Высший класс

— Быстро в душ и в постель, — скомандовала Зара, выслушав их рассказ. — Завтра можете не ходить в школу. Вам нужно денек отдохнуть.

— Я сначала позвоню Келвину, — сказал Джеймс.

— Ладно, — согласился Эварт. — Позвони, пока Керри моется, потом сразу ложись.

18. ОПАСНОСТЬ

Джеймс уснул, едва коснувшись головой подушки, и пришел в себя только к десяти часам утра. Он насчитал на теле шесть больших синяков, пару ссадин и подсохшую ранку на нижней губе. Кое-как поднялся — ноги стали как деревянные — и с трудом сделал несколько шагов.

Внизу, на кухне, Джошуа, сидя на полу, играл с магнитами, отклеенными от холодильника, а Керри в ночной рубашке сидела за столом. Вид у нее был убитый.

— Выспалась? — спросил Джеймс.

— Вроде да, — ответила Керри. — Хочешь чаю? Зара уже заварила.

Джеймс налил себе чаю и насыпал в миску кукурузных хлопьев.

— Как вспомню, что было ночью, аж самой не верится, — улыбнулась Керри. — Если бы не болело в десяти местах, подумала бы, что это сон.

— Я тоже, — подтвердил Джеймс. — Ну ты и дала прикурить Шальному Джо! Я всегда знал, что ты девушка с характером, но ни разу не видел тебя в действии.

— Я жутко рассердилась, — призналась Керри. — Это каким же гадом надо быть — заплатить скинхедам за то, чтобы они избили двоих детей!

— Хорошо хоть, Келвин не разозлился, когда я рассказал ему, каким образом мы вернули наркотики. И операцию не провалили.

Из сада вошла Зара и бросила пустую корзинку из-под белья возле стиральной машины. Она услышала последние слова Джеймса.

— Знаете, — сказала она, — иногда не стоит стараться спасти операцию любой ценой.

— Как это? — изумился Джеймс.

Керри тоже удивилась.

— Я высоко ценю то, что вы проделали вчера ночью, — продолжала Зара. — Вы приняли решение в сложных обстоятельствах, и у вас всё получилось. Но мы с Эвартом считаем, что вам надо было вернуться домой. Идти с голыми руками на человека, вооруженного пистолетом, — это слишком большой, неоправданный риск.

Джеймс и Керри оскорбленно молчали.

— И нечего дуться, — добавила Зара.

Она подняла Джошуа с пола и усадила к себе на колени.

— «Херувим» — одна из самых хорошо засекреченных организаций в мире, — пояснила Зара. — Во всем британском правительстве только два человека знают о ее существовании. Это министр по делам разведки и премьер-министр. Когда политики впервые слышат о «Херувиме», поначалу им обычно кажется недопустимым подвергать детей опасности. Потом Мак объясняет им, как много пользы приносят херувимцы, и рассказывает, какие меры мы принимаем для обеспечения вашей безопасности. А теперь представьте себе, что было бы, если бы вчера ночью вас ранили или, не дай бог, убили. Маку пришлось бы ехать в Лондон и объяснять в верхах, как было дело: двое детей подверглись нападению и бросились в погоню за вооруженным торговцем наркотиками. В лучшем случае Мака и других руководителей «Херувима» отдали бы под суд за непростительную безответственность. Политики могли бы даже совсем закрыть «Херувим».

Керри кивнула.

— Теперь я понимаю, что овчинка выделки не стоила.

— Простите, — сказал Джеймс.

— Вам не за что извиняться, — улыбнулась Зара. — Просто в следующий раз не рвитесь в бой очертя голову.

*

Около полудня Джеймсу на мобильник позвонил Келвин.

— Я сделал пару звонков и навел справки о том, что произошло, — сказал он. — Встретимся в боксерском клубе. И принеси с собой всё, что вы забрали у Шального Джо.

— Мои дела совсем плохи? — поинтересовался Джеймс.

— Ничуть, — утешил его Келвин. — Просто хочу, чтобы ты принес товар обратно, и мы произведем расчет. И захвати заодно ту крошку, которая была с тобой.

— Керри, — сказал Джеймс.

— Да, ее.

*

Керри никогда не бывала в боксерском клубе. В этот час в спортивном зале было тихо, только несколько бойцов посерьезнее обменивались ударами. Кен, как всегда, сидел на стуле с кррккой чая и следил за происходящим

— Они у меня в кабинете, — сообщил он ребятам. — Постучитесь, прежде чем войти.

У дверей в захламленный кабинет стоял на страже здоровенный детина в костюме и при галстуке. Войдя внутрь, Джеймс чуть не споткнулся: у задней стены, прислонившись к ней спиной, стоял Шальной Джо. У него на лбу красовалась испачканная кровью повязка. На комоде в углу пристроился Келвин, а за столом в потертом кожаном кресле восседал сам большой босс.

— Присаживайтесь, — сказал Говард Моррисон.

На вид в нем не было ничего особенного. Невысокого роста, с коротко подстриженными каштановыми волосами. Он был одет в джинсы «Ливайс» и белую рубашку-поло. О его богатстве можно было догадаться лишь по массивному золотому кольцу.

— Рад вас видеть, — сказал Говард и пожал руку Джеймсу и Керри. — Вы принесли то, что забрали у Джо?

Джеймс встряхнул пакетами.

— Всё здесь.

— Полагаю, ты знаешь, кто я такой? — спросил Говард.

— Да, — ответил Джеймс. — Я бывал у вас дома. Мы играли в Playstation с Джуниором.

— В последнее время мой бизнес идет сам по себе, — сказал Говард — Мои люди ездят в Южную Америку закупать товар, потом товар прибывает и распространяется. Иногда я целыми неделями слышу одно и то же: «Всё как обычно, никаких серьезных проблем. Мы справляемся». И потом, когда начинает казаться, что в твоей жизни уже не произойдет ничего интересного, вдруг появляется парень вроде тебя и творит то, что вы сделали вчера ночью.

— Это была проверка, да? — спросила Керри.

— Верно, — улыбнулся Говард. — В бизнесе без преданных людей долго не продержишься. И лучший способ узнать, из какого теста сделан человек, — это послать его по ложному адресу и поставить в положение, в каком вчера оказались вы. Мы нанимаем головорезов для того, чтобы они вас ограбили. Одни курьеры пугаются и закатывают истерику. Такие, если попадут под арест, всегда вызывают множество проблем. Их приходится выгонять. Иногда ребята просят прощения за то, что потеряли товар, но умоляют дать им еще один шанс. Это мы и надеялись у вас увидеть: выдержку и решимость. Но до вчерашней ночи ни у кого не хватало пороху погнаться за своим обидчиком и отомстить ему. Ваши действия произвели на нас впечатление.

Джеймс и Керри улыбнулись.

— Все это хорошо, — обиженно вставил Шальной Джо. — Но как быть с моим товаром?

— Это верно, — сказал Говард. — Вы должны вернуть то, что забрали у Джо.

— А как же мы? — возразил Джеймс. — Я лишился лучших кроссовок. У нас обоих отняли мобильники, часы и всё остальное.

— Пусть Джо их вернет, — распорядился Говард.

Джо прочистил горло.

— Понимаете, я сказал тем ребятам, которые их отделывали, что они могут забрать себе всё, что понравится.

— Ладно, — сказал Говард Джеймсу. — Возьми из денег Джо пятьсот фунтов, это покроет убытки.

— Это слишком круто! — заспорил Джо. — Я не виноват, что это паршивец напялил дорогие кроссовки!

— Возьми из денег Джо пятьсот фунтов, это покроет убытки, — повторил Говард. Он ни на йоту не повысил голос, но Джо знал свое место и не стал продолжать спор. Джеймс отсчитал пятьсот фунтов и поделил их с Керри. После этого протянул Джо пакеты.

— Это всё, что ты забрал? — спросил Говард.

Джеймс кивнул.

— А где припаркован мой «мустанг»? — спросил Джо.

Джеймс и Керри неловко переглянулись.

— Мы боялись, что ты заявишь в полицию об угоне, а там везде отпечатки наших пальцев, — пояснил Джеймс.

— Надеюсь, вы не оттирали их уайт-спиритом? — забеспокоился Джо. — От него кожаная обивка сохнет.

— Нет, — ответил Джеймс. — Мы, гм…

У него не хватало духу признаться.

— Мы его сожгли, — выпалила Керри.

— Что?! — взревел Шальной Джо, перегнулся через стол и схватил Джеймса за грудки.

— Отпусти его, — твердо сказал Говард.

— Убью мерзавцев! — орал Джо, норовя придушить Джеймса. Мальчишка болтался в воздухе и изо всех сил вырывался.

Джо ослушался приказа босса, и тот кивнул Келвину. Толстяк не мог тягаться с могучим боксером; Келвин подхватил Джо, словно тряпичную куклу, швырнул его о стену и отвесил пощечину. Джо пискляво захныкал, как восьмилетняя девчонка.

— Эта машина была мне как дитя, — всхлипывал он. — Я над ней столько лет трудился…

Келвин озадаченно отступил. Джо утер слезы концом бороды.

— Разве она не была застрахована? — осведомился Говард.

— Дело не в этом, — вздохнул Джо. — Я вложил в нее душу! Этого мне никто никогда не вернет.

Говард покатывался от хохота.

— Джо, это всего лишь машина. Возьми себя в руки.

— Пусть эти паршивцы возместят убытки! Неужели это сойдет им с рук?

— Джо, — чуть жестче произнес Говард. — Я не виноват, что ты дал себя обдурить двоим двенадцатилетним детям. Я сделал всё, о чем ты просил, так что выматывайся отсюда, пока я не велел своим ребятам спустить тебя с лестницы.

Джо подхватил пакеты и выскочил из кабинета. Вид у него был такой потерянный, что Джеймсу даже стало его немножко жаль. Говард поднялся из-за стола и покачал головой.

— Знаете, — сказал он Керри и Джеймсу, пока Келвин подавал ему пальто, — если вы, ребята, будете и дальше трудиться так же усердно, то заработаете кучу денег.

Джеймс и Керри гордо улыбнулись. Синяки на теле теперь казались не слишком большой платой за уважение Говарда.

— На самом деле, — заговорила Керри, — я поехала только ради того, чтобы оказать услугу Джеймсу. Я знаю, у вас работают только мальчишки.

— Я считал, что девчонки слишком слабы для этого, пока не познакомился с тобой, — сказал Говард.

— Если хотите, я могу подыскать для нее работу, — предложил Келвин.

— На этих ребят надо обратить внимание, — с улыбкой сказал Говард. — У них есть норов и есть мозги. Держи их при деле и следи, чтобы их усердие было вознаграждено.

— Спасибо, — ответила Керри.

— А ты, Джеймс, — добавил Говард, — когда будешь в гостях у Джуниора, загляни ко мне в кабинет поздороваться.

Говард со своим телохранителем быстро вышел, как будто куда-то торопился. Джеймс поглядел на Келвина — тот качал головой, не веря своим ушам.

— Надо быть с вами поаккуратнее, — сказал наконец Келвин. — Он вас так расхвалил, что, глядишь, не сегодня завтра вы станете моими начальниками.

19. ТРИНАДЦАТЬ

В пятницу перед школой Керри постучала в спальню мальчишек.

— Вы в приличном виде?

— Я еще в постели, — обессиленно простонал Джеймс. — Входи, если хочешь.

Накануне он играл в Playstation с Кайлом и парой торнтонских ребят и лег только около полуночи. Керри вошла, держа на руках Джошуа, и положила малыша на кровать к Джеймсу.

— Он хочет поздравить тебя с днем рождения, — сказала она.

Джеймс натянул одеяло на голову, а Джошуа радостно принялся сдергивать его. Джеймс громко квакнул, и малыш засмеялся.

— И почему ты не разорался во весь голос, когда Керри взяла тебя на руки? — поинтересовался Джеймс.

— Наверно, все-таки привыкает ко мне, — улыбнулась Керри. — Можно, он побудет у тебя, пока я соберу вещи к школе?

Керри вышла. Джошуа пополз по кровати и зарылся под подушку возле головы Джеймса. Джеймс повернулся, чтобы похлопать младенца но ручке, но тут же от прянул: ему в нос ударил отвратительный запах.

— Фу-у-у-у-у! — заорал Джеймс, затыкая нос. — Ах ты вонючка маленькая!

Он вскочил с постели, подхватил Джошуа и понес, держа его на вытянутых руках. В коридоре, покатываясь от смеха, стояли Керри и Николь.

— Я всё гадала, когда же ты учуешь, — проговорила Керри.

— Ну, погодите у меня! — ухмыльнулся Джеймс.

С Джошуа на руках он спустился на кухню. Зара варила сосиски.

— Доброе утро, тинейджер*, — приветствовала его Зара. — Подарки на столе.

— Этот паршивец запачкал пеленки, — сообщил Джеймс.

Зара улыбнулась.

— Ты знаешь, где пеленальный столик.

— Знаю, но и не подумаю даже близко к нему подойти.

— Считай это полезным опытом, — сказала Зара — Введение во взрослую жизнь.

Джеймс понимал, что она шутит.

— Для введения во взрослую жизнь, — сказал он, — гораздо лучше подошел бы ящик пива и компания милых крошек.

— Вряд ли, — улыбнулась Зара.

К Джеймсу подошел Эварт.

— Будь осторожнее, — сказал он и взял у Джеймса младенца. — Начинаешь с милых крошек, а потом оглянуться не успеешь — и ты уже стоишь у пеленального столика, с ног до головы описанный вот таким вот маленьким чудовищем.

Эварт пощекотал сыну животик и пошел менять пеленки.

Джеймс сел за стол и стал разглядывать открытки. Херувимские дети не имели настоящей семьи, у них были только братья и сестры, и они очень любили обмениваться открытками, особенно когда уезжали на задания. Джеймс получил больше тридцати штук, некоторые даже с иностранными марками, пересланные из лагеря. Габриэль прислала ему привет из Южной Африки. Каллум и Коннор, бывшие приятели Джеймса по базовому курсу, написали ему из Техаса, а Эмми отправила открытку с громадным ананасом из Австралии. Но самая прикольная открытка пришла от Лорин.

— Зара, смотрите, — рассмеялся Джеймс. — Послушайте, что пишет Лорин: «Дорогой братец! Ты болван. Меня от тебя тошнит. Когда ты прочитаешь это, я буду на базовом курсе. От всей души хотела бы, чтобы ты прошел через эти муки вместо меня. Кстати, с днем рождения. Я тебя люблю». И целая куча поцелуев.

Джеймс возился с подарками, пока не спустились Кайл и девчонки. Самая большая коробка была от Эварта и Зары — новые кроссовки взамен утраченных. Николь и Керри в складчину купили ему футболку, на которую он обратил внимание во время их последней прогулки по «Рив-Сентру». Джеймс принялся благодарить их и получил от каждой по поцелую. Кайл преподнес другу шикарный мужской набор: шампунь, кондиционер и маленький флакончик лосьона после бритья. Надпись на этикетке гласила: «Пользуйся регулярно».

— Здорово! — воскликнул Джеймс. — Спасибо.

Он отложил подарки и схватил с тарелки сэндвич с колбасой. Мысленно он перенесся на год назад, в день своего двенадцатилетия. Это было вскоре после маминой смерти. Он жил в детском доме, и ему не разрешили увидеться с Лорин. Это был самый худший день в его жизни.

Потом ему вспомнились другие дни рождения, когда мама была еще жива. В такие дни он бегом спускался по лестнице, к целым грудам украденных из магазина игрушек и одежды, и торопливо распаковывал подарки, чтобы успеть посмотреть всё до школы. Когда Лорин была маленькой, ей в день рождения Джеймса тоже доставался хоть один подарок, иначе она из зависти поднимала крик.

От воспоминаний Джеймс расчувствовался, к горлу подступил комок. Ему не хотелось расплакаться на глазах у всех, поэтому он с грохотом отодвинул стул и метнулся вверх по лестнице.

— Ты чего? — крикнула ему вслед Зара.

— В туалет хочу, — соврал Джеймс.

И заперся в ванной. Не то чтобы ему было очень грустно, просто при мысли о маме в душе возникала какая-то пустота. Хотя с тех пор, как мамы не стало, в его жизни произошла масса интересных событий, Джеймсу нередко хотелось вернуться назад и провести с ней вечер у телевизора.

Джеймс умылся и посмотрелся в зеркало. Перед ним стоял тот же мальчишка, что и вчера, но уже на целый год старше. Разница не слишком большая, но все равно приятно.

*

Джеймс, Джуниор, Николь и Эйприл договорились встретиться на большой перемене, смыться с уроков и пойти в кино. Выйдя из школьных ворот, они сразу же сменили форму на повседневную одежду. У Джеймса были полные карманы денег, поэтому он купил всем билеты и попкорна.

Они попали на дурацкий триллер. Николь хихикала всякий раз, когда американский актер начинал говорить с фальшивым лондонским акцентом. Джеймс и Джуниор громко свистели, как только на экране появлялась главная героиня — шикарная красотка.

Кроме них, в зале было только несколько пенсионеров. Один из них то и дело шикал на ребят, и в конце концов Николь обернулась и погрозила ему кулаком.

— Заткнись, старый дурень.

Старик поплелся жаловаться. Через минуту вошел администратор и велел ребятам вести себя хорошо, иначе их выгонят. Джеймс сосредоточился на фильме. А потом, обернувшись, он заметил, что Николь и Джуниор обнимаются, и был потрясен. Через минуту он испытал второе потрясение, сильнее первого, увидев, что они целуются.

Они были целиком поглощены друг другом, при этом Николь болтала в воздухе ногой и без конца пинала Джеймса Он встал и пересел на пару кресел в сторону, поближе к Эйприл и подальше от мелькающих конечностей.

— Они неплохо поладили, — улыбнулась Эйприл.

Улыбалась она долго. Джеймс с полминуты смотрел фильм, потом обернулся — она, все еще приподняв уголки губ, глядела на него. Он понял, что девчонки вступили в сговор. Николь давно знала, что нравится Джуниору, потому что он уже пытался пригласить ее на свидание. Джеймсу казалось, что его поймали на крючок, но потом, приглядевшись к Эйприл, он решил, что если это и ловушка, то вовсе не самая худшая.

Эйприл была симпатичная, с длинными каштановыми волосами и стройными ногами. Джеймс просунул ладонь под подлокотник и взял Эйприл за руку. Она поерзала в кресле и положила голову Джеймсу на плечо. Он обернулся, вдохнул запах ее волос и поцеловал в щеку, а она взяла у него горсть конфет.

Так они сидели пару минут, потом Эйприл отодвинулась и обдала его шоколадным дыханием.

— Ну, — прошептала она, — мы будем целоваться или нет?

Джеймс подумал: «Какого черта? В конце концов, у меня сегодня день рождения!» Они целовались минут десять, прервавшись, только когда фильм подошел к развязке. На экране началась погоня и большая драка, на которую стоило посмотреть.

Как только по экрану поплыли титры, Николь и Джуниор направились к тому самому старику. Он брел к выходу.

— Простите, пожалуйста, — вежливо начала Николь.

Старик с подозрением обернулся.

— Что вам надо?

— Мы тебе еще покажем, как ябедничать, старый пень! — вдруг выкрикнула Николь.

И они с Джуниором бросились бежать. Джеймс ошарашенно смотрел им вслед, потом вместе с Эйприл тоже помчался за ними, понимая, что, если он останется стоять, ему попадет. Выскочив в фойе, Джуниор налетел на прилавок с орешками и чипсами; пакетики рассыпались по полу. Никто из служащих кинотеатра за ними не погнался.

Они отбежали от кинотеатра на пару сотен метров и выскочили на боковую улицу. Джеймс кипел от злости.

— Вы что, обалдели?! — заорал он. — С чего вам это в голову взбрело?

— Да ты чего, какая муха тебя укусила? — ухмыльнулась Николь.

Джуниор от хохота согнулся пополам.

— Он же старик! — бушевал Джеймс. — Как так можно! А если бы он погнался за вами, упал и ногу сломал?

Эйприл ничего не говорила, но стояла рядом с Джеймсом, показывая, что она на его стороне.

— Да хоть бы и сломал! — со злостью закричала Николь. — Чтоб он вообще сдох!

— Прелестно, — проворчала Эйприл.

— Терпеть не могу стариков, — заявила Николь.

— Ты и сама когда-нибудь состаришься, — напомнил Джеймс.

— Ну уж нет, — отрезала Николь. — Я буду жить стремительно и умру молодой.

— Что будем делать дальше? — спросил Джуниор, с трудом пытаясь отдышаться после приступа смеха. — Может, пойдем поедим? Умираю с голоду.

Джеймсу было велено подружиться с Джуниором, но бывают случаи, когда, сколько ни старайся, эмоции берут верх.

— Я пойду домой, — коротко заявил Джеймс. — Хочется принять душ.

— Ты ведь не насовсем откалываешься? — забеспокоился Джуниор. — Придешь вечером в молодежный клуб?

— Конечно, — сказал Джеймс без всякого воодушевления. — Там все будут.

— Я утащу у отца немного пива, — сказал Джуниор. — Повеселимся на славу!

Джуниор с Николь, обнявшись, побрели к закусочной. Джеймс и Эйприл остались ждать на остановке. Когда пришел ее автобус, Джейм быстро чмокнул девочку.

— Приходи вечером в молодежный клуб, — сказала Эйприл. — И не позволяй этим недоумкам испортить себе день рождения.

— Не позволю, — пообещал Джеймс.

Но мерзкое чувство не оставляло его всю дорогу. Одно дело — озорничать, и совсем другое — намеренно сделать человеку гадость. После выходки со стариком он никак не мог отделаться от гнусного привкуса во рту.

20. ПРАЗДНОВАНИЕ

Подразумевалось, что происшествие с Шальным Джо следует хранить в тайне, однако такие истории в мгновение ока разлетаются по всему свету и по пути обрастают невероятными подробностями. Достойный героев подвиг, вызвавший открытую похвалу со стороны Говарда Моррисона, вознес Джеймса на невиданные высоты популярности.

Войдя в молодежный центр вместе с Керри и Динешем, он неуверенно помешкал на пороге. Все кругом радостно улыбались и спешили его поприветствовать. Он подсел за столик к Джуниору и Николь.

— Хочешь пивка? — спросил Джуниор, протягивая банку.

В молодежном клубе запрещалось распивать алкогольные напитки, но смотритель относился к своей работе не слишком усердно — он всегда сидел в уголке, переводя книги на немецкий. Если вспыхивала драка, он звонил наверх, вызывал из боксерского клуба пару ребят, и те наводили порядок. В общем, главное не устраивать потасовку — а все остальное легко сойдет с рук.

— Хочу. — Джеймс вскрыл банку.

Эйприл села рядом с Джеймсом, и они поцеловались. Ему стало неловко, потому что всего в нескольких метрах сидела Керри.

Пара часов прошла как в тумане. Входили и выходили ребята. Все пили и подшучивали друг над другом. Керри и Динеш отхлебывали пиво маленькими глоточками, Джеймс и Эйприл выпили уже пару банок, а Николь с Джуниором совсем слетели с катушек. Один раз Николь зашлась в таком припадке смеха, что свалилась со стула.

*

Молодежный клуб закрывался в десять, и перед уходом домой Джеймс решил зайти в уборную. Он в прекрасном настроении спустился по лестнице в вонючий подвальный туалет.

— Ты меня простил, да?

Джеймс обернулся и у соседнего писсуара увидел Джуниора.

— Ну, за того старика, — заплетающимся языком пояснил Джуниор. — Николь терпеть не может стариков. Мы слишком увлеклись.

— Конечно, простил, — сказал Джеймс.

— У меня кое-что есть, — заявил Джуниор. — Только давай выйдем отсюда.

Они оказались на площадке у подножия лестницы, между мужским и женским туалетами. Джуниор достал из кармана коробочку из-под таблеток и снял крышку. Внутри лежала короткая металлическая трубочка и тонкий слой белого порошка.

— С каких это пор ты начал нюхать? — изумился Джеймс.

— После кино.

— То-то я смотрю, с чего это вы двое выделываетесь как придурки, — сказал Джеймс.

— Попробуй, — предложил Джуниор.

— Не хочу я в это впутываться, — заявил Джеймс.

Тут из женского туалета вышла Николь и посмотрела на Джеймса.

— Именинник отказывается, — хихикнул Джуниор.

— Вот и хорошо, — отозвалась Николь. — Мне больше достанется.

Джеймс снова заглянул в коробочку. Взял трубочку и повертел ее в руках.

Тут послышался голос Келвина.

— Эй, ребята, выходите, — крикнул он. — Я закрываю.

Он стоял на верхней площадке лестницы. Джуниор поспешно убрал кокаин. Джеймс развернулся, пряча металлическую трубочку в кулаке.

— Сейчас, секундочку, — крикнул Джуниор.

— Живее, — прорычал Келвин. — Не злите меня.

Все трое, шатаясь, поплелись наверх и, миновав зал, вышли на улицу. Ночи уже становились холодными. Около входа, дрожа, стояли Керри, Эйприл и еще целая толпа ребят. Джеймс протолкался к Эйприл.

— Хочешь, зайдем к нам? — пригласил Джеймс. — Это всего в десяти минутах пешком.

Эйприл покачала головой.

— Келвин подвезет меня с Джуниором и Динешем домой. Придется тайком провести Джуниора через заднюю дверь. Если отец увидит его в таком состоянии, он его убьет.

— Ладно. — Джеймс склонился и на прощание поцеловал Эйприл. — Поговорим завтра. Может, сходим в «Рив-Сентр» или еще куда-нибудь.

— Хорошо, — улыбнулась Эйприл. — Похоже, у тебя своих проблем выше крыши.

Джеймс обернулся и увидел, как Николь барахтается в сточной канаве.

*

Керри вошла первой и проверила, свободен ли путь. Эварт и Зара легли спать пораньше, и это было ребятам на руку. Джеймс и Кайл втащили Николь в кухню и усадили на стул.

— Я сейчас умру, — всхлипнула Николь и оперлась локтями о стол. — Боже, как мне плохо!

Керри налила ей стакан воды.

— Меня, кажется, сейчас опять стошнит, — простонала Николь.

Кайл достал из-под раковины ведро и поставил на стол. Николь склонилась над ним. Пластиковая пустота отражала ее всхлипы гулким эхом.

— Дай платок, — пробормотала она. — У меня из носа течет.

Джеймс оторвал бумажное полотенце и протянул ей. Николь отодвинула ведро, и все увидели, что у нее из носа идет кровь.

— Боже мой! — ахнула Керри. — Надо разбудить Зару.

— Нет! — взмолилась Николь. — А то мне влетит. Отведите меня в постель, я высплюсь, и все пройдет.

Керри взяла рулон полотенец и ведро и отнесла их в девчоночью спальню. Джеймс и Кайл подхватили Николь под руки, подняли ее со стула и повели через коридор. Она спотыкалась на каждом шагу.

— Николь, — твердо сказал Кайл. — Мы подошли к лестнице. Поднимай ноги.

Но тут голова Николь свесилась на грудь, ноги подкосились. Из носа свежей струей хлынула кровь.

— О господи! — в отчаянии воскликнул Кайл. — Давай ее уложим.

Из спальни им на подмогу спустилась Керри. Увидев на ковре обмякшее тело Николь, она кинулась в комнату к Эварту и Заре. Эварт в одних трусах стремглав сбежал по лестнице. Кайл пытался нащупать у Николь пульс.

— У нее сердце колотится, как бешеное, — сказал он.

— Вызвать скорую? — спросил Джеймс.

— Слишком долго ждать, — отмахнулся Эварт. — Я сам ее отвезу.

Прибежала Зара в ночной рубашке, принесла одежду и кроссовки для Эварта. Эварт мигом оделся и поднял Николь с ковра. Кайл уже вышел на дорогу и открыл дверцу микроавтобуса.

— Она нюхала кокаин, — выпалил Джеймс.

Он не хотел ябедничать, просто решил: если врачи будут знать, что с Николь, это поможет ее спасти.

— Час от часу не легче! — воскликнул Эварт. — Только этого нам не хватало!

Кайл помог ему уложить Николь на заднее сиденье. Эварт сел за руль и захлопнул дверцу с такой силой, что стекло чуть не вылетело. Когда автомобиль скрылся из виду, Джеймс зашел в дом и закрыл парадную дверь. Посреди кухни стояли Керри и Зара, обе в слезах.

— Надеюсь, она поправится, — всхлипнула Керри.

— Ты совершенно уверен, что она принимала кокаин? — спросила Зара

Джеймс кивнул. К горлу подступил комок.

— Я сам видел.

— Почему же ты ее не остановил? — сердито осведомилась Керри.

— Я пытался, — соврал Джеймс. — Но она меня не послушалась.

— А ты сам, Джеймс? — спросила Зара. — Не принимал?

— Еще чего! — возмутился Джеймс.

— И правильно, — сказала Зара. — Если в моче Николь найдут следы кокаина, ее выгонят из «Херувима».

— Точно? — спросил Джеймс.

— Вы же знаете правила, — ответила Зара. — Наркотики строго запрещены. Мы даже лишний раз напомнили вам об этом в описании задания — на всякий случай, если вам вдруг взбредут в голову какие-нибудь глупости.

— Вы сейчас пойдете спать? — беспокойно спросила Керри.

— Наверно, да, — кивнула Зара. — Может, хотите сначала чего-нибудь поесть или попить?

— Вряд ли я смогу уснуть, — вздохнула Керри. — Не хочу лежать в темноте и размышлять, что сейчас делается с Николь.

— Я посижу с тобой немного, — сказала Зара, обняв Керри. — Не волнуйся.

Джеймс подумал о Николь. О том, как ее везут на каталке по больнице, вставляют в горло трубочки, всаживают под кожу иголки. Попытался представить себе, каково это — быть в коме, и понял, что он тоже не хочет оставаться один.

*

Джеймс и Керри принесли одеяла и уселись в гостиной, положив ноги на кофейный столик. Ощущение было странное: они в тревоге ждали новостей, изнемогали от усталости, но не могли уснуть. Стрелки часов, казалось, приклеились к циферблату.

Наверху заплакал Джошуа, и Зара поднялась к нему.

— Скажи, ты нюхал кокаин? — прошептала Керри.

— Нет, — оскорбленно ответил Джеймс. — Я же сказал!

— Перед Зарой, — возразила Керри. — А мне с глазу на глаз?

— Я видел, как они нюхают. Мне тоже предлагали, но я отказался.

— Я рада, — улыбнулась Керри. — А то я была уверена, что, если в твой день рождения кто-нибудь затеет какую-то ерунду, ты наверняка окажешься в гуще событий.

— Ты что, считаешь меня круглым идиотом? — возмутился Джеймс.

Тут у Керри зазвонил мобильник. В молодежном центре, пока она была в туалете, Джеймс шутки ради сменил ей мелодию на национальный гимн, но сейчас она даже не обратила на это внимания.

— Динеш? — удивленно воскликнула Керри. — Ты плачешь?! Успокойся… Расскажи, что случилось. В полицейском участке? Какого черта ты там делаешь?

21. ГЛУПОСТЬ

Тремя часами раньше Келвин подвез до дома сначала Эйприл и Джуниора, а потом Динеша. Динеш жил с родителями в роскошном особняке неподалеку от Говарда Моррисона. Мистер Сингх сидел у себя в кабинете за портативным компьютером. Динеш не удивился, застав отца за работой, хотя шел уже двенадцатый час.

— Хорошо повеселился в клубе? — поинтересовался отец.

— Ничего особенного, — ответил Динеш. — Мама не звонила?

— Просила присмотреть за тобой, чтобы ты мыл за ушами и чаще менял трусы.

— Очень смешно, пап, — улыбнулся Динеш. — Я пошел спать. Смотри не засиживайся за работой.

Динеш почистил зубы и уже собирался лечь в постель, как вдруг услышал шум приближающегося автомобиля. Иногда в переулок заезжали машины — чтобы развернуться, но эта остановилась, открылись обе дверцы. Рядом притормозила еще одна. Белая, с синими огнями и полицейской эмблемой на крыше.

— Папа! — закричал Динеш.

Из первой машины вышли двое полицейских в штатском. Из второй — трое в мундирах, с винтовками. Два полисмена обогнули дом с разных сторон и перекрыли задний вход. Динеш поспешно натянул спортивные штаны и выбежал на лестничную площадку.

— Папа! — в испуге завопил Динеш. — У дома полиция!

Парадная дверь с грохотом распахнулась. При арестах по делам о наркотиках полицейские никогда не звонят в дверь, потому что это дает подозреваемому время уничтожить улики. Динеш раньше не видал винтовок, только в музее. Теперь сразу два дула были нацелены ему в голову.

— Лежать! — рявкнул полицейский. — Руки держать на виду.

Они подбежали к Динешу. Тот пытался унять дрожь во всем теле.

— Не бойся, сынок, — сказал полицейский. — Где твой папаша?

Мистер Сингх открыл дверь своего кабинета. Дула переместились на него.

— Руки вверх!

Один из полицейских в штатском поднялся по лестнице, толкнул мистера Сингха к стене и застегнул у него на запястьях наручники.

— У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас…

Вооруженный полисмен посмотрел на Динеша.

— Кто еще есть дома?

— Никого, — ответил Динеш.

— А где твоя мама?

— В Барселоне. Приедет завтра.

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Мы не можем оставить тебя дома одного, — сказал полицейский. — Тебе придется поехать с нами.

*

К дверям подъехала полицейская машина. Зара открыла дверь — на пороге стоял испуганный Динеш.

— Можно мне побыть у вас? — спросил он. — Мне велели подумать, у кого я мог бы побыть до тех пор, пока не вернется мама. Первой мне пришла в голову Керри.

— Не волнуйся, — ответила Зара и положила руку на плечо Динешу. — В этом доме крутится столько детей! Одним больше, одним меньше — не имеет значения.

Полицейский потребовал, чтобы Зара расписалась на бланке, а Динеш пошел в гостиную. Керри встала и обняла его.

— Мне очень жаль твоего папу, — сказала она.

— Я же говорил, он мошенник, — сердито ответил Динеш. — Рано или поздно это должно было произойти. — Он обвел взглядом одеяла и подушки, разбросанные по гостиной.

— Мы не можем уснуть, — пояснила Керри. — Николь отвезли в больницу.

— Как она?

— Кайл звонил из больницы. Ей вкололи адреналин, чтобы вернуть в сознание. Потом промыли желудок.

— Однажды я видел нечто подобное по телевизору, — сказал Динеш. — Ужасная гадость. Человеку вставляют в горло резиновую трубку и проталкивают ее в желудок.

— Ее будут держать под наблюдением еще несколько часов, — сказал Джеймс — Но уверяют, что она поправится.

Динеш выдавил улыбку.

— Не хотел бы я быть на ее месте, когда она вернется домой.

В четвертом часу утра из больницы на такси приехал Кайл. Зара велела всем отправляться наверх и попытаться хоть немного отдохнуть. Динеш лег спать на кровати Николь.

*

Пока операция шла своим чередом, Эварт держался спокойно. Но в то субботнее утро, часов в одиннадцать, он разбудил Джеймса, резко встряхнув его за плечо, и его вид не предвещал ничего хорошего.

— В ванную! Быстро! — рявкнул он.

— Чего? — проворчал Джеймс, протирая глаза.

Эварт схватил Джеймса за руку и сдернул с кровати, чуть не вывихнув плечо. Затолкал его в ванную, запер дверь и прижал к стене.

— Пока Динеш в доме, придется вести себя тихо, — прошептал Эварт. — Рассказывай начистоту, что произошло вчера вечером, а то тебе не поздоровится.

— Я ничего не сделал! — возразил Джеймс.

— А это тогда что? — Эварт достал металлическую трубочку. На ней еще остались крупицы белого порошка.

— Это не мое, — ответил Джеймс.

— Врешь, — прорычал Эварт. — Я проверял карманы перед стиркой. Это было у тебя в джинсах.

Джеймс вспомнил, что, кажется, сунул трубочку в карман при появлении Келвина.

— Честное слово, я не принимал кокаина! — с жаром воскликнул Джеймс. — Это вещи Джуниора. Я, наверно, взял по ошибке.

Эварт открыл шкаф и достал медицинскую пластиковую бутылку.

— Вот и посмотрим. Я привез из больницы три такие бутылки, — сказал он. — Помочись в нее. Я отдам мочу на анализ — твою, Керри и Кайла, — и если в ней обнаружится кокаин, вас вышибут пинком под зад вслед за Николь.

Джеймс был рад сдать любые анализы. Их результат прекратит всякие споры.

— Дайте сюда, — сказал он с самодовольной ухмылкой. — На сколько спорим, что я чист? На пятьдесят фунтов, на сотню?

— Закрой рот, умник, — велел Эварт. — И писай. — Джеймс сердито выхватил у него бутылку, отвинтил пластиковую пробку и встал над унитазом. Обычно по утрам он просыпался с полным мочевым пузырем, но сейчас, когда над душой стоял Эварт, как назло не мог выдавить ни капли.

— Выйдите, пожалуйста, — попросил Джеймс.

— А вдруг ты тут нахимичишь? — возразил Эварт. — Лучше подумай о водопаде или о струе воды.

Закончив, Джеймс протянул бутылку Эварту.

— Спорим на что хотите! — задиристо бросил он. Его уверенный тон, казалось, немного ослабил гнев Эварта.

— Иди к себе комнату и пришли сюда Кайла.

Когда Кайл ушел, Джеймс плюхнулся на кровать, очень довольный собой. Когда придут результаты анализов, Эварт будет выглядеть круглым дураком. Потом его как громом поразила страшная мысль: если бы Келвин вышел на лестницу парой секунд позже…

Джеймс оживил в памяти тот миг, когда в пьяном азарте держал коробочку с белым порошком в считанных сантиметрах от лица. Ему стало дурно. До чего же близок он был к тому, чтобы вдохнуть наркотик — и навеки вылететь из «Херувима»!

22. НИКОЛЬ

Джеймсу на мобильный позвонил Джуниор.

— Привет, балда!

— Чего это ты такой радостный? — поинтересовался Джеймс. — Что у тебя творится?

— Тут сумасшедший дом, — доложил Джуниор. — Прошлой ночью полиция арестовала больше восьмидесяти человек из БГМ. Отец думает, что вот-вот доберутся и до него, каждую минуту бегает к занавеске и вздрагивает, когда мимо окна пролетит птица.

— Мистера Сингха взяли, — сказал Джеймс. — Динеш ночевал у нас, а сейчас Эварт повез его в аэропорт — встречать маму.

— А еще взяли дядю Джорджа и дядю Пита, — добавил Джуниор. — Они мне не родные дядья, просто работают на папу с тех пор, как я родился, или даже дольше.

— Тогда чего ты в таком хорошем настроении? — не понял Джеймс.

— Из-за Николь, конечно, — хихикнул Джуниор. — Я ее трогал… везде, понимаешь? Не обижайся, Джеймс, я понимаю, она тебе сестра..

— Она в больнице, — сообщил Джеймс. — Из-за кокаина.

— Не может быть! — ахнул Джуниор. — Вот почему я не могу дозвониться ей на мобильник! Как она себя чувствует?

— Вроде ничего. Но я бы на твоем месте не рассчитывал на скорую встречу. У нее однажды уже была передозировка. — Джеймс стал пересказывать легенду, сочиненную Зарой. — Эварт и Зара боятся, что наркотики ее погубят. Ее вернут обратно в детский дом в Лондоне и направят на консультацию к психиатру.

— Боже мой! — воскликнул Джуниор. — Прости, старик. Если бы я знал, что у нее с этим проблемы, ни за что не предложил бы ей. Она надолго уедет?

— Гм… — Джеймс лихорадочно подыскивал ответ. — Наверно, зависит от результатов консультации… Может, и вообще не вернется… Слушай, тут Зара приехала из магазина. Надо помочь ей выгрузить сумки, а то взбесится.

— Ладно, пока, — сказал Джуниор. — Кстати, Эйприл спрашивает: ты не придешь в субботу на обед?

— Может быть, — ответил Джеймс. — Я еще не знаю, что будет дальше из-за всей этой кутерьмы с Николь. Потом перезвоню.

И повесил трубку. К дому действительно подъехала машина, но это был Джон Джонс. Пока Зара заваривала чай, он рассказал, чем занимался последние двадцать четыре часа.

— Всё началось с того фасовочного цеха, который вы, ребята, нашли в «Тандерфудс». БГМ импортирует и распространяет кокаин через множество разных каналов, но вы наткнулись на самое слабое звено в цепочке. Почти все однограммовые пакетики развешиваются на автоматической линии в «Тандерфудс». Мы оснастили этот цех камерами и жучками, следили в бинокль за каждым, кто входит и выходит. Я уже вел расследования по наркотикам и знаю: часто бывает так, что месяц идет за месяцем, а мы не можем нащупать ни одной ниточки. Однако установив наблюдение за «Тандерфудс», мы начали получать столько информации, что для ее обработки пришлось вызвать дополнительных сотрудников. Обычно туда приходят двое парней, они смешивают и расфасовывают несколько килограммов кокаина за раз. Работа скучная, так что рано или поздно они начинают болтать. Чувствуют себя в безопасности и перемывают косточки всей своей шайке. Имена, даты, телефоны, номера рейсов. «Что ты делаешь на следующей неделе?», «Откуда будет твоя новая поставка?», «Над чем сейчас работает такой-то и такой-то?» Мы уже произвели сотню арестов, но это капля в море. Рассылаем информацию по всем полицейским участкам в стране и в ближайшие дни возьмем еще две-три сотни человек. Когда мы закончим, БГМ в лучшем случае сможет продать пакет конфет на школьной площадке.

— Я только что говорил с Джуниором, — вклинился Джеймс. — Говарда Моррисона еще не арестовали.

— Это всё политика, — ответил Джон. — В МИ-5 хотели бы, чтобы работа велась подпольно — до тех пор, пока мы не добудем неопровержимых улик против Говарда, но полиция не желает ждать. В операции «Нюх» занято несколько сот человек. Не только полицейские, но и администрация, и целый штат помощников. Каждый месяц на нее тратится миллион фунтов стерлингов, и раздаются голоса о том, что операцию надо закрыть, если она не начнет приносить результатов.

— Значит, Говард Моррисон может уйти от ответственности? — уточнила Керри.

Джеймс натянуто улыбнулся.

— Надеюсь, что нет, Керри. Скажу так: из десятерых самых главных лиц в БГМ мы имеем надежные улики против восьмерых. Мы хотим взять парочку из этих типов и предложить им полное освобождение от судебного преследования. Поставим их перед выбором: провести двадцать лет за решеткой или вернуться домой, к жене и детям. Думаю, на этих условиях кое-кто согласится рассказать о Говарде Моррисоне поподробнее.

— И на чем сейчас нужно сосредоточиться нам? — спросил Кайл.

— Вряд ли вам, друзья мои, удастся совершить еще один подобный прорыв, — сказал Джон. — Просто старайтесь водить компанию с теми же ребятами, а потом посмотрим, не подвернется ли еще что-нибудь интересное.

— Знаете что, ребята, — вступила в разговор Зара — Мне пришлось позвонить Маку и рассказать ему о том, что случилось с Николь. Он считает, что мы уже решили почти все задачи, ради которых нас сюда направили. Он недоволен происшествием с Николь и хочет, чтобы остальные держались от греха подальше. По моим прикидкам, мы вернемся в лагерь через несколько недель, так что начинайте понемногу готовить к этому своих новых друзей. Скажите, что Эварт уехал на собеседование с работодателем и вы, возможно, скоро переселитесь в Лондон.

Джон Джонс пожал всем руки и попрощался.

— Эта юная леди, — сказал он, взяв Керри за руку, — самая большая героиня из всей вашей компании.

Керри улыбалась до ушей еще минут пять после отъезда Джона Джонса. Джеймсу надоело лицезреть ее довольную физиономию, и он швырнул ей в голову плюшевую игрушку Джошуа. Керри запустила игрушку обратно в него, и через минуту они гонялись друг за другом вокруг обеденного стола, потом по коридорам и в конце концов вбежали в гостиную.

— Я — героиня, — на бегу распевала Керри. — Героиня, героиня, героиня!

Джеймс кинул в нее пару диванных подушек. Керри повалила Джеймса на пол, схватила за щиколотку и стала щекотать пятку. Это было слабое место Джеймса. Через тридцать секунд он в полном бессилии катался по полу.

— Сдаюсь, — прохрипел Джеймс. — Ладно, героиня, героиня.

Керри резко выпрямилась и вмиг посерьезнела. В дверях с каменными лицами стояли Эварт и Николь. Джеймс вскочил с пола и утерся рукавом.

— В больнице провели анализ всех образцов, — сказал Эварт. — Вы оба чисты, хотя содержание алкоголя у вас выше, чем мне хотелось бы видеть. Особенно у тебя, Джеймс. Знаю, вам дозволено пить в ситуациях, когда пьют другие ребята, но это не повод для злоупотреблений.

— Ну как, рады, что не поспорили со мной на пятьдесят фунтов? — ухмыльнулся Джеймс.

Эварт окинул его свирепым взглядом. Он явно был не расположен шутить.

— Иди помоги Николь собрать вещи и попрощайтесь, — велел Эварт. — Через полчаса я отвезу ее в лагерь. Где Кайл?

— На кухне, — ответила Керри.

— Ладно, — процедил Эварт. — С ним я тоже разберусь.

Он выскочил, хлопнув дверью.

— Кайл-то что натворил? — спросила Керри, взглянув на Николь.

— Не знаю и знать не хочу, — с горечью ответила Николь. — Наверно, провалил проверку на наркотики.

— Не может быть! — изумился Джеймс.

— Он без конца шляется по вечеринкам, — сказала Николь. — А там всякое может случиться.

— Боже мой! — воскликнула Керри и прижала ладони к щекам. — Какая жалость…

Николь стала подниматься по лестнице. Керри и Джеймс пошли за ней.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Керри.

— Неплохо, только живот болит и на голове как будто слон потанцевал.

— Мне очень неловко из-за того, что произошло с тобой, — сказал Джеймс, когда они вошли в девчоночью спальню. — На твоем месте мог бы оказаться любой из нас.

Николь улыбнулась.

— Уж ты-то точно на волосок от гибели прошел.

— Это как? — нахмурилась Керри.

— Он и сам мог нюхнуть, — пояснила Николь. — Но ему помешали.

— Ах ты бестолочь! — воскликнула Керри и встряхнула Джеймса за плечи. — Ты же мне сказал, что пытался остановить Николь!

— Значит, тот, кто принимает наркотики, непременно бестолочь? — осведомилась Николь. — Да, Керри?

— Николь, — сердито ответила Керри, — если бы ты потеряла сознание у себя в комнате, а не на лестнице, до утра бы никто об этом не узнал. Ты могла умереть!

— Какая же ты лицемерка, Керри! — вспылила Николь. — Вечно стараешься показать себя примерной девочкой.

— А чего ты от меня ждешь? — огрызнулась Керри. — Поздравлений с тем, что тебя вышибли?

— Не нужен мне этот паршивый «Херувим»! — с вызовом заявила Николь. — Кучка тупых детей, которых только и волнует, на ком какого цвета футболка и кто на какое задание поехал. Кому всё это нужно? Зато теперь меня отдадут в приемную семью и в хорошую частную школу. Я найду себе мальчика и буду вести нормальную жизнь.

— Ты что, до сих пор не поняла, глупая? — Керри постучала пальцем по лбу. — Вчера ночью ты чуть не умерла.

— Ты сама не понимаешь, о чем говоришь, — сказала Николь и оттолкнула Керри.

— Не смей меня трогать! — закричала Керри, покачнувшись на пятках. — Я могла бы запросто надавать тебе по шее, но не хочу руки пачкать, никчемная ты дура.

Керри развернулась и ринулась к двери. Джеймс пошел было за ней, но Николь окликнула его:

— Погоди, Джеймс, помоги мне собрать вещи.

В голосе Николь слышалось такое отчаяние, что он обернулся.

— Давай помогай, — фыркнула Керри. — Заодно проследи, чтобы она не порвала мои шмотки.

Керри хлопнула дверью и, громко топая, спустилась в гостиную. Николь вытащила из-под кровати спортивную сумку и принялась складывать одежду.

— Знаешь, Джеймс, — сказала она. — Ты хороший парень, тебе тоже не место в «Херувиме».

— Без «Херувима» мне не прожить, — твердо ответил Джеймс. — Иногда от работы и учебы у меня голова пухнет, но знала бы ты, каким кошмаром была моя жизнь, пока я не попал сюда! Жил в каком-то дурацком детском доме и без конца влипал в истории. Если бы я не очутился в «Херувиме», то наверняка угодил бы за решетку.

— А я рада, что уезжаю отсюда, — сказала Николь, застегивая сумку. — Надеюсь только, мои приемные родители не окажутся старыми пердунами.

— Что ты имеешь против стариков? — спросил Джеймс.

Николь присела на край кровати.

— Ты знаешь, что моя семья погибла в автокатастрофе?

— Слышал.

— Они переходили дорогу среди бела дня. А тот старый дурак на полной скорости проехал на красный свет и задавил их. Потом ему проверили зрение, и выяснилось, что он не видит дальше собственного носа.

— Печально, — произнес Джеймс. — Прости.

— Если бы в аварии был виноват молодой парень, его бы хоть упрятали за решетку. Но этого дряхлого урода пожалели и выпустили на свободу. Он убил мою маму, папу и младших братьев, и ему за это ничего не было! А теперь мне все твердят, что я должна уважать стариков. Да пошли они с этим уважением куда подальше!

Тут в дверь заглянул Эварт.

— Ну как, собралась?

— Заканчиваю, — отозвалась Николь.

— Давай, — сказал Эварт. — Я пока загляну в туалет. Жду тебя на первом этаже через пять минут.

— Пожелаешь мне счастья? — спросила Николь, поглядев на Джеймса.

— Конечно, — ответил Джеймс и обнял девочку. У нее по щеке скатилась слеза.

Джеймс взял одну из сумок Николь и понес к автофургону. Керри с ледяным лицом стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди. «Жаль, что Керри и Николь поссорились, — подумал Джеймс. — До сих пор они неплохо ладили».

Из кухни вышла Зара, обняла Николь и на прощанье пожелала ей удачи в той жизни, какую девочка сама себе изберет. Когда машина отъехала от подъезда, Керри сменила гнев на милость, выбежала на крыльцо, встала между Джеймсом и Зарой и помахала вслед Николь.

—- Надеюсь, она в себе разберется, — промолвила Керри.

— Мы подыщем ей хорошую семью, — сказала Зара. — Думаю, в конечном итоге так для нее будет лучше. Не каждому дано стать херувимцем.

Джеймс и Керри вернулись в комнату и нашли там Кайла. Он лежал на кровати лицом вниз и чуть не плакал.

— Почему Эварт на тебя наехал? — спросил Джеймс.

— У меня в моче нашли избыточное содержание алкоголя, — сказал Кайл.

— Значит, когда мы вернемся в лагерь, тебе намылят шею? — ухмыльнулся Джеймс.

— Похоже на то, — кивнул Кайл. — Наверно, заставят пару недель мыть полы, а потом на несколько месяцев отстранят от заданий.

23. УДАЧА

Воскресным утром Джеймс сидел в гостиной и играл, в Playstation. Тут вошел Эварт и спихнул его ноги с кофейного столика.

— Что, будешь целый день сидеть и бездельничать? — спросил он.

— Я вообще-то так и планировал, — ухмыльнулся Джеймс. В последнюю пару недель он хронически не высыпался. Было бы неплохо для разнообразия посидеть денек дома.

— А как же твои доставки? — поинтересовался Эварт.

— Мне звонил Келвин, — ответил Джеймс, нехотя прерывая игру. — Ту милую даму, которая всегда посылала меня на разъезды, арестовали. Но это не страшно, потому что клиентов все равно не осталось. Все прослышали об арестах и держатся тише воды. Боятся, что, если закажут наркотики, в дверь постучит не курьер, а наряд полиции.

— Келвин считает, что БГМ развалилась?

— Он говорит, уйдет не меньше месяца на то, чтобы организовать новые поставки и наладить распространение. Но даже при этом клиенты будут настороже. Другие группировки воспользуются случаем и оттяпают немалую часть бизнеса, но Келвин думает, что БГМ выкарабкается, если, конечно, Говард Моррисон останется на свободе.

— А что говорят Джуниор и Эйприл? Ты с ними общался?

— Я говорил с обоими. Меня сегодня приглашали на обед, но я не пойду.

— Почему? — нахмурился Эварт.

— А какой смысл? — пожал плечами Джеймс. — Операция идет своим чередом. Через неделю-две мы вернемся в лагерь.

— Джеймс, задание продолжается до тех пор, пока Говард Моррисон не окажется за решеткой или пока нас официально не отзовут в лагерь. Теперь, после отъезда Николь, ты стал самым близким звеном, связывающим нас с домом Моррисона. Мне интересно знать, чем сейчас занимается Говард.

Джеймс с разочарованным видом выключил Playstation.

— Ладно, — проворчал он. — Позвоню Джуниору и напрошусь на обед.

*

Эварт высадил Джеймса у ворот дома Моррисонов, а потом отвез Керри к Динешу, жившему по соседству.

Джеймс боялся, что настроение в семействе Моррисонов будет хуже некуда, но, увидев Говарда, понял, что ошибся. Хозяин дома встретил его у дверей в плавках, с улыбкой на лице. Дом был огромным, и, хоть сюда и наведывалась уборщица, с первого мгновения становилось ясно, что тут обитают четверо ребят. Повсюду были разбросаны кроссовки и подушки, грязные тарелки и чашки. Джеймсу это нравилось. Он терпеть не мог ходить в гости в такие дома, где мамаша без конца бродит за тобой по пятам и закатывает истерику, если поставишь чашку не туда.

— Входи, — пригласил Говард, оставлявший на кафельном полу мокрые следы. — Эйприл и Джуниор плавают в бассейне.

— Я и не знал, что у вас есть бассейн.

— Ничего страшного. Иди в комнату к Джуниору, у него в среднем ящике шкафа штук десять плавок.

— Спасибо, — сказал Джеймс.

Комната у Джуниора была огромная, с широкоэкранным телевизором и видеомагнитофоном, полным шкафом шикарной одежды и настоящим игровым автоматом. Неплохой набор для мальчишки, который уверяет всех, что прозябает в нищете.

Джеймс разделся и натянул оранжевые плавки с морскими коньками. Крытый бассейн был метров пятнадцати в длину, с пальмами и клумбами у бортика В нем кругами плавали Ринго и Говард. Эйприл и Джуниор плескались на другом конце в искусственном водовороте. Джеймс вошел в теплую воду, чмокнул Эйприл в щеку и сел рядом с ней. В купальнике она выглядела классно.

Погрузившись в бассейн, Джеймс порадовался, что Эварт выставил его из дома. Теплые струи воды расслабили его, и еще приятнее становилось оттого, что рядом сидела Эйприл. Когда к ним подплыл Говард, Джеймсу пришлось убрать руку с ее спины.

— Предлагаю заказать обед прямо сюда, — сказал Говард, пытаясь перекричать плеск воды. — Чего хотите?

— Чего-нибудь индийского, — сказала Эйприл.

— Пиццы, — потребовал Джуниор.

Говард посмотрел на Джеймса.

— Мнения разделились. Решающий голос за гостем.

Джеймс не очень любил индийскую кухню, но Эйприл мило улыбнулась ему и пощекотала ногой по щиколотке.

— Индийского, — сказал Джеймс.

— Предатель! — вскричал Джуниор и обрызгал Джеймса с ног до головы.

Джеймс, Джуниор и Эйприл устроили водное сражение, потом вытерлись полотенцами, надели халаты и стали ждать обеда. Когда еду доставили, Ринго с Говардом взяли свои порции и уселись на диван, а Джеймс, Эйприл и Джуниор расположились на подушках вокруг кофейного столика. Говард отыскал между двумя подушками пульт и включил настенный телевизор. По 24-му каналу показывали новости. На экране появился полицейский и поплыли титры: «Суперинтендант Карлайл, операция “Нюх”». Полисмен заговорил в камеру.

— За последние три дня мы произвели более ста пятидесяти арестов. Это крупный шаг в борьбе против нелегального ввоза наркотиков в Великобританию…

Прямо в лоб суперинтенданту Карлайлу шмякнулась и поползла вниз по экрану жирная креветка.

— Мы достигли больших успехов в войне с распространителями наркотических средств…

— Попробуй поймай меня, суперинтендант! — захохотал Говард и швырнул еще одну креветку.

К Говарду присоединились дети. Они пригоршнями кидали мясо и рис, пока не заляпали весь экран. Все хохотали, но смех получался какой-то неестественный: видимо, в душе они все-таки боялись волны арестов.

Джуниор обернулся и посмотрел на отца.

— Ты уже говорил с Джеймсом о Майами?

— Нет, — сказал Говард.

— О Майами? — переспросил Джеймс.

— Обычно я на каникулы отвожу ребят в свой особняк в Майами, — пояснил Говард. — Но Ринго сказал, что у него много дел дома и в этом году он не хочет ехать.

— Он тут без нас устроит вечеринку, — вставила Эйприл. — Боюсь, когда мы вернемся, дом превратится в руины.

— Кто сказал, что я устрою вечеринку? — грозно спросил Ринго.

— Без Ринго будет скучно, — сказал Джуниор. — И билеты на самолет все равно уже оплачены. Вот папа и предложил мне взять с собой приятеля.

— Здорово, — расплылся в улыбке Джеймс. — Мне надо спросить у родителей, но, думаю, они разрешат. Эйприл, а ты едешь?

— Нет, — покачала головой Эйприл. — Мы с Эрин поедем с мамой кататься на лыжах.

— Это семейная традиция, — объяснил Говард. — Раньше мы проводили каникулы вместе, но я вечно надоедал жене, Джуниор и Эйприл устраивали потасовку, стоило им оказаться в одном помещении хоть на пару часов, а Эрин…

— Мы считаем, что настоящую Эрин похитили после рождения и подменили на инопланетянку с Нептуна, — хмыкнул Джуниор.

— Я был здесь раз десять, но никогда не встречал Эрин, — заметил Джеймс.

Говард покачал головой и улыбнулся.

— Хоть эта девчонка мне и дочь, однако я понятия не имею, что творится у нее в голове.

— В Майами тебе понравится, — заверил приятеля Джуниор. — Там дикая жара, а дом стоит прямо на пляже. Представляешь — встаешь с постели, выходишь на берег и через тридцать секунд уже купаешься в море!

— Пойду прямо сейчас позвоню Заре, — сказал Джеймс.

— Кайл дома? — спросил Ринго.

— Наверно, — ответил Джеймс. — Хочешь поговорить с ним?

Ринго с заговорщицким видом улыбнулся отцу.

— Просто передай ему, что через неделю в пятницу здесь будет вечеринка.

Говард расхохотался. Джеймсу подумалось, что он классный отец, особенно если учесть, сколько неприятностей на него свалилось в последнее время.

— Ладно, устраивай свою вечеринку, — сказал Говард. — Только я попрошу Келвина и еще парочку ребят из боксерского клуба последить за порядком. На случай, если твоим приятелям вздумается писать на ковры и тушить сигареты о мои египетские гобелены.

— Чего?! — возмутился Ринго. — Эти дуболомы будут помыкать моими гостями? Не позорь меня.

— Не волнуйся, — ответил Говард. — Я им скажу, чтобы не высовывались.

Джеймс позвонил Заре. Она удивилась, но разрешила поехать.

*

Джеймс вернулся домой, когда уже начало смеркаться. У ворот стояла «тойота» Джона Джонса. Сам агент сидел в гостиной вместе с Зарой, Эвартом, Керри и Кайлом.

— Что случилось? — осведомился Джеймс.

Джон Джонс объяснил:

— Как только Зара услышала о твоих каникулах, она связалась со мной и пригласила сюда.

— А что, мои каникулы — это так важно? — спросил Джеймс.

— Майами — центр международной наркоторговли, — объяснил Джон. — Не случайно Говард Моррисон прикупил там дом. Синдикату БГМ наступают на пятки два десятка более мелких группировок. Говарду нужно организовать поставки кокаина из новых источников и наладить работу БГМ. Было арестовано много близких к нему людей из высшего руководства, и теперь он не знает, кому из оставшихся можно доверять, поэтому возьмет управление в свои руки.

— И что могу сделать я? — поинтересовался Джеймс.

— Нам известно, что БГМ связана давними партнерскими отношениями с перуанским наркокартелем под названием «Ламбайеке», — сообщил Джон. — Чтобы расплатиться с «Ламбайеке», Говард переведет им несколько миллионов долларов со своих счетов в иностранном банке. Если мы узнаем, из какого банка и из какой страны поступают деньги, то получим ниточку, которая поможет выйти на всю финансовую структуру БГМ, а может быть, и «Ламбайеке». Говард не в состоянии держать все подробности своего бизнеса в голове. Он везет в Майами некоторую информацию, связанную с деньгами. Может быть, номера банковских счетов, может, телефонный номер банка или файл на жестком диске ноутбука. Ты проведешь в доме Говарда Моррисона семь дней. Это замечательный шанс добыть ценную информацию.

Джеймс улыбнулся.

— Не слишком высокая плата за возможность каждый день валяться на пляже.

— Сразу же после этого разговора я отвезу тебя на два дня в лагерь для ускоренного обучения, — сказал Эварт. — Тебе нужно многое узнать, но мы не хотим отрывать тебя от семьи Моррисонов больше чем на несколько дней.

— А как я объясню, почему не был в школе?

— Мы скажем, что ты собирался в каникулы навестить свою тетушку и двоюродную сестру Лорин, но из-за поездки в Майами тебе пришлось перенести визит.

24. ФАКТЫ

Давно уже Джеймсу не удавалось так хорошо выспаться. Двухъярусная кровать в Лутоне была мятая, пружины торчали из матраса во все стороны и впивались в бока, к тому же наверху ворочался Кайл, а в небе то и дело пролетали 300-местные реактивные самолеты. Сантехника в лагере тоже работала гораздо лучше. Джеймс вставил в музыкальный центр диск группы «Merallica»* и пританцовывал под душем, не опасаясь, что кто-нибудь откроет кран на кухне и его ошпарит кипятком.

Отмывшись, он надел херувимскую форму. Комнаты и коридоры в главном здании были похожи на гостиничные. Джеймс направился в столовую и в ожидании лифта полумал, что единственное, чего здесь не хватает, — это службы, которая доставляла бы еду в номера

Он положил себе на тарелку бекона с фасолью и ел по чуть-чуть прямо руками, дожидаясь, пока ему поджарят омлет с грибами. Почти все ребята ушли на первый урок, но Эмми все еще сидела за столом и макала поджаренный хлеб в приготовленное всмятку яйцо.

— На тебе белая футболка? — удивленно спросил Джеймс.

Белые футболки надевали те, кто выходил в отставку.

— Я больше не тайный агент, — сказала Эмми.

Джеймс печально покачал головой.

— Но…

— Мне уже семнадцать, Джеймс, — сказала Эмми. — Летом я сдала выпускные экзамены. Сейчас я подрабатываю здесь помощницей инструктора, чтобы накопить денег, потом поеду посмотреть белый свет, а в январе у меня начнутся занятия в университете.

— Куда ты поедешь?

— В Австралию, в Кэрнс. Там живет мой старший брат.

— Да это же другой конец света! — горестно ахнул Джеймс. — Я тебя, наверное, больше никогда не увижу!

— Садись в самолет и прилетай. Мой брат после окончания университета открыл там школу подводного плавания. Пару недель назад он возил меня на Большой Барьерный риф. Там так красиво!

— Значит, ты будешь обучать меня для поездки в Майами? — спросил Джеймс.

Эмми кивнула.

— И веди себя хорошо. Я теперь часть персонала и имею право назначать наказания.

— Круто, — хмыкнул Джеймс. — И многих ты уже прищучила?

— Пока только одного, — сказала Эмми. Я заменяла инструктора по дзюдо. А этот несносный карапуз и красной футболке без конца огрызался. Теперь будет неделю убираться в раздевалке на стадионе.

— Там всегда жуткая грязь, — улыбнулся Джеймс. — Сколько лет этому мальчишке?

— Восемь, — ответила Эмми. — Он сразу начал реветь в три ручья, но я не отступила. После этого в классе только и слышалось: да, мисс; нет, мисс; конечно, мисс.

— И что я должен делать? — спросил Джеймс.

Эмми выложила на стол внушительную груду книг.

Одна из них называлась «Справочник хакера» и в толщину была сантиметров десять.

— В эти дни тебе придется потрудиться, — сказала Эмми. — Сегодня я научу тебя, как взломать компьютер Говарда. Потом возьмемся за международное банковское дело.

— А это еще зачем? — поинтересовался Джеймс.

— Предположим, Говард при тебе заговорит по телефону о европейском опционе или о рамбурсных траттах*. Ты поймешь, о чем идет речь?

— Да, мне, видимо, придется попотеть, — сказал Джеймс, перелистывая толстенную книгу и попутно жуя бекон.

Эмми словно не слышала его.

— В МИ-5 готовят досье на картель «Ламбайеке». Они отправят его сюда по электронной почте, и завтра с утра мы приступим к работе над ним. А завтра после обеда проверим твое мастерство во взламывании компьютеров.

*

Джеймс и Эмми корпели над книгами до позднего вечера. Обычно на изучение основных материалов к операции отводилось недели две, но сейчас предстояло уложиться в пару дней. Эмми отпустила его только часов в восемь.

— Поплавать хочется, — сказала она. — Пойдем?

В «Херувиме» было четыре бассейна. Учебный — самый маленький и скромный, но именно там Эмми год назад учила Джеймса плавать, и обоим хотелось туда вернуться, вспомнить былые времена. В зале никого не было. Почти все ребята предпочитали главный бассейн, с горками и вышками для прыжков в воду.

Они устроили гонку на десять кругов. До последнего поворота Джеймс держался наравне с Эмми, но затем она сделала рывок и вырвалась далеко вперед. Потом они уселись на бортике. У Джеймса легкие были готовы разорваться.

— А ты стал сильнее, — похвалила мальчика Эмми — она-то даже не запыхалась. — Когда подрастешь немного и сгонишь младенческий жирок, сможешь со мной состязаться на равных.

У Джеймса упало сердце — он понял, что Эмми с ним играла.

— Когда стану постарше, обязательно приеду к тебе в Австралию, — пообещал он, болтая ногой в воде. — Если ты не возражаешь.

Эмми улыбнулась.

— Конечно, не возражаю. К моему брату все время приезжают друзья из «Херувима».

— Странное дело, — заметил Джеймс, — я никогда не вспоминаю о ребятах, которых знал до «Херувима», но те, с кем я познакомился здесь, очень близки мне.

— Это закономерное психологическое явление, — сказала Эмми.

Джеймс озадаченно уставился на нее.

— Чего-чего?

— Всем людям присуща потребность делить свою жизнь с кем-то, — пояснила Эмми. — Детям — с родителями, взрослым — с женами, мужьями и тому подобное. У ребят в «Херувиме» нет родителей, и они устанавливают прочные дружеские связи друг с другом. Каждые два года в лагере устраивается большой сбор выпускников. Ты удивишься, увидев, как много бывших херувимцев потом переженились.

— Иногда злость берет, как посмотришь, какие все в «Херувиме» умные, — усмехнулся Джеймс. — Откуда ты столько знаешь?

— В университете буду изучать психологию, — ответила Эмми. — Нам дали список книг, которые надо прочитать до начала занятий. Кроме того, Джеймс, ты и сам неглуп. В «Херувим» ни за что не возьмут ребенка со средним уровнем интеллекта.

— Когда я учился в обычной школе, то всегда считался одним из самых толковых, — похвастался Джеймс. — А здесь я такой же, как все…

— Так что, как видишь, — продолжала Эмми, — когда ты попал в «Херувим» через несколько месяцев после маминой смерти, у тебя, естественно, должна была сформироваться сильная привязанность к любой девочке, которая сыграет заметную роль в твоей жизни.

— Например, к тебе, потому что ты учила меня плавать.

Эмми кивнула.

— И к Керри, потому что она была твоей партнершей при прохождении базового курса. Ты еще не приглашал ее на свидание?

— Ради бога, не начинай, — простонал Джеймс. — Хватит и того, что Кайл мне все уши прожужжал.

— Но вы с Керри так хорошо смотритесь вместе! Любо-дорого смотреть, как вы без конца подпускаете друг другу шпильки, будто пожилые супруги!

Джеймс больше не мог этого выносить. Он соскользнул в бассейн и поплыл к глубокому концу.

*

Досье, составленное МИ-5 на картель «Ламбайеке», насчитывало больше трехсот страниц. Правда, немалую часть составляли фотографии и карты. Во вторник Джеймс и Эмми просидели над ним все утро, проглядывая по диагонали целые главы и выделяя маркером самое главное. Джеймсу разрешили взять с собой в Лутон книги о взломе компьютеров, но досье на «Ламбайеке» выносить из лагеря было нельзя.

Когда с досье было покончено, Эмми принесла со склада пять ноутбуков и разложила их на столе. Рядом поставила древний заводной таймер.

— В каждом из этих компьютеров на жестком диске спрятан список номеров похищенных кредитных карточек, — сказала Эмми. — На каждый отводится по пятнадцать минут. За это время ты должен выудить нужную информацию и не оставить никаких следов.

— С какого начать? — спросил Джеймс.

— С какого хочешь. — Эмми включила таймер. — Действуй.

Джеймс с замирающим сердцем схватил один из ноутбуков, поднял крышку и постучал по клавишам.

— Что же делать? — спросил он себя, барабаня пальцами по столу.

— Сначала было бы неплохо их включить, — хмыкнула Эмми. — Не забудь просмотреть BIOS перед запуском Windows.

Джеймс пробежал глазами цифры.

— Двести пятьдесят шесть мегабайт оперативной памяти. Windows ME. Жесткий диск не разбит на части. Если это ME, значит, в нем используется файловая система FAT32. Получается, надо нажать F8 и войти в DOS*, и тогда я смогу открыть любой файл, даже защищенный паролем.

Джеймс пошарил по столу, нашел дискету и показал ее Эмми.

— Это утилита, которая покажет все файлы в компьютере, верно?

Эмми кивнула.

— Мне нельзя тебе помогать.

Джеймс оглядел компьютер со всех сторон, ища, куда вставить дискету.

— Тьфу!.. У этой штуковины даже трехдюймового дисковода* нету! У нас есть внешний дисковод?

Эмми покачала головой.

— И что же мне делать?

Эмми пожала плечами и посмотрела на таймер.

— У тебя осталось двенадцать минут.

Еще три минуты Джеймс беспомощно вертел в руках ноутбук. Он бы с радостью выкинул тикающий таймер в окно.

— Осталось девять минут.

— Ну подскажи, Эмми! — взмолился Джеймс. — Я совсем завяз. Как запустить эту дискету?

— С задней стороны компьютера есть сетевой разъем, — сказала Эмми.— Можно соединить его с другим компьютером, у которого дисковод есть. Тогда ты сможешь войти в сетевое окружение второго ноутбука и сделать трехдюймовый дисковод сетевым диском. Тогда дисковод на втором ноутбуке будет работать так, будто он подключен к первому.

— Но за девять минут мне не управиться! — схватился за голову Джеймс.

— Успеешь, если поторопишься. Но может, лучше попробовать что-нибудь попроще?

— Например? — спросил Джеймс.

— Что самое главное во взломе компьютеров? Чему я тебя учила? Первое золотое правило?

— Самое слабое звено — человеческий фактор, — ответил Джеймс.

Эмми кивнула.

— Ты ищешь лазейку в операционную систему, не попробовав зайти с главного входа. С чего ты решил, что необходимая тебе информация обязательно зашифрована и закрыта паролями? А вдруг получится открыть нужный документ, просто кликнув на ярлык?

— Ты хочешь сказать, что я зря потерял шесть минут?

— Уже почти семь, — ухмыльнулась Эмми.

Джеймс выключил компьютер и начал заново. На ноутбуке было установлено всего несколько программ, и все документы хранились в одной папке. Джеймс открыл список и сразу увидел заголовок «Номера карточек». Дважды кликнув мышкой, открыл файл. На экране вспыхнула одна-единственная строчка: «Ты думал, это окажется так легко?»

Разозленный Джеймс не видел в этом ничего смешного. Перед ним на экране разворачивался длинный список документов. Вскрывать каждый не было времени, но Джеймс понимал, что файл, содержащий список номеров, должен быть сравнительно небольшим. Он сменил вид окна, и теперь компьютер показывал ему размер и тип каждого файла. Джеймс быстро пробежал глазами список, открывая каждый текстовый файл, который был похож на список номеров.

— Осталось три минуты, — сказала Эмми. — Поторапливайся, ковбой.

Джеймс торопливо открывал файлы. Некоторые требовали пароля. Джеймс сложил их в отдельную папку. Покончив с документами, открывавшимися свободно, он решил наугад нащупать пароль к оставшимся.

Паролем могла быть любая комбинация букв и цифр, но Джеймс помнил второе золотое правило компьютерного взлома: «Более 75% паролей легко угадываются». Начал со списка самых распространенных паролей, который Эмми накануне заставила его выучить наизусть. В нем были такие слова, как «пароль», «открыть» и «защита».

Потерпев неудачу, Джеймс попробовал выяснить что-нибудь личное о владельце ноутбука. Один из незащищенных файлов был письмом в школу. Мальчик открыл этот файл и пробежал его глазами. Письмо было подписано «Джулиан Стайп» и содержало имена троих детей. Джеймс попытался ввести в качестве пароля сначала «Джулиан», потом «Стайп». Потом «Джулиан Стайп» с пробелом и без пробела.

— Девяносто секунд, — напомнила Эмми.

Он поискал имена детей мистера Стайпа и наугад набрал «Дженнифер». Документ открылся, но в нем не было никаких номеров кредитных карт. Другой документ открылся в ответ на тот же пароль, и Джеймс с колоссальным облегчением увидел на экране длинный список шестнадцатизначных номеров.

— Есть! — закричал Джеймс.

— Осталось пятнадцать секунд, — произнесла Эмми.

— Я их нашел! — воскликнул Джеймс. — Что скажешь?

— Время вышло, — подытожила Эмми. — Надеюсь, в следующий раз тебе больше повезет.

— Но я же их нашел! — возмутился Джеймс.

— Знаю, — согласилась Эмми. — Но тебе было велено не оставлять следов. Неплохая идея — переместить все защищенные файлы в одну папку, но их надо было вернуть туда, где они были, и уничтожить созданную папку… Готов к следующему заданию?

— Голова кругом идет, — пожаловался Джеймс. — Можно пять минут перерыва?

Эмми злорадно усмехнулась.

— С такими слабыми результатами ты не заслужил никакого перерыва.

И с этими словами нажала на кнопку включения таймера.

25. РАСКОПКИ

Джеймс с таким треском провалил испытания по взлому компьютеров, что Эмми не выпускала его из подготовительной комнаты до девяти часов. Он ужасно злился на нее. Его мозг от усталости давно перестал воспринимать новую информацию.

Когда они спустились в столовую, кухня уже закрылась. В холодильнике лежали сэндвичи и полуфабрикаты для разогревания в микроволновке, но Джеймс-то надеялся хоть раз отведать приличной еды перед возвращением в Лутон, к Заре и ее немудреной стряпне…

Джеймс поплелся в свою комнату и хлопнул дверью. Настроение было мерзкое. Он засунул руководство по взлому компьютеров и еще несколько книг в рюкзак, разделся до трусов и перед сном пошел в туалет. В ванной ему в нос ударил затхлый запах — примерно такой, какой приобретают кроссовки после двухчасовой беготни по мокрому футбольному полю. Джеймс немного испугался. В голову полезли мысли о дохлых крысах и протекшей канализации. Он осторожно включил свет.

— Какого черта!..

На крышке унитаза сидела Лорин в грязном спортивном костюме. Ее волосы были коротко подстрижены, на лице багровела глубокая царапина, и вся она была покрыта синяками и ссадинами, как и положено после месяца базового курса.

— Что случилось? — спросил Джеймс.

— Я всё провалила, — горестно сказала Лорин. — И попала в беду.

Она громко всхлипнула и жалобно заскулила. Потом разревелась и не могла остановиться минут пять — Джеймс ее такой никогда не видел. Он попытался ее обнять, но сестра его и близко не подпускала.

— Лорин, — увещевал ее Джеймс. — Я хочу тебе помочь. Но не смогу, если ты мне не расскажешь, что произошло.

Смысл его слов с трудом дошел до Лорин, и она подняла глаза.

— Я… я… ударила, — прорыдала она, стараясь взять себя в руки.

Потом встала и грязными руками обхватила Джеймса за плечи. От нее пахло глиной и потом.

— Присядь и успокойся, — ласково сказал Джеймс, гладя сестру по спине.

Он вышел из ванной, таща Лорин за собой. Со стороны было похоже, будто он танцует с пьяной девицей. Подойдя к кровати, он расцепил руки Лорин, и та тяжело опустилась на угол матраца.

— Я его ударила, — всхлипнула Лорин.

— Кого? — спросил Джеймс

— Мистера Ларджа.

Джеймс присел рядом с ней.

— Он небось и не почувствовал. Он в десять раз тебя крупнее.

— Еще как почувствовал., — заявила Лорин с плохо скрытым удовлетворением.

Джеймс пошарил в тумбочке и протянул ей носовой платок.

— Вчера утром Бетани повредила спину, — принялась объяснять Лорин. — А мы бежали кросс. Я, как могла, помогала ей, но она все равно двигалась медленно. Мы закончили бег намного позже остальных. Мистер Лардж орал на нас как сумасшедший! «Вы обе — никчемные дуры! Вам не место в «Херувиме»! Вы ни на что не способны!» Потом принес две лопаты и велел нам копать себе могилы.

Это была типичная пытка из репертуара мистера Ларджа. Джеймс и Керри при прохождении базового курса тоже пару раз испытали ее на себе. Лардж приказывал выкопать громадную яму, а потом ее зарыть. Если считал, что ты орудуешь лопатой недостаточно быстро, то заставлял повторить операцию.

— Было так тяжело, — пожаловалась Лорин. — Я-то ничего, справлялась кое-как, только спина и плечи ныли невыносимо. А у Бетани болела спина, поэтому можешь себе представить, каково ей было через два часа рытья. Лардж заставил меня стоять по стойке «смирно» на краю моей могилы, пока Бетани не закончит. Она копала все медленнее, а потом вообще еле поднимала лопату. Она попросила у мистера Ларджа попить, а тот принес шланг и окатил ее. Она стояла вся мокрая, по колено в воде, с ног до головы в грязи, и плакала. Потом он стал ногами сбрасывать землю в вырытую яму. Комок глины попал Бетани в лицо, и мистер Лардж заорал: «Ты ни на что не годишься, жалкая слабачка! Не бывать тебе в рядах херувимцев! Уж лучше сразу убирайся!» Знаешь, как я разозлилась! Меня тошнило от его противного голоса! Мне до смерти захотелось, чтобы он заткнулся. Тут я заметила, что рядом со мной валяется лопата.

— Не может быть! — ахнул Джеймс.

— Когда мистер Лардж отвернулся, я изо всех сил размахнулась и ударила его под колени. Сначала он только пошатнулся. Обернулся ко мне — и я так испугалась! Думала, он меня убьет, и врезала еще раз. Он упал, ударился головой о камень и потерял сознание.

Джеймс не удержался от улыбки.

— Ты вырубила мистера Ларджа! Молодчина!

— Ничего смешного! — огрызнулась Лорин. — Теперь меня, наверное, выгонят. Сначала я даже подумала, что убила его. У него из головы текла кровь. Я испугалась и бросилась бежать с тренировочной площадки. Хотела сначала поговорить с тобой, пошла к себе в комнату и позвонила тебе. Зара сказала, что ты в лагере, но мне нельзя входить в отдел подготовки операций, поэтому я и решила подождать тебя здесь.

Джеймс задумался.

— Начнем по порядку, — сказал он. — Первым делом умойся, потом мы найдем Мака и поговорим с ним

— Как ты думаешь, меня вышвырнут? — спросила Лорин.

— Надеюсь, нет, — пожал плечами Джеймс. — Но уложить учителя… Думаю, легким испугом ты не отделаешься.

*

Джеймс отыскал для Лорин среди своих старых вещей одежду размером поменьше, чтобы было во что переодеться после душа. Потом они спустились на первый этаж. Директорский кабинет был заперт. Они спросили о Маке сидевшего в приемной секретаря.

— Обычно он уходит домой часов в восемь, — ответил секретарь. — Но сегодня был серьезно травмирован один из инструкторов, и я думаю, Мак пошел в медицинский корпус. Если дело срочное, могу позвонить ему на мобильный.

— Пожалуйста, позвоните, — попросил Джеймс.

После короткого разговора секретарь повесил трубку.

— Мак придет, как только сможет, — сказал он. — Не знаю, что вы натворили, но, судя по его голосу, я бы не хотел оказаться на вашем месте.

Через несколько минут подъехал Мак. Он катил на электрической тележке для гольфа, на каких персонал обычно передвигался по лагерю.

— Входите, — буркнул он, шагая через приемную.

Мак вытащил из кармана большую связку ключей и отпер дверь кабинета.

— Садитесь к столу.

Испуганный Джеймс опустился в кожаное кресло около большого дубового стола. Лорин была готова в любой момент расплакаться.

— Итак, юная леди, — рявкнул Мак, — будьте добры, поведайте мне, почему мой старший инструктор лежит на больничной койке с сотрясением мозга и восемью швами на голове?

— Простите меня, простите, пожалуйста, — всхлипнула Лорин. — Я просто голову потеряла. Бедняжка Бетани еле держалась на ногах, а мистер Лардж никак не оставлял ее в покое…

— Если Бетани получила травму, она могла бы покинуть тренировочный блок, — сказал Мак. — Не твое дело вмешиваться.

— Что вы с ней сделаете? — спросил Джеймс.

— Не люблю выгонять людей, — сказал Мак. — Но если я прощу херувимцу нападение на сотрудника, то за какие тогда провинности следует отчислять?

— Я знаю, что Лорин поступила нехорошо, — вступился за сестру Джеймс. — Но ведь она же не просто так вошла в класс и ни с того ни с сего ударила учителя, верно? Она валилась с ног от изнеможения, а у нее на глазах обезумевший садист измывался над ее лучшей подругой. Во время базового курса у любого из нас возникало желание хорошенько врезать мистеру Ларджу. Просто когда эта мысль пришла в голову Лорин, ей, к несчастью, под руку подвернулась лопата.

— Гм… — Мак прикрыл ладонью невольную улыбку. — В твоих словах есть доля истины. Однако если даже я выгоню Лорин, мы отдадим ее в хорошую школу и подыщем приемных родителей неподалеку, чтобы вы могли видеться по выходным.

— Да мне все равно, пусть она хоть через улицу живет, — заявил Джеймс. — Если вы ее выгоните, я уйду вместе с ней. Нас однажды уже разлучили после смерти мамы, и больше я этого не допущу.

— Найти хорошего херувимца — дело непростое, — сказал Мак. — И я не хочу терять никого из вас. Но если я разрешу Лорин остаться, она должна понести суровое наказание. Иначе все дети в лагере примутся избивать сотрудников.

— Пожалуйста, оставьте меня! — взмолилась Лорин. — Я сделаю всё что хотите и буду хорошо себя вести, честное слово!

— Джеймс, — сказал Мак. — Как ты считаешь, что бы нам такое придумать для Лорин?

Джеймс мрачно посмотрел на сестру.

— Наказание должно быть очень тяжелое, — проговорил он. — И оно должно продолжаться все два с лишним месяца — до тех пор, пока она не сможет снова приступить к базовому курсу.

— Согласен, — кивнул Мак.

— Может, мыть туалеты и убираться в раздевалках? — предложил Джеймс. — Все говорят, это страшное дело.

— Недостаточно, — покачал головой Мак. — Ребята моют туалеты и раздевалки за брань и прогулы уроков. Это неприятное занятие, но оно сводится всего лишь к тому, чтобы махать тряпкой и брызгать дезинфицирующим средством.

— Что же может быть хуже, чем туалеты? — задумался Джеймс, пытаясь понять, каким образом Мак сумел так вывернуть ситуацию — заставил его самого придумывать наказание для человека, которого он пришел защищать.

— Хорошо, — усмехнулся Мак. — Если на то пошло, у меня есть идея. В лесополосе на дальней стороне лагеря нарушен сток воды. Прилегающая территория время затапливается, потому что сточные канавы забились илом. Я думаю, человеку размером с Лорин понадобится пара месяцев на то, чтобы очистить их. Работа предстоит нелегкая: каждый день до и после школы, плюс все выходные. Как тебе это нравится, Лорин?

— Я заслужила наказание, — слабо кивнула Лорин. — Я сделаю все, что вы скажете.

— Значит, будешь чистить канавы, — подвел итог Мак, потирая руки. — Это последнее предупреждение, Лорин. Если провинишься еще хоть раз, тебя выгонят.

Причем это касается любой мелочи. Будешь бегать по коридорам — вылетишь. Не сделаешь домашнее задание — вылетишь. Опоздаешь на урок — вылетишь. В ближайшие два месяца ты должна ходить по струнке и вести себя безупречно. Поняла?

Лорин кивнула.

— И еще одно условие, — сказал Мак. — Для Джеймса.

— Для меня? — изумился Джеймс.

Мак кивнул.

— Ты уговорил меня дать Лорин последний шанс. В свою очередь, я требую кое-чего от тебя. Если Лорин нарушит последнее предупреждение и мне придется ее отчислить, дай слово, что останешься в «Херувиме».

Джеймс на мгновение задумался.

— Но вы поместите ее в семью неподалеку, чтобы я мог видеться с ней, когда не на заданиях.

Мак кивнул.

— Это разумно.

— Тогда ладно, — вздохнул Джеймс.

Ловко Мак это обставил — и наказание для Лорин придумал, и Джеймса обыграл. Джеймс подозревал, что Мак всё спланировал заранее. Угроза отчисления была специально предназначена для того, чтобы сломить их с Лорин сопротивление.

— И я не сомневаюсь, Лорин, — усмехнулся Мак, — что к тому времени, как ты покончишь с канавами и снова приступишь к базовому курсу, мистер Лардж придумает способ посчитаться с тобой.

*

Лорин заночевала в комнате у Джеймса. Кровать была широкая, но они оба легли посредине, тесно прижавшись друг к другу. Лорин проснулась рано, и вид у нее был не слишком расстроенный, если учесть, что ближайшие пять месяцев ее жизни грозили превратиться в кромешный ад.

— У тебя есть календарь? — спросила она.

— Лежит на столе, — отозвался Джеймс с кровати.

По календарю Лорин вычислила, что до конца наказания и последующего базового курса осталось сто семьдесят четыре дня. Взяла лист бумаги и аккуратным почерком написала в столбик числа от 174 до 1.

Джеймс выглянул из-под одеяла.

— Лорин, что ты затеяла?

— Делаю календарь для обратного отсчета. В эти сто семьдесят четыре дня я ни разу не заплачу и не пожалуюсь. Я буду везде носить с собой этот листок. Как бы плохо мне ни было, я буду думать только о том, через сколько часов я смогу вычеркнуть еще одно число. Через сто семьдесят четыре дня базовый курс будет пройден. Клянусь в этом могилой мамы.

Джеймс вскочил с постели.

— Нет, — сказал он. — Нельзя клясться маминой могилой в таких вещах. Не всё на свете зависит от тебя. А если ты поранишься или заболеешь?

— Не заболею, — сурово ответила Лорин. — А если станет больно, закрою глаза и буду думать про бумажку в кармане.

— Переключить мысли — неплохая идея, — сказал Джеймс, натягивая тренировочные штаны. — Но попытайся смотреть на вещи реалистично. Немало ребят проходили базовый курс только со второй или с третьей попытки. Твоя упертость может обернуться большим разочарованием.

Лорин встала перед Джеймсом и резко приказала:

— Дай мне пощечину.

— Ага, прямо сейчас. — Джеймс, поморщившись, покачал головой.

— Вот увидишь, я выдержу, — заявила Лорин. — Бей как хочешь сильно.

— Прекрати, Лорин. Мы могли бы еще полчаса поспать…

Лорин кинулась на него, ухватила за кожу на груди и резко крутанула. Джеймс, взвыв от боли, свалился на кровать.

— Ты чего?! С ума сошла? — заорал он.

— Дай пощечину! — крикнула в ответ Лорин.

— Хочешь показать, какая ты крутая? — взъярился Джеймс. — Пожалуйста. Может, в следующий раз станешь поумнее.

Он наотмашь ударил ее по лицу. Это оказалось больнее, чем ожидала Лорин. Но все-таки она сдержала стон и только выдавила улыбку, плотно стиснув губы.

— Сто семьдесят четыре дня, — сказала Лорин. — Поверь.

Джеймс усмехнулся.

— Позавтракаешь со мной? Или ты так крута, что и от пищи отказываешься?

*

Когда Джеймс и Лорин спустились в столовую, там уже собралось около шестидесяти херувимцев. Через пару секунд в зале воцарилась полная тишина, потом зашаркали стулья, все как один встали, принялись аплодировать и стучать ложками по столу. Послышался свист и крики: «Лорин!»

Неподалеку стоял Шакиль; Джеймс вопросительно посмотрел на него.

— Что тут происходит?

— Чествуем твою сестру, — ответил Шакиль таким тоном, будто говорил с идиотом. — Она самая великая героиня в истории «Херувима». Все мы мечтаем поквитаться с мистером Ларджем, но я не думал, что у кого-нибудь хватит на это пороху.

Ребята хлынули со всех сторон, через мгновение Лорин потонула в океане рук, похлопывающих по плечу и обнимающих. Двое парней постарше усадили Лорин на плечи и триумфально понесли по столовой. У нее на лице смешивались самые разные эмоции: радость, изумление и боязнь того, что ее стукнут головой о люстру. Пока Лорин разъезжала по столовой, ребята со всех сторон наперебой предлагали ей помощь в рытье.

— В каком еще рытье? — спросил Джеймс.

— Мы слышали, что твоей сестре велели расчистить канавы на задворках лагеря, — пояснил Шакиль. — В субботу утром все наденут резиновые сапоги и пойдут ей помогать. Мы прикинули, что если на работу выйдет человек сто, мы справимся со всеми канавами за один день.

— Здорово, — одобрил Джеймс. — Молодцы вы все.

— Она это заслужила, — сказал Шакиль. — Я бы и сам не отказался надавать мистеру Ларджу по шее. А еще мы объявили сбор средств. Скинемся и купим ей какой-нибудь подарок на память.

Когда Лорин совершала третий круг почета, к Джеймсу подошла Эмми.

— Мы на моем этаже тоже скинулись, — сообщила она. — Собрали семьдесят фунтов. Какой у Лорин любимый магазин?

— Она часто покупает шмотки в «GAP Kids»*, — ответил Джеймс. — А что?

— Хотим подарить ей большую кружку с надписью, — пояснила Эмми. — И еще останутся деньги. Купим для нее подарочный сертификат**, а может, громадного плюшевого мишку…

26. НОСКИ

— Ну и свинья же ты, — заявила Керри. — Ты понимаешь, что мы с Кайлом застрянем в Торнтоне до тех пор, пока операция не закончится?

Наступил вечер пятницы. Джеймс и Керри сидели в мальчишечьей спальне. Джеймс собирал вещи — утром ему предстояло лететь в Майами.

— Неверная точка зрения, — усмехнулся Джеймс — Мы все члены одной команды, одинаково важные. Просто моя задача — поваляться на пляжах во Флориде, а твоя — провести каникулы здесь. Если повезет, кто-нибудь устроит пожар, и ты полюбуешься, как горит один из этих древних домов.

— Ну и шуточки у тебя, — фыркнула Керри.

— Как ты думаешь, сколько носков взять? — спросил Джеймс.

— Самое меньшее, по одной паре на каждый день.

Джеймс заглянул в ящик для белья и обнаружил в нем только две пары чистых носков. Тогда он принялся шарить по полу и собирать разрозненные пары.

— А эти разве не грязные? — поинтересовалась Керри.

— Немножко, — ответил Джеймс. — Надевал их всего по одному разу. Они не очень сильно пахнут. — Он сунул один из них под нос Керри. — Вот.

— Отстань, ради бога. — Керри сердито оттолкнула его руку. — Гадость какая.

Джеймс принюхался.

— Фу, — поморщился он. — Пожалуй, эти действительно несвежие. Наверно, надевал их вчера вечером в боксерский клуб. Но остальные еще ничего.

Керри покачала головой.

— Джеймс, ты грязное животное.

Она встала с кровати и пошла к себе. Тут у Джеймса зазвонил мобильник.

— Привет, Эйприл, — сказал Джеймс. — Ты где?

— В аэропорту, с Эрин и мамой, — ответила Эйприл. — Сидим, ждем посадки на самолет. Мне захотелось с тобой попрощаться.

— Но мы виделись всего несколько часов назад, — промямлил Джеймс.

— А разве ты не хочешь со мной поговорить? — спросила Эйприл с легким оттенком язвительности.

— Конечно, хочу! — соврал Джеймс. — Просто… Я очень занят, собираю вещи.

— У меня на руке твои часы «Найк», — хихикнула Эйприл. — Смотрю на них и думаю о тебе.

— Не забудь вернуть, — сказал Джеймс. — Они у меня единственные хорошие.

— Поцелуй меня, — сказала Эйприл.

Джеймс покачал головой и пару раз причмокнул губами в трубку.

— Эйприл, пора закругляться. Меня Зара зовет. Счастливого пути.

— Джеймс, я…

— Прости, Эйприл, мне пора.

Джеймс отключился и досадливо прищелкнул языком. Рядом с ним стояла вернувшаяся Керри. Она принесла четыре пары чистых спортивных носков.

— Беда с этими девчонками, правда? — осведомилась она.

— И не говори, — покачал головой Джеймс.

— На, возьми, — сказала Керри. — У меня ноги ненамного меньше твоих. Только не забудь постирать перед тем, как вернешь.

— Спасибо. — Джеймс засунул носки в сумку. — Знаешь, Эйприл меня достала.

— Правда? — отозвалась Керри. — А мне кажется, она симпатичная.

— Она и впрямь симпатичная, — признал Джеймс. — Но слишком уж назойливая. Без конца звонит по телефону. В школе ходит за мной по пятам, обнимает у всех на виду. Если я с кем-то разговариваю, оттаскивает меня в сторону и начинает шептать на ухо.

— Она в тебя втрескалась, — подытожила Керри. — Ты должен быть польщен.

— Мало сказать — втрескалась, — вздохнул Джеймс. — По-моему, она уже выбрала свадебное платье и теперь придумывает имена детям.

— Как это по-мужски! — оскорбленно заявила Керри. — Тебе нравится, когда девчонки виснут на шее, но только для того, чтобы самому поцеловать их при случае и похвастаться перед друзьями.

— Перестань, — поморщился Джеймс. — Просто Эйприл относится ко мне немножко лучше, чем я к ней. Я не виноват, что девчонки не могут передо мной устоять.

— Размечтался, — ухмыльнулась Керри. — Я думаю, ты покрутишь с Эйприл и бросишь ее, как бросил Николь.

— Николь? — Джеймс озадаченно умолк. — Я с ней целовался только один раз, да и то пару секунд.

— Николь спросила, нравится ли она тебе, — сказала Керри. — А ты ее поцеловал, а потом бросил.

— Ну подумаешь, поцеловал, — ответил Джеймс. — Не знаю, почему из-за этого нужно устраивать столько шума!

— У тебя не хватило храбрости объясниться с ней по-человечески. Ты просто несколько дней прятался по углам, старался с ней не сталкиваться. А Николь очень огорчилась.

— Гм… — протянул Джеймс. — Я не хотел задеть ее чувства.

— Ага.

— Послушай, Керри, я не нарочно разбиваю девчонкам сердца. Сказать по правде, мне по-настоящему нравится совсем другая.

— Кто? Эмми, да? — спросила Керри. — Когда она к тебе подходит, у тебя слюни текут. Брось, ей же целых семнадцать лет.

— Ничего ты обо мне не знаешь! — обиженно воскликнул Джеймс. — С Эмми не сводят глаз все мальчишки в лагере, но я говорю не о ней.

— Тогда о ком же?

— Не твое дело.

— Подумаешь! — фыркнула Керри. — Ты выдумал эту девчонку, чтобы я не считала тебя свиньей.

— Нет, — возразил Джеймс.

— Я ее знаю? — поинтересовалась Керри.

— Да.

— Неужели Габриэль?

Джеймс рассмеялся.

— Нет.

— Дурак, — сказала Керри. — Не понимаю, почему я до сих пор с тобой разговариваю.

Когда она злилась, то перекатывалась с пятки на носок, как будто вставала на дыбы. Джеймсу нравилась эта ее манера.

— Ты правда хочешь знать, кто ? — спросил Джеймс.

— Мне все равно. — Керри скрестила руки на груди.

— Хорошо, тогда не скажу.

Но Джеймс раздразнил любопытство Керри, и она быстро переменила тактику.

— Ну ладно уж… говори.

Джеймс подумал, не назвать ли ей чье-нибудь другое имя или не отмочить ли какую-нибудь шутку, но потом понял, что вряд ли представится более удобный случай рассказать Керри о своих чувствах. Нельзя же таиться до конца жизни. Он набрал в грудь побольше воздуха.

— Мне…

Во рту пересохло. Перед глазами плыли круги.

Керри покачала головой.

— Наверняка соврешь.

— Нет, мне нравишься ты, — выпалил Джеймс.

И посмотрел Керри в лицо. Он не отводил взгляд чуть ли не миллион лет, стараясь прочитать по глазам ее реакцию.

— Издеваешься? — с подозрением спросила Керри.

— Ты мне нравилась еще с базового курса, — заплетающимся языком проговорил Джеймс. — С тех пор, как мы, перемазанные в грязи, упражнялись в боевых искусствах, и ты меня всегда побеждала, в тебе было что-то такое… Знаешь… Нам с тобой вместе всегда хорошо, потому что ты всегда делаешь, как положено, а я… я немного… Наверно, временами веду себя как дурак.

— Я тебе правда нравлюсь? — улыбнулась Керри.

Джеймс был готов провалиться сквозь землю.

— Да.

— Ты серьезно? — спросила Керри. — Потому что если ты меня разыгрываешь, я тебе все зубы повыбиваю.

— Честное слово, — поклялся Джеймс. — Знаешь… Я что, зря теряю время? Или…

Керри еле заметно улыбнулась.

— Все, кто нас знает, давно заметили, что между нами что-то есть. Правда, я никогда не думала, что по-настоящему нравлюсь тебе. Ты вечно болтаешь о девчоночьих грудях, а у меня их почти нет.

— Ничего, — успокоил ее Джеймс. — Я тоже не идеал. Но я тебе нравлюсь?

Керри кивнула.

— Когда не доводишь меня до бешенства, ты самый лучший мальчишка в лагере.

Джеймс потянулся поцеловать ее, но весь центр маленькой комнаты занимала сумка, и пришлось топтаться вокруг нее. Джеймс только слегка коснулся губ Керри, но все равно покраснел до ушей.

— Я бы хотел, чтобы ты поехала с нами в Майами, — сказал он.

— Мы расстаемся всего на неделю, — улыбнулась Керри. — Я согласна быть твоей подружкой при одном условии.

— Каком? — спросил Джеймс.

— Ты будешь надевать нижнее белье и носки только по одному разу.

27. МАЙАМИ

В субботу вечером Джеймс и Джуниор приземлились в Майами. Говард изменил свои планы и вылетел туда на пару дней раньше, взяв с собой помощника, Джорджа. Бывший тяжеловес встретил мальчиков у иммиграционной стойки в аэропорту и на «рейндж-ровере» отвез их в дом Говарда.

Всю поездку Джеймс, как пятилетний малыш, не отлипал от окна. Он любил подмечать мелкие подробности, напоминавшие о том, что ты находишься в другой стране: светофоры, подвешенные на проводах над дорогой, рекламные щиты с ценами в долларах, громадные трейлеры — кажется, они могут переехать твою легковушку, а водитель за рулем даже не почувствует толчка.

Машина подъехала к дому Говарда, и автоматические ворота послушно распахнулись. За пальмовой рощей виднелось двухэтажное светло-голубое здание. С балконов открывался вид на океан, в саду буйно разрослись пальмы и цветущие кактусы.

— Ну и богач у тебя папа! — ахнул Джеймс и покачал головой, словно не веря своим глазам.

— Пойди посмотри, какие у него тачки, — предложил Джуниор.

Рядом с домом располагался гараж величиной с пожарное депо. Пока Джордж возился с чемоданами, мальчишки зашли внутрь. Впереди выстроились повседневные «БМВ» и «мерседесы», но самое интересное стояло в глубине: под защитными чехлами угадывались очертания семи «порше». Джуниор откинул уголок одного из брезентовых пологов и продемонстрировал фару.

— Эта штучка участвовала в двадцатичетырехчасовой гонке в Ле-Мане, — похвастался он. — Отец возил ее на испытания в Дейтону-Бич*. На прямой разогнался до трехсот километров в час.

— Высший класс! — одобрил Джеймс.

— Ну что, Джеймс, нравятся мои машины? — послышался голос Говарда.

Джеймс обернулся — в дверях стоял Моррисон-старший. На нем были пляжные шлепанцы и гавайская рубашка нараспашку.

— У вас по одному «порше» на каждый день недели, — усмехнулся Джеймс.

— На одном из них я завтра вечером покатаю вас по южному побережью, — сказал Говард. — Там даже ночью светло от неоновых огней, на каждом шагу великолепные рестораны. Ты читал путеводители? Видел в них что-нибудь такое, что хотел бы посмотреть?

— А далеко до Орландо*? — спросил Джеймс. — Джуниор говорил, на киностудии «Юниверсал» очень интересно.

— Несколько сотен километров, — ответил Говард. — Но съездить туда — не проблема. Можем заночевать в гостинице, а на обратном пути заглянуть в парки аттракционов. Сначала мне надо уладить кое-какие дела, на это уйдет пара дней. Будут еще какие-нибудь пожелания?

Джеймс пожал плечами.

— Не знаю. Не волнуйтесь за нас, мы с Джуниором пока позагораем на пляже, походим по магазинам. Найдем, чем заняться.

— Еще интересно покататься по болотам на катере на воздушной подушке, — сказал Говард. — А как у вас с деньгами? — Он вытащил из заднего кармана шортов толстую пачку долларов.

— Я не могу взять у вас деньги, — покачал головой Джеймс. — Хватит того, что вы заплатили за билеты и все остальное.

Говард протянул обоим мальчикам по три стодолларовых бумажки.

— Купи что-нибудь в подарок для Эйприл, — сказал он Джеймсу. — Она от тебя без ума.

— Спасибо, — поблагодарил Джеймс. — Можно мне позвонить Заре и сказать, что я добрался благополучно?

— Конечно. — Говард широко развел руки. — В таком огромном доме счета за телефон — наименьшая из моих забот.

Джеймс быстренько позвонил домой, потом мальчишки разделись, соскочили с деревянного настила позади дома и по пустынному белому пляжу помчались к океану. После восьми часов в самолете Джеймс чувствовал себя совсем разбитым, но, едва его ноги коснулись мягкого песка и морские волны хлестнули в грудь, усталость как рукой сняло.

— Я рад, что вместо Ринго приехал ты, Джеймс! — крикнул Джуниор, пытаясь перекрыть плеск волн. — Классные будут каникулы!

*

Джеймсу отвели одну из гостевых спален. В ней стояла кровать с балдахином на четырех столбиках и имелся отдельный санузел с гигантской мраморной ванной. Проснувшись, Джеймс натянул шорты с футболкой и распахнул стеклянные двери. Они вели на балкон, выходивший к океану. Мальчик полной грудью вдохнул морской воздух и облокотился о металлические перила, подставив лицо теплому утреннему солнцу.

Прибрежные воды пестрели яхтами и катерами, вышедшими на воскресную морскую прогулку. Внизу на террасах трудился пожилой садовник-латиноамериканец. Встретившись взглядом с Джеймсом, старик вежливо кивнул. Джеймс задумался: интересно, что ждет его самого в конце жизни? Дом на берегу океана стоимостью в десять миллионов долларов? Или он, как этот морщинистый старик, будет поливать цветы в чужом саду?

— Привет, — послышался голос Джуниора.

Он прошагал через спальню Джеймса и вышел на балкон.

— Что ты тут делаешь? — осведомился Джуниор.

Джеймс пожал плечами.

— Думаю.

— Глупое занятие, — сказал Джуниор. — Иссушает мозги. Отец зовет нас вниз. Поедем завтракать в «Ай-хоп».

— Куда-куда? — не понял Джеймс.

— В кафешку, где подают блинчики, — пояснил Джуниор. — Я съем целую гору оладьев с клубникой и взбитыми сливками! У них накладывают по целой тарелке — когда съешь, не можешь сдвинуться с места. Потом папа с Джорджем поедут в город на деловую встречу, а нас высадят у торгового центра. Он раз в двадцать больше, чем «Рив-Сентр»! Купим себе чего-нибудь, а потом, если наскучит, пойдем в кино или покатаемся на американских горках. Там шестнадцатизальный кинотеатр!

— Круто, — согласился Джеймс.

*

Джеймс приобрел себе новые джинсы, плавки и пару CD, один из них — в подарок для Керри. Потом они сходили в кино, а затем стали ждать, пока за ними приедет Джордж. Домой они вернулись ближе к вечеру.

— Как прошла встреча? — полюбопытствовал Джеймс.

— Хорошо, — ответил Говард. — Очень, очень хорошо.

— Это значит, я смогу опять подрабатывать на доставках?

— Вот этого не знаю, — смущенно произнес Говард. — Теперь всё будет по-другому. Хочешь сходить искупаться перед сном?

— Можно, я отправлю своей семье электронное письмо с вашего ноутбука? — попросил Джеймс.

— Конечно, — отозвался Говард.

Джордж, Говард и Джуниор переоделись и пошли купаться. Как только они скрылись из виду, Джеймс помчался к себе в комнату, достал со дна сумки пару флэш-карт и диск с программами для взлома компьютеров. Потом уселся в кухне на высокий табурет, включил ноутбук Говарда и подключился к интернету.

Сначала он проверил почту в почтовом ящике, созданном на имя Джеймса Беккета. Там лежало три письма от Эйприл, в одном из них — смазанная фотография Эйприл и Эрин в лыжных костюмах и записка: «Уже скучаю. Эйприл. Целую». Джеймс, покривив душой, ответил: «Я тоже», — потом написал более длинное письмо Керри, хвастаясь, какая в Майами прекрасная погода и в каком шикарном доме он живет.

Покончив с письмами, Джеймс встал и выглянул в окно. Говард, Джордж и Джуниор спокойно плескались в волнах и не собирались возвращаться. Джеймс со знанием дела проглядел файлы в ноутбуке и почувствовал, что утомительные тренировки с Эмми не пропали зря.

Сначала он открыл папку с документами Говарда. Там было около двух сотен файлов. Радом со многими имелся значок в виде замка, означавший, что файлы закодированы. Джеймс решил, что читать их, когда Говард находится в двух шагах от дома, слишком рискованно. Вместо этого он вставил в разъем USB на боку ноутбука флэшку. Это устройство было величиной всего лишь с колпачок от ручки, но могло вместить информацию с шести CD.

На экране всплыло серое окно: «Обнаружено новое устройство USB». Джеймс проверил размеры папки с документами Говарда и понял, что она целиком уместится на флэшке. Он пережил пару тревожных минут, пока компьютер копировал, файлы. Потом вырубил ноутбук и вернулся к себе. Там достал из сумки мобильник и включил ею, и тот стал искать американскую сеть. Когда соединение было установлено, Джеймс быстро набрал номер местного отделения Агентства по борьбе с наркотиками, который ему дали перед отъездом.

Ответил Джон Джонс.

— Здравствуйте.

— Устроился хорошо? — спросил Джон Джонс.

— Неплохо, — ответил Джеймс. — А вы?

— Долетел нормально, но жара здесь убийственная. Мне больше по душе английские дожди.

— Я не могу говорить долго, — сказал Джеймс. — Мне удалось покопаться в ноутбуке Говарда.

— Нашел что-то интересное?

— Не знаю, — ответил Джеймс. — Поискал чего-нибудь хитрого, вроде тайного деления жесткого диска на две части, но ничего такого не нашел. Многие документы Говарда закодированы. Некогда было с ними возиться, поэтому я просто скопировал их все на флэшку, а вы попробуйте разобраться.

— Молодец, — похвалил Джон.

— Загвоздка только в одном: как я передам вам карту?

— Этим вечером мы вне графика вывезем мусор. У тебя есть что-нибудь на выброс, куда можно спрятать карту памяти?

Джеймс оглядел комнату.

— Да, недоеденная коробка молочных ирисок, я ее купил в кино, — сказал он. — Спрячу флэшку внутри и выброшу.

— Замечательно, — ответил Джон. — Скомкай коробку, чтобы карточка не выпала. Потом положи ее в мусорный бак на улице. Вечером мы пришлем мусороуборочную машину.

— Вы сумеете взломать шифр? — спросил Джеймс.

— Зависит от того, какими программами пользуется Говард, — сказал Джон. — Наверное, да. Есть еще новости?

— Мне показалась странной одна фраза Говарда, — промолвил Джеймс. — Когда я спросил, смогу ли снова заняться доставками, он ответил: «Не знаю, теперь всё будет по-другому».

— Гм, — протянул Джон. — Понятия не имею, что за этим кроется, но звучит интересно.

— Мне пора идти, — сказал Джеймс. — А то меня хватятся.

— Счастливо, — попрощался Джон. — Продолжай в том же духе и береги себя.

28. ОРЛАНДО

Это была лучшая неделя в жизни Джеймса. В понедельник он вышел с Джуниором в океан на рыбацкой шхуне. Он никогда еще не ловил рыбу в океане, но матросы быстро научили его азам мастерства и помогли вытянуть из воды первый улов.

Вечером он позвонил с пляжа Джону Джонсу и пересказал обрывки подслушанного телефонного разговора Говарда. Джон, в свою очередь, сообщил ему, что сотрудники Американского агентства по борьбе с наркотиками достали коробку из-под молочных ирисок, а специалисты из МИ-5 сумели расшифровать почти все файлы. В них оказались данные о нескольких счетах в иностранных банках и подробности финансовых операций, связывающих Говарда с нелегальной сетью по отмыванию денег. Эта сеть занимается тем, что перегоняет деньги клиента из банка в банк по всему миру, так, что их путь становится невозможно проследить, а потом складывает их на каком-нибудь анонимном счете в иностранном банке — за вычетом 25 % комиссионных.

Джон полагал, что этой информации недостаточно, чтобы отправить Говарда под суд, но считал ее важным фрагментом общей головоломки.

На следующий день Джеймс, Джуниор и Говард чуть свет отправились в 350-километровую поездку в Орландо. В это время года народу на курорте было немного, и ребята, не теряя времени в очередях, чудесно порезвились в тематическом парке «Острова Приключений», визжа с перепугу на американских горках и автомобильных имитаторах. Джеймс отвел душу в магазине подарков, купив футболки для Кайла и Керри, а также нагрудничек и ползунки для Джошуа. Когда он подошел к кассе, Говард оплатил его покупки своей кредитной картой.

К вечеру все устали до изнеможения и обгорели на солнце, поэтому, разместившись в гостинице, первым делом приняли душ, а потом пошли в ресторан. Там они заняли столик на свежем воздухе, на берегу искусственного пруда с утками и фонтанами. Говард заказал макароны-тальятелле, а Джеймс и Джуниор — по огромному гамбургеру и жареную картошку. Пока они ждали заказ, официантка принесла хлеб с грецкими орехами и оливковое масло.

— Думаю, здесь можно поговорить без опаски, — сказал Говард. — Разве что за мной по пятам следует отряд полицейских, и они установили параболическую прослушивающую антенну на другом берегу пруда.

Джеймс отвел взгляд от уток, гоняющихся за хлебными крошками — он сам бросил в воду раскрошенный ломоть за мгновение до того, как заметил на берегу табличку «Уток не кормить!».

— О чем поговорить? — уточнил Джуниор.

— Обо всем, — ответил Говард.

— Вы думаете, полицейские всегда вас подслушивают? — спросил Джеймс.

— У полиции повсюду есть микрофоны, — ответил Говард. — И в моем доме в Лутоне, и в моем доме в Майами, и у меня в машинах, и у меня в офисах. Я уже не знаю, кому из своих близких могу доверять. За мной охотится даже британская разведка.

— МИ-5? — переспросил Джеймс.

Говард кивнул.

— Они плотно сели мне на хвост с тех пор, как в ходе операции «Нюх» были выдвинуты обвинения в коррупции, — сказал он. — Один из моих лучших осведомителей сообщил, что Джордж работает на полицию. Не думаю, что это правда, но кто знает? Он семейный человек, у него двое детей. Если полицейские пригрозили ему большим сроком, он мог пойти на все что угодно.

— Ты собираешься его прикончить? — спросил Джуниор.

Говард прыснул от смеха.

— Сынок, если бы я расправлялся со всяким, на кого мне укажут как на доносчика, я стал бы серийным убийцей. Почти все эти сплетни распускают сами же полицейские, в надежде посеять раздоры внутри БГМ. А мы в отместку распускаем слухи о том, что полицейские берут взятки.

— А ты когда-нибудь убивал? — спросил Джуниор.

— Если у меня возникают трудности, я велю своим людям, чтобы они их устранили. И не мое дело, как они этого добиваются — щекочут парню пятки, пока он не пообещает вести себя хорошо, или сбрасывают с десятого этажа.

— Круто, — ухмыльнулся Джуниор.

— Помните, почти в каждом детективе бывает сцена, когда автомобиль мчится к обрыву, а за ним гонятся полицейские? — спросил Говард. — Так вот, сейчас все думают, что я в этой машине, но на самом деле полиция кое-чего не понимает.

— Чего? — озадаченно спросил Джуниор.

— Того, что я уже выпрыгнул на ходу, — ответил Говард. — Все считают, что я приехал сюда закупать наркотики, пытаюсь воскресить БГМ. Я и правда сделал пару громких шагов в этом направлении, но на самом деле я разбираюсь с долгами и улаживаю финансовые дела. Побуду в Америке еще несколько месяцев, пока на родине не поутихнет шум, а потом вернусь почивать на лаврах. В конечном счете сколько миллионов нужно человеку для полного счастья?..

— Молодец, папа! — просиял Джуниор. — Не хочу, чтобы ты сел в тюрьму.

— А что станет без вас с БГМ? — поинтересовался Джеймс.

— Думаю, она рассыплется на тысячу частей, — сказал Говард. — Кое-кто попадет за решетку. Из оставшихся на воле многие войдут в контакт с моими иностранными поставщиками и начнут сами импортировать кокаин. Через год-другой про меня никто и не вспомнит. Те же самые мальчишки будут развозить товар и продавать кокаин на улицах, только поставлять им наркотики и складывать деньги в иностранные банки будут уже другие лица. Лет через пять какая-нибудь из группировок разрастется и станет доминировать на рынке. Это будет новая БГМ. Полиция организует еще одну операцию типа нынешнего «Нюха» и уничтожит эту группировку. И все начнется сначала.

— По-моему, разрушение БГМ должно как-то повлиять на кокаиновый рынок, — предположил Джеймс.