Высший класс

— Полиции без конца урезают бюджет, перед ней ставят недостижимые цели по раскрываемости, а наркодельцы ворочают миллиардами фунтов стерлингов, — произнес Говард. — Это все равно как если бы самый хлипкий семиклассник полез в драку со всей футбольной командой одиннадцатого класса. Изредка, по чистой случайности, полицейские могут нанести ощутимый удар, но в конце концов их всегда кладут на обе лопатки.

— Как вы думаете, вам удастся остаться на свободе? — спросил Джеймс.

— Я трачу немало средств на взятки и на гонорары юристам, — сказал Говард. — Так что будем надеяться на лучшее.

Тут подошла официантка с тремя тарелками.

— Ладно, хватит, — сказал Говард, набивая рот макаронами. — От всех этих серьезных разговоров у меня портится аппетит. Мальчишки, хотите вечером пойти в кино или куда-нибудь еще?

*

Вечером Джеймс дождался, пока Джуниор уснет, и выскользнул из номера. В коридоре, забившись в уголок, где стояла машинка со льдом для напитков и пара торговых автоматов с пепси-колой, он позвонил Джону Джонсу и рассказал о том, что Говард планирует удалиться от дел.

— С помощью информации, которую ты скачал с компьютера, мы отследили большую часть денег Говарда, — сообщил Джон. — Я и сам уже начал подозревать, что Говард приехал в Майами не за тем, чтобы закупать наркотики. И твои сведения подтверждают это. Но все-таки я не думаю, что он был с тобой до конца откровенен.

— Почему? — спросил Джеймс.

— Мы проследили денежные переводы с одного из банковских счетов Говарда в Тринидаде. Говард купил казначейских облигаций США на полмиллиона долларов и оформил их на имя Эрин Моррисон. Мы связались с банком и запросили подробности. Говард Моррисон положил облигации в банк и отдал распоряжение продать их в день, когда Эрин Моррисон исполнится восемнадцать лет, и выплатить ей деньги. Аналогичные распоряжения он отдал в отношении Джуниора, Эйприл и Ринго. Учредил трастовый фонд для своей бывшей супруги. Оплатил закладные по двум своим домам в Англии и продал дом в Майами намного дешевле его настоящей цены, чтобы быстро получить наличные.

— Но Говард сказал, что хочет побыть в Майами, пока в Англии не утихнет шум…

— Новый владелец дома в Майами въедет через три недели, — сказал Джон. — Да, и еще мы не можем найти следов одиннадцати миллионов долларов, которые Говард выручил от продажи особняка.

— Вы считаете, что на эти деньги он купил наркотики? — спросил Джеймс.

— Вряд ли.

— Тогда что же?

— За то время, пока ты был в Майами, много ты видел катеров?

— Тысячи, — ответил Джеймс. — Они повсюду снуют.

— Я думаю, что Говард, позаботившись о беззаботном будущем своего семейства, украдкой выскользнет из дома, сядет в один из таких катеров и растворится в голубой дали.

— Почему это?

— Говард чувствует, что вокруг него сжимается кольцо. У него есть информаторы среди участников операции «Нюх», поэтому он знает, что скоро мы наберем достаточно улик, чтобы упрятать его за решетку на очень долгий срок.

— И куда он направится? — спросил Джеймс.

— На одиннадцать миллионов баксов где-нибудь в Южной Америке можно прожить очень долго. Я бы поставил на Бразилию. В стране с населением под двести миллионов человек легко затеряться. Он может подкупить правительственных чиновников, взять другое имя и выправить себе новые документы, а может быть, даже сделает пластическую операцию, чтобы изменить внешность.

— А как же его дети?

— Они будут финансово обеспечены, — сказал Джон. — Говард постарался сделать так, чтобы деньги, отложенные для семьи, никоим образом не могли быть соотнесены с наркобизнесом.

— Но он никогда больше не увидит их!

— Из тюремной камеры он их тоже не скоро увидит, — сказал Джон. — Ты все время повторяешь, что Говард в прекрасном настроении, но это напускное. Он готовится принять решение, а выбор перед ним нелегкий.

— И что вы сделаете, чтобы помешать ему скрыться? — спросил Джеймс.

— Вот с этим проблема. Мы просили американцев установить за Говардом круглосуточное наблюдение, но они готовы выделить нам только одного сотрудника из Агентства по борьбе с наркотиками. Мы даже предлагали оплатить им эту работу, однако они заявили, что у них не хватает кадров, а ведь еще и своих преступников надо ловить. Мы еще раз встретимся с американцами и попробуем уладить дело, но в ближайшие несколько дней, боюсь, ничто и никто не помешает Говарду улизнуть под покровом ночи.

— Никто кроме меня, — сказал Джеймс.

— Не забывай, ты тайный агент, — напомнил Джон. — И тебе положено вести себя как обычному мальчишке, так что не вмешивайся. Можешь только позвонить мне, если увидишь, что он навострил лыжи.

Тут Джеймс услышал в коридоре чьи-то шаги и быстро отключился. К нему шел Говард в гостиничном халате, с ведерком для льда в руках. На Джеймсе были только трусы и футболка, так что спрятать телефон было некуда.

— Не спится? — спросил Говард. — Кому это ты звонишь среди ночи?

Агентов «Херувима» учили, что всегда наготове должно быть правдоподобное объяснение.

— Заре, — ответил Джеймс. — В Англии уже утро, а Джошуа всегда будит ее ни свет ни заря.

— В Америке почти все мобильники не работают, — заметил Говард. — Другой диапазон.

Телефон Джеймса был настроен так, что работал в любой из сетей во всем мире, но он не мог сказать об этом Говарду.

— Не знаю, как это получилось, — пожал плечами Джеймс. — Я просто включил его, и вдруг он заработал. Я вышел сюда, потому что не хотел будить Джуниора.

— А тебе известно, что звонок по мобильнику из Америки стоит около четырех долларов за минуту? — спросил Говард.

— Да неужели?! — изумленно ахнул Джеймс, как будто его это не на шутку встревожило. — Эварт меня убьет, когда получит счет!

Говард наполнил ведерко льдом и опустил монетку в торговый автомат.

— После целого дня на солнце умираю от жажды, — признался он. — Проснулся оттого, что дико захотелось пить. Хочешь газировки?

Джеймс кивнул

— Да, с удовольствием.

Говард опустил в прорезь еще несколько монеток, и из автомата вывалилась вторая банка. Он протянул ее Джеймсу, они дернули за кольца и с наслаждением отпили по большому глотку газированного напитка.

— Я вам очень признателен за то, что вы взяли меня сюда на каникулы, — сказал Джеймс. — Эварт и Зара никогда бы не смогли позволить себе поездку за границу.

— Ничего, — улыбнулся Говард. — Когда Ринго отказался, именно мне пришло в голову взять тебя.

— Правда? — удивился Джеймс. — А почему?

— Ты единственный из приятелей Джуниора, кому я могу доверить его в случае, если со мной что-нибудь случится, — сказал Говард.

— А что может случиться? — наивно спросил Джеймс

— Джеймс, меня могут арестовать в любую минуту. Я знаю, Джуниор считает себя взрослым, но на самом деле он всегда рос в тепличных условиях, и мне будет спокойнее, если рядом с ним будет парень вроде тебя.

— Но в Майами есть еще и Джордж, — напомнил Джеймс.

— Джордж хорошо умеет делать только две вещи, — рассмеялся Говард, — проламывать головы и мыть машины. Я знаю его с детского сада и люблю как друга, но до сих пор диву даюсь, как он умудряется завязывать шнурки на ботинках.

— Почем знать, — пожал плечами Джеймс, — может, вас и не арестуют.

— Жизнь — штука непредсказуемая, — вздохнул Говард. — Можешь мне поверить, я знаю, что говорю. — И оглушительно рыгнул. Звук эхом прокатился по коридору. Джеймс хихикнул и повторил трюк, но у него вышло гораздо слабее.

— Слабак, — хмыкнул Говард. — Смотри.

Он запрокинул голову, допил остатки колы из банки и снова рыгнул — громко, раскатисто и протяжно. По коридору ковыляла престарелая американка в громадных очках от солнца. Морщинистое лицо говорило о том, что она слишком много загорает.

— Ведите себя прилично, молодые люди, — сердито бросила она.

— Не беспокойтесь, мэм, — сказал Говард и отвесил Джеймсу легкий подзатыльник. — Мальчик больше не будет.

— Это не я! — возмутился Джеймс, изо всех сил стараясь сдержать смех.

Старушка остановилась у дверей своего номера и стала рыться в сумке в поисках пластиковой карточки-ключа. Тем временем Говард рыгнул опять — уже не так громко, как в первые два раза, но все же внушительно. Джеймс не выдержал и покатился со смеху. Старушка нахмурилась и пронзила их свирепым взглядом, больше напоминавшим лазерный луч.

— В этом отеле всегда останавливались приличные люди! — раскричалась она. — Ведите себя, как подобает в вашем возрасте!

И скрылась, хлопнув дверью. Джеймс и Говард стояли, хохоча, еще минут десять. У Джеймса аж закололо в боку.

Говард посмотрел на часы.

— Тебе пора спать, уже полночь, а завтра нас ждет еще один парк аттракционов.

Джеймс на цыпочках вернулся к себе в номер, стараясь не разбудить Джуниора. Быстро заглянул в туалет и нырнул под простыню. Он очень устал, но никак не мог уснуть и долго лежал, прислушиваясь к дыханию Джуниора. В голове вихрем крутились мысли.

Неужели Говард действительно замышляет побег? Человек, благодаря которому он, Джеймс, провел лучшие дни в своей жизни, стоит перед нелегким выбором сесть в тюрьму на двадцать лет или скрыться за морям! И больше никогда не увидеть свою семью. Печально. Джеймс спросил себя: что он сделает, если увидит, что Говард удирает? Схватится за мобильник? Или даст Говарду уйти?

*

Рано утром они выехали из отеля и отправились и «Диснейуорлд», а после обеда резвились в аквапарке. Выехали из Орландо, когда уже начинало темнеть; впереди их ждал пятичасовой путь до Майами.

Когда в четверг Джеймс проснулся в Майами, на своей громадной кровати с балдахином, время было уже позднее. Он лежал поверх одеяла, прямо в кроссовках и одежде, которая была на нем вчера. Последнее, что он помнил, это как он уснул на заднем сиденье машины. Надо было поскорее принять душ, во рту был противный привкус, но первым делом мальчик спустился вниз — посмотреть, на месте ли Говард.

Джордж, Говард и Джуниор — все в шортах — сидели за кухонной стойкой и смотрели дневное ток-шоу.

— А вот и наша спящая красавица, — поприветствовал Джеймса Говард.

Джуниор прыснул.

— Чего? — заморгал Джеймс.

— Я тебя вчера и за щеку щипал, и чего только не делал, — пояснил Говард. — Но ты и ухом не повел. Тогда я попросил Джорджа отнести тебя наверх и положить на кровать.

— Это же надо так вымотаться! — хохотал Джуниор. — Дрых, как ангелочек.

— Ничего не помню, — вздохнул Джеймс. — Простите… Мне очень неудобно.

— А всё твои полуночные телефонные звонки, — сказал Говард. — Ты уже несколько дней не высыпался.

Тут Джеймс вздрогнул. Он вчера не позвонил Джону Джонсу в положенное время, и тот, наверное, волнуется.

— Пойду умоюсь, — пробормотал Джеймс.

Вернувшись к себе, он отыскал сумку, с которой ездил в Орландо, и вытащил мобильник. Попытался его включить, но аккумулятор сел. Пошарив по комнате, нашел зарядное устройство и переходник для американских розеток. Телефон, пискнув, ожил.

— А, Рип Ван Винкль*, — поприветствовал, мальчика Джон Джонс.

— Не надо о грустном, — промолвил Джеймс. — Откуда вы знаете?

— Когда миновал час ночи, а ты так и не вышел на связь, я забеспокоился. Мы отследили сигнал твоего мобильника и поняли, что ты возвращаешься из Орландо в Майами. Потом твой телефон прекратил передавать сигнал.

— Аккумулятор сел, — пояснил Джеймс. — Я забыл взять с собой зарядник.

— Это серьезная ошибка, Джеймс, — устыдил его Джон. — Но, я думаю, надо учитывать, что тебе всего тринадцать лет.

— Как хорошо, что вы в МИ-5 это учитываете, — усмехнулся Джеймс. — В «Херувиме» бы не сделали никаких поблажек.

— И все-таки я решил проверить, не случилось ли чего, поэтому спрятался в кустах и видел, как Джордж вынес тебя из машины. В его ручищах ты выглядел лет на шесть, не больше.

— Никогда себе не прощу, — сокрушенно вздохнул Джеймс. — Одним словом, если не считать того, что я выставил себя дураком, у меня вчера большое ничего интересного не случилось. А у вас

— Как я уже говорил, американцы с удовольствием помогли бы нам следить за Говардом, но у них не хватает людей. Пока мы набрали достаточно улик для того, чтобы обвинить Говарда в уклонении от налогов и отмывании денег, но это потянет на небольшой срок — от двух до пяти лет тюрьмы. Мы хотели бы дождаться момента, когда сумеем взять его за торговлю наркотиками, но без круглосуточной слежки на это мало шансов. К тому же Говард с минуты на минуту может скрыться навсегда. Поэтому, учитывая риск, мы решили действовать безотлагательно.

— Экстрадиция*? — спросил Джеймс.

— Верно, Джеймс. Ближе к концу дня бедфордширская полиция свяжется с американским Агентством по борьбе с наркотиками и потребует ареста Говарда за отмывание денег и высылки его в Англию. Для выдачи ордера на арест мы должны предоставить американскому суду неопровержимые улики. Мне понадобится целый день, чтобы оформить документы и подготовиться к слушанию дела.

— Значит, вы надеетесь, что за это время Говард не сбежит?

— Совершенно верно, — подтвердил Джон. — И еще, напоследок. Я получил известия от Зары. Доктор Мак-Афферти решил вывести «Херувим» из операции независимо от того, окажется Говард Моррисон в тюрьме или нет. Скажи Джуниору и Говарду, что Эварт нашел хорошую работу, и скоро вы переедете в Лондон.

29. НОЧЬ

Вечером Джеймс сидел в комнате у Джуниора и смотрел на DVD ужастик. Когда фильм закончился, он засобирался к себе.

— Этот диван раздвигается, — сказал ему Джуниор. — Если хочешь, можешь лечь здесь.

— Страшно спать одному? — поддразнил приятеля Джеймс. — Боишься, что в окно вломится маньяк с окровавленным топором?

Пока Джуниор раздвигал диван, Джеймс принес одеяло и подушку. Они выключили свет и лежали, болтая: «Если бы ты мог купить любую машину, какую захочешь, что бы ты выбрал?», «А если бы ты мог поселиться где угодно?..»

— Ты бы мог за миллион фунтов облизать собаке задницу? — спросил Джуниор.

Джеймс поразмыслил пару секунд.

— Да.

Джуниор покатился со смеху.

— Фу-у, Джеймс. Ну и гнусный же ты тип.

— Тебе легко говорить, — с хохотом отозвался Джеймс. — У тебя отец и так богат. А миллион фунтов стерлингов изменил бы мою жизнь. Мне бы никогда не пришлось работать. Я бы купил роскошный дом, шикарную тачку и еще много всего.

— А если бы это показывали по телевизору и все бы увидели?

— Не имеет значения, — ответил Джеймс. — Миллиона фунтов хватит на всю жизнь.

— Ладно, — не сдавался Джуниор. — А какова наименьшая сумма? Сделал бы ты это за десять тысяч?

— Ни за что,

— Тогда за сколько?

— Не знаю, — протянул Джеймс. — Может, за полмиллиона…

Тут от двери протянулась полоска света, в комнату заглянул Говард.

— Ребята, потише, — сказал он. — Хватит болтать. Уже час ночи. Завтра утром рано вставать, не успеете выспаться. Угомонитесь и спите.

Мальчишки с трудом сдерживали смех.

— Спокойной ночи, папа, — сказал Джуниор.

— Пора спать, — твердо повторил Говард и закрыл дверь. Ребята подождали, пока он вернется к себе в спальню.

— Знаешь, — грустно шепнул Джуниор, — если вы переедете в Лондон, я, наверное, никогда больше не увижу ни тебя, ни Николь.

— Я тоже буду по тебе скучать, — откликнулся Джеймс. — Ты очень хороший друг.

— Может, будем приезжать друг к другу в гости на каникулы? — предложил Джуниор.

— Может быть, — сказал Джеймс, хотя прекрасно понимал, что этого никогда не случится. — До Лондона всего полчаса на

— Что? — спросил Джуниор.

— Мне не терпится побоксировать с тобой.

Джуниор на миг задумался.

— Хочешь прямо сейчас?

— Твой отец с нас шкуру спустит, — сказал Джеймс.

— Внизу, в спортивном зале, есть груша и перчатки. Давай устроим бой на пляже, при лунном свете! Если держаться у самого моря, из дома не видно.

— Давай! — Джеймс сел на кровати и радостно улыбнулся. — Только не жалуйся папочке, если я расквашу тебе нос.

— Не петушись, — ухмыльнулся Джуниор.— Сам-то еще ни одного настоящего боя не провел, только спарринги…

Джуниор зажег ночник и надел часы. Мальчишки проворно натянули шорты и кроссовки, потом прокрались вниз и взяли перчатки. Джеймс удивился, какие они маленькие.

— Профессиональные, — объяснил Джуниор. — В них набивки гораздо меньше, чем в любительских. Знаешь, как больно бьют!

— А шлемы? — спросил Джеймс.

— Будем драться как мужчины, — сказал Джуниор. — Без бинтов на пальцах, без шлемов, без капы, в профессиональных перчатках. Мы же не дети, верно?

Джеймс уже засомневался, не зря ли он заговорил о боксе. Если он покалечится в никому не нужном полуночном боксерском поединке, в «Херувиме» его по головке не погладят. Но отступить не позволяла гордость.

Мальчики на цыпочках прошли через гостиную. Перед телевизором спал Джордж. Он громко всхрапнул, и Джеймс с Джуниором вздрогнули. Джуниор тихонько раздвинул стеклянные двери, и ребята соскочили с настила на пляж.

Начинался отлив. Ярко светила луна, мокрый песок хлюпал под ногами. Джуниор палкой начертил кособокий боксерский ринг и установил часы на трехминутный обратный отсчет.

— Три раунда по три минуты, — объявил Джуниор. — Если упадешь три раза, выбываешь из игры.

Слегка обеспокоенный Джеймс зубами затянул вторую перчатку.

— Иди в свой угол, — скомандовал Джуниор.

Как только зазвенел таймер, мальчишки сошлись и обменялись ударами. В любительских перчатках даже полновесные удары не причиняли сильной боли, но первая же атака Джуниора в профессиональных перчатках выбила Джеймса из колеи. После одного особенно ловкого тычка он потерял равновесие и отшатнулся, переводя дыхание. Следующий удар Джуниора пришелся ниже резинки шортов, и Джеймс согнулся пополам. Тогда Джуниор заехал ему в висок. Джеймс беспомощно повалился на мокрый песок.

— Ниже пояса, — прохрипел Джеймс, держась за живот.

Бой шел всего несколько секунд, но ночь была теплая, и мальчишки уже обливались потом.

— Ничего не ниже, — возразил Джуниор. — У тебя первый нокдаун.

Джеймс с трудом поднялся на ноги. Обычно ему нравилось возбуждение, которое испытываешь в драке, но Джуниор был силен и проворен. Джеймсу подумалось, что этот противник ему не по зубам.

— Значит, играем грязно, да? — воскликнул он, еле сдерживая гнев. — Хорошо же.

И быстро выбросил руку вперед. Джуниор был не готов, и перчатка беспрепятственно врезалась ему в нос. Потом Джеймс отвесил апперкот, от которого голова Джуниора откинулась назад.

— Стой! — крикнул Джуниор, заскулил от боли и прикрыл лицо руками. — Да погоди ты… Балда.

— В чем дело? — спросил Джеймс.

— У тебя песок на перчатках. Он мне в глаза попал.

Джуниор снял перчатку и стал протирать глаза.

— Прости, — сказал Джеймс. — Я не нарочно. Очень больно?

Джуниор вымученно улыбнулся и сморгнул песок.

— Знаешь что? — сказал он. — Черт бы побрал того идиота, которому пришла в голову эта дурацкая затея.

Джеймс рассмеялся.

— Тебя, значит.

— Пусть будет ничья, ладно?

— Договорились, — сказал Джеймс. — Теперь мы понимаем, почему не существует пляжного бокса.

— Пойду искупаюсь. — Джуниор скинул кроссовки. — Надо смыть пот.

Когда Джеймс стягивал перчатки, ему почудился громкий хлопок.

— Слышал? — спросил он.

— Что?

— Мне кажется, в доме что-то происходит.

Джуниор улыбнулся.

— Может, Джордж проснулся и упал с дивана.

— Ага, — рассмеялся Джеймс. — А может, тот маньяк с топором вырвался с экрана.

Джуниор плюхнулся в море и поплыл, перекувырнувшись под водой. Джеймс улегся на воде на спину и дождался, пока волна подхватит его и вынесет обратно на пляж.

— У тебя когда-нибудь бывали кошмары после ужастиков? — спросил Джуниор.

— Помнишь фильм «Семь»*? — спросил Джеймс, покачиваясь в волнах у самого берега.

— Классное кино, — одобрил Джуниор. — Аж мурашки по коже.

— Когда мама еще была жива, я однажды закатил истерику — требовал, чтобы она позволила мне посмотреть этот фильм. А ночью проснулся и залез к ней в постель. Моя сестра Лорин услышала об этом и целую неделю мне прохода не давала — дразнила.

— Сестра? — удивленно переспросил Джуниор.

— Двоюродная, я хотел сказать, — торопливо поправился Джеймс, осознав ошибку. — Она приезжала к нам на летние каникулы.

— Ринго тоже дразнил меня, когда я был маленьким, — сказал Джуниор. — Однажды я попросил его поставить мне на видео «Пингу»**, а он включил «Терминатора». Нарочно, чтобы меня попугать.

— Пойдем спать, — сказал Джеймс, отряхнул перчатки от песка и сунул мокрые ноги в кроссовки. — Так хочется завтра покататься на катере на воздушной подушке!

— Обычно мы тут развлекаемся гораздо меньше, чем в эти каникулы, — сообщил Джуниор. — Ты моему отцу чем-то понравился.

Джеймсу подумалось, что Говард балует их, потому что через несколько дней сбежит за границу и больше никогда не увидит Джуниора. На обратном пути Джуниор развернулся и пошел к дому задом наперед, глядя в залитое лунным светом море.

— Подумать только!.. — проговорил он, широко раскинув руки. — Если учесть разницу во времени между Флоридой и Лондоном, то меньше чем через три дня опять настанет мерзкий понедельник, и мы будем сидеть на нудном уроке в школе «Грэй-Парк»…

— Нет чтобы сказать что-нибудь хорошее, — вздохнул Джеймс. — Как твой глаз?

— Побаливает, — ответил Джуниор. — Жаль, что мы не смогли провести нормальный бой.

Джеймс вскарабкался на деревянный настил за домом и шагнул в раздвижную дверь. Кроссовка поехала, угодив во что-то мокрое. Он оперся о стену, чтобы не упасть. В кухне горел свет, на полу неподвижно лежал скатившийся с дивана Джордж.

— Здесь что-то произошло, — испуганно сказал Джеймс.

Джуниор только усмехнулся.

— Что, маньяк с топором вломился?

— Я серьезно, — возразил Джеймс, приподнимая кроссовку из липкой лужи.

И тут у него голова пошла кругом. Подошва была измазана в крови.

— Брось, Джеймс, — сказал Джуниор. — Хватит меня пугать.

Джуниор вошел в комнату и увидел на полу Джорджа.

— Значит, все-таки свалился! — захохотал Джуниор.

Джеймс включил настольную лампу. Тут Джуниор понял, что Джордж мертв, осознал, что стоит в луже крови, и пронзительно завизжал.

30. ТЕЛО

Джеймсу до сих пор по ночам чудилось прикосновение холодных маминых пальцев в тот вечер, когда он нашел ее мертвой перед телевизором. Труп Джорджа не так сильно потряс его, хотя на вид был гораздо ужаснее. Из пулевой раны под рубашкой сочилась кровь. Она капала со свисающей руки и растекалась по стыкам кафельных плиток. Сетка из красных черточек стягивалась к луже, образовавшейся у раздвижных дверей.

Джеймсу показалось, что всё происходит, будто в замедленном кино. Он чувствовал вибрирующие переливы испуганного крика Джуниора, видел, как у приятеля изо рта вылетают брызги слюны.

У мальчика в голове тут же сложилась своя версия произошедшего: Говард застрелил Джорджа за предательство, а потом сбежал. Но эта теория рассыпалась в тот миг, когда Джеймс прошел через гостиную и выглянул сквозь приоткрытую дверь. На табурете возле кухонной стойки сидел Говард, его держали на прицеле трое вооруженных бандитов. Видимо, они успели его избить.

— Не трогайте мальчишек, — сказал Говард, услышав крик Джуниора. — Я всё расскажу.

Джеймс понял, что через долю секунды бандиты, схватившие Говарда, выскочат из кухни и возьмут на мушку его и Джуниора. Он обернулся к Джуниору — тот оцепенело стоял у дверей, пялясь на распростертое тело Джорджа.

— Беги! — крикнул Джеймс. — Приведи помощь!

Джуниор уже успел выйти из состояния паники и расслышал приказ. Он спрыгнул с деревянного настила и пустился бежать по пляжу. Джеймс надеялся, что у приятеля хватит ума заскочить в один из соседних домов и позвонить в полицию.

Джеймс тоже хотел было удрать, но не успел: из кухни выбежал громила самого свирепого вида. Сквозь мокрую от пота футболку, прилипшую к телу, просвечивали бесчисленные татуировки.

— А ну, иди сюда, малыш! — заорал он и выхватил пистолет.

Джеймс бросился к ближайшей двери, ведшей в парадную гостиную, где Говард держал стереоаппаратуру и коллекцию записей.

— Эй! — крикнул громила. — Шутить со мной вздумал? Я тебя убью, не успеешь до двери добежать!

Акцент у него был мексиканский или что-то вроде того. Джеймс не знал, чего они хотят от Говарда, но бандиты ясно дали понять, что готовы на убийство, и он не хотел стать следующей жертвой. Мальчик подумал, не выскочить ли в окно, но в этой комнате было только одно окно — длинное и узкое, под самым потолком. До него не добраться — громила раньше пристрелит.

В двери изнутри торчал ключ. Повернув его, Джеймс выиграл несколько секунд. Потом он придвинул к двери кресло. Громила снаружи с грохотом дергал за ручку. Надо было срочно найти какое-нибудь оружие.

— Отопри, а то застрелю! — вопил бандит, колотя в дверь кулаком.

Джеймс схватил, с полки виниловую пластинку—весьма редкое и дорогое издание альбома «Led Zeppelin IV»*. Его учили, что любой предмет из твердого пластика может послужить холодным оружием Он прислонил пластинку в конверте наискосок к стене и изо всех сил наступил на нее окровавленной кроссовкой.

Громила плечом выламывал дверь.

Из кухни донесся голос его подельника:

— Помощь нужна?

— Да тут просто один мальчишка, — безмятежным тоном отозвался гангстер. — Скоро ему не поздоровится.

Три оглушительных выстрела высадили замок. Джеймс вытащил из конверта осколки пластинки и выбрал самый острый.

Великан пару раз пнул дверь, отодвигая кресло. Джеймс прижался спиной к стене возле двери, крепко зажав в руке острый осколок винила. Сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди. Если он промахнется, не миновать пули в голову.

Увидев в двери пистолет, Джеймс в тот же миг одной рукой схватился за ствол, а другой воткнул нападавшему в запястье осколок пластика. Громила взвыл от боли. Его пальцы разжались, Джеймс выхватил пистолет, отскочил к дальней стене и прижал палец к спусковому крючку.

Бандит перешагнул через опрокинутое кресло и выдернул осколок из руки. На его губах играла самоуверенная ухмылка.

— Не великовата ли пушка для такого малыша? — осклабился он, показав желтые зубы. — Ты серьезно хочешь в меня пальнуть?

На кухне что-то загремело. Говард Моррисон вскрикнул от боли.

— На колени, руки за голову! — пролепетал Джеймс.

Громила приближался. Джеймс вспомнил уроки стрельбы: если ты находишься в сравнительно неплохом положении, можно стрелять так, чтобы только ранить человека, но если тебе грозит смертельная опасность, то лучше не рисковать. Надо целиться в самую большую мишень — в грудь.

— Не подходи, а то выстрелю! — в отчаянии воскликнул Джеймс.

Пистолет в дрожащих руках весил тысячу тонн. Громила пропустил угрозу мимо ушей и приблизился еще на шаг. Джеймс не хотел стрелять, но что ему оставалось? Он затаил дыхание, чтобы руки не тряслись.

— Никого ты не убьешь, — ухмыльнулся гангстер и занес ногу, чтобы сделать еще один шаг — последний, после которого Джеймс окажется в его руках.

Оглушительный грохот сотряс комнату. Пуля ударила громилу в грудь с расстояния меньше двух метров. Он опрокинулся в перевернутое кресло, ноги взметнулись в воздух. Джеймс, шатаясь, перешагнул через убитого и выскочил в коридор. Его тошнило. Еще бы — ведь он только что выпустил пулю не в учебный манекен, а в живого человека!

Джеймс кинулся в гостиную, намереваясь сбежать через пляж, но тут увидел, как еще один громила с пистолетом тащит к дому Джуниора. Джеймс юркнул обратно в коридор, надеясь, что бандит на пляже его не заметил. Через секунду-другую преступники, оставшиеся на кухне, выйдут на звук выстрела — посмотреть, что происходит. Чтобы выбраться из дома, нужно было миновать кухонную дверь, а это чистое самоубийство. Оставалось только одно.

Не выпуская пистолета из рук, Джеймс взбежал наверх. Зашел к себе, взял мобильник и позвонил Джону Джонсу. Ответила женщина.

— Можно Джона Джонса?

— Я Беверли Шапиро, — представилась женщина. — Ты Джеймс Беккет?

— Да, — ответил Джеймс. — А где Джон?

— В комнате отдыха. Джеймс, ты, кажется, чем-то встревожен. Можешь поговорить со мной. Я сотрудник Агентства по борьбе с наркотиками, работаю вместе с Джоном.

Джеймс облегченно вздохнул.

— Слава богу! Слушайте, я в доме Говарда Моррисона. Внизу толпа вооруженных бандитов. Они избивают Говарда, стараются выведать у него какую-то информацию.

— Я позвоню в местное отделение полиции, — сказала Беверли. — Сможешь выбраться из дома?

— Джуниор хотел убежать через пляж, но его схватили. Мне кажется, дом оцеплен.

— Сейчас же звоню в полицию, — сказала Беверли. — Найди себе укрытие и оставайся на связи.

Джеймс прикинул, куда бы спрятаться, но понял, что ему нигде не продержаться дольше нескольких минут. Полицейские приедут еще нескоро, и даже когда они будут здесь, то вряд ли сразу же полезут в дом, прямо под выстрелы. Может быть, притаиться на верхней площадке лестницы и стрелять в каждого, кто захочет подняться? Это сработало бы в доме, где всего одна лестница, но в особняке Говарда Моррисона их целых три. А если считать металлическую лестницу, ведущую в гараж, то четыре.

Гараж!

Джеймс понял — это самое удобное место. Он выглянул в коридор, и тут в телефоне послышался голос Беверли.

— Что? — спросил Джеймс.

— Я говорю, полиция уже едет. Ты нашел себе укрытие?

— Мне кажется, тут, наверху, опасно. В любой момент за мной явятся.

— Я же велела тебе — спрячься, — сурово сказала Беверли. — Сохраняй спокойствие и жди полицию.

— Ни за что! — ответил Джеймс. — Я буду прорываться.

Не прерывая звонка, он сунул телефон за резинку мокрых шортов. Метнулся по коридору в хозяйскую спальню, нашел на полу брюки Говарда. Достал из кармана связку ключей и торопливо перебрал их. Там были ключи от пары «порше» и «мерседесов», но Джеймс решил, что наилучшие шансы спастись будут, если взять полноприводной «рейндж-ровер».

Вернувшись в коридор, он услышал на лестнице шаги. Выстрелил в сторону лестницы, зная, что после этого человек еще минуту-другую не будет высовываться.

В конце коридора Джеймс осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Никого. Он выбрался на металлическую лестницу, ведущую из дома в гараж, и спустился по ней. В гараже он отыскал «рейндж-ровер», отпер дверцу и сел за руль.

Джеймс вставил ключ в замок зажигания и запустил мотор. Пристегнул ремень, чтобы избавиться от назойливого постукивания пряжки, а потом нажал на приборной доске кнопку, открывающую двери гаража и железные ворота перед домом.

Деревянные створки, до которых от машины было меньше метра, начали медленно разъезжаться. Джеймс понял — если он будет сидеть и ждать, кто-нибудь обязательно его найдет. Он выжал педаль акселератора и рванул с места. От удара бампером от дверей во все стороны полетели щепки. Мальчик нажал на тормоз, чтобы не врезаться в кирпичную стену.

Джеймс развернулся к воротам, и тут его сердце упало. Парадные ворота были закрыты. Кнопка на приборной панели не сработала. Джеймс понял, что преступники, ворвавшись в дом, должно быть, накоротко замкнули систему автоматического открытия ворот. «Рейндж-ровер», может быть, и смог бы вышибить металлические створки, но бандиты, заранее подготовившись к отступлению, оставили перед воротами две машины.

Джеймс оглянулся, лихорадочно ища путь к спасению, и тут из окна на первом этаже вылетела пуля. Она прошила крышу автомобиля и оставила аккуратную дырочку в переднем пассажирском сиденье. Джеймс вдавил акселератор и развернулся к террасам, густо увитым зеленью. Он надеялся, что у «рейндж-ровера» хватит мощности пробиться через стометровую завесу деревьев и кустов. Тогда он сумеет скрыться через пляж.

Толстые передние шины медленно въехали на узкую лесенку. Машина ползла вверх по пологому склону, раскачиваясь из стороны в сторону, подминала под себя кусты и даже выкорчевала из земли два небольших деревца. По днищу колотили камни и ветки, потом машина уткнулась в могучую пальму и остановилась.

Тут сквозь заднюю дверцу влетела вторая пуля. От грохота у Джеймса заложило уши. Он хотел было выскочить из машины и бежать сломя голову, но в этот миг автоматическая коробка переключилась на самую низкую передачу. Задние шины забуксовали по мягкой земле. Джеймс вдавил акселератор и крутанул руль. Машина повалила пальму и заскребла днищем по толстому стволу.

Склон остался позади, наверху раскинулась выложенная кафелем площадка. Джеймс обогнул кирпичную жаровню для барбекю и, набирая скорость, покатил с холма вниз. Здесь, на склоне, открытом океанским ветрам, растительности было меньше, и продираться сквозь кусты и клумбы было гораздо легче. У подножия холма Джеймс свернул, огибая пруд с рыбками, потом вдавил акселератор до упора. Надо было набрать скорость, чтобы прорваться через ограду за домом.

Бампер прорвал дыру в мешанине из пластиковой сетки и колючей проволоки, тонкий бетонный столбик пошатнулся. Машина соскочила с метровой стены носом вниз. Задние колеса крутились в воздухе, а передние тем временем погружались в мягкий песок и тянули машину вперед. Как только все четыре колеса коснулись земли, Джеймс вдавил акселератор и рванулся по песку, таща за собой десятиметровый отрезок проволочной ограды. Джеймс крутил руль то влево, то вправо, пока проволока не отцепилась.

За оградой его сразу окутала необычайная тишина. Всё было спокойно, только еле слышно шелестел кондиционер в салоне да серебрился песок, на сотню метров вперед залитый светом фар. Джеймс глянул в зеркало заднего вида. Кажется, за ним никто не гнался. Мальчик достал из-за пояса мобильник.

— Беверли, вы еще на связи?

— Что там за шум? — раздался голос Джона Джонса, очень рассерженный. — Что это было? Выстрелы? Ты цел?

— Я-то цел, но я убил одного маньяка, и они схватили Джуниора. Я еду по пляжу в «рейндж-ровере» Говарда. Как только увижу просвет между домами, попробую выбраться на дорогу.

— Давай, — одобрил Джон. — За тобой точно никто не гонится?

— Насколько я вижу, нет.

— Ты знаешь, как доехать до кафе «Айхоп»?

— Конечно, — ответил Джеймс. — Тут всего пара километров.

— Я буду ждать тебя там через пятнадцать минут. Со мной будет Беверли. Она знает, что ты мой информатор, но не знает о «Херувиме», так что следи за своими словами.

— Не волнуйтесь, — сказал Джеймс.

— Сверни с пляжа, как только будет возможность, и веди машину поаккуратнее. Не хватало еще попасться полиции.

*

Кафе было закрыто, и они расположились в круглосуточном «Макдоналдсе» через дорогу. Джон сидел напротив Джеймса, а Беверли стояла у стойки и покупала яблочные пирожки и кофе. Джеймс посмотрел на заляпанные кровью кроссовки.

— Не везет мне с обувью, — горько вздохнул Джеймс. — Одну пару украли, теперь вот и эти испортил

Джон Джонс рассмеялся.

— Может, Бог таким способом дает тебе понять, что сто двадцать фунтов — непомерно высокая цена для пары спортивных тапочек.

Беверли поставила на стол поднос с кофе и втиснулась на пластиковую скамейку рядом с Джеймсом. Она была невысокая, лет двадцати пяти, с длинными каштановыми волосами и веснушчатым лицом. В этой хрупкой девушке никак нельзя было заподозрить агента по борьбе с наркотиками.

— Я поговорила с местной полицией, — сказала Беверли. — После того, как ты сбежал, преступники перепугались. Хотели увезти Говарда Моррисона в своей машине. Полиция заметила их, завязалась перестрелка Говард Моррисон ранен в плечо. Говорят, он выздоровеет.

— А Джуниор? — спросил Джеймс.

— Он сильно избит. Его отвезли в больницу, но пока еще неясно, в каком он состоянии.

— Надеюсь, он поправится, — с тревогой сказал Джеймс и отпил глоток дымящегося кофе из пластиковой чашки. — А кто были эти бандиты? Чего они хотели от Говарда?

— Скорее всего, они связаны с картелем «Ламбайеке», — ответил Джон. — Я уверен, что они охотились за номерами тайных банковских счетов Говарда.

— Мне казалось, Говард ведет дела с «Ламбайеке», — сказал Джеймс. — Разве они не были друзьями?

— Говард действительно вел дела с картелем «Ламбайеке» двадцать лет, — подтвердил Джон. — Но это не те люди, которых можно спокойно пригласить к себе в дом на званый обед. Пока Говард закупал у «Ламбайеке» наркотики и платил за них, его не трогали. Потом БГМ рухнула у Говарда на глазах. Он больше не будет покупать наркотики, не знает, кому может доверять, и сидит на громадном мешке с деньгами.

— Значит, они решили его ограбить? — спросил Джеймс.

— Верно, — кивнул Джон. — У Говарда Моррисона на нелегальных банковских счетах лежат миллионы фунтов стерлингов. Вот они и послали бандитов, чтобы те захватили Говарда и выбили из него все подробности о счетах и переводах.

— К тому же они могли действовать безнаказанно, — добавила Беверли. — Не пойдет же Говард в местное отделение полиции и не скажет, что у него украли деньги, полученные от продажи наркотиков и хранившиеся на нелегальных банковских счетах.

— Почти идеальное преступление, — кивнул Джон. — Прокол был только один: преступникам не хватило ума заглянуть на второй этаж, чтобы поднять с постелей тебя и Джуниора.

— На самом деле, — уточнил Джеймс, — в постелях нас не было. Той ночью мы с Джуниором тайком пошли искупаться.

Он счел за лучшее не упоминать о боксерском поединке.

— В этом вам повезло, — улыбнулся Джон. — Иначе вы проснулись бы оттого, что вам приставили к виску пистолет.

31. ДОБЫЧА

Джеймс поспал, несколько часов в кабинете Беверли Шапиро в штаб-квартире Агентства по борьбе с наркотиками в Майами. Девушка разбудила его в десять часов утра и положила на стол стопку чистой одежды и кроссовки.

— Мы взяли это из дома Моррисона, — пояснила Беверли. — В конце коридора есть душ, можешь привести себя в порядок. Минут через сорок мы будем допрашивать Говарда. Джон сказал, тебе можно посидеть в наблюдательной комнате и послушать.

— Мне казалось, Говарда ранили, — сказал Джеймс.

— Только прострелили плечо. Он поправится.

— Как Джуниор? — спросил Джеймс.

Беверли вздохнула.

— Преступники поняли, что Говард ничего не расскажет им о секретных счетах, поэтому перестали его бить и взялись за Джуниора. У мальчика сломан нос, перелом ключицы и есть серьезные внутренние повреждения.

Джеймс попытался представить себе, что пришлось перенести Джуниору, и ему стало дурно.

— Я должен был чем-нибудь помочь ему, — проговорил он.

— Что ты мог сделать против восьмерых вооруженых мужчин? — сочувственно покачала головой Беверли.

— Значит, Джуниор поправится?

— Он не скоро сможет улететь домой. Он хотел повидаться с тобой, но тебя больше не существует.

— Как это? — спросил Джеймс.

— В документах нет записей о въезде Джеймса Беккета в США. Сегодня вечером ты улетаешь в Лондон, билет уже заказан. Ты должен исчезнуть раньше, чем полиция начнет задавать вопросы о тебе и о том, кто застрелил того бандита.

— Ох, — поморщился Джеймс. — Мне всю ночь снился пистолет и та комната, где это случилось. Он мертв?

— Да.

— Он все надвигался и надвигался, никак не желал останавливаться, — говорил Джеймс, мучительно оживляя в памяти события вчерашней ночи. — Я хотел прогнать его. Думал выстрелить ему в ногу. Но меня учили — в случае опасности надо стрелять в грудь.

— Я бы на твоем месте поступила бы точно так же, — сказала Беверли. — Нельзя идти на риск, особенно если оружие чужое. Ты не знаешь, много ли в нем патронов; а может быть, этот пистолет древний и ржавый, и взорвется, как только ствол нагреется.

— Мне все равно не верится, что я убил человека…

*

Джеймс принял душ в мужской раздевалке. Сразу становилось ясно, что ты находишься в полиции: повсюду валялись рации, кобуры, бронежилеты. Подставив тело под струи воды, Джеймс смотрел на собственные руки, разглядывал палец, одним движением которого он несколько часов назад лишил жизни человека. Он не чувствовал угрызений совести за то, что убил бандита, намеревавшегося прикончить его самого, но все же было немного грустно. Ведь у этого преступника, наверное, была мама, или ребенок, или еще кто-нибудь из близких.

— Эй, пацан, ты что тут делаешь?

Джеймс поднял глаза и увидел двоих мускулистых полицейских. Они раздевались.

— Беверли Шапиро разрешила мне помыться здесь.

— У тебя английский выговор.

Джеймс кивнул.

— Я из Лондона.

— Ух ты! — воскликнул полисмен. — Встречал кого-нибудь из королевской семьи?

— А как же! — рассмеялся Джеймс. — Целыми днями только и делаю, что с ними тусуюсь.

Джеймс вылез из-под душа и стал вытираться. Посмотрел на пистолеты, лежащие на деревянной скамейке, и подумал: интересно, убивали ли из них? Потом задумался, каково это — умирать. Во время бегства ему было некогда размышлять об этом, но в «рейндж-ровере», всего в метре от того места, где он сидел, остались два пулевых отверстия.

Беверли отвела Джеймса в столовую. Посоветовала взять яичницу с беконом в пластиковой коробке, чтобы поесть прямо во время допроса. Наблюдательная комната оказалась узким помещением, в котором стоял длинный ряд стульев и черно-белые мониторы. Одну стену занимало огромное стекло, прозрачное, только если смотреть с одной стороны. Оно выходило в комнату для допросов. Там уже сидел Говард Моррисон. Он глядел в пространство и нервно барабанил пальцами по столу. Под футболкой бугрилась повязка на раненом плече.

— Соблюдай тишину, — шепнула Джеймсу Беверли. — Перегородка очень тонкая.

Она вышла, оставив Джеймса одного. До него доносился пугающий звук дыхания Говарда, усиленный расположенными под потолком громкоговорителями.

Через несколько секунд Беверли вместе с Джоном Джонсом вошла в комнату для допросов.

— Доброе утро, — сказал Джон, усаживаясь напротив Говарда. — Меня зовут Джон Джонс. Я хочу помочь вам выйти на свободу.

— Я буду говорить только в присутствии адвоката, — заявил Говард. — Я ранен. Мне не давали спать. Вы не имеете права допрашивать меня в таком состоянии.

— Я агент британской разведки, — улыбнулся Джон. — Здесь, в Соединенных Штатах, у меня нет никакой власти. Мы просто ведем неформальную беседу.

— Мне все равно, будь вы хоть великим магистром ку-клукс-клана*, — сказал Говард. — Я не скажу ни слова, пока мне не предоставят адвоката.

— Местные полицейские нашли в вашем доме тело гангстера из картеля «Ламбайеке» и множество незарегистрированною огнестрельного оружия, — сказал Джон. — Бандита кто-то убил. И если отбросить версию, по которой преступники сами начали стрелять друг в друга, главным подозреваемым являетесь вы.

— Мне нужен адвокат, — угрюмо повторил Говард.

Джон обернулся к Беверли.

— Какое наказание предусматривается законами Флориды за убийство, связанное с торговлей наркотиками? — спросил он.

— В лучшем случае — пожизненное заключение без права на помилование, — с улыбкой ответила Беверли. — Но если вы судье не понравитесь, он может приговорить вас и к казни путем смертельной инъекции.

— А если Говард заявит, что действовал в рамках самообороны, и подаст встречный иск о разбойном нападении? — спросил Джон.

— От двадцати до пятидесяти лет в тюрьме, — отозвалась Беверли.

— Вот это да! — рассмеялся Джон Джонс. — Ну и суровые же законы во Флориде! Мистер Моррисон, вас ждут крупные неприятности.

— У меня есть деньги, — сказал Говард, стараясь сохранять невозмутимость. — Я могу нанять очень опытного адвоката.

— Вы думаете, ваше дело дойдет до суда? — поинтересовался Джон.

— А почему бы и нет? — удивился Говард.

— Вы обвиняетесь в убийстве гангстера из картеля «Ламбайеке», — пояснил Джон. — Вы — иностранный гражданин, проходящий по делу об убийстве, так что об освобождении под залог не может быть и речи. На время расследования вас оставят в тюрьме предварительного заключения, а во флоридских тюрьмах полно головорезов из «Ламбайеке». Как вы полагаете, через сколько дней один из них вонзит нож вам в спину?

Обдумав эти слова, Говард подрастерял былую уверенность в себе. Джон демонстративно положил на стол мобильник.

— Вот мой телефон, Говард. Не стесняйтесь, звоните, если хотите, своему хваленому адвокату. Флоридская система правосудия возьмет вас под свое крыло, и к Рождеству вас уже не будет в живых.

— И каков же другой выход? — спросил Говард.

— Вы должны будете подписать договор, — пояснил Джон. — Агентство по борьбе с наркотиками гарантирует вам судебную неприкосновенность на территории Соединенных Штатов, если вы дадите полный и точный отчет о ваших контактах с картелем «Ламбайеке» за последние двадцать лет. И если пообещаете никогда больше не появляться в Соединенных Штатах. Затем агентство передаст всю предоставленную вами информацию британской полиции. Не сомневаюсь, этих сведений будет достаточно, чтобы предъявить вам обвинение. Вы предстанете перед британским правосудием и в полной мере ощутите на себе его тяжелую руку. Вас, вероятно, приговорят к двадцати — двадцати пяти годам тюремного заключения. При примерном поведении вы сможете выйти на свободу через пятнадцать лет.

— Зачем это вам? Почему бы просто не бросить меня здесь на произвол судьбы? — поинтересовался Говард.

— Вариант, который я вам предлагаю, устроил бы всех, — ответил Джон. — Американцы получат массу ценной информации о картеле «Ламбайеке» и будут избавлены от обременительной необходимости вести против вас судебное разбирательство и охранять вашу жизнь в тюрьме. В Великобритании министр внутренних дел отчитается перед парламентом об удачном завершении операции «Нюх» и о заметных успехах в борьбе с наркоторговлей. И самое главное, через год вы все еще будете живы.

— А что помешает картелю «Ламбайеке» достать меня в Великобритании? — осведомился Говард.

— Они, конечно, могут попробовать, — пожал плечами Джон. — Но в британских тюрьмах гангстеры из «Ламбайеке» встречаются редко, зато вы там в буквальном смысле будете чувствовать себя как дома. Человек с вашими возможностями сумеет организовать эффективную защиту своей персоны.

— Вы хорошо всё просчитали, — сказал Говард, поежившись.

— Такие сделки предлагают один раз в жизни, — сказал Джон. — Дальнейших переговоров не будет. Вам дается один час на размышления.

Говард откинулся на спинку стула и провел рукой по мокрым от пота волосам.

— Знаете что? — сказал он. — Я достаточно давно занимаюсь бизнесом и могу сразу понять, что меня взяли за жабры.

Он протянул Джону Джонсу руку.

— Договорились, мистер Джонс.

*

Когда допрос окончился, Джеймс вернулся в кабинет Беверли и позвонил в Лутон.

— Кайл, это ты? — спросил Джеймс.

— Джеймс! Что случилось?

— Джон Джонс арестовал Говарда Моррисона, сообщил Джеймс. — Его взяли вчера ночью и предложили пойти на сделку, чтобы спасти свою жизнь.

— Здорово! — воскликнул Кайл. — А мы тут пакуем вещи. Говорим всем, что переезжаем обратно в Лондон.

— Как закончилось полугодие?

— Вечеринка у Ринго была сумасшедшая. Ребята крушили мебель, пачкали лестницы. Я познакомился с классным парнем! Его зовут Дэйв, и он такой красавчик…

— Стой, стой, — сердито перебил его Джеймс. — Я еле-еле сумел свыкнуться с тем, что ты не такой как все, Кайл. Уж будь добр, избавь меня от подробностей… А что поделывают Келвин и его дружки? По-моему, им было велено присматривать за домом Говарда.

— А ты разве не слышал? — удивился Кайл. — В четверг вечером полиция устроила налет на боксерский клуб. Арестовали Келвина, Маркуса, Кена и того длинного парня из твоего класса.

— Дэла?

— Да, Дэла и много других ребят. Полиция нашла список контактов той женщины, которая организовывала доставку наркотиков. Взяли всех мальчишек-курьеров. Если бы ты был тут, тебя бы тоже загребли.

— А Керри дома? — спросил Джеймс. — Можно с ней поговорить?

— Она с Максом Пауэром*.

— С кем?! — не понял Джеймс.

— Это новый парень, он учится в ее классе с понедельника. Они друг от друга без ума, целыми днями только и знают, что целуются…

До Джеймса дошло, что его дразнят.

— Ладно, Кайл, хватит.

— Что, купился? — хихикнул Кайл. — Керри, это твой новый кавалер. Хочет с тобой поговорить.

К телефону подошла Керри.

— Мы взяли Говарда, — похвастался Джеймс. — Ему светит двадцать пять лет.

Керри радостно вскрикнула — так громко, что Джеймсу пришлось отодвинуть трубку от уха.

— Здорово, — сказала она. — Завтра утром мы уезжаем в лагерь. Ты когда вернешься?

— Сегодня вечером вылетаю, — ответил Джеймс — Наверно, попаду в лагерь одновременно с вами.

— Ты ведь серьезно говорил о том, что я тебе нравлюсь, да? — спросила Керри.

— Конечно, — улыбнулся Джеймс. — Жду не дождусь встречи с тобой.

32. ПОСЛЕДНЯЯ

Джеймс вошел в кабинет Мерил Спенсер, выходивший окнами на беговую дорожку лагеря «Херувим». Даже при открытой форточке здесь ощущался кисловатый запах из раздевалки, находившейся по другую сторону коридора.

— Эварт потрясен твоими успехами, — сказала Мерил. — Зара тоже потрясена, и даже мистер Джонс из МИ-5 поражен. Скажу больше, Джеймс, я тоже потрясена.

Джеймс улыбнулся своему куратору, положил на стол черный мешок для мусора и сел напротив. Мерил заглянула в мешок. Одежда, кроссовки, компакт-диски, пятьсот фунтов наличными в конверте и пять игр для Playstation, украденных из «Рив-Сентра».

— Надеюсь, у тебя в комнате больше ничего не припрятано? — осведомилась Мерил.

— Нет, — ответил Джеймс. — Это всё, что я украл или купил на деньги, заработанные доставкой наркотиков. Если не считать того, что я потратил на еду, на мелкие расходы, на гостинцы для Джошуа и подарил Лорин на день рождения.

— На какие благотворительные цели ты хочешь это отдать?

— Мы с Керри покопались в интернете. Она нашла недалеко от Лутона приют, где помогают наркоманам. Снимают их с иглы, находят работу, устраивают в колледжи.

— Хорошая мысль, — одобрила Мерил. — За время, которое ты провел в Лутоне, тебе полагается больше тридцати фунтов карманных денег, а за детскую одежду в сэконд-хэндах много не выручишь… Я сейчас выдам тебе карманные деньги, а одежду и кроссовки, если хочешь, можешь оставить себе.

— Круто! — обрадовался Джеймс. — С удовольствием.

— Знаешь, Джеймс, — сказала Мерил, — мне даже на миг показалось, что ты немного изменился. Наверное, это влияние Керри.

В ответ на похвалу Джеймс не смог удержаться от улыбки.

— Я уже почти год живу в «Херувиме», — сказал он. — Провел немало времени за мытьем коридоров, чисткой овощей, нарезанием кругов на беговой дорожке и наконец понял, что не нужно вас сердить.

Мерил прыснула.

— Рада слышать, — проговорила она. — Полное послушание… Но если говорить серьезно, Джеймс, твое поведение на этой операции показало, что учеба и тяжелая работа идут тебе на пользу. Когда несколько дней назад Говарда Моррисона схватили, ты в очень сложной ситуации не потерял самообладания и сумел найти путь к спасению. А если бы ты оказался в таком же положении до того, как попал к нам, я не сомневаюсь, ты вел бы себя совсем по-другому.

Джеймс кивнул.

— Я бы, наверно, сразу бросился наутек, как Джуниор.

— И близкий контакт, который ты наладил с Говардом, был нам очень полезен.

— Говард — неплохой мужик, — сказал Джеймс. — Я понимаю, что он торговал наркотиками и попал в тюрьму заслуженно, но мне его почти жаль.

— Не надо его жалеть, — сурово заявила Мерил. — Деньги и власть позволяли Говарду держаться на расстоянии от самых грязных сторон наркобизнеса. Пусть он целыми днями разгуливал вокруг бассейна, изображая классного парня, все равно он знал, что к чему. БГМ — организация жестокая, они без колебаний шли на насилие и запугивание, чтобы добиться своих целей. На каждого человека, которого БГМ обогатила, приходится тысяча несчастных, загубивших свою жизнь с помощью наркотиков. Либо принимая их, либо ввязавшись в торговлю.

— Говард говорит, уничтожение БГМ ни на грамм не уменьшит количество кокаина, продаваемого на улицах.

— Может быть, в этом есть доля истины, — кивнула Мерил. — Но нельзя оставлять борьбу только из-за того, что она трудна. Это все равно что сказать, будто врачи и больницы не нужны, потому что в конце концов люди все равно умирают.

— И когда я поеду на следующее задание? — спросил Джеймс.

4 в 0:14

— Тут мне тебя порадовать нечем, — сказала Мерил. — В этом году ты уже побывал на двух долгих операциях и сильно запустил школу. Вряд ли мы выпустим тебя из лагеря до следующего года.

— На самом деле это не так уж плохо, — сказал Джеймс. — Задания — работа трудная. Полезно хотя бы несколько месяцев просыпаться спокойно и не вспоминать первым делом, как меня зовут и за что хотят пристрелить.

— Я слышала о том, что ты убил преступника Мы делаем всё возможное для того, чтобы наши агенты не попадали в подобные ситуации, но, к несчастью, торговля наркотиками часто сопряжена с пальбой. Ты раздумывал над этим после того, как вернулся?

— Немного, — признался Джеймс. — Но у меня мороз по коже, как подумаю, что было бы, если бы в ту ночь нам с Джуниором не пришло в голову пойти на берег побокси… то есть искупаться.

— У тебя были трудности со сном? Мучили кошмары?

— В самолете, когда возвращался домой, я откинулся в кресле и вспоминал о том, как удирал на машине, — сказал Джеймс. — Женщина, сидевшая рядом, сказала, что я побледнел, и предложила минеральной воды.

— Я организую для тебя встречи с психологом, — сказала Мерил. — Ты пережил сильное потрясение, и тебе необходимо выговориться, обсудить с кем-то свои чувства.

*

Когда Джеймс вышел из кабинета Мерил, то увидел Керри, сидевшую на скамейке у беговой дорожки и ждавшую его. Он украдкой поцеловал ее и сел рядом.

— Сколько кругов Мерил назначила тебе в наказание? — осведомилась Керри.

— Ни одного, — ответил Джеймс.

— Впервые в жизни.

— Я же ничего не натворил.

— Тоже впервые в жизни, — хихикнула Керри.

— До следующего года меня не хотят посылать на задания. Будет здорово просто побыть в лагере с тобой. Будем ходить в кино, вместе делать домашнюю работу, и всё такое.

— Легко тебе говорить, Джеймс. Ты уже успел побывать в главных ролях на двух крупных заданиях и заработал темно-синюю футболку. А я до сих пор никто.

— Ничего страшного, — небрежно бросил Джеймс — Это же просто футболка.

Керри фыркнула.

— Терпеть не могу, когда у человека что-то есть и он говорит, что это не имеет значения. Это всё равно как рок-звезды на MTV, без конца болтающие о том, что все их миллионы и бесчисленные подружки-супермодели не принесли им счастья. А ведь никто из них ни за что не вернется к мамочке в нищенский дом на колесах!

Джеймс счел за лучшее сменить тему, пока Керри не распалилась окончательно.

— Хочешь, погуляем по лесу за лагерем?

4 в 0:17

— Очень хочу, — расплылась в улыбке Керри. — Осенью разноцветные листья такие красивые! Вот уж не думала, что в тебе, Джеймс, есть романтическая жилка.

— Дело в том, что Кайл и Лорин чистят там канавы. Мне хотелось их немного подразнить.

Керри легонько ткнула Джеймса кулаком в бок.

— Все-таки нет в тебе никакой романтики… Кстати, как поживает Лорин? Последнее, что я слышала, это как все решили пойти помочь ей копать.

— Мак объявил, что Лорин наказана и что каждый, кто станет ей помогать, будет целый месяц бегать по тридцать кругов в день. Но ребята облегчают ей жизнь другими путями: стирают за нее, пропускают без очереди в столовой, дают списывать домашнюю работу. И знаешь, как смешно было, когда вчера вечером Кайл вернулся после чистки канав! — продолжал Джеймс. — Ты же знаешь, какой он аккуратист. А тут его форма была вся заляпана грязью. А уж вонь стояла!.. Вода в эти канавы попадает с окрестных ферм, в ней полно коровьего и свиного навоза и черт знает чего еще.

— Так ему и надо, — строго сказала Керри.

Джеймс расхохотался.

— Что тут смешного?

— Какая же ты примерная девочка! — сказал Джеймс.

Керри ткнула его пальцем под ребра.

— За что?

— Я не примерная девочка.

Джеймс ухмыльнулся.

— Маленькая паинька.

— Возьми свои слова обратно, а то хуже будет.

4 в 0:19

Джеймс ответил, передразнивая ее голос:

— Возьми свои слова обратно, а то хуже будет.

— Не повторяй за мной!

— Не повторяй за мной!

— Хватит, Джеймс! — сердито воскликнула Керри.

— Хватит, Джеймс! — Он наклонился и поцеловал Керри в щеку. Она невольно улыбнулась.

— Я так и знал, что ты на меня не злишься, — засмеялся Джеймс. — Я слишком неотразим.

Но усмешка мигом слетела у него с лица: он понял, что Керри улыбается совсем не по-доброму. Она опять ткнула Джеймса под ребра, а когда он согнулся пополам от боли, обхватила рукой его шею и стиснула в замке.

— Все еще считаешь, что я примерная девочка? — ухмыльнулась Керри, надавив посильнее.

— Нет, — простонал Джеймс.

— Ты уверен?

— Ты не паинька, Керри, — прохрипел Джеймс, извиваясь. — Просто… Ну, пусти… Пожалуйста…

Керри выпустила Джеймса. Тот выпрямился, чуть не плача от обиды: его запросто скрутила в бараний рог двенадцатилетняя девчонка в бело-розовых полосатых носочках с пингвинами.

Керри встала со скамейки.

— Ты куда? — спросил Джеймс.

— На романтическую прогулку, — пояснила она, шагая к лесу. — Ты идешь или нет?

*

После прогулки Джеймс и Керри с большой компанией ребят решили провести воскресный вечер в боулинг-клубе соседнего городка. Джеймс и Керри, игравшие в одной команде, со счетом три — два продули паре близнецов, Каллуму и Коннору. Дети веселились от души. Никогда еще Джеймсу не было так легко с девчонкой. Теперь, решившись наконец пригласить Керри на свидание, он не понимал, почему так долго увиливал от этого, выдумывая разные предлоги.

До самой полуночи Джеймс ворочался без сна. Организм еще не отвык от флоридского времени, а там еще только наступал вечер. Мальчик положил голову на руки и лежал, разглядывая тени, ползущие по потолку.

Интересно, как себя чувствует Джуниор в больнице? И вдруг Джеймс вспомнил, что его часы «Найк» так и остались у Эйприл. Черт побери! Но и БГМ, и задание уже казались чем-то далеким, как будто все это происходило не с ним, а с каким-то другим мальчишкой. Джеймса Беккета больше не существовало. А Джеймсу Адамсу было тепло и уютно под мягким одеялом. Никогда еще после маминой смерти он не чувствовал себя таким счастливым.

Джеймс задумался о своей жизни в лагере. Он знал, как кратчайшим путем добраться до любого корпуса. Знал, как зовут всех ребят. Знал, с кем из них не стоит затевать беседу в ожидании лифта, иначе они заболтают тебя до смерти. Знал, кто из учителей готов вместе с тобой посмеяться, а кто надает по шее за малейшую оплошность.

Джеймс знал, что еще не раз наступит такое утро, когда не захочется вылезать из-под одеяла и идти на двухчасовую боевую подготовку или на иссушающий мозги сдвоенный урок истории. Но, натянув форму и спустившись к завтраку, он всегда будет знать, что ребята смотрят на него с уважением. Когда бы он ни зашел в столовую, вокруг обязательно найдутся столики, за которыми он может посидеть с друзьями, обсуждая последние сплетни и поддразнивая друг друга.

Всего год назад «Херувим» был для него полон незнакомых лиц, извилистых коридоров и грозных учителей. А теперь этот лагерь стал его домом.

4 в 0:22

ЭПИЛОГ.

КЕЛВИН ХОЛМС был приговорен к трем годам в колонии для несовершеннолетних за распространение наркотиков. Почти все ребята помладше, работавшие в БГМ на доставках, отделались приводами в полицию и постановкой на учет. Некоторые из них, те, кто и раньше были замечены в торговле наркотиками, получили по три — шесть месяцев колонии.

Без финансовой поддержки Говарда Моррисона молодежный центр Дж. Т. Мартина и боксерский клуб закрылись сразу после рождественского вечера 2004 года. Против КЕНА ФАУЛЕРА не было выдвинуто никаких обвинений: несколькими месяцами ранее он скончался от сердечного приступа.

МЭДЕЛАЙН БЕРРОУЗ, симпатичная женщина, по телефону оповещавшая Джеймса о доставках, была приговорена к пяти годам тюремного заключения. Столько же получил и ее брат ДЖОЗЕФ БЕРРОУЗ (Шальной Джо). За решетку попали еще более 130 человек из БГМ. Столь значительные успехи были достигнуты полицией в результате установки прослушивающих устройств в компании «Тандерфудс».

Отец Динеша, ПАРВИНДЕР СИНГХ, был приговорен к двенадцати годам тюремного заключения. ДИНЕШ СИНГХ с мамой переехали и поселились у родственников неподалеку от Лондона.

ГОВАРД МОРРИСОН провел больше недели в Вашингтоне, на допросах в штаб-квартире Агентства по борьбе с наркотиками. Говард был страшно зол на «Ламбайеке» за то, что они пытались его обокрасть, и снабдил следователей информацией, которая помогла вернуть обществу 130 миллионов долларов, нажитых на торговле наркотиками, и посадить за решетку несколько важнейших фигур в руководстве «Ламбайеке».

Затем Говарда переправили в Великобританию, где признали виновным по многочисленным обвинениям, связанным с отмыванием денег и торговлей наркотиками. Суд приговорил Говарда к восемнадцати годам тюремного заключения и рекомендовал не рассматривать прошения о смягчении наказания до истечения по меньшей мере десяти лет.

Полицейские сумели обнаружить 12 миллионов фунтов стерлингов из личного состояния Говарда, но полагают, что на секретных счетах в банках осталось еще не меньше 40 миллионов.

ДЖУНИОР МОРРИСОН полностью оправился от полученных травм и вернулся в Великобританию. Вскоре после этого его отчислили из школы «Грэй-Парк» за многочисленные прогулы. Его мать заявила, что «по горло сыта подвигами» сына и боится, что он закончит так же, как его отец. Она подыскала ему место в интернате, славящемся суровой дисциплиной и специализирующемся на перевоспитании трудных подростков.

ЭЙПРИЛ МОРРИСОН быстро устала ждать SMS-ок и электронных писем от Джеймса Беккета, вернула лучшие часы Джеймса по адресу, куда якобы переехала семья Беккетов, и те в конце концов оказались в лагере «Херувим». Вскрыв пакет, Джеймс обнаружил, что часы вдребезги разбиты молотком. К осколкам прилагалась записка: «Мог бы хоть бросить меня в открытую, как порядочный человек. Желаю тебе медленной смерти. Эйприл».

ДЖОН ДЖОНС заявил, что после девятнадцати лет службы покидает МИ-5. Он устроился на работу в «Херувим» куратором заданий.

ЭВАРТ и ЗАРА АСКЕРЫ в апреле 2005 года ожидают второго ребенка.

НИКОЛЬ ЭДДИСОН вместе с двумя другими покинувшими лагерь херувимцами живет на ферме в Шропшире. У нее есть два маленьких сводных братика, которых она обожает, и дружок по имени Джеймс. Два раза в неделю она посещает психолога и постепенно смиряется с гибелью своей семьи.

4 в 0:30

Лелеемый доктором Мак-Афферти новый корпус по подготовке заданий будет достроен в феврале 2005 года. Мак поднял документы и восстановил историю вербовки Николь в «Херувим», чтобы определить, где были сделаны просчеты. Его отчет заканчивается следующим выводом:

«Тесты, которые Николь Эддисон прошла перед тем, как ей предложили вступить в «Херувим», показали, что она имеет весьма высокие шансы стать хорошим агентом. К несчастью, еще не придумана проверка, отражающая всю сложность человеческой натуры. Существует вероятность того, что в «Херувим» всегда будет зачисляться некоторое количество кандидатов, непригодных к оперативной работе. Нам остается только не терять бдительности и поддерживать это число на минимальном уровне».

Через несколько недель после возвращения Джеймса из Майами ЭММИ КОЛЛИНЗ покинула лагерь и уехала к брату в Австралию. Джеймс вместе с многочисленной толпой проводил ее в аэропорт Хитроу и долго махал вслед.

КАЙЛ БЛУМЕН и ЛОРИН АДАМС за два месяца расчистили все канавы за лагерем. Кайла отстранили от заданий еще на четыре месяца. Лорин вновь приступила к курсу базовой подготовки, держит в кармане листок с календарем и исполнена решимости завершить курс, какие бы препятствия ни чинил ей мистер Лардж.

Через несколько недель после возвращения в лагерь КЕРРИ ЧАН была направлена в Гонконг на задание, которое должно продлиться несколько месяцев. Джеймс и Керри ежедневно обмениваются электронными письмами и время от времени разговаривают по телефону.

ДЖЕЙМС АДАМС усиленно наверстывает упущенное в учебе. Он уже начал готовиться к экзаменам за курс средней школы по трем предметам, в которых чувствует себя увереннее всего, приступил к тренировкам по поднятию тяжестей и почти выполнил норму на второй дан в карате. Он рассчитывает получить следующее задание в начале 2005 года.

4 в 0:30

«Херувим»: история (1941-1996)

1941 г. В разгар Второй мировой войны Чарльз Хендерсон, агент британской разведки, работавший в оккупированной Франции, послал рапорт своему начальству в Лондон. Рапорт содержал хвалебные отзывы о детях, участвовавших во французском движении Сопротивления. Дети выуживали информацию из немецких солдат.

1942 г. Хендерсон сформировал небольшой подпольный отряд из детей под патронажем британской военной разведки. Мальчикам Хендерсона, в основном беженцам из Франции, было по тринадцать-четырнадцать лет. Их обучали основам шпионской работы, а потом десантировали на парашютах в оккупированные районы Франции. Мальчики собирали жизненно важную информацию, которая была использована при подготовке к открытию второго фронта в 1944 году.

1946 г. С окончанием войны отряд «мальчиков Хендерсона» был распущен. Почти все они вернулись на родину. Существование отряда никогда официально не признавалось.

Чарльз Хендерсон полагал, что дети могут принести большую пользу разведке и в мирное время. В мае 1946 года он получил разрешение на создание «Херувима». Отряд был размещен в заброшенной сельской школе. Первые двадцать воспитанников «Херувима», только мальчики, жили в деревянных хижинах позади спортивной площадки.

1951 г. В первые пять лет своего существования «Херувим» испытывал серьезные материальные трудности. Положение изменилось после первого крупного успеха: двое агентов выявили сеть советских шпионов, собиравших информацию о британской программе по созданию ядерного оружия. Правительство было в восторге. «Херувиму» выделили средства на расширение. Были построены удобные жилые помещения, число агентов увеличилось с двадцати до шестидесяти.

1954 г. В ходе тайной операции в Восточной Германии были убиты два агента «Херувима» — Джейсон Леннокс и Иоганн Урмински. Никто не знает, как погибли мальчики.

Расследование смерти мальчиков привело к введению следующих мер по повышению безопасности:

1) Был создан комитет по этике. С этих пор каждая операция должна была получить одобрение комитета, состоявшего из трех человек.

2) Джейсону Ленноксу было всего девять лет. Был установлен минимальный возраст, с которого дети допускались к заданиям, — десять лет и четыре месяца

3) Был введен более строгий подход к обучению Началась разработка обязательного 100-дневного курка базового обучения.

1956 г. Многие полагали, что девочки непригодны к разведывательной работе, но «Херувим» в виде эксперимента принял пять девочек. Они добились огромных успехов.

В следующем году число девочек в «Херувиме» было увеличено до двадцати. Через десять лет количество мальчиков и девочек сравнялось.

1957 г. В «Херувиме» введена система цветных футболок.

1960 г. После нескольких успешных операций «Херувиму» было разрешено расшириться до 130 человек. Фермы, окружавшие штаб отряда, были выкуплены и обнесены забором Эта территория составляла примерно третью часть современного лагеря «Херувим».

1967 г. Третьим агентом «Херувима», погибшим в ходе задания, стала Кэтрин Филд Во время операции в Индии девочку укусила ядовитая змея. Она была доставлена в больницу через полчаса, но, к несчастью, врачи ошиблись при определении вида змеи и ввели Кэтрин неверное противоядие.

4 в 0:33

1973 г. За годы своего существования лагерь «Херувим» превратился в хаотическое нагромождение разнородных построек. Началось возведение нового девятиэтажного корпуса

1977 г. Все агенты «Херувима» либо сироты, либо покинуты своими семьями. Одним из первых агентов «Херувима» был Макс Уивер. Он разбогател на строительстве офисных зданий в Лондоне и Нью-Йорке. Он умер в 1977 году в возрасте сорока одного года, не имея ни жены, ни детей. Всё свое состояние Макс Уивер завещал в пользу детей «Херувима». «Фонд Макса Уивера» оплатил строительство многих зданий лагеря «Херувим», в том числе закрытого легкоатлетического комплекса и библиотеки. Сейчас активы фонда превышают один миллиард фунтов стерлингов.

1982 г. Томас Уэбб подорвался на противопехотной мине на Фолклендских островах. Он стал четвертым агентом «Херувима», погибшим при выполнении задания. Томас был одним из девяти агентов, использовавшихся в разных ролях в ходе Фолклендского конфликта*.

1986 г. Правительство дало «Херувиму» разрешение увеличить число воспитанников до четырехсот. Однако этот уровень так и не был достигнут. «Херувим» принимает к себе умных, физически крепких ребят, не связанных семейными узами. Детей, удовлетворяющих этим требованиям, найти чрезвычайно трудно.

1990 г. «Херувим» приобрел дополнительные земельные площади, увеличив размеры лагеря. На всех картах Великобритании территория лагеря обозначена как армейский артиллерийский полигон. Окружающие дороги проложены так, что только одна из них ведет в лагерь. Ограду лагеря нельзя увидеть с близлежащих дорог. В зону лагеря не допускаются вертолеты, а самолетам предписано не опускаться ниже десяти тысяч метров. Согласно Закону о государственной тайне любой, кто самовольно проникнет на территорию «Херувима», подвергается пожизненному тюремному заключению.

1996 г. В честь пятидесятилетия «Херувима» в лагере были открыты новый плавательный бассейн и стрелковый полигон. На празднование юбилея были приглашены все вышедшие в отставку агенты «Херувима». Никаких гостей со стороны не допустили. Собралось более девятисот человек со всех концов света. Агентами «Херувима» в детстве являлись бывший премьер-министр одной страны и рок-гитарист, продавший 80 миллионов своих альбомов.

После праздничного фейерверка гости разбили палатки и заночевали в лагере. А на следующее утро, перед тем как уехать, все собрались вокруг часовни и почтили память четверых детей, отдавших «Херувиму» свою жизнь.

______________________

*Фолклендский конфликт — военный конфликт между Аргентиной и Великобританией в апреле-июне 1982 года. Причиной войны стали длительные споры о государственной принадлежности Фолклендских (Мальвинских) островов, расположенных в Южной Атлантике в 600 км от побережья Аргентины и 12 тысячах километрах от Великобритании. (Примеч. ред.)