Второстепенный: Торг

Глава 7. Физиология

У мироздания странные, несправедливые законы. Плохие дни тянутся не хуже резины, чем хуже события, тем медленнее течёт время. Хорошее же вихрем проносится мимо, словно те самые мысли-скакуны из песни Газманова. Так вышло и с каникулами. Вроде только вчера мы с профессором праздновали солнцестояние, вроде Аунфлай только принёс материалы по Владыке, а к дому уже подкралась середина января.

После моего обещания помочь мы больше тему Владыки не поднимали. Профессор куда-то спрятал конверт с живым волосом и целыми днями пропадал в лаборатории, предоставив меня самой себе. Я не скучала. Материалов по Златовласу было четыре огромных папки, все – опутаны сетью жутких чар и грифом «Совершенно секретно, перед прочтением сжечь и застрелиться». Читалось всё лихо, словно какому-то толкинисту с широким медицинским образованием вздумалось написать медкарту на Леголаса.

Первое потрясение меня поджидало на перенесённых болезнях. За всю свою долгую жизнь – судя по семизначному числу, Златовлас успел застать дриопитеков – не болел ничем. Совсем. Даже насморком. Зато ранений перенёс столько, что по ним можно было составлять историю развития человеческого интеллекта. Его протыкали в разных местах, душили, топили, обливали всякими нехорошими веществами, даже пытались разрубить напополам и сжечь, но упрямого эльфа ничто не брало. В тринадцатом веке он даже руки и глаза себе заново вырастил после плена. Бессмертие обеспечивалось чудным способом – он просто откатывал себе возраст назад, снова и снова проходя состояние, которое называлось странным термином «атоэ». После этого атоэ начиналось детство. Видимо, без ущерба для интеллекта и памяти.

Второе потрясение я испытала, когда взялась за папку с описанием физиологии. Златовлас определялся как мужчина, однако первичные мужские признаки носили, похоже, чисто декоративную функцию, потому что внутри у него не было ничего, напоминающего систему размножения. Вместо этого в нижней части живота располагалось нечто, названное загадочным словом «этиоханмо», которое выглядело как крупное яйцевидное образование, защищённое со всех сторон каркасом брюшины, по строению напоминающей рыбью чешую, а по прочности – тугоплавкий металл. Насколько я поняла, этиоханмо никаких функций для Златовласа не выполняло, не питалось веществами, которые организм вырабатывал, даже магию не генерировало, оно просто… было. Причем важной штукой, которая мелькала в описаниях то тут, то там. По каким-то причинам она считалась жизненно необходимой, потому что после каждого ранения первое, что писали эльты – «этиоханмо не пострадало».

Далее, лёгкими эльф не дышал, а обонял и регулировал гормоны с обменом веществ. Да и по форме эти лёгкие больше напоминали сеть, опоясывающую всю грудную клетку, а не пупырчатые пузыри, как у человека. Сердца не было от слова совсем. Вместо нервной системы с мозгом – вообще что-то трубчатое и непонятное опять-таки по всему телу. К чему крепились глаза, которые видели в таком спектре, который не подвластен ни одному живому существу, и как слышали уши, я так и не поняла. Вместо желудочно-кишечного тракта – тракт желудочный. Да, коротенький пищевод заканчивался аж тремя желудками и небольшим слепым отростком, видимо, исполняющим роль тонкой кишки. Как выводились лишние вещества, опять непонятно. Не через рот же? Органов ни выделительной системы, ни дыхательной в описаниях я не нашла. Вместо крови – оранжевая жидкость, которая на открытой ране запекалась в металлическую голубую фольгу. Образец в пробирочке прилагался. Даже волосы – и то что-то непонятное, если верить рисункам, соединённое с тем трубчатым нечто в черепе. И вообще, всяких трубок и полостей в бессмертном теле было столько, что на снимках казалось, будто оно полое.

Да, пальцев на руках и ногах у эльфа было по шесть. Вот и объяснение, почему на астрономии мы пользовались не десятичной системой счисления, а двенадцатиричной.

Больше всего Златовлас напоминал… медузу. Гигантскую разумную сухопутную и непрозрачную медузу, проглотившую страусиное яйцо и человеческий скелет. И если насчёт яйца можно было фантазировать, то скелет вообще выглядел так, словно его реально сделали гораздо позже, аккуратно переместив щупальца на линию волос, а отверстие на челюсть, попутно сделав дырочки для глаз, носа и ушей и мышцы для конечностей. Кожа, толщина жировой прослойки, внутренние органы – всё выглядело так, словно организм изначально имел форму цилиндра. Никакая земная эволюция не придумала бы такое даже за миллиарды лет. Как подобные создания умудрились скреститься с людьми и заиметь потомство в виде эльтов? Магия, не иначе.

Понятное дело, что после таких открытий моё спокойствие кануло в Лету.

Я как раз медитировала над снимками того, что заменяло Златовласу нервную систему, когда из лаборатории вышел профессор Хов.

- Волхов, у вас чайник выкипел! - воскликнул он, выключив плиту.

Я оторвала голову от снимков и уставилась на профессора так, словно впервые увидела.

- Сэр, вы же эльт.

- Волхов, что с вами? - забеспокоился он и потрогал лоб, повернул к свету, заглядывая в глаза. - Жара нет. Что вас так потрясло?

Прохладная рука была вполне человеческой, тёплой, нормальной. Но это был обман. Я уже сотни раз слышала, как бабуля называла эльтов чужаками, как сам Хов говорил, что эльты не просто рождаются в людях, а перерождаются, сохраняя и привычки, и характер. Упоминал ноты Изначального имени, прямое родство с хозяевами своего бруидена. А лорд Бэрбоу – что их в бруидене как минимум пятнадцать, и что у нескольких, в том числе и у пятнадцатого, как раз подошла очередь. Все они когда-то были такими, как Златовлас. Неестественными, чужими для этой планеты.

Из моей груди вырвался истерический смех. Инопланетяне! Эльфы - волшебные инопланетяне! Я влюбилась в того, кто когда-то был гигантской разумной медузой на ножках! И меня считают одной из них!

- Да что же это такое, - пробормотал Хов, оставив попытки привести меня в чувство, и взглянул на бумаги. Нахмурился. - Волхов, вы что, не знали, что наши изначальные тела отличаются от человеческих?

- Мне нужно вылечить чокнутого инопланетянина! - сообщила я с хихиканьем. - Как прикажете это делать, когда я учился резать людей?!

- Инопланетянина? - эхом повторил Хов, и на его лицо набежала тень. - Волхов, вы испытываете отвращение? Неприятие?

- Я... хи-хи... Что? - вяло удивилась я.

Профессор наклонился ближе. «Надо же, радужки действительно чёрные, а не тёмно-карие!» - какой-то частью мозга, свободной от истерического веселья, заметила я.

- Вам неприятна мысль, что вы изначально были таким? - медленно и членораздельно спросил Хов, ткнув мне в лицо снимками. - Что вы были так устроены? Что я был так устроен?

- Эм...

Я озадачилась. Под натиском вопросов истерика отступила, забилась куда-то в глубину подсознания. Было бы мне неприятно быть бессмертной гигантской разумной псевдомедузой, которая, кажется, могла изменять тело по собственному усмотрению?

- Нет?

Несмотря на мой неуверенный тон, Хов удовлетворённо выпрямился и бросил снимки на стол.

- В таком случае прекратите истерику и не волнуйтесь. От вас требуется вылечить дух Владыки. С телом мы справимся сами.

Он спокойно налил себе чай, взял из шкафчика стазиса вазочку с вареньем и, стащив со сковородки кусочек жареной картошки, пошёл в гостиную.

- Волхов, я наконец-то настроил радио, так что можно слушать новости. Вы идёте?

- А... Да, иду!

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать фантазию на тему настоящего вида эльфов. Картинка была криповой и в применении к Кориону вызывала когнитивный диссонанс. Нет, лучше даже не пытаться представить. У меня и так с психикой нелады. Лучше буду думать, что скелет у эльфов сформировался в процессе сложного эволюционного пути. Ведь если бы они создали его уже по прибытии сюда, то не стали бы делать руки и ноги шестипалыми, правильно?

Профессор уже расположился на своём любимом кресле у окна и неспешно крутил колёсико радиоприемника, отыскивая интересную волну. Я положила папки по Златовласу в тумбочку, плюхнулась на диван сбоку от кресла и щедро зачерпнула джем из вазочки. Вишнёвый, мой любимый. Да на печеньку хрустящую со сливочным маслицем. Еда богов! Я отправила её в рот, и неубиваемый безумный инопланетянин сразу показался далёким и неважным.

- Вам не кажется, что мы постоянно что-то едим, сэр?

- Нет. Это вы постоянно едите. Вам нужно, у вас период активного роста.

Хов выкрутил колесико. Радио перестало недовольно шипеть и, кашлянув, бодро заговорило подозрительно знакомым голосом:

- …Гольфстрим необходимо поддерживать, потому что он представляет собой отопительную систему Земли. Он греет атмосферу, без него береговые линии Европы, Америки и целого ряда островных государств просто замёрзнут. От Гольфстрима зависят и осадки, и пути миграций животных. Это очень тонкая и сложная система, о том, как она работает, можно говорить часами…

- Я не ослышался? – удивленно подскочила я. – Это лорд Аунфлай?

- А чему вы удивляетесь? Он один из спонсоров проекта.

- …Но я слышала, что у вас есть закон – природа Земли неприкосновенна и священна. Разве в таком случае строительство Циклогенератора не является прямым вмешательством в установленный порядок? – продолжала ведущая.

- Является, - легко согласился Мэдог. – Но это вмешательство направлено не на разрушение или изменение природного баланса, понимаете? Мы просто поддерживаем то, что работало на земную жизнь миллионы лет.

- Многие считают, что раз Гольфстрим, как вы сказали, лорд, работал миллионы лет, то он в поддержке не нуждается, что его замедление и охлаждение – это естественный процесс, - заметила ведущая.

- Смерть – тоже естественный процесс, - отбил Мэдог. – Болезни – естественный процесс. Всё, что происходит на планете – это естественный процесс. Гольфстрим охлаждался тысячи раз, и каждый приводил к природной катастрофе. В последний раз течение замедлялось с четырнадцатого по восемнадцатый век. Тогда это привело к самой настоящей экологической катастрофе. Люди не приспособлены к низким температурам. Для защиты от холода всегда, во все времена использовалась одежда, требовался огонь. Людям необходимо регулярное и разнообразное питание, они не способны, как медведи, набрать за лето запас жира и затем просто проспать зиму. Поэтому сидеть и покорно ждать, когда Великобритания и вместе с ней вся Западная Европа покроются льдами, когда есть возможность избежать этого ещё на сотни лет, со стороны людей… неблагоразумно.

- А с точки зрения эльтов?

Мэдог рассмеялся. А ничего у него смех, приятный и мелодичный.

- Мы, конечно, пока живём дольше, но в остальном наша физиология практически ничем от людской не отличается. Иначе как бы мы давали общее потомство?

Сказала бы я про общую физиологию, но гриф «Перед прочтением застрелиться» не даст. Кстати, об общем потомстве.

- Профессор…

- М?

- У Златовласа же нет ничего похожего на половую систему, даже упоминаний никаких нет, что он способен к половому размножению. Поэтому я так и не понял, как Изначальные умудрились скреститься с людьми.

- А мы с людьми и не скрещивались, - слегка отстранённо сказал профессор Хов, неспешно намазывая хлеб вареньем. – Мы их создали. Изначальные бесполы.

Я застыла с печеньем в руке. Глаза против воли округлились. Из горла вырвался сдавленный сип. В голове сразу замелькали все прочитанные мифы о сотворении людей. Как назло, все утверждали, что род человеческий создали бессмертные существа по своему образу и подобию. Получается, в этих сказаниях было рациональное зерно?!

- Шутка, - налюбовавшись на мою перекошенную моську, сказал этот жестокий эльт. – Но Изначальные действительно бесполы. Мы просто встроили часть своей крови в человеческую. Владыка Златовлас говорил, что мы вырастили несколько поколений в специальных пузырях, обучили, а потом помогли разойтись по миру и разнести кровь. Благодаря этому эльты теперь рождаются даже в Африке. Жаль, что он не был специалистом. Сейчас технология считается утерянной. Если вам так интересно, читайте шумерские мифы. Выдумки в них хватает, но они наиболее точно сумели уловить, что тогда происходило.

Понятно, генетические эксперименты.

- Непременно ознакомлюсь, - кивнула я.

- Почему вы этого не знали, Волхов? - как бы между прочим спросил Хов. - Вы же эльт.

- Никогда не интересовался этим вопросом, - честно ответила я. – Сэр, если Изначальные размножались бесполым способом, получается, они и любви не знали?

- Отчего же? Знали. Только любовь шла не от буйства гормонов, а от притяжения разумов. Поэтому семьи были не такими, как у людей. Это было партнерство не двух особей, а нескольких. Как правило, от пяти до тридцати.

- Бруиден, - поражённо прошептала я.

- Верно. Первые бруидены образовали как раз такие кланы. Людская кровь, конечно, наложила свой отпечаток, поэтому первые эльты столкнулись с парадоксальными и неприятными ситуациями, которые имели долгоиграющие последствия для общего потомства. Причём такими, с которыми мы не можем справиться до сих пор.

Меня перекосило.

- Инцест?!

- Поэтому и появился закон о неприкосновенности детей, Волхов. В широкой трактовке он касается и ответственности перед здоровьем потомков. А теперь замолчите, наконец, и дайте послушать новости.

Боги, чем больше я узнаю об эльтах, тем всё больше люблю людей... Хотя у них тоже всякой гадости хватало. Вспомнить тех же египетских фараонов или тех же средневековых аристократов. Не от эльтов ли они нахватались? Бр-р! Пакость какая!

Новости мы послушали. Выяснили, что Сопротивление устраивало ещё несколько акций по срыву строительства Циклогенератора, а в Канаде эти фанатики вообще сожгли редакцию какой-то газеты. Но люди справились своими силами. Узнали, что в школах объявляют массовую вакцинацию от гепатита и что саженцы для очистки вод и земли можно приобрести оптом в фирме "Ив и Ко". Профессор меланхолично записал адрес как раз перед тем, как радио раскашлялось, зашипело и, выпустив тонкую струйку дыма, замолчало.

- Может, вам стоит выписывать газеты, сэр? - не утерпела я.

- Волхов, пожалейте почтальона.

- Вы же не любите людей. А так появится дополнительный повод поиздеваться.

- Чтобы через пару месяцев ко мне на порог явился любитель пощекотать нервы? Или ещё хуже – восторженная девица с бульварными романами вместо мозгов. От них даже почта до востребования не помогает. Я-то отобьюсь, а вот вы, Волхов... - Хов оценивающе оглядел меня снизу доверху и после многозначительной паузы припечатал: - У вас шансов на спасение не будет.

Вроде и комплимент сделал, а всё равно ощущение такое, словно в лужу ткнул. Как у него это получается?

- А вы уже плавали и знаете? - хихикнула я и больше с подписками на газеты не приставала.

С вопросами насчёт происхождения эльтов тоже. К концу каникул с помощью сверхсекретных папочек и профессора Хова я окончательно разобралась с устройством Златовласа и в Фогруф отправилась… ну, не то чтобы во всеоружии, но как вырубить Изначального из сознания, выяснила. Ведь главное в работе с буйными пациентами что? Правильно! Вовремя вколоть успокоительное.

* * *

Двадцать семь прожитых лет. Как же Корион раньше не догадался? Ведь это всё объясняло: и отличное образование, и множество навыков, и нетипичное поведение, и умение смотреть в перспективу. Поначалу Корион думал, что при переходе тело Вадима просто омолодилось, и он уже прикидывал, как именно будет сообщать деду, что взятый под крыло мальчик – ребёнок только с виду. Но затем его насторожила нетипичная для эльта реакция на медицинскую карту Владыки. Даже рождённые и воспитанные смертными маги не испытывали такого потрясения. Наоборот, Изначальные тела им казались красивыми, более совершенными и удобными. Сам Корион, попав в родовую усыпальницу в первый раз, с лёгкостью определил своё Изначальное тело, и потом часами стоял над ним. Всё его существо чувствовало – вот оно, его родное.

Да, Вадим обмолвился, что учился на людях, и это частично объясняло его нервный смех, но… Слишком острая реакция, слишком неуверенный ответ на прямой вопрос. Не отвращение и страх, но и не полное, безоговорочное принятие. Такую реакцию Корион видел лишь у детей, только-только пришедших из мира смертных, и… людских индуистов.

Индуизм и тем более буддизм Вадим не исповедовал. А за пару дней до окончания каникул и вовсе спустился к завтраку в весьма растрёпанных чувствах. Корион оценил стеклянный, какой-то ошеломлённый и чуточку злобный взгляд, нервные, размашистые движения, румянец, который появлялся всякий раз, когда мальчишка смотрел вниз, и припомнил, что слышал сдавленное пыхтение за его дверью, когда проходил мимо.

- Что с вами, мистер Волхов? – уже догадываясь насчёт причин странного поведения, спросил Хов и, поставив перед ним тарелку с яичницей, приступил к завтраку.

Вадим посмотрел на жареные, истекающие соком и паром сосиски, которые стремительно исчезали во рту Кориона, и поспешно отвёл взгляд.

- Ничего. Всё нормально, - покраснев ярче, буркнул он и со злостью вонзил вилку в желток. – Просто я тут утром вспомнил, что скоро полезут прыщи и мне придётся отказаться от вкусных жареных сосисок с кетчупом.

Тогда-то Корион понял, что Волхов просто взрослел в два раза дольше местных эльтов. Не мог уже прошедший через пубертат мужчина с таким безрадостным смущением отреагировать на его новое начало. Скорее это была бы радость: «Эге-гей! Я снова в строю!» По всей видимости, зрелость в родном мире Волхова определялась иначе, по психике. От этой догадки Кориону стало легче. Всё-таки со взрослым, оказавшимся в теле ребёнка, было бы куда сложнее.

Задумавшись, Корион не заметил, как облизнул опустевшую вилку. Волхов ниже опустил голову, ссутулился, вцепился в свою вилку до побелевших костяшек. Кудри упали ему на лоб. Покраснели даже уши. Корион мог бы пройтись язвительным замечанием по вкусам будущего наследника Гвалчгвин, навсегда отбив тягу, но мальчишка и без того выглядел несчастным. Настолько несчастным, что уже готовые слова застряли в горле. Корион подавил порыв потрепать Вадима по голове и сказать, что всё нормально и что в своё время сам Корион хотел чуть ли не всех своих половозрелых эльтских родственников, включая бабушку и четырёх племянниц. Племянницы были его ровесницами, поэтому с ними приходилось хуже всего.

- Вас лихорадит, мистер Волхов, выпейте чаю, - сжалился он. – И советую прогуляться. Погода сегодня чудесная.

Вадим что-то невнятно промычал в знак согласия, залпом осушил чашку, практически не жуя, проглотил завтрак и выскочил из-за стола. Громкий топот сопроводил его путь по лестнице до первого этажа и затих, закончившись стуком двери.

Корион философски вздохнул. Он честно сделал вид, что ничего не заметил. Не его вина, что мальчишка догадлив.

Остаток каникул Волхов страдал. Корион бы даже сказал, со вкусом и наслаждением. Он часами сидел на своём подоконнике, забыв про рукоделие, и тяжко вздыхал, глядя куда-то вдаль. От расстройства и без того хороший аппетит перешёл в разряд зверских, и все запасы шоколада, орешков и печенек были уничтожены. По вечерам пианино не умолкало часами. Мальчишка сначала играл классику, затем выученные когда-то мелодии, а потом пытался вспомнить то, что когда-то слышал в родном мире. Вспоминались только тоскливые мелодии и песни.

Корион познакомился с темой фильма о каком-то Властелине колец, песнями о крылатых качелях, прекрасном будущем, которое Вадим настойчиво просил не быть жестоким, и целым рядом творчества некоего Виктора Цоя, которое мальчишка затруднялся перевести на английский. Особенно тронула песня о вечерней звезде из того же фильма о Властелине колец. Вадим спел её на английском и до того пронзительно, что у самого Кориона защемило в груди.

А когда пришло время возвращаться в Фогруф, у Вадима даже кудряшки поникли, хотя он бодрился и ни слова против не сказал.

Единственное, что выдало его состояние – тяжёлый вздох и недовольное бурчание:

- Опять двадцать пять… Грёбаное магическое поле…