Врата тайны

12 Фатиха[16] во имя погибших

Отель «Рубин» находился на новом проспекте, делившем северную часть города пополам. Весь комплекс, включавший в себя сад, плавательный бассейн и вспомогательные пристройки, располагался на территории в три с половиной тысячи квадратных метров. Но сейчас на месте прекрасного главного строения высился только выгоревший остов. От деревянных оконных рам остались угольки, стены были покрыты толстым слоем копоти, металл расплавился от огненного жара, краска потекла, стекло разбилось и почернело. Сгорели все девять этажей здания. Хорошо, что в отеле в тот момент был ремонт, иначе погибли бы не два человека, а десятки. В Малайзии похожее случилось в одиннадцатиэтажном отеле. Хотя огонь распространился только на верхние четыре этажа, погибло семнадцать человек. Пятеро сгорело заживо, двенадцать отравились угарным газом. Хорошо, что отель «Рубин» был на ремонте.

В ожидании Серхата и Незихе мы с Меннаном немного побродили по пожарищу, но не смогли найти ничего, что внушало бы подозрение. Запахи сгоревшего дерева, плавленого пластика и жженой краски образовывали настолько ужасающую смесь, что мы не смогли долго находиться внутри и выбрались на улицу. Почти сразу в нескольких метрах от нас остановился синий «мерседес», из которого вышли два молодых человека и женщина средних лет.

Один из молодых людей, водитель машины, оказался крупного телосложения, череп его был гладко выбрит, он носил солнцезащитные очки с зеркальными линзами и, что любопытно, коричневые кожаные перчатки, хотя вокруг стояла жара. Он не подошел к нам, а помахал издалека правой рукой. Я ему не ответила, Меннан же слегка кивнул головой. Дальше начало происходить нечто странное: водитель вынул из кармана тряпочку и стал аккуратно протирать ручки на дверях автомобиля.

Меннан процедил сквозь зубы:

– Сумасшедший.

Когда я непонимающе на него посмотрела, он прошептал:

– Его зовут Джавит, он свихнулся на чистоте. Все время ходит в перчатках, чтобы случайно не запачкаться…

В шепоте, впрочем, не было никакого смысла – все внимание второго молодого человека, который как раз приближался, было поглощено автомобилем Меннана.

Он восторженно погладил кузов «мерседеса» и бесцеремонно поинтересовался:

– Меннан-бей, откуда у вас такая машинка? Экая красавица! Что, дела хорошо идут?

Интересная ситуация… Выходит, автомобиль Меннан купил недавно. Вероятно, на гонорар, который ему выделил Зия, когда перетащил на свою сторону.

Меннану крайне не понравились слова молодого человека. Он смерил его полным презрения взглядом и сказал:

– Тебе какое дело?

Затем повернулся ко мне и представил пришедших:

– Это – Серхат Гёкгёз, а госпожа рядом с ним – Незихе. Незихе Бостанджиоглу.

Незихе была смуглой, худой суховатой женщиной. На ее лице, обвязанном синим платком, читались возрастная вялость и усталость от жизни. Каштанового цвета глаза над выступающими скулами смотрели на меня со страхом и сомнением.

Серхату же было лет двадцать пять. С коротко стриженными кудрявыми волосами, с амулетом, болтающимся за расстегнутым воротом рубашки на безволосой груди, стоял он перед нами, засунув руки в карманы штанов, и взгляд его серых, с легким зеленоватым оттенком глаз словно говорил: «Ну чё, вот и мы, теперь ты спрашивай давай, чего надо».

– Большое спасибо за то, что согласились прийти, – начала я, – надеюсь, вы в курсе, зачем вас сюда позвали.

– Нет, не очень, – Серхат вытащил из кармана правую руку, – шеф сказал прийти, мы и пришли.

– Угу, – подтвердила его слова Незихе, – господин начальник сказал прийти, мы пришли.

Оба явно слово в слово повторили то, что велел им Зия.

Но тут меня удивил Меннан. Он посмотрел прямо в лицо Сер-хату и произнес:

– Забудьте про Зию-бея.

Он прямо стоял на своих коротких ногах, уперев руки в бока.

– Закон гораздо важнее Зии-бея.

Обвел рукой пожарище:

– Посмотрите, что стало с отелем. Такое здание сгорело, как свечка! Народное достояние, между прочим. Еще и два человека погибло… Два человека, у которых, как и у вас, были дом, семья… Мисс Карен специально приехала сюда из Лондона, чтобы понять, что произошло. Это очень серьезное дело. Я вас хочу сразу предупредить, если вы скажете хоть слово лжи…

Почему Меннан так разбушевался? Его что, настолько задели слова Серхата по поводу автомобиля? Но Серхат не выглядел как человек, которого можно запугать такой речью.

– Ты чего такое говоришь, Меннан-бей, – перебил молодой человек. – Когда это мы лгали? Постыдился бы такое перед иностранкой говорить.

Очень странно, но меня весьма задело, когда он назвал меня иностранкой. С моего языка сорвалось:

– Вы ошибаетесь, я не иностранка.

Я посмотрела прямо в его опухшие глаза:

– Можно сказать, я тоже из Коньи. Мой отец бродил по этим улицам задолго до вашего рождения.

– А он не местный, – вмешался Меннан, – приехал сюда из Антальи, не из наших.

Серхат с такой ненавистью посмотрел на Меннана, что я испугалась, как бы не началась драка. Но обошлось, Серхат отвернулся от моего коллеги и обратился ко мне:

– Прошу прощения, мисс Карен.

Открытый вызов в его глазах сменился фальшивым уважением:

– Я не хотел вас задеть. Меннан-бей сказал, не подумав, вот я его и поправил.

Меннан уже собирался что-то ответить, но я глазами запретила ему это делать. Не понимаю, отчего он так разозлился. Ничего страшного не произошло. Да, юноша вел себя невоспитанно, но ничего особо грубого в его поведении не было. Или это очередная часть плана? Меннан притворяется, что защищает меня, а на самом деле просто накаляет обстановку. Если возникнет какая-то ссора, Серхат с Незихе могут просто отказаться от общения со мной. Вот такую хитрость теперь замыслили Зия и Меннан?! Интересно, когда они вообще нашли время, чтобы разработать эту схему? После «Икониум туризма» мы поехали в офис Меннана, который располагался в самом центре города рядом с холмом Алаэддина. В скромной деловой обстановке я несколько часов работала с документами, которые не были прежде высланы из Коньи в Лондон. Потом мы поехали в отель, и я сменила одежду на более подходящую для похода на пожарище. Это заняло у меня полчаса. Да, за это время Меннан мог успеть созвониться с Зией и придумать новый план… Странно, как им удалось за такое короткое время обсудить все тонкости…

Я посмотрела на Меннана. Хоть он и старался это скрыть, но было видно, что от малейшей провокации он вновь взорвется. Видимо, у него какие-то личные счеты с Серхатом. Так или иначе, я не могла позволить ему помешать допросу.

Чтобы не давать шанса снова разразиться скандалу, я сказала:

– Все хорошо, Серхат-бей, мы понимаем, что вы стараетесь нам помочь.

Он насупил брови и нервно заморгал блеклыми глазками:

– Вот и я говорю, мисс Карен, мы честные люди, без всяких задних мыслей. Готовы вам рассказать все, что знаем, и все, что видели. Было бы иначе, мы бы разве сюда пришли?

Незихе снова его поддержала:

– Угу, разве пришли бы?

Серхат разгоряченно продолжил:

– Зачем нас тогда пугать тут всякими законами и прочей ерундой?

Он был прав, мы надавили на них еще в самом начале разговора. Агрессивность Меннана была совершенно не к месту. Да, хороший план они с Зией разработали… Я решила окончательно забрать инициативу из рук нашего уполномоченного агента.

– Вы правы, в этом не было никакой пользы. Мы просто неверно поняли друг друга. Но у нас есть такая поговорка: «Все хорошо, что хорошо кончается». Надеюсь, мы разобрались с этим недопониманием и можем приступить к делу.

Не услышав возражений, я достала из сумки видеокамеру. Увидев ее, Незихе занервничала:

– Чегой-та такое?

– Это видеокамера. Я буду вас снимать, чтобы ничего не забыть потом из вашего рассказа.

– Кино што ль снимать будешь?

– Да, можно и так сказать.

Она закрыла лицо руками и отошла в сторону, словно я уже начала съемку:

– Убереги Аллах, не делайте кина.

– Да не волнуйтесь вы так, не будем же мы это по телевизору показывать, это мне так, для себя.

– Нет, не надо, не хочу такого. Не буду разговаривать с такой штукой.

– Не бойтесь, тетушка, – вступил Меннан, – ничего страшного нет, это просто такой фотоаппарат.

– Нельзя, – Незихе упрямо замотала головой, – Аллахом клянусь, нельзя. Не буду я с этой штучкой говорить.

Даже Серхат не выдержал ее капризов:

– Не упрямься, уважаемая, это же всего лишь камера.

– Нельзя, говорю же, Серхат, я, што, не понимаю ничего што ль? Я ж ищо в прошлом году с бородатым мужиком из телевизора разговаривать отказалась. Который потом ищо с прачкой Хасибе говорил.

Женщина была серьезно настроена против съемки.

– Ладно, давайте сделаем так, – сказала я, чтобы уладить проблему, – я вас саму снимать не буду, но голос запишу.

Незихе не спешила соглашаться, словно подозревала, что я пытаюсь ее обмануть:

– Не видно меня будет, значица?

– Нет, вас не будет видно, будет только голос слышен.

Она мне явно не доверяла, и я взглядом попросила помощи у Серхата. Тот сказал:

– Не волнуйтесь, Незихе. Не будет она вас снимать, слово дала.

– Ну ладна, хорошо тогда. – Тревога ее полностью не отпускала, она внимательно посмотрела на меня. – Но смотрите, ежели снимать начнете…

– Не начнем. Мы не имеем права вас снимать без разрешения.

– Нет моего разрешения, – повторила она, – не снимайте меня на штучку.

– Мы просто запишем ваш голос.

– На магнитофон?

– Да, на магнитофон.

Незихе согласно покачала головой:

– На магнитофон можна.

Я положила камеру обратно в сумку и вытащила диктофон. Наконец-то можно было приступать к работе. Я нажала на кнопку записи.

– Конья, отель «Рубин»…

Это был заголовок.

– Рядом с нами два свидетеля произошедшего: Серхат Гёкгёз и Незихе Бостанджиоглу.

Начала я с Серхата:

– Ваша должность?

– Начальник охраны нижних этажей.

– В момент пожара вы находились в отеле?

– Да, пил чай на стойке портье.

– Один?

– Да, один. Отель был на ремонте, на следующий день должны были прийти маляры. Нас в тот момент во всем здании пятеро было. Кадир, покойные Меджит и Хусейн и Незихе.

Женщина снова подтвердила его слова:

– Угу, пятеро нас было.

Я выключила диктофон. Никто не понял, зачем я это сделала, в глазах у всех читалось недоумение. Чего хочет эта иностранка? Я же объяснила свой план максимально простыми словами:

– Давайте зайдем внутрь здания. Будет понятней, если вы сможете сразу показывать, где все происходило.

В глазах Серхата читалось подозрение, и я поспешила подкрепить свою просьбу:

– Мы уже обговорили это с Зией-беем, он не против.

На тонких губах Серхата появилась льстивая улыбка:

– Для нас это не проблема. Но здание разрушено, как бы вам там не пораниться.

«Как бы вам там не пораниться» – мальчишка сделал особый упор на эти слова. Моего турецкого хватало, чтобы понять, что именно хотел сказать этими словами заигравшийся в мафиозо дурачок. Когда-то в Лондоне я была секретарем в турецкой фирме. Со мной работала Тюркан, удивительная женщина, которая обучила меня всем сленговым и матерным тонкостям турецкого языка. Редко кто мог с ней в этом сравниться, некоторые сотрудники даже говорили о ней в мужском роде. Она время от времени говорила мне: «Крошка, не считай, что ты овладела иностранным языком, если ты не можешь на нем материться». Ее вклад в мое свободное владение турецким был, пожалуй, даже большим, чем вклад моего отца.

Несмотря на то что я прекрасно поняла, что хотел сказать мудилка Серхат (слово «мудилка» я тоже узнала от Тюркан, среди турецких ругательств оно нравилось мне больше всего), мне пришлось дальше разыгрывать роль глупой английской женщины.

– Благодарю вас за то, что вы так обо мне заботитесь, – с улыбкой сказала я ему, – вы очень милы, но я привыкла ходить по таким местам. Специфика работы. Если вы не возражаете, продолжим наш разговор внутри.

Я решила не миндальничать с Незихе, что грозило бы новыми препирательствами, и направилась прямо внутрь. Слава Богу, она пошла за мной. Но, переступив порог, остановилась. Провела взглядом по всем нам и произнесла:

– Фатиха во имя погибших, да будет милостив к ним Аллах.

Незихе и Меннан принялись тихо шептать молитву по-арабски. Серхат слов, очевидно, не знал, но губами шевелил. Я же ограничилась тем, что аккуратно подняла руки с раскрытыми ладонями на уровень груди. Молитва была короткой, скоро они хором три раза произнесли «Аминь», провели ладонями по лицам и на этом закончили.

Я добавила:

– Пусть покоятся с миром…

Мы аккуратно, следя за каждым шагом, чтобы не наступить на осколок стекла или металлический штырь, начали двигаться по пепелищу. Когда мы зашли в лобби, Меннан грустно вздохнул:

– Как же жалко! Что же стало с прекрасным отелем…

Он показал на груду железяк, которая, по моему предположению, раньше была стойкой портье, и сказал:

– Сколько же раз я здесь бывал! Помню, в последний раз тогда, когда приезжал мистер Саймон. – Посмотрев на меня, он пояснил: – Ему очень нравилось, как готовит местный повар, поэтому всякий раз он останавливался именно здесь. – Меннан снова окинул взглядом лобби: – До чего же все-таки жалко!

У меня не было времени, чтобы выслушивать стоны нашего агента. То ли уличная жара, то ли лезший мне в нос пепел, то ли раздражавший легкие запах горелого пластика, то ли все перечисленное вместе затрудняло дыхание и не давало спокойно думать. Я включила диктофон и направила его на Серхата:

– Итак, где именно вы находились в момент пожара?

Вместо ответа он показал рукой на что-то над нашими головами и сказал:

– Давайте отойдем в сторону, тут люстра висит, глядишь, сорвется еще.

Действительно, прямо над нами висела огромная закопченная люстра с взорвавшимися из-за жара лампочками. Серхат был прав, она вполне могла рухнуть на нас. Мы отошли немного правей.

– Думаю, здесь вполне безопасно, – я снова вернулась к опросу. – Итак, где вы находились в момент пожара?

Он показал рукой направо, словно никакого пожара и не произошло и лобби по-прежнему было в целости и сохранности:

– Вот здесь, где стулья.

На месте стульев теперь была загустевшая лужица пластика с прилипшими к ней металлическими прутьями.

– То есть прямо напротив стойки регистрации. Как вы заметили, что что-то начало гореть?

Он рассмеялся так, словно я сказала что-то смешное.

– А как тут не заметить! Звук был, будто бомба взорвалась.

Я уже читала об этом в полицейском отчете, но захотела, чтобы он рассказал мне все сам:

– А что взорвалось?

– Ведра с краской.

– Зачем в отеле нужны были ведра с краской?

– Я же рассказывал, отель был на ремонте. На следующий день должны были прийти маляры, ведра с краской для них сложили в одной комнате. И они все загорелись. Взрыв был такой силы, что я подпрыгнул вместе с креслом, на котором сидел. Стаканчик чая выпал у меня из рук и разбился на мелкие осколки.

Я повернулась к Незихе:

– А где вы были в момент взрыва?

Мой вопрос застал ее врасплох:

– Я… Я што ль?

– Да, вы. Вы же тогда были в отеле…

Она отвела свои карие глаза в сторону:

– Да, в отеле… В гладильной, с покойными Меджитом и Хусейном. Кадира с нами не было. Мы тогдась там все пленкой закрывали, штоб имущество краской не закапали наше.

– Как вы заметили, что начался пожар?

Ее глаза, прежде отведенные в сторону, наконец-то смотрели прямо на меня – ей удалось побороть робость.

– Меджит запах-то почуял. «Горит что-то», – сказал. Ну мы с Хусейном-то сначала не поняли, о чем там он, а потом и сами почуяли. Меджит, да будет милостив к нему Аллах, молодой был, горячий, предложил: «Пойдем посмотрим, что там?» И вот только они с Хусейном в соседнюю комнату дверь открыли, как началось светопреставление. Словно земля пополам разломилась да наизнанку вывернулась. Сверху на меня все посыпалось. Меджит и Хусейн-то сразу, видно, с жизнью расстались, а меня дверью придавило, если б не она, меня бы тут не стояло.

– А как вам удалось спастись от пожара?

На лице у Незихе было выражение смущения, она одновременно радовалась и стыдилась тому, что осталась в живых.

– Меня-то Кадир спас. Услышал взрыв, прибежал, взвалил на закорки и вынес из пламени.

В официальном отчете таких подробностей не было. Я решила уточнить:

– Кадир Гемелек? Тот, которого ранило?

– Угу, Кадир, начальник наш. Он же мне эту работу нашел. Храни его Аллах, очень хороший человек. Если б не Кадир, я бы вместе с Меджитом и Хусейном сейчас бы перед троном Всевышнего стояла.

– Кадир был ранен. Это случилось, когда он тащил вас на спине?

– Не знаю, госпожа, – Незихе опустила голову, – я без сознания была, ничего не видела.

Меня тронуло, что женщина на двадцать лет старше меня, чтобы показать уважение, называет меня госпожой. Она начинала мне нравиться.

– Нет, его ранило позже, – в разговор вмешался Серхат. – Кадир вытащил Незихе наружу и снова вошел в горящее здание. Вот тогда он и пострадал.

– То есть вы видели, как Кадир вынес Незихе наружу?

– Да, я даже сказал ему, чтобы он не пытался войти обратно в отель. Но он ответил только: «Займись Незихе, я вытащу Мед-жита и Хусейна».

– Кадир – храбрейший человек, – к нам присоединился Меннан. – Я так говорю не потому, что он был моим другом детства, а потому, что у него действительно большое и смелое сердце.

Его голос дрожал, он был будто сильно взволнован. Или мне просто казалось? Нет, он действительно очень волновался. Его глаза увлажнились, и вниз, в пепел и грязь пожарища сорвались две слезы.

Я оставила нашего агента наедине с его чувствами и вернулась к Серхату:

– А чем вы занимались в это время?

Я не собиралась его ни в чем упрекать, но он воспринял мой вопрос как обвинение:

– А что я мог делать? Я помогал Незихе. Она была ранена в голову, все лицо было в крови.

– Угу, – еще раз подтвердила его слова Незихе, – все лицо в крови было.

– То есть вы не стали сразу вызывать пожарных?

– У меня голова пошла кругом, такое ведь не каждый день случается…

Меннан наконец-то успел вмешаться в разговор:

– Говори прямо – запаниковал.

– Да, запаниковал. Чего такого-то?! Посмотрел бы я, как ты себя повел на моем месте.

Я не позволила перепалке снова разгореться:

– Когда вы позвонили в пожарную службу?

– Как только пришел в себя, я им позвонил. Это произошло довольно быстро. Незихе как раз очнулась.

– Но в отчете указано, что вы позвонили только через час после начала пожара.

Он сильно нахмурил свои тонкие брови. На лбу его выступили такие же большие капли пота, как выступали у Меннана.

– Потому что, – он громко сглотнул, – потому что взрыв произошел уже после начала пожара.

Хотя мне известны были все подробности произошедшего, я изобразила на лице удивление и уточнила:

– Вот так вот? А я даже и не знала.

Меннан знал, что я прочитала все отчеты о произошедшем, заметил мою ложь и смерил меня недоумевающим взглядом. Я подумала, что сейчас он скажет что-нибудь, что собьет Серхата и поможет ему выпутаться, но, к моему удивлению, этого не случилось. Он промолчал и не помешал допросу.

– Конечно, – продолжал Серхат, уверенный, что делает важное дело. – Пожар начался в кладовке. Она находилась рядом с комнатой, где были сложены ведра с краской. Проводку замкнуло, загорелся ковер, потом занавески, потом покрывала, а затем уже огонь перепрыгнул в прачечную, где была сложена краска. Ведра загорелись и рванули. То есть комната, в которой начался пожар, и комната, в которой взорвались ведра, это две разные комнаты. Пока огонь разгорался и перебирался из одной комнаты в другую, прошло довольно много времени. Пожарные записали именно время начала пожара, а потом пожаловались, что мы им поздно сообщили.

– А вы не чувствовали никакого запаха? Перед тем как произошел взрыв?

– Нет. Как я мог что-то почувствовать? Пожар был на этаж ниже.

Ага, он начал терять самообладание. Стоило еще немного поднажать, чтобы он разозлился и выдал мне все, что пытается сейчас скрыть.

– Ну не знаю, через вентиляцию мог запах пройти.

Он решительно возразил:

– Нет, я не чувствовал никакого запаха.

– А вот еще интересно, что пожарные приехали с большим опозданием.

В глазах Серхата заиграли гневные огоньки:

– Я что, виноват, что в тот день в Конье были пробки?!

– А я вас ни в чем не обвиняю, – ответила я спокойно, – просто стараюсь понять, как все было. Поэтому хочу узнать все детали: как, когда, что происходило.

Затем внимательно посмотрела на его залитое нервным потом лицо.

– Что вы сделали после того, как позвонили пожарным?

– Я позвонил в скорую и сказал, что есть раненые.

Мне было уже известно, что Кадира спас не Серхат, но все же спросила:

– Вы вытащили Кадира из здания?

Его глаза затуманились:

– Нет, не я, его спасли пожарные.

– То есть вы оставались снаружи, пока он был внутри?

Он спрятал от меня глаза и сказал то, во что не верил сам:

– Я не мог оставить Незихе одну.

– Скажи прямо, струсил, – несмотря на все мои предупреждения, в разговор снова встрял Меннан. Он собирался снова свести все к перепалке и сбить меня с правильного пути.

Удивительно, но Серхат не стал с ним спорить, а начал оправдываться:

– Я старался войти внутрь, но огонь был слишком сильным, я не смог…

– А пожарные смогли! – сказал Меннан, все больше раздражаясь. – Вошли вместо тебя внутрь, вытащили нашего Кадира живым. А если бы ты пораньше зашел, может, с ним сейчас все было бы значительно лучше.

Серхата в угол зажали.

– Это их профессия… Откуда мне знать, как правильно спасать людей из огня?

Меннан посмотрел на него, как на слизня:

– Понятно с тобой все. А еще мужиком себя называешь.

Эти слова были последней каплей. Серхат сорвался и полез на Меннана.

– Ты чё вообще несешь? – заорал он. – С чего я не мужик? Меня сейчас только уважение к твоему возрасту держит, но это ненадолго!

Меннан не отступил. С неожиданным для его комплекции проворством он, словно бойцовый петух, подскочил прямо к слетевшему с катушек парнишке:

– Чё ты тут? Ты давай тогда не языком мели, а показывай, чё реально можешь!

Промедли я хоть еще немного, началась бы драка.

– Вы совсем охренели, что ли? – сказала я негромко, но эффектно.

Для них обоих было неожиданностью услышать турецкий сленг от англичанки посреди Коньи.

– Ну-ка, быстро успокоились, – добавила я.

Меннан пробормотал что-то невнятное, но мне было не до него. Я повернулась к Серхату:

– Послушайте меня, Серхат-бей. Если вы будете честно отвечать на мои вопросы, то оставайтесь, если собираетесь юлить, то лучше уходите отсюда. Остальное мне придется узнавать у Зии-бея.

Услышав имя Зии, Серхат разжал кулаки и опустил плечи.

– Прошу прощения, – сказал он, пряча глаза, – я не виноват в случившемся, но все почему-то настроены против меня. Даже Зия-бей. Ну как мне было понять, что в кладовке начался пожар? Я сделал все, что мог. Я позвонил всем, кому мог. Что мне еще было делать? Я сказал Кадиру, чтобы он не заходил, но он пошел. А что, если бы я тогда пошел за ним внутрь, а потом умер?

Это была вспышка искренности… Сгоревшее лобби, удушающая вонь – все это тяжело действовало на всех нас.

– Успокойтесь, – я снова попыталась утихомирить всех вокруг, – если мы будем кричать друг на друга, то в итоге ни к чему не придем. Давайте будем спокойно слушать друг друга.

Но возражение на этот раз пришло не от мальчишки, а от мягкого, казалось бы, Меннана.

– Как вы мне прикажете здесь успокоиться, мисс Карен, – сказал он с налитыми кровью глазами, – если этот человек оставил моего друга на верную погибель!

Теперь я ясно поняла, что он хочет саботировать допрос.

– Прекратите, Меннан-бей! – заорала я на него. – Сейчас мы уже ничего не можем сделать для вашего друга. Я стараюсь спокойно проводить опрос. Пожалуйста, держите ваш язык за зубами, а если вы с этим не справляетесь, то, будьте добры, подождите снаружи.

Меннан покраснел, как помидор, но никуда не ушел. Зия, видимо, сказал ему ни в коем случае от нас не отлучаться. А я снова повернулась к Серхату:

– Итак, Серхат-бей, на чем мы остановились…

– Нет, – возразил он решительно, – больше я с вами разговаривать не хочу. – Он указал на Меннана: – Если я тут еще немного побуду, то у кого-то точно будут неприятности. А Зие говорите что хотите.

Серхат развернулся и пошел прочь. Я расстроенно смотрела ему вслед. Он прошел несколько шагов, обернулся и сказал растерявшейся Незихе:

– Вы идете, уважаемая?

Незихе взглянула на меня, спрятала глаза и спешно сказала:

– Угу, иду. Иду, да.