Встретимся следующей зимой

Глава 21

Девять зим назад / Девятнадцать лет

Пока Кайла одевалась, я завязал презерватив, завернул его в салфетку и засунул поглубже в корзину для мусора. Мы сказали родителям, что собираемся покататься на лыжах в соседней долине, но гораздо лучшим вариантом было сбежать и вернуться в ее пустой дом.

В зеркале вижу, как она распускает свои косички и расчесывает колтуны на затылке, которые я запутал.

— Мне нравится с тобой этим заниматься, — говорит она. — Сексом.

— Да? — Спасибо, блядь, за это. — Мне тоже.

— Как думаешь, в следующий раз мы можем попробовать позу наездницы?

Стоя у нее за спиной, я покрываю поцелуями ее шею, моя рука скользит под ее свободную футболку.

— Эм, да, определенно. Звучит сексуально.

— А ты пробовал ее раньше? — спрашивает она, затем качает головой. — Извини, знаю, что не должна спрашивать.

— Все в порядке. Нет, не пробовал раньше.

Я не пробовал ее, потому что она все еще единственный человек, с которым я спал, но не знаю, подумала бы она, что это хорошо или плохо. Не хочу, чтобы она думала, что я неудачник, который не может переспать с девушкой, но пару раз, когда у меня была такая возможность, я хотел только ее.

Она поворачивается ко мне лицом, скручивает волосы в пучок и закрепляет его на макушке.

— Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы попробовать?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, есть что-нибудь, что тебя интересует? Как думаешь, не имеет ли смысл нам использовать друг друга? Для практики?

— Так вот в чем дело? Мы используем друг друга?

— Не делай вид, будто это что-то плохое. Мне нравится знать, что я могу прийти к тебе и попробовать что-то вместе с тобой. На тебя можно положиться. Мы явно увлечены друг другом, но мы ни в коем случае не можем привязаться друг к другу и все испортить.

У меня скручивает живот. Тот факт, что я отказываю другим девушкам из-за того, что предпочел бы быть с ней, кажется, будто я уже привязался.

— О чем мы вообще говорим?

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Позы, места. Все, что захочешь.

— Ну, что у тебя в списке желаний?

— Секс в душе, в джакузи. О, и я хочу попробовать отсосать у тебя, свесив голову с края кровати, — добавляет она небрежно, как будто мы обсуждаем списки покупок, а не возбуждаем друг друга. — Я слышала, что так ты можешь проникнуть глубже.

— Ого, ты действительно много думала об этом.

— Ну, у меня был целый год, чтобы подумать об этом.

Интересно, означает ли это, что она не спала с другими, но я не спрашиваю.

Глава 22

Мы должны были готовиться к ужину с нашими родителями, Ханной и Кэмероном, так что, очевидно, лежим голые в моей постели. Райан растянулся на боку, потный и измученный, положив голову мне на колени. Мои пальцы с трудом разглаживают его волосы после того, как я их растрепала, но волосы Райана всегда были склонны делать то, что им самим захочется.

Захваченные предельным послеоргазменным туманом, мы не разговариваем, просто лежим и смотрим друг на друга, руки скользят туда, куда им заблагорассудится. На улице уже стемнело. Зачем нам вставать? Если останемся здесь, мне не придется думать о конце поездки или о том, что нас больше не будет.

Было время, когда я обожала ежегодный новогодний фейерверк. Мы не ложились спать допоздна, незнакомые люди всегда дарили нам кучу шоколада, а наши бабушки учили нас загадывать желания при первом взрыве огней.

В последние годы конец декабря стал не более чем дурацким напоминанием о том, что нам осталось провести вместе всего несколько дней. Никакие фейерверки или шоколадные конфеты не убедят меня, что есть лучший вариант, чем оставаться в постели.

— Думаю, нам стоит продолжить общаться. Когда я вернусь домой, — говорит он, портя все настроение. Мое тело напрягается под ним, и он протягивает руку и кладет ее мне на сердце. — Ты не согласна?

Мы не обсуждали наш разговор прошлой ночью, но мои мысли не перестают ходить кругами. За те сотни, если не тысячи часов, которые я провела, думая о нем, когда мы были в разлуке, я прокручивала в голове все возможные сценарии.

Он переедет поближе ко мне, или я перееду ближе к нему, или мы оба переедем куда-то совсем в другое место. Все варианты приводят к одному и тому же выводу: один из нас или мы оба были бы несчастны. Остаться друзьями — наименее жалкий вариант.

Быть вместе и не иметь возможности видеть его, прикасаться к нему, трахаться с ним — это было бы абсолютно отстойно. Я не из тех, кто способен быть в отношениях на большом расстоянии. От одной мысли об этом мне становится дурно.

— Думаю, это будет слишком больно, — тихо говорю я ему.

Его брови сходятся на переносице, а рука скользит вверх, чтобы быть ближе к моему сердцу.

— Я не причиню тебе боли.

— Знаю, что ты не сделаешь этого намеренно, но мне уже больно, а мы даже не пара. Так что нет, не думаю, что будет хорошей идеей продолжать общение.

— Даже как друзья? Я больше не хочу жить жизнью, в которой тебя нет.

— Ты говоришь так только потому, что твоя рука на моей груди.

Он проводит большим пальцем по моему соску, в то время как другой рукой поглаживает внутреннюю сторону моего бедра. Очень заманчиво позволить ему продолжать, но этот разговор выбивает меня из колеи.

Чем больше он подталкивает меня к разговору о нас, тем больше мне хочется отталкивать его. И это совсем не то, чего я хочу, я не вижу выхода. Он перемещается, нависая надо мной, но я выкатываюсь из-под его рук и направляюсь в ванную.

— Ну куда ты идешь? — хнычет он, как будто еще пятнадцать минут назад не кончил мне в рот.

— Нам нужно собираться. Я не буду ничего объяснять, когда позвонит моя мама и спросит, почему никого из нас нет на ужине.

Позже мы преодолеваем половину пути по темному, как смоль, склону за нашими домами, к особому месту, откуда мы всегда наблюдаем за фейерверками. Мы с Райаном сидим в стороне от наших семей, замерзшие на снегу, сцепив руки за спиной.

Все знают, но никто никогда не обращает на нас внимания. Они, вероятно, не знают, как это обозначить, да и зачем им это делать? Мы и сами часто путаемся.

Шоу, как всегда, великолепно. Яркие золотые и мерцающие серебряные огни озаряют небо над долиной. Со всех сторон раздается хор ох и ах, и когда я украдкой бросаю взгляд в сторону Райана, он широко и по-мальчишески улыбается. Я кладу голову ему на плечо, а он обнимает меня за спину. Кого волнует, что у нас есть зрители?

— Что загадала? — спрашивает он, когда все заканчивается.

— Я загадываю одно и то же каждый год.

— И это до сих пор не сбылось? Ты, должно быть, очень непослушная девочка.

— Желания — это не Санта Клаус, Райан. Это не то, о чем ты можешь попросить. Это то, на что ты надеешься, что оно сбудется.

— Вполне справедливо, — поддразнивает он. — Хотя раньше ты вела себя довольно неприлично, катаясь на моем лице.

— Ш-ш-ш! — шиплю я, незаметно сгребая горсть снега в другой кулак.

— Это ты тише.

Ниже по склону Ханна приседает рядом с Кэмероном, делая вид, что завязывает шнурки на ботинках. Я поджимаю губы и крепко прижимаю Райана к себе.

Никогда не понимала, то ли мужчины просто забывают, то ли они позволяют нам одерживать победу, но я жду сигнала моей мамы, и тогда начинается война. Мой кулак взлетает вверх, и свежий снег оседает глубоко за воротом куртки Райана. Мамин снежок попадает папе за шиворот, а Кэмерон кричит громче всех остальных. Это почти останавливает меня на полпути, но я вскакиваю и убегаю за деревья, прежде чем Райан успевает отомстить мне.

Он шустро хватает меня за край шарфа и тянет назад. Я стягиваю его через голову и продолжаю путь, оставляя наши семьи сражаться позади нас. Едва я успеваю углубиться в лес, как спотыкаюсь и зажмуриваю глаза, уверенная, что вот-вот наемся снега. Когда я открываю их, то зависаю в нескольких дюймах от земли, а Райан сжимает мою куртку сзади в кулаке.

Он поднимает меня и подводит к ближайшему стволу, разворачивая лицом к себе. В другой руке у него снег, он собран и готов к атаке.

— Позже я тебя за это отшлепаю.

Жар разливается по всему моему телу, и я высовываю язык, чтобы лизнуть его губы.

— Ты лишь продолжаешь угрожать, но я все еще не вижу никаких отпечатков ладоней.

Он рычит, и я вспоминаю, как сильно его заводит это маленькое непослушание. Как будто я могла забыть. Если мне придется за это заплатить, я с радостью поведу себя самым отвратительным образом.

— Скажи мне, что ты загадала, — говорит он, прижимая снежинку к себе.

— Никогда!

— Что бы это ни было, надеюсь, ты это получишь.

Я ни разу не спрашивала его, что он загадывает. Отчасти потому, что всегда верила предупреждению моей бабушки о том, что если ты расскажешь кому-нибудь о своем желании, то оно не сбудется. Но в основном из-за страха, что он пожелал чего-то, что не имеет ко мне никакого отношения.

Я делаю самый глубокий вдох, какой только могу, прежде чем он швыряет свой снежок мне в лицо, а затем беру себя в руки, хватаясь за его куртку и прижимаясь замерзшей щекой к его шее. Это идеальное сочетание жара и холода, запах свежевыпавшего снега, смешивающийся с ароматом его кожи.

Затем его язык оказывается у меня во рту, я откидываю голову назад, прислонившись к стволу дерева, его колено находится между моих бедер.

Если мы больше никогда не проведем зиму вместе, то, по крайней мере, у нас была эта.