Глава 2 Банды

У знакомого лаза я остановился и внимательно осмотрелся. Ничего неожиданного не увидел и не услышал. В случае опасности ручка должна быть повернута иначе. Выходит, и с той стороны все нормально. Сунул тонкую железку в еле заметную щель, отодвигая внутреннюю задвижку. Толкнул практически сливающийся по цвету с окружающим мхом люк. Подтянулся, ныряя вперед, и сразу ушел в сторону перекатом, уже понимая: влип. Если первый удар ощутил легким ветерком, то второй догнал, швыряя на пол и отключая сознание напрочь.

— Очухался? — доброжелательно спросил красавец-мужчина лет тридцати, восседающий на неизвестно откуда взявшемся в нашем логове стуле.

Подобного рода мебель водилась исключительно у богатых. Остальные сидели на циновках, подворачивая ноги. Без привычки тяжело, но память тела позволяла держаться свободно. Человек разодет не хуже придворного щеголя в расшитые золотом и кружевами одежды. Еще он был практически белым, что встречается не часто.

Индия есть Индия, даже если она не похожа на реальную. Три крупные расовые группы встретились на плодородной земле, чтобы придать населению необыкновенное разнообразие. Из-за высоких гор на западной границе пришли бледнолицые и подчинили себе Ойкумену, уничтожив прежние государства. Если они, конечно, имелись, а не чистые легенды про «золотой век». Во всяком случае, кроме древних сказок о войнах богов и изумительных достижениях предков, ничего письменного с тех пор не сохранилось. Скорее всего, не имелось ни того, ни другого.

Пришельцы стали править захваченной землей. Частично они вытеснили аборигенов, местами сохранив их в качестве подчиненных, данников и рабов. Среди тех попадались самые разные расовые типы — ведь Ойкумена огромна, — но негроидные черты свойственны южанам. То есть чем дальше от севера, тем чаще темная кожа, а на востоке преобладают у тамошних племен узкие глаза и монголоидный вид. При этом расистами захватчики не являлись и охотно принимали в свои ряды доблестных воинов любого происхождения. Потому иногда получались изумительные сочетания. К примеру, Псих явный азиат с узкими глазами, черной кожей — и блондин. Я вообще долго думал, что крашеный. Не седой — это же видно.

Низшие сословия мечтали породниться с высшими, даже если приходилось дорого платить. Человек, рожденный в родовитой семье, если у него смешанное происхождение, приобретает природу отца. Мать сохраняет прежнюю фамилию и сословие, а дети уже записаны по мужской линии. И все же в случае, когда точное происхождение человека не было известно, к нему относились по внешнему виду. Белая кожа, светлые волосы повышали, а заметные признаки наличия иной крови — понижали статус. Это могло серьезно повлиять на карьеру, поэтому частенько люди стремились «обелить» детей, разыскивая выгодную партию. Но самое забавное, что Гунар по местным меркам тоже в верхней лиге, но когда я увидел себя нового впервые, меня аж перекосило. Натуральный кавказец с рынка. С горбатым носом и все такое. Ну ладно, пусть грек какой или итальянец, но уж точно не скандинав вроде этого франта. А ведь прежде был блондин с голубыми глазами… Ничего общего.

— Да, — послушно ответил я, внимательно изучая стоящего за спиной у главаря типа в серой безрукавке и с хорошо заметной татуировкой стервятника на голой груди.

Могучие мускулы и кривой тесак на поясе уже не впечатляли после осознания ситуации. Нас посетил, не иначе, сам Сип, в смысле не птица такая, а пахан лично, с телохранителем. Видеть до сих пор не приходилось, однако описания, слышанные из разных уст, сходились замечательно. Ошибиться невозможно. И это было очень плохо. Никак наши интересы не пересекались, и сроду бы Сип не стал навещать меня собственной персоной без веской причины. Проще послать парней ноги переломать или зарезать в переулке.

Покосился в сторону и обнаружил Микки со связанными руками и с кляпом во рту. Она заплакала под взглядом. Ее ошибка. Предупреждал — осмотрись, прежде чем лезть наверх. Сама влипла и меня подвела. Предупреждение об опасности тоже отсутствовало. Святое небо, в чем причина происходящего? Обычно стервятники парят на немалой высоте, в поисках добычи и следя друг за другом, а мелочь на земле не трогают.

— Давай сюда этого, — сказал Сип, продолжая доброжелательно улыбаться и не повышая голоса.

Через минуту еще один тип, похожий на первого телохранителя на манер близнеца, вплоть до кофейного цвета кожи, и отличающийся только цветом шевелюры с сединой, тяжело прошагал по куче мусора у входа, волоча за собой избитого до неузнаваемости человека. Я скорее догадался, чем понял, кто это.

— Он это! — захрипел тот, когда подняли голову за волосы, посадив напротив. — Хотокон. Он виноват!

Первая половина загадки открылась достаточно просто. Ребята ожидаемо зарвались, попытавшись взять лишнее, хотя я предупреждал. У склада оказалась солидная «крыша», и их нашли.

Боевик посмотрел на начальника, тот небрежно кивнул, и в следующее мгновение пленнику резанули по горлу ножом. Почти минуту все молча смотрели, как под телом расплывается лужа крови.

— Итак, — сказал франт, — ты показал этому ублюдку дорогу в мой склад. Он с приятелями пробрался внутрь и убил сторожа. На языке законников твои действия подпадают под графу «соучастие» и должны быть наказаны по всей строгости.

Чего-то ему надо, и достаточно сильно, понял я. Сам заявился и разговаривает, а не сразу кивает, чтобы отчекрыжили башку. Выходит, можно и поторговаться. Драться бессмысленно, не в той я категории, чтобы завалить без оружия двух опытных мордоворотов. По слухам, Сип и сам был очень не промах, и прямо вызвать на поединок желающих не находилось достаточно давно. Последнего порезал на ленточки в поединке при множестве свидетелей. А урка был непрост, иначе бы не кинул вызов.

— Возьми в возмещение, — показал я в угол, где лежал распиленный на части бивень. В приличном квартале за него дадут неплохие деньги. Резчики охотно берут на амулеты и для оформления различных изделий.

— Ты предлагаешь то, что и так уже принадлежит мне? — улыбнулся щеголь одними губами, глаза оставались холодными. Ну да, посулить сегодняшнюю добычу и вовсе неуместно. Принесенное Микки он уже прибрал, а остальное у Психа.

— Я верну утраченное, — сказал я, — и мы будем в расчете. Готов заплатить убытки, пусть и нанесенные мной без умысла.

Последнее сказано с намеком и с целью проверить, что конкретно выбили из влипших воров. Я с ними не ходил, только дорогу показал. Не хотел, но иногда приходилось идти на компромиссы. В одиночку отбиться от контролирующей квартал банды еще ни у кого не получалось. Невозможно вечно сидеть под землей, а снаружи меня или Микки рано или поздно достали бы.

Поскольку Сип не удивился и не переспросил, наверняка в курсе дела. Только ему без разницы. Свое гнет и не остановится. Смягчающие вину обстоятельства в расчет не принимаются.

— А больше у меня все равно нечего предложить, — разводя руками, показательно удивился я и напрягся, готовый к удару. Самое время приняться физически воспитывать для размягчения. Хорошо отделать — и любой сговорчивее станет.

— У тебя есть ты, достаточно сообразительный, умеющий оставаться невидимым и наводить полезные контакты. Выжить на Дне, освоив катакомбы, придя из деревни. И говорить с каждым на своем языке.

Опа… Действительно, в ответ на отсутствие жаргона я попытался подстроиться в тон, и зря. Неприятно засветился. Ему нужен Псих? Плохо. Очень плохо. Водить вокруг да около долго не удастся, поймут. Сдавать не стану: кто наведет на его убежище — дедуля вычислит быстро. И тогда мне уже не спускаться в подземелья — рано или поздно дорожки пересекутся.

— Говорят, ты неплохо знаешь катакомбы.

Кто говорит, очень хотелось спросить, но сейчас предпочтительней помолчать.

— Выполнишь поручение — и станешь жить на моей территории свободно. В качестве личного тойона.

По-здешнему это вроде помощника. Не бугор, имеющий свой участок, но и не сявка. Нечто среднее. Еще и приближенный к пахану. Ну, до определенной степени. Не советник.

— Устраивает? — Это было определенно сказано с иронией.

Каждый на Дне, услышав столь щедрое предложение, просто обязан воскликнуть «да». Маленькая проблема: я родился в другом мире, и то, что для местных предел мечтаний, наводило на неприятные подозрения. С чего вдруг такая щедрость? Обещания — это слова, и неизвестно, будут ли выполнены. Хотя обычно Сип слово держал, это давало надежду. С другой стороны, легкой прогулки не выйдет, раз такие интересные заходы. Как бы не закончилось смертью, и на том свете стребовать обещанного не удастся.

— А она? — показал я на Микки.

— Вот честно, не представляю, зачем она тебе сдалась, даже для постели рановато…

И очень хорошо, что не знает. Такие вещи полезно держать в тайне, и до сих пор мы не прокололись всерьез.

— Она моя сестра, — заявил я без раздумья, игнорируя широко раскрытые глаза девочки. Хорошо тряпка во рту и от изумления не вскрикнет. Объяснение не хуже любого.

Сип посмотрел с комичным удивлением, играя поднявшимися бровями. Микки не черная, но примесь южной крови в ней хорошо заметна.

— Сводная, — пожимаю плечами. — Отец имел наложницу.

Здесь такие вещи никого не удивляют, и нет брезгливого отношения к незаконнорожденным. Большак в своем праве. Вот прямое насилие в семье (в широком смысле в нее и слуги входят) осуждается. Рабыня в таком случае может получить даже свободу, а вольная — возмещение немалое. Но это в теории. На практике хозяину не откажешь. Бить не требуется — и так при желании сгноит.

И самое забавное, что я чистую правду поведал. Имелась такая. Мы с настоящей сестрой особо не дружили, все же разные интересы, да и по всем понятиям она ниже меня по положению. Ну а что звали Гили — это мелочь. Практически каждый имеет домашнее имя или кличку.

— Тем более полезно иметь в качестве заложницы, гарантирующей выполнение соглашения. До твоего возвращения поживет в моем доме на правах бедной родственницы. Никто не обидит, но и сидеть просто так не станет. Пищу положено отработать.

Ну это не самый худший вариант.

— У меня ведь нет выбора?

Франт усмехнулся.

— Тогда, если не вернусь, она вольна делать что угодно. Остаться или уйти.

— Вернешься, — легко сказал Сип, — но для уверенности получишь амулет «в дорожку».

Это было вполне справедливо. Вещь достаточно распространенная и удобная. Обычно используется родственниками при уходе на войну или в длительное путешествие и оповещает о гибели. Амулет «умирает» после гибели владельца, сигнализируя парному. Обмануть его, просто выкинув или сломав, нельзя. Тоже пойдет сигнал, правда иной. И соглядатай при таком довеске ни к чему. Полная свобода, да идти некуда. Ну не в деревню же землю пахать. Кому я там сдался, кроме как в батраки. Спасибо, мог и прежде, без нажима.

Но главное — похоже, Псих его не интересует. Более того, старик, видимо, заранее знал о «предложении» и почти открыто высказался о дальней дороге. Вот скотина, мог предупредить…

Кстати, и шанс не сгинуть имелся: приглашение Психа на будущее прозвучало не зря.

— И что я должен сделать?

— Мне нужен лаз на Лысую гору.

Город наверху делился на несколько районов с достаточно четкими границами. В названном блоке жили даже не чиновники и воины, а их аристократическая верхушка. Правда, уровнем пониже имеющих особняки вокруг Крепости, но тоже люди непростые. Соваться туда сэммин было не просто глупо — опасно до крайности. Чужаков вне сословия могли зарубить без разговоров.

— Благородный господин изволит шутить?

Сип мысленно ухмыльнулся, внешне сохраняя невозмутимый вид. Кажется, он не ошибся. Если бы парень сразу согласился, можно было сразу отправлять на мясо. Попасть в Новый город достаточно сложно, но в данную часть катакомб совались исключительно ненормальные. Слишком часто там исчезали люди, и по слухам, не нужно было даже спускаться на нижние ярусы, чтобы угодить на зуб специально выведенным охранным тварям. Никто добровольно туда не полез бы. А еще парень умный. Четко провел линию, демонстрируя независимость без подобострастия.

Для обращения к каждому существовали определенные формы. «Благородным мужем» называли человека из сословия воинов, а «господином» обращались к незнакомым людям либо при внезапном охлаждении или обострении отношений. Если бы хотел показать уважение — поименовал бы «милостивым господином». А так вроде польстил, подняв выше реального. Наличие серьезной банды за спиной отнюдь не избавляло от официального статуса сэммина, с соответствующим отношением.

— Я очень серьезен, — произнес Сип. — Говорят, ты большой специалист по подземельям.

— Врут, — ответил я сразу. — Таких пучок на базаре. Ну повезло один раз.

Он укоризненно поцокал языком. Идиотская местная привычка. Так и не научился правильно изображать эмоции, хотя Гунар разбирался в чужих.

— Мало кто спускается ниже первого яруса, — «объяснил» Сип известное любому на Дне. — Разве когда от облав прячутся. Все равно ничего полезного не найти. Сокровища давно продали, — усмехнулся он.

Ну это он ошибается. Я два года живу, потихоньку продавая резчикам кости неизвестно как попавших в глубину зверей. Пещера буквально завалена останками огромных медведей, саблезубых кошек, слонов или мастодонтов — уж больно кривые бивни. А на стенах рисунки всех перечисленных и вдобавок страусов, гиен, оленей.

— Хотя, — посмотрел франт в угол, где лежал бивень, — видимо, все же попадается нечто ценное. Или спер? Ну, не суть. Ты не просто ходок — глазопялка.

То есть любопытный и сующий нос, куда другие не станут. Прямо в цель. Правда, она у меня простенькая — выкарабкаться для начала на поверхность и прилично жить. А там посмотрим. Тéла аристократа не досталось, золотом карманы не набиты. Не знаю, о чем папа думал, но прямо по его нотациям живу: своими трудами надо пробиваться. В любом случае искренне благодарен за сделанное. Лучше жить в подземелье и рисковать шкурой, чем тихо подыхать в мягкой постели. Я получил второй шанс.

— Коридоры идут куда им нужно, — поведал я, стараясь сохранять почтительную интонацию, — милостивый господин. А не мне или вам. Направление на Лысую гору и так известно. Нужно конкретное место?

Кажется, догадываюсь куда. Точнее, зачем.

— Читать умеешь?

— Нет, господин. Это для писцов.

А вот это уже чистое вранье. То есть Гунар реально не умел. А вот я несколько иначе воспитан. Первым делом, очухавшись, попытался разобраться, в каком мире живу. Что может быть удобнее книг с рассказом об истории и прочих географиях? Ага, щас. Никаких книжных томов, как и печатных станков, не существует. Здесь в ходу свитки. Их держат двумя руками: одной рукой его разворачивают, второй — сворачивают. Страшно неудобно. Естественно, текст выполнен вручную, и свиток страшно дорог. У Психа есть штук пять, но он мне даже в руки не давал.

В принципе читал я в свое время пару книг про прогрессоров от нечего делать. Такие они умные, все умеют, и окружающие норовят помочь, глядя в рот. Я как-то не могу похвастаться великими знаниями. Не только по поводу огнестрельного оружия, но и вообще. Школьные уроки почти не сохранились в памяти, а теоремой Пифагора Сипа не пронять. Тем более юридическими знаниями из незаконченного высшего образования. Если и имеются здесь судейские, у них другие законы. То есть они натурально существуют, но где-то далеко, и желательно с ними не сталкиваться. К стоящим вне сословий отношение предвзятое. А пытки не только разрешены, но и входят в методику допроса. Нельзя пытать только беременных да умалишенных и тяжелобольных. До гуманизма и отвратительных прав человека здесь пока не додумались.

Казалось бы, самое милое дело изобрести печатный станок и стать богатым. Ага, вот так сразу. Представления о производстве бумаги, из чего делается типографская краска, а также о постройке пресса у меня самые смутные, надо кучу времени, материалов и денег на это. А я два последних года старался выжить. И предпочитал бродить в подземельях в основном потому, что элементарно боялся. Контингент на Дне тот еще. Запросто мальца без семьи и защитников поймают и в рабство продадут, вырезав язык. Все относятся к клану, роду, банде — один я чужой. То есть, конечно, бывают разные случаи, но одиночка всегда добыча. Собственно, потому и Микки подобрал. Пожалел, поняв, что она моего поля ягода, в здешних реалиях ничего не понимает и непременно в ближайшее время плохо кончит. Задним числом выяснилось — не прогадал, но это уже потом.

Выучить алфавит? Легко! Ну это я так думал. «Городское письмо» слоговое. Тридцать шесть букв-фонем, некоторые из них имеют разную длительность и сочетания. Есть еще несколько добавочных буковок, точнее с точками сбоку. Есть сочетания букв, изображаемые самостоятельным символом, которые используются часто и которые тоже нужно знать наряду с согласными, и довольно много. Ну еще в разных ситуациях точка может читаться как «м» или «н», «п» или «б», хотя разница не очень существенна. Это идет от разных диалектов. Исключений тоже полно. Я подозреваю, это слова из другого языка, давно вошедшие в лексикон, поэтому никто не замечает удивительного — что они не соответствуют правилам.

Короче, так я и остался бы неграмотным, не встреть Микки. Положа руку на сердце, и сейчас меня можно назвать разве что полуобразованным. Пишу с жуткими ошибками, причем упрощенно. Такой стиль используется для скорописи или недостаточно грамотными. Нет у меня практики чтения, когда невольно запоминаешь написание слов. Правда, понимаю тексты нормально. И не одни вывески — это как раз без надобности: обычно на них рисунок выразительный. Микки корябает на восковой табличке очередной эпос про героев древности, которые знает наизусть массу, я произношу вслух. Тоже развлечение.

— Тогда без разницы, все равно не поймешь.

В смысле Сип подколоть пытался, а адреса называть не хочет. Излишне мудрит. Может, с каким мусорщиком и сошло бы, но Псих всегда в курсе последних новостей. А выводы я и сам способен сделать.

— Есть пути ничуть не менее интересные, господин. Например, в логово Паленого, и оно отнюдь не там.

А вот теперь правильно угодил: ишь, напрягся, позабыв показывать невозмутимость. Про их терки на Дне только глухой не в курсе. До сих пор не пошла открытая война по элементарной причине: победителю в спину ударит третий — Безродный. Все банды примерно в одном весе и контролируют свои районы, собирая дань с живущих и работающих там сэммин. Но стоит в ходе боевых действий одной ослабеть, как победитель непременно заинтересуется излишне рьяным противником. Обычная логика и сохранение равновесия: не дать излишне усилиться чужому, а то останется лишь один.

— Каким ветром принесло про лежбище? — спросил Сип с расстановкой.

Ну да, стану я делиться откровениями Психа. Откуда ему известны иные вещи, даже интересоваться страшно. И ничего ведь спроста о происходящем на Дне не ляпнет, даже в сумеречном состоянии. Абстрактную философию или вполне разумные вещи про получение энергии и выгоде находиться на вершине пищевой цепочки, как сегодня, — запросто. А ведь уровень знаний или догадок не на здешнее средневековье тянет. Хотя могу многого не знать по малолетству и узкому кругу Гунаровых интересов. Микки тоже не авторитет по возрасту. Она ходячая библиотека, однако тоже неизвестно, насколько куча ей известного соответствует здешним ученым штудиям. Пару раз проверял осторожно — далеко не все понимает и одновременно иногда поражает четкими данными.

Например, календарь у них изумительный. Длина года в нем равна продолжительности времени, по истечении которого Солнце возвращается к той же звезде, от которой началось наблюдение. Год — 365,25636 средних суток. Вот так буквально посчитали полторы тысячи лет назад. Круглая цифра вызывает недоверие, но остальное очень конкретно. Двенадцать месяцев с числом дней от двадцати девяти до тридцати двух вследствие неравномерного движения Земли вокруг Солнца в разное время года. Жрецы-астрономы разбили эклиптику на двенадцать равных частей и считали, что каждую из них Солнце проходит в течение одного месяца. Поэтому летние месяцы оказались более длинными, а зимние — более короткими. Хотя нет такого понятия — «зима» или «лето»! Есть сезоны. Дождливый, сухой и засушливый. И благодаря теплому климату получают два урожая в год, а временами три.

— Я не хочу всю жизнь собирать объедки, — сказал я максимально откровенно, — а прийти к кому-то надо, имея в кошеле нечто важное.

Вот что реально раздражает, так это полное отсутствие карманов в здешней одежде. Вариантов ее достаточно много, хотя основные фасоны сводятся к шароварам и рубахе. Ну у женщин еще длинная юбка с блузкой бывают, но это праздничная одежда. Даже верхний пиджак или пальто — тоже длинная рубаха аж ниже колен, из толстой ткани. Люди носят на ремне специальную сумочку для мелких вещей и денег. Но идиома, хоть машинально перевел, звучит вполне ясно.

— Вот и держал ушки на макушке.

— Ну и?

— Раз в дюжину дней, — выдержав легкую паузу и убедившись во внимании слушателей, продолжил я, — матушка Олли, — по-простому — хозяйка борделя, называемого здесь «женским домом», — привозит Паленому свежую девственницу.

Телохранители Сипа синхронно кивнули, в отличие от него, сохранившего лицо. Значит, тоже в курсе насчет достаточно странных вкусов главаря конкурирующей банды. Еще один плюс можно себе записать. Про садистские наклонности Паленого не многие слышали. Обычно он забивает девочку насмерть. Говорят, иные без этого удовольствия не получают. В принципе дело житейское и никого не касается. Сутенерше Паленый платит сполна за потерю товара, и никто не предъявляет претензий, а нравы здешние достаточно свободны. Среди сэммин даже третий пол имеется, и часть неплохо зарабатывает, продавая услуги. Официально их потому и относят к внесословным, однако пользоваться за плату никому не возбраняется. На пиры приглашают в солидные дома особо привлекательных.

— Везут в один и тот же дом. Он там обязательно будет сегодня ночью, — выкинул я очередной козырь.

— Сколько человек?

— Вот этого не знаю. Где-то с полдюжины. Плюс в доме парочка слуг живет постоянно, выдавая его за свой. Баба и мужик. Наверняка тоже не растеряются проткнуть незваного гостя. Ну и матушка Олли с парочкой мордоворотов. Они не уйдут, пока платы не получат, а Паленый не отдаст до самого конца. Он осторожный, не выпустит до окончания… э… процедуры.

— Азам, — сказал Сип, повернувшись к одному из своих охранников.

Тот понятливо кивнул.

— Зачем — не объяснять?

Ну да, а то мне очень хотелось встрять с советом. Правильно сделал, промолчав. Не надо изображать сильно умного. Не глупее найдутся и тоже соображают: что знают трое, быстро становится известным всем.

— Эту возьми, — показал Сип на Микки.

Все равно страхуется.

Эх, был бы я настоящим Гунаром — не удержала бы чужая девчонка. Она мне никто. Я клятвы не давал. Или все правильно, и она согласно кодексу воина относится к категории «гость», а я обязан защищать любой ценой? Ну какой она к чертям чужак? Напарник, пусть и младше по любым понятиям и правилам. Память Гунара молчит: нет в кодексе про наш случай. При желании можно повернуть и так и сяк.

Здоровяк, все так же молча, одним движением разрезал на ней веревку.

— Можно пару слов сказать ей, господин?

— Ну давай, — с интересом согласился Сип.

Я поднялся и подошел к девочке. Небрежно ударил открытой ладонью в лицо, так что Микки полетела на землю. Дождался, пока слегка прочухается, вытрет грязной ладонью слезы, и подчеркнуто сообщил:

— Еще раз ослушаешься — выкину на улицу.

Загрузка...