Моим дорогим старшим товарищам
Зейнеп Башаран и Мехмету Али Башарану посвящаю
эту книгу с глубочайшим уважением…
Мир – это сон во сне.
На камнях была кровь, в небе – полная луна, в саду – запах земли. В пугающей прохладе тонули деревья. Был сезон цветения зимних роз, свежего дыхания нарциссов. Семь человек вошли в сад… Семь разгневанных сердец, семь одержимых ненавистью умов, семь острых ножей. Семеро проклятых, разрезая на семь частей тишину ночного сада, двигались к деревянной двери дома жертвы.
На камнях была кровь. В саду – пугающая прохлада. Только луна стала свидетелем преступления. Без удивления, без опаски, без страха она глядела сквозь густые ветви высоких тополей. Младший из семи постучал в дверь. Старший позвал хозяина. Семеро одновременно вонзили ножи в человека, вышедшего к ним.
На камнях была кровь, в сердцах семерых – ненависть, луна же изливала невероятный покой. Где-то плакал младенец – младенец жил в одном из домов. Где-то девушка спала в земле – медленно гнило ее тело. Когда нож вонзал самый младший из семи, зашевелилось под могильным камнем гниющее тело той красивой девушки. Появилась улыбка на лице, которое не смогла изуродовать даже смерть. Когда нож вонзал самый младший из семи, вздох сорвался с запечатанных смертью губ.
На камнях была кровь, семь ножей сотворили семь ран, семь красных ручьев. Семь раз вздрогнуло тело, семь раз вздрогнули семеро, вонзившие в него ножи. Но ни разу больше не двинулось лежавшее под землей тело девушки.
Садом овладела мертвая тишина. Все вокруг, живое и неживое, не издавало более ни звука, словно настала пора Страшного суда. Молчалива была кровь на камнях. Молчалива была отражавшаяся в крови луна. Высокие тополя, бутоны роз, благоухавшие свежестью нарциссы, пахший землей сад… Все живое и неживое затихло, все утонуло в крови на камнях…