Войд. Том 2. Новые возможности

Глава 18

— Альфа-один, доложить обстановку, — прозвучал в мысле-канале женский голос, что несколько резало слух и ломало психику, так как все привыкли, что команды раздавали бойцы несколько иной половой принадлежности.

— Центр-один, я — Альфа-один, — начал отвечать я так же в выделенном чисто для нас мысле-канале, но который слышали все остальные. — Вижу фортификационные укрепления, много противопехотных укреплений, а также присутствует тяжёлая артиллерия с противотанковыми орудиями.

— Что по личному составу противника? — также спрашивала наша командирша.

— Наблюдаю более сорока единиц противника на стенах, предположительно, по пять единиц сидит в дотах, как минимум по трое в обслуживании артиллерии и противотанковых орудий. Всего дотов десять штук на нашей линии, артиллерии двадцать две единицы, противотанковых орудий двенадцать штук.

— Вас поняла, Альфа-один, — через мысле-канал до меня дошли одобрительные эмоциональные нотки Мглы, что не так давно навещала меня в комнате.

Сейчас у нас было интересное занятие, совместное. Одногодок оказалось очень и очень много, нас было где-то под четыре тысячи человек, а это целая армия по современным меркам. В данный момент примерно половина от всех первогодок выступала в роли нападающих, а вторая половина как раз сидела в охеренном укреплении, которое просто так не взломать, тут нужна военная хитрость.

Наш взвод поделили на два больших отряда и одну тройку — мою тройку. Одна половина отряда, ровно пятнадцать человек, были чистыми пехотинцами, их одели во что-то похожее на современные боевые доспехи, снарядили достаточно убойным оружием и сказали ждать. По сути — всё тоже пушечное мясо, которым не повезло. Хотя туда поставили тех, кто не особо отличался старанием за прошедшие четыре месяца, так что они сами виноваты в том, что ими будут продавливать фронт. Вторая половина отряда — двенадцать человек, выступала в роли операторов, стрелков, водителей и командиров боевых машин. Мы сами удивились, когда нам предоставили возможность управлять реальными боевыми машинами, которые переделали под нужды Академии, так что для нас это была честь. Ну и наша тройка — я, Лаки и Пульсар, единственная тройка на десять взводов, которой повезло выполнять функции разведчиков. Мы очень рисковали, дважды чуть не нарвались на патрули, которые нам строго-настрого запретили ликвидировать, так что… Нам повезло меньше всего. Причиной нашего назначения, скорее всего, оказался тот факт, что мы прошли через реальную задницу, которая дала нам столько опыта, сколько нет у всех остальных.

Вот только сейчас нам путь был полностью отрезан. На другом рубеже, примерно в паре километров от нашего сводного батальона, вроде так называется наше объединение десяти взводов первокурсников, была обнаружена группа разведки другого сводного батальона. Это поспособствовало усилению бдительности патрулей, а ещё некоторых снабдили тепловизорвами, судя из докладов других разведчиков. Лично я таких побрякушек ещё не видел на шлемах наших противников.

Сегодня было не просто групповое занятие, сегодня мы должны были понять, как именно работать в таких больших формированиях. Это на самом деле сложно, особенно командирам. Если начинать сверху… Стратеги — они координируют все действия своих сил, играют в долгосрочную перспективу, ставят на то, что выбранная ими линия поведения окажется верной. Дальше в дело вступают командиры поменьше. Они должны понять, какие тактики действий смогут пригодиться, чтобы можно было реализовать выбранную старшими начальниками стратегию.

В данном случае у нас общая цель, стратегия одна — нанести один мощный удар с другой стороны двумя сводными батальонами, отвлекая всех противников на себя, в то время как с противоположной стороны с использованием большого количества техники должна ударить другая группа.

Нашему взводу повезло меньше всего, мы попали в число тех, кто должен нанести первый удар, причём мы были почти на переднем крае, а если быть точным, то во втором эшелоне должны были пойти второй волной. Первые — штрафники, эти взводы хуже всего показывали себя на занятиях, их результаты во время практики оказались хуже некуда… В общем — гарантированные смертники, у них даже поддержки техникой не было.

— Если наши попрут, — начал говорить в мысле-канале нашей тройки Лаки, — то нас просто сомнут. Если верить картам, которые скинули в нашу временную базу данных, то удар как раз приходится на нашу линию.

— Правильно, — ответил я ему, продолжая разглядывать противника через оптику снайперской импульсной винтовки, — тут больше всего противника, если верить отметкам других разведчиков, а нашим группам это как раз и надо…

— Да наши же тут все полягут! — возмутился всё в том же мысле-канале Пульсар. — Это же не дело, вот так вот людей на убой бросать! А если бы это был реальный бой⁈ Они бы точно полегли при таком выборе действий.

— Если был бы реальный бой, — отстранился я от прицела и посмотрел на нашего деревенского простака, — то наши бы отряды были ещё меньше, так как других бы стянули в основной кулак. Это называется обманный маневр. Да, люди бы погибли, зато другим бы позволили жить. Это война, ты сам видел, что происходило с опытными и весьма развитыми воинами на той планете, так что… Пусть лучше кто-то отвлекает внимание, чтобы другие могли спокойно ударить в спину.

— Всё равно это неправильно! — продолжил возмущаться Пульсар. — Я понимаю, что это война и, типа, боевые действия… Но вообще война — дело неправильное! Почему все мы не можем решать дело миром? Например, играя в какие-нибудь игры⁈ Вот было бы клево! Ты победил в партии в шахматах и тут бац, тебе на голову город свалился… Я чувствую, что вы меня считаете дураком.

— Не-а, — несколько задумчиво ответил Лаки. — Просто я где-то такое или видел, или что-то про такое слышал. Точно не скажу, но что-то было.

— Всё, отставить разговоры, — на правах командира я отдал это приказание. — Отвлеклись, и хватит. Противник что-то зашевелился… Пехота стала стягиваться к дотам, траншеям и блиндажам… Пушки стали наводить… Твою ж!..

— Что такое? — больше с интересом спросил Пульсар, но ответ он услышит не лично, так как я его буду сообщать всем.

— Внимание! — начал я вещать в общий, так называемый «тревожный» мысле-канал, где могли говорить только командиры наших сводных батальонов и командиры групп разведок. — Говорит Альфа-один! Повторяю! Говорит Альфа-один! Противник усиливает оборону в нашем направлении, наводит орудия в нашу сторону! Вероятнее всего, разведка противника обнаружила нас! Предлагаю немедленно начать выполнение операции!

— Альфа-один, я — Голова-один, вас услышал, — ответил какой-то мужик по голосу лет тридцати из другого взвода. — Внимание всем! Строй два-девять! Тактика остается та же! Первые два рубежа вперёд! Третий через три минуты на усиление точки прорыва! Четвёртый через десять минут в тоже место! Вперёд-вперёд-вперёд!

— Началось… — с разочарованием сказал Пульсар, издав при этом настолько тяжёлый вздох, будто произошло что-то апокалиптическое.

И он абсолютно прав. Множество белых маркеров на карте начали двигаться в нашу сторону, причём делали они это россыпью, держа между собой определённую дистанцию. Это тоже было элементом тактики — меньше вероятность того, что вся тройка погибнет при подрыве гранаты. Приближались они достаточно быстро, передвигались сначала просто бегом, а когда где-то позади нас начали раздаваться взрывы, то стали передвигаться рывками — от укрытия к укрытию. И всё же в первые мгновенья боя из-за огня артиллерии условно погибли многие, а там реально могло убить снарядом, если не повезёт, на человека может свалиться металлическая болванка с мощным импульсным устройством внутри.

— Говорит Альфа-один. Противник стал стягивать ещё больше сил, — доложил я, пытаясь просмотреть дальние рубежи, применяя свою новую пассивную способность. — Вижу передвижения противотанковых орудий… Меняют направление артиллерийских установок на дальних рубежах… Готовьтесь к ковровому обстрелу.

— Вас понял Альфа-один, — судя по голосу, ответил Голова-один, — всем рассредоточиться! Использовать укрытия! Свести потери к минимуму! Первой линии ускориться, выйти из-под огня и найти наводчиков огня противника!

Первая линия рассыпалась, набрала ещё больше дистанции между бойцами, но это дало результат. На одно мгновенье на нашей общей карте появились алые точки противника, которые спустя пару мгновений исчезли. В укреплениях тут же начали суетиться ещё больше, ещё сильнее начали уплотнять линию обороны, увеличивая численность обычных бойцов, стали отводить артиллерию и стали подводить на её место другие орудия.

Всю информацию я передавал своим, они были в курсе всех движений противника, так что сейчас они могли не переживать, что пойдёт ответно-встречный удар. Но долго мне так везти просто не могло.

— Кажется, нас засекли, — сказал Лаки, который был снабжён тепловизором, следивший за нашим левым флангом. — Наблюдаю несколько беспорядочное движение… Но противник приближается… Это девятка… Среди них один, минимум в тяжёлом обмундировании. Необходимо сменить позицию, иначе нас тут просто уничтожат.

— Расстояние до противника? — тут же уточнил я у Лаки.

— Примерно пятьсот метров… Сложно понять, прибор сбоить начинает… От ж чёрт! — выругался Лаки. — Они вырубили мне электронику! Нас засекли! Точно говорю, нас засекли! Меняем позицию!

— Центр-один, Голова-один, я — Альфа-один, нас обнаружили, отступаю! Временно конец связи! У нас сейчас будет горячо!

— Принял, Альфа-один, отступайте, — сказал Голова-один, дав мне условное разрешение, без которого я бы всё равно отступил.

Оставив на том месте, где я сидел, мину, я тут же аккуратно вышел из кустов и в полуприсяде, активируя все заложенные в нашу броню функции, выдвинулся в сторону наших. Мы не предназначены для ведения боя на ближней дистанции, мы — поддержка, существующая для нейтрализации особо опасных целей. Только сейчас мы должны свалить, никого не поддерживая, ибо толку от нас ноль будет, только подставим всех. Вот выйдет хотя бы вторая линия на тот рубеж, где сидели мы, тогда и я начну работать из своей винтовки, а так — хренушки, а не моя снайперка им в помощь, своя шкура всё равно дороже.

Буквально через пять минут произошел взрыв, это зарегистрировала система, так как мину я с ней синхронизировал. Сколько именно поражено целей, я не могу сказать, не отображалось, но точно, как минимум минус один остолоп. Это хороший знак, нашим будет чуть-чуть проще. Ну а мы продолжим отступать…

— Твою! — крикнул Пульсар, который решил развивать себе слух, падая на землю.

Его примеру решили последовать и мы. И не зря. Буквально прошло три секунды, и мы услышали звук падающих снарядов, которые, разрывая воздух, приближались к нам. В паре десятков шагов от меня рухнул снаряд, от которого прошла мощнейшая волна импульса, которая чуть-чуть не зацепила меня. Но это был не один снаряд — затем где-то чуть дальше упал ещё один, а за ним ещё один. Артиллеристы немного не рассчитали наши передвижения, слишком сильно в упреждение ударили, из-за чего промазали. А вот двигались бы мы немного быстрее, то нас бы накрыло…

— Вот теперь перебежками! — кинул приказ я своим в нашем мысле-канале. — Давай!

Рывком поднявшись на ноги, я самый первый ломанулся вперёд. Мне не хотелось оказаться условно убитым лишь из-за какой-то случайности. Лучше окажусь среди своих, которых уже перестали крыть снарядами. Благо мы вышли к ним достаточно быстро, точнее, к авангарду.

Первый боец нам попался буквально через три минуты наших гонок со временем и соревнований с удачей, он был удивлён, судя по реакции, что нам удалось удрать оттуда. Поприветствовав друг друга кивками, я так и не понял, кто это был, но точно не наш, наша тройка двинулась дальше в тыл.

— Ладно, сбавляем темп, — сказал я через минуту после встречи. — Сейчас надо подумать, где именно мы в дальнейшем будем оказывать поддержку. Да и… Думаю, можно остановиться. Если опять начнут крыть, тогда отступим.

Посидев несколько минут на одном месте, когда уже мимо нас начала продвигаться вторая волна наших союзников, а первая уже во всю погибала, умирала и убивала, именно в таком порядке, только тогда я дал знак на сбор. Судя по данным, наших молотили будь здоров, условно погибало примерно по пять-шесть человек в минуту, а это реально много… Но и противнику они несли не меньший вред, судя по проскакивающим рапортам, они смогли вывезти из строя три противотанковых орудия в одном направлении. А это давало нашей технике шанс прорваться.

— В общем, так… — раскрыл я для нашей тройки карту, показывая самые успешные для нас места для ведения огня. — В этих трёх точках хороший обзор, точнее… Он наилучший, исходя из всего. Но они разные по защищенности. Первая. Холм с разрушенным древним зданием. Оно имеет отличную защиту от стрелкового орудия, но, если долбанет артиллерия, то нам крышка. Вторая точка — здание чуть ниже этого разрушенного дома. Имеет более крепкую защиту, но из-за того, что находится ниже по склону и имеет более закрытую структуру, у нас будет меньше возможностей для поражения противника и слежки за округой. Третья — второй холм несколько западнее нашего местонахождения. Там просто шикарно всё видно, довольно хорошая маскировка, да и свалить, если что, успеем из-под огня артиллерии… Но, если противник захочет сосредоточить стрелковый огонь на нас там, то нам крышка. Голосуем!

— Я за холм, — сразу же ответил Лаки. — Я себя на открытой местности как-то спокойнее чувствую… Плюс ты у нас теперь глазастый, так что сможешь заметить, если на нас будет направлять своё оружие противник.

— Глазастый — это одно, — попытался я переубедить «родственника», — но всё же мне надо несколько иные функции организма развивать для того, чтобы подмечать периферией зрения какие-то мелкие изменения фона. Так что… Могу и не заметить направления стволов противника, если не буду на них смотреть.

— И всё равно я за холм! — утвердительно сказал Лаки.

— Я тоже за холм, — после недолгих раздумий сказал Пульсар. — Там рядом есть лесок, в котором мы, если что, сможем отстреливаться, так что… Ничего страшного, к лесу я уже привык, хоть он и надоел.

— Тогда идём на холм, — утвердил я выбранное тройкой решение, после чего развернулся в нужном направлении и выдвинулся первым в точку назначения.

Преодолеть нам предстояло порядка трёх с половиной километров, весь путь я построил по нашим условным тылам, так что встретить противника была очень низкая вероятность. Но всё же мы не расслаблялись, мало ли кто мог проникнуть к нашим в тылы, пока они продвигались под плотным огнём врага.

Пока мы шли, я наблюдал за картиной боя. Уже третья линия пошла в атаку, устремившись туда, где предположительно были уничтожены три противотанковых орудия, там же сейчас дальше всего продвинулась техника второй волны, хоть и она уже была сильно прорежена. Наш взвод тоже не остался без потерь, примерно две трети первой пехотной половины уже полегли, а также одна единица техники со всем экипажем была выведена из строя. В общем, минус четырнадцать человек — половина взвода.

— А прошло всего десять минут боя, — словно прочитал мои мысли Пульсар, который, по всей видимости, тоже наблюдал за происходящим с помощью карты. — И почему всё нельзя решить с помощью переговоров?

— Это заложено в нашей биологии! — философски подметил Лаки, специфически изменив голос. — Человек, как и огромная часть эволюционировавших видов, был в далеком прошлом хищником, причём хитрым хищником. Мы привыкли воевать за местность, за ареал обитания… Это заложено в нашей ДНК, если так можно выразиться.

— Всё, отставить разговоры, — снова скомандовал я. — Приближаемся к точке. Усилить бдительность, враг может быть где угодно, мы находимся во фланге наступающей группировки.