Вслед за тобой

Глава 10

— Таня, поторопись! — кричит с коридора мне Даня, пока я судорожно пытаюсь найти подходящий наряд.

Черт бы тебя побрал, Макс! Черт бы тебя побрал! Пока мысленно проклинаю этого ненормального, от которого мое сердце начинает биться сильнее (да, я признаю, но пока это ничего не значит!), я думаю, как мне поступить. Отомстить и надеть другое платье, которое не оставит никого равнодушным, или все же последовать примеру Кати и облачиться в нечто удобное — джинсы и футболку?

Нет, не буду испытывать судьбу во второй раз, тем более не стоит забывать про Марка. Можно сказать, что я собственноручно вырыла себе яму, поставив под угрозу наше соглашение. Так что нет, больше без неожиданностей. Береженного Бог бережет, так говорят? Ну, в моем случае — это истинная истина. И бог с ней, с этой тавтологией.

Так быстро я еще никогда не переодевалась. Даже Даня немного опешил от того, через сколько времени я оказалась в поле его зрения.

— Ты собираешься пойти в армию? — задает он вопрос.

— С чего ты так решил? — недоуменно спрашиваю я.

— Я никогда не видел, чтобы девушки переодевались настолько быстро.

— Нууу… Я просто не хочу опоздать на следующие пары.

— Так вот что тебя мотивирует? — Смеется Даня. — А я-то думал, что это я…

— Данечка, с тобой нужно быть томной, понимаешь? — игриво произношу я, обнимая его.

— А ты у меня плутовка, но хорошо, а теперь поехали. Мне еще в одно место надо, и лучше не опаздывать, — поторапливает меня мой парень.

— Опять работа? — Мое настроение падает. Опять вечер проведу без него.

— Прости, малышка, я здесь бессилен. Все, пошли. — Даня берет меня за руку и тянет к выходу. Я запираю дверь, и мы спускаемся к машине.

Высадив около университета, Даня целует меня и прощается до завтрашнего дня. М-да уж, не так я планировала провести сегодняшний вечер, ох, не так. Но, чувствую, Катя возьмет меня в оборот и опять закатит какую-нибудь вечеринку, но я буду кремнем, не поддамся на уловки — завтра экзамен у Марка. И пусть я готова, но все равно не хочу тратить время на развлечения, поэтому лягу спать пораньше, высплюсь и поражу Марка своим умом, хотя чего это я… Он и так знает, какой у меня ум. Если только опять своим нарядом, ладно, это шутка. Достаточно того, что я сотворила сегодня.

Я направляюсь прямиком в пиццерию, замечая через огромные окна святую троицу, сидящую спиной ко мне, присматриваюсь, пустым столиком. Эх, а ведь так надеялась, что Макс увидит где-нибудь футбольный мяч и, как собака Павлова, с языком набок, побежит за ним, забыв обо всем на свете. Подойдя к входной стеклянной двери, берусь за ручку и не отвожу взгляда от Макса, но он удивляет меня, резко развернувшись ко мне лицом и вставая с места. От неожиданности делаю шаг назад и едва не падаю, запнувшись о собственную ногу, как только могу только я. Пока руками помогаю себе восстановить равновесие, дверь отворяется, и он ко мне буквально подлетает и хватает за талию, не давая оказаться на земле. Из меня буквально вышибает дух. Инстинктивно я хватаюсь за его руки и впиваюсь ноготками, и совершенно не специально.

— Осторожнее, — шепчет, наклоняясь ко мне, Макс. — Ты не ушиблась?

— Нет, я в порядке. Как ты сумел так быстро до меня добраться? — шепотом спрашиваю я и не могу отвести взгляд от его невероятной голубизны. Но вдруг ловлю себя на мысли, что хочу утонуть в его глазах раз и навсегда.

Таня, остановись!

Мысленно встряхнув себя, я медленно убираю свои руки и отстраняюсь. Вернее, пытаюсь отстраниться. Потому что Макс рывком обратно припечатывает меня к своему телу и соприкасается нашими носами. Я чувствую его запах, чувствую его дыхание на своих губах, жар его тела. Мне нехорошо. Мне очень нехорошо.

— Максим. Отпусти, — выдыхаю я, боясь шевельнуться.

Макс долго смотрит мне прямо в глаза, затем его взгляд опускается вниз, на мои губы. Я вижу, как он сглатывает.

— Таня, — шепчет он, — я… — Зажмуривается, затем снова смотрит на меня, но всего одна секунда — и его пронизывающий взгляд превращается в цепкий. И такая знакомая до боли ухмылка вновь возвращается на законное место. — А где твой Данечка, м? Что ж он не сопровождает нашу принцессу?

— Ты случайно двери не спутал? — начинаю кипятиться я.

— Что ты, я шел целенаправленно именно к той, которая мне нужна.

— Правда? А я считаю, что именно в сортир тебе нужно было попасть, там твоя атмосфера, — парирую в ответ.

— Да ты прирожденный стендапер, поздравляю. Мне нравится, — издевается он надо мной.

Теперь я пытаюсь вырваться из его хватки.

— Отпусти, — зло требую я.

Он наклоняется, леконько целует меня в ухо и шепчет:

— Никогда.

О, боженьки мои. Я сейчас просто упаду в обморок от внезапного головокружения от его слов и невесомого прикосновения губ. Но момент упущен — Максим осторожно убирает руки с моей талии, поворачивается к двери, открывает ее и рукой приглашает войти внутрь, все так же ухмыляясь, будто знает, как он повлиял на мое сердце, дыхание и бабочек в животе, которых, кстати, быть и не должно. Я стреляю в него недовольным взглядом, фыркаю и, с гордо поднятой головой, направляюсь к столику, где сидят наши друзья. Чувствую спиной взгляд Макса, но не подаю вида, что меня это волнует.

— Ничего не стали заказывать? — спрашиваю я, когда обхожу столик и присаживаюсь напротив Кати и Ромы.

— Оу, ты решила сменить одежду на свой привычный стиль? — подтрунивает надо мной Катя.

— Да, чтобы не вызвать лишних эмоций сама понимаешь кого, — отвечаю я ей.

— Вы о ком? — интересуется Рома, пока в это время рядом со мной занимает место его лучший друг, чтоб его. Я стараюсь подавить нарастающее раздражение, выполняя дыхательную гимнастику, но так, чтобы не было уж совсем очевидно.

— Ты чего так дышишь? — спрашивает Макс и откидывается на спинку стула, с озорством глядя на меня.

— Я дышу нормально, а вот ты потеряешь доступ к кислороду, потому что я сейчас применю на тебе Эзекиел (Прим.: Содэ Гурума Дзимэ (яп. 袖車絞め, круговое сдавливание с захватом рукава) или удушение Эзекиела (порт. — браз. estrangulamento Ezequiel) — удушающий приём, при котором борец заводит одну свою руку сзади за голову соперника, а второй надавливает на шею спереди, перекрывая трахею или сонную артерию.). — Я сердито смотрю на него, а затем отворачиваюсь. Мне нужно успокоиться, а еще лучше — досчитать до десяти.

— Оооо, кто-то знаком с приемами самообороны? И что тебя сподвигло на это? — Слышу голос Макса и непроизвольно дергаюсь от нахлынувших воспоминаний о детстве. Это стало настолько неожиданным, что мои руки начинают трястись, и я мгновенно их убираю под стол, но все замечают изменения, произошедшие со мной.

— Макс, не надо, — напряженно говорит Катя.

Я чувствую, как его веселый настрой улетучивается, и он садится прямо, беря мои руки своей одной огромной и нежно сжимая. Я густо краснею и осторожно освобождаю ладони.

— Кааак интересно, — задумчиво тянет подруга, глядя на нас.

— Все хорошо, давайте уже что-нибудь закажем, а то нам не так много времени осталось для обеда.

— Да, давайте, — соглашается Рома, и мы дружно беремся за меню, решая, что бы такого заказать, чтобы не ждать, когда нам приготовят, а поесть сразу.

Разобравшись с выбором и продиктовав наименования подошедшей официантке, мы начинаем увлеченно беседовать с Катей о завтрашнем экзамене, а парни, к нашей с ней неожиданности, сидят и молча нас слушают, лишь иногда обмениваются красноречивыми взглядами.

— Танюш, сборы идут полным ходом? — интересуется подруга. — Ты на следующей неделе уже уезжаешь?

— Да, в воскресенье. Сумки еще не собирала, но сегодня, думаю, начну. Как раз займу себя сегодня вечером.

— А что, ты без своего ненаглядного? — спрашивает Макс. Я перевожу на него взгляд и долгие-долгие секунды смотрю, надеясь, что он сдастся под моим натиском волевого человека, который способен и палец выкрутить. Но этот парень, видимо, никого и ничто не боится. Гад такой.

— Нет, — в моем голосе сквозит спокойствие, — он работает.

— Опять? — Слышу вопрос Кати, но пока не спешу отворачиваться от Максима. — Ребят, что между вами происходит? И, может, вы уже прекратите убивать друг друга взглядом?

Как только слова звучат в воздухе, к нам подходит наша официантка и молча ставит заказанные блюда и напитки.

— Приятного аппетита, — умудряемся мы хором пожелать друг другу, а затем смеемся. Вот и синхронизировались.

Приступаем к трапезе, но тема моего отъезда точно не дает Кате покоя.

— Таня, когда мы в магазин пойдем?

— Зачем? — недоумеваю я.

— Ну ты темнота! Надо белье купить, иначе как ты Марка будешь завлекать? — Невинно хлопает ресницами она.

Я давлюсь. Пытаясь прокашляться, мысленно даю своей подруге игрушечной кувалдой по голове и формирую красноречивый ответ. В это время Рома молча закатывает глаза, а вот его друг напрягается рядом со мной.

— Погодите, я не улавливаю мысль, — начинает говорить Максим. — Какой, к херам, Марк, у тебя же Данечка есть? Или ты любительница гулять на стороне?

Что это я слышу в его голосе? Злость? Да какого черта?! С яростью бросаю вилку на тарелку, хватаю этого барана за футболку и тяну на себя. Меня дико трясет от его слов. И очень обидно, что он такого обо мне мнения. Сквозь зубы я ему шиплю, словно ядовитая змея:

— Еще раз скажешь что-то подобное в мой адрес, я тебе все ребра переломаю, понял?

— Ээээ, ребят… — начинает говорить Катя, но Рома ее перебивает:

— Макс, тебе надо извиниться перед Таней, она верна Дане. А вот в нем я не очень-то уверен.

Макс от слов своего лучшего друга напрягается, а я в ошеломлении перевожу на него взгляд.

— Ты о чем? — спрашиваю Рому я, но не отпускаю со своей хватки Максима.

— А о том, что Даниил слишком мутный и сколький тип. Ты прости меня, Таня, но я ему не доверяю. И если он тебя как-то обидит, к нему придет возмездие в моем лице. — И ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Как и в моем, — тихо, очень тихо говорит Макс, и я снова смотрю на него. Он издевается?

— Сначала ты меня называешь гулящей, а теперь вдруг заделался защитником? — Леконько его толкаю и убираю руку. — Рома, мы договаривались… — обращаюсь к другу, но он меня и слушать не желает.

— Да, но это не значит, что я о тебе не беспокоюсь. Ты не только дорога Кате, но и мне, и ты прекрасно об этом знаешь.

— Спасибо, — от всего сердца благодарю своего друга и вкладываю в улыбку всю свою любовь к нему.

— Таня, а твой отец еще раз давал о себе знать?

С моего лица уходят все краски. Напоминание об этом тиране выбивает меня из колеи. Я никак не ожидала, что разговор резко перейдет именно на него. Даже вся злость моментально улетучивается, оставив после себя бескрайнюю пустыню. И я понимаю, что сейчас взорвусь, поэтому резко вскакиваю со стола и бросаюсь к выходу, чтобы не показать своим друзьям и Максу, насколько сломал меня отец. Я не буду показывать перед ними свою слабость, какими бы родными они мне ни были.

— Таня! — кричит Рома, но я не слушаю. Знаю, что он поднял эту тему не для того, чтобы сделать мне больно. Он очень переживает за меня. Но до сих пор я тщательно избегала разговоров о моей семье, потому что знаю, как на меня повлияют их последствия.

Оказавшись на улице, прямиком бегу в самое тихое местечко под ивами. Увидев пустующую скамейку, спешным шагом направляюсь к ней и присаживаюсь, направив взгляд наверх, чтобы таким образом остановить образовавшиеся в уголках глаз слезы. Хочу дать себе пару минут, чтобы успокоиться и взять себя в руки, и только потом вернуться за столик и спокойно обо всем поговорить. Я уже наперед знаю, что мне скажет Рома, и прекрасно понимаю, что, рано или поздно, этот разговор состоится. Просто никто не ждет от меня бурной реакции, а она обязательно последует. Мой поступок детский? Да, определенно. Но я не желаю, чтобы люди, находящиеся в здании с целью приятно провести время, увидели мои истерики. Пока я пытаюсь привести свои мысли в порядок, спиной ощущаю его присутствие. Я не знаю, что это за связь такая, но меня она очень сильно беспокоит. Макс обходит скамью, берет меня на руки, садится, и я оказываюсь у него на коленях. Затем он меня так крепко обнимает, зарывшись лицом в мои волосы, что по моему телу пробегает стая мурашек.

— Пожалуйста… — Мой шепот подхватывает теплый ветер и уносит прочь, будто я и не говорила вовсе.

— Прости меня, — сдавленно говорит Максим и усиливает свои объятия. — Прости меня, Танюш. Я… не имел в виду то, что сказал.

Я не знаю, что ответить ему. Не знаю, что мне делать: вырваться из его рук и сказать, чтобы держался от меня подальше, или прижаться в ответ. Это все неправильно, Таня, и ты знаешь, что поступаешь подло.

— Макс, все в порядке, — говорю ему я и отстраняюсь. — Я уже не в обиде, правда.

Он обеспокоенно смотрит на меня, затем вздыхает и расслабляет объятия. Я встаю и делаю несколько шагов назад, а все это время Максим неотрывно смотрит на меня.

— Больше не делай так, — произношу я.

— Что не делать? — Он склоняет голову набок.

— Не обнимай меня, не трогай меня. — Я резка, но так будет правильно. Макс уже переходил черту. И не один раз. А я допускала этого, больше нельзя. — Ты сам понимаешь, я чужая.

Его взгляд меняется, и опять холодная усмешка растягивает полные губы.

— Чужая, значит. — Он встает и подходит ко мне. — Что-то я не заметил, что ты была против моих объятий. Тебе они даже нравятся.

Я моментально вспыхиваю и поднимаю руку, чтобы влепить ему пощечину, но Макс предугадывает мои действия, хватая меня за ладонь, но нежно сжимая, будто боится причинить мне боль.

— Не. Смей. — Я вижу столько злости в его глазах, что меня это сильно пугает. Видимо, он замечает что-то во мне и отходит, принимая отстраненный вид. — Что с твоим отцом?

— Прости?

— Я вижу, что он является для тебя болезненной темой.

— О, нет, с тобой я точно не буду это обсуждать. — Скрещиваю руки на груди и прищуриваюсь. — Ты мне никто.

Ох, с огнем играешь, Таня.

Макс хмыкает.

— Посмотрим. Ты успокоилась? Пойдем обратно, а то Кате придется оплатить твой заказ, — с сарказмом говорит он и возвращается в пиццерию.

Вот же придурок! Да как он вообще по земле ходит?! Сжимаю и разжимаю кулаки от нахлынувшей злости и пыхчу, словно разъяренный бык. Да я хочу размазать его по стенке, или ударить в нос, или, вообще, пинка для скорости добавить! Так, шанти, Танечка, шанти. Погоди, ты еще будешь исполнять победный танец в стиле диско и отомстишь ему таким образом, что он на всю жизнь запомнит, что значит сила, ум и русская смекалка. Но пока мне ничего не остается кроме как пойти за ним и поговорить с ребятами. Но не об отце. О нем все же разговор придется перенести, нет времени, да и мне все же нужно настроиться как следует.

Оказавшись внутри, я застаю друзей, стоящих около столика, но моя порция еды все так же на месте.

— Танюш, — напряженно обращается ко мне Рома, — нам с Максом надо идти, поговорим с тобой позже, хорошо? И знай, от этого разговора ты никуда не денешься.

— Да я и не собиралась, — отвечаю я, — но дай мне время, хорошо?

— Хорошо. — Расслабляется Рома и нежно обнимает меня, а я его прижимаю к себе в ответ. — Спасибо тебе.

Он чмокает меня в щеку. Я вижу, как Катя нежно улыбается нам, в ее глазах столько счастья, и я понимаю, она рада тому, что мы с ее парнем в прекрасных отношениях. Я помню, как она мне однажды сказала, что очень переживает из-за нашего будущего знакомства, но все прошло даже намного лучше, чем ожидалось.

Я улыбаюсь подруге в ответ, но меня внезапно прижимают спиной к твердой накаченной груди и целуют около уголков губ, шепча:

— Мне плевать. Я буду тебя обнимать и трогать. — И резко отпускают, оставляя меня в оцепенении. Хотя не я одна нахожусь в прострации. Катя стоит с открытым ртом и смотрит, как парни отдаляются от нас.

— Что это сейчас было?

— Это я так просила Макса не прикасаться ко мне. — Теперь я понимаю, что это настоящая катастрофа.

— Я смотрю, он прислушался к твоим словам, — со смехом отвечает она. — Подруга, у тебя очень насыщенная жизнь: Даня, Марк, Макс… Кто следующий?

— Дорогая моя, не смешно! — дуюсь я, но присаживаюсь на свое место и приступаю к еде.

— А по мне, это забавно. Я тебя с Марком сватаю, а тут, оказывается, пишется новая история. — Катя мило улыбается и смотрит на меня своим щенячьим взглядом. — Что у вас с ним происходит?

— Зачем ты сказала про белье? — перебиваю подругу и с укором смотрю на нее. — Ты видела, что произошло с этим неадекватом?

— А я что? Я ничего. — Вот она уже во всю смеется надо мной.

— Ух, паразитка. Ну ничего, я еще оторвусь на тебе, так и знай! — И отправляю салат в рот.

— Столько обещаний… Ой, боюсь, боюсь! Но теперь при Максе точно не буду упоминать Марка, а то еще ненароком разразится война за сердце нашей Татьяны, — пафосно говорит подруга. — А Даниил будет стоять в сторонке и горько плакать. Вот так. — И она начинает рыдать так красноречиво, отчего из моего рта выскакивает пища. Все, я больше не могу. Истерический хохот настигает меня, и теперь я не могу остановиться. Катя смеется вместе со мной, пока я пытаюсь собрать остатки пищи со стола.

— Чтоб тебя. — Покашливаю я и хватаю стакан сока, делая глоток.

— А в это время Марк и Макс, как рыцари, с ведрами на головах будут дубасить друг друга в лучших традициях турнира. Я бы на это посмотрела. Футболист против врача. Очень горячо, не находишь?

— Я нахожу, что нам с тобой пора идти на занятия, — говорю я, смотря на часы в стене пиццерии.

— Оу, а я уже и забыла. Если что, Рома за всех заплатил. — Катя встает и ждет меня.

— Сколько я ему должна?

— У него и спросишь, я отказываюсь больше быть посредником. Вы — два упрямых барана.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Ой, да, прости. Макс тоже. Все, пошли уже, а то точно опоздаем.

Я фыркаю, но хватаю свою сумку, и мы с Катей выходим с заведения.

Оказавшись в универе, мы посещаем оставшиеся занятия без происшествий. Марка я больше не видела, но у нас с ним встреча после пар. Так что я немного нервничаю. Придя к нему в аудиторию, я застаю его, сидящим за столом. Преподаватель что-то рьяно пишет у себя в журнале, но, услышав скрип закрывающейся двери, поднимает голову, молча оглядывает меня и улыбается.

— Решила сменить наряд? Надеюсь, причина была не во мне? — интересуется он, закрывая журнал и откладывая его в сторону.

— Нет. Один ненормальный знакомый разлил на меня напиток, — отвечаю я и присаживаюсь на стул рядом с ним. — Спасибо.

— За что? — спрашивает преподаватель.

— За стул. — Улыбаюсь я. — Что сегодня мы будем делать?

Марк словно ласкает меня взглядом и чуть шире улыбается.

— Доведем до ума нашу с тобой речь, ну и, собственно, отрепетируем. Боишься? — Его лукавый голос определенно что-то делает с моей мозговой деятельностью — она начинает работать сверхурочно, и не в пошлом смысле.

— Очень, Марк Александрович.

— Дерзишь. Ну хорошо. Тогда приступим.

И наша работа затягивается на три часа. Несмотря на усталость, мы с Марком успеваем прочитать вслух наши тексты несколько раз, и после каждого прочтения нам не нравилось то или иное слово или высказывание. Но мне понравилось взаимодействовать с ним. С Марком легко. Он умеет корректно исправить ошибки таким образом, чтобы не обидеть студента. Мне всегда нравилось ходить к нему на занятия. Видно невооруженным глазом, как он любит то, что делает, и это ощущается на наших занятиях.

— Думаю, на сегодня мы с тобой закончим. По идее, у нас с тобой еще много работы до поездки, но то, как ты быстро схватываешь материал и можешь преобразовать его в нечто уникальное, дает мне понять, что мы управимся со всем намного и намного раньше.

— Спасибо большое, Марк. Мне очень приятно слышать от вас такие слова. Это… вдохновляюще. — Поднимаюсь я и начинаю собирать свои вещи.

— Это всего лишь правда. — Преподаватель пожимает плечами. — Ты достойна лучших слов, поверь мне. — В последнее время Марк очень щедр на комплименты в мой адрес.

— Аналогично я могу сказать и о вас. — Боже, я ему чуть не подмигнула, но вовремя себя остановила. Никакого флирта, Таня, даже невинного. Дай себе в лоб, чтобы очнуться от очарования Марка.

Марк смеется в ответ.

— Едва ли. Но мне будет приятно услышать от тебя нечто подобное. А теперь собирайся домой, завтра у нас экзамен, не забыла?

— Нет, хотя я готова. Некоторые вопросы для меня были немного сложными, но, надеюсь, завтра они мне не попадутся. — Виновато опускаю взгляд и робко улыбаюсь.

— А ты хитрюша, Танюша. — Смеется Марк. — Если хочешь, ты можешь сдать экзамен сейчас, чтобы завтра целый день провести дома. Или куда ты там хочешь пойти. Возможно.

Я во все глаза смотрю на него.

— Вы серьезно? — удивленно спрашиваю я.

— Опять на вы, — вздыхает он. — Да, абсолютно.

— Вы хотите, чтобы меня Катя заколола витаминами, да?

— Ты, Таня. И почему это? — Хмурится Марк.

— Да потому что она меня живьем закопает, если я не буду рядом с ней на экзамене, — выпаливаю я.

Преподаватель пристально смотрит на меня.

— Ты хочешь сказать, что помогаешь ей на экзаменах?

Я обретаю оскорбленный вид и гордо отвечаю:

— Я ее талисман, если что.

— Ах, вот оно что. — Марк встает со своего места, кладет руки в карманы брюк и медленно подходит ко мне. Меня окутывает его аура. Но он держит дистанцию, как и обещал. — Учти, моя милая Татьяна, если я увижу, что ты ей помогаешь… — он наклоняется ко мне и шепчет: — я тебя накажу. — Ухмыльнувшись, поворачивается ко мне спиной и идет к своему рабочему месту. — Тебя проводить до квартиры?

— Нет, — выдыхаю я. — Не темно, я справлюсь.

— Точно? — Поворачивается ко мне Марк.

— Да, я же близко живу. Хотя вы уже и так в курсе.

— Да, был у тебя в гостях. Ну что ж, тогда до завтра, моя отличница. Приятного вечера.

— И вам, Марк Александрович. — Да уж, дерзость — мой второй конек.

— Таня, — предупреждающе говорит он, на что я в ответ просто ему улыбаюсь и выхожу из аудитории.

— Да, Таня, если последующие дни будут такими, как сегодняшний, кукухой ты поедешь далеко и надолго, — шепчу себе и выхожу из университета, прямиком направляясь в свою квартиру. В свой маленький мир.