Я называюсь Никто

Мне всегда немного неудобно писать эту часть. Мне кажется, события все известны, действующие силы – партии я выделил и показал, зачем теперь ещё делать реконструкцию? Это как с раскрытыми картами разыгрывать партию в преферанс, или раскрыть механизм фокуса, а потом его показывать, право, неудобно как-то. Но здесь несколько важных деталек ещё нужно доставить в паззл, мне это будет легче, чем вам.

33. 74 год. Планы

Итак, на январь 74 года группы сулланцев и Метеллов занимали в Республике примерно сопоставимые позиции по консулярам и контролю над провинциями и армиями.

Сулланцы – кирпичные, Метеллы – желтые, консерваторы – синие. Как видите, у Метеллов больше военных сил в провинциях, но у сулланцев там тоже всё довольно неплохо, и самые богатые провинции – Азия и Македония – за ними, а небольшое преимущество Метеллов в консулярах в Риме полностью обнуляется сулланским контролем над сенатским большинством. Консерваторы имеют очень сильные позиции в «правительстве», большинство консуляров, но от контроля над провинциями и войсками они практически отстранены.

Как вы, наверное, уже наизусть выучили, сулланцы задумали и готовились, как говорит Плутарх, пересказывая их письма к Серторию, пригласить Сертория в Италию и, возбудив волнения в государстве, изменить тогдашнюю форму правления.

В начале 74 года, я думаю, был в главных чертах готов и начал исполняться грандиозный план Цетега и Гая Котты по проведению переворота с помощью реформ и через «беспорядки» — восстания в Италии, которые будут использованы для силовой поддержки переворота. Правда, Спартака и восстания юга в нём тогда, кажется, ещё не было.

В Риме народные трибуны и агитаторы, в 74 среди них выделялся Квинкций, готовили почву для выдвижения закона о полном возвращении прав и полномочий народным трибунам, который должен был обеспечить всеобщую поддержку плебса тому, кто его выдвинет, и на волне популярности этот герой-реформатор смог бы выдвинуть и провести другие законы о реформах.

Марк Антоний, претор 74 года, получил от Цетега и Котты, постановлением сената, высший империй на море, он собирал флот и армию, чтобы с Мамерком Лепидом в качестве легата начать операции на западе Средиземноморья. Наверняка уже в начале 74 Антоний и Мамерк установили связь с Серторием и начали согласовывать с ним план перехода Сертория в Италию.

Серторий в 75 году выдержал плюс-минус вничью несколько больших полевых сражений с Метеллом и Помпеем, понес в них большие потери, но потери армий Метелла и Помпея были, пожалуй, не меньше. Серторий потерял несколько городов, и ещё раньше был вытеснен Метеллом из богатой Бетики, но удерживал под контролем большие области в Лузитании, стране иберов и Кельтиберии, дававшие ему достаточную опору для продолжения сопротивления. Так что ситуация позволяла надеяться на то, что Серторий удержит военное равновесие с силами Метеллов в Испании и сохранит достаточные силы, с которыми сможет вырваться из Испании и перейти в Италию при таком «противодействии» сил Антония, которое ему в этом поможет, а преследование его правительственным армиям затруднит.

В Цизальпинской Галлии встречу Сертория должен был организовать наместник провинции Котта – он, я уверен, вел переговоры с местными общинами о том, что они могут выдвигать требования о предоставлении римского гражданства и фактически готовил их выступление с этими требованиями (в 72 году десятки тысячи жителей Цизальпины пополнили армию Спартака – по-моему это результат деятельности Котты как наместника). При появлении Сертория в Цизальпине и выступлению местных жителей на его стороне Гай Котта бы выступил против них, как Лепид против повстанцев Этрурии в 78, но, как Лепид, на самом деле позволял бы восстанию разрастаться, параллельно с ростом агитации за реформы и выдвижению там Цетегом, консулом Марком Коттой, Квинкцием и другими сулланцами в Риме программы реформ.

В какой-то момент два потока бы сошлись, Котта, заключив перемирие с Серторием и обещая поддержать его требования в Риме, подошел бы с севера с революционными уже армиями к Городу, если бы против восставших отправили консулов (а Цетег в сенате уж наверное обеспечил бы, чтобы Марк Котта получил больше сил, чем метелланский консул Лукулл), четыре армии бы встали друг против друга, и на этом фоне сулланцы, имея большинство в сенате, перевес в популярности в Городе и большие военные силы на своей стороне (армии Сертория и галлов, Гая Котты и Марка Котты) провели бы переворот через принятие сенатом и народным собранием всех необходимых им законов и решений. Понятно, что ход событий внес бы в эти планы коррективы, возможно, значительные, но как будто ресурсов на всех уровнях было подготовлено достаточно, чтобы справиться с любым возможным противодействием со стороны Метеллов – у тех главные силы и средства были далеко от Рима, а в Риме только Исаврик-консуляр и недавний перебежчик от сулланцев — консул Лукулл.

Конечно, сулланцы не хотели восстановления цензуры, сильной и независимой магистратуры, дающей контроль над сенатом и угрожающей чистками, прежде всего направленными против их большинства. В целом сулланское устройство высшей власти с сильным и контролирующим магистратов сенатом их устраивало, восстановленные в правах народные трибуны им бы своим правом вето мешали не критично, да и их людей и креатур в трибунах было как бы не больше, чем их противников.

Вторым важным контролирующим сенаторов органом были суды. Сенаторская монополия сулланцев, конечно, устраивала. Но из-за их явных злоупотреблений и коррупции в 70-е на нее сильно нападали их оппоненты (вы видели, что сенатская монополия явно не нравилась Катулу, лидеру консерваторов), так что здесь, наверное, они были готовы частично уступить. Я думаю, они были готовы допустить в какой-то пропорции всадников, может быть, по аналогии с предложением Друза они бы предложили расширить сенат за счет всадников ещё больше, до 900-1000 человек (как это сделал потом Цезарь), так «делегаты» от всадников, попавшие в сенат, получили бы и места в судах. Расширенный сенат стал бы ещё более управляемым господствующей партией, вновь принятые члены были бы отобраны сулланцами и укрепили их большинство на скамьях педариев, а сенаторам-Метеллам при пополнении и через суды устроили бы чистку.

Как вариант, может быть, сулланцы уже тогда были готовы ещё сильнее «подвинуться» в судах. В 70 году реформу судов провели по предложению претора Луция Аврелия Котты. Младшего брата Гая и Марка, тоже, ясное дело, сулланца. По новому закону треть судейских мест осталась за сенаторами, треть перешла к всадникам, ещё треть – к эрарным трибунам, следующему по рангу сословию. Всё-таки и такой компромисс оставлял группе, имевшей большинство в сенате и имеющей влияние на всадников и эрарных трибунов какую-то долю контроля. Возможно, чтобы сохранить в союзниках консерваторов сулланцы уже в 74 были готовы и на это пойти, и в 71 был реализован проект Цетега-Котты, ещё 74-го года.

Самым серьёзным изменением было бы огромное пополнение гражданства за счет неполноправных и репрессированных. Цизальпинцы (на глаз это наверное тысяч 200 граждан) бы получили гражданство, как италики в 89 и как в реальности от Цезаря в 49, не через ценз (цензоры сулланцам не нужны, да и строго говоря цензоры никогда сами не давали гражданство, а только фиксировали его в списках граждан), а специальным законом и потом через регистрацию у, наверное, преторов, опять-таки как по закону 89 года. Десятки тысячи солдат Сертория, объявленных врагами, были бы амнистированы, их гражданство восстановлено (с возвратом имущества проскриптам из армии Сертория уж как-нибудь бы разобрались). Очень возможно, что и со статусом италиков, не записанных в граждане, были бы какие-то положительные изменения.

Это дало бы сулланцам, проводившим реформы 250 тысяч новых избирателей-клиентов, обязанных своими правами реформаторам. И, соответственно, столько же новых голосов за них и за их союзников (с Серторием и римской знатью, воевавшей в его армии – Перперной и пр., несколько десятков бывших сенаторов там, наверное, было, — пришлось бы властью немного поделиться, конечно) на всех выборах. Успехам Метеллов и других аристократов, не ассоциированных с сулланцами на выборах по крайней мере на какое-то время пришел бы конец.

По-моему Гай Аврелий Котта (я выделяю его, а не Цетега, как мозг и лидера реформ (Цетег в их паре «отвечал» скорее за борьбу власть) по происхождению из могучего «think tank’a» группы Красса Оратора 90-х, по засвидетельствованным Цицероном правовым достижениям и по началу им лично реформ в 75) очень недооцененный и незаслуженно почти забытый деятель Римской Республики, а он заслуживает памяти и уважения не только как оратор, но и как великий политик-реформатор наравне со Сципионами, Крассом Оратором и Цезарем. Он задумал и успел начать в 75-73 третий тур грандиозного преобразования и укрепления Республики, усовершенствования и усложнения её конституции и судебной и правовой системы и объединения Рима с Италией через повышение правового статуса италиков до римлян и более прочного политического и правового объединения страны. Начали эти преобразования Красс Оратор и Друз в 91, продолжил Сулла в 81-80, а Котта хотел завершить, но не успел. Всё-таки он дал реформам такой импульс, что они в главных чертах были проведены в 70 и после его смерти.

Конечно, Метеллы бы всеми силами противодействовали сулланцам на каждом шагу, не исключено, что консерваторы, естественно, категорически не согласные с новой большой волной реформ их бы поддержали и дело бы дошло до нового открытого раскола республиканской элиты и даже до гражданской войны. Но, как видите, это было в общем-то в смягченной форме уже заложено в сам план, запускавший фактически превентивно «мягкую» гражданскую войну со стороны реформаторов как движущую силу переворота, в которой «реакционные» силы должны были быть биты по частям, не успев соединиться – сначала Метеллы в Риме, потом подходящие в Италию их главные армии из Испании – да и решились бы Пий и Помпей начать войну с получившим массовую поддержку и собравшим большие армии правительством реформаторов? Не исключено, что тот же очень расчетливый Помпей решил бы опять, как в 83 и 80, вовремя перейти на более сильную сторону, тем более если бы она ему пообещала, наконец, консульство, да и Метелл, как показали 83-82 годы, умел и воевать, и договариваться, смотря по обстановке.

Успешно проведенный «переворот» Цетега-Котты-Сертория демобилизовал бы основные протестные силы в Италии, чрезвычайно расширил и укрепил массовую поддержку сулланского режима и восстановил бы силу и единство Рима и Италии, сняв появляющиеся в провинциях империи серьёзные сомнения в состоятельности и крепкости имперского центра и уничтожив надежды, особенно на Востоке, на ослабление и падение римской мировой гегемонии. «Субгегемон», Птолемей «Авлет» Египетский в этом раскладе, я думаю, был за Метеллов, но успел бы он им как-то помочь – вот не знаю.

Хотя возможно, он им как раз-таки помог — как вы помните, смерть Никомеда Вифинского в середине 74 здорово смешала карты в Риме, а вызванную ей войну с Митридатом (который по многим признакам был с Александрией в хороших отношениях) в той ситуации можно зачесть за силовую поддержку с Востока Метеллам, заинтересованным во внешних осложнениях, которые бы помешали сулланцам сосредоточиться на реализации внутриполитических планов, отвлекая из Рима в решающий момент на восточный фронт ведущих политиков, солдат и другие ресурсы.

34. 74 год. Действия

Я не думаю, что сулланцы уверенно рассчитывали начать заваруху уже прямо в 74 году. Антоний, кажется, действовал в 74 довольно неспешно, по месту в обрывках текста «Истории» Саллюстия» больше похоже что его операции в Лигурии и переход в Испанию были уже в 73 году. Котта только в январе 74 оказался в своей Галлии, вряд ли он рассчитывал «раскачать» её быстро.

Наконец, ключевой элемент плана – переход Сертория в Италию – должен был занять весь летний сезон. Ганнибал прошел в 218 800 км километров от Испании до Италии за 5 месяцев, едва ли реалистически можно рассчитывать в тех условиях дойти существенно быстрее, даже с учетом постройки Домициевой дороги из Италии в Нарбон. То есть чтобы успеть начать дело в 74 с Серторием надо было договориться когда-то до весны, чтобы он собрал силы, провел операции отвлечения Помпея и Метелла и выступил, ну, в мае, чтобы поход проходил в теплый сезон и армия не погибла по дороге и пришла в Италию в боеспособном состоянии. А если Антоний должен был обеспечить ему путь по Галлии, на эти операции тоже было нужно время, причем до начала похода.

Между прочим. Если бы Серторию удалось уйти из Испании в Италию, это означало бы сильнейший удар по Метеллу Пию и Помпею, которые бы в этом случае оказались полностью провалившими главное дело, для выполнения которого их, особенно Помпея, назначали. Это был бы и сильный удар по их репутации и популярности, и даже, пожалуй, опять-таки особенно в случае Помпея, формальный повод лишить командования и направить нового промагистрата на замену проигравшим многолетнюю войну командующим.

В общем, я думаю, на 74 год сулланцы всерьёз не закладывались, только если идеально повезёт, и рассчитывали скорее провести в 74 подготовку по всем направлениям, а все главные действия начать в 73. Что-то у них в 74 году получилось, что-то не очень.

Антоний на море и Котта в Галлии, я так понимаю, действовали более-менее как задумано. Серторий выдержал кампанию 74 года без больших поражений и потерь. Правда, консул Луций Лукулл обеспечил быстрое выделение средств Помпею и Метеллу, решив их денежные проблемы, обеспечил их снабжение хлебом и собрал и направил к ним подкрепление в 2 легиона – это сместило общий баланс сил не в пользу Сертория, который заключил договор с Митридатом, но в самом лучшем случае получил от него только какие-то деньги и несколько кораблей (но, с другой стороны, это могло лишить Сертория реальных перспектив военной победы в Испании и оставить ему уход в Италию уже практически как последний возможный выход из безнадежного положения).

А вот в Риме сулланцы проиграли главные выборы – на оба консульских места на 73 год были избраны метелланцы Марк Лукулл Варрон, младший брат Луция Лукулла и Гай Кассий, я думаю, во многом тоже благодаря соединенной с ресурсами Исаврика энергии Лукулла, который успел ещё и потеснить в неизвестных более подробно политических столкновениях самого Цетега и (сулланца по моей версии) популяра Квинкция. Это серьёзно осложняло положение сулланцев в Риме в 73 году – консулы имели всё-таки верховную власть в Италии.

Получается, расстановка сил на 73 год определилась где-то в середине 74 года (консульские выборы проходили обычно в июле, если не было отложений по чрезвычайным обстоятельствам – отсутствие консулов в Риме, чрезвычайное положение, как в 63).

Сулланцы потеряли консульства, но в целом их позиции оставались достаточно прочными, и они могли продолжать действовать как задумали. Неизвестно, какая вторая, кроме Цизальпины, проконсульская провинция для консулов 74 года (Лукулла и Марка Котты), «разыгрывалась» в начале 74 года (консульские провинции назначали заранее и распределяли по жребию). Я думаю, это была Нарбоннская Галлия. Тогда в любом случае Марк Котта получал или Нарбонну, или Цизальпину, обе находились на пути Сертория из Испании и достаточно близко к Италии и получение любой из них оставляло достаточно возможностей помочь Серторию попасть в Италию. Тогда Марк Котта получил на 73 год в проконсульство Нарбонну, а Лукулл – Цизальпину. Соответственно, Марк Котта оставил Нарбонну, получив командование в Вифинии.

Серторий зимой 75-74 годов (как и Помпей) был вынужден не платить жалование войскам – обе стороны в Испании были явно истощены и ослаблены. Но Лукулл как-то преодолел сопротивление сулланцев в сенате (сенат контролировал государственные расходы) и быстро получил и направил Помпею и Метеллу деньги, хлеб и 2 легиона. Выходит, негласная «блокада» метелланских сил в Испании была Метеллами прекращена, теперь они усилились достаточно чтобы успешно продолжать войну, равновесие сил сместилось в их пользу. Плутарх о положении Сертория в 74 году пишет:

Мне кажется, не обязательно обвинять нехороших приближенных, которые будто бы по своей инициативе копали под своей стороной яму, рискуя жизнями (Серторий и их подозревал в измене и кого-то даже казнил), но к Помпею и Метеллу отчего-то не перебегали (в отличие от части испанцев). Я бы, наоборот, предположил, что вся политика ужесточения давления на испанцев была следствием того, что сам Серторий потерял надежду на победу в Испании, получил предложение от сулланцев идти в Италию, согласился на него и собирал, даже ценой ослабления верности местных общин, ресурсы для похода на запад – обеспечивать верность испанцев для него в новой ситуации больше смысла не было. Наверное, выступление Сертория было согласовано на весну 74 года.

Во второй половине года всё изменила смерть Никомеда и бурная деятельность Лукулла, мы с вами достаточно подробно рассмотрели её ход и итоги. К концу 74 года, когда все обмены провинциями закончились, в Цизальпинской Галлии на следующий, 73 год остался управлять Гай Котта, в Нарбонне – правивший там в 74 метелланский пропретор Фонтей (он там пробудет до конца 71 года), так что в общем и целом ситуация для сулланцев даже, пожалуй, улучшилась.

Но главное, что получили сулланцы в конце 74 – ключи от юга! Они немедленно ими воспользовались. Все события с Попедием и его товарищами – перевод из тайной тюрьмы в Рим, продажа в Риме, контакт через неё с Цетегом и Коттой, организованная ими встреча с женой, смена имен, вторая продажа Лентулу Ватиату и перевод в Капую – произошли в короткое время, в последние месяцы 74 года.

В конце 74 года у Цетега и Котты уже была альтернатива Серторию – восстание италиков по соглашению с их лидерами. Это, наверное, не изменило общий замысел, но добавило в него возможностей и вариантов. Что получится у Сертория и у Спартака – в каждом случае было неизвестно, но во всяком случае у сулланцев появился резервный вариант «беспорядков в Италии» и в два раза больше шансов, что хотя бы что-то одно получится. Теперь у сулланцев появилась возможность получить поддержку ещё потенциально сотен (!) тысяч недовольных на юге, и по той же схеме что с проскриптами Сертория и негражданами Цизальпины заключить с лидерами их армии соглашение, обещать им права и сделать ещё одной силой, поддерживающей переворот и новый порядок.

Если бы получилось и одно, и другое, для похода на Рим и переворота было бы хорошо соединить силы восставших, прямо под Римом или раньше. Иначе сулланцам, пока Котта «воюет» с Серторием и Галлами в Цизальпине нужно бы было выставить против италиков на юге ещё одну армию со своим консулом или проконсулом, чтобы отдельно вести с ними переговоры и заключать соглашение. А так как консулы 73 года были метелланцы, пришлось бы как-то оттеснять их от законного и естественного командования, учреждать новое командование и проталкивать на него своего, чрезвычайного императора, это всё-таки сложно и не гарантировано. Политически проще было бы, если бы армия италиков Попедия и компании соединилась с Серторием в Цизальпине, где у Котты уже была власть, и он бы имел дело сразу со всеми.

Очень многие историки, не только конспирологи, чувствуют, что у движений Спартака и Сертория была связь, и предполагают разные варианты их совместных действий. Я думаю, вы теперь видите, что они упускают – связь была, только не прямая, а через Рим, где правящая в Риме группа пыталась в 74-73 соединить оба движения в Италии под своим руководством. Доказательства связи между «консулярами и влиятельными людьми» и Серторием у нас есть прямые — переписка, обоснования связи между сулланцами и Спартаком я вам привел. А вот писем Спартака к Серторию Перперна Помпею не передавал, наверное, потому что их и не было.

Не знаю, закладывались ли те, кто устроил восстание Спартака именно на вариант прямого соединения армий Сертория и Спартака в Цизальпине. Есть обрывок Саллюстия о ходе боев Спартака против Вариния осенью 73 года в Кампании, который некоторые ученые 19 века (Дитш) дополняли и интерпретировали так, что Спартак уже тогда (как в реальности в 72) хотел повести армию восставших в Галлию (для нас с вами, конечно, Цизальпинскую, в свободную, ту, что за Альпами).

Вот русский перевод Горенштейна этого отрывка «Истории» по версии Дитша с дополнениями «по смыслу», который обычно публикуется на русском языке:

А вот (ещё раз поплачем о потере «Истории» Саллюстия) как выглядит та самая страница Ватиканского фрагмента Саллюстия, интересующая нас часть – где по нескольку букв по краям страницы уцелело:

«Галлию» Дитш в одном вместе восстановил из «…a», в другом просто добавил, обосновывая это тем (там на второй странице есть его комментарий), что в 72 восставшие туда пошли же. Ну не знаю. Может быть и так, что план Спартака был с самого начала такой, собрать армию и вести её в Галлию, к Котте. А может, и нет – с военной и логистической точки точки зрения закладываться на такое в 74 году как-то совсем уж сверхсмело. Давайте здесь многоточие поставим, планов могло быть 10 на разные случаи, и всё пошло всё равно не по ним, реальные действия мы дальше разберём.

35. 73 год. Начало

В 73 году сулланцы продолжили реализацию своей стратегии «переворота через беспорядки». Наверное, восстание на юге так рано не планировалось – Плутарх: «Двести гладиаторов из школы Лентула Батиата в Капуе сговорились бежать. Замысел был обнаружен, но наиболее дальновидные, в числе семидесяти восьми, все же успели убежать». Мне кажется логичным предположить, что восстание италиков должно было начаться когда Серторий был бы уже на пути в Италию, и внимание правительства было бы отвлечено на север Италии, тогда оно не смогло бы выделить серьёзные силы на юг и у восставших были бы время и возможность собрать людей и сколотить армию. Но вышло как вышло – заговор гладиаторов в Капуе был раскрыт как бы не в конце 74, и уж точно не позднее начала 73, им пришлось вырваться из школы и бежать, и дело в Кампании, а вскоре и в Лукании пошло.

Пожалуй, здесь место для того, чтобы посмотреть внимательней на некоторые особенности войны Спартака против «преторов» — Клодия Глабра (или Пульхра) под Везувием весной 73 года и Вариния и Коссиния летом – осенью 73 года, которые по-моему обычно или не замечают, или неправильно интерпретируют.

Плутарх:

Саллюстий:

Аппиан:

На основании текста Плутарха историки очень серьёзно описывают, как Спартак в начале кампании против двух преторов в серии сражений разбивает Фурия, Коссиния, ещё раз Коссиния, потом Вариния… ребят, да не было никаких сражений! А что было?

Зачем было преторам разделять свои небольшие силы на 4(!) части – 3000 Фурия, «большие силы» Коссиния у Салин, другая часть сил Коссиния в лагере, наконец, войско самого Вариния? А это были ещё не войска.

Есть в тогдашней римской истории очень похожая кампания, которая так же начинается и описана гораздо более подробно – это вторжение Цезаря в Италию в начале 49 года, описанное им самим в «Записках о гражданской войне». Итак, январь 49 года, Цезарь переходит Рубикон и быстро продвигается по Северной Италии на юг. Спешно посланные навстречу ему правительственные командиры собирают в городах войска.

Цезарь:

Вы, наверное, видели эти «сражения» в третьей, кажется, серии сериала «Рим», когда новобранцы Помпея разбегаются как зайцы чуть ли не от одного бравого Тита Пулло. Я думаю, так понятнее пассаж из Саллюстия о том, что к Варинию никто, несмотря на суровый приказ, не возвращался под знамена после последнего [! — timonya] бегства. А представьте теперь, как бы в кратком, как у Плутарха о действиях Спартака, изложении выглядели эти события: «Курион преследовал и обратил в бегство Терма с тремя когортами в Игувии, Цезарь с 13 легионом догнал, начал сражение, разбил и рассеял отряд Аттия Вара, затем при Аскуле заставил отступить Лентула, потерявшего большую часть войска по дороге» — ну, вот, теперь война как война, прямо как у Спартака с преторами.

Что реально случилось: (1) сенат отправил преторов Вариния и Коссиния из Рима воевать со Спартаком (разбившим вообще-то трехтысячный отряд Клодия и набиравшего с тех пор какое-то время людей) практически вообще без войска, (2) и поручил набрать солдат в Кампании, то есть прямо там, где действовали вражеские силы (Тут надо всё-таки сказать, что никакой такой «милиции», как называют некоторые современные авторы армии Вариния и Коссиния в Республике не было, это была всё та же римская армия, exercitus из римских воинов, milites. Набирали они её в Кампании, из местных, как вы помните по первой части, «случайных людей», по моей версии италиков, не включённых в списки граждан и неполноправных и притесняемых, но всё-таки набирали их как обычных солдат-легионеров – другая часть армии Вариния – добровольцы, эти-то точно легионеры-ветераны, наверняка тоже местные, из сулланских ветеранов, расселенных в Кампании.), (3) при этом армия Спартака мгновенно после начала набора, ещё когда добровольцев разъехавшиеся по городам магистраты и их легаты (Фурий) собирают, приводят к присяге и ставят под знамена (не факт, что им даже оружие выдать успели, может, только везли его, – Спартак захватывает «снаряжение/обоз» Коссиния отдельно), чтобы привести в общий лагерь и там провести минимальную подготовку, распределить по легионам и сбить в подразделения, появляется в самом центре событий (Салины – деревня между Геркуланумом и Помпеями, Коссиний, наверное, проводил набор в городах Неаполитанского залива) и просто разгоняет новобранцев (вспоминаем Цезаря: Когда завязалось сражение, Вар был покинут своими собственными солдатами; значительная часть из них разошлась по домам – ну, вот как завязалось, так сразу и развязалось). Только какое-то небольшое ядро армий Коссиния в лагере и Вариния в поле (центурионы и добровольцы?) не разбегается и дает Спартаку бой, но люди Коссиния, наверное из-за малочисленности, перебиты.

Тут по-моему даже не вопрос – глупость или измена, а и глупость, и измена вперемешку. Вы оценили прикол – отправить магистратов собирать армию прямо рядом с Везувием, где собственно враг засел и где только что разбил наших!

Согласитесь, прекрасная картина, — осень 73, неоднократно побитый Спартаком и потерявший большую часть армии, оставшийся с 4000 добровольцев Вариний посылает своего квестора Гая Торания в Рим, чтобы там через него могли легче получить правдивые сведения. То есть не Варинию шлют в Кампанию из Рима подкрепления в легионы, вспомогательные силы, прежде всего конницу, военных советников, и т.д. – подумаешь, восставшие в Кампании разгромили наши армии, убили претора (да господи, у нас их ещё 7 штук осталось!), разграбили всю область и занимали уже Нолу, практически на границе с Лацием, оставшиеся силы еле от них отбиваются, это же не повод для беспокойства, а Вариний шлёт в Рим квестора с отчаянным посланием типа «расскажите Е.И.В., что мы умираем в мучениях», а сенат, наверное, и ответа не дает.

Те из ученых, кто как-то это принимает во внимание (хотя про «сражения» с Фурием и Коссинием честно списывают у Плутарха все) говорят, мол, ну, в Риме недооценили силы восставших, отправили небольшое войско (вар. — «милицию») Вариния и Коссиния…

Во-первых, кажется, всё-таки в проекте не такое уж небольшое. 3 000 только новобранцев у Фурия, 4000 добровольцев после всех разгромов и гибели Коссиния у Вариния – пожалуй, на базе ядра добровольцев (4000 Вариния плюс погибшие при разгроме-разгоне сил Коссиния в его лагере, ну, ещё тысячи 2) преторы должны были развернуть больше 2 легионов, наверное, до 4. То есть чисто формально, на уровне решения о наряде сил оно, войско преторов, может, и внушительно выглядело.

Во-вторых, а кто это сделал, кто «в Риме»-то? «У каждой ошибки есть имя и фамилия». Сенат, друзья. То есть Цетег и его сулланцы. И размер армии, через выделение жалования, и «провинцию» преторам, и район проведения призыва определял в этом, чрезвычайном случае, без вариантов, сенат, он и отправил Вариния и Коссиния в Кампанию без солдат, фактически выдав их Спартаку на разгром и на смерть. И, конечно, о том, когда и где против него будет собрана армия, Спартак узнал из Рима сразу. (Вы, наверное, здесь вспомните, что в 72 консулам сенат определил армии по 2 легиона против 70 000 армии повстанцев? Правильно вспомните, я надеюсь, вам теперь многое в этой войне понятнее становится.)

Наверное, в 73 сулланцам ещё какое-то время помогала история о гладиаторах-бандитах, с помощью которой они могли в неизбежных дебатах в сенате с Метеллами при назначении преторов отметать предложения не так шапкозакидательски определить место сбора армии, и тут «Спартак» вместо Попедия отлично пригодился для маскировки реальной серьёзности и опасности восстания.

36. 73 год. Ответ Исаврика

А что же Метеллы, Исаврик? Неужели они спокойно на это всё смотрели? Какие у них были стратегия противодействия, контрплан? А вот такие.

Крест – умер в 73 году. Молния – обвинен людьми Метеллов в святотатстве, в случае осуждения – смертная казнь. Овал – отсутствует в Риме (Курион вернулся в Италию в середине или конце 73).

Напомню «правило римской конспирологии Алёшкина» — если в одно и то же время по любым причинам умирает (или переживает покушения на убийство) несколько (три и более) лидеров или видных участников одной из властных групп – значит, идёт тайная война между группами и одна группа перешла к физическому истреблению другой. Один умер – ну допустим, бывает, двое – вряд ли совпадение, сомневаемся, подозреваем, разбираемся, трое и больше — без вариантов, ребята, мы в конспирологии в такие совпадения не верим, таких случайностей в нашей логике рассмотрения политики просто не бывает — УБИЛИ. Всех. Всего в римской республиканской истории таких случаев я насчитываю 4 (может, и ещё были).

183 год. В добровольном изгнании умирает свергнутый группой Катона 52 летний Сципион Африканский. Тогда же умирает его исключенный из всадников Катоном младший брат, триумфатор над Антиохом Сципион Азиатский. В 183 умирает Публий Лициний Крас Дивес, товарищ Сципиона по консульству в 205 и ближайший политический союзник. Все трое просто вот взяли и умерли. Правда, к Сципиону незадолго до смерти домой приходили разбойники, посмотрели на него и ушли. Мне тут всё ясно, Сципионы планировали возвращение к власти, наверное, опасными средствами, и группа Катона выбрала вот так их резко остановить – дети умерших будут на следующие 30 лет отстранены от политики. (Заодно Фламинин в 183 метнулся в Вифинию и по личной инициативе организовал там смерть Ганнибала, с 201 года «вассала» Сципиона, подчистил хвост.)

152 год – Умирает цензорий Тиберий Семпроний Гракх, второй человек после Катона в группе «джедаев», причины неизвестны, незадолго до смерти в его постели нашли двух змей. Умирает в должности консул Луций Валерий Флакк, возраст 40 с чем-то лет, из семьи ближайших друзей и союзников Катона, причины и обстоятельства смерти неизвестны. Умирает Марк Порций Катон Лициниан, старший сын Катона, избранный претором, возраст 30 с чем-то лет, причины и обстоятельства смерти неизвестны, возможно, залечил греческий врач. Второго консула 152, Марка Клавдия Марцелла, «меча» группы Катона, нет в Риме, он воюет в Испании, а когда вернется – погибнет «в кораблекрушении» в 149 году. И это не считая ещё нескольких консуляров, умерших во второй половине 150-х от отравления (жёнами, ну конечно). ВСЯ верхушка группы Катона, кроме самого её 85 летнего лидера (умрёт последним в 149, наверное, всё-таки сам) умирает одновременно, власть захватывают её противники – «египтяне», группа Сципиона Назики — Метеллов.

73 год – 4 смерти/покушения, Цетег и Котта умерли, против Красса и Катилины выдвинуты обвинения, влекущие смертную казнь.

И несколько смертей и покушений в 59 году, когда-нибудь я, надеюсь, про это ещё напишу.

К сожалению, восстановить хронологию удара Метеллов по группе Цетега и Котты по источникам невозможно. Я предложу только самую примерную последовательность.

Публий Корнелий Цетег (ему должно было быть не больше чем лет под пятьдесят, скорее около 45), всевластный в 74 году, любитель женщин и весёлой жизни, вдруг исчезает из истории, с 73 о нём ничего неизвестно.

Смерть Гая Аврелия Котты вообще по-моему жуткая, леденящая кровь. Я не хочу углубляться в медицинские подробности (я так понимаю, «открылась стара рана» — это обычно метафора, а о незаживающей ране Котты уж мы бы от Цицерона наверно узнали, вся очень активная деятельность Котты как неутомимого судебного оратора и политика до 74 года такой беды совершенно не предполагает). Я думаю, Котту просто-напросто или закололи через старый шрам, или как-то ещё убили, а шрам вскрыли для отвлечения внимания.

Плюс два настоящих покушения на убийство через суд – против Красса и Катилины. Вот их можно разобрать подробнее, информация есть.

Вот две статьи – первая[40] и вторая[41] – О. Любимовой, где «дело весталок 73 года» разбирается во всех мыслимых подробностях, современная наука их изучила досконально.

Если бы дело рассматривалось в обычном суде Катул никак не мог спасти Катилину, он не занимал в 73 году, насколько известно, ни должности претора, ни председателя суда, которые бы позволили ему спасти подсудимого в обычном суде. Значит, или была учреждена специальная судебная коллегия по особому закону, как при судах над весталками в 113 году, или весталок и их предполагаемых любовников судила коллегия понтификов, в чью юрисдикцию входило рассмотрение таких обвинений (в римском священном праве это преступление называлось «инцест») против весталок. Я предлагаю нам с вами здесь принять доводы О.Любимовой, что о специальной комиссии ничего не известно (и другие доводы против этой версии) и исходить из того, что Красса, Лицинию, Катилину и Фабию судила коллегия понтификов.

Это позволяет объяснить, почему Метеллы (собственно, Ватия) выбрали такой вариант атаки на Красса и Катилину. Если, как мы видели, рассматривая выше роль Катилины в сулланской группе, он занимался святотатствами всерьёз и мог действительно попасться, то Красс был обвинен как будто ну совершенно без оснований.

Почему бы Ватии не выбрать более беспроигрышный вариант, не обвинить и Красса, и Катилину в убийствах во время проскрипций – Катилина убил Мария Гратидиана до принятия закона, а Красс в Бруттии организовывал убийства не включенных в списки людей? Цель-то всё равно была бы достигнута, — ну пусть в обычном римском уголовном суде и смертная казни в то время фактически не применялась (к ней присуждали формально, у обвиняемого было право апелляции к народному собранию, без решения которого римского гражданина не казнили, а вместо подачи такой апелляции осужденные обычно как раз уезжали в изгнание), и обвиняемый мог уйти в изгнание до осуждения, всё равно Красс и Катилина были бы в случае осуждения за убийство удалены из политики.

Но друзья, мы же помним, что в судах большинство мест присяжных тогда было у сулланцев. То есть обвинить Красса и Катилину в обычном суде – это бросить их в терновый куст, там они почти наверняка будут оправданы при любом обвинении.

А вот в коллегии понтификов расклад партийных сил был совсем другой.

По закону Суллы коллегия понтификов была расширена до 15 членов. Нам повезло, на 73 год мы знаем имена 10 из 15 понтификов. Я, как всегда, вам их раскрасил по принадлежности к партиям (Мессала и Силан – на 73 г. предположительно консерваторы, исходя из того, что в 63-61 они точно входили в группу Катула и из того, что Силан был с 77 г замужем за сестрой Катона, точно человека Катула).

То есть у сулланцев в коллегии понтификов были очень-очень слабые позиции, а вот Метелл Пий, великий понтифик с 81 года и Сервилий Ватия, третий по старшинству понтифик, явно заполнили её своими людьми.

Соответственно, коллегия понтификов как суд была на 73 год совершенно неподконтрольна сулланцам, оба влиятельных сулланца-понтифика, Мамерк Лепид и Гай Котта, в этом году в Риме отсутствовали. Как видите, удар Исаврика был рассчитан мастерски и у Красса и Катилины не было средств от него защититься.

И удар был смертельным. О.Любимова:

Даже если бы они бежали из города до суда, государство, вероятно, приняло бы меры для их розыска и казни, как произошло в случае с Кв. Племинием в 204 г. и Л. Гостилием Тубулом в 141 г. ввиду особой тяжести их преступлений. Что касается Фабии и Лицинии, то в случае осуждения единственной альтернативой погребению заживо для них было бы самоубийство.

Личности обоих обвинителей – совершенно очевидная «подпись» Исаврика под всем делом. Лицинию и Красса обвинял некий Плотий. Известно три тогдашних политика Плотия, (1) народный трибун 70, выдвигавший закон о наделении землей ветеранов Помпея и Метелла, (2) легат Помпея в 67-63 и его сторонник в дальнейшем, (3) Плавтий Гипсей, квестор Помпея в войне с Митридатом и его сторонник после этого. Во всех вариантах Плотий – человек Метеллов, в третьем – лично Ватии Исаврика (Исаврик, как вы помните, вместе с Помпеем в 67 году расколол группу Метеллов). Публий Клодий, обвинитель Катилины и Фабии – младший из сыновей Аппия Клавдия, третьего из лидеров группы Метеллов.

Перехожу к реконструкции. У Исаврика в Риме, даже с обоими консулами, в 73 не было возможности обычными политическими средствами, в сенате, на форуме и в судах, противодействовать стремительно развивающемуся наступлению сулланцев, которые на всех этих полях были сильнее – а теперь ещё и развивали наступление на четвертом, силовом поле, используя восстание на юге Италии.

По-моему совершенно очевидно, что события развивались бы так: в 73 году восстание италиков на юге разрастается. Серторий в мае-июне выступает из Испании в Италию. Кстати, я бы даже поставил под вопрос, смогли бы вообще Помпей и Метелл со своими армиями его преследовать, если бы пропустили его уход из Испании. Метелл был проконсулом Дальней Испании, Помпей – проконсулом Ближней Испании для войны с Серторием, империй Метелла вне пределов провинции не действовал, Помпей мог, наверное, заявлять, что он уполномочен воевать с Серторием везде, но вряд ли такое толкование было бы признано сулланским сенатом, так что даже в Галлии он бы действовал уже на тоненького, а уж в Цизальпине и Италии наверняка не имел бы законной власти и права вести войну, даже если бы сам утверждал обратное.

Так вот, Серторий выдвигается в Италию, а в Риме Цетег весной 73 выдвигает свою кандидатуру в консулы с широкой реформаторской программой, заодно обличая неумелых консулов и преторов 73 года – метелланцев, а заодно Метелла Пия и Помпея, потерявших все полимеры. Цетег уже в 74, говорит нам Плутарх, пользовавшийся тогда наибольшим влиянием в государстве, ибо словом и делом угождал толпе, имеет большую популярность в народе, и поддержку большинства сенаторов-сулланцев, в консулы на 72 он пройдёт просто триумфально, наверняка в паре с другим сулланцем, тем же Ауфидием Орестом. Ну а дальше вы помните – Серторий в Цизальпине ведет переговоры с Коттой, повстанцы Спартака выдвигают свои требования, которые Цетег и Котта – и верные им народные вожаки типа Квинкция поддерживают – в общем, в 72 году Метеллы были бы просто сметены.

И Исаврик ударил там, где у него было преимущество – тайными средствами и на религиозно-политическом поле. Цетег был, конечно, отравлен, может быть, парочка старых добрых птолемеевских змей[42] заползли к нему в постель. Произошло это весной или, самое позднее, в июне 73 года, иначе бы Цицерон наверняка упомянул, что Цетег выдвигал кандидатуру в консулы. У сулланцев в Риме это вызвало хаос и замешательство – других сильных политиков в Городе у них на тот момент просто не было, самыми важными делами Цетег явно руководил лично.

Точную последовательность дальнейших событий разгрома сулланцев (обвинение Красса и Катилины, процессы и суды над ними и беспорядки, устроенные Клодием во время процессов, поспешное возвращение Котты с армией из Галлии под Рим, требование триумфа, предоставление триумфа сенатом Котте, внезапная смерть Котты, оправдание Красса, оправдание Катилины) я даже не буду предполагать – могло быть как угодно. Хочется, конечно, предположить, что Котта после смерти Цетега и обвинения Красса и Катилины бросил Галлию и встречу Сертория и помчался с армией в Рим, чтобы занять место в сенате и в коллегии понтификов, чтобы возглавить сулланцев и спасать Красса и Катилину, что Серторий, узнав обо всём, не стал уходить из Испании, но никаких известных фактов, опорных точек для такой реконструкции я просто не знаю. С таким же успехом можно предположить и что Цетег и Котта переиграли планы и заложились на консульство Цетега, и Котта привел армию к Риму чтобы обеспечить после триумфа голосами своих солдат избрание Цетега, и Цетега и Котту Исаврик убил одновременно, чтобы они не приняли меры предосторожности, как, конечно, было бы если бы сулланцев убивали по очереди, а уж потом, устранив лидеров, спокойно приступил к суду над Крассом и Катилиной.

Почему именно Красс и Катилина? – оставались же ещё влиятельные сулланцы, допустим, Курион не проявил себя как лидер, но было ещё несколько преториев – Орест, Сура… И почему, если уж именно они были самыми опасными, их тоже просто не убили, а пошли таким сложным путем?

А мы с вами уже можем сказать, почему – мы знаем роли Красса и Катилины в сулланской группе. Красс был хранителем тайной касса и лично отвечал за контроль над лояльностью участников группы через выделение им займов от своего имени. Катилина был магистром мистической гетерии, хранителем компромата и учителем молодых сулланцев. Уничтожив их, Исаврик фактически распустил бы всю сулланскую группу, разрушил механизмы объединения, которыми эта – самая наверное большая и сложно устроенная в истории Республики — группа удерживалась вместе.

Но Исаврик, обвинив Катилину и Красса в святотатстве через суд понтификов, я думаю, имел ещё более смелую цель — перехватить контроль над сулланской группой, заполучить себе как минимум её «пехоту». Наверняка и Крассу, и Катилине он одновременно с обвинением сделал предложения. Крассу – или отдать черную кассу, или перейти вместе со всеми деньгами, кредитами и контролем над сулланскими кадрами к Исаврику, к Метеллам. Иначе – осуждение и немедленная смерть. Катилине – выдать все тайны, весь компромат, с именами, местами и свидетелями преступлений и тайных посвящений, и технологией ритуалов и подготовки, или со всем этим тоже перейти к Метеллам, подчиниться лично Исаврику и продолжать готовить из юнцов сверхчеловеков уже для Метеллов. Иначе – осуждение и немедленная казнь.

Максим Солохин видит в устройстве властных групп мистическую составляющую, он считает, что сами люди власти не могут поддерживать длительное существование властной группы что в конечном счете властную группу соединяет и поддерживает её «дух», небесный бог-покровитель. Вы можете в это не верить, но вот в этом эпизоде Исаврик по-моему действовал именно так, как будто бог-покровитель у сулланцев был, а Исаврик попытался переманить его к Метеллам (как римляне ритуалом «эвокации» на войне призывали вражеского бога-покровителя принять их сторону), силой заставив отвечавшего за связь с этим сулланским богом Катилину перейти на сторону Метеллов.

Исаврик, я думаю, имел все основания считать, что судьба Красса и Катилины в его руках и что никуда они не денутся, всё отдадут, если захотят жить. С обоснованностью обвинения против Катилины было, наверное, всё в порядке (в письме Катулу Катилина напишет, что тот спас его от «большой опасности», то есть угроза осуждения была по оценке самого Катилины совершенно реальной), но и Красса при всей слабости улик (слишком часто общался с Лицинией) и надуманности обвинения никто не мешал понтификам признать виновным – никакая апелляционная инстанция их решение не могла бы проверить.

И вот тут на сцену вышел Квинт Лутаций Катул с его консерваторами (я дальше несколько упрощенно пишу лично о действиях и решениях Катула, но он, без сомнений, как было принято у политиков катоновой консервативной традиции, принимал решения, посоветовавшись с другими лидерами своей группы, уж точно с Гортензием). Катул был старшим по году принятия в коллегию понтификом и, по всей вероятности, замещал великого понтифика, Метелла Пия, был местоблюстителем, исполняя все обязанности отсутствующего в Риме В.П. То есть и в суде над весталками он был председательствующим, вёл процесс и мог оказывать на его ход большое влияние. Вы видели, что известное соотношение голосов в коллегии понтификов в 73 – 4 Метелла к 3 консерваторам, при ещё 5 неизвестных. Я думаю, большинства голосов у Исаврика не было, и он почему-то рассчитывал, что Катул и консерваторы за Красса и Катилину не «впишутся», или были какие-то нейтралы или колеблющиеся, на которых рассчитывал Исаврик для получения большинства.

Как мы помним, в судебных процессах 70-х консерватор Гортензий выступал в защиту сулланцев вместе с сулланцем Коттой. Но, конечно, ту грандиозную перетряску Республики с большими реформами, огромным расширением гражданства, восстановлением прав трибунов, да ещё через гражданскую войну и конфликт внутри элиты, который неизвестно бы до чего дошел (вот не знаю, чем кончилась бы победа Цетега и Котты для Исаврика, Пия и Помпея, но уж как минимум бы судом, по обвинениям Исаврика – за расправу над Попедием и другими италийскими аристократами, приведшую к восстанию, Метелла и Помпея – за злоупотребления в Испании) пусть даже управляемую, начатую Цетегом и Коттой, консерваторы и лично Катул поддерживать никак не могли. Они всегда выступали прежде всего за гражданский мир и поддержание существующего порядка, реформы они принимали только мягкие, небольшие и в крайнем случае, а тут ТАКОЕ. То есть, я думаю, Исаврик рассчитывал, что Катул оценит его действия по обезглавливанию потерявших берега сулланцев, пусть и таким резким способом, как направленные в конечном счете на поддержание стабильности и как полезные для Республики.

Катул, мне кажется, был поставлен перед фактом убийства Цетега и Котты (возможно, Исаврик предъявил ему какой-то компромат на них, обосновывающий если не необходимость то полезность их смерти) и, кажется, был вынужден во всяком случае спустить дело на тормозах и не предъявлять никому обвинений в убийствах. Но когда дело дошло до использования Исавриком суда понтификов за святотатство как орудия для практически открытого политического шантажа и полного уничтожения партии сулланцев, вот тут, конечно, Квинт Лутаций уже резко Метеллов остановил.

О. Любимова в статьях рассказывает, что борьба во время судов была тягучей и сложной. Похоже, в какой-то момент исход дел зависел от последовательности рассмотрения обвинений (дела Красса-Лицинии и Катилины-Фабии рассматривались раздельно) и от выбора судебных процедур – в Риме не было «процессуального кодекса», тем более по таким древним и священным делам, и многие вопросы, от которых зависел исход дела, разрешались на ходу самой коллегией. В один из таких моментов Исаврик «выпустил» Клодия на форум, где тот попытался, может быть, всё-таки убедить народ принять закон о передаче дела специальному трибуналу (а может, ещё как-то повлиять на ход дела). Катул в ответ отправил на форум юного Катона.

Плутарх:

В итоге Красс и Катилина (и весталки, конечно) были судом понтификов оправданы, личный вклад Катула в оправдание Катилины был явным и большим. Сулланцы были спасены, они избежали полного разгрома и «поглощения» Метеллами, главное, как показали следующие годы, – сохранил своё положение сильный и деятельный Марк Лициний Красс, который сумел сохранить единство сулланцев, возглавить их и продолжить борьбу с Метеллами за власть и за реализацию планов Котты и Цетега.

Было ли удачным для Катилины совпадением то, что Катул был обязан ему дружбой за то, что Катилина спас его в 82 от участия в кровавой казни Гратидиана[43]? Да, конечно. Было ли это причиной спасения Катилины Катулом от осуждения за «инцест» с весталкой в 73? Конечно нет. Если бы Катул считал, что Катилина должен быть осужден и казнен для блага Республики, он бы не спас его и голосовал бы вместе со своими людьми за его осуждение. В 63 году Катул, несмотря на личную дружбу, с помощью Цицерона политически уничтожил Катилину, не допустил его избрания в консулы, объявил его вне закона и обрек на бегство и в конечном счете на смерть — для защиты Республики.

Консерваторы реализовали в полной мере в этом эпизоде свой потенциал третьей силы, подержав в последний момент более слабую сторону против сильной. Катул не имел в тот момент, в 73 году, достаточно сил чтобы остановить все сильнее обостряющуюся, ломающую законные рамки и быстро переходящую из политической в насильственную борьбу между двумя группами «египтян» за власть над Республикой. Но он смог на время умерить противостояние, выступить как защитник законности и игры по правилам, остановить физическое истребление сулланцев с использованием священного суда и не допустить полного уничтожения одной из групп и монополизации власти победившей группой — главного кошмара римских политиков-консерваторов катоновской традиции со времён «монархии» Сципиона Африканского.

Катул в 73, как когда-то Катон Цензор, выступил в роли «кормчего» Республики, верховного арбитра, стоящего над схваткой фракций римской элиты и удерживающего политическую борьбу в мирных и законных рамках. Хотя уже и в 78, в борьбе с Лепидом, Филипп и Катул выступили в такой же роли, убедив, заставив всех римских политиков объединиться против Лепида.

37. 73 год. Окончание

Итак, в середине-второй половине 73 года сулланцы в Риме не полностью разгромлены, но обезглавлены. Без Цетега и Котты внутреннее единство группы на время потеряно, большие планы рухнули, вероятно, связь с повстанцами юга потеряна. Уцелевшим Крассу и Катилине и вернувшемуся в Рим из Македонии Куриону нужно время, чтобы попытаться восстановить «вертикаль» в группе, определить нового лидера и начать восстанавливать утраченные позиции. Оба консульства на 72 год опять получают Метеллы. Консулы 73 года — метелланцы занимают бывшие сулланские провинции – Марк Лукулл получает Македонию и армию в 5 легионов (и отправляется туда уже в 73), Кассий побудет в Риме до конца года и в 72 отправится проконсулом в Цизальпину. Теперь, если поход Сертория в Италию всё-таки состоится, его встретят на пути сулланские армии Фонтея в Нарбонне и Кассия в Цизальпине.

Но поход не состоится — в конце 73 года Сертория убивают заговорщики из его окружения во главе с Перперной. У меня нет никаких оснований приписывать и этот заговор Метеллам. После убийства Перперна продолжил войну против Помпея, и о том, что кто-то ещё из заговорщиков перешёл к Помпею или Метеллу ничего не известно, наоборот, Плутарх говорит: Одни из участников заговора Перперны были доставлены к Помпею и казнены, другие бежали в Африку и погибли от копий мавританцев. Никто из них не спасся. То есть заговор они устроили во всяком случае не чтобы сдаться Метеллу и Помпею. Скорее, заговор стал результатом разногласий между Серторием и его офицерами – может быть, Серторий, продолжая поддерживать связь с Антонием и Мамерком Лепидом, всё-таки был намерен рискнуть и отправиться в Италию, а Перперна и прочие сочли это в новых условиях, без дружественных Цетега в Риме и Котты в Цизальпине, слишком сложным и рискованным и хотели попытаться продержаться ещё сколько-то в Испании, продемонстрировать свою силу и либо добиться соглашения на приемлемых условиях, либо дождаться, пока Метелл и Помпей будут вынуждены вернуться в Италию, на помощь Исаврику в борьбе против сулланцев и Спартака.

В то же самое время, как в Испании, возникают такие же острые разногласия и в руководстве восставших на юге Италии. Саллюстий:

(Тут ещё и германцы среди восставших внезапно возникают. Это одно из первых по времени в источниках появление этого слова, германцы – на латыни «близкие», «единокровные» «родственники», так римляне в I веке до н.э., примерно со времен войн Цезаря, стали называть племена за Рейном, родственные галлам. Откуда в римском рабстве в Италии в 70-е взялись в большом количестве германцы – что называется, историки спорят, убедительной версии по-моему нет. Мы с вами продолжаем придерживаться гипотезы, что «фракийцы» и «галлы» в движении Спартака – это бывшие гладиаторы, названные по виду их вооружения, и те, кто присоединился к одной из групп после начала восстания. По-моему вполне можно предположить, что и «германцы» — тоже вид тогдашних гладиаторов. Источники такой «команды» не знают, но, мне кажется, логика развития гладиаторских игр вполне позволяет предположить, что и такая была. При Республике гладиаторы получали название от вида вооружения, который ассоциировался с соответствующим народом – противником Рима. Гладиаторский шоу-бизнес стремительно рос и развивался, устроители, соревнуясь друг с другом, должны были придумывать и пробовать разные новинки, чтобы увлечь публику, уж наверняка они предлагали публике много разных вариантов вооружения бойцов, и наверняка не все из них были популярными и «пошли в серию», как галлы и фракийцы. Если так, то германцами могли быть, по образцу воинов зарейнских племен, вооруженные копьями и не защищенные доспехами бойцы, подобные «легкие» гладиаторы под другими названиями («велиты») существовали уже при империи. Впрочем, и республиканские «галлы» при империи стали «мурмиллонами».)

И ещё Саллюстий о спорах и разногласиях восставших (этот опять тот знакомый вам отрывок, в который некоторые ученые добавляют уже в 73 споры восставших об уходе Галлию, здесь вариант без её добавления):

Вы помните, какое есть множество версий, между какими группами были эти разногласия и о чём. Мы с вами теперь можем предложить свою версию: причиной таких острых, доходящих до раскола и мятежа, разногласий между руководителями восстания, Спартаком и Криксом, были изменения в Риме. Не стало Цетега, лидера сулланцев, обеспечивавшего в сенате «прикрытие» восстания, отправку преторов в Кампанию собирать солдат прямо рядом в Везувием, и выделение против Спартака заведомо недостаточных и ослабленных правительственных войск, блокировавшего их усиление, а возможно и обеспечивавшего Спартака информацией о действиях преторов. Погиб Гай Котта, личный друг Спартака-Попедия и Крикса, вероятно, обеспечивший их освобождение и спланировавший вместе с ними восстание, римский политический лидер – друг италиков, на чьё слово они могли полагаться, и на последующее соглашение с которым восстание было рассчитано. Ни Цетег, ни другие сулланцы не стали консулами на 72 год, власть осталась у Метеллов, на соглашение с которыми не было никаких шансов.

Похоже, лидеры восставших разошлись и в оценке положения, и в выборе новой стратегии — выбрать ли максимально агрессивный образ действий, немедленно добить армию Вариния, пока его не сменили или не усилили и идти на Рим (?) (Крикс) или отступать, оторваться от Вариния и уйти в Луканию и там копить силы, или, возможно, даже идти в Цизальпину, готовую восстать, пока там не появился новый наместник Кассий (Спартак). План Крикса, может быть, и не был таким уж с военной точки зрения авантюрным – к тому времени, осенью 73, вероятно триумф Куриона состоялся, пришедшие с ним солдаты были распущены, как и армия умершего Котты, Марк Лукулл набрал сколько-то новых солдат на замену приведенных Курионом (легион?) и отбыл в Македонию – и всё, никаких войск под Римом нет, всё, что стоит между армией восставших, к тому времени уже насчитывавшей не меньше чем тысяч 10-15, и Римом – это 4000 измотанных боями и маневрами добровольцев Вариния. Но на переговоры ни остающийся в Риме метелланец консул 73 Кассий, ни консулы 72, тоже метелланцы, не пойдут. План Спартака же – отступить, держаться и ждать, напоминает стратегию италиков в 87 (в том числе армии луканов и марсов, отступившей в Бруттий, которой тогда командовал он сам), когда они дотянули-таки до «чуда Бранденбургского дома» - гражданской войны в Риме, которая спасла их от разгрома и сделала ценными союзниками для марианцев. Так и теперь, сулланцев в Риме спас от полного разгрома Катул, они собирались с силами для реванша и можно было надеяться, что они вернут власть, и уж с сулланцами-то можно будет иметь дело.

Как видите, кажется, конфликты в руководстве восстаний Сертория и Спартака были одного типа – первая группа за отчаянную попытку переломить поражение в Риме военным путем, вторая за уход в оборону и выжидание, в обоих случаях вторая победила. Во всяком случае, ни одна из групп восставших явно не собиралась прекращать войну и разбегаться даже в новой, критически сложной для них ситуации, когда они остались без поддержки и без покровителей (Спартак и Крикс) и союзников (Серторий и Перперна) в Риме.

38. 72 год. Январь-октябрь

Соотношение сил сулланцев и Метеллов в Риме и в провинциях на январь 72 года.

До октября 72 года никаких событий, заслуживающих серьёзного конспирологического толкования, не произошло.

В Испании когда-то летом Помпей разбил армию главную армию восставших во главе с Перперной, после этого Метелл и Помпей продолжали воевать с отказывающими сдаться испанскими общинами.

Антоний увел флот в восточную половину Средиземноморья, кажется, не вел активных операций (во всяком случае о них не известно), он и его подчиненные, как известно из надписей, собирали воинов, зерно, амуницию и деньги в городах Греции.

В Италии консулы Лентул и Геллий и пропретор Аррий с 4 легионами (и ещё претор Манлий с какой-то армией) выступили весной на войну против Спартака, разбили у горы Гарган отдельно действовавшую армию Крикса (Крикс погиб) и были много раз биты Спартаком в Апулии и Пицене, вместе и по отдельности. После этого Спартак перешёл в Цизальпину, там разбил армию проконсула Кассия (10 тысяч человек – похоже, 2 легиона) при Мутине и оставался какое-то время.

Мы с вами тут можем отметить вот что. Антоний никаких пиратов на западе не победил, вокруг Сицилии они буквально кишат, но уходит на восток. Для нас это означает, что «план Серторий» явно отменен, Перперну Антоний оставляет справляться своими силами. После удара по сулланцам в Риме Антоний с его особым империем на всем Море остается последним серьёзным военно-силовым «активом» сулланцев, он явно тоже выбирает стратегию выжидания (блин, может они все, Пеперна, Спартак и Антоний всё-таки как-то скоординировали общую стратегию?), уходит в более спокойную Грецию и собирает там весь год дополнительные силы и ресурсы.

В Италии Спартак и Крикс очень продуктивно используют предоставленную им зимнюю паузу и весной 72 выводят в поле уже по-настоящему большие армии, наверное, тысяч до 30 у Крикса и до 40 тысяч у Спартака.

С армией консулов по-моему та же история, что и с армиями преторов 73 года – она совершенно НЕДОСТАТОЧНАЯ для эффективного противодействия восставшим. В конце 72 Красс получит от консулов 2 легиона, по-моему это полностью подтверждает то, что всего у них легионов было 4 (допускаю, что 4 у консулов + 2 у Аррия, как иногда предполагают, но из-за тех же возвращенных 2-х не уверен, полная потеря в сражениях со Спартаком 4-х легионов это по-моему многовато).

Исправлены две ошибки – явно консульские армии собрали в самом начале года и несколько месяцев, до весны, готовили, в безопасном отдалении от Спартака, это уже не разбегающиеся новобранцы преторов. Это явно могли сделать сами консулы – время и области Италии для набора они могли определить сами, своей властью. А вот количество легионов и командующих, безусловно, определял сенат, и тут я опять очень ясно вижу противодействие сулланского сената Метеллам.

Во-первых, численность консульской армии явно, заведомо недостаточна, но чтобы её увеличить свыше традиционных 4 консульских легионов нужно было постановление сената о разрешении набрать ещё силы и о выделении на них денег – явно такого решения принято не было. Во-вторых, командование силами правительства в Италии совершенно излишне разделено, рядом с консулами оставлен в ранге пропретора с отдельной судя по всему армией претор 73 Кв.Аррий. Аррий – сулланец, человек Красса. Он должен был сменить в 72 Верреса на Сицилии как пропретор, но остался в Италии как командир одной из армий. Оставить его мог опять-таки только сенат. Оставлять «в поле» при двух консулах третьего командующего (маленькими по размеру армиями) – это не то что даже нерационально, а доходит до какое-то уже практически издевательства над консулами. И это ещё не всё – где-то там же действовал (и был разбит Спартаком) с ещё одной отдельной армией претор 72 года Манлий! Поражение Манлия у эпитоматора Ливия идет через запятую с поражением Кассия при Мутине, поэтому учёные иногда «отдают» Манлию часть цизальпинской армии и заставляют его там отдельно от Кассия принимать бой со Спартаком. Но друзья, Манлий – претор, а не пропретор. Претор не должен был в норме оказаться во главе армии в провинции, потому что (1) там уже есть наместник, проконсул Кассий, (2) по сулланскому закону провинциями правят строго промагистраты, магистраты остаются в Риме и Италии. Получается, сенат в какой-то момент приказал находившемуся в Риме претору Манлию ещё с одной, четвертой (!) отдельной армией иди воевать со Спартаком.

Суммируем: консулы получили в 72 году небольшую армию в 4 легиона, сумели её спокойно набрать и немного подготовить. Но сенат разделил командование в Италии между ними и ещё претором и пропретором (может, вообще все они командовали несчастными 4 легионами) и не принял решения о выделении достаточных сил против очень сильных армий повстанцев. То есть поражения консулов были в такой ситуации, пожалуй, предопределены. Тут же заподозрим сенат и в том, что у Кассия в Цизальпине было только 10 000 человек – не тот же ли сенат дал ему не три-четыре, как обычно в Цизальпине, а только два легиона?

Итого, сенат в 72 выставил против восставших в Италии и Цизальпине 5(!) отдельных небольших армий с самостоятельными командующими – армии Лентула, Геллия, Аррия, Манлия, Кассия. Из них четыре Спартак разбил по отдельности (только сулланец Аррий избежал поражения, действуя отдельно, и добился успеха, разбив, то ли сам, то ли вместе с Геллием Крикса) и ещё попарно Геллия с Аррием и два раза Геллия с Лентулом. Во главе сулланцев в это время стоял, я думаю, уже Красс. И – вот сюрприз! – в конце 72 тот же сенат декретирует набор одной БОЛЬШОЙ армии (хотя если сложить 4 италийских армии консулов и преторов, может, даже те же 8 легионов и получится) передает её под командование… Красса. То есть тут нет со стороны сената никакой недооценки опасности ситуации по-моему, а вполне целенаправленная и последовательная стратегия. Только стороны надо определить правильно — воюет не сенат против Спартака, а сулланцы против Метеллов.

Вы, наверное, обиделись за Спартака? У меня выходит, что все его победы были нечестные, против подставленных, ослабленных из столицы армий, да? (шёпотом) Ребят, честных войн не бывает! Вы почитайте у меня, какие «честные» были Канны или Зама (а что было реально при Магнезии я просто никак не соберусь написать, хаха). А честная гражданская война – вообще штука невозможная, совершенно нереальная. Не бойтесь, Спартак всё равно гениальный полководец! Прикиньте, какие у него были проблемы – отсутствие нормального финансирования и снабжения, половина л/с набрана из кого попало и пришла чисто пограбить, другая половина в местечковых отрядах без субординации, оружия нет, и т.д., и т.п. Крикс вон в той же ситуации проиграл вчистую. Нет, серьёзно, всё нормально, Спартак – и в нашей с вами конспирологии великий лидер и полководец, достойный сын великого Попедия.

О войне в 72 году у меня всё. Но теперь, когда мы с войной разобрались, то увидели, что уже в начале 72 года сулланцы продолжают держать в руках сенат, и действуют против Метеллов активно, целенаправленно, системно и результативно.

Да, у меня получается, что сулланцы к началу 72 отчасти оправились от страшного удара 73 года, более-менее восстановили внутреннее единство, — и значит, выдвинули нового лидера. Им стал Марк Лициний Красс.

39. 72 год. Переворот Красса

Помните, в конце фильма Кубрика «Спартак» Красс объявляет себя диктатором, захватывает власть и начинает репрессии? У меня в итоге выходит, что почти что так оно на самом деле и было!

Плутарх:

Аппиан:

Сверхкратко я бы определил сулланский режим так: не ограниченный законами режим прямого контроля сената над высшими магистратами. Сулла принял закон о консульстве, где были установлены правовые рамки этой главной магистратуры, правителей Республики, имевших, по словам Полибия, высшую, царскую власть (по закону Суллы власть консулов была серьёзно ограничена, например, они не имели права покидать Италию). А о сенате закона не было. Но фактические права и полномочия сената в период «сулланского режима», в 81-70, были самыми большими за всю историю Республики. Мы можем судить о ней по прецедентам: в 77 сенат назначает Помпея проконсулом Испании, в 74 создает собственной властью новый чрезвычайный империй Антония, imperium maius, делающий власть Антония в его «провинции» — 50-мильной полосе вдоль берега моря выше чем у других магистратов, управляющих той же территорией. В том же 74 сенат впервые в римской истории передает три провинции под власть одного наместника, проконсула Лициния Лукулла. То есть в 81-74 сенат фактически действует как высший источник власти, ограничивая власть избранных комициями и наделенных по правилам римской конституции и римским законам империем магистратами и промагистратами и создавая новые, чрезвычайные, особые и параллельные ординарным империи сам, без комиций, своей властью и решением.

В 72 и эта неслыханная власть ещё расширяется, к этому добавляется ещё одно, новое «полномочие» – сенат в октябре (судя по тому, что 1 ноября консулы были в Риме, что известно из речи Цицерона) лишает действующих консулов Лентула и Геллия полученного ими по закону и по избранию командования армиями и отзывает их в Рим. Это не мелочь, друзья, это уже полный слом республиканской системы «разделения властей», в которой у сената не было прямой власти над магистратами, тем более высшими. Это то, что называется «государственный переворот»[44] – узурпация, захват власти изнутри одной из её частей. Одновременно сенат учреждает чрезвычайный проконсульский империй в Италии (при живых :) консулах) и передает фактически военную власть в Республике избранному им проконсулу Крассу.

Почва для этого была подготовлена организованными тем же сенатом поражениями консулов. В отсутствие консулов (и претора Манлия, наверное, тоже не сулланца) Римом должен был управлять старший из преторов. Из известных преторов этого года я бы очень уверенно выбрал на эту роль Марка Пупия Пизона Фруги Кальпурниана (он в 71, когда власть была уже у сулланцев, получит Ближнюю Испанию и ранг проконсула!). Похоже, он и был тем сулланцем, который фактически провёл переворот – он своей властью как старший магистрат контролировал город, мог запретить другим магистратам, например, созвать комиции, чтобы противодействовать перевороту и чисто юридически должен был созывать сенат, ставя на повестку те самые вопросы об отстранении консулов и учреждении нового империя.

Сулланская группа в Риме в 72 явно стала сильнее, чем после разгрома во второй половине 73. В Рим вернулся из Македонии Курион. Мамерк Лепид не упоминается как легат Антония в Греции и на Кипре в 72-71, я думаю, он в конце 73 тоже срочно вернулся в Рим. Так что у сулланцев в «президиуме» сената появились свои консуляры, без них едва ли такие революционные решения могли бы быть приняты.

Катул и его консерваторы, похоже, решили сулланцам не мешать – бесконечная и позорная серия поражений метелланских командующих и расширение восстания уже и на Цизальпину наверное была для них достаточным основанием поддержать такие меры, которые бы позволили более эффективно воевать с восставшими. Вряд ли консерваторов порадовал сам переворот и ещё большее расшатывание конституции в борьбе фракций, но по сравнению с Ватией Красс и компания хотя бы не тайно убивали оппонентов, а действовали через законные органы власти…

Что касается обстоятельств избрание Красса, это ещё одно подтверждение того, что произошел именно верхушечный переворот. В римской истории отсутствие кандидатур при выборах на любую должность – дело совершенно небывалое, невероятное, яростно конкурирующие за выдвижение и власть римские аристократы всегда стремились занять любые должности, а тут проконсульство! командование большой армией! возможность не победить в какой-то отдаленной войнушке в неизвестной стране, а прямо спасти Рим! Да если бы там была хоть тень обычной ситуации, хоть крошечная возможность просто покрасоваться в сенате, произнести речь и выдвинуться на голосование, ей бы десяток амбициозных преториев воспользовались. Вот здесь ССЫЛКА , когда в так же описанной в источниках ситуации (все боялись) ситуации выбрали единственного выдвинувшегося на пост командующего в Испании Сципиона я писал, что это очевидный признак сговора главных властных групп[45]. С Крассом можно говорить скорее, что сулланцы выставили единственного кандидата (а остальным он настоятельно предложил сидеть тихо), консерваторы его поддержали, а оставшийся в меньшинстве Ватия после провала его людей или сам решил, что спорить или выставлять кандидатуру от Метеллов бесполезно, а может, Красс ему и пригрозил даже (ну, не как в фильме Кубрика, конечно, но кто его знает…).

Вероятно, выборы консулов на 71 год были проведены уже в октябре-ноябре вернувшимися в Рим консулами. Ещё одно подтверждение переворота, возможно с силовым элементом (под давлением новой большой армии, которую Красс начал собирать под Римом, за померием) – на выборах побеждают двое сулланцев. Первый – Публий Корнелий Лентул Сура, этакий эталонный в плохом смысле сулланец, проворовавшийся ещё в 81 и обвиненный в этом самим Суллой, но Суллой же и прощенный, несколько раз оправданный в 70-х судьями-сулланцами и хваставшийся их подкупом. Второй — Гней Ауфидий Орест (он был претором ещё в 77, то есть в консулы мог выдвигаться уже в 74, но при доминировании Метелла в 74-72 избрание ему явно не светило), отец второй жены Катилины. Лентул и Геллий (кто-то из них руководил на выборах Суры и Ореста) уже в 70 как цензоры выгонят Суру из сената. Соответственно, уж явно консулы 72 не добровольно помогали избранию новых консулов, а, скорее, объявили их победителями под давлением.

Впрочем, давление могло быть и не силовым, сулланцы всё же переиграли Метеллов именно политически, использовав поражение от Спартака. Консулы были, конечно, своими разгромами сильно опозорены, за тяжелым военным поражением в Риме часто следовало обвинение проигравшему по закону об оскорблении величия римского народа. О том, что Лентулу и/или Геллию такое обвинение в 71, когда у власти были сулланцы, было предъявлено, ничего не известно. Так что можно и предположить, что Лентул и Геллий (и Ватия) уступили власть как минимум частично по политической сделке – они провели выборы, на которых новыми консулами стали сулланцы, а за это их потом не привлекли к суду за поражения. Но провинций консулы 72 года явно не получили – вместо них в освобождающиеся провинции начали отправляться сулланцы – претор Пизон Фруги в Испанию как проконсул.

Итак, в октябре 72 года проконсул Красс принял от консулов армию в 2 легиона, набрал (а может, частично и принял от Манлия и Аррия) ещё 6 и выступил против Спартака.

Я думаю, с такими вводными о положении в Риме можно объяснить и действия Спартака в 72 году. С конца 73 его задача была подготовиться к новой кампании и продержаться против консулов, он лучше, чем римляне использовал зимнюю паузу в войне, набрал большую армию, которая явно готовилась и в поле показала себя сильнее римских, и до того подтянул в ней дисциплину, что добился, что все ценности восставшие сдавали командованию для покупки оружия. Потом, когда, наверное, Красс, восстанавливающий связи Цетега и Котты установил с ним контакт, целью Спартака было бить армии метелланских командующих, так, чтобы в Риме их сменили на сулланцев.

Для хорошего объяснения значения в событиях похода Спартака в Цизальпину информации недостаточно, в общем он понятен, восставшим он дал увеличение армии и, соответственно «переговорной позиции» с римским правительством. Соответственно, когда в Цизальпине в октябре Спартак-Попедий получает известия, что выборы на 71, наконец выиграли сулланские консулы, и что командование в войне с ним перешло к Крассу, восставшие, наконец, могут себя поздравить – стратегия выжидания Спартака сработала, они продержались, пусть с потерями, целый год, своими победами помогли своим союзникам в Риме вернуть власть и, наконец, восстание опять обрело цель и смысл, выдвижение политических требований к римскому правительству и переговоры с римским командующим стали реальны.

В последние месяцы 72 года происходит ещё одна странная война.

Спартак быстрым маршем идет из Цизальпины на юг. Возможно, в октябре он был уже в окрестностях Фурий. Красс, говорит Плутарх, расположился у границы Пицена, рассчитывая захватить направлявшегося туда Спартака. Но тогда непонятно, как армии разошлись – все дальнейшие военные действия происходят уже в Лукании, смещаясь потом в Бруттий. Мне кажется очень разумной реконструкция Друмана, о которой пишет О. Любимова в этой статье[46] – Красс расположился не в Пицене, а в Пицентине, на границе Кампании и Лукании. Там Красс присоединил к своим шести два легиона консулов и тут же отправил их во главе с легатом Муммием наблюдать за Спартаком, но Муммий вступил в бой и был разбит. Вернувшиеся консульские легионы Красс подверг децимации.

С децимацией по-моему всё понятно, Крассу предстояло сложное военно-политическое противостояние с Метеллами – и с Ватией в Риме, и с Метеллом Пием и Помпеем, которые должны были теперь, после победы в Испании, вскоре вернуться в Италию. В этом противостоянии Крассу была нужна полностью лояльная армия, и он то ли использовал, то ли создал вместе с Муммием повод припугнуть и почистить полученные от консулов-метелланцев легионы от нелояльных элементов.

Сам Красс разбил в этот период отдельный 10-тысячный отряд восставших, убито 6000 человек и 900 пленено. Аппиан говорит, что Красс тут же двинулся на Спартака и разбил и его, но в других источниках об этом ничего не говорится и я, вслед за современными историками, думаю, что это ошибка Аппиана. После этого Спартак уходит в Бруттий, Красс через некоторое время следует за ним, но на отдалении, потом останавливается и начинает строить знаменитый ров, отрезающий южную половину Бруттия и находящуюся там армию восставших.

В общем, что происходит в октябре-декабре: Красс несколько месяцев «охраняет» Кампанию от Спартака, который спокойно стоит себе у Фурий. Красс с помощью Спартака решает проблемы с приведением в подчинение метелланских легионов, потом, чтобы продемонстрировать активность, разбивает небольшой отряд восставших. После этого сначала Спартак, за ним, на отдалении, Красс, тихонечко идут в Бруттий, но тоже не чтобы воевать, а чтобы встать поодаль друг от друга и деятельно изображать активность, но строго по отдельности – Спартак – попытки переправить часть сил на Сицилию, Красс – любимое римское военное строительство. Ребята, это что вообще?

Сравните это с весенне-летне-осенней кампанией 72 года: самое малое 7 (а наверное больше, 8-9) сражений главных сил, все армии идут прямо друг на друга, сражаются, проигравшие отходят чтобы собраться и опять напасть – консульские армии дают Криксу и Спартаку минимум 5 сражений.

И сравните с последним месяцем войны, мартом 71, когда Красс постоянно преследует Спартака, а тот то отступает, то разворачивается и тоже нападает, за месяц происходит минимум 5 сражений, все упорные и с большими потерями.

По-моему дело тут ясное – Красс не воюет со Спартаком, а чего-то ждет, и Спартак не против, он тоже совершенно не рвется воевать с римлянами, у него какие-то другие приоритеты.

40. 71 год. Начало

Аппиан о событиях марта 72 года:

Вот это один из самых странных моментов в истории Спартаковской войны. Его рассмотрению посвящена эта статья О. Любимовой[47](). Ученые выдвинули множество версий, когда Красс написал в сенат, и почему и зачем он это сделал. В некоторых вариантах реконструкции, пишет О. Любимова, поступок римского полководца выглядит довольно неожиданным и плохо мотивированным как с военной, так и с политической точки зрения.

Ребят, я больше скажу – он во всех вариантах, которые там рассмотрены, так выглядит. Зачем? – у Красса большая армия, Спартака он и сам может разбить – и разобьет вскоре. Почему? – Красс получил империй, позволяющий ему получить славу спасителя Италии, с чего вдруг он решил её поделить с Помпеем, с которым, как считается ещё аж от Плутарха, он ревностно конкурировал. Я от себя добавлю – зачем вызывать Марка Лукулла, который в это время, зимой 72-71 воюет аж на побережье Черного моря (это известно по надписи его офицера, командира гарнизона в Мессемврии) и заведомо нескоро в Италию попадет (поэтому слова Аппиана, что Лукулл будто бы высадился в Брундизии в феврале или марте, явно неправда), если можно вызвать Антония из Греции и Метелла Пия из той же Испании, она всё-таки поближе, чем Мессемврия – да даже и Фонтея из Нарбонны и Кассия из Галлии, наверняка он уже пополнил войска после поражения. Красс мог просить вызвать себе на помощь любого из них, а не именно своего будто бы главного соперника – Помпея.

Все объяснения письма Красса, и описанные в статье О. Любимовой, и все другие, по-моему исходят из неверной базовой предпосылки. Друзья, мы-то с вами теперь знаем и не сомневаемся, что Помпей – метелланец, враг Красса. То есть Красс его не может вызвать для помощи в войне ни в каком виде. Красс вызывает Помпея как ПРОТИВНИКА, для борьбы с ним.

Как сказал Бисмарк, меня не интересуют их намерения, меня интересуют их возможности. Планы, намерения, настроение (Красс испугался, недооценил, переоценил, и т.д.) надо рассматривать в последнюю очередь, только как производные от расстановки сил и возможностей сторон.

1 января 71 года Геллий и Лентул сложили полномочия. Власть в Рим перешла к консулам-сулланцам Суре и Оресту. Теперь в Риме и Италии правили сенат, в котором у сулланцев было большинство и сулланские консулы. Проконсул Красс, новый лидер сулланской группы, с армией в 8 легионов стоял на юге Италии. Сулланский супер-адмирал Антоний с флотом и армией находился рядом, в Греции.

Главной силой Метеллов остались Помпей с 6 легионами в ближней Испании и лидер группы Метелл Пий с 6 легионами в Испании Дальней. Метелланец Фонтей должен был в 71 вернуться из Нарбонны, его полномочия прекратились, какую-то часть своей небольшой армии он мог взять с собой для триумфа. Метелланец Кассий с небольшой армией оставался в Цизальпине. Лояльность Марка Лукулла Метеллам, я так понимаю, была под большим вопросом, готов ли он был вписаться на стороне Метеллов в потенциальный силовой конфликт в Италии, наверное не знал никто, я думаю, вряд ли.

Красс мог теперь начать реализацию большого плана Цетега и Котты – «переворот через беспорядки». Вступать в переговоры со Спартаком, подходить к Риму, объявлять большие реформы, с первой популярной мерой – восстановлением власти трибунов, под которую проводить запись в граждане италиков и транспаданцев, и с их поддержкой монополизировать власть.

Метеллы могли противодействовать этому, приведя в Италию свои большие армии и блокируя реформы, угрожая войной.

А теперь вспоминаем, что в 72 году сенат присвоил себе новую власть – смещать магистратов. В наиболее уязвимом положении из всех метелланских командиров был именно Помпей – он получил своё проконсульство в 77 напрямую от сената. Так что, когда бы он оказался с армией в Италии, у сената было неоспоримое право лишить Помпея, как консулов в 72, командования, или даже и полностью прекратить его полномочия. Или даже всё это пока Помпею оставить, но приказать ему передать Крассу половину войска для войны со Спартаком. Или даже только 2 легиона – а остальные легионы распустить. Или быстро разрешить Помпею с ними триумф – да пожалуйста, только пускай Помпей войдет в Рим, в померии его империй немедленно автоматически прекратится.

То есть вот чего ждал в последние месяцы 72 года Красс – и Спартак – 1 января 71 года. Наверное, прямо 1 января Красс и отправил письмо в сенат.

Крассу в этой ситуации было немного рано начинать переговоры с восставшими – Помпея и Лукулла вызывали под предлогом войны с ними, и армию у П и Л можно было отобрать именно по этой причине. Если бы война превратилась в перемирие до этого, уже у Метеллов появлялись варианты не распускать армию, не подчиняться сенату и заявлять, что они хотят «спасти» Рим от предательских действий Красса. Но пока война со Спартаком продолжалась, неподчинение сенату со стороны Помпея было бы изменой в опасной для Рима ситуации и мятежом, едва ли в такой ситуации Помпей смог бы рассчитывать на большую поддержку в Риме.

В этом контексте попытка Спартака расширить войну, переправить часть войск на Сицилию и поднять там восстание была Крассу полезна – тем обоснованней было бы требование забрать солдат у Помпея, а учитывая, что они лояльны своему императору, их нужно было бы не включать в армию Красса, а отправить подальше, на Сицилию. Понятно и почему Красс срочно вызывал в Италию только Помпея – это классика, «стратегия Гамилькара», переправлявшего с Сицилии в Карфаген наемников отдельными частями, чтобы правительство с ними постепенно разбиралось, разделение сил противника. Одного Помпея с его 6 легионами и сомнительным империем было бы легче переиграть политически и перевесить в военном отношении, чем Помпея и Метелла вместе. Да и вызов Лукулла издалека так тоже понятнее – тот прибыл бы в Италию в любом случае позднее Помпея, и с ним бы можно было или договариваться, или тоже «разбирать» его армию уже после того, как Помпей будет ослаблен или лишен полномочий.

В начале 71 года Помпей с армией прибывает в Италию…

41. 71 год. Последний поворот событий

Аппиан:

Всё, ребята. Вот это был КОНЕЦ короткой власти Красса и сулланцев в Риме, надежд на реализацию плана Котты – и конец восстанию Спартака.

Когда-то в январе-феврале 71 года произошло два события. Первое, не очень значительное, наместник Сицилии Веррес, сулланец, помешал переправе сил Спартака на Сицилию. То, что он подкупил пиратов, которые заключили со Спартаком договор, но их флот не подошел – современное предположение (хотя по-моему это вполне вероятно, Веррес с местными пиратами был в тесных тайных отношениях). Но и вторая попытка, переправиться на плотах, была сорвана Верресом – правда, только по его словам, но тут мне кажется можно поверить ему, а не Цицерону, который утверждает, что ее сорвал Красс. У Верреса банально был флот чтобы это сделать, а о флоте Красса мы ничего не знаем. То, что Верреса в 70-69 защищали в суде от обвинения Метеллы, хорошо засвидетельствовано тем же Цицероном. Значит, когда-то он перешёл на их сторону, в 71 для этого был самый подходящий момент.

Но главное – сенат в Риме назначил Помпея вторым командующим против Спартака. То есть сенат выступил против Красса. Теперь Помпей получил (1) такую же как у Красса власть в Италии с сохранением всей армии под его командованием, (2) возможность сорвать любые переговоры Красса с восставшими, просто атакуя их. Что случилось? У меня сразу два ответа.

Первый – внезапный для Красса, и подготовленный Ватией Исавриком переход части сулланцев к Метеллам. В 70 году цензорами стали всё те же известные вам Лентул и Геллий, метелланцы. Он вычистили из сената 64 сулланца, в том числе консула 71 Суру – и поставили первым в списке сенаторов, на почетное место принцепса сената Мамерка Эмилия Лепида – консула 77 года, старейшего консуляра-сулланца, легата Антония в 74-73, понтифика. Как такое могло получиться в 70, когда сулланцев били в хвост и в гриву (после 69 они во главе с Крассом вообще на три года пропадут из магистратур и из источников, всю власть получат Метеллы) при наличии авторитетнейшего Метелла Пия, консула 80, Сервилия Исаврика, консула 79, Лутация Катула, консула 78? Я думаю, только как награда Мамерку за поддержку Метеллов против Красса. Курион, другой консуляр-сулланец, в 70 появляется в окружении избранных на 69 консулов Метелла и Гортензия, а в 66 вместе с Ватией, Кассием и Лентулом выступит в сенате за чрезвычайные полномочия Помпею, то есть как активный сторонник Метеллов (точнее, той половины группы Метеллов, которая откололась с Ватием и Помпеем во главе). Похоже, тут проявилась та проблема смены лидера в группе, о которой мы говорили применительно к консерваторам — Красс в 73 стал новым главой сулланцев после Цетега, но Маерк и Курион, которые были старше и «заслуженней» его, наверное, так и не стали верными «вассалами». Да и быстрое обострение ситуации 71, чреватое гражданской войной, тоже могло им не понравиться.

Ещё, я думаю, что касается Мамерка, а может, и Куриона тоже, вполне возможен их шантаж Ватией. Вспомним ещё раз, как Помпей получил в 72 от Перперны переписку Сертория с «консулярами», но сжёг её. Давайте всё-таки предположим, что сжёг он не всё и не сразу. Письма умерших к тому времени Цетега и Гая Котты были бесполезны, и тут можно было сделать красивый жест. А вот письма живых и активных противников Метеллов — Мамерка Лепида (он чисто арифметически и географически должен был быть в числе сулланцев-«консуляров» — корреспондентов Сертория) и, может быть, Куриона (он был далеко на Балканах в 74, но в 73 вернулся в Рим и мог тоже поучаствовать в переписке) Помпею лучше было бы оставить – чтобы использовать для шантажа. Подготовка восстания вместе с мятежником и изменником Серторием вполне тянет на обвинение в оскорблении величия Республики и изгнание. Так что вполне допускаю, что Мамерк разменял свой голос за назначение Помпея вторым командующим в Италии против Спартака на свои сгоревшие письма Серторию и ранг принцепса сената.

Второй – думаю, и консерваторы Катула тут поучаствовали. Вы видели, что Красс, пытаясь нагнать потерянный из-за смерти Цетега и Котты год, действовал довольно резко, он пытался ухудшившееся после гибели Сертория, подавления восстания в Испании и высвобождения из Испании Метелла и Помпея соотношение сил компенсировать переводом основного конфликта уже в Италию, где возможный «наезд» на Помпея выводил ситуацию уже почти на грань гражданской войны (когда Сулла попытался в 80 вот так же лишить Помпея армии и полномочий, Помпей не уступил и спокойно повел дело к войне), в которой, притом, Красс бы опирался отчасти на армию Спартака. Катул, я думаю, выбрал тоже, как Красс, резко остановить это новое обострение, заставив Красса и Помпея вместе воевать против Спартака. Валерий Максим писал о Катуле, что он «вождем отечества стал, оставил сияющее свое имя на самом верху Капитолия, и доблестью своей погасил загорающуюся с большим жаром междоусобную войну» — последнее, конечно, о действиях Катула в войне с Лепидом, но и к его роли в событиях 73-71 годов, я думаю, можно эти слова с равной силой отнести.

Вот, в том, что касается конспирологии, собственно, и всё, конец этой истории.

42. 71-70 год. Финал

Последние сражения восставших, окончившиеся гибелью Спартака и распадом и уничтожением их армий были, к сожалению, после «измены» сената неизбежны, другого конца быть просто не могло, деваться им было уже некуда, они стали жертвами собственных военных успехов, после которых Красс в его новом положении мог политически уцелеть только если победно закончит войну. Спартак до последнего пытался спасти своих людей, он уже открыто отправил послов к Крассу, но было поздно, Красс уже не мог начать с ним переговоры. Так же, как Спартак в 71, погибли Катилина и его армия в 62, отчаянно и безнадежно бросившись в последний бой, когда группа Красса-Цезаря в Риме проиграла политическую борьбу и Катилина остался без союзников и поддержки в Риме. Последнее сражение Катилины, в котором он погиб, сражаясь против правительственной армии во главе с Антонием, его бывшим союзником, в этом похоже на последнее сражение Спартака против Красса. Спартак, Квинт Попедий Силон, погиб как славный италийский вождь, сражаясь за свой народ, прорываясь к Крассу.

Метеллы очень ловко перекрасили Помпея из «молодого мясника», палача марианцев-популяров, в сторонника народа, он успел первым, раньше Красса, выдвинуть в 71 году предложение о восстановлении прав трибунов и стать невероятно популярным. Красс не сдался, вернулся после победы с армией к Риму и в упорной и тяжелой борьбе с Метеллами вырвал себе консульство на 70 год и, наверное, ценой отказа от проконсульства и других больших уступок, скорее всего и денежных, сохранил свое личное положение и какую-то часть сулланской группы. Цензорами на 70 год был выбраны самые опозоренные и слабые из всех наличных консуляров, Лентул и Геллий, именно им доверили включение в граждане всех италиков. В результате италиков как потенциально огромную клиентелу, которая могла бы дать невероятную поддержку и власть своему «освободителю», не получил в Риме никто, но и римская власть больше не сидела на вулкане, следующие 20 лет были для республики почти совсем мирными и спокойными. После 70 года, при Метеллах, опиравшихся больше на народное собрание, сенат потерял свое место высшего органа власти в Республике, более-менее вернувшись на свое место в системе «разделения властей».

Почти все оставшиеся в живых герои этой истории – Красс, Метелл Пий, Ватия Исаврик, Помпей, Катилина и остальные, ещё долго будут бороться за власть в Риме. А со Спартаком мы с вами прощаемся. Давайте ещё раз вспомним сцену с Катоном в 91 году.

Друзья, Спартак, Квинт Попедий Силон-младший, я думаю, стоит здесь, среди друзей Попедия, к которым тот обращается. Ему 16, он полон надежд, что отец доведет переговоры в Риме до успешного конца, марсы получат римское гражданство, молодой Попедий будет славным и великим воином, а потом и уважаемым политиком, лидером Италии, как его отец. А мы знаем, что у него впереди другое – страшная война между братскими народами, короткие мирные дни, плен, свобода, новая надежда, борьба, победы, смерть в бою – и вечная слава.