась, мелкие камни, что были возле моих ног, мелко дрожали. Значит, противник начал бомбить, но пока ещё очень и очень далеко… Возможно, опять по крепости.

Самое противное было в том, что я был слеп. Не в смысле глазами, я ими сейчас всё видел и с их помощью смог понять, что нас бомбят. Нет, меня словно отрубило от системы, от общего мысле-канала, словно какая-то непреодолимая преграда встала между мной и всеми остальными, хотя это было не так… Внутри чувствовалась пустота, словно вырвали кусок…

— Прот… нач… л… ить! — обрывки каких-то слов непонятно от кого начали раздаваться у меня в голове. — О… и… няли… ают… пр… ысл… нал!

Сложно было разобрать, что хотел передать говорящий, был бы я обычным человеком, точно бы не смог. Но я был не совсем обычным, у меня была система, способная по обрывкам сообщения распознать, что именно хотел передать говорящий.

Сначала убрались все помехи из эфира, отфильтрован белый гауссов шум, после этого начался перебор всевозможных слов и словосочетаний, чтобы можно было понять хоть примерный смысл сказанного. Системе потребовалось всего несколько секунд на то, чтобы распознать сообщение, новых не поступало, значит, она не загружалась лишними данными.

Противник начал бомбить! Они поняли! Знают про мысле-канал!

Система ошибиться не могла, а значит, противник знает про нашу связь, знает, как мы все соединены одной сетью, знает, что мы используем прототип гештальт-сознания… Но вот они им обладают, знают, как именно переносятся мозговые сигналы от особи к особи, а значит, знают и применяют меры противодействия по отношению к нам. Дело приобретало скверный характер…

Земля начала трястись ещё сильнее, ещё больше комьев осыпалось, погружая меня в тёмные пучины. Лёгкая клаустрофобия закралась и застряла в моих мыслях, в моём сознании. Я гнал прочь всё это, но… Страх быть погребённым заживо оставался, страх быть мёртвым лишь из-за того, что просто хотел спастись.

Но эта дрожь ещё лишь цветочки. Ягодки только появляются…