Глава тринадцатая

Проснулся я, когда солнце уже стояло высоко, на столике рядом с кроватью стоял завтрак, состоявший из жареных яиц, куска бекона, свежего хлеба и овощей, небольшой кувшин с вином стоял рядом.

Всё это принёс мне Альрик, который стоял тут же, ожидая приказаний. Действительно, а кто ещё принесёт королю завтрак, если всех слуг он разослал по тюрьмам? Поблагодарив алхимика, я приступил к еде. Сделано было с душой, неизвестно, кто именно готовил, вряд ли сам Альрик, но еда оказалась вкусной. Вина я выпил всего пару глотков, чтобы только утолить жажду, сегодня мне точно понадобится ясная голова. Столько нерешённых проблем.

Проблемы начались почти сразу, ещё до того, как я поел, сначала мне доложили, что народ, который главы гильдий обязались успокоить, отнюдь не успокоился, у королевского замка собралась толпа в несколько тысяч человек, которая отказывалась расходиться, пока им не предъявят живого монарха. «Народ царя спасённого видеть желает, радуется», вспомнилась реплика из старого кинофильма. Я встал и попытался одеться, но тут оказалось, что без слуг я почти беспомощен. Нужно кого-то из них вернуть, кого-то такого, кто не сильно замешан во всём этом дерьме. Перебрав в уме все кандидатуры, я вспомнил ту женщину, что по утрам помогала мне одеваться. Она работала во дворце уже очень давно, всегда была спокойной и вежливой, всегда готова была мне помочь и вообще смотрела на меня с какой-то материнской заботой. Нянька? Замешана она в заговоре? Всё может быть, но теперь, когда всё закончилось, я не думал, что она заколет меня расчёской или подсунет отравленные трусы. Напрягая память я попытался вспомнить её имя. Как-то её другие слуги называли.

В памяти всплыло имя. Альпина, точно, госпожа Альпина, так её слуги называли и относились к ней с большим уважением. Вот её и нужно позвать, нечего ей в тюрьме делать. Я отдал соответствующий приказ, теперь оставалось только дождаться её появления, придётся потерпеть, а крики за стеной становились всё громче, народ настаивал на своём, гражданское общество, мать его ети.

Альпина появилась минут через двадцать. Вид у неё был замученный, но спокойный.

— Ваше Величество, — она поклонилась мне, а на глазах у неё появились слёзы. — Я жду ваших приказаний.

— Скажите, госпожа Альпина, как давно вы служите во дворце? — спросил я, вставая с кровати.

— Всю жизнь, — скромно ответила она. — Прислуживала ещё вашей покойной матушке, нянчилась с вами, когда вы были совсем маленьким, меняла пелёнки и кормила кашкой. У меня не было своих детей, поэтому я относилась к вам, как с сыну.

— Отлично, — я вздохнул, — тогда вы знаете поимённо всех слуг и можете мне сказать, кто именно работал на Мелькора, и кого мне следует удалить из дворца, так?

Она помолчала, но потом ответила.

— Да, я знаю, но, не стоит их жестоко наказывать, они виноваты, но виноваты и вы, вы ведь сами позволили мятежному герцогу забрать себе такую власть.

— Я знаю, — я виновато опустил голову, — и никого не буду наказывать, просто я не хочу, чтобы эти люди и впредь работали во дворце, составьте список, а я просто отошлю их подальше.

— Хорошо, мне нужно время, но я это сделаю. Что-то ещё?

— Разумеется, меня нужно одеть, я ведь не могу выйти к людям в таком виде. И ещё, простите меня, Альпина, что упрятал вас в тюрьму, я испугался, поэтому просто не нашёл времени сортировать своё окружение. Скоро всех освободят.

— В первую очередь, — в голосе Альпины послышались язвительные нотки, — вам следует удалить из дворца всех ваших девок, они все служили Мелькору, он лично отбирал их, а после каждой встречи с вами они бежали докладывать ему.

— Это я знаю, и как-нибудь эту потерю переживу.

Дальше наш разговор прекратился, она быстро разыскала все королевские шмотки, которые я немедленно надел на себя, доспехи решил не брать, но, подумав, всё же надел кирасу, а голову увенчал короной. Теперь можно и перед народом выступить.

В сопровождении двух наёмников я спустился на нижний уровень замка и направился к выходу, ситуация там, очевидно, накалялась, группа алебардщиков из двух десятков уже с трудом удерживала народ с внешней стороны. А чуть ближе стояли полсотни мушкетёров и у всех дымились фитили. Добром это не кончится.

Подойдя к солдатам сзади, я поблагодарил их за службу, после чего прошёл вперёд. Меня знали в лицо, толпа ахнула и раздалась в стороны, насколько позволяли задние ряды. Я встал и посмотрел на людей. Нет, всё в порядке, оружия в толпе нет, все трезвые и опрятно одеты, никаких перекошенных злобой рож и резких выкриков. Просто переживают за короля, похвально, надо эту мысль в народе поддерживать. Царь — хороший, бояре — сволочи, тем более, что примерно так оно и обстоит.

— Приветствую вас, благочестивые жители столицы, — я старался говорить громко, голос едва не срывался на визг. — Я вижу, что вы пришли сюда, обеспокоенные моей судьбой. Я благодарен вам за заботу. Мне действительно угрожала опасность, герцог Мелькор, долгое время служивший мне, а до меня моему отцу, оказался изменником, он и его друзья задумали убить меня и захватить власть. К счастью, я оказался мудрее и заранее вызвал подмогу. Неприятно это признавать, но спасли меня наёмники, которые служат мне за деньги, тогда как благородные рыцари целиком оказались на стороне заговорщиков. Теперь моя жизнь вне опасности, все виновные казнены или находятся под стражей, вы можете вернуться к своим занятиям. Не нужно создавать хаоса, жизнь продолжается, теперь вся власть в королевстве снова принадлежит мне. А за заботу я вас ещё раз благодарю.

На этих словах я, король Айкон Третий со всеми полагающимися титулами, поклонился толпе. Толпа снова ахнула и начала понемногу расходиться, а я, с чувством выполненного долга направился назад. Вообще, в воротах замка был предусмотрен подъёмный мост, который, судя по его виду, поднимали в последний раз ещё до моего рождения, это, кстати, и позволило пехоте так легко проникнуть в замок, потребовалось всего-то вынести не такие уж прочные ворота. На будущее нужно будет привести его в порядок и поднимать, хотя бы, по ночам.

Толпа благополучно разошлась. Но мои мытарства ещё и не думали прекращаться, замок постепенно оживал, я дал распоряжение стражникам, чтобы под руководством Альпины вывели из казематов всех слуг, за которых она поручится. Теперь следовало иметь дело с благородными господами, которые уже прибыли на мою свадьбу. Одного я встретил у других ворот. Это был глубокий старик, худой и с морщинистым лицом, на непокрытой голове которого остались несколько клочков волос, бывших когда-то рыжими. Мне довелось изучить портреты первых лиц королевства, а потому я узнал в дряхлом старике, который, оставив позади многочисленную свиту, пытался въехать в ворота замка, но не мог, поскольку ворота эти были заперты, герцога Леона Шридера. Я вышел и к нему, когда солдаты открыли ворота.

— Приветствую вас, герцог, — сказал я, встав у него на пути.

Старик подслеповато прищурился, потом признал во мне своего короля и стал поспешно слезать с коня, сидеть верхом, когда сам король стоит, было невежливо. Слезал он долго, годы его не пощадили, а потому двое слуг, что стояли позади, подбежали и буквально вручную сняли его с коня. Отдышавшись, он двинулся мне навстречу и заключил меня в объятия, я немного испугался, не воткнёт ли он мне кинжал в бок, но тут же устыдился своих страхов.

— Айкон, мальчик мой, как ты повзрослел, — старик едва не плакал, — я приехал с тяжёлым сердцем, сильно горевал, что ты женишься на дочери этого старого козла, а въехав в город, узнал страшные новости.

— Всё в порядке, дядя Леон, — сказал я, улыбнувшись старику, я не знал, как правильно называть его, но лучше так, ведь он был другом отца и наверняка качал меня на коленях. — Всё уже позади, изменник Мелькор казнён, его люди под стражей, замок охраняют наёмники.

— Этот сброд отказывался меня впустить, — немедленно пожаловался герцог, — представляешь, они не имеют ни малейшего уважения к благородному сословию, одно слово, сброд.

— Этот сброд спас мне жизнь, дядя Леон, — напомнил я, — тогда как благородное сословие пыталось меня убить. Не стоит говорить о них плохо, да, они служат за деньги, зато верны тому, с кем подписали контракт. Я скоро наберу ещё наёмников, они отличные воины и хорошо себя покажут на войне.

— Как знаешь, — он улыбнулся, отчего морщинистая физиономия пошла волнами, — ты ведь король, настоящий король, и только что доказал это, поставив на место всяких выскочек. Так что будем делать теперь? Как я понимаю, свадьба отменяется?

— Именно так, Эллина — хорошая девушка, я не склонен обвинять её в грехах отца, но иметь её своей женой я не хочу, чего доброго, перережет мне горло во сне. Да и ей будет неприятно ложиться в постель с тем, кто недавно обезглавил её отца.

— Ты ещё и сам это сделал? — удивился он, — верно, так и следовало поступить, такое нельзя доверять палачу, будь моя воля, я бы и сам снёс ему голову, хоть уже и с трудом держу меч. А про девушку ты прав, она тебе не пара, семя предателя никуда не годится, а потому…

— Я знаю, — перебил я его, — а теперь я собираюсь устроить большой совет среди высших аристократов королевства, которые так удачно съехались на несостоявшуюся свадьбу. Мы поговорим и решим, что будет дальше.

— Так и следует поступить, — согласился он, — а свадьбу можно сыграть и после, с той благородной девицей, которая более всего подходит на роль королевской супруги.

Я отдал охране соответствующие распоряжения, чтобы пропустили и устроили в замке гостей, приехавших на королевскую свадьбу. А тех из них, кто составлял первые номера местного рейтинга, пригласил вечером в свои покои, зал для приёмов мне не нравился, а потому я велел поставить стол прямо там, благо, места было много, и два десятка гостей легко поместятся. В середине дня я получил возможность отдохнуть, но опять же, вспомнил о делах. Швейгерт, взявший на себя функции следователя, в компании Клауса и нескольких его помощников, беспрестанно дёргали на допрос фигурантов дела, три писца с трудом успевали записывать показания, пойманные на горячем аристократы старательно стучали друг на друга, чтобы заслужить прощение. В принципе, старались они не зря, казнить я больше никого не собирался, но вот с титулами придётся расстаться. Вообще, я буду стараться сократить до минимума благородное сословие и урезать привилегии тех, что останутся. А участие в заговоре — отличный повод удалить из государства малополезных людей с большими амбициями. Ну и земли их, что немаловажно, отойдут в королевский домен, который, по моим подсчётам, должен в результате прирасти процентов на тридцать, с учётом земель Мелькора.

Допрос дал свои плоды, Мелькору волей-неволей приходилось посвящать сообщников в тонкости заговора, а потому арестованные знали многое. Выяснилось, что у заговорщиков есть сообщники за пределами столицы, что некий граф Эдмар должен был привести в столицу конницу из своих вассалов, чтобы держать город под контролем (не знаю, какова была численность этой конницы, но, подозреваю, те же горожане, узнав, что их короля убивают, просто затоптали бы благородных). А теперь этот самый Эдмар прибыл сюда, как ни в чём не бывало. Молодец, ошибки быть не может, на него показали сразу несколько свидетелей независимо друг от друга. Вот сегодня его и возьмут.

Совет собрался вечером. За длинным столом сидели два герцога, шесть графов, включая Эдмара, и вдобавок — дюжина самых могущественных баронов, — это были именно те люди, которые управляют государством, его становой хребет, который я, если боги будут милостивы, постараюсь когда-нибудь сломать.

Во главе стола поставили большое кресло, которое заменяло мне трон, корону я надевать не стал, незачем, все и так знают, кто я такой. Первым делом, когда все уселись за стол, но ещё не приступили к вину и великолепным закускам (остальным гостям накрыли большие столы во дворе, люди настроились на праздник, не стоит их обижать, тем более, что вина в подвалах замка хватает), я коротко спросил:

— Граф Симон Эдмар, встаньте.

— Худощавый мужчина средних лет, одетый в золочёный кафтан, медленно и с достоинством поднялся, отодвинув стул.

— А теперь, — с гадкой улыбкой сказал я, — командор Швейгерт, возьмите графа Эдмара под стражу и бросьте его в тюрьму, судьбу его я буду решать позже.

К столу решительно двинулись четверо гвардейцев и сам командор.

— Да как вы смеете?!! — взревел граф, — какой-то сброд рискует прикасаться к графу? Да я…

— Что?!! — резко крикнул я, меня прямо распирало от злобы и желания взять двуручник и распластать этого хама надвое. — Обнажите оружие в моих покоях? Убьёте меня? Именно за этим вас звал Мелькор? Думаете, я не знаю? Или считаете, что если вас не поймали на месте преступления, то можно делать вид, что ничего не было? Чёрта с два, а теперь покоритесь и следуйте, куда я приказал!

Граф замолчал и покорно отдал меч и позволил себя вывести, может, конечно, взбрыкнуть в коридоре, но четверых пехотинцев точно не одолеет, тем более, что оружия у него нет.

— Итак, господа, — обратился я к ошарашенным гостям, их удивление было понятно, я и сам старался взять себя в руки. — Теперь, когда, вроде бы, все оставшиеся верны мне, можно поговорить о дальнейшем устройстве государственного управления.

Они вяло кивнули, сюжет с арестом графа их сильно смутил, видимо, такое тут в первый раз. Но не в последний уж точно.

— Герцог Абвер, — обратился я ко второму герцогу из двух присутствующих, тот вставать не стал, тут не армия двадцать первого века, но хоть повернулся ко мне и начал слушать. — Теперь, когда Мелькора нет, мне нужен человек, который принял бы его дела. Вы, как наиболее знатный из присутствующих и относительно молодой, в сравнении с дядей Леоном, могли бы взять это на себя.

Герцог какое-то время молчал, он, действительно, был ещё не старым, лет около тридцати, высок ростом, крепок телом, и умирать в ближайшее время точно не собирался. В длинных тёмных волосах не было седины, а чисто выбритое лицо выражало решимость. Немного подумав, он сказал уверенно:

— Разумеется, Ваше Величество, ваше предложение я приму и буду верно служить вам.

— Отлично, теперь остальные.

— А я, значит, недостаточно знатен? — возмутился старый Шридер, — или просто слишком стар для такого?

— Вы, действительно, уже не молоды, дядя Леон, — сказал с улыбкой я, но нужно было как-то поддержать старика. — Впрочем, для вас у меня тоже есть хорошая новость. Как я вам уже говорил, свадьба с Эллиной, дочкой Мелькора, расстроена. А потому можете прямо сейчас отправлять гонца и вызывать в столицу свою дочь. Свадьбу мы сыграем сразу, как только она прибудет, только без всякой роскоши и свадебного пира, отметим в узком кругу.

Старик просиял, видимо, давно о таком мечтал. А мне не сложно, тем более, что дочка его, по слухам, красивая, да и приданое в виде огромного герцогства мне отнюдь не помешает.

— Дальше, — продолжил я. — Граф Майснер, вы известны, как храбрый воин и талантливый полководец, но тоже уже не так молоды, сможете водить полки сейчас?

— Разумеется, Ваше Величество, — густым басом ответил граф, толстый, краснолицый мужчина лет пятидесяти с пышными усами и коротко стриженной шевелюрой, в которой виднелась обильная проседь. — Отдавайте приказ, я хоть сейчас готов вести армию в бой.

— Сейчас не нужно, — заверил его я. — Но в будущем это понадобится. Пока я назначаю вас командовать столичным гарнизоном, а в дальнейшем на вас же возложу командование всей армией.

— Мы будем воевать? — спросил граф Винс, которого я, в своё время, обидел, не отдав на казнь молодого алхимика.

— В будущем, обязательно, — заверил его я, — но этот вопрос требует долгого обсуждения.

Они довольно переглянулись. Ну, да, все они, невзирая на возраст, остаются профессиональными военными, а потому живут, в том числе, с военной добычи, каковая сама собой не появляется. А я продолжил раздавать должности.

— Граф Винс, вам я поручаю заботу об артиллерии.

— Артиллерии? — не понял граф. — Это те громыхающие медные трубы, что испускают дым и смердят серой? Я их терпеть не могу и ничего в них не понимаю. Зачем они вообще нужны?

— Когда мы будем штурмовать чей-либо замок, вы поймёте, зачем они нужны. А пока ваша задача в том, чтобы артиллерийский парк пополнялся новыми орудиями, запасался порох и ядра, на это выделят деньги из казны, но вы должны следить, чтобы они расходовались эффективно. Кстати, — я резко сменил тему, — а что с вашей дочерью?

— Сидит под замком, — угрюмо буркнул граф, это была больная для него тема, — не знаю, что теперь с ней делать, придётся придумать партию попроще. Если дать большое приданое, какой-нибудь рыцарь согласится взять её с изъяном. У меня есть наследники мужского пола, так что дочь можно пристроить и так.

— Кажется, я знаю одного такого рыцаря, — сказал я, мысль только что пришла в голову, но показалась правильной. — Точнее, он пока не рыцарь, но я собираюсь пожаловать ему титул.

— Ваше Величество? — он внимательно посмотрел на меня.

— Алхимик Альрик, тот самый, которого вы так хотели казнить, думаю, и приданое не понадобится, он всё получит на королевской службе, и супружеская пара не будет нуждаться.

Граф выглядел озадаченным.

— Кроме того, теперь Альрик будет работать под вашим началом, он будет отвечать за поставки пороха, а математик… не помню его заковыристого имени, будет обучать артиллеристов прицельной стрельбе, раз в месяц будете устраивать учения, это важно.

— Почту за честь, — буркнул граф, но на лице его отразилась странная гамма чувств.

А я продолжал:

— Барон Аксель.

За столом встрепенулся молодой мужчина лет двадцати пяти, одет он был скромно, имел тонкие черты лица и умные глаза.

— Люди говорят о вашей бережливости, многие даже именуют вас скупым, хотя имение ваше довольно обширно и приносит хороший доход, это так?

— Я просто не считаю нужным тратить деньги на то, что мне не нужно, я противник роскоши, пьянства, увеселений и иного расточительства.

— Это хорошо, потому что я собираюсь назначить вас главным казначеем и вверить заботу о королевской казне. Я вижу, вы согласны, но учтите, любая сумма, размером более десяти флоринов, прежде, чем быть потраченной, должна согласовываться со мной. Первым делом, приступив к своим обязанностям, проведите ревизию и скажите мне, какими средствами казна располагает и какие поступления в неё ожидаются.

— Я всё сделаю, Ваше Величество, — с достоинством кивнул головой барон Аксель.

Следом я назначил печатника и мажордома, который смотрел бы за дворцовым хозяйством. На этом кадровые перестановки закончились, и мы перешли к собственно, застолью. Завершилось оно через пару часов. Распустив аристократов, я некоторое время сидел на кресле один, раздумывая о дальнейших действиях. Потом с кряхтением встал, направившись к выходу, среди прочего, было у меня одно нерешённое дело, которое нежелательно было откладывать.

Выяснив у прислуги местонахождение Эллины, я направился к ней. За мной беззвучно следовали двое пехотинцев в лёгкой броне и с мечами, правда, в отличие от старой охраны, эти двое держали мечи в ножнах. Дочь покойного герцога содержалась в просторной комнате этажом ниже. У дверей стоял солдат с алебардой, который поприветствовал меня сдержанным кивком головы в каске.

Войдя в комнату, я увидел, что девушка стоит, замерев и смотрит в окно, откуда видно было кусок города. Даже со спины видно было, что она сильно напугана. Действительно, ей уже рассказали, что произошло, что её папа, бывший первым министром, пытался убить короля и уже казнён, а теперь, надо полагать, пришли за ней, чтобы вести её на пытку или сразу на плаху.

— Эллина, — тихонько позвал её я.

Она вздрогнула и медленно повернулась.

— Айкон, — она сначала обрадовалась, потом расстроилась, а потом снова испугалась.

Я подошёл поближе.

— Ты в порядке? — спросил я, понимая, что вопрос глупый, девушка лишилась отца, и сама сидит взаперти.

— Да, я здорова, если ты об этом. Только я ничего не помню, а эти люди рассказали страшные вещи. Мой отец мёртв?

Я кивнул.

— Его слишком опасно было оставлять в живых, после попытки покушения на меня, мы быстро провели суд, и я утвердил приговор. Теперь, когда допросили остальных участников заговора, я понимаю, что поступил правильно.

— А я? Что будет со мной? — страх её и не думал проходить.

— Знающие люди говорили, что тебя тоже стоит допросить, — честно сказал я, — но я запретил им это делать, думаю, ты к заговору непричастна. Ведь так?

Последние слова я произнёс с нажимом, никто её в пыточную не потащит, но хотелось бы знать степень вовлеченности.

— Отец говорил, — на глазах её появились слёзы, — что мне нужно потерпеть, он говорил, что ему жалко отдавать меня такому королю, но нужно потерпеть. Только один год, или два, пока не родится наследник, а потом…

— Он бы меня убил, — закономерно закончил я.

— Он сказал, что тебя не будет, что такой король и не нужен, я не знала точно, что он станет делать. И я не знала, что полюблю тебя.

Она подняла заплаканные глаза, сейчас и я расплачусь.

— Ты полюбила меня, но не сделала и попытки предупредить. Любовь к отцу оказалась сильнее любви ко мне.

— Я боялась, что ты его казнишь.

— Не зря боялась, — заверил её я. — Хотя, если бы заговор раскрылся чуть раньше, я бы ограничился одной ссылкой, а теперь слетело полсотни голов, и неизвестно, сколько ещё слетит.

— Я не хотела этого! — она упала на кровать и зашлась в рыданиях.

— Хорошо, забыли, — сказал я, присев рядом. — Тебе я, от своего имени объявляю прощение. Никаким допросам тебя не подвергнут, тем более с участием палача. Это для начала, а что с тобой будет в будущем, я пока не придумал.

— Что со мной будет? — сказала она, подняв опухшее от слёз лицо.

— Планировалось, что ты станешь королевой, выйдя за меня замуж. Теперь, извини, конечно, но свадьбы не будет, в ближайшую неделю я обвенчаюсь с дочерью герцога Шридера. Не то, чтобы она мне нравилась, я понятия не имею, как она на самом деле выглядит, но того требуют интересы государства.

— А как же я?

— Не знаю, раньше я мог бы предложить тебе иную партию, попроще, но теперь, когда твой отец лишён титула и казнён, а твой статус вообще непонятен, сделать это будет куда сложнее, впрочем, думаю, я найду тебе мужа.

— Я не хочу мужа, — сказала она. — Я хочу быть с тобой. Пусть, даже не женой.

— А кем? Наложницей? Так я их только что разогнал. Теперь король будет строгого морального облика.

Она всхлипнула. Вот честно, жалко её было, надо как-то пристроить, но как и куда? В наложницы? Так у меня жена будет. Впрочем, королю тут многое дозволяется, а жена будет беременной, у неё заболит голова, наконец, может, там вообще уродина жуткая, которую трахать только с мешком на голове. Надо будет иногда отдыхать. А незаконные дети тоже не помешают, найду куда пристроить. Немного подумав, я сказал:

— Пока ты будешь жить здесь, твою судьбу я постараюсь решить, может быть, оставлю с собой, может быть, даже наложницей, но тайной. А пока сиди тихо, мои распоряжения до тебя доведут, ты можешь пользоваться свободой передвижения в пределах замка, я отдам охране соответствующий приказ. Всё, мне пора.

Я легонько погладил её по голове и вышел из комнаты. Одной проблемой меньше.

Загрузка...