Карибская тайна

Посвящается моему старому другу

Джону Крукшенку Роузу

в знак счастливого воспоминания

о моем путешествии в Вест-Индию

Глава 1 Майор Пэлгрейв рассказывает историю

– Взять хотя бы эту историю с Кенией, – сказал майор Пэлгрейв. – Болтают все кому не лень, ни черта не зная об этой стране! А ведь я провел там четырнадцать лет – лучшие годы моей жизни!

Старая мисс Марпл склонила голову. Это было простым проявлением учтивости. В то время как майор Пэлгрейв продолжал нудные воспоминания, мисс Марпл спокойно думала о своем. С подобными рассказами она была хорошо знакома. Варьировалось только место действия. В прошлом на первом плане была Индия. Майоры, полковники, генерал-лейтенанты, употребляющие одни и те же слова: Симла, носильщики, тигры и тому подобное. У майора Пэлгрейва терминология выглядела по-иному: сафари, слоны, суахили. Но причина была одна и та же. Пожилые рассказчики нуждались в слушателях, чтобы оживить в воспоминаниях те счастливые дни, когда их спина была прямой, а зрение и слух стопроцентными. Некоторые из этих престарелых джентльменов сохраняли импозантную внешность и военную выправку, другие были значительно менее привлекательны. Майор Пэлгрейв, с багровой физиономией и стеклянным глазом, всем своим видом напоминающий откормленную лягушку, относился ко второй категории.

Подобные потоки воспоминаний мисс Марпл выдерживала с присущей ей мягкой обходительной вежливостью. Она послушно сидела на месте, время от времени склоняя голову, как бы соглашаясь с рассказчиком, и предавалась своим мыслям, попутно наслаждаясь окружающей обстановкой – в данном случае яркой голубизной Карибского моря.

Все-таки Реймонд очень милый… Непонятно, что заставляет его так заботиться о своей старой тетке? Совесть? Родственный долг? А может быть, он в самом деле любит ее…

В целом она должна была признать, что последнее предположение наиболее вероятно. Правда, проявления его любви иногда немного раздражают. Реймонд всегда старается, чтобы его тетка шагала в ногу со временем, – постоянно присылает ей разные современные романы. Читать их почти невозможно – обычно там говорится об очень неприятных людях, которые совершают непонятные поступки, не испытывая, по-видимому, от этого никакого удовольствия. Слово «секс» нечасто употребляли в молодые годы мисс Марпл, хотя его и тогда было предостаточно, – о нем не так много говорили, но наслаждались им куда больше, чем теперь. Правда, в то время секс именовали грехом, но мисс Марпл не могла справиться с ощущением, что тогдашний грех был куда привлекательнее теперешнего, превратившегося в некое подобие долга.

Ее взгляд на мгновение задержался на книге, лежащей у нее на коленях и раскрытой на двадцать третьей странице.

«– Ты говоришь, что у тебя нет никакого сексуального опыта? – недоверчиво осведомился молодой человек. – В девятнадцать лет? Но это невозможно.

Девушка печально опустила голову, прядь ее гладких жирных волос упала на лицо.

– Я знаю, – прошептала она. – Знаю…

Он посмотрел на нее. Старая засаленная кофта, босые ноги с грязными ногтями, острый запах пота… Интересно, почему же она так чертовски привлекательна?»

Мисс Марпл это тоже интересовало. Бедная молодежь! Этот «сексуальный опыт» ими рассматривается как какое-то необходимое тонизирующее лекарство.

– Дорогая тетя Джейн, почему вы прячете голову в песок, как робкий страус? Нельзя же ничего не видеть вокруг, кроме вашей идиллической сельской жизни. Настоящая жизнь – вот что имеет значение.

И тетя Джейн была вынуждена с пристыженным видом сказать «да», сознавая свою старомодность.

Хотя в действительности сельская жизнь была далеко не такой идиллической. Люди, подобные Реймонду, были совершенно несведущи в этой области. Исполняя свои обязанности в деревенском церковном приходе, Джейн Марпл приобрела достаточно фактов, свидетельствующих о противном. Она не собиралась ни говорить, ни писать об этом, но она это знала. Секса там тоже хватало – как естественного, так и противоестественного. Изнасилования, кровосмешения, всевозможные извращения, причем такие, о каких едва ли слышали даже образованные молодые люди из Оксфорда, которые пишут книги.

Мисс Марпл снова обратила взгляд в сторону Карибского моря и прислушалась к тому, что говорил майор Пэлгрейв.

– Необычайно широкий опыт, – ободряюще сказала она. – Очень интересно.

– Я еще много чего могу вам рассказать. Конечно, некоторые вещи не предназначены для ушей леди…

Мисс Марпл смущенно опустила веки, а майор Пэлгрейв продолжал красочное описание туземных обычаев, позволив старой леди вновь перенестись в мыслях к своему любимому племяннику.

Реймонд Уэст был очень способным писателем, имел значительный доход и делал все, что мог, чтобы облегчить существование своей пожилой тети. В прошлую зиму мисс Марпл перенесла тяжелое воспаление легких, и врачи посоветовали ей солнечные ванны. С присущей ему щедростью Реймонд предложил путешествие в Вест-Индию. Мисс Марпл пугали расходы, расстояния, трудности путешествия; ей не хотелось покидать свой дом в Сент-Мэри-Мид, но Реймонд справился со всем. Один его друг, который писал книгу, нуждался в уединенном жилище в деревне.

– Он отлично присмотрит за домом – обожает домашнее хозяйство, как все гомосексуалисты…

Реймонд умолк, слегка смутившись, но, конечно, даже милая старая тетя Джейн слыхала о гомосексуалистах.

Путешествие тоже не представляет труда. Дайана Хоррокс собирается лететь на Тринидад и проследит в дороге за тетей Джейн. На Сент-Оноре она остановится в отеле «Золотая пальма», который содержат Сэндерсоны – самая очаровательная пара в мире. Они обо всем позаботятся. Он сейчас же напишет им.

Но Сэндерсоны вернулись в Англию. Однако их преемники Кендалы заверили Реймонда, что он может не беспокоиться о своей тете. В случае необходимости на острове есть очень хороший врач, а они сами сделают все, чтобы создать ей необходимые удобства.

Их слова не разошлись с делом. Молли Кендал, простодушная блондинка лет двадцати с лишним, очевидно, всегда пребывала в хорошем настроении. Она тепло приветствовала старую леди и приложила все усилия, чтобы обеспечить ей необходимый комфорт. Ее муж Тим Кендал, худой смуглый мужчина тридцати лет, был не менее любезен.

Итак, мисс Марпл очутилась далеко от сурового английского климата в симпатичном маленьком бунгало, где прислуживали всегда улыбающиеся вест-индские девушки. Тим Кендал встречал ее в столовой, отпуская веселые шутки, касающиеся меню. Когда ей хотелось, она шла по дорожке, ведущей на приморский бульвар и на пляж, и садилась в удобное плетеное кресло, наблюдая за купающимися. Компанию ей составляли несколько пожилых отдыхающих – старый мистер Рэфьел, каноник Прескотт со своей сестрой и ее теперешний кавалер майор Пэлгрейв.

Чего же еще желать пожилой леди?

И все же мисс Марпл, чувствуя угрызения совести, признавалась самой себе, что не вполне удовлетворена.

Конечно, здесь красиво, тепло, полезно для ее ревматизма. Окружающий пейзаж великолепен – правда, он несколько монотонный, слишком много пальм. И каждый день здесь похож на другой. Никогда ничего не случается. Не то что в Сент-Мэри-Мид, где всегда что-нибудь да происходит. Ее племянник однажды сравнил жизнь в Сент-Мэри-Мид со стоячим болотом, на что она с негодованием указала ему, что под микроскопом любое незначительное пятнышко оказывается полным жизни. Да, в Сент-Мэри-Мид постоянно что-нибудь случается. Мисс Марпл перебирала в уме инцидент за инцидентом: ошибка в микстуре от кашля старой миссис Линнетт, очень странное поведение молодого Поулгейта, тот день, когда мать Джорджи Вуда приехала повидать его (но была ли она его настоящей матерью?), истинная причина ссоры между Джо Арденом и его женой. Так много интереснейших проблем, дающих бесконечную пищу для размышлений. Если бы здесь было хоть что-нибудь, за что можно ухватиться.

Внезапно мисс Марпл осознала, что майор Пэлгрейв перешел от Кении к северо-западной границе и своим приключениям в чине субалтерна. В данный момент он с нетерпением осведомился:

– Неужели вы не согласны?

Долгая практика сразу же помогла мисс Марпл понять, о чем идет речь.

– Едва ли я вправе судить об этом. Боюсь, что я вела слишком уединенную жизнь.

– Это ничего не значит, дорогая леди, – галантно произнес майор Пэлгрейв.

– Вот ваша жизнь была очень богата событиями, – продолжала мисс Марпл, стараясь искупить свое прежнее невнимание.

– Еще бы, – самодовольно промолвил майор Пэлгрейв. Он огляделся вокруг. – Приятное местечко.

– В самом деле, – подтвердила мисс Марпл и, не сумев сдержаться, добавила: – Интересно, случалось здесь хоть что-то когда-нибудь?

Майор Пэлгрейв уставился на нее:

– О, разумеется. Скандалов здесь достаточно. Да вот хотя бы…

Но скандалы не особенно интересовали мисс Марпл. В наши дни в скандалах нет ничего примечательного. Просто мужчины и женщины меняют партнеров и привлекают к себе всеобщее внимание, вместо того чтобы стараться держать это в тайне и стыдиться собственного поведения.

– Пару лет назад здесь даже произошло убийство. Человек по имени Гарри Уэстерн. Газеты подняли такую шумиху. Должно быть, вы помните это.

Мисс Марпл кивнула без особого энтузиазма. Это было убийство не в ее вкусе. Сенсация возникла главным образом потому, что все замешанные в этой истории были очень богаты. Казалось вполне вероятным, что Гарри Уэстерн застрелил графа де Феррари, любовника своей жены, и что его железное алиби было подстроено с помощью изрядного количества денег. Все кругом оказались пьяными и наглотавшимися наркотиков. И тем не менее эта блестящая публика не вызывала у мисс Марпл ни малейшего интереса.

– Но, если хотите знать, это было не единственное убийство, которое тогда здесь произошло. – Майор подмигнул. – У меня были подозрения…

В этот момент мисс Марпл уронила клубок шерсти, и майор поднял его.

– Кстати, об убийствах, – продолжал он. – Как-то раз со мной произошел один очень странный случай, правда, не совсем со мной…

Мисс Марпл ободряюще улыбнулась.

– Однажды в клубе один парень (он был медик) рассказал такую историю. Молодой человек приехал к нему и разбудил его среди ночи. Его жена повесилась. Телефона у них нет, поэтому, вынув ее из петли и сделав все возможное, он сел в свою машину и поехал за врачом. В итоге женщину удалось спасти, хотя она едва не отдала концы. Молодой человек как будто очень любил ее – он плакал как ребенок. Он говорил, что уже некоторое время замечал у жены странное состояние депрессии. Ну, на этот раз все обошлось. Но месяц спустя его жена приняла смертельную дозу снотворного и отправилась к праотцам. Печальное событие.

Майор Пэлгрейв сделал паузу и удрученно покачал головой. Мисс Марпл терпеливо ожидала продолжения.

– Вы скажете, что в этом нет ничего особенного, – просто нервная женщина покончила с собой. Но через год этот медик беседовал со своим коллегой, и тот рассказал ему о женщине, которая пыталась утопиться, но муж вытащил ее, вызвал врача, и ее привели в чувство – а через несколько недель она отравилась газом.

Конечно, это могло быть простым совпадением. «У меня был похожий случай, – сказал мой знакомый. – Того человека звали Джоунз. А как фамилия твоего?» – «Кажется, Робинсон. Но безусловно, не Джоунз».

Ну, оба приятеля посмотрели друг на друга и нашли, что это чертовски странно. Тогда мой знакомый вытащил фотографию и показал ее второму парню. «Вот этот человек, – сказал он. – Я зашел к нему на следующий день, чтобы оставить отчет, и заметил великолепные гибискусы той разновидности, какой здесь раньше никогда не видел. Они росли как раз у парадного входа. Фотоаппарат был со мной в машине, и я сделал снимок. Только я нажал на затвор, как муж вышел из дома, так что я заснял и его. Не думаю, что до него это дошло. Я спросил о гибискусах, но он не смог сообщить мне их название». Второй врач посмотрел на снимок. «Немного не в фокусе, – заметил он. – Но я мог бы поклясться – во всяком случае, я почти уверен, – что это тот же самый человек».

Не знаю, занялись ли они этим делом. Как бы то ни было, им не удалось ничего достичь. Очевидно, этот мистер Джоунз или Робинсон тщательно замел следы. Странная история! Никогда бы не подумал, что такое может случиться.

– Очень даже может, – безмятежно промолвила мисс Марпл. – Практически каждый день.

– Ну, знаете, это чересчур фантастично.

– Если человек начал этим заниматься, то он уже не может остановиться.

– Как и тот, который топил своих жен в ванне?

– Вот именно.

– Доктор дал мне для интереса ту самую фотографию… – Майор Пэлгрейв начал рыться в туго набитом бумажнике, бормоча про себя: – Сколько здесь хлама! Не знаю, зачем я все это храню…

Однако мисс Марпл причина была хорошо известна. Вышеупомянутый хлам иллюстрировал многочисленный репертуар историй майора. Что же касается его недавнего рассказа, то мисс Марпл подозревала, что он каждый раз излагался в новом варианте.

Майор продолжал копаться в бумажнике и бормотать:

– Забыл рассказать вам об этой истории. Такая красивая женщина – никогда бы не подумал… О, какие великолепные бивни! Надо будет вам показать.

Вытащив маленький фотоснимок, майор пристально вгляделся в него.

– Хотите взглянуть на убийцу?

Он уже собирался протянуть ей карточку, но внезапно остановился. Более чем когда-либо походя на откормленную лягушку, майор Пэлгрейв уставился на что-то находящееся за правым плечом мисс Марпл – в ту сторону, откуда доносились звуки приближающихся шагов и голосов.

– Черт возьми… – Он поспешно спрятал все содержимое в бумажник и сунул его в карман. Его лицо приняло пурпурный оттенок. – Да, я бы с удовольствием показал вам эти бивни, – заговорил он громким и неискренним голосом. – Это был самый большой слон, которого я когда-либо застрелил… О, хэлло! – Сердечность, звучавшая в его приветствии, была на редкость фальшивой. – Вот и наша великолепная четверка – Флора и Фауна. Ну как, удачный был день?

Приближающиеся шаги принадлежали четырем постояльцам отеля, которых мисс Марпл уже знала в лицо. Это были две супружеские пары, и, хотя мисс Марпл все еще были неизвестны их фамилии, она знала, что высокого мужчину с густыми взъерошенными пепельными волосами зовут Грег, что его жену, золотистую блондинку, называют Лаки[115] и что другую пару – смуглого худого мужчину и красивую, но чересчур загорелую женщину – звали Эвелин и Эдуард.

Насколько поняла мисс Марпл, они были ботаниками и к тому же интересовались птицами.

– Неудачный, – ответил Грег. – По крайней мере, мы не нашли того, что искали.

– Вы знакомы с мисс Марпл? Это полковник и миссис Хиллингдон, а это Грег и Лаки Дайсон.

Они приветливо поздоровались с ней, а Лаки громогласно объявила, что умрет, если ей не дадут чего-нибудь выпить.

Грег окликнул Тима Кендала, который сидел немного поодаль вместе со своей женой, углубившись в конторские книги.

– Эй, Тим! Принесите нам выпить. – И он обратился к окружающим: – Пунш?

Все согласились.

– Для вас то же самое, мисс Марпл?

Мисс Марпл поблагодарила, но сказала, что предпочитает лимонад.

– Значит, пять пуншей и один лимонад, – подытожил Тим Кендал.

– Присоединяйтесь к нам, Тим.

– Я бы с удовольствием, но мне надо привести в порядок эти счета. Не могу же я все свалить на Молли. Между прочим, сегодня вечером у нас играет стил-бэнд.

– Отлично! – воскликнула Лаки и тут же сморщилась от боли. – Черт возьми! Я вся в колючках. Эдуард опять затащил меня в колючий кустарник.

– Но там были прекрасные розовые цветы, – заметил Хиллингдон.

– И с прекрасными длинными колючками. Ты просто садист, Эдуард!

– Не то что я, – усмехнулся Грег. – Я воплощенная доброта.

Эвелин Хиллингдон села рядом с мисс Марпл и завязала с ней приятную легкую беседу.

Мисс Марпл положила вязанье на колени. Медленно и не без труда из-за ревматизма в шее она повернула голову направо, чтобы взглянуть на то, что делалось за ее правым плечом. На некотором расстоянии находилось большое бунгало богатого мистера Рэфьела. Но там не было видно никаких признаков жизни.

Мисс Марпл продолжала беседовать с Эвелин, но ее глаза задумчиво изучали лица двух мужчин.

Спокойный, симпатичный на вид Эдуард Хиллингдон и Грег – веселый, шумливый, высокий. Очевидно, он и Лаки американцы или канадцы.

Она поглядела на майора Пэлгрейва, все еще изо всех сил пытавшегося изобразить bonhomie.[116]

Интересно…

Глава 2 Мисс Марпл сравнивает

1

В этот вечер в отеле «Золотая пальма» было очень весело.

Сидя за маленьким столиком в углу, мисс Марпл с интересом осматривалась вокруг. Теплый, напоенный ароматом воздух Вест-Индии проникал сквозь открытые окна просторной столовой. На каждом столике горела настольная лампочка под цветным колпачком. Большинство женщин были в вечерних платьях из легкого ситца, с обнаженными бронзовыми плечами и руками.

Джоан, жена племянника мисс Марпл, убедила ее принять в подарок кое-что из своего гардероба.

– Там ведь очень жарко, тетя Джейн, а у вас вряд ли есть какая-нибудь легкая одежда.

Джейн Марпл поблагодарила ее и с удовольствием воспользовалась подарком. Конечно, естественно, когда старые оказывают финансовую поддержку молодым, но не менее естественно, когда люди средних лет заботятся о стариках. Сама мисс Марпл никогда не покупала себе легкую одежду, так как в ее возрасте она даже в самую жаркую погоду чувствовала всего лишь приятное тепло и климат Сент-Оноре вовсе не казался ей образцом тропического зноя. В этот вечер она оделась в лучших традициях провинциальных английских леди – в серое платье с кружевами.

Разумеется, мисс Марпл отнюдь не в единственном числе представляла старшее поколение. В столовой присутствовали люди всех возрастов. Здесь были пожилые промышленные магнаты с женами от тридцати до сорока лет, супружеские пары среднего возраста с севера Англии, веселое семейство с детьми из Каракаса. Вообще страны Южной Америки были представлены очень богато – отовсюду доносилась громогласная испанская и португальская речь. На заднем плане держались солидные английские джентльмены – двое священников, врач и удалившийся на покой судья. Здесь была даже китайская семья. Посетителей обслуживали в основном стройные девушки-негритянки с гордой осанкой, одетые в белое. Но метрдотелем был итальянец, вином распоряжался француз, а Тим Кендал успевал всюду, останавливаясь то здесь, то там, чтобы перекинуться несколькими словами с людьми, сидящими за столиками. Его жена старательно помогала ему. Это была симпатичная молодая женщина с волосами естественного золотистого оттенка и почти всегда улыбающимся ртом. Молли Кендал выходила из себя крайне редко. Весь персонал с удовольствием выполнял ее распоряжения, и она сама делала все, чтобы угодить своим гостям. С пожилыми мужчинами она смеялась и кокетничала, молодым женщинам делала комплименты по поводу их одежды.

– О, какое на вас сегодня великолепное платье, миссис Дайсон! Я вам так завидую, что готова сорвать его с вас.

Однако, по мнению мисс Марпл, Молли отлично выглядела в своем собственном белом платье с накинутой на плечи светло-зеленой, вышитой шелком шалью. Лаки потрогала шаль.

– Красивый цвет! Мне бы хотелось иметь такую.

– Вы можете купить ее здесь, в магазине, – ответила Молли и двинулась дальше.

Около столика мисс Марпл она не остановилась, так как обычно предоставляла пожилых леди своему супругу.

– Старушки предпочитают мужчин, – часто говорила она.

К мисс Марпл приблизился Тим Кендал.

– Вы не хотите заказать ничего особенного? – спросил он. – Только скажите – и я тут же все для вас приготовлю. Ведь наша полутропическая кухня – это совсем не то, к чему вы привыкли дома.

Мисс Марпл улыбнулась и сказала, что разнообразие в пище входит в число удовольствий путешествия за границу.

– Тогда все в порядке. Но может быть, вам что-нибудь подать?

– Что именно?

– Ну… – Тим Кендал выглядел немного смущенным. – Хотя бы пудинг, – рискнул предложить он.

Мисс Марпл снова улыбнулась и ответила, что сейчас она вполне в состоянии обойтись без пудинга.

Взявшись за ложку, она с удовольствием принялась за мороженое с фруктами.

В этот момент стал играть стил-бэнд. Подобные оркестры были одним из основных аттракционов на островах. Откровенно говоря, мисс Марпл могла бы отлично обойтись и без них. Создаваемый ими ужасный грохот казался ей невыносимым. Однако все остальные, несомненно, получали от этого удовольствие, и поэтому мисс Марпл решила, что она должна как-нибудь постараться полюбить такую музыку. Надеяться, что Тим Кендал сможет по ее просьбе заставить оркестр играть вальс «Голубой Дунай», не приходилось. Да, странные теперь пошли танцы. Люди кривляются, как обезьяны, швыряют друг друга в разные стороны. Конечно, молодежь должна развлекаться… Но в эту секунду она подумала, что молодежи здесь почти нет. Танцы под стил-бэнд, разумеется, предназначались для молодых. Но молодые, очевидно, торчали в университетах или работали, имея всего лишь двухнедельный отпуск. Подобные места были для них слишком отдаленными и дорогими. Эта веселая и беззаботная жизнь была доступна только для людей, которым пошел четвертый или пятый десяток, и для стариков, старавшихся не отставать от своих молодых жен.

Мисс Марпл тосковала по молодежи. Правда, миссис Кендал было не больше двадцати трех лет, и она как будто испытывала удовольствие от происходящего, но, в конце концов, это была всего лишь ее работа.

За соседним столиком сидели каноник Прескотт и его сестра. Они жестом пригласили мисс Марпл выпить вместе с ними кофе, и она согласилась. Мисс Прескотт была тощей, суровой на вид особой. Толстенький румяный каноник, напротив, излучал добродушие.

Подали кофе, и стулья слегка отодвинули от столиков. Мисс Прескотт открыла несессер и вытащила оттуда ужасающего вида скатерть, которую она вышивала. Она поведала мисс Марпл обо всех событиях этого дня. Утром они посетили новую школу для девочек, а после полуденного отдыха отправились через сахарные плантации выпить чаю с друзьями, которые остановились в пансионе.

Так как Прескотты пробыли в «Золотой пальме» дольше мисс Марпл, они могли просветить ее относительно остальных постояльцев.

Старый мистер Рэфьел приезжает сюда каждый год. Он фантастически богат – владелец множества супермаркетов на севере Англии. Молодая женщина с ним – его секретарша Эстер Уолтерс – вдова. (Разумеется, в их отношениях нет ничего непозволительного – в конце концов, ему уже почти восемьдесят лет!)

Мисс Марпл понимающе кивнула.

– Симпатичная женщина, – заметил каноник. – Ее мать, по-моему, вдова и живет в Чичестере.

– С мистером Рэфьелом приехал и его слуга. Правда, он скорее медбрат – он, кажется, опытный массажист. Его фамилия Джексон. Ведь бедный мистер Рэфьел практически парализован. Какая жалость – с такими деньгами.

– Он всегда щедро жертвует на благотворительные цели, – доверительно заметил каноник Прескотт.

Люди постепенно менялись местами: одни отодвигались подальше от оркестра, другие, напротив, подсаживались ближе. Майор Пэлгрейв присоединился к квартету Хиллингдонов – Дайсонов.

– Что касается этих людей… – начала мисс Прескотт, понизив голос, хотя в этом не было никакой необходимости, так как ее слова заглушал грохот стил-бэнда.

– Да, я как раз собиралась спросить вас о них.

– Они были здесь в прошлом году. Три месяца в году они проводят в Вест-Индии, путешествуя по разным островам. Высокий худой мужчина – это полковник Хиллингдон, а та брюнетка – его жена. Они ботаники. Двое других – американцы, мистер и миссис Грегори Дайсон. Он, по-моему, занимается бабочками. И все они интересуются птицами.

– Приятно иметь хобби, сопряженное с пребыванием на открытом воздухе, – улыбнулся каноник Прескотт.

– Не думаю, чтобы им понравилось, если бы они услышали, что ты называешь это «хобби», Джереми, – заметила его сестра. – Их статьи печатаются в «Национальной географии» и в «Королевском журнале садоводов», так что они относятся к своему увлечению вполне серьезно.

Из-за столика, за которым они наблюдали, послышался взрыв смеха, настолько громкий, что он смог даже перекрыть рев стил-бэнда. Грегори Дайсон откинулся назад, стуча кулаком по столу, его жена как будто протестовала, а опустошивший свой бокал майор Пэлгрейв, напротив, выражал одобрение. В этот момент их едва ли можно было назвать людьми, относящимися к себе серьезно.

– Майору Пэлгрейву не следовало бы пить так много, – кисло промолвила мисс Прескотт. – У него ведь повышенное давление.

На стол подали свежую порцию пунша.

– Как приятно во всем разобраться, – заметила мисс Марпл. – Когда я встретила их сегодня днем, то не могла понять, кто на ком женат.

Последовала небольшая пауза. Мисс Прескотт сухо кашлянула.

– Ну, что касается этого… – начала она.

– Джоан, – остановил ее каноник, – пожалуй, было бы благоразумно не углублять эту тему.

– Право, Джереми, я и не собиралась ничего говорить. Просто в прошлом году, не знаю, по какой причине, мы думали, что миссис Дайсон – жена мистера Хиллингдона, до тех пор, пока кто-то не сказал нам, что это не так.

– Странно, как легко создаются неверные впечатления, – с простодушным видом сказала мисс Марпл. На мгновение ее глаза встретились с глазами мисс Прескотт, и между двумя женщинами моментально установилось взаимопонимание.

Более толковый человек, чем каноник Прескотт, наверняка бы почувствовал, что он de trop.[117]

Женщины обменялись еще одним взглядом, который означал: «Как-нибудь в другой раз».

– Мистер Дайсон называет свою жену Лаки. Это ее настоящее имя или прозвище? – спросила мисс Марпл.

– Едва ли это может быть настоящим именем.

– Я как-то задал Дайсону этот вопрос, – сказал священник. – Он ответил, что называет ее Лаки, потому что она принесла ему удачу, и сказал, что если потеряет ее, то потеряет свою удачу. По-моему, это очень мило.

– Он любит шутить, – заметила мисс Прескотт.

Каноник с сомнением поглядел на свою сестру.

Оркестр превзошел самого себя, разразившись диким взрывом какофонии, и по залу заскользили танцующие.

Мисс Марпл и все остальные повернули свои стулья, чтобы наблюдать за происходящим. Танцы доставили мисс Марпл больше удовольствия, чем музыка. Ей нравились шарканье ног и ритмичное покачивание тел, кажущееся полным скрытого смысла.

Этим вечером она впервые почувствовала себя в новой обстановке относительно свободно. До сих пор ей никак не удавалось обрести свою обычную способность находить у людей, с которыми она встречалась, сходные черты с ее знакомыми. Возможно, ее ослепили яркие одежды и экзотический колорит, но вскоре она почувствовала, что может провести кое-какие интересные сравнения.

Молли Кендал, например, была похожа на одну симпатичную девушку, чье имя мисс Марпл не могла вспомнить и которая работала кондуктором в автобусе, идущем в Маркет-Бейзинг. Она всегда помогала мисс Марпл входить в автобус и никогда не давала сигнала к отправлению, прежде чем не убеждалась, что мисс Марпл села на удобное место. Тим Кендал немного походил на метрдотеля из медчестерского ресторана «Король Георг», самоуверенного и в то же время беспокойного (кажется, у него была язва). Что же касается майора Пэлгрейва, то он ничуть не отличался от генерала Лероя, капитана Флемминга, адмирала Уиклоу и коммандера Ричардсона. А вот к Грегу Дайсону подобрать аналог было труднее, так как он американец. Он, возможно, напоминал немного сэра Джорджа Троллопа, всегда отпускавшего шутки на собраниях, посвященных гражданской обороне, или мистера Мердока, мясника. У мистера Мердока была довольно скверная репутация, но некоторые считали, что это просто сплетни, которые мистеру Мердоку нравилось поощрять. Лаки – точь-в-точь Марлин из «Трех корон». Сложнее дело обстояло с Эвелин Хиллингдон. Внешне ей соответствуют многие – высоких, худых, загорелых англичанок полным-полно. Пожалуй, она напоминает леди Каролину Вулф, первую жену Питера Вулфа, покончившую самоубийством. Или Лесли Джеймс – тихую, спокойную женщину, которая редко обнаруживала свои чувства, а в один прекрасный день продала дом и уехала, никому не сказав куда. В полковнике Хиллингдоне сразу не разберешься – для этого нужно познакомиться с ним поближе. Один из этих сдержанных людей с хорошими манерами. По ним никогда не поймешь, о чем они думают. Иногда эти люди совершают неожиданные поступки. Например, майор Харпер в один прекрасный день перерезал себе горло, а причины никто так никогда и не узнал. Впрочем, у мисс Марпл имелись на этот счет кое-какие подозрения, но она была не вполне уверена…

Ее взгляд задержался на столике мистера Рэфьела. Об этом человеке было известно, что он невероятно богат, полупарализован и каждый год приезжает в Вест-Индию. Внешне он напоминал старую сморщенную хищную птицу. Ему могло быть семьдесят, восемьдесят и даже девяносто лет. Одежда свободно висела на его хилом теле, из-под бровей поблескивали проницательные глаза. Он часто бывал резок, но люди редко обижались на него, отчасти из-за его богатства, а отчасти из-за исходившей от него гипнотической силы, внушавшей ощущение, что мистер Рэфьел имеет право быть грубым, если ему этого хочется.

С ним сидела его секретарша, миссис Уолтерс. У нее было приятное лицо и пшеничного цвета волосы. С ней мистер Рэфьел бывал груб очень часто, но она, казалось, ничего не замечала, не потому, что была раболепной, а просто не обращая на это внимания и ведя себя как хорошо вышколенная медсестра. Возможно, подумала мисс Марпл, когда-то она ею и была.

Высокий красивый молодой человек в белой куртке подошел к креслу мистера Рэфьела. Старик поднял на него глаза, кивнул и указал на стул. Молодой человек послушно сел.

«Очевидно, это его слуга – мистер Джексон», – решила мисс Марпл, внимательно его разглядывая.

2

В пустом баре Молли Кендал опустилась на стул и сбросила туфли на высоких каблуках. Пришедший с террасы Тим присоединился к ней.

– Устала, дорогая? – спросил он.

– Немножко. Чувствую тяжесть в ногах.

– Смотри не переутомись. Я ведь знаю, какая это тяжелая работа. – Он с беспокойством посмотрел на нее.

– Не говори глупости, Тим, – засмеялась Молли. – Мне здесь очень нравится. Я всегда мечтала о таком, честное слово.

– Да, для приезжих это развлечение, а для владельцев – тяжкий труд.

– Ну, нельзя же не пускать в гостиницу постояльцев, – рассудительно заметила Молли.

Тим Кендал нахмурился:

– По-твоему, все идет как надо и мы делаем успехи?

– Конечно.

– А тебе не кажется, что люди говорят: «Здесь совсем не так, как было при Сэндерсонах»?

– Кто-то, безусловно, так говорит, но это наверняка заядлые консерваторы. Я уверена, что мы работаем лучше, чем Сэндерсоны. У нас больше обаяния. Ты очаровываешь старушек, умудряясь выглядеть так, будто жаждешь заняться любовью с какой-нибудь отчаявшейся особой на пятом или шестом десятке, а я строю глазки старым джентльменам, отчего они чувствуют себя как псы на выгуле, а с теми, кто посентиментальнее, веду себя как ласковая и любящая дочь. Так что все идет отлично.

Чело Тима прояснилось.

– Хорошо, если так. А то меня иногда охватывает паника. Мы рискнули всем, взявшись за это дело. Я бросил свою работу…

– И правильно сделал, – быстро вставила Молли. – А то бы она тебя доконала.

Тим рассмеялся и чмокнул жену в кончик носа.

– Говорю тебе, все идет отлично, – повторила она. – Почему ты все время беспокоишься?

– Очевидно, у меня такой характер. Я всегда боюсь, что случится что-нибудь скверное.

– Что именно?

– О, я не знаю. Ну, кто-нибудь возьмет да и утонет.

– Глупости. Пляж здесь совершенно безопасный. К тому же тут постоянно дежурит этот неуклюжий швед.

– Конечно, я болтаю вздор, – согласился Тим Кендал. Поколебавшись, он спросил: – А тебя больше не тревожат эти сны?

Но Молли только улыбнулась.

Глава 3 Смерть в отеле

Мисс Марпл, как обычно, подали завтрак в постель. Чай, яйцо вкрутую, ломтики фруктов.

Фрукты, произрастающие на этом острове, не слишком радовали мисс Марпл. Она бы с удовольствием съела яблоко, но о существовании яблок здесь, казалось, даже не подозревали.

Пробыв на острове неделю, мисс Марпл отвыкла от привычки спрашивать, какая погода. Погода здесь всегда стояла великолепная и никогда не изменялась.

Конечно, на Сент-Оноре бывали ураганы, но мисс Марпл считала их не столько погодой, сколько стихийным бедствием. Иногда налетал ливень, который через пять минут так же внезапно прекращался. Все и всё промокали до нитки, но через десять минут снова были сухими.

Черная вест-индская девушка весело улыбнулась, обнажив ряд ослепительно белых зубов, пожелала мисс Марпл доброго утра и поставила поднос к ней на колени. Жаль, что здешние девушки так неохотно выходят замуж. Это огорчало каноника Прескотта, который утешал себя тем, что ему зато очень часто приходится совершать обряд крещения – гораздо чаще, чем бракосочетания.

Съев завтрак, мисс Марпл задумалась над тем, как она проведет день. Это не отняло у нее много времени. Сейчас она встанет с постели, оденется, двигаясь медленно, так как из-за жары ее пальцы были не такими проворными, как обычно. Потом она отдохнет минут десять, возьмет вязанье и не спеша зашагает к отелю, решая, где ей устроиться поудобнее. На террасе, выходящей на море? Или на пляже, чтобы наблюдать за купающимися и за детьми? Обычно она останавливалась на последнем варианте. После полуденного отдыха она, может быть, пойдет прогуляться.

Да, сегодняшний день, по-видимому, ничем не будет отличаться от других.

Однако это оказалось далеко не так.

Мисс Марпл начала действовать по намеченной программе и медленно шла по тропинке к отелю, когда встретила Молли Кендал. На этот раз молодая женщина не улыбалась. Огорченное выражение так не подходило к ее лицу, что мисс Марпл сразу же спросила:

– Что-нибудь случилось, дорогая?

Молли кивнула.

– Ну, – поколебавшись, заговорила она, – все равно все узнают. Майор Пэлгрейв умер.

– Умер?

– Да, умер ночью.

– Боже мой! Какое несчастье!

– Да, смерть здесь – это просто ужас. Все сразу же придут в уныние. Конечно, он был уже стар…

– Вчера он выглядел веселым и здоровым, – заметила мисс Марпл, слегка обиженная уверенностью Молли, что каждый человек преклонного возраста может умереть в любую минуту.

– У него было повышенное давление, – возразила Молли.

– Но против этого существуют какие-то таблетки. В наши дни наука делает чудеса.

– Да, но, возможно, он забыл принять таблетки или, наоборот, принял их слишком много. Знаете, как бывает с инсулином.

Мисс Марпл не думала, что диабет и повышенное давление – это одно и то же.

– А что сказал врач? – спросила она.

– О, его осматривал доктор Грейем – он живет в отеле и практически уже отошел от дел. Потом приходили, чтобы выдать официальное свидетельство о смерти, но, по-моему, здесь все ясно. Такое часто случается с людьми, у которых повышенное давление, особенно если они злоупотребляют алкоголем. А майор Пэлгрейв в этом отношении был очень недисциплинирован. Например, вчера вечером.

– Да, я заметила, – согласилась мисс Марпл.

– По-видимому, он забыл принять таблетки. Конечно, старику не повезло, но не могут же люди жить вечно. А нам с Тимом это ужасно неприятно. Еще подумают, что с пищей было что-то не так.

– Но ведь симптомы пищевого отравления и повышенного давления совершенно различны?

– Да, но люди любят болтать вздор. А если они решат, что пища была испорчена, и уедут, да еще скажут своим друзьям…

– Право, вам незачем беспокоиться, – ласково сказала мисс Марпл. – Вы же сами говорили, что пожилым людям вроде майора Пэлгрейва – а ему, очевидно, было уже за семьдесят – ничего не стоит умереть. Большинству это покажется вполне обычным происшествием, печальным, но не из ряда вон выходящим.

– Если бы только, – печально произнесла Молли, – это не случилось так внезапно.

«Да, это случилось весьма внезапно», – подумала мисс Марпл, медленно зашагав дальше. Еще вчера вечером он был в отличном настроении, смеялся и болтал с Хиллингдонами и Дайсонами.

С Хиллингдонами и Дайсонами… Мисс Марпл зашагала еще медленнее и наконец совсем остановилась. Вместо того чтобы идти на пляж, она устроилась в тенистом углу террасы, вытащила свое вязанье и защелкала спицами так быстро, словно старалась не отставать от бега собственных мыслей. Ей не нравилось это – совсем не нравилось. Уж слишком «кстати» все произошло.

Мисс Марпл задумалась над вчерашними событиями.

Майор Пэлгрейв и его истории…

Они были такими же, как всегда, и вряд ли требовали того, чтобы их слушали очень внимательно. Хотя, возможно, было бы лучше, если бы она слушала его как следует.

Кения… Он говорил о Кении, потом об Индии… о северо-западных границах… А затем по какой-то причине они перешли к убийствам. И даже тогда она не начала внимательно слушать…

Какое-то нашумевшее событие, происшедшее здесь, – о нем было напечатано в газетах.

Это было после того, как он поднял ее клубок шерсти. Именно тогда он рассказал ей о фотографии – о снимке убийцы.

Мисс Марпл закрыла глаза и постаралась поточнее припомнить его рассказ.

Это была довольно бессвязная история, которую рассказал майору в клубе один врач (сам он услышал ее от другого врача). У этого врача был снимок какого-то человека, выходившего из парадной двери, и этот человек был убийцей.

Постепенно мисс Марпл вспоминала все подробности.

Майор предложил показать ей снимок. Он вынул свой бумажник и начал рыться в его содержимом, не переставая болтать. Потом майор посмотрел не на нее, а на что-то за ней, точнее за ее правым плечом, и внезапно умолк, его лицо побагровело, он начал засовывать все назад в бумажник слегка дрожащими руками и заговорил громким неестественным голосом о слоновьих бивнях!

Через минуту к ним присоединились Хиллингдоны и Дайсоны.

Тогда она повернула голову, чтобы посмотреть, что находится за ее правым плечом, но никого и ничего не увидела. Слева на некотором расстоянии по направлению к отелю сидели Тим Кендал и его жена, а за ними семья венесуэльцев. Но майор Пэлгрейв смотрел не в эту сторону…

Мисс Марпл размышляла до самого ленча. После ленча она не пошла на прогулку. Вместо этого она сообщила, что не совсем хорошо себя чувствует, и попросила узнать у доктора Грейема, не будет ли он так любезен прийти осмотреть ее.

Глава 4 Мисс Марпл требует медицинской помощи

Доктор Грейем был добродушным пожилым человеком лет шестидесяти пяти. Он уже много лет практиковал в Вест-Индии, но теперь почти совсем бросил работу, предоставив ее своим партнерам. Приветливо поздоровавшись с мисс Марпл, он спросил, что ее беспокоит. К счастью, в годы мисс Марпл, приложив некоторые усилия, всегда можно было обнаружить у себя какое-нибудь недомогание. Мисс Марпл колебалась между плечом и коленом, остановив наконец выбор на втором варианте.

Доктор Грейем весьма любезно не стал упоминать о том факте, что в возрасте мисс Марпл подобные недомогания только естественны, а сразу же выписал ей таблетки. Зная по опыту, что многие пожилые люди испытывают одиночество, впервые приезжая на Сент-Оноре, он задержался, чтобы немного поболтать с ней.

«Славный человек, – подумала мисс Марпл. – Мне очень стыдно, что я вынуждена солгать ему. Но я не вижу никакого другого выхода».

Мисс Марпл была воспитана в строгом уважении к правде и по натуре была очень правдивой женщиной. Но в определенных обстоятельствах, когда долг велел ей лгать, она лгала с поразительным правдоподобием.

Слегка кашлянув, чтобы прочистить горло, мисс Марпл приступила к делу.

– Я хотела кое о чем спросить вас, доктор Грейем, – защебетала она. – Конечно, может быть, и не стоило говорить об этом, но для меня это очень важно. Надеюсь, вы меня поймете и не сочтете назойливой.

– Я с удовольствием помогу вам, если вас что-то беспокоит, – любезно ответил доктор Грейем.

– Это связано с майором Пэлгрейвом. Я была так потрясена, когда услышала утром о его смерти!

– Да, все произошло действительно очень неожиданно, – согласился доктор Грейем. – Вчера он был в таком хорошем настроении. – Судя по его тону, смерть майора Пэлгрейва ничуть не казалась ему чем-то из ряда вон выходящим. Мисс Марпл вдруг испугалась, что поднимает много шуму из ничего. Может быть, во всем виновата ее природная подозрительность и ей уже не следовало доверять собственным суждениям? Но как бы то ни было, она уже занялась этим вопросом и должна идти дальше.

– Вчера днем мы сидели и разговаривали, – продолжала она. – Он рассказывал мне о своей интересной жизни. Оказывается, на земле столько удивительных стран!

– Да, в самом деле, – согласился доктор Грейем, которому воспоминания майора Пэлгрейва успели порядком надоесть.

– Потом он заговорил о своем детстве, своей семье. Я рассказала ему немного о своих племянниках и племянницах, и он слушал очень внимательно. Тогда я показала ему фотоснимок одного моего племянника, который был у меня с собой. Такой милый мальчик… Правда, на снимке он уже не совсем мальчик, но для меня он всегда останется маленьким.

– Разумеется, – подтвердил доктор Грейем, думая, сколько еще времени пройдет, прежде чем старая леди перейдет к делу.

– Я дала ему карточку, и он рассматривал ее, когда вдруг подошли эти симпатичные люди, которые собирают цветы и бабочек, – полковник и миссис Хиллингдон и… я забыла фамилию.

– Хиллингдоны и Дайсоны?

– Да, совершенно верно. Они присоединились к нам, предложили выпить, и майор Пэлгрейв, очевидно, машинально сунул мою карточку к себе в бумажник и положил его в карман. Тогда я не обратила на это большого внимания, но позже сказала себе: «Надо не забыть попросить майора вернуть мне фотокарточку Дензила». Я подумала об этом вчера вечером, когда были танцы и играл оркестр, но не захотела ему мешать – они все так веселились, и я решила напомнить ему об этом утром. А утром… – И мисс Марпл сделала паузу.

– Да-да, понимаю, – сказал доктор Грейем. – И вы, естественно, хотите получить свой снимок, не так ли?

Мисс Марпл кивнула:

– Да. Видите ли, это единственный экземпляр, а негатива у меня нет. Мне было бы жаль лишиться этого снимка, так как бедный Дензил умер пять или шесть лет назад, а это был мой любимый племянник. Только эта карточка и напоминала мне о нем. И я решила… Конечно, это назойливо с моей стороны… может быть, вам удастся вернуть его мне? Я просто не знаю, кого еще я могла бы об этом попросить. Ведь мне неизвестно, кто будет заниматься вещами майора, а все подумают, что это просто блажь. Никто не сумеет понять, что этот снимок для меня значит.

– Конечно, конечно, – согласился доктор Грейем. – Я вас хорошо понимаю. Это вполне естественное чувство. Вскоре я должен встретиться с местными властями – завтра похороны, прибудет кто-нибудь из администрации, чтобы просмотреть бумаги и имущество майора, прежде чем связаться с его семьей. Вы могли бы описать эту карточку?

– На ней был изображен фасад дома, – сказала мисс Марпл. – И кто-то… я имею в виду, Дензил только что вышел из парадной двери. Фотографировал другой мой племянник, который очень любил цветы, а перед домом, кажется, росли гибискусы. В этот момент Дензил как раз вышел. Снимок неважного качества – очень нерезкий. Но мне он нравился, и я всегда хранила его при себе.

– Ну, все как будто ясно, – заметил доктор Грейем. – Думаю, что будет нетрудно вернуть вам фотографию, мисс Марпл.

Он встал со стула. Мисс Марпл благодарно улыбнулась ему:

– Вы очень любезны, доктор Грейем. Вы ведь меня понимаете?

– Конечно, – сказал доктор Грейем, тепло пожимая ей руку. – Можете не беспокоиться. Упражняйте ваше колено каждый день, только не слишком усердно, а я пришлю вам таблетки. Принимайте по одной три раза в день.

Глава 5 Мисс Марпл принимает решение

Похороны майора Пэлгрейва состоялись на следующий день. Мисс Марпл присутствовала на них в компании с мисс Прескотт. Каноник прочитал заупокойную службу, после чего жизнь потекла по-прежнему.

Смерть майора Пэлгрейва была всего лишь неприятным инцидентом, о котором вскоре забыли. Жизнь здесь состояла из моря, солнца и развлечений. Смерть бросила мрачную тень на Сент-Оноре, но эта тень исчезла довольно быстро. В конце концов, все едва лишь знали покойного. Он был обычным старым занудой, каких часто встречаешь в клубах, вечно делившимся своими воспоминаниями, которых никто не жаждал услышать. Приткнуться ему было негде. Его жена умерла много лет назад. Он жил и умер одиноким. Но, несмотря на это, майор Пэлгрейв всю жизнь провел среди людей, что очень скрашивало его существование. Невзирая на одиночество, он был веселым человеком, умевшим извлекать из жизни радости. А теперь он мертв, похоронен, и через неделю никто даже не вспомнит о нем.

Единственным человеком, чувствующим его отсутствие, была мисс Марпл. Она не питала к покойному личной привязанности, но он являл собой ту жизнь, которую она знала. Когда становишься старой, то постепенно привыкаешь слушать рассказы таких же стариков, даже если они не представляют особого интереса, поэтому между ней и майором установилось своеобразное взаимопонимание. Мисс Марпл, конечно, не оплакивала майора Пэлгрейва, но ей его недоставало.

После похорон, когда она сидела и вязала на своем любимом месте, к ней подошел доктор Грейем и сел рядом. Мисс Марпл поздоровалась с ним, отложив спицы.

– Боюсь, – виновато заговорил доктор, – что я вынужден разочаровать вас, мисс Марпл.

– В самом деле? По поводу моей…

– Да, к сожалению, мы не нашли вашего снимка.

– Очень жаль. Конечно, это не имеет особого значения – обычная сентиментальность. Значит, его не было в бумажнике майора Пэлгрейва?

– Нет, ни там, ни вообще среди его вещей. У него было много хлама – письма, газетные вырезки, несколько старых фотографий, но такого снимка, как вы описали, не было.

– Ну, ничего не поделаешь, – вздохнула мисс Марпл. – Большое вам спасибо, доктор Грейем. Извините за беспокойство.

– О, право, не о чем говорить. Я ведь по собственному опыту знаю, что значат семейные фотографии, особенно когда стареешь.

«Старая леди легко примирилась с этим огорчением, – подумал он. – Возможно, майор Пэлгрейв обнаружил снимок, когда вынимал что-то из бумажника, и, забыв, откуда он взялся, разорвал его как ненужный хлам. Конечно, для старушки это большое разочарование. Хорошо, что она отнеслась к этому философски и даже весело».

Но в действительности чувства мисс Марпл были совершенно противоположными. Ей требовалось время, чтобы обдумать все как следует, но пока что она решила использовать все возможности создавшейся ситуации.

Мисс Марпл вовлекла доктора Грейема в беседу с энтузиазмом, который она даже не пыталась скрыть. Добрый доктор, приписывающий словоохотливость старой леди ее одиночеству и тоске по собеседнику, старался отвлечь ее от неприятных воспоминаний о потерянной фотографии беспечной болтовней о жизни на Сент-Оноре и о различных интересных местах, которые мисс Марпл, может быть, захотела бы посетить. Он и сам не заметил, как разговор вернулся к кончине майора Пэлгрейва.

– Так печально, что он умер вдали от дома, – сказала мисс Марпл. – Хотя, насколько я поняла из его рассказов, у него не было близких родственников. Кажется, он один жил в Лондоне.

– По-моему, он много путешествовал, – заметил доктор Грейем. – Во всяком случае, в зимнее время. Наша английская зима ему не нравилась. Не могу его за это порицать.

– Я тоже, – согласилась мисс Марпл. – А может быть, у него были слабые легкие или что-нибудь в этом роде, вынуждавшее его ездить зимой за границу?

– Не думаю.

– У него как будто было повышенное давление. В наши дни это встречается сплошь и рядом.

– Он говорил вам об этом?

– Нет, никогда. Мне сказал это кто-то другой.

– Ах вот как?

– Полагаю, – продолжала мисс Марпл, – что при таких обстоятельствах следовало ожидать смерти.

– Это вовсе не обязательно, – возразил доктор Грейем. – Сейчас существуют методы контроля давления.

– Его смерть последовала очень внезапно, но вы вроде бы не удивились.

– Ну, когда человек умирает в таком возрасте, не стоит особенно удивляться. Но я этого не ожидал. Откровенно говоря, мне казалось, что он в отличной форме, хотя я никогда его не осматривал и не измерял ему давление.

– А разве врач может определить, только взглянув на человека, повышено ли у него давление? – с наивным видом осведомилась мисс Марпл.

– Одного взгляда мало, – улыбнулся доктор. – Требуется еще и осмотр.

– О, понимаю. Это ужасно, когда вокруг руки оборачивают резиновую штуку, а потом ее надувают. Терпеть не могу эту процедуру! Но мой врач мне говорил, что для моих лет у меня очень хорошее давление.

– Рад это слышать, – сказал доктор Грейем.

– Конечно, майор злоупотреблял пуншем, – задумчиво промолвила мисс Марпл.

– Да. Алкоголь – не слишком хорошее средство от гипертонии.

– Он, кажется, принимал таблетки?

– Да, в его комнате нашли бутылочку с серенитом.

– В наши дни наука творит чудеса, – заметила мисс Марпл. – Врачи могут сделать очень много, не так ли?

– У нас есть сильный конкурент – природа, – ответил доктор Грейем. – Поэтому еще до сих пор применяются некоторые старомодные домашние средства.

– Например, класть паутину на порез, – подхватила мисс Марпл. – Когда я была ребенком, мы всегда так делали.

– Весьма благоразумно, – одобрил доктор Грейем.

– Или класть льняную припарку на грудь и натираться камфорным маслом от кашля.

– Да вы все знаете! – рассмеялся доктор Грейем, вставая. – Как колено? Не слишком беспокоит?

– Нет, оно гораздо лучше.

– Ну, мы не знаем, следует ли благодарить за это природу или мои таблетки, – заметил доктор Грейем. – Простите, что я не смог помочь вам.

– Что вы! Вы были так любезны! Мне стыдно, что я отняла у вас время. Так вы говорите, что в бумажнике майора не было фотографий?

– Были две карточки – одна изображала майора в молодости верхом на пони, другая – мертвого тигра, на которого майор наступил ногой. Это все воспоминания о днях его юности. Я искал очень тщательно и не нашел снимка вашего племянника.

– О, я уверена, что вы искали тщательно, – просто я поинтересовалась… Все мы любим хранить всякую ерунду.

– Сокровища из прошлого, – улыбнулся доктор.

Попрощавшись, он удалился.

Мисс Марпл осталась на месте, задумчиво глядя на пальмы и море и несколько минут не притрагиваясь к вязанью. Теперь у нее имелся факт, и она задумалась над тем, что он означает. Снимка, который майор вынул из бумажника и так поспешно положил назад, не оказалось на месте после его смерти. Такую вещь майор не мог выбросить. Он сунул фото в бумажник, и оно должно было находиться там после кончины майора. Деньги могли украсть, но кому могло понадобиться красть снимок? Если, конечно, для этого не было особой причины…

Лицо мисс Марпл стало серьезным. Ей следовало принять решение. Позволит она майору Пэлгрейву мирно покоиться в своей могиле или нет? Может, лучше оставить все как есть? Она пробормотала себе под нос цитату: «Теперь Дункан спокойно спит в гробу. Прошел горячечный припадок жизни»[118]. Теперь ничто не могло повредить майору Пэлгрейву. Он ушел туда, где опасность не может его коснуться. Было ли простым совпадением, что он умер именно в эту ночь? А может быть, нет? Врачи без особого внимания относятся к смерти пожилых людей, особенно если в их комнате стоит бутылочка с таблетками, которые гипертоники должны принимать каждый день. Но если кто-то взял снимок из бумажника майора, то этот же человек мог поставить бутылочку в его комнату. Она сама никогда не видела, чтобы майор принимал таблетки; ей он никогда не говорил, что у него повышенное давление. Единственно, что он сказал о своем здоровье, была фраза: «Я уже не так молод». У майора иногда была небольшая одышка – обычная астма и ничего более. Но кто-то упоминал, что у него повышенное давление. Молли? Мисс Прескотт? Она не могла вспомнить.

Мисс Марпл вздохнула.

«Ну, Джейн, что ты намерена делать? – произнесла она про себя. – А вдруг ты все это придумала? Есть ли у тебя хоть какая-нибудь зацепка?»

Напрягая память, она принялась слово за словом тщательно припоминать свою беседу с майором об убийствах и убийцах.

– О боже! – вздохнула мисс Марпл. – Даже если это и так – я все равно не знаю, что я могу сделать…

Но теперь она была уверена, что предпримет попытку…

Глава 6 После полуночи

1

Мисс Марпл проснулась рано. Как и многие старые люди, она спала чутко, и у нее бывали периоды бессонницы, во время которых она планировала свои действия на ближайшее будущее. Разумеется, в большинстве случаев ее мысли касались сугубо личных дел или домашнего хозяйства. Но в это утро мисс Марпл размышляла об убийстве и о том, что ей следует предпринять, если ее подозрения верны. Это было нелегко. У нее имелось одно-единственное оружие – разговоры.

Старые леди, как правило, всегда много болтали. Их собеседникам порядком это надоедало, но они не усматривали в этом никаких скрытых мотивов. Ей вовсе не придется задавать прямые вопросы (к тому же было весьма затруднительно решить, какой именно вопрос следует задать). Просто мисс Марпл должна побольше разузнать о некоторых людях, которых она сейчас перебирала в уме.

Возможно, мисс Марпл могла бы кое-что выяснить о майоре Пэлгрейве, но помогло бы это ей? Она сильно сомневалась. Если майора Пэлгрейва убили, то не из-за денег, не из мести и не из-за какой-то тайны в его жизни. Хотя он и являлся жертвой, но это был один из тех редких случаев, когда добыча знаний о жертве не может навести на след убийцы. Очевидно, причина убийства была в том, что майор Пэлгрейв слишком много болтал.

Один интересный факт она узнала от доктора Грейема. У майора в бумажнике было несколько фотографий: одна – изображавшая его самого верхом на пони, на другой был мертвый тигр, остальные, наверно, были в том же духе. Почему же майор Пэлгрейв носил с собой эти снимки? «Очевидно, – подумала мисс Марпл, имеющая опыт в знакомствах со старыми адмиралами, генералами и майорами, – потому что они служили иллюстрациями к историям, которые он так любил рассказывать, – об охоте на тигров в Индии, о пони для игры в поло. Точно так же историю о подозреваемом убийце должна была подкрепить извлеченная из бумажника фотография».

В беседе с мисс Марпл майор следовал этому образцу. Когда разговор зашел об убийстве, он, чтобы возбудить интерес к своему рассказу, сделал то, что, безусловно, всегда делал в аналогичных случаях, – вытащил снимок и сказал что-то вроде: «Никогда не подумаешь, что этот парень убийца, верно?»

По-видимому, эта история входила в его постоянный репертуар. Как только беседа касалась убийства, майор тотчас же несся на всех парах.

В таком случае, подумала мисс Марпл, он мог уже рассказать об этом кому-то еще. И даже больше чем одному. Если так, то она могла узнать у этих людей какие-нибудь дополнительные детали истории, возможно, описание человека, изображенного на фотографии.

Мисс Марпл удовлетворенно кивнула. С этого можно было начать.

И разумеется, оставались люди, которых мисс Марпл именовала про себя «четверо подозреваемых». Хотя вообще-то майор Пэлгрейв говорил о мужчине, а их было только двое. Полковник Хиллингдон и мистер Дайсон не очень-то походили на убийц, но ведь далеко не все убийцы обладают характерной внешностью. Может быть, там был кто-то еще? Она не увидела никого, когда повернула голову, чтобы проверить. Конечно, там стояло бунгало мистера Рэфьела. Может, кто-нибудь вышел из бунгало и успел войти назад прежде, чем она посмотрела в ту сторону? Если так, то это мог быть только слуга. Как его фамилия? Ах да, Джексон. Неужели Джексон вышел из домика и, таким образом, стал в той же позе, как и на снимке? Человек, выходящий из двери… Майор мог внезапно узнать его. До сих пор майор Пэлгрейв не проявлял никакого интереса к Артуру Джексону – блуждающий любопытный взгляд его единственного глаза, безусловно, был взглядом сноба, а так как Джексон не принадлежал к «пукка-сахиб»[119], то майор вряд ли бы посмотрел на него дважды.

Но если, держа в руках снимок, он поглядел через правое плечо мисс Марпл и увидел человека, выходящего из двери?..

Мисс Марпл повернула голову на подушке. Итак, программа на завтра или, вернее, на сегодня – расследование по линиям: Хиллингдоны, Дайсоны и Артур Джексон.

2

Доктор Грейем тоже проснулся рано. Обычно он поворачивался на другой бок и засыпал снова. Но сегодня сон никак не приходил. Что-то мешало ему уснуть. Доктор уже давно не страдал от бессонницы. В чем же была причина его беспокойства? Он не мог этого понять. Может быть, здесь есть какая-то связь со смертью майора Пэлгрейва? Но что в этом событии могло не давать ему покоя? То, что говорила болтливая старая дама? Да, с ее фотокарточкой вышло неудачно, но она мужественно с этим примирилась. Какую же случайную фразу она обронила, от которой ему до сих пор не по себе? В конце концов, в смерти майора не было ничего странного. По крайней мере, он так считал.

Было совершенно ясно, что при состоянии здоровья майора… но тут его мысли задержались. Так ли уж много он знал о состоянии здоровья майора Пэлгрейва? Все говорили, что у него было повышенное давление. Но ведь он сам никогда не беседовал с майором на эту тему, да и вообще редко с ним говорил. Пэлгрейв был старым занудой, а он всегда избегал людей этой категории. Какого же черта ему пришла в голову мысль, что здесь что-то не так? Из-за этой старой леди? Но ведь она фактически ничего такого не сказала. Как бы то ни было, это не его дело. Местные власти были вполне удовлетворены. В комнате нашли бутылочку с таблетками серенита, а старик, по-видимому, всем говорил о повышенном давлении.

Доктор Грейем повернулся в постели и вскоре снова заснул.

3

За территорией отеля в одной из лачуг у ручья девушка по имени Виктория Джонсон повернулась и села в кровати. Это была великолепная представительница обитателей Сент-Оноре, с телом, словно высеченным скульптором из черного мрамора. Проведя рукой по темным жестким локонам, она слегка толкнула ногой своего спящего компаньона:

– Проснись.

Мужчина, ворча, повернулся:

– Чего тебе надо? Еще не утро.

– Проснись. Я хочу поговорить с тобой.

Мужчина сел, потянулся и зевнул, показав ряд ровных белых зубов.

– Что случилось?

– Да вот этот майор, который умер… Мне это не нравится. Здесь что-то не так.

– Чего ради ты должна об этом беспокоиться? Он был уже стар и умер.

– Да послушай же! Эти пилюли, о которых меня спрашивал доктор…

– Ну и что? Может быть, он принял их слишком много.

– Нет, дело не в этом. Слушай. – Она наклонилась к нему и что-то горячо зашептала.

Зевнув, мужчина снова лег.

– Чепуха!

– Как бы то ни было, утром я скажу об этом миссис Кендал. По-моему, что-то здесь все же не так.

– Не стоит из-за этого волноваться, – сказал мужчина, которого Виктория в настоящее время считала своим мужем, хотя и не заручилась брачным свидетельством. – Давай не будем подыскивать себе причину для беспокойства, – добавил он и, зевнув, повернулся на другой бок.

Глава 7 Утро на пляже

1

Эвелин Хиллингдон вылезла из воды и плюхнулась на теплый золотистый песок. Сняв купальную шапочку, она энергично тряхнула темными волосами. Пляж был не особенно большим. Люди обычно приходили туда по утрам, и к половине двенадцатого там происходило нечто вроде общего собрания. Слева от Эвелин в причудливом плетеном кресле современной конструкции лежала сеньора де Каспеаро, красавица из Венесуэлы. По соседству с ней расположился мистер Рэфьел, в настоящее время самый старший из обитателей «Золотой пальмы» и обладавший властью, доступной только пожилым и богатым инвалидам. Эстер Уолтерс, как всегда, находилась рядом, имея при себе карандаш и блокнот на случай, если мистеру Рэфьелу внезапно взбредет в голову срочно отправить какую-нибудь деловую телеграмму. Мистер Рэфьел в пляжном наряде казался донельзя высохшим; кости покрывали гирлянды висевшей кожи. Хотя он имел вид человека, стоящего одной ногой в могиле, жители Вест-Индии утверждали, что он выглядит точно так же, по крайней мере, уже лет восемь. Проницательные голубые глаза поблескивали на морщинистом лице. Его основным развлечением было энергично отрицать все, что ему ни скажут.

Мисс Марпл также присутствовала на пляже. Как всегда, она сидела и вязала, прислушиваясь к происходящему и очень редко вступая в беседу. Когда же она начинала говорить, то это всех удивляло, так как обычно о ее существовании все забывали. Эвелин Хиллингдон снисходительно на нее посматривала, считая ее «милой старушонкой».

Сеньора де Каспеаро натирала ноги маслом для загара, что-то бурча себе под нос. Она была весьма неразговорчивой особой. Закончив процедуру, сеньора недовольно посмотрела на пузырек.

– Это масло хуже «Франхипаньо», – печально промолвила она. – А его достать здесь просто невозможно. – И ее веки снова опустились.

– Вы не хотите окунуться, мистер Рэфьел? – спросила Эстер Уолтерс.

– Окунусь, когда сочту нужным, – огрызнулся мистер Рэфьел.

– Но уже половина двенадцатого, – заметила миссис Уолтерс.

– Ну и что из этого? – осведомился мистер Рэфьел. – Вы думаете, я принадлежу к людям, которые зависят от времени? Это сделай тогда-то, это – через двадцать минут, это – еще через двадцать минут – тьфу!

Миссис Уолтерс прослужила у мистера Рэфьела достаточно долго, чтобы выработать соответствующую линию поведения с ним. Она знала, что ему требуется немало времени для того, чтобы прийти в себя после купания, и поэтому напоминала ему о времени, оставляя в запасе добрых десять минут для пререканий.

– Мне не нравятся эти пляжные туфли, – заявил мистер Рэфьел, подняв ногу и глядя на нее. – Я уже говорил этому болвану Джексону, но он никогда не обращает внимания на мои слова.

– Я принесу вам другие, мистер Рэфьел.

– Сидите на месте! Терпеть не могу людей, которые суетятся как клуши.

Лежащая на теплом песке Эвелин слегка пошевелилась и раскинула руки.

Мисс Марпл, поглощенная вязанием (по крайней мере, так казалось), вытянула ногу и поспешно извинилась:

– Простите, миссис Хиллингдон. Боюсь, что я толкнула вас.

– Ничего, – ответила Эвелин. – Пляж слишком переполнен.

– О, пожалуйста, не беспокойтесь. Я отодвину свое кресло назад, чтобы больше вас не задевать.

Во время передислокации мисс Марпл продолжала непринужденно болтать:

– Здесь просто чудесно! Знаете, я раньше никогда не была в Вест-Индии. Вот уж не думала, что когда-нибудь сюда попаду. А все по доброте моего племянника. Полагаю, вы хорошо знаете эти места, не так ли, миссис Хиллингдон?

– На этом острове я раньше была один или два раза, а кроме того, я была на многих других островах.

– Ах да! Бабочки и цветы. Вы занимаетесь ими вместе с вашими друзьями… или они ваши родственники?

– Друзья, и ничего более.

– Очевидно, вы много бываете вместе, потому что у вас общие интересы?

– Да. Мы путешествовали вместе несколько лет.

– И наверно, у вас было несколько увлекательных приключений?

– Едва ли, – ответила Эвелин. Ее голос звучал уныло и невыразительно. – Приключения всегда случаются с другими. – И она зевнула.

– Ни опасных встреч со змеями и хищниками, ни столкновений с дикими туземцами? – продолжала мисс Марпл, думая про себя: «Что за чушь я болтаю!»

– Только с кусачими насекомыми, – заверила ее Эвелин.

– Знаете, бедного майора Пэлгрейва однажды укусила змея, – сообщила мисс Марпл заведомую ложь.

– Неужели?

– А он никогда не рассказывал вам об этом?

– Может быть, и рассказывал. Я не помню.

– Он всегда рассказывал множество интересных историй.

– На редкость нудный старик, – вмешался мистер Рэфьел. – И к тому же глуп как пробка. Он бы не умер, если бы следил за собой как следует.

– О, пожалуйста, мистер Рэфьел, – взмолилась миссис Уолтерс.

– Я знаю, что говорю. Если следишь за своим здоровьем, то все будет в порядке. Посмотрите на меня. Врачи уже несколько лет назад признали меня безнадежным. «Отлично, – сказал я. – У меня есть собственные медицинские правила, и я буду им следовать». И вот, как видите, я до сих пор жив. – И он гордо огляделся вокруг.

То, что он был до сих пор жив, и в самом деле казалось чудом.

– У бедного майора Пэлгрейва было повышенное давление, – заметила миссис Уолтерс.

– Чепуха, – отрезал мистер Рэфьел.

– Но это действительно так, – подхватила Эвелин Хиллингдон. В ее голосе неожиданно послышались твердые нотки.

– Он сам вам это сообщил? – осведомился мистер Рэфьел.

– Кто-то мне говорил.

– У него было очень красное лицо, – вставила мисс Марпл.

– Это еще ничего не значит, – возразил мистер Рэфьел. – К тому же у него не было повышенного давления, и он сам мне об этом сказал.

– Что вы имеете в виду? – спросила миссис Уолтерс.

– Я видел, как он много ест и без передышки поглощает пунши, и как-то прочитал ему мораль: «В ваши годы нужно помнить о кровяном давлении, соблюдать диету и не злоупотреблять алкоголем». А он ответил, что ему это незачем, так как для его возраста у него прекрасное давление.

– Но он, кажется, принимал какое-то лекарство от гипертонии, – снова вмешалась мисс Марпл. – Как будто оно называется «серенит».

– По-моему, – сказала Эвелин Хиллингдон, – ему просто не хотелось признаться в своей болезни. Очевидно, он принадлежал к людям, которые боятся болезней и, как ни странно, именно поэтому не говорят, что они больны.

Глядя на ее темноволосую голову, мисс Марпл подумала, что эта тирада чересчур длинна для Эвелин Хиллингдон.

– Беда в том, – наставительно произнес мистер Рэфьел, – что люди слишком интересуются чужими болезнями. Они считают, что каждый, кому больше пятидесяти, обязательно должен умереть от гипертонии, коронарного тромбоза или чего-нибудь в этом роде. Чепуха! Если человек говорит, что с ним все в порядке, значит, так оно и есть. Люди должны знать о собственном здоровье. Сколько сейчас времени? Без четверти двенадцать? Мне уже давно было пора окунуться. Почему вы не напомнили мне об этом, Эстер?

Миссис Уолтерс не выразила протеста. Она встала, помогла подняться мистеру Рэфьелу и, поддерживая его, вошла вместе с ним в море.

– Как безобразны старики! – промолвила сеньора де Каспеаро, открыв глаза. – Пожалуй, людям следовало бы умирать в сорок или даже в тридцать пять лет.

К ним подошли Эдуард Хиллингдон и Грегори Дайсон, скрипя ногами по песку.

– Как вода, Эвелин?

– Как обычно.

– Да, здесь температура всегда одна и та же. А где Лаки?

– Не знаю, – ответила Эвелин.

И снова мисс Марпл задумчиво на нее посмотрела.

– Ну, пожалуй, я изображу кита, – сказал Грегори. Он сбросил яркую рубашку, побежал по пляжу, бросился в воду, пыхтя и отфыркиваясь, и быстро поплыл кролем.

Эдуард Хиллингдон сел на песок рядом с женой.

– Искупаемся? – спросил он.

Она улыбнулась, надела купальную шапочку, и они вдвоем зашагали к морю, делая это значительно менее эффектно, чем Грегори.

Сеньора де Каспеаро снова открыла глаза.

– Сначала я думала, что у этих двоих медовый месяц – он с ней так мил, но они, оказывается, женаты восемь или девять лет. Удивительно, правда?

– Интересно, где миссис Дайсон? – заметила мисс Марпл.

– Лаки? С каким-нибудь мужчиной.

– Вы… вы в самом деле так думаете?

– Конечно, – подтвердила сеньора де Каспеаро. – Она – женщина именно такого типа, хотя и не так уж молода. А у ее мужа тоже глаза бегают повсюду. Уж это-то я знаю.

– Безусловно, знаете, – согласилась мисс Марпл. – В этом я не сомневаюсь.

Сеньора де Каспеаро бросила на нее удивленный взгляд. Очевидно, она не ждала от мисс Марпл подобного ответа.

Мисс Марпл тем временем продолжала смотреть на волны с выражением святой невинности.

2

– Могу я поговорить с вами, миссис Кендал?

– Да, конечно, – ответила Молли, сидящая за письменным столом в кабинете.

Виктория Джонсон в белой крахмальной униформе подошла ближе и закрыла за собой дверь с таинственным видом.

– Я хотела рассказать вам кое-что, миссис Кендал.

– Да? Что-нибудь не так?

– Не знаю. Я не уверена. Это касается старого джентльмена, который умер во сне.

– Ну и что же?

– В его комнате была бутылочка с таблетками. Доктор спрашивал меня о них.

– Да?

– Доктор сказал: «Позвольте мне взглянуть, что у него стоит на полочке в ванной». Там были зубной порошок, желудочные таблетки, аспирин, каскара и пузырек с надписью: «Серенит».

– Да? – снова повторила Молли.

– Доктор увидел эту бутылочку и казался вполне удовлетворенным. Но потом я вспомнила, что раньше ее не было в ванной, – я там ее не видела. Зубной порошок, крем для бритья, аспирин и прочее там всегда стояли, но таблеток серенита я никогда раньше не замечала.

– Значит, вы думаете… – Молли казалась удивленной.

– Не знаю, что и думать, – сказала Виктория. – Я только поняла, что здесь что-то не так, и решила рассказать вам. Может быть, вы сообщите доктору? А вдруг кто-то подсунул ему эти пилюли, чтобы он проглотил их и умер?

– Едва ли, – возразила Молли.

Виктория покачала курчавой головой:

– Кто знает. Люди часто совершают дурные поступки.

Молли посмотрела в окно. Место казалось земным раем. Солнце, море, коралловые рифы, музыка, танцы… Но ведь даже в саду Эдема появился змей. «Дурные поступки» – как мерзко звучат эти слова.

– Я наведу справки, Виктория, – быстро ответила она. – Не беспокойтесь и, пожалуйста, не распространяйте нелепых слухов.

Как только Виктория неохотно удалилась, в комнату вошел Тим Кендал.

– Что-нибудь случилось, Молли?

Молли колебалась, но ведь Виктория могла пойти и к Тиму, поэтому она передала ему рассказ девушки.

– Чепуха какая-то! При чем тут эти пилюли?

– Ну, я не знаю, Тим. Доктор Робертсон, когда он приходил сюда, говорил, что они как-то действуют на кровяное давление.

– Ну и что из этого? У майора ведь было высокое давление, и он, наверное, принимал эти таблетки.

– Да, – неуверенно продолжала Молли, – но Виктория, кажется, думает, что он из-за этих таблеток мог умереть.

– Знаешь, дорогая, это уж чересчур мелодраматично! Ты имеешь в виду, что кто-то мог заменить таблетки от давления на что-нибудь другое и тем самым отравить майора?

– Это звучит абсурдно, – виновато сказала Молли, – в твоих устах. Но Виктория как будто думает именно так.

– Глупая девчонка! Конечно, мы могли бы пойти к доктору Грейему и все у него выяснить. Но, право, это такая чепуха, что не стоит его беспокоить.

– Я тоже так считаю.

– Что заставило ее думать, будто кто-то мог подменить таблетки? Ты говоришь, ей кажется, что другие таблетки положили в тот же самый пузырек?

– Не знаю, – беспомощно ответила Молли. – Виктория вроде бы говорила, что пузырек с серенитом она увидела там впервые.

– Что за ерунда! – воскликнул Тим Кендал. – Майор же все время должен был принимать эти таблетки, чтобы снижать давление. – И он вышел из комнаты, чтобы посоветоваться с метрдотелем Фернандо.

Но Молли не могла так легко прогнать беспокойные мысли. Когда суета с ленчем кончилась, она сказала мужу:

– Тим, я все думаю… если Виктория будет повсюду об этом болтать, лучше было бы нам все самим выяснить.

– Но, дорогая, Робертсон и остальные все проверили.

– Да, но ты знаешь, как эти девушки легко возбуждаются.

– Ну ладно. Пойдем посоветуемся с Грейемом. Он должен все знать.

Доктор Грейем сидел с книгой в своей лоджии. Чета Кендал вошла к нему, и Молли начала рассказ. Так как он был весьма бессвязным, то Тим взял на себя инициативу.

– Звучит это, конечно, по-идиотски, – словно извиняясь, добавил он, – но, насколько я понял, девчонка вбила себе в голову, что кто-то положил ядовитые таблетки в пузырек из-под этого… как его… сера…

– Но почему она так решила? – спросил доктор Грейем. – Она что-нибудь видела или слышала?

– Не знаю, – довольно беспомощно ответил Тим. – Послушай, Молли, там что, заменили бутылочку?

– Нет, – возразила Молли. – По-моему, она говорила, что на ней была надпись: «Севен… Серен…»

– «Серенит», – подсказал доктор. – Это известный препарат. Он, очевидно, регулярно принимал его.

– Но Виктория сказала, что раньше она не видела его у него в комнате.

– Раньше не видела? – резко переспросил Грейем. – Что она под этим подразумевает?

– Ну, то, что она сказала. Виктория утверждает, что на полке в ванной стояли зубной порошок, крем для бритья, аспирин… ну и прочая чепуха. Очевидно, она всегда убирала там и поэтому помнит все наизусть. Но этого… серенита она никогда там не видела до смерти майора.

– Очень странно, – протянул доктор Грейем. – Она в этом уверена?

Резкость его тона удивила обоих Кендалов. Они не ожидали, что доктор Грейем так к этому отнесется.

– Как будто уверена, – медленно ответила Молли.

– Может быть, она просто хотела устроить сенсацию? – предположил Тим.

– Пожалуй, – сказал доктор Грейем, – я лучше переговорю с самой девушкой.

Виктория не скрывала своего удовольствия, когда ей разрешили повторить рассказ.

– Не хочу иметь неприятности, – закончила она. – Я не ставила туда бутылочку и не знаю, кто это сделал.

– Значит, вы думаете, что ее туда подсунули? – спросил Грейем.

– Должно быть, так, доктор, раз ее не было там раньше.

– Но майор Пэлгрейв мог держать ее в ящике стола или где-нибудь еще.

Виктория покачала головой:

– Вряд ли, если он должен был принимать таблетки постоянно.

– Да, – неохотно согласился Грейем. – Это лекарство он должен был принимать несколько раз в день. А вы никогда не видели, как он принимал его?

– Да говорю же вам, что его там раньше не было. Вот я и подумала, не был ли это какой-нибудь яд, который подсунул майору его враг.

– Чепуха, девочка, – сурово возразил доктор. – Совершеннейшая чепуха.

Виктория выглядела потрясенной.

– Так вы говорите, что эти таблетки были обычным лекарством? – с сомнением переспросила она.

– Хорошим и даже необходимым, – ответил доктор Грейем. – Поэтому не волнуйтесь, Виктория. Уверяю вас, что с этим лекарством все в порядке.

– Вы просто сняли камень у меня с души, – сказала Виктория и весело улыбнулась, обнажив белые зубы.

Но камень не упал с души доктора Грейема. Его смутное беспокойство начало обретать реальную почву.

Глава 8 Разговор с Эстер Уолтерс

– Это место уже не такое, как было раньше, – раздраженно произнес мистер Рэфьел, заметив, что мисс Марпл приближается туда, где он сидел со своей секретаршей. – Нельзя ступить и шагу, чтобы какая-нибудь старая квочка не следовала за тобой по пятам. Зачем эти старухи едут в Вест-Индию?

– А куда, по-вашему, они должны ездить? – осведомилась Эстер Уолтерс.

– В Челтенхем, – тотчас же ответил мистер Рэфьел, – либо в Борнмут, Торки или Лэндриндод-Уэллс. Выбор богатый, и там они полностью счастливы.

– Полагаю, что они нечасто могут позволить себе путешествие в Вест-Индию, – заметила Эстер. – Не всем так везет, как вам.

– Везет, нечего сказать, – проворчал мистер Рэфьел. – Торчи здесь со всеми своими болезнями и еще в придачу с вами, которая только читает мне лекции и ничего не делает! Почему вы до сих пор не отпечатали письма?

– У меня не было времени.

– Ну, так займитесь ими немедленно. Я привез вас сюда, чтобы вы работали, а не грелись на солнце и демонстрировали вашу фигуру.

Многие сочли бы поведение мистера Рэфьела невыносимым, но Эстер Уолтерс работала у него уже несколько лет и отлично знала, что его брани не следует придавать значения. Мистер Рэфьел почти все время страдал от каких-нибудь болей и, делая ядовитые замечания, давал выход своим чувствам. Поэтому, что бы он ни говорил, Эстер всегда сохраняла полнейшее спокойствие.

– Какой прекрасный вечер, не правда ли? – сказала мисс Марпл, остановившись рядом с ними.

– Ну и что? – огрызнулся мистер Рэфьел. – Ведь для этого мы сюда и приехали.

Мисс Марпл рассмеялась:

– Вы забываете, что погода – чисто английская тема для разговора. О боже, эта шерсть другого цвета. – Она положила вязанье на столик и поспешила к своему бунгало.

– Джексон! – рявкнул мистер Рэфьел.

Джексон тут же появился.

– Отведите меня в домик, – распорядился мистер Рэфьел. – Я хочу заняться массажем до того, как вернется эта болтливая старуха. Впрочем, от этого массажа нет никакого толку, – добавил он, позволив своему массажисту помочь ему встать и отвести в бунгало.

Смотрящая им вслед Эстер Уолтерс повернула голову, когда подошедшая с клубком шерсти мисс Марпл села рядом с ней.

– Надеюсь, я вам не помешаю? – спросила мисс Марпл.

– Конечно нет, – ответила Эстер Уолтерс. – Я скоро должна идти печатать, но сперва мне хочется минут десять полюбоваться закатом.

Мисс Марпл начала болтать, в то же время внимательно изучая Эстер Уолтерс. Не бог весть какая красавица, но если постарается, то может выглядеть привлекательной. Мисс Марпл интересовало как раз то, почему она не старается. Вряд ли потому, что против этого возражал мистер Рэфьел. Он был так поглощен собственной персоной, что до тех пор, пока о нем не забывали, его секретарша могла походить хоть на райскую гурию без каких-либо возражений с его стороны. Кроме того, мистер Рэфьел обычно рано ложился спать, и вечером во время танцев Эстер Уолтерс вполне могла себе позволить выглядеть… мисс Марпл подбирала в уме нужное слово, одновременно весело рассказывая о своей поездке в Джеймстаун, – ах да, поярче!

Мисс Марпл заговорила о Джексоне. В этой области Эстер Уолтерс не выказала особой осведомленности.

– Он очень опытный массажист.

– Очевидно, он уже давно работает у мистера Рэфьела?

– О нет, по-моему, около девяти месяцев.

– Он женат? – рискнула спросить мисс Марпл.

– Женат? Не думаю, – несколько удивленно ответила Эстер. – Он никогда об этом не упоминал… Нет, конечно, он не женат. – Казалось, подобное предположение ее позабавило.

Мисс Марпл решила, что про себя она подумала: «Во всяком случае, он не ведет себя как женатый человек».

Однако мисс Марпл знала достаточное количество женатых людей, которые не вели себя так, как подобает их положению.

– Он красивый молодой человек, – промолвила она.

– Да, пожалуй, – без особого интереса согласилась Эстер.

Мисс Марпл задумчиво посмотрела на нее. Очевидно, Эстер Уолтерс не интересуется мужчинами. Быть может, она принадлежала к тем женщинам, которых мужчина интересовал только раз в жизни, – тем более что она вдова?

– А вы давно работаете у мистера Рэфьела? – спросила она.

– Четыре или пять лет. После смерти мужа я была вынуждена снова пойти работать, так как оказалась в очень затруднительном положении, а у меня дочь учится в школе.

– С мистером Рэфьелом, должно быть, работать нелегко? – отважилась спросить мисс Марпл.

– В общем, нет, если узнать его поближе. Он страшный спорщик и часто приходит в ярость. Думаю, его настоящая беда в том, что он устал от людей. В течение двух лет он сменил пятерых слуг. Ему нужен был кто-то новый, на кого можно ворчать. Но мы с ним отлично уживаемся.

– Мистер Джексон, наверное, очень услужливый молодой человек?

– Он очень тактичен, – сказала Эстер. – Конечно, он иногда… – Она не окончила фразу.

– Попадает в неловкое положение? – подсказала мисс Марпл.

– Вот именно. Ведь его должность не совсем понятна – то ли слуга, то ли медбрат. Все же, – она улыбнулась, – мне кажется, что он умеет хорошо провести время.

Мисс Марпл задумалась над полученными сведениями. Они не слишком ей помогли. Она продолжала болтать и вскоре услышала многое о квартете натуралистов – Дайсонах и Хиллингдонах.

– Хиллингдоны приезжают сюда последние три-четыре года, – сообщила Эстер, – а Грегори Дайсон бывал здесь гораздо раньше. Он очень хорошо знает Вест-Индию. По-моему, впервые он приезжал сюда с первой женой. У нее было слабое здоровье, и зимой ей приходилось уезжать за границу или, во всяком случае, туда, где потеплее.

– Она умерла или они разошлись?

– Она умерла. Кажется, где-то здесь. Не на этом самом острове, но где-то в Вест-Индии. У них как будто был какой-то скандал или что-то в этом роде. Он никогда не говорит о ней. Мне рассказывал о них кто-то другой. Очевидно, жили они неважно.

– И потом он женился на этой Лаки? – Мисс Марпл произнесла последнее слово с оттенком неодобрения, словно говоря: «Право, какое нелепое имя!»

– Кажется, она была родственницей его первой жены.

– А они давно знакомы с Хиллингдонами?

– Думаю, что только с тех пор, как Хиллингдоны стали сюда ездить. Три-четыре года, не больше.

– Хиллингдоны производят очень приятное впечатление, – заметила мисс Марпл. – Они такие спокойные.

– Да, они спокойные.

– Все говорят, что они очень любят друг друга, – сказала мисс Марпл. Это было произнесено вполне невинным тоном, тем не менее Эстер резко вскинула голову.

– Но вы же так не считаете? – спросила она.

– Вы ведь сами так не думаете, дорогая.

– Ну, как вам сказать…

– Спокойных, сдержанных мужчин вроде Эдуарда Хиллингдона, – продолжала мисс Марпл, – часто привлекают яркие женщины. – И она добавила после многозначительной паузы: – Лаки – какое странное имя. Вы думаете, мистер Дайсон догадывается о том, что… могло произойти?

«Старая сплетница, – подумала Эстер Уолтерс. – Ох уж эти старухи!»

– Понятия не имею, – холодно ответила она.

– Какая печальная история случилась с бедным майором Пэлгрейвом, – переменила тему мисс Марпл.

Эстер Уолтерс машинально согласилась.

– Мне очень жаль Кендалов, – сказала она.

– Да, когда такое случается в отеле, это малоприятно.

– Люди ведь приезжают сюда получать удовольствие, – продолжала Эстер. – Забыть о болезнях, смертях, подоходных налогах, замерзших радиаторах и обо всем остальном. Они не хотят, – добавила она внезапно изменившимся голосом, – чтобы им напоминали о смерти.

Мисс Марпл отложила вязанье.

– Вы совершенно правы, дорогая, – согласилась она.

– Кендалы – еще совсем молодая пара, – сказала Эстер Уолтерс. – Они сменили здесь Сэндерсонов только полгода назад, и их очень беспокоило то, как пойдут дела, потому что у них мало опыта.

– И вы думаете, что эта история может им повредить?

– Откровенно говоря, нет, – ответила Эстер. – По-моему, в здешней атмосфере люди ни о чем не помнят больше двух дней. Смерть, конечно, потрясла их, но только на сутки – после похорон о ней забыли. Разумеется, если им не напоминать. Я говорила об этом Молли, но она такая беспокойная.

– Миссис Кендал? Она всегда кажется такой беспечной.

– Думаю, что ее беспечность в значительной мере напускная, – медленно произнесла Эстер. – По-моему, она принадлежит к тому сорту людей, которые все время волнуются, что что-то может случиться.

– А мне ее муж казался более беспокойным.

– Вряд ли вы правы. Очевидно, он беспокоится из-за ее волнений, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Интересно, – заметила мисс Марпл.

– Я думаю, что Молли изо всех сил старается выглядеть веселой и радоваться жизни, но эти усилия изнуряют ее, и тогда у нее появляются странные приступы депрессии. Она… ну, неуравновешенная.

– Бедное дитя, – вздохнула мисс Марпл. – Таких людей очень много, но посторонние часто не подозревают об их состоянии.

– Нет, они ведь искусно его скрывают. Как бы то ни было, – добавила Эстер, – я не думаю, что Молли следует беспокоиться из-за этой истории. В наши дни люди постоянно умирают от коронарного тромбоза, кровоизлияния в мозг и прочих подобных болезней, по-моему, гораздо чаще, чем раньше, когда умирали в основном от пищевого отравления и брюшного тифа.

– Майор Пэлгрейв никогда не говорил мне, что у него повышенное давление, – сказала мисс Марпл. – А вам?

– Он говорил об этом кому-то – не знаю, кому именно. Может быть, мистеру Рэфьелу, правда, мистер Рэфьел это отрицает, но ведь он всегда спорит. Кажется, Джексон как-то сказал мне об этом и добавил, что майору не следовало бы злоупотреблять алкоголем.

– Понятно, – задумчиво произнесла мисс Марпл. – Очевидно, вы считали майора скучным стариком? Он всегда рассказывал разные истории и к тому же часто повторял одно и то же.

– Это самое худшее, – вставила Эстер. – Приходилось по нескольку раз выслушивать ту же историю, если только не удавалось отключиться.

– Я не особенно возражала потому, – продолжала мисс Марпл, – что с первого раза никогда ничего не запоминаю.

Эстер весело рассмеялась.

– Особенно он любил одну историю об убийстве, – сказала мисс Марпл. – Вам он, наверное, тоже ее рассказывал?

Эстер Уолтерс открыла свою сумочку и, порывшись в ней, вытащила губную помаду.

– Я думала, что потеряла ее… Простите, вы что-то сказали?

– Я спросила, рассказывал ли вам майор Пэлгрейв свою любимую историю об убийстве?

– Как будто да. Кажется, о женщине, которая отравила своего мужа газом – усыпила его снотворным и сунула его голову в духовку. Вы об этом говорите?

– Не совсем, – ответила мисс Марпл, с сомнением глядя на Эстер Уолтерс.

– Он рассказывал такое множество историй, – оправдывалась Эстер, – что запомнить их было невозможно.

– У него был снимок, который он всем показывал.

– Кажется, да. Я точно не помню… А он показывал его вам?

– Нет, – ответила мисс Марпл, – не показывал. Нам помешали.

Глава 9 Мисс Прескотт и другие

– История, которую я слышала… – начала мисс Прескотт, понизив голос и оглядевшись.

Мисс Марпл придвинула ближе свой стул. Прошло немало времени, прежде чем ей удалось встретиться наедине с мисс Прескотт, чтобы поговорить с глазу на глаз. Подобно всем священникам, каноник обожал пребывание в семейном кругу и постоянно сопровождал свою сестру, а в компании общительного каноника мисс Марпл и мисс Прескотт едва ли могли бы как следует посплетничать.

– Конечно, – продолжала мисс Прескотт, – я не хочу распространять скандальные слухи, и к тому же я практически ничего не знаю…

– О, разумеется, – согласилась мисс Марпл.

– Кажется, был какой-то скандал, когда его первая жена была еще жива! По-видимому, эта женщина, Лаки (ну и имя!), которая как будто приходилась кузиной его первой жене, приехала сюда, присоединилась к ним и, очевидно, стала вместе с ним заниматься цветами, бабочками и прочим. Ну, так как они очень много времени проводили вместе, то люди начали болтать – вы понимаете, что я имею в виду.

– Люди всегда все замечают, – вставила мисс Марпл.

– А потом, когда его жена умерла так внезапно…

– Она умерла здесь, на этом острове?

– Нет. Они тогда находились на Мартинике или Тобаго, но я слышала от людей, которые были там в то время, что врач был не очень удовлетворен.

– В самом деле? – с интересом осведомилась мисс Марпл.

– Конечно, это всего лишь сплетни, но мистер Дайсон очень скоро женился снова. – И она прошептала: – По-моему, уже через месяц.

– Через месяц?! – переспросила мисс Марпл.

Обе женщины посмотрели друг на друга.

– Удивительная бесчувственность, – заметила мисс Прескотт.

– Действительно, – согласилась мисс Марпл и деликатно добавила: – А не было ли это связано с деньгами?

– Право, не знаю. Он часто шутит, что его жена принесла ему удачу – отсюда и пошло ее прозвище.

– Да, я слышала это.

– А некоторые считают, что удача состояла в том, что он женился на богатой женщине. Конечно, – добавила мисс Прескотт с видом воплощенного беспристрастия, – она очень красивая, если вам нравятся женщины такого типа, но я думаю, что деньги были у его первой жены.

– А Хиллингдоны достаточно обеспечены?

– По-моему, да, хотя, конечно, не сказочно богаты. Двое их сыновей учатся в школе в Англии. Б́ольшую часть зимы они проводят в путешествиях.

Появившийся в этот момент каноник предложил немного прогуляться. Мисс Прескотт встала и присоединилась к брату. Мисс Марпл осталась сидеть на месте.

Несколько минут спустя мимо нее прошел Грегори Дайсон, идущий в сторону отеля. Он весело помахал рукой мисс Марпл.

– О чем задумались? – спросил он.

Мисс Марпл мягко улыбнулась, представив себе его реакцию, если бы она ответила: «Я думаю о том, вы ли убийца».

Это казалось весьма возможным. В таком случае все превосходно соответствовало друг другу… Эта история о смерти первой жены мистера Дайсона… Ведь майор Пэлгрейв рассказывал именно о преступнике, специализировавшемся на убийстве своих жен, даже напомнив об истории с «женами, утопленными в ванне».

Да, все соответствовало – только слишком уж хорошо. Но мисс Марпл сразу же обругала себя за эту мысль. Ведь нельзя же мерить все убийства по одной мерке.

Внезапно послышавшийся хрипловатый голос заставил ее вздрогнуть.

– Вы не видели Грега, мисс… э-э?..

«Лаки, – подумала мисс Марпл, – в не особенно хорошем настроении».

– Он только что прошел мимо в сторону отеля.

– Так я и думала! – с раздражением воскликнула Лаки и поспешила прочь.

«Ей не меньше сорока лет, и сегодня утром она так и выглядит», – подумала мисс Марпл.

Ее охватила жалость к многочисленным Лаки, к которым так безжалостно время. Услышав позади чей-то голос, она повернула свой стул.

Мистер Рэфьел, поддерживаемый Джексоном, вышел из своего бунгало.

Усадив своего хозяина в кресло на колесах, Джексон продолжал суетиться вокруг него. Мистер Рэфьел раздраженно махнул рукой, и Джексон зашагал по направлению к отелю.

Мисс Марпл не намеревалась терять время – ведь мистер Рэфьел никогда не оставался один надолго. Скоро к нему должна была присоединиться Эстер Уолтерс. Мисс Марпл хотела побеседовать с мистером Рэфьелом и решила, что время пришло. Она должна действовать как можно быстрее – без длительных предисловий. Мистер Рэфьел не тот человек, которого может заинтересовать праздная болтовня со старой леди. Он еще чего доброго вернется к себе в бунгало, спасаясь от преследования. Мисс Марпл решила сразу же взять быка за рога.

Подойдя к тому месту, где сидел мистер Рэфьел, она подвинула к себе стул и села.

– Я хочу спросить вас кое о чем, мистер Рэфьел.

– Валяйте, спрашивайте. Очевидно, я должен пожертвовать на деятельность миссионеров в Африке или на ремонт церкви?

– Вообще-то я заинтересована в благотворительности, – сказала мисс Марпл, – и была бы рада, если бы вы сделали взнос. Но сейчас я хотела спросить вас, не рассказывал ли вам когда-нибудь майор Пэлгрейв историю об убийстве?

– Эге! – протянул мистер Рэфьел. – Значит, он и вам ее рассказывал? И вы попались на удочку?

– Право, я не знала, что и думать, – сказала мисс Марпл. – А что именно он рассказывал вам?

– Болтал что-то о какой-то молодой золотоволосой красавице, которая оказалась настоящей Лукрецией Борджа.

– О! – воскликнула слегка сбитая с толку мисс Марпл. – И кого же она убила?

– Своего мужа, разумеется, – ответил мистер Рэфьел. – А вы думали кого?

– Она его отравила?

– Нет, кажется, дала ему снотворного и затем сунула его голову в духовку. Находчивая особа! Потом она сказала, что это было самоубийство, и вышла сухой из воды. Это всегда удается красивым женщинам и избалованным молодым хулиганам, которых слишком любят их мамаши. Тьфу!

– Майор показывал вам фотокарточку?

– Фотокарточку этой женщины? Нет. А зачем?

Мисс Марпл была ошеломлена. Очевидно, майор Пэлгрейв рассказывал не только об убитых им тиграх и слонах, но и об убийцах, с которыми он встречался. Возможно, в его репертуаре было множество подобных историй – с этим следует считаться. Внезапно она вздрогнула, так как мистер Рэфьел неожиданно издал громогласный вопль:

– Джексон!!!

Ответа не последовало.

– Может быть, мне поискать его? – предложила мисс Марпл, вставая.

– Вы его не найдете. Бегает за какой-нибудь бабой. У этого парня паршивый характер, но свое дело он знает.

– Я все-таки разыщу его, – повторила мисс Марпл.

Она нашла Джексона в дальнем конце террасы отеля занятым выпивкой с Тимом Кендалом.

– Мистер Рэфьел разыскивает вас, – сообщила мисс Марпл.

Джексон скорчил выразительную гримасу, осушил свой стакан и поднялся.

– Опять! – вздохнул он. – Я думал, что два телефонных разговора и составление диеты дадут мне алиби на четверть часа. Оказывается, нет. Благодарю вас, мисс Марпл. Спасибо за выпивку, мистер Кендал.

И он удалился.

– Мне жаль этого парня, – сказал Тим. – Поэтому я и составляю ему компанию, чтобы развеселить его. Хотите чего-нибудь, мисс Марпл? Как насчет лимонада? Я знаю, что вы его любите.

– Спасибо, сейчас не хочу. Думаю, что прислуживать мистеру Рэфьелу нелегко. С инвалидами часто приходится трудновато…

– Я имел в виду не только это. Ради хорошего заработка можно примириться с капризами, а Рэфьел в общем-то неплохой старик. Дело не в этом… – Он колебался.

Мисс Марпл вопросительно посмотрела на него.

– Не знаю, как вам объяснить… Это делает неясным положение Джексона в обществе. Люди ведь такие заядлые снобы – а здесь нет ни одного представителя его класса. Он выше, чем слуга, но ниже, чем обычный постоялец, – но крайней мере, все так считают. Выходит, что он – нечто вроде викторианской гувернантки. Даже секретарша, миссис Уолтерс, считает себя выше его. Конечно, ему бывает трудновато. – Сделав паузу, Тим с чувством добавил: – Социальные проблемы в таком месте, как это, просто невыносимы!

Мимо них прошел доктор Грейем, держа в руке книгу. Он сел за стол и уставился на море.

– Доктор Грейем выглядит расстроенным, – заметила мисс Марпл.

– Еще бы! Мы все расстроены.

– И вы тоже? Из-за смерти майора Пэлгрейва?

– Нет, об этом я уже бросил беспокоиться. Люди уже как будто все позабыли. Меня тревожит Молли. Вы знаете что-нибудь о снах?

– О снах? – удивленно переспросила мисс Марпл.

– Да, о дурных снах – ночных кошмарах. О, иногда это случается со всеми нами. Но Молли – с ней это теперь происходит почти постоянно. Сны пугают ее. Нельзя ли принять против этого какие-нибудь меры? Молли пьет какие-то снотворные таблетки, но говорит, что от них ей только хуже – она старается проснуться и не может.

– А что это за сны?

– Ну, кто-то или что-то либо гонится, либо следит за ней – она не может избавиться от этого ощущения, даже когда проснется.

– Может быть, врач…

– У Молли предубеждение против врачей. Она не хочет и слышать о них. Конечно, я надеюсь, что это пройдет. Но мы были так счастливы, а теперь, особенно в последнее время… Возможно, ее огорчила смерть старика Пэлгрейва. С тех пор ее словно подменили…

Тим встал:

– Ну, надо заняться делом. Так вы все-таки отказываетесь от лимонада?

Мисс Марпл покачала головой.

Задумавшись, она сидела за столиком. Ее лицо было серьезным и обеспокоенным.

Поглядев на доктора Грейема, мисс Марпл приняла решение. Она встала и подошла к его столу.

– Я должна извиниться перед вами, доктор Грейем.

– Что? – Доктор с удивлением поглядел на нее. Он придвинул к ней стул, и мисс Марпл села.

– Боюсь, что я совершила некрасивый поступок, – сказала мисс Марпл. – Я солгала вам, доктор Грейем. – И она с тревогой посмотрела на него.

– В самом деле? – осведомился он. – Ну, из-за этого не стоит особенно беспокоиться.

Очевидно, эта славная старушка солгала относительно своего возраста. Хотя он не помнил, чтобы эта тема затрагивалась.

– Ну, так в чем же дело? – спросил он, видя, что мисс Марпл хочет покаяться.

– Вы помните, как я рассказывала вам о фотографии моего племянника, которую я показывала майору Пэлгрейву и которую он мне не вернул?

– Да-да, конечно, помню. Жаль, что мы не могли ее разыскать.

– Ее никогда не существовало, – созналась мисс Марпл.

– Прошу прощения?

– Я все это выдумала.

– Выдумали? – Доктор Грейем с беспокойством посмотрел на нее. – Зачем?

Мисс Марпл ясно, отчетливо и без лишних слов объяснила ему все. Она сообщила ему о рассказе майора Пэлгрейва, о том, как он собирался показать ей этот фотоснимок, и о его внезапном смущении. Потом она поведала ему о своих тревогах и об окончательном решении самой взглянуть на карточку.

– Таким образом, я была вынуждена солгать вам, – закончила мисс Марпл. – У меня просто не было другого выхода. Надеюсь, вы меня простите.

– Вы думали, что он собирался показать вам фотографию убийцы?

– Так он сказал. По крайней мере, он говорил, что снимок дал ему знакомый, который и рассказал историю об этом убийце.

– И вы… простите… поверили ему?

– Тогда я не знала, верить ему или нет, – сказала мисс Марпл. – Но видите ли, на следующий день он умер.

Неумолимая логика последней фразы начала убеждать доктора Грейема.

– А снимок исчез.

Доктор Грейем посмотрел на нее, не находя слов.

– Извините меня, мисс Марпл, – заговорил он наконец, – но на этот раз вы рассказали мне правду?

– Я не удивляюсь, что вы сомневаетесь в моих словах, – ответила мисс Марпл. – На вашем месте я думала бы так же. Да, я рассказала вам чистую правду, хотя хорошо понимаю, что у меня нет никаких доказательств. Я знала, что вы можете мне не поверить, и все же сочла своим долгом сообщить вам об этом.

– Почему?

– Потому что вы должны располагать наиболее полной информацией, если…

– Если – что?

– Если вы решите принять какие-нибудь меры.

Глава 10 Решение в Джеймстауне

В кабинете джеймстаунской администрации доктор Грейем сидел за столом напротив своего друга Дейвентри, молодого человека лет тридцати пяти.

– Ваш звонок меня очень заинтриговал, Грейем, – сказал Дейвентри. – Какой-нибудь особый случай?

– Не знаю, – ответил доктор Грейем, – но я обеспокоен.

В этот момент принесли напитки, и Дейвентри, удовлетворенно кивнув, начал беспечно болтать о рыбной ловле. Когда слуга удалился, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего собеседника.

– Ну, давайте послушаем вашу историю.

Доктор Грейем поведал о беспокоивших его фактах. Дейвентри присвистнул.

– Понятно! Значит, вы считаете, что в смерти старого Пэлгрейва есть что-то странное? Теперь вы уже не вполне уверены, что это была естественная смерть? Кто выдал свидетельство? Наверно, Робертсон. У него хоть нет никаких сомнений?

– Нет, но мне кажется, что на него могли повлиять таблетки серенита, найденные в ванной. Он спрашивал меня, упоминал ли когда-нибудь Пэлгрейв, что у него гипертония. Я ответил, что никогда не беседовал с ним на медицинские темы, но, очевидно, он говорил об этом другим обитателям отеля. Флакон с таблетками и эти разговоры соответствовали официальному мнению, поэтому никто ни в чем не усомнился. Но теперь мне кажется, что это решение не было правильным. Конечно, я бы тоже выдал свидетельство без всякой задней мысли. Обстоятельства были совершенно очевидными, и я никогда бы не изменил своего мнения, если бы не странное исчезновение этого снимка…

– Послушайте, Грейем, – сказал Дейвентри. – Не слишком ли много значения вы придаете фантастической истории, которую вам рассказала эта старая леди? Вы же прекрасно знаете, что старухи всегда рады сделать из мухи слона.

– Знаю, – печальным тоном согласился доктор Грейем. – Я уже много раз говорил себе это. Возможно, так оно и есть, но все-таки я не вполне уверен. Она так логично обосновала свои подозрения…

– Мне все это представляется совершенно невероятным. Какая-то старая леди рассказывает вам историю о фотоснимке, которого там не должно было быть… То есть наоборот – я уже сам запутался… Короче говоря, единственный реальный факт, от которого вы можете отталкиваться, – это рассказ горничной о том, что флакона с таблетками, благодаря которому власти выдали свидетельство, не было в комнате майора за день до его смерти. Но ведь этому можно найти сотню объяснений. Он мог таскать пилюли с собой в кармане.

– Конечно, это вполне возможно.

– Или горничная могла ошибиться и не заметить их раньше.

– И это тоже возможно.

– Ну, тогда…

– Но девушка казалась уверенной в своих словах, – заметил Грейем.

– Ну, вы же знаете, что жители Сент-Оноре слишком эмоциональны и возбуждаются чуть что. Или вы думаете, что она… знает немного больше, чем говорит?

– По-моему, это не исключено, – согласился доктор Грейем.

– Тогда постарайтесь вытянуть из нее все. Не можем же мы устраивать много шуму из ничего. Если он умер не от повышенного давления, так от чего же, по-вашему?

– Сейчас существует много средств… – уклончиво ответил доктор Грейем.

– Вы имеете в виду средства, не оставляющие видимых следов?

– Нужно быть слишком предупредительным по отношению к властям, чтобы использовать мышьяк, – сухо произнес доктор Грейем.

– Так значит, вы подозреваете, что содержимое флакончика заменили, отравив таким образом майора Пэлгрейва?

– Вовсе нет. Так думает эта девушка – Виктория. Но она не права. Если бы кому-нибудь понадобилось быстро избавиться от майора, то ему подсыпали бы яд в какой-нибудь напиток, а затем, чтобы создать видимость естественной смерти, поставили бы к нему в комнату флакон с таблетками от гипертонии, предварительно распустив слух, что у Пэлгрейва повышенное давление.

– И кто же распустил этот слух?

– Я старался узнать – безуспешно. Слишком уж тонко это было проделано. А говорит: «По-моему, мне сказал об этом Б». Б отвечает: «Нет, я этого не говорил, но я помню, что на днях об этом упоминал В». В свою очередь В сообщает: «Об этом говорили многие – один из них, кажется, был А». Таким образом, движешься по замкнутому кругу.

– Да, задумано умно.

– В том-то и дело. К тому времени, когда узнали о смерти майора, уже все постоянно твердили о его высоком давлении.

– А не легче было бы просто отравить его – без всяких дополнительных предосторожностей?

– Нет. Это могло повлечь за собой расследование, а может быть, и вскрытие. А так доктор просто констатировал смерть и выдал свидетельство.

– Что же вы хотите от меня? Чтобы я добился эксгумации? Но ведь это вызовет страшную кутерьму.

– Можно все сделать втайне.

– Втайне? На Сент-Оноре? Ну, знаете, это просто неосуществимо! Но как бы то ни было, – вздохнул Дейвентри, – полагаю, что нам придется что-нибудь предпринять. Хотя, если вы хотите знать мое мнение, – вся эта история не стоит выеденного яйца!

– Я искренне на это надеюсь, – сказал доктор Грейем.

Глава 11 Вечер в «Золотой пальме»

1

В столовой Молли делала последние приготовления – убрала лишний нож, поправила вилку, переставила два бокала, отошла назад, чтобы взглянуть, все ли теперь в порядке, и затем вышла на террасу. Сейчас там никого не было. Пройдя в дальний угол, Молли остановилась, облокотившись на балюстраду. Скоро наступит вечер с обычной веселой болтовней и выпивкой. Еще недавно эта жизнь доставляла ей так много радости. А теперь даже Тим кажется огорченным и обеспокоенным. Хотя естественно, что он немного волнуется. Очень важно, чтобы их предприятие увенчалось успехом. В конце концов, ведь он вложил в него все, что имел.

«Но на самом деле, – думала Молли, – его беспокоят не дела в гостинице, а я. Хотя не понимаю, почему он из-за меня волнуется».

В том, что Тим волнуется из-за нее, Молли не сомневалась. Это было видно по его вопросам, по быстрым беспокойным взглядам, которые он время от времени бросал на нее. В чем же причина? Молли не могла этого понять. Она не могла вспомнить, когда с ней это началось. Неизвестно почему она стала бояться людей. А что плохого они могли ей сделать?

Молли грустно покачала головой и внезапно вздрогнула, почувствовав чье-то прикосновение. Повернувшись, она увидела Грегори Дайсона, стоявшего с несколько виноватым видом.

– Простите. Я напугал вас, малютка.

Молли ненавидела, когда ее называли «малютка».

– Я не слышала, как вы подошли, мистер Дайсон, – быстро ответила она, – и поэтому вздрогнула.

– «Мистер Дайсон»? Откуда такие церемонии? Разве все мы не составляем здесь одну большую семью? Эд, я, Лаки, Эвелин, вы с Тимом и даже Эстер Уолтерс и старый Рэфьел.

«Он уже успел хватить лишнего», – подумала Молли.

– О, иногда мне приходится становиться просто скучной хозяйкой гостиницы, – улыбнулась она. – Мы с Тимом считаем, что излишняя фамильярность только вредит.

– По-моему, от излишней чопорности вреда гораздо больше. Поэтому, дорогая Молли, я предлагаю вам выпить со мной.

– Немного позже, – сказала Молли. – Мне еще надо кое-что сделать.

– Только не уходите. – Рука Грегори вцепилась в ее руку. – Вы очаровательная девушка, Молли. Надеюсь, Тим понимает, какая ему выпала удача.

– О, об этом я забочусь, – весело ответила Молли.

– Знаете, я бы мог пойти за вами на край света, хотя мне не хотелось бы, чтобы это слышала моя жена.

– Сегодня вы совершили дальнюю прогулку?

– Да. Между нами говоря, мне это порядком надоело. Птицы и бабочки тоже могут осточертеть. Как вы смотрите на предложение организовать вдвоем небольшой пикник?

– Об этом надо подумать, – сказала Молли и, весело смеясь, вернулась в бар.

– Хэлло, Молли, – приветствовал ее Тим. – Куда это ты так спешишь? И с кем ты там говорила?

– С Грегори Дайсоном.

– Что ему нужно?

– Хочет поприставать ко мне.

– Черт бы его побрал! – выругался Тим.

– Не беспокойся, – сказала Молли. – В конце концов, в моем положении это неизбежно.

Тим начал отвечать ей, но, увидев метрдотеля Фернандо, устремился к нему, отдавая на ходу какие-то распоряжения. Выскользнув через кухню из дома, Молли зашагала по дорожке к пляжу.

Грегори Дайсон пробормотал какое-то ругательство. Затем он медленно направился в сторону своего бунгало. Он уже подходил к домику, когда его внезапно кто-то окликнул. Вздрогнув, Грегори оглянулся. В надвигающихся сумерках ему показалось, что в тени кустов стоит привидение. Но он рассмеялся, поняв, что это впечатление вызвано белым платьем и черным лицом девушки.

Виктория шагнула из-за кустов на дорожку:

– Мистер Дайсон…

– Да? В чем дело?

Стыдясь своего испуга, он говорил с оттенком раздражения.

– Я принесла вам это, сэр. – Девушка протянула руку, в которой она держала флакончик с таблетками. – Это принадлежит вам, не так ли?

– О, мои таблетки серенита. Да, конечно. Где вы их нашли?

– Я нашла там, куда их поставили. В комнате джентльмена.

– Что вы хотите сказать – какого джентльмена?

– Джентльмена, который умер, – серьезно ответила Виктория. – Не думаю, что ему хорошо спится в могиле.

– А почему бы и нет? – осведомился Дайсон.

Виктория стояла, молча глядя на него.

– Я все еще не знаю, о чем вы говорите. Вы имеете в виду, что нашли эти таблетки в бунгало майора Пэлгрейва?

– Совершенно верно, сэр. Когда доктор и люди из Джеймстауна собирались уезжать, они отдали мне все вещи из его ванной, чтобы я их выбросила. Зубную насту, крем для бритья и все остальное, включая это.

– Ну так почему же вы это не выбросили?

– Потому что это ваши таблетки. Помните, вы спрашивали о них?

– Я… да, помню. Мне казалось, что я их потерял.

– Нет, вы их не теряли. Их взяли из вашей комнаты и положили в бунгало майора Пэлгрейва.

– Откуда вы знаете? – резко спросил он.

– Знаю. Я видела. – Она улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами. – Кто-то положил таблетки в комнату мертвого джентльмена, а теперь я возвращаю их вам.

– Постойте! Что это значит? Что… кого вы видели?

Но девушка уже скрылась за кустами. Грег сделал движение, как будто собираясь погнаться за ней, но потом остановился, поглаживая подбородок.

– В чем дело, Грег? Увидел привидение? – спросила миссис Дайсон, выйдя из бунгало на дорожку.

– Минуты две назад я именно так и подумал.

– Кого же ты увидел?

– Цветную девушку, которая здесь работает. Кажется, ее зовут Виктория.

– Ну и что же она хотела? Соблазнить тебя?

– Не болтай глупостей, Лаки. Эта девчонка вбила себе в голову идиотскую идею.

– А именно?

– Ты помнишь, что я на днях не мог найти мой серенит?

– Да, ты говорил, что не можешь его найти.

– Что значит «говорил»?

– О, ради бога, неужели ты собираешься придираться к каждому моему слову?

– Прости, – буркнул Грег. – Все выглядит так чертовски таинственно. – Он показал жене флакончик. – Девушка вернула его мне.

– Она стащила его?

– Нет. Она… по-моему, она где-то его нашла.

– Ну и что из этого? Что тут таинственного?

– О, ничего, – ответил Грег. – Она просто разозлила меня – вот и все.

– Нашел причину для волнений! Лучше выпей что-нибудь перед обедом.

2

Молли спустилась на пляж, придвинула старое шаткое плетеное кресло и села в него. Некоторое время она глядела на море, потом внезапно уронила голову на руки и заплакала. Услышав рядом с собой шорох, она резко подняла голову и увидела миссис Хиллингдон, смотревшую на нее.

– Хэлло, Эвелин. Простите, я… я не слышала, как вы подошли.

– Что случилось, девочка? – спросила Эвелин. – Что-нибудь не так? – Она придвинула к себе другое кресло и села рядом с Молли. – Расскажите мне.

– Что вы, вовсе ничего не случилось, – попыталась улыбнуться Молли.

– Тогда почему же вы сидите здесь и плачете? Вы что, поссорились с Тимом?

– Конечно нет.

– Рада это слышать. Вы всегда казались такой счастливой парой.

– И вы тоже, – сказала Молли. – Мы с Тимом всегда думаем: как чудесно, что вы с Эдуардом так счастливы вместе, хотя и женаты уже много лет.

– О, вот как, – протянула Эвелин. В ее голосе послышалась нотка горечи, но Молли едва ли заметила это.

– Большинство людей, – сказала она, – даже если они очень любят друг друга, обычно постоянно ссорятся, не обращая никакого внимания на посторонних.

– Многим просто нравится скандалить, – заметила Эвелин. – Для них скандалы – в порядке вещей.

– А по-моему, это ужасно, – заявила Молли.

– По-моему, тоже, – согласилась Эвелин.

– Вот почему, когда смотришь на вас и Эдуарда…

– О, не надо, Молли. Я не могу позволить вам так заблуждаться. Эдуард и я… – Она сделала паузу. – Если хотите знать, за последние три года мы вряд ли сказали друг другу хотя бы одно слово наедине.

– Что?! – Молли испуганно уставилась на нее. – Я… я не могу в это поверить.

– Мы оба хорошо играем свои роли, – продолжала Эвелин. – Мы не похожи на тех людей, о которых вы говорили, что они всегда ссорятся при посторонних. Да и вообще мы никогда не ссорились.

– Тогда в чем же дело? – спросила Молли.

– Обычная история.

– Что вы хотите этим сказать? Другая…

– Да, другая женщина, и думаю, что для вас не составит труда догадаться, кто она.

– Вы имеете в виду миссис Дайсон – Лаки?

Эвелин кивнула.

– Я знаю, что они постоянно флиртуют, – сказала Молли, – но я думала, что это просто…

– Просто от хорошего настроения, не так ли? – подсказала Эвелин.

– Но почему… – начала Молли и осеклась. – Наверно, я не должна об этом спрашивать.

– Спрашивайте что хотите. Я устала от постоянного молчания, устала изображать благовоспитанную счастливую супругу. Эдуард просто потерял голову из-за Лаки. Он оказался настолько глуп, что сообщил мне об этом. Очевидно, сознание собственной честности принесло ему некоторое облегчение. Разумеется, ему не пришло в голову, что мне эта новость особого облегчения не принесет.

– Он хотел оставить вас?

Эвелин покачала головой.

– У нас двое детей, – ответила она, – и мы оба их очень любим. Они учатся в школе в Англии. Мы не хотели разрушать семью. К тому же Лаки вовсе не жаждет развода. Грег ведь очень богатый человек. Его первая жена оставила ему кучу денег. Поэтому мы решили не расходиться, невзирая на отношения Эдуарда и Лаки. Грег пребывает в блаженном неведении, а мы с Эдуардом – просто добрые друзья. – Последние слова она произнесла со жгучей горечью.

– Как… как же вы можете выносить это?

– Ко всему можно привыкнуть. Но иногда…

– Да?

– Иногда у меня появляется желание убить эту женщину.

Страстность, звучавшая в ее голосе, испугала Молли.

– Давайте больше не будем говорить обо мне, – сказала Эвелин. – Поговорим теперь о вас. Я хотела бы знать, что случилось.

Несколько секунд Молли молчала.

– Просто, – наконец заговорила она, – мне кажется, что со мной что-то не так.

– Не так? Что вы под этим подразумеваете?

Молли печально покачала головой.

– Я боюсь, – сказала она. – Ужасно боюсь.

– Чего вы боитесь?

– Всего, – ответила Молли. – Это… ну, как бы находит на меня. Голоса в кустах, шаги, чужие разговоры. Как будто кто-то все время следит, шпионит за мной… Кто-то ненавидит меня, я чувствую это.

– Боже мой! – Эвелин казалась испуганной и потрясенной. – И давно это началось?

– Не знаю. Это началось постепенно. К тому же меня тревожат и другие вещи.

– Какие?

– Иногда, – медленно произнесла Молли, – я не могу ничего объяснить, ничего вспомнить.

– Вы хотите сказать, что у вас провалы памяти?

– Очевидно… Вот, например, сейчас пять часов, а я почти ничего не помню, что происходило примерно с половины второго.

– О, дорогая, но это просто потому, что вы вздремнули.

– Нет, – возразила Молли, – я чувствую себя не так, как будто только что проснулась. Иногда я внезапно оказываюсь в другом месте, иногда замечаю, что на мне надето другое платье, иногда я говорю с кем-то или делаю что-то, но не могу вспомнить, с кем говорила и что делала…

– Но, Молли, в таком случае вам следует показаться врачу.

– Не хочу! Не желаю даже близко подходить к врачам.

Эвелин посмотрела на девушку и взяла ее за руку.

– Возможно, вы делаете из мухи слона, Молли. Вы же знаете, что существует множество нервных расстройств, которые легко излечиваются. Врач скажет вам то же самое.

– Нет, он может сказать, что у меня что-то серьезное.

– А почему у вас должно быть что-то серьезное?

– Потому что… – начала Молли, но быстро оборвала фразу. – Сама не знаю почему, – закончила она.

– Не мог бы кто-нибудь из вашей семьи – мать или сестры – приехать сюда?

– С матерью я всегда не ладила. У меня есть сестры. Они замужем, но я полагаю, они смогли бы приехать, если бы я захотела. Но я не хочу. Мне не нужен никто, кроме Тима.

– А Тим знает об этом? Вы говорили ему?

– Только намекала, – сказала Молли. – Но он беспокоится обо мне и следит, как я себя веду. Такое впечатление, что он старается оберегать меня. Неужели меня действительно нужно оберегать?

– По-моему, это в большой степени ваше воображение, но мне все-таки кажется, что вы должны показаться врачу.

– Старому доктору Грейему? От него не будет никакого толку.

– На острове есть и другие врачи.

– Нет, – сказала Молли. – Я просто… просто не должна обращать на это внимания. По-видимому, как вы говорите, во всем виновато мое воображение. Боже мой, как поздно! Мне уже нужно быть в столовой. Я… я должна вернуться.

Бросив резкий, почти вызывающий взгляд на Эвелин Хиллингдон, она поспешила к отелю. Эвелин посмотрела ей вслед.

Глава 12 Старые грехи отбрасывают длинные тени

1

– Кажется, мне повезло.

– Ты о чем, Виктория?

– Думаю, что у меня появилась возможность раздобыть денег. Много денег.

– Будь осторожна, девочка. Не попади в какую-нибудь неприятную историю. Может быть, лучше я этим займусь?

Виктория усмехнулась.

– Погоди немного, тогда увидишь сам, – сказала она. – Я знаю, как вести игру. Дело пахнет большими деньгами. Кое-что я видела, а кое о чем догадываюсь и думаю, что догадываюсь правильно.

И ее негромкий музыкальный смех снова послышался в ночной тишине.

2

– Эвелин…

– Да?

Эвелин Хиллингдон откликнулась словно машинально, без всякого интереса. На мужа она не смотрела.

– Эвелин, ты бы не возражала, если бы мы все бросили и вернулись домой, в Англию?

Эвелин расчесывала свои короткие темные волосы, но, услышав последние слова мужа, быстро опустила руки и обернулась к нему:

– Ты имеешь в виду… Но ведь мы только приехали. Не прошло и трех недель.

– Я знаю. Но… ты бы не возражала?

Она недоверчиво посмотрела на него:

– Ты действительно хочешь вернуться в Англию?

– Да.

– И оставить… Лаки?

Он поморщился:

– Полагаю, ты знала все время, что… ну, что это все еще продолжается?

– Отлично знала.

– Но ты никогда ничего не говорила.

– А что я должна была говорить? Мы ведь все обсудили уже несколько лет назад. Никто из нас не хотел разрушать семью. Поэтому мы решили на публике держаться как супруги. – Прежде чем он успел что-нибудь сказать, она добавила: – Но почему теперь ты так хочешь вернуться в Англию?

– Потому что я дошел до ручки. Я не могу больше этого выносить, не могу! – Обычно спокойный, Эдуард Хиллингдон совершенно преобразился. Он судорожно глотал слюну, его руки тряслись, всегда бесстрастное лицо казалось искаженным болью.

– Ради бога, Эдуард, что случилось?

– Ничего, кроме того, что я хочу уехать отсюда.

– Ты был безумно влюблен в Лаки, но теперь это прошло. Ты это хочешь сказать мне?

– Да, хотя я знаю, что тебе эти чувства недоступны.

– О, давай не будем впадать в мелодраму, Эдуард! Я просто хочу понять, что тебя так сильно волнует.

– Ничего.

– Неправда. Так что же?

– Разве это не очевидно?

– Нет, не очевидно, – ответила Эвелин. – Попробуем ясно описать ситуацию. У тебя была связь с женщиной. Такое случается достаточно часто. А теперь роман кончился. Или не кончился? Может быть, не кончился с ее стороны? Это так? Меня часто интересовало, известно ли Грегу об этом.

– Не знаю. Он никогда ничего не говорил и всегда держался по-дружески.

– Мужчины бывают на редкость тупы, – задумчиво промолвила Эвелин. – Или, может быть, Грег сам имеет кого-то на стороне.

– Он ведь цеплялся и к тебе, не так ли? – осведомился Эдуард. – Ответь мне. Я знаю, что…

– О да, – беспечно ответила Эвелин, – но он цепляется ко всем. Таков уж Грег. Думаю, этому не стоит придавать особого значения. Просто ему необходимо как-то доказывать, что он настоящий мужчина.

– Тебе он нравится, Эвелин? Я хочу знать правду.

– Грег? Я к нему очень привязана, он меня забавляет. К тому же он хороший товарищ.

– И это все? Как бы я хотел тебе поверить!

– Я, право, не понимаю, какое это для тебя может иметь значение, – сухо произнесла Эвелин.

– Очевидно, я это заслужил.

Эвелин подошла к окну, бросила взгляд на веранду и снова вернулась.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что тебя огорчает на самом деле, Эдуард.

– Я уже рассказал тебе.

– Разве?

– Ты, наверное, не в состоянии понять, каким диким может показаться собственное поведение, когда временное безумие проходит.

– Я могу постараться и понять. Но сейчас меня беспокоит то, как отреагирует на это Лаки. Она не просто отвергнутая любовница. Она тигрица, у которой есть когти. Ты должен сказать мне правду, Эдуард, если хочешь, чтобы я тебе помогла.

– Если я не уеду от нее в ближайшее время, – тихо сказал Эдуард, – то убью ее.

– Убьешь Лаки? Почему?

– Потому что она заставила меня…

– Что заставила?

– Я помог ей совершить убийство.

Слова были сказаны. Последовала пауза. Эвелин уставилась на мужа:

– Ты понимаешь, что ты говоришь?

– Да. Я сам не знал, что делаю. Она попросила меня купить ей кое-что в аптеке. Я и понятия не имел, зачем ей это нужно. Лаки велела мне переписать рецепт, который она мне дала.

– Когда это было?

– Четыре года назад. Когда мы были на Мартинике. Когда… когда жена Грега…

– Ты имеешь в виду Гейл – первую жену Грега? Значит, Лаки отравила ее?

– Да, и я помог ей. Потом я понял…

Эвелин прервала его:

– Когда ты понял, что произошло, Лаки напомнила тебе, что ты переписал рецепт, что ты покупал лекарство и что, следовательно, вы оба в этом замешаны. Это так?

– Да. Лаки сказала, что сделала это из жалости – что Гейл была тяжело больна и умоляла ее достать какое-нибудь средство, которое положило бы конец ее страданиям.

– Убийство из милосердия! Понятно. И ты поверил в это?

Несколько секунд Эдуард Хиллингдон хранил молчание.

– Не особенно поверил, – наконец заговорил он. – Я примирился с этим объяснением, потому что мне хотелось в него поверить, потому что я был без ума от Лаки.

– А после – когда она вышла замуж за Грега – ты все еще в это верил?

– К тому времени я приучил себя к этой мысли.

– А Грег – ему многое об этом известно?

– Абсолютно ничего.

– Вот в это мне что-то не верится.

Эдуард Хиллингдон окончательно потерял самообладание:

– Эвелин, я должен спастись от этого кошмара! Эта женщина до сих пор напоминает мне о том, что я сделал. Она знает, что я больше не люблю ее – и не только не люблю, а начинаю ненавидеть! Но она дает мне понять, что прошлое связало нас намертво!

Эвелин, шагавшая взад-вперед по комнате, остановилась и посмотрела мужу прямо в глаза.

– Вся беда в том, Эдуард, что ты невероятно чувствителен и легко поддаешься внушению. Эта ведьма делает с тобой все, что хочет, играя на твоем чувстве вины. И я должна тебе сказать, что вина, которая тяготит тебя, – это адюльтер, а не убийство. Ты чувствовал себя виноватым из-за того, что связался с Лаки, и тогда она сделала из тебя орудие задуманного ею преступления и притом смогла внушить тебе мысль, что ты разделяешь ее вину. Но на самом деле это не так.

– Эвелин… – Он шагнул к ней.

Она слегка отступила и изучающе взглянула на него:

– Это правда, Эдуард? Или ты выдумал?

– Эвелин! Зачем бы я стал выдумывать!

– Не знаю, – вздохнула Эвелин Хиллингдон. – Очевидно, я просто стала недоверчивой.

– Давай бросим все и вернемся домой, в Англию!

– Да, вернемся. Но не сейчас.

– Почему?

– Потому что мы должны вести себя как обычно. Ты понимаешь меня, Эдуард? Лаки не должна догадываться о том, что мы замышляем.

Глава 13 Смерть Виктории Джонсон

Вечер близился к концу. Стил-бэнд наконец умолк. Тим стоял в столовой, глядя на террасу. Он только что потушил несколько ламп на пустых столиках. Внезапно сзади послышался голос:

– Тим, вы можете уделить мне несколько минут?

Тим Кендал вздрогнул:

– Хэлло, Эвелин, чем я могу быть вам полезен?

Эвелин огляделась:

– Давайте присядем за этот столик.

Она направилась к столику в дальнем конце террасы. Поблизости никого не было.

– Тим, вы должны извинить меня за вмешательство, но меня беспокоит Молли.

Лицо Тима сразу же изменилось.

– Что с ней такое? – спросил он.

– С ней что-то неладное. Она кажется очень расстроенной.

– Да, в последнее время она из-за всего волнуется.

– По-моему, ей следует показаться врачу.

– Конечно, но она не желает. Она терпеть не может этой процедуры.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему она терпеть не может показываться врачам?

– Ну, – уклончиво ответил Тим, – этого многие не любят. Люди часто боятся врачей.

– Но ведь вы сами беспокоитесь за нее, не так ли, Тим?

– Да, вы правы.

– Никто из ее семьи не мог бы приехать сюда к ней?

– Нет. Это только бы ухудшило положение.

– Почему?

– Видите ли, Молли никогда с ними не ладила, особенно с матерью. Они… ну, они во многих отношениях очень странные люди. И по-моему, Молли хорошо сделала, что порвала с ними.

– Молли говорила мне, – неуверенно начала Эвелин, – что у нее как будто бывают провалы памяти и что она боится людей. Это почти мания преследования.

– Не говорите так, – сердито оборвал ее Тим. – Мания преследования, вот еще! Она просто… ну, слегка нервная. К тому же многие люди, приезжающие в Вест-Индию, чувствуют себя неуютно среди цветных.

– Только не такие девушки, как Молли!

– О, у каждого свои странности. Одни люди не могут находиться в одной комнате с кошкой, другие падают в обморок, если на них упадет гусеница.

– Простите, но вам не кажется, что ей следует обратиться к психиатру?

– Нет! – возразил Тим. – Я не хочу, чтобы они мучили ее! Я им не верю! От них людям становится только хуже! Если бы ее мать оставила психиатров в покое…

– Значит, в ее семье уже были неприятности такого рода? Я имею в виду… – она тщательно подбирала слова, – ну, неуравновешенность?

– Я не хочу говорить об этом! Я увез ее оттуда, и с ней все было в порядке… К тому же эти заболевания не наследственные. Теперь это всем известно. Это все предрассудки! Молли совершенно нормальна! Просто ее испугала смерть этого мерзкого старикашки Пэлгрейва.

– Допустим, – задумчиво произнесла Эвелин. – Но ведь в смерти майора Пэлгрейва не было ничего, что могло бы кого-нибудь напугать.

– Конечно, не было. Но когда человек внезапно умирает, то это может вызвать потрясение.

Тим выглядел таким несчастным, что Эвелин охватила жалость. Она положила свою ладонь на его руку.

– Ну, надеюсь, вы знаете, что делаете, Тим, но если я могу вам чем-нибудь помочь… Я могла бы полететь с Молли в Нью-Йорк, в Майами или куда-нибудь еще, где ей могли бы оказать первоклассную медицинскую помощь.

– Это очень любезно с вашей стороны, Эвелин, но с Молли все в порядке. К тому же ей уже гораздо лучше.

Эвелин с сомнением покачала головой. Повернувшись, она медленно зашагала вдоль террасы. Большинство людей уже разошлись по своим бунгало. Эвелин подошла к столику, чтобы посмотреть, не забыла ли она там чего-нибудь, когда вдруг услышала восклицание Тима. Она быстро обернулась. Тим уставился в сторону лестницы в конце террасы. Проследив за его взглядом, Эвелин затаила дыхание.

Молли поднималась по лестнице с пляжа. Она тяжело дышала и громко всхлипывала, тело ее раскачивалось из стороны в сторону.

– Молли! Что случилось? – закричал Тим.

Он бросился к ней; Эвелин последовала за ним. Молли поднялась по лестнице и стояла, пряча руки за спиной.

– Я нашла ее, – рыдала она. – Она там, в кустах… Посмотрите на мои руки, посмотрите на мои руки!

Молли вытащила руки из-за спины, и Эвелин увидела на них странные темные пятна. Они казались черными в полумраке, но она хорошо знала, что их настоящий цвет – красный!

– Что случилось, Молли? – повторил Тим.

– Спустись сюда, – сказала Молли, шатаясь как пьяная. – Там, в кустах…

После секундного колебания Тим обменялся взглядом с Эвелин и побежал вниз.

Эвелин обняла девушку:

– Пойдемте, Молли. Сядьте сюда. Выпейте что-нибудь, и вам станет лучше.

Молли упала в кресло и уронила голову на руки. Эвелин больше не задавала вопросов. Она решила дать ей время прийти в себя.

– Все будет в порядке, – мягко сказала она.

– Я не знаю, – заговорила Молли. – Не знаю, что случилось. Я ничего не могу вспомнить. Я… – Внезапно она подняла голову. – Что со мной? Боже мой, что со мной?!

– Все в порядке, девочка.

Тим медленно поднимался по лестнице. Его лицо было мертвенно-бледным. Эвелин посмотрела на него, вопросительно подняв брови.

– Там лежит одна из наших девушек… как ее имя?.. Виктория, – сказал он. – Кто-то всадил в нее нож.

Глава 14 Расследование

1

Молли лежала на своей кровати. Доктор Грейем и доктор Робертсон, вест-индский полицейский врач, стояли с одной стороны, Тим – с другой. Робертсон щупал Молли пульс. Потом он обернулся к высокому смуглому мужчине в полицейской форме – инспектору Уэстону из полиции Сент-Оноре.

– Только несколько вопросов – не больше, – сказал врач.

Инспектор кивнул.

– Ну, миссис Кендал, расскажите нам, как вы нашли эту девушку.

Несколько секунд Молли лежала молча. Потом она заговорила слабым, еле слышным голосом:

– В кустах… белое…

– Вы увидели что-то белое и решили посмотреть, что это такое? Так?

– Да… Там лежало что-то белое… Я хотела… я старалась ее поднять, но она… кровь… кровь на моих руках!..

Молли начала дрожать.

Доктор Грейем покачал головой.

– Больше она не выдержит, – шепнул Робертсон.

– Что вы делали на дорожке, ведущей к пляжу, миссис Кендал?

– У моря приятно… тепло…

– Вы знали, кто эта девушка?

– Виктория… такая славная девушка… веселая… всегда смеялась… а теперь уже никогда она не будет смеяться… Я никогда этого не забуду!.. – В ее голосе послышались истерические нотки.

– Молли, не надо, – заговорил Тим.

– Спокойно, – властно произнес доктор Робертсон. – Пожалуйста, расслабьтесь. Один маленький укол…

Сделав укол, он спрятал шприц.

– Ее нельзя будет допрашивать еще по крайней мере целые сутки, – заявил он. – Я дам вам знать, когда она придет в себя.

2

Высокий красивый негр не сводил взгляда с двоих мужчин, сидящих за столом.

– Клянусь богом, – сказал он. – Я рассказал вам все, что знаю.

На лбу его выступила испарина. Дейвентри вздохнул. Председательствующий за столом инспектор Уэстон из полиции Сент-Оноре махнул рукой. Джим Эллис моментально выскользнул из комнаты.

– Конечно, это не все, что он знает, – заметил Уэстон. – Но большего нам из него не вытянуть.

– Вы думаете, он вне подозрений? – спросил Дейвентри.

– Да. Они как будто жили дружно.

– Но они не были женаты?

Слабая усмешка мелькнула на губах лейтенанта Уэстона.

– Нет, – ответил он. – Они не были женаты. У нас на острове браки – редкое явление. Хотя детей они крестят. У него двое детей от Виктории.

– Вы считаете, что он действовал вместе с ней?

– Может быть, и нет. Думаю, он бы побоялся влезть в подобную историю. Да и она, по-моему, знала не так уж много.

– Но достаточно для шантажа?

– Я даже не знаю, можно ли это назвать шантажом. Сомневаюсь, что девушка вообще понимала, что означает это слово. Плата за молчание не рассматривалась ею как нечто подобное. Видите ли, на острове постоянно толкутся богатые повесы, которые не желают, чтобы их нравы стали достоянием общества. – В его голосе послышались едкие интонации.

– В этом я с вами согласен, – сказал Дейвентри. – Какая-нибудь особа, не желающая, чтобы ее похождения получили огласку, делает подарок своей служанке, подразумевая, что это плата за молчание.

– Вот именно.

– Но здесь совсем другой случай, – возразил Дейвентри. – Это было убийство.

– Я не уверен, что девушка понимала всю серьезность положения. Она видела какое-то непонятное происшествие, очевидно связанное с этим флакончиком с таблетками. Насколько я понял, он принадлежал мистеру Дайсону. Пожалуй, сейчас пришло время побеседовать с ним.

Грегори, как всегда, держался по-дружески.

– Чем я могу вам помочь? – сказал он. – Скверная получилась история. Она была симпатичной девушкой. Нам с женой она очень нравилась. Наверно, у нее произошла ссора с каким-то мужчиной, но она казалась такой счастливой и никогда не выказывала признаков огорчения. Я еще вечером беседовал с ней.

– Кажется, мистер Дайсон, вы принимаете препарат, который называется «серенит»?

– Совершенно верно. Маленькие розовые таблетки.

– Вам прописал их врач?

– Да. Если хотите, могу показать вам рецепт. У меня повышенное давление, как, впрочем, у многих в наши дни.

– Но об этом факте мало кто знал?

– Ну, я об этом не болтал. Я всегда в хорошем настроении и терпеть не могу людей, которые все время говорят о своих болезнях.

– Сколько таблеток вы принимали?

– По две три раза в день.

– Значит, у вас с собой большой запас?

– Да, около полудюжины пузырьков. Но они заперты в чемодане – я держу при себе только один.

– Я слышал, что вы недавно потеряли этот пузырек?

– Совершенно верно.

– И вы спрашивали эту девушку, Викторию Джонсон, не видела ли она его?

– Да, спрашивал.

– И что она ответила?

– Она сказала, что в последний раз видела его на полке в нашей ванной и обещала поискать.

– А потом?

– Она вернула мне пузырек спустя некоторое время и спросила, его ли я потерял.

– А вы?

– Я сказал, что да, и спросил, где она его нашла. Она ответила, что он был в комнате старого майора Пэлгрейва. Я спросил, как он туда попал.

– И что же она ответила на это?

– Она сказала, что не знает, но… – Он заколебался.

– Да, мистер Дайсон?

– Ну, у меня осталось чувство, что она знает немного больше, чем говорит, но я не обратил на это особого внимания. В конце концов, это было не так уж важно. Как я вам уже сказал, у меня с собой есть много флакончиков. Я решил, что, очевидно, оставил его в ресторане или еще где-нибудь, а старый Пэлгрейв зачем-то подобрал его. Возможно, он сунул его к себе в карман, намереваясь вернуть мне, а потом забыл.

– И это все, что вы об этом знаете, мистер Дайсон?

– Да, все. Жаль, что я ничем не могу быть вам полезен. А это важно?

Уэстон пожал плечами:

– Все может оказаться важным.

– Не понимаю, при чем здесь эти таблетки. Я думал, что вы захотите узнать, где я находился, когда зарезали эту несчастную девушку. Поэтому я написал отчет о своих передвижениях.

Уэстон задумчиво поглядел на него:

– В самом деле? Весьма разумно с вашей стороны, мистер Дайсон.

– Мне казалось, что это избавит от лишних хлопот, – сказал Грег и положил на стол лист бумаги.

Уэстон начал изучать отчет, а Дейвентри, подвинув ближе свой стул, смотрел через его плечо.

– Все как будто ясно, – заявил Уэстон через минуту-две. – Вы и ваша жена вместе переодевались к обеду в вашем бунгало до без десяти девять. Потом вы бродили по террасе и выпивали с сеньорой де Каспеаро. В четверть десятого к вам присоединились полковник и миссис Хиллингдон, и вы отправились обедать. Насколько вы можете вспомнить, спать вы пошли примерно в половине двенадцатого.

– Конечно, – сказал Грег, – я не знаю, когда именно убили эту девушку…

В его фразе явно слышались вопросительные интонации. Однако лейтенант Уэстон, казалось, не заметил этого.

– Насколько я понял, ее нашла миссис Кендал? Должно быть, это было для нее большим потрясением.

– Да. Доктору Робертсону пришлось дать ей успокоительное.

– Это случилось поздно, когда большинство людей уже пошли спать?

– Да.

– А она уже долго была мертва? Я имею в виду, когда миссис Кендал нашла ее?

– У нас еще нет на этот счет точных данных, – спокойно ответил Уэстон.

– Бедная малютка Молли! Да, это, очевидно, на ней скверно отразилось. Вообще-то вчера вечером я ее не видел. Может быть, у нее заболела голова и она легла.

– А когда вы в последний раз видели миссис Кендал?

– О, довольно рано, перед тем как я пошел переодеваться. Она делала приготовления к обеду, перекладывала на столах ножи.

– Понятно.

– Тогда она казалась веселой, – продолжал Грег. – Молли – славная девушка. Мы все ее очень любим. Да, Тиму крупно повезло.

– Ну, благодарю вас, мистер Дайсон. Вы не можете больше ничего вспомнить из того, что говорила Виктория, когда возвращала вам таблетки?

– Вроде бы нет. Она только спросила меня, эти ли таблетки я искал, и сказала, что нашла их в комнате старика Пэлгрейва.

– Она не знала, кто положил их туда?

– Как будто нет… Право, не помню.

– Спасибо, мистер Дайсон.

Грегори вышел.

– Весьма любезно с его стороны, – заметил Уэстон, постучав ногтем по листу бумаги, – было предоставить нам это подробное описание своего местопребывания вчера вечером.

– Вы думаете, что это было немного чересчур любезно? – спросил Дейвентри.

– Трудно сказать. Некоторые люди очень беспокоятся о своей безопасности и боятся впутаться в какую-нибудь историю. Вовсе не обязательно при этом, что им известна какая-то преступная тайна. С другой стороны, все может быть.

– А как обстоят дела с алиби? Правда, на это особенно рассчитывать не приходится. Играет оркестр, все танцуют, встают из-за столов, входят и выходят. Женщины отлучаются, чтобы попудрить носы, мужчины – чтобы прогуляться. Дайсон, как и все остальные, мог выскользнуть в любой момент. Но он как будто не особенно стремится доказать, что не делал этого. – Дейвентри задумчиво поглядел на бумагу. – Значит, миссис Кендал перекладывала ножи на столе, – промолвил он. – Интересно, умышленно ли Дайсон упомянул об этом факте?

– А вам это кажется вероятным?

– Все возможно.

Снаружи послышался шум.

– Я должен сообщить кое-что, – требовал чей-то визгливый высокий голос. – Пустите меня к этим джентльменам.

Высокий полисмен в форме открыл дверь.

– Один из здешних поваров, – сообщил он, – очень хочет вас видеть. Он утверждает, что должен вам что-то сообщить.

Испуганный смуглый человек в поварском колпаке ворвался в комнату. Это был один из младших поваров, кубинец по происхождению.

– Сейчас я вам все расскажу, – начал он. – Она прошла через мою кухню, и у нее в руке был нож! Понимаете? Потом она открыла дверь и вышла в сад. Я видел ее!

– Пожалуйста, успокойтесь, – сказал ему Дейвентри. – О ком вы говорите?

– О ком? Да о жене хозяина, о миссис Кендал, о ком же еще? У нее в руке был нож, и она скрылась в темноте. Это было перед обедом, а назад она не возвращалась!

Глава 15 Расследование продолжается

1

– Не могли бы мы немного побеседовать с вами, мистер Кендал?

– Конечно. – Сидевший за письменным столом Тим отодвинул в сторону бумаги и предложил вошедшим сесть. Его лицо было печальным. – Как идут дела? Удалось вам что-нибудь выяснить? Здесь словно поселилась смерть. Все хотят уезжать, расспрашивают об авиарейсах. А ведь все как будто шло как надо. О боже, вы и представить не можете, что эта гостиница значит для нас с Молли. Мы ведь вложили в нее все, что имели.

– Я знаю, вам сейчас очень тяжело, – сказал инспектор Уэстон. – Не думайте, что мы вам не сочувствуем.

– Если бы все можно было поскорее выяснить, – вздохнул Тим. – Эта негодная девчонка Виктория… О, конечно, я не должен так говорить – она была неплохой девушкой. Но… но ведь здесь может быть совсем простое объяснение – например, какая-нибудь любовная интрига. Возможно, ее муж…

– Джим Эллис не был ее мужем, и они казались весьма спокойной парой.

– Если бы только удалось поскорее все выяснить, – повторил Тим. – Простите, вы, кажется, хотели меня спросить о чем-то?

– Да, о вчерашних событиях. Согласно медицинскому свидетельству, Виктория была убита где-то между половиной одиннадцатого и полуночью. При сложившихся обстоятельствах алиби будет не так-то легко установить. Все ходили взад-вперед, танцевали, прогуливались. Это очень затрудняет дело.

– Очевидно. Но значит, вы уверены, что Виктория была убита кем-то, живущим здесь?

– Ну, мы должны исследовать подобную возможность, мистер Кендал. Сейчас же я хотел спросить вас о заявлении, сделанном одним из ваших поваров.

– Каким? Что он сказал?

– Насколько я понял, он кубинец.

– У нас два кубинца и один пуэрториканец.

– Этот человек, его зовут Энрике, утверждает, что ваша жена, идя из столовой, прошла через кухню и вышла в сад и что она держала в руке нож.

Тим уставился на него:

– Молли держала в руке нож? Ну а почему бы и нет? Вы же не думаете… не можете же вы предполагать… Что вы имеете в виду?

– Это было перед тем, как люди вошли в столовую. Примерно около половины девятого. Вы сами как будто в это время находились в столовой, беседуя с метрдотелем Фернандо.

– Да, – припомнил Тим.

– А ваша жена вошла с террасы?

– Да, – подтвердил Тим. – Она всегда проверяет, все ли на столах в порядке. А то иногда официанты забывают что-нибудь положить. Очевидно, так оно было и на этот раз. Молли, наверно, держала лишний нож, ложку или что-то в этом роде.

– Значит, она вошла с террасы в столовую. Она говорила с вами?

– Да, мы перебросились двумя словами.

– Не могли бы вы припомнить, что именно она сказала?

– По-моему, я спросил ее, с кем она говорила. Я слышал ее голос снаружи.

– С кем же?

– С Грегори Дайсоном.

– Ага! Он говорил то же самое.

– Мне кажется, он любезничал с ней. Это вообще в его стиле. Я разозлился и сказал: «Черт бы его побрал!» – а Молли засмеялась и ответила, что в ее положении этого не избежать. Хорошо, что Молли умная девушка, потому что положение ее в самом деле нелегкое. Оскорблять гостей нельзя, поэтому такой привлекательной женщине, как Молли, остается отделываться от приставаний смехом и шутками. А Грегори Дайсон не пропустит ни одной хорошенькой женщины.

– Между ними произошла ссора?

– Нет, не думаю. Она, как всегда, просто смеялась.

– Вы не можете точно вспомнить, был у нее в руке нож или нет?

– Точно не помню… Но я почти уверен, что не было. Даже совершенно уверен.

– Но ведь вы только что сказали…

– Я просто имел в виду, что если Молли была в столовой или на кухне, то вполне вероятно, что у нее в руке мог быть нож. Но теперь я точно помню, что когда она вышла из столовой, то в руках у нее ничего не было.

– Понятно, – протянул Уэстон.

Тим искоса взглянул на него:

– К чему вы клоните? Что наговорил вам этот болван Мануэль… или как его… Энрике?

– Он сказал, что ваша жена вошла в кухню, что она выглядела огорченной и что в руке у нее был нож.

– Он просто преувеличивает.

– А за обедом или после вы разговаривали с женой?

– По-моему, нет. Я был занят.

– Во время обеда ваша жена была в столовой?

– Я… о да, мы всегда ходим от столика к столику и смотрим, все ли в порядке.

– И вы совсем не говорили с ней?

– Кажется, нет… Видите ли, в это время мы всегда так заняты, что не только не говорим, но даже не замечаем друг друга.

– Следовательно, вы не помните, что говорили с женой до тех пор, пока она три часа спустя поднялась по лестнице, после того как обнаружила труп?

– Это было для нее ужасным потрясением. Молли так расстроилась.

– Я знаю. Весьма малоприятное происшествие. А каким образом она оказалась на дорожке, ведущей к пляжу?

– Устав после процедуры обеда, она часто ходила прогуляться, чтобы хоть несколько минут не видеть гостей.

– Как я понял, когда она вернулась, вы разговаривали с миссис Хиллингдон?

– Да. Почти все уже ушли спать.

– А о чем вы беседовали с миссис Хиллингдон?

– Ни о чем особенном. А почему вы об этом спрашиваете? Что она вам сказала?

– Пока что она ничего не сказала. Мы еще не говорили с ней.

– Мы просто болтали о всякой чепухе – о Молли, о трудностях ведения хозяйства в отеле…

– И тогда ваша жена поднялась на террасу и сообщила вам о случившемся?

– Да.

– На ее руках была кровь?

– Конечно, была! Молли ведь не сразу поняла, что случилось с девушкой, – она склонилась над ней, попыталась ее поднять. Разумеется, руки у нее были в крови. Послушайте, что это вы подозреваете?

– Пожалуйста, успокойтесь, – сказал Дейвентри. – Я знаю, Тим, что вам сейчас нелегко, но мы во всем должны разобраться до конца. Насколько мне известно, ваша жена в последнее время чувствовала себя не очень хорошо?

– Чепуха! С ней все в порядке. Просто ее немного расстроила смерть майора Пэлгрейва. Это естественно – ведь Молли такая чувствительная.

– Когда она придет в себя, нам придется задать ей несколько вопросов, – заметил Уэстон.

– Ну, сейчас это невозможно. Доктор дал ей успокоительное и сказал, чтобы ее не беспокоили. Я не желаю, чтобы ее расстраивали и пугали, слышите?

– Мы не собираемся никого пугать, – сказал Уэстон. – Мы просто хотим все выяснить. Сейчас мы не станем ее беспокоить, но, как только доктор разрешит, мы будем вынуждены побеседовать с ней. – В его мягком голосе послышались властные нотки.

Тим посмотрел на него, открыл рот, но ничего не сказал.

2

Эвелин Хиллингдон, спокойная и сдержанная, как всегда, сидела, тщательно обдумывая каждый ответ. Ее темные смышленые глаза задумчиво смотрели на Уэстона.

– Да, – сказала она, – я разговаривала с мистером Кендалом на террасе, когда его жена поднялась по лесенке и рассказала нам об убийстве.

– А вашего мужа там не было?

– Нет, он пошел спать.

– У вас были какие-нибудь особые причины для беседы с мистером Кендалом?

Эвелин подняла подкрашенные брови. Этот жест, несомненно, означал упрек.

– Что за странный вопрос, – холодно произнесла она. – Нет, никаких особых причин не было.

– Вы не говорили о состоянии здоровья его жены?

Эвелин снова задумалась.

– Право, не помню, – ответила она наконец.

– Вы в этом уверены?

– В чем? В том, что я не помню? Что тут удивительного?

– Миссис Кендал как будто в последние дни неважно себя чувствовала?

– Выглядела она хорошо – только казалась немного утомленной. Конечно, чтобы содержать такое заведение, требуется немало усилий, а она еще совсем неопытна. Естественно, что она часто бывала возбуждена.

– Возбуждена, – повторил Уэстон. – Вы так описываете ее состояние?

– Возможно, это несколько старомодное слово, но оно ничуть не хуже того медицинского жаргона, который мы теперь используем на каждом шагу. Вирусная инфекция вместо обычной простуды и невроз вместо простого волнения.

Ее улыбка сбивала Уэстона с толку. Он подумал про себя, что Эвелин Хиллингдон отнюдь не глупа. Его интересовало, что думает Дейвентри, лицо которого продолжало оставаться бесстрастным.

– Благодарю вас, миссис Хиллингдон, – вздохнув, сказал Уэстон.

3

– Мы не хотели беспокоить вас, миссис Кендал, но нам нужно выслушать ваш рассказ о том, как вы нашли эту девушку. Доктор Грейем говорит, что вы уже достаточно оправились, чтобы беседовать на эту тему.

– О да, – сказала Молли, – со мной уже все в порядке. – Она нервно усмехнулась. – Это был обычный шок – такое ужасное зрелище…

– Да, в самом деле. Как я понял, вы пошли прогуляться после обеда?

– Да… Я часто так делаю.

Молли отвела взгляд, и Дейвентри заметил, как судорожно сплетались пальцы ее рук.

– В какое время это было, миссис Кендал? – спросил Уэстон.

– Ну, не знаю точно – мы не очень-то следим за временем.

– Стил-бэнд еще играл?

– Да… по-моему… Право, не помню.

– И куда же вы пошли?

– По дорожке, ведущей к пляжу.

– Налево или направо?

– Сначала туда, потом сюда. Я… я не обратила внимания.

– А почему, миссис Кендал?

Молли нахмурилась:

– Потому что… ну… я задумалась.

– О чем-нибудь особенном?

– Нет. Просто о том, что надо сделать в отеле. – Снова то же нервное сплетение пальцев. – А потом… я заметила что-то белое за кустами гибискуса… и заинтересовалась, что это такое. Я остановилась… и потянула это к себе… – Она судорожно проглотила слюну. – Это была она… Виктория… Я попыталась поднять ее голову и… почувствовала кровь на своих руках. – Взглянув на руки, Молли повторила с удивлением, словно говоря о чем-то невозможном: – Кровь на своих руках.

– Да, действительно, ужасное происшествие. На этих подробностях вам незачем останавливаться. Вы долго гуляли до того, как нашли ее?

– Не знаю. Понятия не имею.

– Час? Полчаса? Или больше часа?

– Не знаю, – повторила Молли.

– Вы взяли с собой на прогулку нож? – осведомился Дейвентри спокойным, будничным тоном.

– Нож? – Молли казалась удивленной. – Зачем?

– Я спрашиваю только потому, что один из поваров сообщил нам, что у вас в руке был нож, когда вы вышли через кухню в сад.

Молли снова нахмурилась:

– Но я не проходила через кухню… О, вы, наверно, имеете в виду раньше – перед обедом… Я… я не помню этого…

– Может быть, вы поправляли ножи на столах?

– Иногда я это делаю. Прислуга часто кладет мало ножей или, наоборот, много. Путают количество вилок и ложек…

– И в тот вечер вы тоже это делали?

– Возможно… Ведь я делаю это совершенно машинально и могла забыть…

– Значит, вы могли в тот вечер выйти из кухни с ножом в руке?

– Не думаю. По-моему, я этого не делала… Там был Тим, – добавила она. – Он должен знать, спросите его.

– Вам нравилась эта девушка – Виктория? Она хорошо справлялась с работой? – спросил Уэстон.

– Да, она была славной девушкой.

– Вы никогда не ссорились с ней?

– Конечно нет!

– И она никогда вам не угрожала?

– Угрожала мне? Что вы имеете в виду?

– Это не важно. У вас нет никаких соображений относительно того, кто мог убить ее?

– Нет, – твердо сказала Молли.

– Ну, благодарю вас, миссис Кендал. – Он улыбнулся. – Как видите, процедура оказалась не такой уж страшной.

– Это все?

– Пока все.

Дейвентри встал, открыл дверь и выпустил Молли.

– «Тим должен знать», – процитировал он, снова садясь на стул. – А Тим уверенно заявляет, что у нее не было ножа.

– Думаю, – мрачно заметил Уэстон, – что на его месте любой муж сказал бы то же самое.

– Столовый нож как будто не слишком подходит для убийства.

– Но это был мясной нож, мистер Дейвентри. В тот вечер в меню входило мясо. А мясные ножи очень острые.

– Право, Уэстон, я не могу поверить, что девушка, с которой мы только что говорили, – кровавая убийца.

– Пока что в это не обязательно верить. Может быть, миссис Кендал вышла в сад перед обедом, держа нож, который она взяла со стола, так как он оказался лишним. Миссис Кендал могла не заметить, что держит нож, она могла потерять его или положить куда-нибудь, а потом кто-то нашел его и использовал для своих целей. Я тоже считаю маловероятным, что она убийца.

– Тем не менее, – задумчиво промолвил Дейвентри, – я уверен, что она не говорит всего, что знает. Ее небрежность в определении времени весьма странная. Где она была и что делала? В столовой ее как будто в тот вечер никто не видел.

– Да, муж был на месте, а жена отсутствовала.

– Вы думаете, что она уходила, чтобы встретиться с Викторией Джонсон?

– Возможно. А может быть, она видела кого-то, кто ходил встречаться с Викторией?

– Вы думаете о Грегори Дайсоне?

– Мы знаем, что он разговаривал с Викторией раньше. Может быть, он условился встретиться с ней снова. Но вспомните, что в это время все свободно расхаживали по террасе – танцевали, пили, заходили в бар.

– Короче говоря, алиби есть только у оркестра, – криво усмехнулся Дейвентри.

Глава 16 Мисс Марпл ищет помощи

Если бы кто-нибудь обратил внимание на симпатичную пожилую леди, задумчиво стоявшую в лоджии своего бунгало, то он бы решил, что единственная проблема, которая ее волнует, – как провести сегодняшний день. Посетить Касл-Клифф, съездить в Джеймстаун, закусить в кафе на мысе Пеликан или просто отдохнуть на пляже?

Но симпатичная старая леди думала совсем о другом – она пребывала в воинственном настроении.

– Что-то необходимо предпринять, – вслух произнесла мисс Марпл.

Она была убеждена, что времени терять нельзя.

Но кого она могла в этом убедить? Сначала мисс Марпл думала, что она сможет доискаться до правды самостоятельно. Раньше это удавалось ей неоднократно. Но теперь времени было в обрез, а на этом райском острове, увы, не было ни одного из ее обычных помощников.

Мисс Марпл с сожалением подумала о своих английских друзьях. Сэр Генри Клизеринг, всегда готовый терпеливо слушать, его крестник Дермот, все еще уверенный, несмотря на высокое положение, ныне занимаемое им в Скотленд-Ярде, что если мисс Марпл высказала какую-нибудь мысль, то за этим обязательно что-нибудь есть.

Но станет ли этот местный полицейский офицер с приятным голосом обращать внимание на мысли старой леди? Может быть, доктор Грейем? Нет, доктор Грейем не тот человек, который ей нужен, – он слишком мягок, пассивен и, безусловно, не способен к быстрым решениям и активным действиям.

Чувствуя себя скромным представителем Господа Всемогущего, мисс Марпл уже была готова вопрошать в библейском духе:

– Кто последует за мной? Кого мне послать?

В послышавшемся звуке мисс Марпл не сразу признала ответ на ее мольбы. Он скорее напомнил крик человека, зовущего свою собаку.

– Эй!

Задумавшаяся мисс Марпл не обратила на это особого внимания.

– Эй! – Сила звука резко возросла. Мисс Марпл рассеянно огляделась.

– Эй! – в третий раз крикнул мистер Рэфьел и добавил: – Вы, там…

Мисс Марпл не сразу осознала, что крик мистера Рэфьела был адресован ей. Обычно к ней не обращались столь неджентльменским образом. Но она не обиделась, потому что люди редко обижались на деспотические манеры мистера Рэфьела. Он был сам себе закон, и все принимали это как должное. Посмотрев туда, откуда донесся крик, мисс Марпл увидела мистера Рэфьела, сидевшего в своей лоджии и манившего ее рукой.

– Вы звали меня? – спросила она.

– Конечно, вас, – сказал мистер Рэфьел. – А вы думали, кошку? Идите сюда.

Мисс Марпл взяла сумочку и пересекла пространство, отделяющее ее бунгало от бунгало мистера Рэфьела.

– Я не могу подойти к вам без посторонней помощи, – объяснил мистер Рэфьел. – Поэтому вам пришлось подойти ко мне.

– Я так и поняла, – ответила мисс Марпл.

Мистер Рэфьел указал на соседнее кресло.

– Садитесь, – распорядился он. – Я хочу поговорить с вами. На этом острове происходит что-то чертовски странное.

– Да, в самом деле, – согласилась мисс Марпл, по привычке вытаскивая из сумочки вязанье.

– Только не смейте вязать, – предупредил мистер Рэфьел. – Терпеть не могу, когда женщины вяжут. Это меня просто бесит.

Мисс Марпл спрятала вязанье без чрезмерной покорности, подобно врачу, выполняющему прихоть капризного пациента.

– Здесь много болтают, – продолжал мистер Рэфьел, – и держу пари, что вы болтаете больше других. Вы и этот священник со своей сестрой.

– При сложившихся обстоятельствах болтовня вполне естественна, – заметила мисс Марпл.

– Зарезанную девушку-островитянку нашли в кустах. В этом может не быть ничего особенного. Парень, с которым она жила, мог к кому-нибудь приревновать ее, или же он сам завел себе другую девушку, а она устраивала ему сцены. Секс в тропиках. Вы что-то сказали?

– Нет, – покачала головой мисс Марпл.

– И все же, – продолжал мистер Рэфьел, – власти как будто так не считают.

– Вам, во всяком случае, они скажут больше, чем мне, – заметила мисс Марпл.

– Однако готов спорить, что вы знаете об этом больше, чем я. Вы прислушиваетесь ко всем сплетням.

– Безусловно, – согласилась мисс Марпл.

– Вам что, больше делать нечего?

Таким образом часто можно получить полезные сведения.

– Знаете, – сказал мистер Рэфьел, внимательно ее изучая, – я не часто ошибаюсь в людях, но в вас я ошибся. Вы не так просты, как кажетесь. Все эти слухи о майоре Пэлгрейве и его рассказах… Вы думаете, что его ухлопали, верно?

– Боюсь, что да.

– Так вот: это истинная правда, – заявил мистер Рэфьел.

Мисс Марпл затаила дыхание.

– Это точно? – спросила она.

– Совершенно точно. Я узнал об этом от Дейвентри. Тайны из этого делать нет смысла, так как результаты вскрытия все равно станут известны. Вы что-то наговорили Грейему, он пошел к Дейвентри, Дейвентри обратился к администрации, администрация информировала полицию, а там пришли к выводу, что вся история выглядит довольно подозрительной, и поэтому решили выкопать старого Пэлгрейва, чтобы во всем разобраться.

– И что они обнаружили? – нетерпеливо спросила мисс Марпл.

– Выяснилось, что он умер от смертельной дозы чего-то, что только врач может произнести правильно. Насколько я помню, это звучало вроде как «дифлоргексагоналэтилкарбензол». Очевидно, полицейский врач обозвал это так специально, чтобы никто ничего не понял. Возможно, это было обычное лекарство вроде эвипана, веронала или сиропа Истона, а официальное наименование только сбивает с толку непрофессионалов. Короче говоря, он проглотил достаточную дозу, чтобы отправиться на тот свет, а смерть от этого яда наступает с теми же симптомами, какие бывают при гипертонии, тем более что накануне вечером он злоупотреблял алкоголем. Все выглядело так естественно, что никто ни на момент ни в чем не усомнился. Только сказали: «Бедный старик!» – и быстро его похоронили. А теперь, выходит, вообще неизвестно, было у него повышенное давление или нет. Он когда-нибудь говорил вам об этом?

– Нет.

– Вот в том-то и дело. Ведь все считали это неоспоримым фактом.

– Очевидно, кому-то он все-таки это говорил.

– Совсем как в историях с привидениями, – сказал мистер Рэфьел. – Трудно встретить человека, который своими глазами видел привидение. Обычно это троюродная сестра чьей-нибудь тети или друг чьего-нибудь приятеля. Ну ладно, оставим это. Все решили, что у него было повышенное давление, потому что в его комнате обнаружили флакончик с таблетками от гипертонии, но теперь мы подходим к основному моменту – я понял, что эта девушка, которую убили, намекала, что этот флакончик подложил туда кто-то другой и что в действительности он принадлежал Грегу Дайсону.

– Жена мистера Дайсона упоминала, что у него повышенное давление, – вставила мисс Марпл.

– Следовательно, флакон подсунули в комнату Пэлгрейва в качестве доказательства того, что он страдал гипертонией и умер естественной смертью.

– Совершенно верно, – согласилась мисс Марпл. – И кто-то предусмотрительно распустил слух, что майор часто упоминал о своем повышенном давлении. Но ведь слух распустить очень легко – я не раз видела, как это делается.

– В этом я не сомневаюсь, – заметил Рэфьел.

– Нужно только шепнуть тут и там, – продолжала мисс Марпл. – Не надо говорить, что вы сами это знаете; нужно просто сказать, что это сообщила вам миссис Б со слов полковника В. Таким образом, становится очень трудно найти того, кто первый пустил слух. А люди, которым вы это рассказали, продолжают передавать сплетню дальше так, словно им это досконально известно.

– Да, кто бы ни был этот человек, ума у него хватает, – задумчиво промолвил мистер Рэфьел.

– Я тоже так думаю, – вздохнула мисс Марпл.

– Очевидно, эта девушка что-то видела или знала и пыталась кого-то шантажировать, – предположил мистер Рэфьел.

– Возможно, она и не рассматривала это как шантаж, – сказала мисс Марпл. – В этих больших отелях часто случается, что горничные узнают вещи, которые людям не хотелось бы разглашать. За молчание они получают некоторую сумму денег в виде чаевых или подарка. Может быть, девушка не сразу осознала всю важность имеющихся у нее сведений.

– И все же ее пырнули ножом в спину, – заметил мистер Рэфьел.

– Да. Очевидно, кто-то не мог позволить ей говорить.

– Ну, давайте послушаем, что вы об этом думаете.

Мисс Марпл задумчиво посмотрела на него:

– Почему вам кажется, мистер Рэфьел, что я знаю больше, чем вы?

– Может быть, и не знаете, – ответил мистер Рэфьел, – но мне все-таки интересно узнать ваши соображения.

– Но почему?

– Здесь у меня не так много занятий, – сказал мистер Рэфьел. – Только делать деньги.

Мисс Марпл казалась удивленной.

– Делать деньги? Здесь?

– Ведь отсюда можно посылать дюжину шифрованных телеграмм каждый день, – объяснил мистер Рэфьел. – Этим я и занимаюсь. Сражаюсь с конкурентами на расстоянии. Беда в том, что это занимает не так уж много времени, поэтому я и заинтересовался этим делом. Оно возбудило мое любопытство. Пэлгрейв все время болтал с вами – очевидно, больше никто не мог его выдержать. О чем он с вами говорил?

– Он рассказывал мне множество разных историй, – ответила мисс Марпл.

– Знаю. Как правило, они были чертовски скучны. К тому же их приходилось выслушивать по нескольку раз.

– Да, – вздохнула мисс Марпл. – Боюсь, что это присуще всем старым джентльменам.

Мистер Рэфьел резко взглянул на нее.

– Я не рассказываю никаких историй, – заявил он. – Так что же интересного сообщил вам Пэлгрейв? Ведь все началось именно с этого?

– Он говорил, что знал одного убийцу. Правда, в этом нет ничего особенного – по-моему, такое случается почти со всеми.

– Не понимаю, – проворчал мистер Рэфьел.

– Ну, например, – объяснила мисс Марпл, – если вы, мистер Рэфьел, начнете вспоминать все события вашей жизни, то, безусловно, обнаружите в своей памяти чьи-нибудь слова вроде таких: «Я хорошо знал такого-то – он умер внезапно, и говорили, что его угробила жена, но, по-видимому, это просто сплетни». Вам ведь приходилось слышать подобные рассказы?

– Ну, может быть. Но это же… одним словом, несерьезно.

– Совершенно верно, – подтвердила мисс Марпл, – но майор Пэлгрейв был очень серьезным человеком. Думаю, он получал удовольствие, рассказывая эту историю. Майор говорил, что у него есть снимок убийцы. Он собирался показать его мне, но не сделал этого.

– Почему?

– Потому что он что-то увидел, – ответила мисс Марпл, – и я подозреваю, что даже не что-то, а кого-то. Его лицо внезапно побагровело, он спрятал снимок в бумажник и переменил тему разговора.

– И кого же он увидел?

– Я много об этом думала. Я сидела около своего бунгало, а майор – напротив меня, и в этот момент он смотрел на что-то находящееся за моим правым плечом.

– То есть он увидел кого-то, идущего с той стороны – по дорожке, которая ведет к ручью и стоянке автомобилей?

– Да.

– Ну и кто же там шел?

– Мистер и миссис Дайсон и полковник и миссис Хиллингдон.

– И все?

– Больше я никого не заметила. Конечно, ваше бунгало также могло попасть в его поле зрения.

– Ага! Значит, мы должны включить Эстер Уолтерс и Джексона. Каждый из них мог выйти из бунгало и вернуться назад прежде, чем вы его заметили.

– Вполне возможно, – согласилась мисс Марпл. – Я не сразу повернула голову.

– Дайсоны, Хиллингдоны, Эстер, Джексон. Один из них – убийца. Впрочем, я тоже в числе подозреваемых, – добавил он.

Мисс Марпл улыбнулась.

– Он сказал, что убийца – мужчина?

– Да.

– Отлично. Тогда Эвелин Хиллингдон, Лаки и Эстер Уолтерс отпадают. Значит, если эта невероятная история окажется правдой, то убийца – Дайсон, Хиллингдон или мой сладкоречивый Джексон.

– Либо вы сами, – напомнила мисс Марпл.

Мистер Рэфьел игнорировал ее замечание.

– Не раздражайте меня без толку, – сказал он. – Лучше послушайте, что мне тут кажется непонятным и чего вы, наверное, не учли. Если один из этих трех убийца, то какого же дьявола старый Пэлгрейв не узнал его раньше? Черт возьми, ведь последние две недели они все постоянно с ним встречались. По-моему, это просто бессмысленно.

– Вовсе нет, – возразила мисс Марпл.

– Ну, тогда объясните мне.

– Видите ли, майор Пэлгрейв ни разу не видел этого человека. Историю рассказал ему один врач, который и дал снимок. Возможно, тогда майор внимательно рассмотрел фотографию, а потом сунул ее в бумажник и хранил как сувенир. Может быть, иногда он вынимал ее, чтобы иллюстрировать свой рассказ. И потом, мистер Рэфьел, мы не знаем, когда это случилось. Майор не дал мне на этот счет никаких указаний. Может быть, он рассказывал историю уже пять или десять лет подряд. Некоторые его повествования об охоте на тигров касались событий двадцатилетней давности.

– В самом деле, – согласился мистер Рэфьел.

– Поэтому я не думаю, чтобы майор Пэлгрейв узнал убийцу, случайно встретив его. Я почти уверена, что он, несколько секунд держа в руках фотографию и изучая ее, поднял голову и внезапно увидел на расстоянии десяти-двенадцати футов этого человека или очень на него похожего.

– Да, это возможно, – задумчиво промолвил мистер Рэфьел.

– Майор был ошарашен, – продолжала мисс Марпл. – Он спрятал снимок в бумажник и начал громко говорить о чем-то другом.

– Но ведь у него не могло быть твердой уверенности, – заметил мистер Рэфьел.

– Не могло, – подтвердила мисс Марпл. – Но позже, очевидно, он изучил фотоснимок более внимательно и пришел к правильному выводу.

Подумав, мистер Рэфьел покачал головой:

– Здесь что-то не так. Нет достаточного мотива для убийства. Он говорил с вами громко?

– Да, – ответила мисс Марпл. – Он всегда говорил громко.

– Что верно, то верно – орать он любил. Значит, подошедший мог услышать его слова?

– Думаю, что их можно было услышать на достаточно солидном расстоянии.

Мистер Рэфьел покачал головой еще раз:

– Это чересчур фантастично. Над таким рассказом можно только посмеяться. Старый осел что-то болтает о какой-то истории, услышанной им от кого-то еще и касающейся убийства, происшедшего по меньшей мере год или два назад! Неужели это обеспокоило бы убийцу? Ведь никаких доказательств нет – только какая-то сплетня, услышанная неизвестно от кого. Он даже может сказать: «Ха-ха! Я и в самом деле похож на этого парня». Никто не принял бы всерьез утверждений старого Пэлгрейва. Не возражайте мне, потому что я все равно вам не поверю. Нет, этому парню (если только это действительно парень) нечего было бояться. Зачем же ему убивать Пэлгрейва? В этом же не было никакой нужды – вы должны это понять.

– Я понимаю, – вздохнула мисс Марпл, – и все-таки не могу с вами согласиться. Это-то меня и волнует, причем так волнует, что прошлую ночь я просто не могла сомкнуть глаз.

Мистер Рэфьел уставился на нее.

– Ну, послушаем, что у вас на уме, – спокойно сказал он.

– Возможно, я не права, – неуверенно промолвила мисс Марпл.

– Весьма возможно, – откликнулся мистер Рэфьел с присущим ему отсутствием такта, – но, во всяком случае, послушаем, о чем вы размышляли среди ночи.

– Здесь мог быть очень сильный мотив, если…

– Если – что?

– Если вскоре планировалось еще одно убийство.

Мистер Рэфьел попытался подтянуться в своем кресле.

– Объяснитесь, – потребовал он.

– Я всегда так плохо объясняю. – Мисс Марпл говорила быстро и несколько бессвязно. На ее щеках появился румянец. – Предположим, было запланировано убийство. Если вы помните, история, которую рассказал мне майор Пэлгрейв, была связана с человеком, чья жена умерла при подозрительных обстоятельствах. Затем, через некоторое время, произошло еще одно убийство при таких же самых обстоятельствах. Хотя этот человек носил тогда другое имя, врач, рассказывавший об этом майору, узнал его. Следовательно, все указывает на то, что у этого субъекта преступления подобного стиля стали привычкой.

– Вы имеете в виду Смита и «жен в ванне»?

– Я слышала, читала, да и по собственному опыту знаю, что если человеку, совершившему преступление, удается выйти сухим из воды, то это, увы, поощряет его к дальнейшим злодеяниям. Он не сомневается в своем уме. И в конце концов, как у упомянутого вами Смита, топившего своих жен в ванне, это становится привычкой. Каждый раз убийство происходит в другом месте, и каждый раз убийца меняет имя. Но сами преступления очень похожи. Конечно, может быть, я не права…

– Но вы думаете, что вы правы, верно? – вставил мистер Рэфьел.

– …Но если, – продолжала мисс Марпл, не ответив на замечание мистера Рэфьела, – этот человек замыслил здесь избавиться от очередной жены и если это его третье или четвертое преступление, то ему пришлось убрать майора, опасаясь проведения нежелательных аналогий. Он не мог позволить Пэлгрейву громогласно рассказывать эту историю и демонстрировать фотоснимок. Убийца должен был действовать немедленно.

– Фактически в тот же вечер? – осведомился мистер Рэфьел.

– Да, – кивнула мисс Марпл.

– Проворная операция, – заметил мистер Рэфьел, – но в пределах возможного. Подложить таблетки в комнату Пэлгрейва, распустить слух о его повышенном давлении и подсыпать яд с непроизносимым названием в пунш – так?

– Да. Но с этим уже покончено. Мы же должны беспокоиться о будущем. Убрав с пути майора Пэлгрейва и уничтожив фотоснимок, убийца приведет в исполнение задуманное им преступление.

Мистер Рэфьел свистнул.

– Вы уже все разложили по полочкам, не так ли?

Мисс Марпл кивнула и заговорила совершенно несвойственным ей властным тоном:

– И мы должны помешать этому. Особенно вы, мистер Рэфьел.

– Я? – удивился мистер Рэфьел. – Почему?

– Потому что вы богаты и влиятельны, – ответила мисс Марпл. – Люди прислушаются к тому, что предложите вы. На меня же они не обратят внимания. Они решат, что я обычная вздорная старуха с излишне развитым воображением.

– В таком случае они дураки, – заявил мистер Рэфьел. – А впрочем, если послушать ваши разговоры в обычных обстоятельствах, то никогда не скажешь, что у вас в голове есть хоть капля ума. Но на самом деле вы умеете логически мыслить, а это достоинство присуще очень немногим женщинам. – Он поудобнее устроился в кресле. – Куда запропастились Эстер и Джексон? Меня нужно перенести. Нет, не делайте этого, у вас не так уж много сил. Не знаю, какого черта они бросили меня одного.

– Я пойду разыщу их.

– Нет, не нужно. Оставайтесь здесь и хорошенько подумайте. Кто же из них убийца? Весельчак Грег, флегматик Хиллингдон или мой Джексон? Это должен быть кто-то из них, не так ли?

Глава 17 Мистер Рэфьел принимается за дело

– Не знаю, – сказала мисс Марпл.

– Что вы имеете в виду? О чем же мы говорили последние двадцать минут?

– Мне пришло в голову, что, может быть, я не права.

Мистер Рэфьел уставился на нее.

– Ну вот! – поморщился он. – А ведь вы говорили с такой уверенностью.

– О, что касается убийства, то в этом я уверена. Я сомневаюсь в том, кто убийца. Видите ли, я узнала, что у майора Пэлгрейва было несколько историй об убийствах – вы сами рассказывали мне, что он говорил вам о какой-то злодейке, вроде Лукреции Борджа.

– В самом деле. Но это была совсем другая история.

– Знаю. А миссис Уолтерс говорила, что он рассказывал ей, как расправились с одним человеком, сунув его голову в духовку.

– Но ведь история, которую он рассказал вам…

Мисс Марпл прервала мистера Рэфьела – подобную вещь не часто позволяли себе его собеседники.

– Неужели вы не понимаете? – горячо заговорила она. – Ведь в таких обстоятельствах можно что-нибудь и прослушать. Спросите миссис Уолтерс – мне она сказала то же самое. Сначала вы слушаете внимательно, а потом ваше внимание рассеивается, мысли разбегаются – и внезапно вы осознаете, что некоторое время вы не слушали своего собеседника. Поэтому я допускаю возможность, что отключилась на несколько секунд после того, как он рассказал мне об убийце-мужчине, и до того, как он вытащил свой бумажник и спросил: «Хотите взглянуть на фотографию убийцы?»

– Но вы думали, что на фотографии, о которой он говорил, изображен мужчина?

– Да, думала. Тогда мне не приходила в голову другая возможность. Но теперь… Как я могу быть в этом уверена?

Мистер Рэфьел задумчиво поглядел на нее.

– Вся беда в том, – заметил он, – что вы слишком добросовестны. Сначала вы были такой решительной, а теперь вдруг распустили нюни. По-моему, вас сбили с толку разговоры с сестрой священника и прочей компанией.

– Возможно, вы правы.

– Ну, так отрешитесь от этого на момент. Давайте вернемся к самому началу, потому что в девяти случаях из десяти первоначальное суждение оказывается самым верным. У нас трое подозреваемых. Займемся ими вплотную. Кому вы отдаете предпочтение?

– Пожалуй, никому, – вздохнула мисс Марпл. – Все трое не кажутся мне подходящими на роль убийцы.

– Рассмотрим сначала Грега, – продолжал мистер Рэфьел. – Лично я терпеть не могу этого парня. Впрочем, это не значит, что он убийца. И все же кое-что говорит против него. Ведь эти таблетки от гипертонии принадлежат ему – значит, ему ничего не стоило их использовать.

– Это было бы слишком очевидно, – возразила мисс Марпл.

– Ну, не знаю. В конце концов, главным было действовать побыстрее, а у Грега были свои таблетки. Едва ли он располагал временем, чтобы искать таблетки у кого-то другого. Допустим, что убийца Грег. Отлично. Если он хотел избавиться от своей дорогой супруги Лаки (а в этом желании я с ним искренне солидарен), то я не могу понять его мотивов. Всем известно, что он богат, так как унаследовал кучу денег от своей первой жены. Возможно, ее он в самом деле угробил. С этим покончено – он вышел сухим из воды. Но Лаки была бедной родственницей его первой жены. Денег у нее нет, поэтому если он намерен разделаться с ней, то чтобы жениться на какой-то другой женщине. Слышали ли вы какие-нибудь сплетни по этому поводу?

Мисс Марпл покачала головой:

– Нет, не слышала. Правда, он… э-э… весьма галантно держался со всеми дамами.

– Какая у вас старомодная манера выражать свои мысли! – заметил мистер Рэфьел. – Короче говоря, Грег Дайсон – просто кобель, но для нас этого недостаточно. Поэтому перейдем к Эдуарду Хиллингдону. Вот уж кто действительно темная лошадка.

– Я бы не назвала его счастливым человеком, – промолвила мисс Марпл.

Мистер Рэфьел бросил на нее задумчивый взгляд:

– А по-вашему, убийца должен быть счастливым человеком?

Мисс Марпл кашлянула:

– Насколько я знаю из своего опыта, обычно да.

– Не думаю, чтобы у вас на этот счет был богатый опыт, – проворчал мистер Рэфьел.

На это утверждение мисс Марпл могла бы существенно возразить, но она предпочла воздержаться, так как знала, что джентльмены не любят, когда их поправляют.

– Хиллингдон мне в общем нравится, – продолжал мистер Рэфьел. – Правда, мне кажется, что между ним и его женой существуют какие-то странные отношения. Вы заметили это?

– Конечно, заметила, – ответила мисс Марпл. – На людях их поведение безупречно, но этого и следовало ожидать.

– Очевидно, вы знаете о людях этого сорта больше, чем я, – сказал мистер Рэфьел. – Однако вполне возможно, что, несмотря на свои джентльменские манеры, Эдуард Хиллингдон собирается прикончить Эвелин Хиллингдон. Вы со мной согласны?

– Если так, то здесь должна быть другая женщина.

– Но какая?

Мисс Марпл с неудовлетворенным видом покачала головой:

– Не знаю почему, но мне кажется, что здесь все не так просто.

– Ну, тогда кто следующий? Джексон? Надеюсь, меня мы исключили из списка?

– А почему мы должны исключать вас из списка, мистер Рэфьел?

– Потому что если вы хотите обсуждать вопрос о моей пригодности на роль убийцы, то лучше это делать с кем-нибудь другим. Со мной это просто потеря времени. К тому же на эту роль я и в самом деле непригоден. Ведь я совершенно беспомощен, меня вытаскивают из постели, как куклу, одевают, катают в кресле. Разве я в состоянии кого-нибудь убить?

– Так же, как и все остальные, – с энтузиазмом ответила мисс Марпл.

– Каким же это образом?

– Ну вы же не станете спорить, что вы человек умный.

– Конечно, не стану, – согласился мистер Рэфьел. – Во всяком случае, я гораздо умнее любого представителя здешнего общества.

– А будучи умным человеком, – продолжала мисс Марпл, – вы могли суметь преодолеть физические трудности, неизбежные при убийстве.

– Это потребовало бы немало сил.

– Безусловно, – подтвердила мисс Марпл. – Но я считаю, мистер Рэфьел, что вы бы от этого только испытывали удовольствие.

Несколько секунд мистер Рэфьел молча смотрел на нее, потом внезапно расхохотался.

– А вы довольно нахальная особа! – воскликнул он. – Совсем не такая тихонькая старая леди, какой кажетесь на вид. Значит, вы в самом деле думаете, что я убийца?

– Нет, – сказала мисс Марпл. – Не думаю.

– Почему?

– Откровенно говоря, именно потому, что вы умный человек. Имея мозги, можно добиться всего, чего хочешь, не прибегая к убийству. Убийство – это глупость.

– И вообще, кого бы мне понадобилось вдруг убивать?

– Это довольно интересный вопрос, – улыбнулась мисс Марпл. – Но думаю, что обсуждать его с вами не доставило бы мне особой радости.

Мистер Рэфьел снова рассмеялся.

– Беседы с вами могут оказаться опасными, – заметил он.

– Беседы всегда опасны, если хочешь что-нибудь скрыть.

– По-видимому, вы правы. Ну, перейдем к Джексону. Что вы думаете о нем?

– Трудно сказать. Мне еще не представилось возможности для беседы с ним.

– Значит, на этот счет у вас нет определенной точки зрения?

– Он немного напоминает мне, – задумчиво промолвила мисс Марпл, – Джонаса Пэрри, молодого человека, служившего в конторе неподалеку от деревни, где я живу.

– Ну? – осведомился мистер Рэфьел.

– Он оставлял желать лучшего, – закончила свою мысль мисс Марпл.

– Вы хотите сказать, как и Джексон? Меня-то он вполне удовлетворяет – первоклассно работает и не возражает, если его обругаешь. Джексон знает, что зарабатывает кучу денег, и поэтому вынужден со многим мириться. Конечно, особо доверять я бы ему не стал. Может быть, его прошлое безупречно, а может быть, и нет. Рекомендации у него были в порядке, но несколько сдержанные. К счастью, у меня нет никаких преступных тайн, и поэтому я неподходящий объект для шантажа.

– Нет тайн? – переспросила мисс Марпл. – Но ведь вы имеете деловые секреты?

– Во всяком случае, Джексону до них не добраться. И вообще, я не могу себе представить его в роли убийцы. Это на него не похоже.

Помолчав, мистер Рэфьел заговорил снова:

– Знаете, если заглянуть назад и вспомнить всю эту фантастическую историю – майора Пэлгрейва с его невероятными рассказами и все остальное, – то развитие событий покажется нелогичным. Я – то лицо, которое должны были убить.

Мисс Марпл с удивлением посмотрела на него.

– Я – как раз подходящий тип, – объяснил мистер Рэфьел. – Кто всегда оказывается жертвой в детективных романах? Богатые старики.

– И всегда есть множество людей, жаждущих убрать их с дороги, чтобы получить их деньги, – закончила мисс Марпл. – У вас такие тоже имеются?

– Ну, – задумался мистер Рэфьел. – Я мог бы назвать вам пять-шесть человек в Лондоне, которые не станут особенно рыдать, если прочтут в «Таймс» известие о моей смерти. Но никто из них не стал бы принимать никаких мер, чтобы приблизить мою кончину. Да и зачем им это делать? Я ведь могу умереть со дня на день. Все и так удивляются, что я до сих пор копчу небо, – а доктора больше всех.

– Но вы, разумеется, очень хотите жить, – заметила мисс Марпл.

– Полагаю, вам это кажется странным? – осведомился мистер Рэфьел.

Мисс Марпл покачала головой.

– Нет, – возразила она. – По-моему, это вполне естественно. Жизнь представляется наиболее интересной как раз тогда, когда вы можете потерять ее. Может быть, это жестоко, но так оно и есть. Когда вы молоды, сильны и здоровы и перед вами еще долгие годы, то мысли о смерти вас не волнуют. Поэтому молодой человек может легко покончить с собой из-за несчастной любви или другого пустячного огорчения. Старики же знают, какая драгоценная и интересная вещь жизнь.

– Подумаешь, старые клячи! – фыркнул мистер Рэфьел.

– И все-таки я права, не так ли?

– О да, совершенно правы. Но вам не кажется, что я тоже прав, считая, что в качестве жертвы надо было избрать меня?

– Это зависит от того, имеет ли кто-нибудь причину желать вашей смерти, – сказала мисс Марпл.

– Никто, – ответил мистер Рэфьел. – Кроме, как я уже говорил, моих конкурентов в деловом мире, которые предпочли бы, чтобы я не слишком задерживался на этом свете. Я не так глуп, чтобы делить свои деньги между родственниками. Им достанется только небольшая часть после того, как правительство получит львиную долю. Все приготовления я уже сделал – дарственные, распоряжения об опеке над имуществом и все прочее.

– Кстати, Джексон ничего не выиграет от вашей смерти?

– Он не получит ни пенни, – весело ответил мистер Рэфьел. – Я плачу ему вдвое больше, чем платил бы любой другой, только потому, что он терпит мой плохой характер. Он прекрасно знает, что с моей смертью окажется в проигрыше.

– А миссис Уолтерс?

– То же самое. Эстер славная девушка, первоклассная секретарша, толковая, с хорошим характером, понимает меня с полуслова, не реагирует, когда я выхожу из себя, и ни на что не обижается. Она обращается со мной, как гувернантка с капризным младенцем. Конечно, иногда даже Эстер меня раздражает, но тут уж ничего не поделаешь. Ничего особо выдающегося в ней нет. Обыкновенная молодая женщина, но она устраивает меня больше, чем кто бы то ни было. У нее в жизни было немало огорчений. Эстер вышла замуж за довольно скверного парня. По-моему, когда дело доходит до мужчин, то ее суждениям вообще нельзя доверять. Такие женщины попадаются на удочку любому проходимцу, если только он расскажет им историю о своей тяжелой жизни. Они убеждены, что все, что нужно мужчине, – это то, чтобы какая-нибудь женщина поняла его, и что стоит ему вступить в брак, как он тут же остепенится! Как же, держи карман! Как бы то ни было, ее супруг, к счастью, умер – хватил лишнего на вечеринке и угодил под автобус. У Эстер осталась дочь, и, чтобы содержать ее, она была вынуждена снова начать работать секретаршей. У меня она служит уже пять лет. Я сразу дал ей понять, что после моей смерти ей не на что рассчитывать. С самого начала я платил ей большое жалованье, которое каждый год увеличивал на четверть. Но людям нельзя до конца доверять, какими бы скромными и честными они ни казались. Поэтому я сказал Эстер, что не намерен завещать ей ни пенни. Пока я жив, ее жалованье постоянно увеличивается, и если она каждый год будет помещать солидную часть в банк – что, по-моему, она и делает, – то к тому времени, когда я протяну ноги, будет вполне обеспеченной женщиной. Я оплачиваю обучение ее дочери, а когда она достигнет совершеннолетия, то получит некоторую сумму денег. Поэтому миссис Эстер Уолтерс может считать себя великолепно устроенной, а моя смерть будет означать для нее серьезные финансовые затруднения. – Он строго посмотрел на мисс Марпл. – Эстер очень благоразумная и прекрасно это сознает.

– Она ладит с Джексоном? – спросила мисс Марпл.

Мистер Рэфьел бросил на нее быстрый взгляд:

– Что-нибудь заметили, а? Да, Джексон в последнее время явно на нее поглядывает. Он, конечно, красивый парень, но ничего у него не выйдет. Помешают классовые различия. Будь она намного выше его, это бы не имело значения, но, так сказать, представители нижнего этажа среднего класса заботятся о таких вещах. Ее мать была школьной учительницей, а отец – банковским клерком. Конечно, для Джексона Эстер лакомый кусочек, но он его не получит.

– Тише, она идет сюда! – предупредила мисс Марпл.

Оба посмотрели на Эстер Уолтерс, идущую по дорожке.

– Красивая женщина, – заметил мистер Рэфьел, – но ни капли шика. Не знаю почему – ведь она хорошо одевается.

Мисс Марпл вздохнула. Видя, как женщина пренебрегает возможностями, дарованными ей природой, другая женщина, как бы стара она ни была, никогда не может удержаться от вздоха. Недостаток Эстер назывался по-разному в течение различных периодов жизни мисс Марпл. «Не слишком привлекательна», «несексапильна» и тому подобное. Светлые красивые волосы, стройное сложение, карие глаза, отличная фигура, приятная улыбка, но нет в ней того, что заставляет встречных мужчин оборачиваться.

– Ей бы следовало снова выйти замуж, – сказала мисс Марпл, понизив голос.

– Конечно. Она, безусловно, была бы хорошей женой.

В этот момент Эстер Уолтерс присоединилась к ним, и мистер Рэфьел заговорил слегка наигранно:

– Вот и вы, наконец! Что вас задержало?

– Все словно сговорились посылать телеграммы сегодня утром, – ответила Эстер. – Хотят уезжать отсюда.

– Из-за убийства?

– Очевидно. Бедный Тим так расстроен.

– Еще бы. Для них это большая неудача.

– Да, в это предприятие они, наверное, много вложили и, естественно, хотели добиться успеха. Они так хорошо справлялись…

– Действительно, – согласился мистер Рэфьел. – Тим очень способный и трудолюбивый человек. Молли тоже симпатичная девушка – и хорошенькая к тому же. Они оба работали как негры, хотя здесь этот термин не вполне подходящий, ибо негры на этом острове работой себя не изнуряют. Я видел, как один парень карабкался на кокосовую пальму, чтобы добыть себе завтрак, а потом на полдня завалился спать. Неплохая жизнь. – И добавил: – Мы как раз обсуждали это убийство.

Эстер Уолтерс, казавшаяся слегка испуганной, повернулась к мисс Марпл.

– Я о ней неверно думал, – заявил мистер Рэфьел со свойственной ему откровенностью. – Мне казалось, что от таких старух нет никакого толку – одно вязание да сплетни. Но у этой есть глаза и уши, и она умеет ими пользоваться.

Эстер Уолтерс посмотрела на мисс Марпл, словно извиняясь за своего патрона, но та вовсе не казалась оскорбленной.

– Под этим подразумевается комплимент, – объяснила Эстер.

– Я так и поняла, – сказала мисс Марпл. – И еще я поняла, что мистер Рэфьел считает своей привилегией быть грубым, если ему этого хочется.

– Разве я был груб? – удивился мистер Рэфьел. – Простите, если я чем-нибудь вас обидел.

– Вы меня не обидели, – возразила мисс Марпл. – Вам я делаю скидку.

– Ну ладно, не надо злиться. Эстер, принесите стул и сядьте здесь. Вы можете оказаться полезной.

Эстер поднялась на террасу бунгало и принесла оттуда легкое плетеное кресло.

– Продолжим наше совещание, – заговорил мистер Рэфьел. – Мы говорили о покойном Пэлгрейве и его нескончаемых историях.

– Обычно я старалась по возможности прятаться от него, – вздохнула Эстер.

– Мисс Марпл была более терпеливой, – заметил мистер Рэфьел. – Скажите, Эстер, он рассказывал вам когда-нибудь историю об убийстве?

– Да, – ответила Эстер. – Несколько раз.

– Постарайтесь припомнить ее поточнее.

Эстер задумалась.

– Беда в том, – виновато сказала она, – что я не слишком внимательно его слушала. Эта история мало чем отличалась от его рассказов о львах в Родезии, которые просто нельзя было выдержать.

– Ну, расскажите хотя бы, что вы помните.

– По-моему, это началось с какой-то газетной статьи об убийстве. Майор Пэлгрейв заявил, что у него в этой области богатый опыт, так как он встречался с убийцей лицом к лицу.

– Встречался?! – воскликнул мистер Рэфьел. – Он так и сказал: «встречался»?

Эстер выглядела смущенной.

– Кажется, да, – с сомнением промолвила она. – А может быть, он сказал: «Я могу показать вам убийцу».

– Но ведь это же вовсе не одно и то же.

– Я точно не помню. Как будто он сказал, что покажет мне чью-то фотографию.

– Это уже что-то.

– И потом, он много говорил о Лукреции Борджа.

– На этом можно не задерживаться. О Лукреции Борджа мы все знаем.

– Он говорил об отравителях, о том, что Лукреция была красивой рыжеволосой женщиной, и добавил, что в мире, возможно, существует гораздо больше отравительниц, чем мы думаем.

– Боюсь, что это весьма вероятно, – вставила мисс Марпл.

– Майор сказал, что яд – женское оружие.

– Кажется, он отклонился от исходной темы, – заметил мистер Рэфьел.

– Ну конечно. Он постоянно перескакивал с места на место. Под конец я просто переставала слушать и только иногда для виду вставляла отдельные реплики.

– Так что же было с этой фотографией?

– Не помню. Может быть, он увидел похожее лицо в газете…

– Он не показывал вам снимок?

– Снимок? Нет. – Эстер покачала головой. – Я уверена в этом. Он говорил, что она была очень красивой и что по ней никогда нельзя было сказать, что она убийца.

– Она?

– В том-то и дело! – воскликнула мисс Марпл. – Это все путает.

– Он говорил о женщине? – спросил мистер Рэфьел.

– Да.

– И на этом снимке была женщина?

– Да.

– Этого не может быть!

– Но это так, – настаивала Эстер. – Он сказал: «Она здесь, на этом острове. Я покажу вам ее и расскажу целую историю».

Мистер Рэфьел выругался. Высказывая свои мысли о покойном майоре Пэлгрейве, он не стеснялся в выражениях.

– Возможно, – закончил он, – в его болтовне вообще нет ни слова правды!

– Интересно, – пробормотала мисс Марпл.

– Конечно, – продолжал мистер Рэфьел, – старый дурак начинал с охотничьих историй. Охота на кабанов с копьем, стрельба по тиграм и слонам, чудесные спасения от львов. Одна или две из них, может быть, имели место. Остальные же были выдумкой или произошли с кем-то другим. Потом он перешел к теме убийства и тоже стал рассказывать одну историю за другой, причем так, будто они случались с ним самим. Десять против одного, что большинство из них – мешанина из того, что он читал в газетах или же видел по телевизору.

Мистер Рэфьел с сердитым лицом обернулся к Эстер:

– Вы же сами признаете, что слушали невнимательно. Может быть, вы его не поняли?

– Я уверена, что он говорил о женщине, – упорствовала Эстер. – Поэтому я и заинтересовалась, кто она.

– И кто же она, по-вашему? – спросила мисс Марпл.

Эстер покраснела и казалась смущенной.

– О, я… я бы не хотела…

Мисс Марпл не настаивала. Присутствие мистера Рэфьела, несомненно, препятствовало выяснению этого обстоятельства. Эстер могла поделиться своими подозрениями, только находясь наедине с другой женщиной. К тому же, возможно, Эстер Уолтерс лгала. Естественно, мисс Марпл не высказала это предположение вслух. Кроме того, она не очень в это верила. Во-первых, Эстер Уолтерс не казалась ей похожей на лгунью (хотя кто знает!), а во-вторых, мисс Марпл не могла найти причин для подобной лжи.

Мистер Рэфьел обернулся к мисс Марпл:

– Вы говорите, что он, рассказав вам об убийце, собирался показать его фотографию?

– По-моему, да.

– По-вашему? Раньше вы вроде были в этом уверены.

– Не так легко, передавая какой-нибудь разговор, точно придерживаться всех фраз своего собеседника, – возразила мисс Марпл. – Вам кажется, что он сказал то, что вы считаете само собой разумеющимся, и вы впоследствии приписываете ему эти слова. Майор Пэлгрейв действительно поведал мне историю. Он говорил, что врач, рассказавший ему о ней, показал снимок убийцы, но если быть честной, то я должна признаться, что когда он предложил мне взглянуть на фотокарточку убийцы, то я, естественно, предположила, что это та самая карточка, о которой шла речь, то есть снимок именно того убийцы. Однако приходится допустить возможность – хотя и слабую, – что по ассоциации мыслей он переключился с того снимка, который ему показали в прошлом, на снимок кого-то, присутствующего здесь, кого он считал убийцей.

– О женщины! – раздраженно фыркнул мистер Рэфьел. – Вы все одинаковы! Точность вам недоступна, вы никогда ни в чем не уверены. Теперь к нашему списку прибавились Эвелин Хиллингдон и Лаки Дайсон, что окончательно все запутывает!

Послышалось тихое деликатное покашливание. Рядом с мистером Рэфьелом стоял Артур Джексон. Он появился так бесшумно, что никто его не заметил.

– Пришло время массажа, сэр, – напомнил он.

Мистер Рэфьел сразу же забрюзжал:

– Почему вы ступаете так неслышно? Вы меня напугали!

– Простите, сэр.

– Думаю, что сегодня я обойдусь без массажа. От него вообще нет никакого толку.

– О, сэр, вы не должны так говорить. – Джексон был полон энтузиазма профессионала. – Если вы бросите массаж, то сразу это почувствуете.

И он быстро покатил кресло к дому.

Мисс Марпл поднялась, улыбнулась Эстер и направилась к пляжу.

Глава 18 Без благословения церкви

Этим утром пляж был почти пуст. Грег с шумом плескался в воде; Лаки лежала на спине лицом вниз – ее загорелая спина блестела от масла, светлые волосы спускались на плечи. Хиллингдоны отсутствовали. Сеньора де Каспеаро, окруженная группой джентльменов, возлежала, обратив лицо к солнцу, и что-то говорила по-испански глубоким гортанным голосом. Несколько французских и итальянских детей, смеясь, играли у берега. Каноник и мисс Прескотт сидели в пляжных креслах, наблюдая за происходящим. Каноник, по-видимому, дремал, надвинув шляпу на глаза. Рядом с мисс Прескотт стояло пустое кресло, и мисс Марпл тут же воспользовалась им.

– О боже! – произнесла она с глубоким вздохом.

– Да, – вздохнула в ответ мисс Прескотт.

Эти слова выражали их отношение к насильственной смерти.

– Бедная девушка, – сказала мисс Марпл.

– Да, весьма прискорбное происшествие, – заговорил каноник.

– Сначала Джереми и я хотели уехать, – сообщила мисс Прескотт, – но потом изменили свое решение. Мне кажется, это было бы непорядочно по отношению к Кендалам. В конце концов, это же не их вина. Такое могло случиться где угодно.

– И в расцвете жизни нас ожидает смерть, – торжественно произнес каноник.

– Очень важно, – продолжала мисс Прескотт, – чтобы у Кендалов дела шли успешно. Ведь они вложили в это предприятие весь свой капитал.

– Молли очень славная девочка, – заметила мисс Марпл, – но в последнее время она неважно выглядит.

– Она очень нервничает, – согласилась мисс Прескотт. – Конечно, ведь ее семья… – Она покачала головой.

– По-моему, Джоан, – укоризненно сказал каноник, – есть вещи, о которых…

– Все об этом знают, – отмахнулась мисс Прескотт. – Ее семья живет неподалеку от нас. Двоюродная бабушка у нее была очень странная, а дядя однажды разделся догола на станции метро – кажется, на Грин-парк.

– Джоан, такие вещи не следует повторять!

– Печально, – покачала головой мисс Марпл, – хотя это, по-моему, нередкая форма безумия. Когда я работала в организации по оказанию помощи Армении, один пожилой почтенный священник проделал вдруг то же самое. Позвонили его жене, она приехала и увезла его домой в кэбе, завернув в одеяло.

– Конечно, с близкими родственниками Молли все в порядке, – сказала мисс Прескотт. – Она, правда, не уживалась с матерью, но в наши дни с девушками это обычное явление.

– Очень жаль, – заметила мисс Марпл, – потому что девушке всегда необходимы знания и жизненный опыт ее матери.

– Вот именно, – подхватила мисс Прескотт. – Молли как-то познакомилась с совершенно неподходящим мужчиной.

– Это часто случается, – вставила мисс Марпл.

– Ее семью, естественно, это не обрадовало. Она ничего им не рассказала – они узнали все от совершенно постороннего человека. Разумеется, мать велела Молли привести его в дом, чтобы побеседовать с ним должным образом. Но девушка, как я поняла, отказалась это сделать, заявив, что для него будет унизительно, если его начнут осматривать, как лошадь.

Мисс Марпл вздохнула.

– Когда имеешь дело с молодежью, нужно обладать большим тактом, – сказала она.

– В итоге они запретили ей видеться с ним.

– Но в наше время это невозможно, – возразила мисс Марпл. – Девушки ходят на работу и встречаются с кем хотят, несмотря на все запреты.

– Но потом, к счастью, – продолжала мисс Прескотт, – она познакомилась с Тимом Кендалом, и тот субъект был вынужден исчезнуть со сцены. Представляете, как рада была ее семья!

– Надеюсь, они не высказывали своей радости слишком откровенно, – сказала мисс Марпл. – Это часто отвращает девушек от подходящих знакомых.

– Да, в самом деле.

Мысли мисс Марпл перенеслись в далекое прошлое, когда за игрой в крокет она познакомилась с одним молодым человеком. Он казался симпатичным, веселым, с почти что богемными взглядами. А потом он был неожиданно тепло принят ее отцом, его сочли за вполне подходящего жениха, несколько раз свободно принимали в доме, и мисс Марпл в конце концов показалось, что он очень-очень скучный.

Каноник, похоже, спал, и мисс Марпл предприняла попытку приблизиться к цели беседы.

– Вы, конечно, много знаете об этом месте, – заговорила она. – Ведь вы ездите сюда уже несколько лет подряд, не так ли?

– Да, мы уже приезжаем сюда четвертый год. Нам очень нравится Сент-Оноре. Здесь всегда такая приятная публика. Нет этих сорящих деньгами богачей.

– Значит, вы хорошо знаете Хиллингдонов и Дайсонов?

– Да, достаточно хорошо.

Мисс Марпл кашлянула и слегка понизила голос.

– Майор Пэлгрейв рассказывал мне одну интересную историю, – сказала она.

– О, у него этих историй был обширный репертуар. Конечно, он много путешествовал по Африке, Индии и даже, кажется, по Китаю.

– Да, действительно, – подтвердила мисс Марпл. – Но я не имела в виду это. Та история была связана с… ну, с одним из людей, о которых я только что упомянула.

– Ах вот как? – многозначительно промолвила мисс Прескотт.

– Да. И сейчас меня интересует… – Мисс Марпл устремила взгляд туда, где лежала Лаки, подставив спину солнцу. – У нее красивый загар, – заметила она. – А какие чудесные волосы! Такого же цвета, как и у Молли Кендал, правда?

– С той разницей, – ответила мисс Прескотт, – что у Молли натуральный цвет, а у Лаки – нет.

– Право, Джоан, – неожиданно запротестовал снова пробудившийся каноник. – Не кажется ли тебе, что ты слишком беспощадна?

– Я вовсе не беспощадна, – ледяным голосом отозвалась мисс Прескотт, – а просто констатирую факт.

– А мне цвет ее волос очень нравится, – заявил каноник.

– Ну разумеется. Поэтому она и красит волосы. Но я уверяю тебя, дорогой Джереми, что никакую женщину это не обманет. Верно? – Она обернулась к мисс Марпл.

– Хотя у меня и нет вашего опыта, – ответила мисс Марпл, – но боюсь, что цвет действительно искусственный. У корней ее волосы темнеют каждый пятый или шестой день… – Она взглянула на мисс Прескотт, и обе кивнули с чисто женской уверенностью в своей правоте.

Каноник опять погрузился в дремоту.

– Майор Пэлгрейв рассказал мне очень необычную историю, – вполголоса заговорила мисс Марпл, – о… ну, я могла неточно его понять. Иногда я становлюсь туговатой на ухо. Как будто он намекал… – Она сделала паузу.

– Я знаю, что вы имеете в виду. В свое время об этом много говорили.

– В то время, когда…

– Когда умерла первая миссис Дайсон. Смерть ее была очень неожиданной. Все считали ее malade imaginaire[120] – ипохондричкой. Поэтому, когда она умерла от внезапного припадка, естественно, начались разговоры.

– А никаких… э-э… неприятностей тогда не было?

– Врач был удивлен. Это был еще молодой человек, не имевший достаточного опыта. Он принадлежал к тем докторам, которые все лечат антибиотиками. Такие не тратят много времени на внимательный осмотр и установление точного диагноза. Они прописывают больному какие-нибудь пилюли, а если от них не становится легче, то просто меняют лекарства. Да, он как будто удивился, но выяснилось, что у нее было что-то не так с желудком. По крайней мере, это утверждал ее муж, а причины предполагать что-нибудь другое вроде не было.

– Но вы сами думаете…

– Ну я, конечно, не могу утверждать ничего определенного, но, учитывая всеобщее мнение…

– Джоан! – воскликнул каноник, внезапно воинственно выпрямившись в кресле. – Я не желаю… мне неприятно слышать, как повторяют такие нездоровые сплетни. Мы всегда боролись против этого. Не смотреть на зло, не слушать о зле и, более того, не думать о зле – это должно стать девизом каждого христианина!

Две женщины погрузились в молчание. Получившие строгое воспитание, они не могли не считаться с критикой духовного лица. Но в глубине души они нисколько не раскаивались и даже чувствовали раздражение. Мисс Прескотт бросила на своего брата сердитый взгляд. Мисс Марпл вытащила вязанье. Но к счастью, судьба была на их стороне.

– Mon pure[121], – послышался тонкий пронзительный голосок.

Это была девочка-француженка, игравшая у моря вместе с другими детьми. Она незаметно подошла к креслу каноника Прескотта.

– Mon pure, – повторила она.

– А? Да, дорогая? Oui, qu’est-ce qu’il y a, ma petite?[122]

Девочка объяснила. Они поспорили, кто следующий должен плавать на надувном матраце. Каноник Прескотт очень любил детей, особенно маленьких девочек, и с удовольствием играл роль арбитра в их небольших спорах. Он охотно встал и вместе с девочкой направился к морю. Мисс Марпл и мисс Прескотт испустили вздох облегчения и быстро повернулись друг к другу.

– Джереми, конечно, справедливо возражает против нездоровых сплетен, – промолвила мисс Прескотт, – но нельзя же не обращать внимания на то, что говорят люди. А в то время, как я уже сказала, разговоров было достаточно.

– Да? – Голос мисс Марпл явно поощрял мисс Прескотт к дальнейшим откровениям.

– Видите ли, эта молодая женщина – кажется, тогда ее звали мисс Грейторекс – приходилась как будто кузиной покойной миссис Дайсон и присматривала за ней – давала ей лекарства и так далее. – Последовала краткая, многозначительная пауза. – И как я поняла, – мисс Прескотт понизила голос, – между мистером Дайсоном и мисс Грейторекс кое-что было. Это многие замечали. В таком месте, как это, на все обращаешь внимание. Потом произошла странная история с каким-то лекарством, за которым Эдуард Хиллингдон ходил в аптеку.

– Так Эдуард Хиллингдон тоже был замешан в этом?

– Да, говорили, что он тоже очень увлекся Лаки – мисс Грейторекс. А она натравливала друг на друга Хиллингдона и Грега Дайсона. Надо признать, что она всегда была очень привлекательной женщиной.

– Даже теперь, когда она не так уж молода, – вставила мисс Марпл.

– Разумеется. Правда, Лаки всегда хорошо одевалась и ловко пользовалась косметикой. Конечно, она не так ярко выглядела, когда была только бедной родственницей. О своей кузине Лаки как будто очень заботилась. Но в результате вышло вот что.

– А что это за случай с лекарством в аптеке? Как об этом стало известно?

– Ну, это случилось не в Джеймстауне. Думаю, когда они были на Мартинике. Французы, очевидно, менее осторожны с лекарствами, чем мы. Аптекарь кому-то сболтнул, и все выплыло наружу. Вы же знаете, как это бывает.

Мисс Марпл знала это лучше, чем кто бы то ни был.

– Он говорил, что полковник Хиллингдон просил, очевидно, неизвестное ему лекарство, так как все время смотрел на рецепт. Но, одним словом, пошли разговоры.

– Я не понимаю, почему полковник Хиллингдон… – Мисс Марпл задумчиво нахмурилась.

– Думаю, что его использовали в качестве слепого орудия. Как бы то ни было, Грегори Дайсон женился снова и в невероятно короткий срок – чуть ли не через месяц.

Они посмотрели друг на друга.

– Но настоящих подозрений не было? – спросила мисс Марпл.

– Нет, только разговоры. Возможно, за этим вообще ничего не было.

– А майор Пэлгрейв думал, что было.

– Он вам это говорил?

– Я не очень внимательно слушала, – созналась мисс Марпл. – Мне только хотелось бы знать… э-э… ну, не говорил ли он то же самое вам?

– На днях он мне как-то показал на нее, – ответила мисс Прескотт.

– Показал?

– Да. Сначала я решила, что он показывает на миссис Хиллингдон. Он усмехнулся и сказал: «Посмотрите-ка вон на ту женщину. По-моему, она совершила убийство и вышла сухой из воды». Конечно, я была шокирована и воскликнула: «Вы, разумеется, шутите, майор Пэлгрейв!» – а он ответил: «Да-да, дорогая леди, давайте назовем это шуткой». Дайсоны и Хиллингдоны сидели за столом недалеко от нас, и я боялась, что они могли услышать. А майор добавил: «Не подойти ли мне туда и не попросить кое-кого смешать мне коктейль? Это будет похоже на ужин с семейством Борджа».

– Как интересно! – воскликнула мисс Марпл. – А он не упоминал о фотографии?

– Не помню… Это была вырезка из газеты?

Собиравшаяся ответить мисс Марпл плотно сжала губы. Солнце закрыла чья-то тень. Сзади подошла Эвелин Хиллингдон.

– Доброе утро, – поздоровалась она.

– А я удивлялась, почему вас нет, – сказала мисс Прескотт.

– Я ездила в Джеймстаун за покупками. – Увидев, что мисс Прескотт с рассеянным видом огляделась, Эвелин добавила: – Я не брала с собой Эдуарда – мужчины ведь ненавидят покупки.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Нет, я только ходила в аптеку.

Улыбнувшись, она зашагала к морю.

– Приятная пара эти Хиллингдоны, – заметила мисс Прескотт, – хотя нелегко догадаться, что у нее на уме.

– Может быть, это к лучшему, – задумчиво промолвила мисс Марпл.

– Простите?

– Я только подумала, что ее мысли, возможно, многих бы шокировали.

Мисс Прескотт казалась удивленной.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она и продолжала, слегка переменив тему: – По-моему, у них прелестное имение в Хэмпшире и мальчик или даже два мальчика, которые недавно переехали в Винчестер.

– Вы хорошо знаете Хэмпшир?

– Почти совсем не знаю. Кажется, их дом где-то около Элтона.

– А где живут Дайсоны? – спросила мисс Марпл после небольшой паузы.

– В Калифорнии, – ответила мисс Прескотт. – Правда, они редко бывают дома – постоянно путешествуют.

– Как мало знаешь о людях, с которыми встречаешься во время путешествий, – заметила мисс Марпл. – Я имею в виду, о них узнаешь только то, что они сами о себе рассказывают. Например, вы ведь сами не знаете, что Дайсоны живут в Калифорнии.

– Я уверена, что мистер Дайсон упоминал об этом, – удивленно сказала мисс Прескотт.

– Вот именно. Об этом я и говорю. То же самое и с Хиллингдонами. Когда вы сказали, что они живут в Хэмпшире, вы ведь просто повторили то, что они вам рассказывали, не так ли?

Мисс Прескотт выглядела слегка встревоженной.

– Вы имеете в виду, что они не живут в Хэмпшире? – спросила она.

– Вовсе нет, – возразила мисс Марпл. – Я просто привела их в качестве примера того, что мы знаем или не знаем о людях. Я уже говорила вам, что живу в Сент-Мэри-Мид – об этом местечке вы, несомненно, никогда не слышали. Но ведь вы знаете это только с моих слов, правда?

Мисс Прескотт с трудом удержалась от ответа, что ее мало волнует место жительства мисс Марпл. Она знала только то, что это какая-то деревня на юге Англии.

– О, я понимаю, что вы имеете в виду, – поспешно сказала она. – Но ведь, находясь за границей, невозможно соблюдать подобную скрупулезность.

– Я имела в виду не совсем это, – заметила мисс Марпл.

В ее голове теснились странные мысли. Откуда она знает, что каноник и мисс Прескотт действительно были каноником и мисс Прескотт? Они так говорили, и этому ничто не противоречило. Ведь надеть на себя высокий воротник, раздобыть соответствующую одежду и вести подобающие беседы ничего не стоило. Если только у них для этого была причина.

Мисс Марпл многое знала о священниках из тех краев, где она жила, но Прескотты приехали с севера, кажется из Дерема. Мисс Марпл не сомневалась, что они были именно теми, за кого себя выдавали, но все же, как она только что говорила, приходится верить на слово.

Да, это надо учитывать. Может быть… Мисс Марпл задумчиво покачала головой.

Глава 19 О пользе туфель

Каноник Прескотт вернулся на место слегка задыхаясь – игра с детьми его порядком утомила.

Вскоре он со своей сестрой направился в отель, решив, что на пляже слишком жарко.

– А разве на пляже не должно быть жарко? – презрительно усмехнулась сеньора де Каспеаро, когда Прескотты скрылись. – Какая чепуха! Конечно, ей будет жарко – ведь у нее закрыты даже руки и шея. Может быть, это и к лучшему – кожа у нее безобразная, как у ощипанной курицы.

Мисс Марпл глубоко вздохнула. Сейчас как раз наступил нужный момент для беседы с сеньорой де Каспеаро. Но, как назло, она не знала, с чего начать. У них не было никаких общих тем для разговора.

– У вас есть дети, сеньора? – спросила мисс Марпл.

– У меня есть три ангела, – ответила сеньора де Каспеаро, поцеловав кончики своих пальцев.

Мисс Марпл не поняла, означала ли эта фраза то, что отпрыски сеньоры пребывают на небесах, или же она относилась к их характерам.

Один из вертевшихся вокруг джентльменов произнес что-то по-испански, и сеньора де Каспеаро, запрокинув голову, залилась громким и мелодичным смехом.

– Вы поняли, что он сказал? – спросила она у мисс Марпл.

– Боюсь, что нет, – виновато ответила мисс Марпл.

– Это даже лучше. Он довольно злой человек.

За этим последовал быстрый обмен испанскими шутками.

– Это просто позор! – с внезапной серьезностью заговорила сеньора де Каспеаро, вновь возвращаясь к английскому языку. – Полиция не позволяет нам уехать с этого острова. Я прошу, кричу, топаю ногами, а они говорят «нет» – и все! Кончится тем, что нас всех перебьют.

Телохранитель сеньоры попытался ее успокоить.

– Не спорьте, здесь нет ничего хорошего. Я с самого начала это знала… Этот противный майор – у него был дурной глаз, помните? Его глаза смотрели в разные стороны, а это скверная примета. Каждый раз, когда он смотрел в мою сторону, я делала знак рогов. – И сеньора тут же это продемонстрировала. – Хотя из-за его косоглазия я не всегда понимала, на меня он смотрит или нет.

– У него был стеклянный глаз, – объяснила мисс Марпл. – Насколько я поняла, майор лишился глаза еще в молодости, во время несчастного случая. Он в этом не виноват.

– А я вам говорю, что он накликал сюда беду, потому что у него был дурной глаз.

И сеньора де Каспеаро снова изобразила «знак рогов» – чисто латинский жест, – выставив вперед указательный палец и мизинец и поджав два средних пальца.

– Как бы то ни было, – весело сказала она, – он умер, и мне больше не придется на него смотреть. Я вообще не люблю смотреть ни на что безобразное.

Мисс Марпл это показалось довольно жестокой эпитафией на могилу майора Пэлгрейва.

Из воды вышел Грегори Дайсон. Лаки перевернулась на песке. Эвелин Хиллингдон посмотрела на Лаки, и выражение ее лица почему-то заставило мисс Марпл поежиться.

«Ведь под таким жарким солнцем я никак не могла замерзнуть», – подумала она.

Поднявшись, мисс Марпл медленно побрела к своему бунгало.

По дороге она встретила мистера Рэфьела и Эстер Уолтерс, идущих на пляж. Мистер Рэфьел подмигнул ей, но мисс Марпл не стала подмигивать в ответ. Она казалась расстроенной.

Наконец мисс Марпл вошла в бунгало и улеглась на койку. Она чувствовала себя старой, утомленной и обеспокоенной.

Она не сомневалась, что нельзя терять времени… Становилось поздно. Солнце клонилось к закату. Надо было посмотреть на него сквозь закопченное стекло… Где же тот кусочек стекла, который ей кто-то дал?..

Нет, не стоит. Тень закрыла солнце… Тень Эвелин Хиллингдон? Нет, не Эвелин… Тень смерти! Она должна… Но что она должна – сделать «знак рогов», чтобы отвести дурной глаз майора Пэлгрейва?

Ее веки дрогнули. Она проснулась. Но тень в самом деле была – кто-то смотрел в окно.

Тень исчезла, и мисс Марпл увидела, что это был Джексон.

«Какое нахальство! – подумала она. – Действительно, совсем как Джонас Пэрри».

Сравнение это не делало чести Джексону.

Интересно, зачем он заглядывал к ней в окно? Чтобы посмотреть, дома ли она? А может быть, узнать, спит она или нет?

Мисс Марпл встала, пошла в ванную и осторожно выглянула в окно.

Артур Джексон стоял у двери соседнего бунгало – бунгало мистера Рэфьела. Она видела, как он огляделся и быстро скользнул внутрь. Любопытно, что означает этот взгляд? Ведь то, что Джексон вошел в бунгало мистера Рэфьела, было вполне естественно, так как у него самого была комната в задней части домика. Он всегда входил туда и выходил оттуда по разным поручениям. Тогда к чему же этот быстрый, вороватый взгляд?

«Этому может быть только одна причина, – подумала мисс Марпл, отвечая на собственный вопрос. – Джексон хотел убедиться, что никто не видит, как он входит в дом именно в данный момент, потому что он собирается там что-то проделать».

В это время все, конечно, находились на пляже, кроме тех, кто отправился в экспедицию. Примерно через двадцать минут Джексон должен пойти на пляж, чтобы помочь мистеру Рэфьелу окунуться в море. Если он хотел что-то тайком сделать в бунгало, то сейчас был самый подходящий момент. Он убедился, что мисс Марпл спит и что поблизости нет никого, кто бы мог за ним наблюдать. Ну, теперь пришел ее черед действовать!

Сев на кровать, мисс Марпл сняла сандалии и заменила их парой тапочек на резиновой подошве. Затем, покачав головой, она сняла тапочки, порылась в чемодане и вытащила оттуда пару туфель, каблук одной из которых, после того как она споткнулась о порог, находился в весьма рискованном состоянии. С помощью гвоздя мисс Марпл сделала его еще менее надежным. Затем, соблюдая необходимую осторожность, она вышла из дома в одних чулках, неся туфли в руках. Словно охотник, подкрадывающийся к стаду антилоп, мисс Марпл приблизилась к бунгало мистера Рэфьела. Зайдя за угол дома, она надела туфлю и, окончательно оторвав каблук от второй, опустилась на колени под окном. Если бы Джексон что-нибудь услышал и выглянул из окна, то старая леди сказала бы ему, что она упала, потому что у нее отломался каблук. Но Джексон, очевидно, ничего не слышал.

Медленно мисс Марпл подняла голову. Окна в бунгало были очень низкими. Скрываясь за гирляндой вьющегося растения, она заглянула внутрь…

Джексон стоял на коленях перед чемоданом. Крышка была поднята, и мисс Марпл увидела, что в чемодане было несколько отделений, заполненных бумагами, которые просматривал Джексон, иногда вытаскивая документы из длинных конвертов. Мисс Марпл недолго оставалась на своем наблюдательном посту. Ей только хотелось узнать, чем занимается Джексон, и теперь она это знала. Джексон совал нос в чужие дела. Искал ли он что-нибудь конкретное или же просто следовал своим инстинктам, она сейчас не могла судить. Но это подтвердило ее мнение, что Артур Джексон и Джонас Пэрри походили друг на друга не только внешне.

Теперь ей надо было ретироваться. Мисс Марпл снова опустилась на колени и ползла вдоль газона до тех пор, пока не достигла места, где из окна ее нельзя было увидеть. Войдя в бунгало, мисс Марпл аккуратно спрятала в чемодан туфлю с отломанным каблуком – ведь в один прекрасный день она снова может ей понадобиться. Надев сандалии, она направилась на пляж.

Выбрав момент, когда Эстер Уолтерс пошла купаться, мисс Марпл села в кресло.

Грег и Лаки смеялись и шумно болтали с сеньорой де Каспеаро.

Мисс Марпл заговорила очень тихо, не глядя на мистера Рэфьела:

– Вы знаете, что Джексон сует нос в ваши дела?

– Это меня не удивляет, – отозвался мистер Рэфьел. – А вы что, поймали его за этим занятием?

– Я смогла понаблюдать за ним через окно. Он открыл один из ваших чемоданов и просматривал лежащие там бумаги.

– Должно быть, ему удалось достать ключ. Находчивый парень! Но он будет разочарован. Никакой пользы ему это не принесет.

– Сейчас он идет сюда, – сообщила мисс Марпл, взглянув в сторону отеля.

– Пришло время для этого идиотского купания. Что же касается вас, – тихо добавил он, – то лучше не лезьте на рожон. Жаль, если следующие похороны будут вашими. Помните о своем возрасте и будьте осторожны. Учтите: здесь действует кто-то, не особенно разборчивый в средствах.

Глава 20 Ночная тревога

1

Наступил вечер. На террасе зажглись лампы. Люди обедали, разговаривали и смеялись, хотя менее громко и беззаботно, чем день или два назад. Стил-бэнд гремел, как всегда, но танцы кончились рано. Все, зевая, отправились спать. Свет погас. В «Золотой пальме» наступил покой и тишина…

– Эвелин, Эвелин! – послышался резкий шепот.

Эвелин Хиллингдон вздрогнула и повернулась.

– Эвелин. Пожалуйста, проснитесь.

Эвелин поднялась с подушки. В дверях стоял Тим Кендал. Она удивленно посмотрела на него.

– Простите, Эвелин, не могли бы вы прийти к нам? Молли заболела. Не знаю, что с ней случилось. Нужно что-то предпринять.

Эвелин быстро приняла решение:

– Хорошо, Тим. Вы возвращайтесь к ней, а я скоро приду.

Тим Кендал удалился. Эвелин соскочила с постели, накинула халат и взглянула на соседнюю кровать. Ее муж как будто не проснулся. Он лежал, повернув голову, его дыхание было ровным и спокойным. Подумав, Эвелин решила не будить его. Она вышла из своего бунгало и, пройдя здание отеля, очутилась у бунгало Кендалов, в дверях которого стоял Тим.

Молли лежала на кровати. Ее глаза были закрыты, дышала она неестественно ровно. Эвелин наклонилась над ней, пощупала пульс, приподняла веко и бросила взгляд на столик у кровати. Там стоял стакан и пустой пузырек. Она взяла его.

– Там были ее снотворные таблетки, – сказал Тим, – но вчера или позавчера флакон был пуст только наполовину. Я думаю, она выпила слишком большую дозу.

– Пойдите и приведите доктора Грейема, – приказала Эвелин. – По дороге разбудите кого-нибудь из ваших поваров и скажите, чтобы он сварил крепкий кофе. Только, пожалуйста, побыстрее.

Тим исчез. Выйдя, он столкнулся с Эдуардом Хиллингдоном.

– О, простите, Эдуард.

– Что здесь происходит? – осведомился Эдуард Хиллингдон. – Что происходит?

– Молли плохо. С ней Эвелин. Я должен найти доктора. Очевидно, мне следовало бежать к нему в первую очередь, но я… я растерялся и решил посоветоваться с Эвелин. Молли бы наверняка рассердилась, если бы я зря вызвал врача.

Он убежал прочь. Эдуард Хиллингдон посмотрел ему вслед, потом вошел в спальню.

– Что случилось? – спросил он. – Что-нибудь серьезное?

– О, вот и ты, Эдуард. А я думала, проснулся ты или нет. Бедная девочка отравилась.

– Это опасно?

– Смотря сколько она приняла. Думаю, что мы поспели вовремя. Я послала за кофе.

– Но почему она это сделала? Тебе не кажется… – Он внезапно умолк.

– Что мне не кажется? – переспросила Эвелин.

– Ты не думаешь, что это из-за расследования, полиции и прочего?

– Очень может быть. Нервных людей это всегда расстраивает.

– Молли никогда не казалась нервной.

– Трудно сказать, – возразила Эвелин. – По внешнему виду не всегда можно определить. Иногда теряют над собой контроль такие люди, от которых этого уж никак нельзя было ожидать.

– Да. Я понимаю… – И он снова умолк.

– Все дело в том, – продолжала Эвелин, – что никто не знает друг друга до конца – даже самого близкого человека.

– По-моему, Эвелин, ты преувеличиваешь.

– Едва ли. Думая о людях, ты представляешь их такими, какими их сам себе воображаешь.

– Я знаю тебя, – тихо произнес Эдуард Хиллингдон.

– Ты только думаешь, что знаешь.

– Нет, я уверен. – И он добавил: – А ты так же уверена во мне.

Эвелин посмотрела на него, потом обернулась к кровати и встряхнула Молли за плечи.

– Нужно что-то делать, но придется подождать доктора Грейема. О, кажется, я слышу их шаги.

2

– Ну, вот и все. – Доктор Грейем шагнул назад, вытер лоб носовым платком и облегченно вздохнул.

– Вы считаете, сэр, что с ней будет все в порядке? – с беспокойством осведомился Тим.

– Да-да. Мы поспели вовремя. И вообще, может быть, она приняла дозу, недостаточную для того, чтобы убить себя. Через пару дней она будет совершенно здорова, но эти два дня будет чувствовать себя весьма скверно. – Он поднял пустой пузырек. – Кто дал ей это?

– Врач в Нью-Йорке. Она неважно спала.

– Да, снотворные теперь выдаются свободно. Никто не советует молодым женщинам, страдающим бессонницей, считать слонов, съесть бисквит или написать пару писем, а потом снова лечь в постель. В наши дни все требуют более действенных средств. Иногда я очень сожалею о подобном вольном обращении со снотворным. Люди должны научиться сами справляться с такими неприятностями. Конечно, можно сунуть ребенку в рот соску, чтобы он перестал кричать, но нельзя же проделывать это с ним всю жизнь. – Он усмехнулся. – Держу пари, если вы спросите мисс Марпл, что она делает, когда не может заснуть, то мисс Марпл ответит вам, что она считает слонов.

Молли слегка пошевелилась, и доктор обернулся к кровати. Глаза девушки были открыты. Она смотрела на окружающих, словно не узнавая их. Доктор Грейем взял ее за руку:

– Ну, дорогая моя, что же вы с собой натворили?

Молли молча моргала глазами.

– Почему ты сделала это, Молли, почему? Скажи мне! – Тим взял ее за другую руку.

Глаза Молли остановились на Эвелин Хиллингдон. Казалось, в них мелькнул вопрос.

– Меня привел Тим, – сказала Эвелин.

Молли перевела взгляд на Тима, потом на доктора Грейема.

– На этот раз все обошлось, – заявил доктор Грейем, – но больше так не делайте.

– Она вовсе не хотела этого делать, – спокойно сказал Тим. – Я в этом уверен. Молли просто захотелось хорошо поспать. Возможно, таблетки сразу не подействовали, и она приняла еще несколько штук. Правда, Молли?

Но Молли отрицательно покачала головой.

– Ты хочешь сказать… значит, ты сделала это нарочно? – спросил Тим.

– Да, – впервые заговорила Молли.

– Но зачем, Молли, зачем?

Веки девушки дрогнули.

– Боюсь, – еле слышно шепнула она.

– Боишься? Чего?

Но Молли снова закрыла глаза.

– Лучше дайте ей прийти в себя, – посоветовал доктор Грейем.

Но Тима уже нельзя было остановить.

– Чего ты боялась? Полиции? Потому что они приставали к тебе с вопросами? Ну, это может напугать кого угодно. Но ведь это их работа. Никто никогда не думал… – Он осекся.

Доктор Грейем выразительно покачал головой.

– Я хочу спать, – сказала Молли.

– Для вас это самое лучшее, – кивнул доктор Грейем.

Он двинулся к двери, остальные последовали за ним.

– Теперь она крепко заснет, – сказал Грейем.

– Я что-нибудь должен сделать? – спросил все еще встревоженный Тим.

– Если хотите, я останусь, – предложила Эвелин.

– Нет, теперь все будет в порядке, – сказал Тим.

Эвелин снова подошла к кровати:

– Мне остаться с вами, Молли?

Глаза Молли опять открылись.

– Нет, – ответила она и добавила после паузы: – Только Тим.

Тим вернулся назад и уселся у кровати.

– Я здесь, Молли, – сказал он и взял ее за руку. – Постарайся заснуть. Я тебя не оставлю.

Она слабо вздохнула и закрыла глаза.

Выйдя из бунгало, доктор и Хиллингдоны остановились.

– Вы уверены, что я ничем не могу помочь? – спросила Эвелин.

– Да, благодарю вас, миссис Хиллингдон. Ей сейчас, кроме мужа, никто не нужен. Но завтра кому-то придется с ней побыть – ведь Кендал, в конце концов, должен заниматься делами отеля.

– Вы думаете, она может… снова попытаться? – спросил Хиллингдон.

Грейем с раздражением потер переносицу.

– В таких случаях это трудно предугадать. Вообще-то это очень маловероятно. Как вы сами видите, самочувствие ее довольно неприятное. Но конечно, все предвидеть невозможно. Она могла спрятать где-нибудь еще несколько таблеток.

– Никогда бы не подумал, что такая девушка, как Молли, может решиться на самоубийство, – заявил Хиллингдон.

– Люди, которые все время говорят о самоубийстве, – сухо заметил Грейем, – обычно ограничиваются разговорами, давая этим выход своим чувствам.

– Но Молли всегда казалась такой счастливой… – Эвелин заколебалась. – Я должна кое-что рассказать вам, доктор Грейем.

Она сообщила ему о своей беседе с Молли на пляже в тот вечер, когда убили Викторию. Когда Эвелин закончила, лицо Грейема стало очень серьезным.

– Я рад, что вы рассказали мне это, миссис Хиллингдон. К сожалению, налицо очень неблагоприятные признаки. Надо будет утром поговорить с ее мужем.

3

– Я хочу серьезно поговорить с вами о вашей жене, Кендал.

Они сидели в кабинете Тима. Эвелин Хиллингдон дежурила у постели Молли, а Лаки обещала сменить ее. Мисс Марпл тоже предложила свои услуги. Бедный Тим разрывался между отелем и больной женой.

– Не понимаю, – сказал Тим. – Не могу понять, что происходит с Молли. Она совершенно переменилась.

– Насколько я понял, она видит дурные сны?

– Да, она часто жалуется на это.

– И давно?

– О, не знаю. По-моему, уже месяц, а может быть, и дольше. Она… мы думали, что это просто… ну, обычные ночные кошмары.

– Допустим. Но более серьезные опасения внушает тот факт, что она, кажется, кого-то боится. На это она вам тоже жаловалась?

– Да. Один или два раза она говорила, что ее преследуют.

– Ага! Шпионят за ней?

– Да, она как-то использовала этот термин. Молли говорила, что ее преследуют враги.

– А у нее были враги, мистер Кендал?

– Нет. Конечно нет.

– И никаких неприятных инцидентов в Англии, возможно, до вашего брака?

– Нет, ничего такого вроде бы не было. Она только не слишком ладила с матерью, но та была эксцентричная особа, с которой вообще нелегко было ужиться.

– А были ли в ее семье какие-нибудь признаки психического расстройства?

Тим открыл было рот, но тут же закрыл его, нервно теребя лежащую на письменном столе авторучку.

– Должен заметить, Тим, – продолжал доктор, – что для вас лучше быть полностью со мной откровенным.

– Ну, кое-какие отклонения там были. Правда, ничего серьезного, но ее тетя, кажется, была немного свихнувшейся. Ведь такое встречается в каждой семье.

– Да, вы совершенно правы. Я вовсе не стараюсь тревожить вас напрасно, но подобные случаи могут указывать на тенденцию терять самообладание и воображать неизвестно что при каждом стрессе.

– Я об этом не так уж много знаю, – сказал Тим. – В конце концов, люди не любят выбалтывать семейные тайны.

– Да, разумеется. А может быть, Молли до вас была с кем-то помолвлена и этот человек потом стал ей угрожать?

– Не думаю. Действительно, когда мы познакомились, Молли была помолвлена с каким-то мужчиной. Насколько я понял, ее родители резко возражали против такой партии, и Молли, по-моему, продолжала встречаться с этим парнем только из духа противоречия. – Тим усмехнулся. – Молодые всегда так поступают.

– Да, это обычное дело, – улыбнулся в ответ доктор Грейем. – Против нежелательных друзей своих детей лучше не возражать – они, как правило, сами от них отвыкают. А этот человек никогда не угрожал Молли?

– Конечно нет. Она бы мне сказала. Молли сама говорила, что это была глупая детская привязанность, возникшая главным образом из-за того, что у него была плохая репутация.

– Ну что ж, очевидно, это и в самом деле чепуха. Перейдем к дальнейшему. Как я понял, у вашей жены случалось нечто вроде провалов памяти – короткие промежутки времени, о которых она ничего не помнила. Вы знали об этом, Тим?

– Нет, – медленно произнес Тим, – не знал. Она никогда мне об этом не говорила. Правда, я иногда замечал, что у нее какой-то отсутствующий вид и… – Он сделал паузу, задумавшись. – Да, вы правы, это объясняет все. Я часто не мог понять, почему она забывает самые простейшие вещи и иногда даже не помнит, утро сейчас или полдень. Но я думал, что это простая рассеянность.

– Как бы то ни было, Тим, я настоятельно советую вам показать вашу жену какому-нибудь хорошему специалисту.

Лицо Тима побагровело от гнева.

– Очевидно, вы имеете в виду психиатра?

– Право, не стоит расстраиваться из-за терминологии. Невропатолога, психиатра – одним словом, врача – специалиста по нервным расстройствам. Такой врач есть в Кингстоне и, разумеется, в Нью-Йорке. По-видимому, что-то служит причиной нервного возбуждения вашей жены. Возможно, она сама толком не знает о причине. Поэтому я советую вам, Тим, заняться этим как можно скорее. – Он похлопал молодого человека по плечу и поднялся. – Пока что беспокоиться не о чем. У вашей жены много друзей, и мы не спустим с нее глаз.

– Она не… Неужели вы думаете, что она снова попытается?

– Я считаю это весьма маловероятным, – ответил доктор Грейем.

– Но вы не уверены? – настаивал Тим.

– Одно из правил моей профессии – никогда ни в чем не быть уверенным. – Он снова положил руку на плечо Тима. – Не стоит так волноваться.

– Легко сказать, – проворчал Тим, когда доктор вышел из кабинета. – Не волноваться! Из чего, он полагает, я сделан?

Глава 21 Джексон и косметика

– Вы действительно согласны, мисс Марпл? – спросила Эвелин Хиллингдон.

– Ну конечно, дорогая, – ответила мисс Марпл. – Я очень рада принести хоть какую-нибудь пользу, а то, знаете, в мои годы чувствуешь себя совершенно бесполезной, особенно на отдыхе, когда нет никаких обязанностей. Я с удовольствием посижу с Молли. А вы поезжайте в экспедицию. Сегодня вы едете на мыс Пеликан?

– Да, – сказала Эвелин. – Нам с Эдуардом нравится это место. Так интересно смотреть на птиц, ныряющих за рыбой. Сейчас у Молли Тим, но у него много дел, а он, кажется, не хочет оставлять Молли одну.

– Он совершенно прав, – заявила мисс Марпл. – Ведь когда человек один раз сделал такую попытку, то никогда нельзя быть уверенным… Ну, до свидания, дорогая.

Эвелин присоединилась к поджидавшей ее небольшой группе, состоящей из ее мужа, Дайсонов и еще четырех человек. Мисс Марпл отложила вязанье, проверила, все ли она взяла с собой, и направилась к бунгало Кендалов.

Поднявшись в лоджию, она услышала голос Тима через полуоткрытое французское окно.

– Скажи мне, Молли, почему ты это сделала? Что заставило тебя? Может быть, в этом виноват я? Должна же быть какая-то причина. Пожалуйста, скажи мне.

– Я не знаю, Тим. Не знаю. Очевидно, со мной что-то случилось.

Мисс Марпл постучала в окно и вошла.

– А, вот и вы, мисс Марпл. Очень любезно с вашей стороны.

– Что вы, – ответила мисс Марпл. – Я с удовольствием помогу вам. Можно я сяду в это кресло? Вы выглядите гораздо лучше, Молли. Я очень рада.

– Со мной все в порядке, – сказала Молли. – Я… я просто сонная.

– Лежите спокойно и отдыхайте – я не буду отвлекать вас разговорами, – пообещала мисс Марпл. – У меня с собой вязанье.

Тим Кендал бросил на нее благодарный взгляд и вышел. Мисс Марпл поудобнее устроилась в кресле.

Молли лежала слева от нее. Лицо ее казалось измученным и опустошенным, на нем застыло какое-то бессмысленное выражение.

– Спасибо вам, мисс Марпл, – тихо прошептала она. – Я, пожалуй, посплю.

Она повернулась на подушках и закрыла глаза. Ее дыхание стало более ритмичным, но все еще оставляло желать лучшего. Имеющая за плечами долгий опыт сиделки, мисс Марпл почти машинально поправила простыню и попыталась засунуть ее под матрац. При этом ее рука наткнулась на какой-то твердый прямоугольный предмет, лежащий под матрацем. Удивленная, мисс Марпл вытащила его. Это была книга. Мисс Марпл бросила быстрый взгляд на девушку, но Молли лежала неподвижно. Очевидно, она спала. Мисс Марпл открыла книгу. Это оказалась популярная работа о нервных болезнях. Она была открыта на той странице, где описывались начальные симптомы мании преследования и вообще шизофрении и сходных с ней заболеваний.

Изложенный в книге материал был легко понятен любому непрофессионалу. Во время чтения лицо мисс Марпл становилось все более и более серьезным. Через две минуты она закрыла книгу и задумалась, потом склонилась вперед и осторожно засунула книгу на прежнее место под матрац.

Покачав головой, мисс Марпл бесшумно встала, сделала несколько шагов к окну и внезапно резко обернулась. Глаза Молли были открыты, но, как только мисс Марпл повернула голову, они снова закрылись. Мисс Марпл стояла в нерешительности: может быть, ей только привиделся быстрый, тревожный взгляд девушки? Значит, Молли только притворялась, что спит? Это могло иметь вполне естественное объяснение. Она, возможно, боялась, что мисс Марпл начнет говорить с ней, и поэтому прикидывалась спящей.

Но почему же ей почудилось во взгляде Молли какое-то неприятное, хитрое выражение?

Мисс Марпл решила как можно скорее переговорить с доктором Грейемом. Она снова села в кресло у кровати и через пять минут решила, что Молли и в самом деле заснула. Если бы она притворялась, то не могла бы лежать так спокойно и дышать так ровно. Мисс Марпл опять поднялась. Сегодня на ней были туфли на резиновой подошве – обувь не слишком элегантная, но зато просторная и вполне соответствующая местному климату.

Мисс Марпл неслышно прошлась по спальне, остановившись у обоих окон, выходивших в противоположных направлениях.

Территория отеля казалась пустынной. Вернувшись к креслу и собираясь сесть, мисс Марпл услышала слабый звук снаружи. Неужели это скрип башмака на веранде? После недолгого колебания мисс Марпл подошла к французскому окну, открыла его пошире, вышла наружу и заговорила, обернувшись к комнате:

– Я отлучусь только на минутку, дорогая, – пройду к себе в бунгало и посмотрю, не забыла ли я там свои выкройки. Я была уверена, что взяла их с собой. А вы лежите спокойно.

«Бедняжка действительно спит, – подумала она. – Ну что ж, это к лучшему».

Пройдя по лоджии, мисс Марпл спустилась с лесенки и свернула на тропинку вправо. Если бы за ней наблюдал кто-нибудь стоявший у кустов гибискуса, то он был бы удивлен, увидев, что мисс Марпл внезапно направилась к газону, обогнула бунгало сзади и снова вошла в него через вторую дверь. Пройдя через маленькую комнатку, которую Тим иногда использовал в качестве неофициального кабинета, она очутилась в гостиной.

Полуопущенные занавеси создавали в комнате прохладный полумрак. Отодвинув одну из них, мисс Марпл стала ждать. Отсюда она сразу бы заметила любого человека, приближавшегося к спальне Молли.

Через четыре-пять минут мисс Марпл увидела Джексона, который в своей аккуратной белой униформе поднялся по ступенькам на лоджию. Подождав немного, он постучал в открытую створку французского окна. Ответа не последовало. Быстро оглядевшись вокруг, Джексон скользнул внутрь. Мисс Марпл подошла к двери, ведущей в спальню, и продолжала наблюдение сквозь щель.

Войдя в комнату, Джексон приблизился к кровати и несколько минут смотрел на спящую девушку. Затем он обернулся и направился к двери, ведущей в ванную. Брови мисс Марпл удивленно полезли вверх. Подумав, она вышла в коридор и оттуда зашла в ванную через другую дверь.

Джексон моментально прервал обследование полки над раковиной. Он казался сбитым с толку, что было неудивительно.

– О! – воскликнул он. – Я… я не…

– Мистер Джексон? – удивленно произнесла мисс Марпл.

– Я так и думал, что вы где-то здесь, – вздохнул Джексон.

– Что вам нужно? – спросила мисс Марпл.

– Ну, вообще-то говоря, – ответил Джексон, – я только хотел взглянуть, какого сорта у миссис Кендал крем для лица.

Увидев, что Джексон в самом деле держит в руке баночку с кремом для лица, мисс Марпл оценила его находчивость.

– Приятный запах, – продолжал он, сморщив нос. – Отличная штука. Более дешевые сорта не всегда хорошо действуют, а у некоторых даже вызывают сыпь. С пудрой иногда случается то же самое.

– Вы, кажется, хорошо разбираетесь в этом вопросе, – заметила мисс Марпл.

– Я немного работал фармацевтом, – сказал Джексон, – и узнал многое о косметических препаратах. Стоит их покрасивее упаковать, так их любая женщина купит.

– И только ради этого… – начала мисс Марпл.

– Нет, я пришел сюда не беседовать о косметике, – признался Джексон.

«У тебя не было времени, чтобы придумать подходящую ложь, – подумала мисс Марпл. – Ладно, посмотрим, как ты теперь выкрутишься».

– На днях, – продолжал Джексон, – миссис Уолтерс одолжила свою губную помаду миссис Кендал. Вот я и пришел, чтобы взять ее отсюда. Я постучал в окно и, увидев, что миссис Кендал крепко спит, решил просто войти в ванную и поискать помаду.

– И вы нашли ее? – осведомилась мисс Марпл.

Джексон покачал головой.

– Возможно, она лежит у нее в сумочке, – беспечно произнес он. – Ну, ничего. Миссис Уолтерс вовсе не беспокоилась. Она просто как-то припомнила это к случаю. – Джексон продолжал обозревать принадлежности туалета. – У миссис Кендал не так уж много косметики, верно? Впрочем, в ее возрасте и с такой кожей это и не требуется.

– Очевидно, вы рассматриваете женщин с другой точки зрения, нежели обыкновенные мужчины, – улыбнулась мисс Марпл.

– Да. По-видимому, род деятельности влияет и на угол зрения.

– А вы много знаете о наркотиках?

– О да. Мне немало пришлось с ними повозиться. По-моему, теперь их развелось слишком много – разные транквилизаторы, стимуляторы и прочая дребедень. Конечно, если вы их принимаете по рецепту, то это хорошо, но сейчас ими стали часто пользоваться и без рецепта, а некоторые из них очень опасны.

– Очевидно, вы правы, – согласилась мисс Марпл.

– Они очень сильно действуют на поведение человека. Из-за этого у многих подростков часто бывает истерия – наглатываются всякой дряни. Впрочем, в этом нет ничего нового. Наверное, привычка пришла с Востока. Правда, я сам на Востоке не был, но ведь все диковинки приходят оттуда. Знаете, что там женщины раньше давали своим мужьям? Ну, например, в Индии в старину, если молодую женщину выдавали замуж за старика, то она не могла желать ему смерти, потому что оставаться вдовой было мало радости – вдов тогда либо сжигали на погребальном костре, либо изгоняли из семьи. Но жена могла с помощью наркотиков сделать мужа слабоумным, вызвать у него галлюцинации и тому подобные «приятные» вещи. – Он покачал головой. – Вспомните ведьм. Тут тоже есть немало интересного. Почему они так легко признавались в том, что они действительно колдуньи и летают на помеле на шабаш?

– Пытки? – предположила мисс Марпл.

– Не всегда, – возразил Джексон. – Конечно, пытки применялись вовсю, но они начинали сознаваться раньше и даже хвастались своими способностями. Дело в том, что эти женщины натирали себя мазями, а некоторые препараты, например белладонна или атропин, при втирании в кожу могут вызвать ощущение левитации – полета в воздухе. Беднягам казалось, что они в самом деле летают. А вспомните ассасинов – средневековую секту в Сирии и Ливане. Им давали гашиш, вызывавший у них ощущение бесконечности жизни, пребывания в раю среди гурий, говоря, что такое ожидает их после смерти, но, чтобы достичь этого, они должны совершить ритуальные убийства. Я не выдумываю – так все и было.

– В сущности, – заметила мисс Марпл, – все это происходит из-за того, что люди слишком доверчивы.

– Что ж, может быть, и так.

– Они верят всему, что им говорят, – продолжала мисс Марпл. – Да, мы все к этому склонны. – Внезапно она спросила: – Кто рассказывал вам истории об Индии – о том, как жены одурманивают мужей датурой, – майор Пэлгрейв?

Джексон казался слегка удивленным.

– Ну, вообще-то да. Он рассказал мне много таких историй. Конечно, большинство из них происходили задолго до того, как он появился на свет, но он как будто все об этом знал.

– Майору Пэлгрейву казалось, что он все знает, – заметила мисс Марпл. – Но в своих рассказах он часто бывал неточен. – Она задумчиво покачала головой. – Майор Пэлгрейв должен был бы за многое ответить.

В спальне послышался слабый звук. Мисс Марпл резко обернулась и вышла из ванной. В спальне у окна стояла Лаки Дайсон.

– Я… О, я не знала, что вы здесь, мисс Марпл.

– Я только на минуту вышла в ванную, – с достоинством ответила мисс Марпл.

Оставшийся в ванной Джексон широко осклабился. Викторианская скромность всегда забавляла его.

– Я хотела узнать: может быть, мне пора вас сменить? – Лаки поглядела на кровать. – Она спит?

– По-моему, да, – ответила мисс Марпл. – Но вы не беспокойтесь. Можете идти и спокойно развлекаться, дорогая. Я думала, что вы отправились в экспедицию.

– Я собиралась, – сказала Лаки, – но у меня так разболелась голова, что в последний момент я передумала. Поэтому мне пришло в голову посмотреть, не нужна ли здесь моя помощь.

– Это очень мило с вашей стороны, – мисс Марпл снова села у кровати и взялась за вязанье, – но я здесь отлично себя чувствую.

Немного поколебавшись, Лаки повернулась и вышла. Подождав несколько секунд, мисс Марпл на цыпочках вернулась в ванную, но Джексон уже удалился через вторую дверь. Мисс Марпл подобрала баночку с кремом, которую он держал, и сунула ее в карман.

Глава 22 Мужчина в ее жизни?

Непринужденно побеседовать с доктором Грейемом было не так уж легко, так как мисс Марпл не хотела излишне подчеркивать важность тех вопросов, которые она намеревалась ему задать.

Вернулся Тим, и мисс Марпл сказала ему, что она посидит с Молли в обеденное время, когда присутствие Тима необходимо в столовой. Тим начал уверять ее, что это охотно сделают миссис Дайсон или миссис Хиллингдон, но мисс Марпл прямо заявила, что молодым женщинам нужны развлечения, а она предпочитает легкую пищу в более раннее время. Тим тепло поблагодарил ее. Блуждая по дорожке, связывающей различные бунгало, в том числе доктора Грейема, мисс Марпл обдумывала дальнейшие планы.

В ее мозгу теснилось множество запутанных и противоречивых мыслей, и это ей очень не нравилось. Сначала это дело казалось совершенно ясным. Майор Пэлгрейв с его прискорбным пристрастием к рассказам, история об убийстве, по неосторожности майора кем-то подслушанная, и в результате – смерть Пэлгрейва через двадцать четыре часа. В этом как будто не было ничего особенно сложного.

Но впоследствии, к сожалению, возникла масса трудностей. Все «ключи» уводили в совершенно противоположные направления. Даже если не верить ни одному слову, учитывая, что большинство находящихся на этом острове имеют печальное сходство с некоторыми обитателями Сент-Мэри-Мид, то все равно в итоге оказываешься в тупике.

Мисс Марпл сосредоточила весь свой ум на потенциальной жертве. Кого-то собираются убить, и она все сильнее чувствовала, что должна знать, кого именно. Что-то здесь было… Что-то, что она видела? Слышала? Отметила про себя?

Кто-то сказал ей какую-то вещь, имеющую отношение к данной проблеме. Джоан Прескотт? Джоан Прескотт говорила много и о многих. Может быть, речь шла о каком-то скандале или сплетне?

Грегори Дайсон, Лаки… Мысли мисс Марпл вернулись к Лаки. Она была убеждена с присущей ей подозрительностью, что Лаки активно способствовала смерти первой жены Грегори Дайсона. Все указывало на это. Может быть, будущая жертва, о которой она теперь беспокоится, – Грегори Дайсон? Возможно, Лаки хотела снова выйти замуж и получить для этого не только свободу, но и солидное состояние, оставшись вдовой Грегори?

– И все же, – вслух произнесла мисс Марпл, – это всего лишь предположения. Боже, как я глупа! Ведь если отбросить все лишнее, то разгадка наверняка окажется предельно простой. Вся беда в том, что здесь слишком много лишнего.

– Беседуете сами с собой? – осведомился мистер Рэфьел.

Мисс Марпл вздрогнула – она не заметила, как он подошел. Поддерживаемый Эстер Уолтерс, мистер Рэфьел медленно приближался к террасе.

– Я не заметила вас, мистер Рэфьел.

– А я увидел, как шевелятся ваши губы. Ну как, вы еще настаиваете на своем?

– Да, настаиваю, – ответила мисс Марпл, – только я никак не могу разглядеть того, что, безусловно, должно быть совершенно ясным.

– Хорошо, если это и в самом деле так просто. Ну, если вам понадобится помощь, рассчитывайте на меня.

Он повернулся к Джексону, который приближался к ним по дорожке.

– Вот и вы, Джексон. Где вас дьявол носил? Когда вы мне нужны, так вас никогда нет.

– Простите, мистер Рэфьел. – Он ловко подставил старику плечо. – На террасу, сэр?

– Отведите меня в бар, – распорядился мистер Рэфьел. – Эстер, вы можете идти и переодеться в вечернее платье. Встретите меня на террасе через полчаса.

Мистер Рэфьел и Джексон удалились. Миссис Уолтерс упала в кресло рядом с мисс Марпл, растирая руку.

– Как будто он почти ничего не весит, – заметила она, – но иногда у меня руки просто немеют. Я сегодня совсем не видела вас, мисс Марпл.

– Я сидела с Молли Кендал, – объяснила мисс Марпл. – Ей стало гораздо лучше.

– По-моему, у нее вообще ничего не было, – промолвила Эстер Уолтерс.

Мисс Марпл подняла брови, удивленная сухостью ее тона.

– Вы считаете, что попытка самоубийства…

– Я не думаю, что это была попытка самоубийства, – сказала Эстер. – Я ни на секунду не поверила в то, что она приняла опасную дозу, и, по-моему, доктор Грейем это отлично знает.

– Вы очень заинтересовали меня. Почему вы так считаете?

– Потому что я в этом уверена. О, такое случается очень часто. Это один из способов привлечь к себе внимание.

– «Тебе будет жаль, когда я умру», – процитировала мисс Марпл.

– Вот именно, – подтвердила Эстер Уолтерс, – но мне кажется, что в данном случае была другая причина. Ваша цитата подходит к тем ситуациям, когда жена безумно любит мужа, но ей кажется, что он охладел к ней.

– А вы думаете, что Молли Кендал не любит своего мужа?

– А вы? – ответила Эстер вопросом на вопрос.

Мисс Марпл задумалась.

– Я была уверена, что любит, – заговорила она, – хотя, возможно, ошибалась.

Эстер криво улыбнулась:

– Я ведь кое-что о ней слышала.

– От мисс Прескотт?

– От одного-двух человек. Она была сильно увлечена одним мужчиной, но ее семья этому воспротивилась.

– Да, – сказала мисс Марпл, – я тоже об этом слышала.

– И тогда она вышла замуж за Тима. Возможно, он ей нравился. Но тот, другой, не сдавался. Я даже думала, не последовал ли он за ней сюда.

– Но кто бы это мог быть?

– Не знаю, – ответила Эстер. – Думаю, что им приходится соблюдать большую осторожность.

– Вы считаете, что она любит этого другого мужчину?

Эстер пожала плечами.

– По-моему, этот человек – порядочный негодяй, – сказала она, – но из тех, которые умеют внушить женщине любовь.

– А вы не слышали, что это за человек, что он собой представляет?

Эстер покачала головой:

– Нет, не слышала, а догадки тут бесполезны. Может быть, ее семья не любила его, потому что он уже был женат или отличался скверными наклонностями – пил или же был не в ладах с законом. Но я твердо знаю, что она все еще любит его.

– Вы что-нибудь видели или слышали? – отважилась спросить мисс Марпл.

– Я знаю, что говорю, – ответила Эстер. Ее голос стал резким и неприятным.

– Эти убийства… – начала мисс Марпл.

– Неужели вы не можете забыть об убийствах? – воскликнула Эстер. – Вы уже и мистера Рэфьела втянули в эту историю. Пусть все остается как есть. Вы все равно никогда ничего не узнаете.

Мисс Марпл поглядела на нее.

– А вам кажется, что вы все знаете? – спросила она.

– Думаю, что да. Я почти уверена в этом.

– Тогда не должны ли вы рассказать… предпринять что-нибудь?

– Зачем? Что хорошего из этого выйдет? Я ведь не могу ничего доказать. В наши дни многим удается выходить сухими из воды. Это называется «неполнота ответственности». Несколько лет тюрьмы – и вы снова на свободе.

– А если из-за вашего молчания появится еще одна жертва?

Эстер уверенно покачала головой.

– Этого не случится, – заявила она.

– Как вы можете утверждать это?

– Я убеждена. И вообще, я не понимаю, кто… – Эстер нахмурилась. – Как бы то ни было, – несколько непоследовательно добавила она, – возможно, в данном случае мы имеем дело с «неполнотой ответственности». Может быть, человек и в самом деле не в силах совладать с собой, если он психически неуравновешен. Не знаю. Но самое лучшее было бы, если бы она уехала с этим субъектом, кто бы он ни был, и мы обо всем бы забыли.

Эстер взглянула на часы, испуганно вскрикнула и встала.

– Я должна пойти переодеться.

Мисс Марпл молча смотрела ей вслед. Конечно, женщины вроде Эстер Уолтерс любят бросаться местоимениями. Неужели она по какой-то причине была уверена, что именно женщина повинна в смерти майора Пэлгрейва и Виктории Джонсон? Похоже на то. Мисс Марпл задумалась.

– Вот как – мисс Марпл сидит одна и даже не вяжет?

Это оказался доктор Грейем, которого она так долго и безуспешно разыскивала. А теперь ему самому захотелось посидеть и немного поболтать. Конечно, он не останется здесь надолго, потому что ему тоже надо переодеться к обеду, а обедает он обычно рано.

Мисс Марпл объяснила ему, что ей сегодня пришлось сидеть у постели Молли Кендал.

– Прямо трудно поверить, что девушка могла так быстро поправиться, – заметила мисс Марпл.

– Ну, это не очень удивительно, – ответил доктор Грейем. – Она ведь приняла не такую уж большую дозу.

– О, я решила, что она проглотила полпузырька таблеток.

Доктор Грейем снисходительно улыбнулся.

– Вряд ли, – сказал он. – Может быть, она собиралась принять их, но в последний момент выбросила половину. Люди, даже если им кажется, что они хотят покончить с собой, часто на самом деле не так уж этого жаждут и поэтому принимают неполную дозу. Причем иногда это не обман, а просто подсознательное действие инстинкта самосохранения.

– Но может быть, она хотела, чтобы это выглядело так… – Мисс Марпл сделала паузу.

– Возможно, – согласился доктор Грейем.

– Если, например, у нее с Тимом была ссора?

– Вы же знаете, что они никогда не ссорятся. Они очень любят друг друга. Хотя поссориться всегда можно. Думаю, что сейчас с ней все в порядке. Она даже может встать и заняться делами, но на всякий случай лучше денька два подержать ее в постели.

Доктор поднялся, весело кивнул и направился к отелю. Мисс Марпл осталась сидеть. Множество мыслей теснилось в ее голове. Книга под матрацем Молли, ее притворный сон… то, что говорили Джоан Прескотт и Эстер Уолтерс?

Потом она снова подумала о том, с кого все началось, – о майоре Пэлгрейве. Что-то мелькнуло у нее в голове. Что-то касающееся майора. Если бы только она могла вспомнить что…

Глава 23 Последний день

1

«И был вечер, и было утро: день последний», – произнесла про себя мисс Марпл.

Затем, слегка сконфуженная, она вздрогнула и села прямо. Случилось невероятное – мисс Марпл задремала в то время, когда играл стил-бэнд. Значит, она уже совсем освоилась в этом месте. О чем она только что думала? Какая-то цитата, но что-то в ней было неправильно… Ага, там говорилось не о последнем, а о первом дне…[123] Но как бы то ни было, сейчас не первый и, по-видимому, не последний день.

Мисс Марпл чувствовала страшную усталость. Сказалось постоянное беспокойство, постыдное ощущение собственного бессилия… Она снова вспомнила странный хитрый взгляд, который бросила на нее Молли из-под полузакрытых век. Какие мысли роились в голове девушки? Да, сначала все выглядело совсем по-другому. Тим Кендал и Молли, счастливая молодая пара. Симпатичные, безукоризненно воспитанные Хиллингдоны. Веселые, трещащие без умолку Грег и Лаки Дайсон, довольные собой и всем миром… Вся четверка казалась такой дружной! Добродушный каноник Прескотт и его сестра, весьма язвительная, но славная женщина, подобно всем славным женщинам любящая посплетничать. Еще бы – ведь они должны знать обо всем происходящем, уметь в нужный момент доказать, что дважды два – пять. Вреда такие женщины не приносят. Несмотря на свою болтливость, они всегда готовы прийти на помощь, если кто-нибудь попал в беду. Мистер Рэфьел – выдающаяся личность, человек с характером – такого не забудешь ни при каких обстоятельствах. Врачи, судя по его словам, часто признавали его безнадежным, но мисс Марпл почему-то считала, что теперь пришло время, когда скоро их предсказания сбудутся. И мистер Рэфьел, безусловно, знает, что дни его сочтены.

Какие же действия может предпринять человек, уверенный в своей близкой кончине?

Мисс Марпл задумалась над этим вопросом, потому что он мог оказаться очень важным.

Что же именно мистер Рэфьел сказал ей, когда голос его звучал чересчур громко и уверенно? Мисс Марпл отлично разбиралась в оттенках человеческого голоса – в этом отношении у нее имелся достаточный опыт. Мистер Рэфьел сказал ей что-то, что не было правдой.

Мисс Марпл огляделась. Вечерний воздух, нежный аромат цветов, столы с маленькими лампочками, женщины в нарядных платьях – Эвелин в темно-синем, отделанном белым ситцем; Лаки вся в белом, ее красивые волосы отливали золотистым блеском. Сегодня вечером все казались веселыми и полными жизни. Даже Тим Кендал улыбался.

– Не знаю, как отблагодарить вас за все, что вы сделали, – сказал он, проходя мимо столика мисс Марпл. – Молли почти совсем пришла в норму. Док говорит, что завтра она сможет встать.

Улыбнувшись, мисс Марпл ответила, что очень этому рада. Впрочем, улыбнулась она через силу. Да, она очень устала.

Мисс Марпл поднялась и медленно побрела к своему бунгало. Ей хотелось по дороге продолжать думать, вспоминать, собирать воедино различные факты, слова, взгляды. Но она не смогла этого делать. Уставший мозг взбунтовался. «Ты должна идти спать», – распорядился он.

Мисс Марпл разделась, легла, почитала немного Фому Кемпийского, лежавшего у ее кровати, и выключила свет. Уже в темноте она прочитала молитву – ведь самому, без поддержки, нельзя сделать все.

– Ночью ничего не случится, – с надеждой прошептала она.

2

Внезапно мисс Марпл проснулась и села на кровати. Ее сердце забилось от волнения. Она зажгла свет и взглянула на часы. Два часа ночи. Но, несмотря на позднее время, снаружи что-то происходило. Мисс Марпл встала, надела халат, туфли и шерстяной шарф и вышла на разведку. Повсюду сновали люди с фонарями. Увидев среди них каноника Прескотта, она подошла к нему.

– Что случилось?

– О, мисс Марпл! Исчезла миссис Кендал. Ее муж проснулся и увидел, что она встала с постели и вышла. Мы ищем ее.

Он поспешил прочь. Мисс Марпл зашагала за ним. Куда же ушла Молли? И зачем? Неужели она заранее решила сбежать, как только ослабят наблюдение за ней и когда Тим будет крепко спать? Мисс Марпл это показалось возможным. Но почему? По какой причине? Может быть, как намекала Эстер Уолтерс, из-за другого мужчины? Но если так, то кто же это мог быть? Или причина ее исчезновения была более зловещей?

Мисс Марпл шла, оглядываясь вокруг, смотря под кусты. Внезапно она услышала крик:

– Здесь! Сюда!

Кричали не на территории отеля.

«Очевидно, – подумала мисс Марпл, – это у ручья, впадающего в море». И она быстро зашагала в этом направлении.

В поисках участвовало не так уж много народу, как ей показалось сначала. Большинство людей все еще спали в своих бунгало. У ручья стояло несколько человек. Кто-то оттолкнул мисс Марпл, едва не сбив ее с ног. Это был Тим Кендал. Вскоре она услышала его крик:

– Молли! Боже мой, Молли!

Через две минуты мисс Марпл присоединилась к небольшой группе. Она состояла из официанта-кубинца, Эвелин Хиллингдон и двух местных девушек. Они расступились, чтобы пропустить Тима. Мисс Марпл подошла как раз в тот момент, когда он склонился вниз.

– Молли… – Тим медленно опустился на колени. Мисс Марпл отчетливо различала тело девушки, лежащее в ручье. Лицо было скрыто под водой, золотистые волосы рассыпались поверх зеленой, расшитой цветами шали, покрывавшей ее плечи. Плавающие в ручье листья и тростник делали обстановку похожей на сцену из «Гамлета» с Молли в роли мертвой Офелии.

Когда Тим протянул к ней руку, мисс Марпл взяла на себя инициативу и проговорила резко и властно:

– Не трогайте ее, мистер Кендал. Ее нельзя трогать.

Тим ошеломленно уставился на нее:

– Но я должен… Молли…

Эвелин Хиллингдон прикоснулась к его плечу:

– Она мертва, Тим. Я не передвигала ее, но пощупала пульс.

– Мертва? – недоверчиво переспросил Тим. – Мертва? Вы имеете в виду, что она… утопилась?

– К сожалению, похоже на то.

– Но почему?! – внезапно громко закричал Тим. – Почему?! Вечером она была такой счастливой. Говорила о том, что мы будем делать завтра. Почему же она снова решила умереть – выскользнула ночью тайком, прибежала сюда и утопилась? Что ее довело до отчаяния, почему она мне ничего не сказала?!

– Не знаю, Тим, – мягко произнесла Эвелин. – Не знаю.

– Кто-нибудь должен позвать доктора Грейема, – заговорила мисс Марпл, – а кому-то придется позвонить в полицию.

– В полицию? – Тим горько усмехнулся. – А что они могут сделать?

– В случае самоубийства следует уведомить полицию, – сказала мисс Марпл.

Тим медленно поднялся.

– Я приведу Грейема, – с трудом проговорил он. – Может быть, даже сейчас… ему удастся что-нибудь сделать.

Эвелин Хиллингдон и мисс Марпл, стоя рядом, глядели на мертвую девушку.

– Слишком поздно, – покачала головой Эвелин. – Она уже остыла. Должно быть, она мертва уже по меньшей мере час, а может, и больше. Какая ужасная трагедия! Они казались такой счастливой парой. Очевидно, она всегда была психически неуравновешенной.

– Нет, – возразила мисс Марпл, – я не думаю, что она была психически неуравновешенной.

Эвелин с любопытством посмотрела на нее:

– Что вы имеете в виду?

Луна вышла из-за облаков, осветив серебряным сиянием растрепанные волосы Молли…

Внезапно мисс Марпл резко вскрикнула. Наклонившись, она внимательно посмотрела на труп, потом протянула руку и дотронулась до золотистой головы девушки.

– Я думаю, – сказала она, и ее голос звучал совсем по-другому, – что нам лучше убедиться.

Эвелин Хиллингдон изумленно уставилась на нее:

– Но вы же сами говорили Тиму, что мы не должны ничего трогать.

– Да. Но тогда не было луны и я не видела…

Очень мягко мисс Марпл разделила золотистые волосы, обнажив их корни…

– Лаки! – воскликнула Эвелин. – Значит… значит, это не Молли…

Мисс Марпл кивнула:

– У нее волосы были такого же цвета, но, конечно, темнее у корней, потому что они были крашеными.

– Но на ней шаль Молли!

– Она ей очень нравилась. Я сама слышала, как Лаки говорила, что хочет купить такую же. Очевидно, она так и сделала.

– Так вот почему мы были обмануты… – Эвелин умолкла, встретив внимательный взгляд мисс Марпл.

– Кто-то, – сказала мисс Марпл, – должен сообщить ее мужу.

Последовала небольшая пауза.

– Хорошо, – сказала Эвелин. – Я сделаю это.

Она повернулась и зашагала вдоль пальм.

Несколько секунд мисс Марпл не двигалась, потом обернулась и позвала:

– Полковник Хиллингдон!

Эдуард Хиллингдон вышел сзади из-за деревьев и стал рядом с ней.

– Вы знали, что я был там?

– Вы отбрасывали тень, – объяснила мисс Марпл.

Последовало молчание.

– Итак, – заговорил Хиллингдон, словно обращаясь к себе, – в конце концов ее прозвище себя не оправдало.

– Вы как будто рады, что она умерла?

– И это вас шокирует? Ну что ж, не отрицаю, я рад, что она умерла.

– Смерть часто решает все проблемы.

Эдуард Хиллингдон медленно обернулся. Мисс Марпл твердо встретила его взгляд.

– Если вы думаете… – Он шагнул к ней. В его голосе внезапно послышалась угроза.

– Ваша жена скоро вернется сюда с мистером Дайсоном, – спокойно заговорила мисс Марпл. – Или же придут мистер Кендал с доктором Грейемом.

Лицо Эдуарда смягчилось. Он снова устремил взгляд на мертвую женщину.

Мисс Марпл неслышно ускользнула. Постепенно она ускоряла шаги.

Только добравшись до своего бунгало, мисс Марпл остановилась. На этом месте она в тот день беседовала с майором Пэлгрейвом. Здесь он начал рыться в своем бумажнике, разыскивая фотографию убийцы…

Она вспомнила, как он поднял голову и как внезапно побагровело его лицо. «Он был безобразен, – говорила о нем сеньора де Каспеаро. – У него был дурной глаз».

Дурной глаз… Глаз… Глаз!..

Глава 24 Немезида

1

Шум, поднятый ночной тревогой, дошел до ушей мистера Рэфьела. Он спал как убитый, слегка подхрапывая, когда кто-то внезапно начал сильно трясти его за плечо.

– А?.. Что?.. Какого черта?!

– Это я, – заявила мисс Марпл, – хотя, следуя традициям древних греков, я должна была сказать: «Это Немезида».

Мистер Рэфьел, с трудом приподнявшись на подушках, уставился на нее. Мисс Марпл стояла освещенная лунным светом, ее шея была обмотана пушистым шарфом из розовой шерсти. Трудно было представить себе кого-нибудь менее похожего на Немезиду.

– Стало быть, вы Немезида? – осведомился мистер Рэфьел после небольшой паузы.

– Надеюсь ею стать – с вашей помощью.

– Может быть, вы выскажетесь яснее?

– Мы должны действовать быстро. Как можно быстрее. Я была непроходимо глупа. Мне следовало с самого начала обо всем догадаться. Ведь это было так просто.

– Что было просто? И вообще, о чем вы говорите?

– Вы многое проспали, – сказала мисс Марпл. – Был обнаружен труп. Сначала мы думали, что это Молли Кендал, но это оказалась Лаки Дайсон. Она утонула в ручье.

– Лаки утонула в ручье? – переспросил мистер Рэфьел. – Она покончила с собой или ее кто-то утопил?

– Да, ее кто-то утопил, – подтвердила мисс Марпл.

– Понятно. Так вот почему это кажется вам таким простым. Грег Дайсон всегда выглядел самым подозрительным, и эти подозрения оказались верными, не так ли? Вы об этом думаете? А теперь вы боитесь, что ему удастся выйти сухим из воды?

Мисс Марпл глубоко вздохнула:

– Мистер Рэфьел, можете ли вы мне довериться? Мы должны предотвратить убийство.

– А я так понял, что убийство уже совершено.

– Это убийство совершено по ошибке, но следующее может произойти в любой момент. Нельзя терять времени. Мы должны немедленно идти.

– Вам легко говорить, – сказал мистер Рэфьел, – «мы»! По-вашему, я в состоянии это сделать? Я ведь не могу даже прогуляться без помощи. Как же мы можем принимать меры по предотвращению убийства? Вам уже около ста лет, а я разбитая старая кляча.

– Я имела в виду Джексона, – объяснила мисс Марпл. – Джексон ведь сделает все, что вы ему прикажете?

– Вообще-то да, особенно если я дам ему понять, что не останусь в долгу.

– Тогда скажите ему, чтобы он шел со мной и выполнял любые мои распоряжения.

Несколько секунд мистер Рэфьел молча глядел на нее.

– Хорошо, – наконец заговорил он. – Очевидно, я иду на немалый риск. Ну что ж, мне это не впервой. – И, нажав кнопку звонка, он громко позвал: – Джексон!

Меньше чем через полминуты из соседней комнаты появился Джексон.

– Вы звали меня, сэр? Что-нибудь случилось? – И он внезапно умолк, уставившись на мисс Марпл.

– Слушайте внимательно, Джексон. Вы пойдете с этой леди, мисс Марпл, туда, куда она вам скажет, и будете выполнять все ее приказания. Вы меня поняли?

– Я…

Вы меня поняли?

– Да, сэр.

– Если вы это сделаете, – добавил мистер Рэфьел, – то обещаю вам, что вы не прогадаете.

– Благодарю вас, сэр.

– Пошли, Джексон, – сказала мисс Марпл и обернулась к мистеру Рэфьелу: – По дороге мы скажем миссис Уолтерс, чтобы она пришла к вам, помогла встать и привела.

– Куда?

– В бунгало Кендалов, – ответила мисс Марпл. – Думаю, что Молли уже вернулась туда.

2

Молли поднималась по тропинке, ведущей с моря, неподвижно глядя перед собой. Иногда она тихо стонала.

Поднявшись на веранду, она немного помедлила, потом, открыв французское окно, вошла в спальню. Свет горел, но комната была пуста. Молли села на кровать и сидела там несколько минут, нахмурившись и время от времени поглаживая лоб.

Затем, оглядевшись украдкой, она сунула руку под матрац, вытащила спрятанную там книгу и склонилась над ней, ища нужную страницу.

Услышав шаги снаружи, Молли подняла голову и быстро спрятала книгу за спину.

Войдя в комнату, тяжело дышавший Тим Кендал облегченно вздохнул, увидев жену.

– Слава богу! Где ты была, Молли? Я всюду искал тебя.

– Я ходила к ручью.

– Ты ходила… – Он не кончил фразу.

– Да. Но я не могла оставаться там. В воде лежала женщина – она была мертва.

– А ты знаешь, ведь я думал, что это ты. Я только что узнал, что это была Лаки.

– Я не убивала ее, Тим! Я не убивала ее! Ведь я бы помнила, если бы это сделала, правда?

Тим медленно опустился на кровать.

– Ты не… Ты уверена в этом? Нет, конечно нет! – горячо заговорил Тим. – Только не начинай думать об этом, Молли. Лаки утопилась сама. Хиллингдон бросил ее, поэтому она пошла к ручью, легла и сунула лицо в воду.

– Лаки бы этого не сделала. Ни за что бы не сделала. Но я не убивала ее! Клянусь тебе, Тим!

– Конечно, дорогая. – Он обнял ее, но она вырвалась.

– Я ненавижу это место. Мне казалось, что оно все залито солнечным светом. Но это не так… Здесь появилась тень – страшная черная тень! Я попала в нее и не могу вырваться! – Ее голос перешел в крик.

– Тише, Молли! Ради бога, тише!

Тим вышел в ванную и вернулся оттуда со стаканом.

– Выпей. Это успокоит тебя.

– Я… я не могу ничего пить. У меня стучат зубы.

– Ничего, дорогая, сядь. Вот сюда, на кровать. – Он снова обнял Молли и поднес стакан к ее губам. – Выпей, не бойся.

За окном послышался голос.

– Джексон, – ясно и отчетливо произнесла мисс Марпл, – идите туда, возьмите у этого человека стакан и крепко держите его. Будьте осторожны. Он очень силен, а сейчас, когда он доведен до отчаяния…

Джексон был человеком, приученным повиноваться любым приказаниям, тем более если за это обещаны деньги, к которым он был отнюдь не равнодушен. К тому же он обладал великолепно развитой мускулатурой.

Быстрый как молния, он пересек комнату, одной рукой схватившись за стакан, который Тим поднес к губам Молли, а другой вцепившись в Тима. Резкий рывок – и стакан оказался у него в руках. Взбешенный Тим попытался вырваться, но Джексон крепко держал его.

– Какого черта?! Пустите меня! Вы что, с ума сошли? Что вы делаете?

– Держите его, Джексон, – предупредила мисс Марпл.

– Что случилось? Что здесь происходит?

Поддерживаемый Эстер Уолтерс, в комнату через окно вошел мистер Рэфьел.

– Вы спрашиваете, что происходит?! – заорал Тим. – Ваш слуга спятил – вот что! Скажите ему, чтобы он отпустил меня!

– Нет, – сказала мисс Марпл.

Мистер Рэфьел обернулся к ней.

– Говорите, Немезида, – произнес он. – Пришло время для вашего выступления!

– Я была непроходимо глупа, – начала мисс Марпл, – но теперь я наконец поумнела. Когда содержимое стакана, которое он пытался дать своей жене, будет взято на анализ, то я готова прозакладывать свою бессмертную душу – в нем обнаружат смертельную дозу наркотика. Точно так же, как вы помните, развертывались события и в рассказе майора Пэлгрейва. Жена в состоянии депрессии пытается покончить с собой, муж вовремя спасает ее. Затем во второй раз она добивается своего. Когда майор Пэлгрейв рассказал мне эту историю, он вытащил снимок и собирался мне его показать, но, подняв голову, увидел…

– За вашим правым плечом, – подсказал мистер Рэфьел.

– Нет, – покачала головой мисс Марпл. – За моим правым плечом он ничего не видел.

– Но вы же сами говорили…

– Я была не права, абсолютно не права. Мне действительно показалось, что майор Пэлгрейв смотрит на что-то, находящееся за моим правым плечом, но он не мог ничего там увидеть, так как он смотрел туда левым глазом, а левый глаз у него был стеклянным.

– Да, у него был стеклянный глаз, – подтвердил мистер Рэфьел. – Я просто не заострял на этом внимания, считая сей факт само собой разумеющимся. Значит, по-вашему, он не мог ничего видеть?

– Вовсе нет, – возразила мисс Марпл. – Он мог видеть, но только одним правым глазом. Следовательно, он смотрел на кого-то или на что-то не справа, а слева от меня.

– А кто же там был?

– Там неподалеку сидели Тим Кендал со своей женой. Сидели за столиком под большим кустом гибискуса, занимаясь своими подсчетами. Его стеклянный глаз был устремлен поверх моего правого плеча, другим же глазом он смотрел на человека, сидевшего под кустом гибискуса, лицо которого было то же, что и на фотокарточке, только немного старше. И находился он также под гибискусом. Тим Кендал слышал историю, рассказанную майором, и видел, что майор узнал его. Разумеется, ему пришлось его убить. Позже он убил Викторию, потому что она видела, как он подсунул флакончик с таблетками в комнату майора. Сначала она не заподозрила ничего дурного, так как у Тима Кендала могло быть множество предлогов для того, чтобы зайти в бунгало к одному из постояльцев. Например, он мог вернуть что-нибудь, забытое на столике в ресторане. Но, подумав, Виктория стала задавать Тиму вопросы, и он был вынужден избавиться и от нее. Однако запланированное им убийство было еще впереди. Ведь он специализировался на убийствах своих жен.

– Что за проклятая чушь!.. – начал Тим.

Внезапно раздался пронзительный гневный крик. Эстер Уолтерс вдруг отскочила от мистера Рэфьела так, что он чуть не упал, и набросилась на Джексона.

– Пустите! Пустите его! Это неправда! В этом нет ни слова правды! Тим, Тим, дорогой, ведь это ложь! Ты не мог никого убить, я знаю, что не мог! Это сделала та ужасная девушка, на которой ты женился! Она лгала тебе. Они ошибаются… Я верю в тебя – верю и люблю! Я…

И тут Тим Кендал потерял самообладание.

– Заткнись, проклятая сука! – закричал он. – Ты что, хочешь, чтобы меня повесили? Заткни свою грязную, паршивую глотку!

– Бедняжка, – промолвил мистер Рэфьел. – Так вот, значит, в чем было дело!

Глава 25 Мисс Марпл использует свое воображение

– Так вот, значит, в чем было дело, – сказал мистер Рэфьел, сидя рядом с мисс Марпл. – Она была любовницей Тима Кендала?

– Вряд ли любовницей, – возразила мисс Марпл. – По-моему, здесь имела место романтическая привязанность с перспективой брака в будущем.

– То есть после смерти его жены?

– Едва ли бедная Эстер Уолтерс знала, что Молли должна умереть, – сказала мисс Марпл. – Очевидно, она верила в историю, рассказанную ей Тимом, о том, что Молли любит другого мужчину и что этот человек последовал за ней сюда. Видимо, Эстер рассчитывала на то, что Тим получит развод. Так что все было вполне респектабельно. Но она, конечно, очень любила его.

– Ну, это легко понять. Он привлекательный парень. Но знаете ли вы, что заставило его волочиться за ней?

– Вы, во всяком случае, это знаете, не так ли?

– Вообще-то у меня есть идея на этот счет, но я не могу взять в толк, как вы до этого докопались. И уж совсем мне непонятно, как об этом пронюхал Тим Кендал.

– Думаю, что с помощью небольшой доли воображения я смогу это объяснить, но было бы проще, если бы вы все мне рассказали.

– И не собираюсь, – заявил Рэфьел. – Если вы такая умная, так сами и рассказывайте.

– Ну, мне кажется возможным, – начала мисс Марпл, – что, как я уже намекала вам, у Джексона была привычка время от времени рыться в ваших деловых документах.

– Это вполне вероятно, – согласился мистер Рэфьел, – но я позаботился о том, чтобы это не принесло ему никакой пользы.

– Думаю, – продолжала мисс Марпл, – что он читал ваше завещание.

– Да, у меня была копия завещания.

– Вы как-то говорили мне – причем подчеркнуто громко и уверенно, – что не завещали ничего ни Эстер Уолтерс, ни Джексону и что вы их об этом предупредили. Но, по-моему, это было правдой только в отношении Джексона. Ему вы действительно ничего не оставили, но миссис Уолтерс вы завещали крупную сумму, хотя ни единым словом об этом не обмолвились. Я права?

– Совершенно правы, но я не понимаю, как вы узнали.

– Вы слишком уж настаивали на этом факте, – объяснила мисс Марпл. – А у меня достаточно опыта, чтобы определить, когда люди лгут.

– Сдаюсь! – воскликнул мистер Рэфьел. – Все верно. Я завещал Эстер пятьдесят тысяч фунтов. Это явится для нее приятным сюрпризом, когда я умру. Очевидно, узнав об этом, Тим Кендал решил избавиться от своей жены и жениться на Эстер Уолтерс с пятьюдесятью тысячами в придачу, возможно, с тем, чтобы в свое время разделаться и с ней. Но как же он узнал, что она должна получить пятьдесят тысяч фунтов?

– Ему, безусловно, сказал об этом Джексон, – ответила мисс Марпл. – Они ведь очень дружили. Тим Кендал держался с Джексоном по-приятельски и, по-моему, без задней мысли. Но среди прочих сплетен Джексон, очевидно, выболтал Тиму, что Эстер Уолтерс должна унаследовать огромное состояние, хотя она сама об этом не знает. Возможно, он добавил, что надеется жениться на ней, хотя до сих пор не добился успеха в своих ухаживаниях. Да, видимо, так все и произошло.

– Ваши предположения всегда чертовски правдоподобны, – заметил мистер Рэфьел.

– Но я была глупа, – продолжала мисс Марпл, – предельно глупа. Как видите, все прекрасно сходится. Тим Кендал – очень умный и в такой же степени жестокий человек. Особенно ярко его талант проявился в распространении слухов. Добрая половина всего, что я здесь услышала, принадлежала его фантазии. Прежде всего, это история о том, как Молли хотела выйти замуж за «неподходящего» молодого человека, но я сильно подозреваю, что этим человеком был сам Тим Кендал, хотя тогда он и носил другое имя. Очевидно, семья Молли что-то узнала о его сомнительном прошлом. Тогда он разыграл возмущение, отказавшись представиться родителям Молли, и затем привел в действие план, который, видимо, очень позабавил их обоих. Молли притворялась тоскующей по своему жениху, а в это время появляется мистер Тим Кендал, который ссылается на знакомство со старыми друзьями семьи Молли, и они принимают его с распростертыми объятиями, надеясь, что он заставит девушку забыть о прежнем поклоннике. Да, очевидно, они с Молли немало над этим посмеялись. Как бы то ни было, он женился на ней и на ее деньги купил эту гостиницу, после чего они приехали сюда. Думаю, что значительную часть денег Молли Тим просто промотал. Потом он встретил Эстер Уолтерс, и перед ним предстала заманчивая перспектива дальнейшего обогащения.

– А почему же он не угробил меня? – осведомился мистер Рэфьел.

Мисс Марпл кашлянула.

– Очевидно, он хотел прежде всего быть окончательно уверенным в миссис Уолтерс. Кроме того… – Смутившись, она умолкла.

– Кроме того, он понимал, что ему не так уж долго ждать, – закончил за нее мистер Рэфьел, – и считал, что будет лучше, если я умру естественной смертью. К тому же кончина миллионера, несомненно, вызвала бы более тщательное расследование, чем смерть жен мистера Кендала, верно?

– Да, вы правы, – согласилась мисс Марпл. – Но вернемся к Тиму Кендалу. Как ловко ему удалось внушить Молли, что она больна, подсунув ей книгу об умственных расстройствах, а тем временем с помощью наркотиков вызывая у нее галлюцинации и ночные кошмары! Кстати, ваш Джексон проявил здесь недюжинный ум. Думаю, что по симптомам заболевания Молли он угадал действие наркотиков и вошел в тот день в бунгало Кендалов, чтобы пошарить у них в ванной. Крем для лица был обследован им только потому, что он припомнил истории о ведьмах, натирающихся мазью с белладонной. Белладонна в креме для лица могла бы вызвать подобный результат – провалы в памяти, воздушные полеты во сне. Неудивительно, что Молли испугалась – у нее ведь были все признаки психического заболевания. Джексон был на правильном пути. Может быть, эту идею ему подсказали рассказы майора Пэлгрейва о том, как индийские женщины одурманивали датурой своих мужей.

– Опять майор Пэлгрейв! – воскликнул мистер Рэфьел.

– Конечно, его болтливость послужила причиной трех убийств, – заметила мисс Марпл, – но он все-таки узнал убийцу.

– А что заставило вас внезапно вспомнить про его стеклянный глаз? – с любопытством спросил мистер Рэфьел.

– Одна фраза, сказанная сеньорой де Каспеаро. Она как-то стала говорить о том, какой майор был безобразный и что у него был дурной глаз. Я возразила, сказав, что у бедняги был просто стеклянный глаз и что он в этом не виноват, а она добавила, что у него глаза смотрели в разные стороны (что соответствовало действительности) и что это приносит несчастье. Я знала, что в тот день услыхала нечто важное. Прошлой ночью, после смерти Лаки, я поняла, что это было. И тогда мне стало ясно, что нельзя терять времени…

– А каким образом Тим Кендал убил не ту женщину?

– Совершенно случайно. Думаю, что его план состоял в следующем. Убедив всех, включая саму Молли, в ее психическом расстройстве и дав ей солидную порцию наркотика, он сказал ей, что они сами должны выяснить, кто убийца, но для этого ей придется ему помочь. Когда все заснут, они должны по очереди выйти из бунгало и встретиться у ручья.

Тим сказал ей, что догадывается, кто убийца, и что им необходимо его выследить. Молли послушно пошла, но ее сознание было затуманено действием наркотика. Тим прибыл на условленное место первым и, увидев там женщину, решил, что это Молли – ведь у нее были золотистые волосы и зеленая шаль. Он подкрался к ней сзади, зажал рот, сунул голову в воду и держал, пока она не захлебнулась.

– Да, симпатичный молодой человек! Но разве не было бы проще дать ей смертельную дозу наркотика?

– Конечно. Но это могло вызвать подозрения. Ведь все наркотики и снотворные были помещены вне досягаемости Молли. А если бы у нее оказался новый запас, то, вероятнее всего, ее мог снабдить им муж! Но если бы Молли в припадке отчаяния вышла из дому и утопилась в то время, как ее муж крепко спал, то вся история выглядела бы как романтическая трагедия и никто бы не заподозрил, что ее убили! Кроме того, – добавила мисс Марпл, – убийцам всегда трудно идти по наиболее простому пути – они не могут удержаться от изощренных способов.

– Вы как будто убеждены, что вам все известно об убийцах! Значит, по-вашему, Тим не знал, что он убил не ту женщину?

Мисс Марпл покачала головой:

– Он, даже не взглянув на ее лицо, поспешил домой, подождал час, а затем организовал ее поиски, играя роль встревоженного супруга.

– Но какого дьявола понадобилось Лаки идти среди ночи к ручью?

Мисс Марпл сконфуженно кашлянула.

– Очевидно, она должна была… ну… с кем-то встретиться.

– С Эдуардом Хиллингдоном?

– О нет, – возразила мисс Марпл. – С этим уже покончено. Мне кажется – это, конечно, только предположение, – что она могла поджидать там Джексона.

– Джексона?

– Я один-два раза заметила, как она смотрела на него, – сказала мисс Марпл, отводя глаза в сторону.

Мистер Рэфьел свистнул.

– Ну и кобель же, оказывается, мой Джексон! Я и не подозревал в нем таких способностей. Должно быть, Тим испытал немалое потрясение, когда узнал, что убил не ту женщину.

– Еще бы. Очевидно, он был близок к отчаянию, узнав, что Молли цела и невредима. Ведь попади она в руки опытного психиатра, вся история с ее умственным расстройством рассеялась бы как дым. К тому же она могла рассказать о том, что Тим просил ее прийти ночью к ручью. У него оставалась единственная надежда – разделаться с Молли как можно скорее. Тогда можно было бы создать версию, что Молли в приступе умопомрачения утопила Лаки, а потом, ужаснувшись содеянному, покончила с собой.

– И тогда, – вставил мистер Рэфьел, – вы решили выступить в роли Немезиды, а?

Внезапно он откинулся назад и расхохотался.

– Если бы вы только знали, какое это было зрелище, когда вы заявились ко мне ночью с розовым шарфом на шее и сообщили, что вы Немезида! Я этого никогда не забуду!

Эпилог

Пришло время уезжать. Мисс Марпл ожидала на аэродроме свой самолет. Провожать ее пришло много людей. Правда, Хиллингдоны уже уехали, Грегори Дайсон улетел на другой остров и, по слухам, увлекся одной аргентинской вдовой, а сеньора де Каспеаро вернулась в Южную Америку.

Молли поехала проводить мисс Марпл. Она была худой и бледной, но стойко перенесла страшный удар и с помощью одного из поверенных мистера Рэфьела, которому он телеграфировал в Англию, продолжала содержать отель.

– Вы должны быть заняты, чтобы ни о чем не вспоминать, – посоветовал ей мистер Рэфьел. – Продолжайте ваше дело, девочка, и держитесь бодрей – пусть здесь все останется на том же уровне.

– А вам не кажется, что убийства…

– Людям только нравятся убийства, когда они уже раскрыты, – заверил ее мистер Рэфьел. – Поэтому продолжайте работать и, ради бога, не разочаровывайтесь во всех мужчинах из-за того, что вы один раз встретили на своем пути негодяя.

– Вы совсем как мисс Марпл, – слабо улыбнулась Молли. – Она все время утверждает, что в один прекрасный день я встречу именно того мужчину, который мне нужен.

На аэродроме, кроме Молли, присутствовали каноник и мисс Прескотт, мистер Рэфьел и Эстер Уолтерс, которая выглядела печальной и постаревшей и с которой теперь мистер Рэфьел часто бывал неожиданно ласков. Джексон тоже вертелся поблизости, делая вид, что следит за багажом мисс Марпл. Все эти дни с его лица не сходила улыбка, позволявшая предполагать, что он получил некоторую сумму денег.

В небе послышалось гудение – самолет прибыл. Но обычных формальностей здесь не было – пассажиры просто выходили из маленького, утопающего в цветах павильона на гудронированную площадку.

– До свидания, дорогая мисс Марпл. – Молли поцеловала ее.

– До свидания. Постарайтесь навестить нас, – тепло пожала ей руку мисс Прескотт.

– Познакомиться с вами было огромным удовольствием, – сказал каноник. – Я присоединяюсь к приглашению моей сестры.

– Всего наилучшего, мадам, – попрощался Джексон, – и запомните: в любое время, когда вам понадобится массаж, пошлите мне телеграмму, и мы обо всем договоримся.

Только Эстер Уолтерс отошла в сторону, когда пришло время прощаться, но мисс Марпл не стала навязываться.

Последним к ней подошел мистер Рэфьел.

– Ave Caesar, nos morituri te salutamus[124], – сказал он, взяв ее за руку.

– Боюсь, что я не сильна в латыни, – вздохнула мисс Марпл.

– Но это вы поняли?

– Да. – Больше она ничего не добавила, так как хорошо знала, что сказал ей мистер Рэфьел. – Очень рада была с вами познакомиться, – промолвила мисс Марпл и зашагала по площадке к самолету.

Загрузка...