Я праздную себя. Будь спокоен и знай

Глава 7 Существование есть празднование

19 февраля 1989 года

Наш Возлюбленный Мастер,

Однажды Секито объявил во всеуслышание, что на следующий день все будут полоть траву напротив зала будды. На следующий день все монахи собрались с серпами в руках, но только Танка пришел с подносом, полным воды. Прежде чем прийти сюда, он вымыл голову, но волосы еще не были обриты. Теперь он встал на колени напротив Секито, и, увидев его, Секито рассмеялся и обрил ему голову. Как обыкновенно делал мастер, Секито дал Танке определенные заповеди, но когда он это делал, Танка отошел, закрыв руками уши.

Затем Танка отправился в Косэй, чтобы встретиться с Ма-цзы. Прибыв в монастырь, он пришел в зал и, взобравшись на статую Манджушри, остался там сидеть. Другие монахи были изумлены и доложили Ма-цзы. Он вошел, посмотрел на Танку и сказал:

- Мой сын - теннен.

Танка сошел, поклонился и сказал:

- Спасибо, что ты дал мне имя дхармы.

Тогда Ма-цзы спросил:

- Откуда ты пришел?

- Я пришел от Секито, - сказал Танка.

- Путь Каменной Головы скользок. Не упал ли ты? - сказал Ма-цзы.

- Если бы я упал, то не пришел бы сюда, - ответил Танка.

Друзья,

Сначала вопросы...

Первый вопрос:

Кажется, никогда еще ни одна ориентированная на Бога религия не была более анахроничной, чем сегодня; все же любопытно, что христианство, по крайней мере, кажется процветающим. Вновь рожденные христиане, фрики Иисуса и христиане-фундаменталисты множатся. Не видим ли мы то явление, которое ты описывал, когда что-то вот-вот умрет? - ты сравнивал это с гаснущей свечой, испускающей последний, окончательный всплеск энергии, прежде чем зашипеть и угаснуть.

Происходит именно это. Сейчас уходит из существования не только христианство, но устарели как таковые и все религии. Они ведут посмертное существование.

Все, чему они учили человечество, оказалось преступным. Их Бог - это вымысел, ложь. Все они говорили людям быть правдивыми, а сами учат лжи о рае, аде и Боге. Они сделали все человечество лицемерным.

Страдание, которое вы видите на всей земле, создано вашими религиями. Если только человека заставить испытывать чувство вины, он не может наслаждаться жизнью, не может радоваться существованию. Обрублены его корни, самые корни, которые питают радость, блаженство.

Все религии были против человечества. Они обречены на вымирание. Чем скорее они исчезнут с лица земли, тем лучше. Человек нужно петь с птицами, танцевать с деревьями. Человеку нужно подняться к высотам Гаутамы Будды.

Религии не помогали эволюции сознания; напротив, они стали величайшими преградами. Религии превратились в бизнес в руках священников. И, конечно, подлинная религиозность не имеет ничего общего с бизнесом. Она имеет отношение к вашему внутреннему цветению, она имеет отношение к вашему посвящению в вечность, в истину, в красоту, в добро.

Никак невозможно, чтобы религиозность привела человечество к духовному рабству - но именно это делают религии. Все порабощены и подвергаются угнетению, эксплуатации, и каждый отравлен религиями, принужден быть неестественным. А если вы принуждаете кого-то быть неестественным, тем самым вы совершаете величайшее преступление против существования.

Все религии, ориентированные на Бога или нет, учат человека отрекаться от жизни. Они - против жизни, против всего, что может сделать человека целым - не только физически, не только психологически, но и духовно. Они разрезали вас на части, они пытались -упорно, веками - насадить идею отречения. Это неправильный подход к существованию.

Когда вы начинаете отрекаться, тотчас же вы сжимаетесь. Вместо того чтобы расти, вместо того чтобы становиться просторными и бесконечными, вы начинаете сжиматься внутрь себя. Вы теряете всякий интерес к существованию, к любви, потому что вам говорили мучить себя. Отречение от мира - другое название для самоистязания. А человек, который истязает себя - как можно ждать от него, чтобы он танцевал? Как можно ждать от него, чтобы он был экстатичным? Он совершает медленное самоубийство.

Ориентированные на Бога религии, не ориентированные на Бога религии - те и другие должны исчезнуть.

Религия - это индивидуальное дело, не имеющее ничего общего с коллективностью. Это не социальное явление; религия очень интимна, абсолютно интимна, ваше глубочайшее личное дело. Даже любовь не так интимна, потому что в нее, по крайней мере, вовлечены двое. В медитации никто не вовлечен - только вы. Она абсолютно индивидуалистична.

Я учу вас быть индивидуальностями.

Никогда не принадлежите ни к какой организации, никогда не принадлежите ни к каким священным писаниям, церквям, храмам. Никогда не принадлежите ни к какому монастырю. Все это существование доступно для вас - радуйтесь ему, празднуйте его.

Ни одна религия не учит празднованию; религии учат безбрачию! Я абсолютно против безбрачия и всецело за празднование. Я прилагаю все усилия к созданию жизни, которую в прошлом человечество упускало: новой свободы, новых небес, чтобы вы расправили крылья. Все религии обрезали вам крылья, помещали вас в клетки и заставляли верить, что в жизни больше ничего нет. Чтобы это делать, у них была причина. Если не отнять у людей индивидуальность, не разрушить их крылья и свободу, не обрубить питающих их корней, поработить их нельзя. Невозможно создать вооружения и армии; невозможно заставить миллионы людей страдать в бедности - они бы давно взбунтовались. Но религии удерживают их в подчинении страхом божьим, страхом адского наказания, жадностью: если вы последуете заповедям, то будете безгранично вознаграждены.

Я рассказывал вам об этом человеке, Салмане Рушди. То, как повели себя Аятолла Хомейни и другие религиозные лидеры Ирана... обычно люди думают, что это очень странное поведение для религиозного человека. Я хочу вам сказать, что это не так: именно это религии делали веками.

Сам Мухаммед всю жизнь носил меч, убивая людей, а он дал своей религии название ислам, что значит “мир”! И на его мече золотыми буквами было написано: “Я несу мир” - на мече!

Аятолла Хомейни ведет себя точно как и все религиозные лидеры. Он абсолютно нерелигиозен в своем поведении, но Аятолла Хомейни не единственный, кто за это ответствен: он просто представляет всю прошлую историю религий: убийства, казни, крестовые походы... борьба за странные вещи.

Христиане, мусульмане и евреи, - все эти три религии боролись за странную идею: что Иерусалим является священным городом. В чем проблема? Все три религии могут наслаждаться Иерусалимом. Но они сражались. Евреи претендовали на то, что это их священный город. А христиане, конечно, говорили: “Это наш священный город, потому что здесь был распят Иисус”. А евреи говорят, что это их священный город, потому что в Иерусалиме раньше был древний иудейский храм, и все еще сохранилась огромная стена, где евреи плачут, это их молитва: напротив древней стены. Каждый день вы найдете сотни евреев напротив этой стены, преклоняющих колени перед стеной. Это их священный город.

А потом пришли мусульмане со странным вымыслом, что это их священный город. Вымысел в том, что Мухаммед отправился на небеса, сидя на коне, и по пути в рай остановился отдохнуть в Иерусалиме. Никак не могу себе представить, как может Иерусалим оказаться по пути в рай. Рай, не существующий где-то в облаках...

И вот, камень, на котором он отдыхал несколько минут, прежде чем вознестись на небеса, - священный камень, и поскольку этот священный камень находится в Иерусалиме, мусульмане заявляют: “Это наш священный город”. И все три религии боролись и убивали сотни и тысячи лет. Не могу понять, почему они не могут разделить священный город... все они могут прийти и поклоняться. Но сама претензия, что он “наш” - абсолютно нерелигиозна.

В религиозном человеке нет никакого собственничества. Это не религиозные люди, они принадлежат к псевдорелигиозным организациям. И они делают все, что только не нужно делать, во имя Бога. Это освящает их безнравственные действия.

Смертный приговор Аятоллы Хомейни четырем людям абсолютно безнравствен, абсолютно недуховен. А потом является другой аятолла и объявляет, что даст два и шесть десятых миллиона долларов человеку, который принесет в Иран голову Салмана Рушди.

Я надеялся, что Салман Рушди окажется цельным человеком - но напрасно. Он стал выпадать из цельности, из индивидуальности. Сегодня он попросил Аятоллу Хомейни: “Я чувствую, что ранил религиозные чувства людей...” Вчера Аятолла Хомейни сказал, что если Рушди попросит прощения и готов понести наказание, он сможет спасти ему жизнь. Иначе никакого способа нет.

Его заявление не совсем выражает извинение, он только признает, что неосознанно ранил чувства тысяч мусульман и в будущем будет внимательнее. Но он не осознавал, что Аятолла Хомейни ненормальный человек. Он отверг это заявление и снова сказал по радио: “Рушди не извинился, и мы отвергаем все, что он сказал”.

Теперь Салман Рушди начал падать. Вскоре он принесет извинения, а за извинениями Аятолла Хомейни потребует от него принять наказание. “Приезжай в Каабу и постись в течение месяца...” Салман Рушди совершил ошибочный ход. Именно так люди из страха удерживаются в тюремном заключении.

Я надеялся, что человек такого разума, как Салман Рушди, предпочтет смерть извинениям. Он не совершил никакого греха, он не сделал ничего плохого. Я надеялся, что он загонит Аятоллу Хомейни в угол. Ему следовало бы спросить его: “На каких основаниях вы говорите, что я совершил преступление против ислама? Назовите мне точную причину, по которой вы требуете от меня извинений и выносите смертный приговор”. И это разоблачило бы Аятоллу Хомейни, потому что ни один из этих аятолл не привел никаких причин.

Рушди просто констатировал тот исторический факт, что некоторые стихи, которые Мухаммед написал в ранней версии Корана, впоследствии он отбросил, сказав, что написать их его вдохновил дьявол. И это исторический факт, не воображение Салмана Рушди. Почему он должен просить прощения?

Ему следовало бы сказать: “Приведите мне причины” - и он загнал бы этих фанатиков в угол, потому что они не могут указать, в чем, на самом деле, проблема. Я хочу, чтобы вы понимали это, потому что это даст вам прозрение в инстинкт всех религий к убийству. В этом нет никакого смысла, потому что это известный и установленный факт, много веков принятый мусульманскими знатоками, - что несколько стихов было отброшено. И высказывание Мухаммеда хорошо известно тем, кто когда-либо изучал Коран и историю ислама. Если кто-то и виноват, то это Мухаммед, не Рушди.

И они не могут, на самом деле, сказать, что проблему создают эти стихи, потому что немедленно возникнет вопрос, что это исторический факт. Поэтому никто не говорит, в чем проблема. Проблема в том, что если Мухаммед может подвергаться влиянию дьявола и удалить несколько стихов как вдохновленные дьяволом, это создает трещину во всей фанатической идее о непогрешимости Корана, о том, что Мухаммед - единственный пайгамбар Бога, единственный подлинный пророк. “Единственный Бог, единственный пророк Мухаммед, единственная священная книга Коран” - это мусульманские основные принципы. Принятие того факта, что Мухаммед мог подвергнуться влиянию дьявола и много лет не мог этого осознать, делает Коран сомнительным, делает пророка Мухаммеда погрешимым. Вот причины, которые за этим стоят, которые подразумеваются, но эти люди не могут сказать, что их привело в такой гнев.

Их гнев вызван тем, что если весь мир узнает, что Мухаммеда мог обмануть дьявол, что он не совершенный пророк Бога, - как с остальными стихами Корана? Кто знает, какие из стихов были вдохновлены дьяволом, а какие - Богом? Просто чтобы избежать того, чтобы эти последствия стали очевидны для всех, эти люди рвут и мечут.

По той же причине Галилей был вызван папой: он написал, что не Солнце вращается вокруг Земли, а, напротив, Земля вращается вокруг Солнца. Но Библия утверждает общепризнанный взгляд. Просто потому, что вы видим, что утром Солнце встает, обходит Землю с востока на запад и садится, кажется, что Солнце вращается вокруг Земли. Это общепризнанный взгляд, но Галилей задал Папе вопрос: “Почему вы так боитесь правды? Я проводил эксперименты; это работа всей моей жизни. И даже если я возьму назад свое утверждение, как вы хотите, ни Солнце, ни Земля не изменят своей траектории, потому что они не читают моих книг. Земля будет продолжать вращаться вокруг Солнца. Но почему вы так боитесь?” Галилей спросил, загнал Папу в угол: “Либо докажите, что я неправ, на научной основе... потому что это совершенно не религиозный вопрос. Что общего имеет религия с тем, вращается ли Солнце вокруг Земли или Земля вокруг Солнца? Это не имеет никакого отношения к духовности, это научная сфера. Если кто-нибудь может так или иначе опровергнуть меня научно, тогда, конечно, я возьму свои слова обратно. Но почему вы так боитесь?”

Загнанному в угол таким образом, Папе пришлось признать, что настоящей проблемой было: “Нас не заботит, вращается ли Земля вокруг Солнца или Солнце вокруг Земли. Нас заботит то, что если даже одно утверждение в Библии будет признано ошибочным, вся достоверность Библии кончится. Это работа Бога. Бог непогрешим, Бог не может совершать ошибок. Он создал Землю, он создал Солнце, и он знает, что вокруг чего вращается.

Суть в том, что если одно предложение окажется неправильным, это вызовет сомнение в достоверности всей Библии, поэтому мы не можем вам позволить создать это сомнение в умах людей”.

Галилей был очень стар, почти при смерти. Со смертного одра его притащили на суд Папы. Он сказал:

- Я не хочу напрасно создавать себе проблемы. Я уже умираю. Я отменю это утверждение.

Но, наверное, он был человеком огромного чувства юмора. Он отменил это утверждение. Но в примечании он написал: “Хотя я и отменяю это утверждение, фактом остается то, что Земля вращается вокруг Солнца. Они не станут меня слушаться, они не принадлежат ни к какой религии и не исповедуют христианства”.

Несомненно, Земля не принадлежит к христианству, как и Солнце. И, несомненно, кто бы ни был тот, кто написал Библию, он не был ни всевидящим, ни непогрешимым.

За триста лет, прошедших со времен Галилея, были открыты сотни фактов, противоречащих Библии, противоречащих Корану, противоречащих Ведам... противоречащих каждой религии в мире. И это доказывает, что эти книги не были написаны Богом, или единственным единородным сыном Бога, Иисусом Христом, или пророками, представителями Бога, такими, как Мухаммед или Моисей. И они посланники... несомненно, эти послания были плодами их воображения.

Все эти священные писания полны общепризнанных взглядов, не содержат никакого научного исследования, никакого духовного исследования.

Так странно читать священные писания. Они полны такого вздора, что даже газеты кажутся осмысленнее. Если эти писания писал Бог или его специальные посланники, их нельзя считать умственно полноценными.

Все мое понимание состоит в том, что все эти основатели всех религий - пророки, мессии, аватары, тиртханкары - по своей сути мегаманьяки, великие эгоисты. Вот величайшее в мире эго: приписывать себе такую родственную связь с Богом, которой нет больше ни у кого.

Именно поэтому Иисус исключает идею, что есть другой сын, его брат - или сестра. У Бога только один единородный сын - и это Иисус Христос. Поэтому Мухаммед закрывает двери - “Я последний пророк Бога; больше не придет никаких пророков. И священный Коран - последнее послание Бога; в него нельзя внести никаких исправлений”. Но сам он исправлял его, сам он признал, что был вдохновлен дьяволом.

Религии подавляли истины, и теперь пришло время, чтобы истина была провозглашена, чтобы была провозглашена свобода, чтобы была провозглашена индивидуальность. Человек достаточно жил под гнетом рабства. Ночь была слишком долгой; нужен новый рассвет. Нужен новый человек, нужно новое человечество, и этому новому человечеству совершенно необходимо, чтобы все эти так называемые религии исчезли с лица земли.

Это их последнее издыхание, и твой вопрос абсолютно правилен. То же самое происходит с гаснущей свечой: последний всплеск энергии, прежде чем зашипеть и погаснуть.

То же самое происходит и с человеком. Врачи многие века наблюдали, что прежде чем умереть, человек становится совершенно здоровым; все его болезни исчезают. Они не могли этого понять: “Что происходит? Он вот-вот умрет, и логично было бы, чтобы его болезни стали более опасными, потому что они его убивают. Но в последний момент все болезни исчезают”.

Это последний всплеск энергии. Прежде чем уйти в темноту, свеча вспыхивает. И часто врачи оказывались обманутыми этой вспышкой энергии; они думали, что исцелили человека. Но к тому времени, как они возвращались домой, звонил телефон, и им говорили, что человек умер. А они думали, что исцелили его, потому что перед смертью все приходит в норму. Человек совершает последнее усилие -бессознательно, конечно, - чтобы остаться в живых. Впервые он становится тотальным, и собирается вся его энергия. Это накопление энергии и создает ложную видимость, что он здоров, что он исцелен.

Все эти религии собирают всю свою энергию - последняя вспышка, прежде чем навсегда исчезнуть вместо со своим Богом, со своими священниками, со своими монахами, со своими церквями, со своими священными писаниями. Тот день будет величайшим днем в истории человека. Человек станет свободным.

Поэтому я говорю, что приближается время празднования. Готовьтесь!

Безбрачие больше не считается научным; мы должны заполнить этот промежуток радостью. По этой причине так называемые религиозные люди против меня: они видят, что то, что я говорю, разрушает их ложь, вымыслы и утешения. Это разрушение они называют “ранением их религиозных чувств”.

Как раз сегодня один человек спросил правительство Индии: “Если вы запретили книгу Салмана Рушди, почему точно так же не запретить и книги Раджниша, которые гораздо опаснее?” Это правда, они гораздо опаснее. Рушди ничего не сделал, и ему докучают напрасно. Если докучать мне, это будет абсолютно правильно, потому что я говорю вещи, противоречащие любой из религий.

Но просить правительство запретить мои книги означает признать поражение. Почему вы не можете со мной спорить? Почему вы не можете принести в существование диалог? Если вы считаете свою религиозную идеологию правильной, я готов принять любой вызов это обсуждать. Почему вы боитесь? В культурном обществе, в демократической нации отнимать у кого-либо свободу слова противозаконно. Я готов к поединку с кем угодно, будь он индуист, мусульманин, христианин, джайн или буддист. Кто бы они ни были, я готов с ними встретиться, но поскольку у них нет никакой возможности ответить на мои вопросы, они тут же движутся в направлении воздействия на правительство.

Индийское правительство - нецерковное, оно не может защищать никакую религию или чьи бы то ни было религиозные чувства. И обращаться с этим к правительству - варварство; это только показывает, что вы примитивны и не умеете вести себя цивилизованно.

Если бы Аятолла Хомейни был цивилизованным, умственно полноценным человеком, он спросил бы Рушди: “Готовы ли вы к спору?” Объявить смертный приговор... и мусульманские преступники, профессиональные убийцы уже проникли в Великобританию из различных мусульманских стран. Даже Пакистан послал людей. Я был шокирован, потому что отец той женщины, которая сейчас президент Пакистана, Бхутто, был без всякой причины приговорен к смерти. Он был самым выдающимся человеком в Пакистане, самым влиятельным. И из-за него человек, который был у власти - он был военным генералом, это была военная диктатура - боялся объявить выборы, и он терпел, приводил предлоги и откладывал. Но сколько можно откладывать? Люди снова и снова спрашивали: “Почему нет выборов?” А причина была в том, что был жив Бхутто. Раньше он был президентом страны, и произошел военный переворот, совершенный армией, силой. До выборов нужно было убить Бхутто.

И против него выдвинули всевозможные обвинения в воображаемых преступлениях, которых он не совершал. Он был хорошо образованным человеком, он не был фанатиком. Его убили. Ему не было предоставлено никакого права обжалования; он не мог просить президента о помиловании. Это противоречило конституции Пакистана, закону Пакистана, но генерал Зия, который был у власти, не был человеком большого общественного влияния. Он пришел к власти путем силы и насилия, потому что был главнокомандующим вооруженных сил: флота, военно-воздушных сил и армии.

Просто по счастливой случайности генерал Зия со своими семьюдесятью четырьмя ближайшими приспешниками из всех армий потерпел несчастный случай, авиакатастрофу, и все семьдесят пять человек погибли.

Эта женщина была врагом генерала Зии и боролась с ним из Великобритании, пытаясь вернуться в Пакистан. И генерал Зия ей не позволял, потому что люди стали бы ей сочувствовать, потому что ее отец был убит, незаконно, вопреки конституции. Но когда Зия умер, она тут же поспешно вернулась в Пакистан и победила на выборах. Теперь она президент - молодая женщина, хорошо образованная, но она делает ту же глупость, что и Зия. Зия без причины убил ее отца: просто потому, что он был самым влиятельным человеком в стране, и Зия не мог выстоять против него на выборах. Это было причиной.

И я думал, что эта женщина - она получила образование в Великобритании, как и ее отец - будет вести себя по-другому. Во-первых, она женщина, и в ней больше сердца, чем в любом мужчине. Во-вторых, ее отец был убит. Ей следовало бы пересмотреть само это стремление убивать людей. А теперь она отправила в Великобританию батальон смерти, профессиональных убийц, чтобы убить Рушди и троих других участников публикации книги.

Кажется, люди совсем ничему не учатся. Именно поэтому история продолжает повторяться. Повторение истории просто показывает, что люди ничему не учатся. Никакой другой причины для повторения истории нет: если вы учитесь, то совершаете ошибку только один раз, не дважды. Именно в этом и есть смысл учения: совершайте сколько угодно ошибок, но каждую ошибку - только один раз. Совершать ошибки не плохо - это только способ учиться; вам следует совершать ошибки. Если вы не хотите совершать ошибок, то не сможете найти выход из этой темноты, окружающей землю. Но не совершайте снова одну и ту же ошибку, иначе вы окажетесь внутри порочного круга.

Повторение прежней ошибки просто показывает, что вы бессознательны, что вы не ведете себя сознательно. Эта женщина, дочь Бхутто, делает то же самое, что и Зия. А этот человек, Рушди, не сделал ничего плохого.

Но, кажется, он трус. И именно благодаря таким трусам все эти неполноценные люди остаются у власти.

Я готов к любому спору с кем угодно, потому что я знаю, что все их религиозные верования абсолютно лишены оснований. Они не могут доказать Бога, не могут доказать рай, не могут доказать ад. Они не могут доказать, что Бог создал мир, потому что нет никакого свидетеля. Как вы это узнали? Кто вам сказал? Очевидно, не могло быть никакого свидетеля, когда Бог создавал мир. Если свидетель был, значит, уже был и мир. Абсолютно рационально признать, что не может быть никакого свидетеля - потому что не было мира. Откуда взяться свидетелю? Таким образом, у Бога не может быть свидетеля, - как тогда узнали об этом эти люди? От кого?

Вся их идея основывается на лжи о Боге. А я всегда бью в самое основание, я не забочусь о ветвях и листьях. Я обрубаю самые корни. И они не могут защищаться, потому что их храм не имеет никакого фундамента.

Однажды я отправился посетить один храм, очень редкий храм, близ Индора. Храм находится в очень небольшой деревне; это джайнский храм. В джайнской мифологии говорится, что этот храм упал с неба. Он выглядит не очень небесным...

И он упал из-за того, что боги - джайнизм не верит в Бога, он верит в богов - боролись с дьяволами за то, кому будет принадлежать этот храм, и эта борьба продолжалась прямо над облаками. И они так увлеклись сражением, что потеряли контроль над храмом, и он упал рядом с этой деревней. И единственной причиной, благодаря которой удалось поддержать этот миф, было то, что у этого храма нет фундамента. Под него можно подвести тонкую проволоку и обойти его кругом. Проволока пройдет под всем храмом. Два человека могут взять проволоку и пронести ее подо всем храмом - это круглый храм, и у него нет никакого фундамента.

И это, наверное, вызвало идею, что он упал, потому что как можно построить храм без фундамента?

Это можно сделать, с этим нет больших проблем. Это небольшой храм, и просто воображение какого-то архитектора, который хотел создать что-то абсолютно новое... он воздвиг храм без всякого фундамента.

Но когда я пришел посмотреть этот храм... несколько друзей в Индоре составили мне компанию, и они были изумлены. Они сказали:

- Может быть, этот миф верен.

- Вы идиоты! - сказал я. - Ни один храм не имеет под собой фундамента. Ни одна церковь не имеет под собой фундамента. Ни одна система верования не имеет под собой никакого основания. И этот храм это доказывает!

Человечеству нужен совершенно другой подход. Мы должны дискутировать. Почему дискуссия вызывает столько страха? Этот страх оправдан: они знают, что не могут победить. Все их религии выскальзывают у них из рук; они не могут победить, они сражаются в проигранной битве. Если они люди разума, им лучше выйти из храмов, церквей и монастырей и объявить независимость.

Все мое усилие здесь - в том, чтобы дать вам свободу от всех цепей, от всех тюрем, чтобы вы могли праздновать жизнь.

Утверждение Фридриха Ницше: “Бог умер, и теперь человек свободен...” но свободен для чего? Об этом он не имел понятия. Именно поэтому он сошел с ума. Бог умер - он был утешением. Но утешения не стало, и остался вакуум. Если оставить вакуум, все человечество сойдет с ума.

Великие интеллектуалы Запада кончали жизнь самоубийством или сходили с ума. Фактически, это стало почти критерием: если ты не сошел с ума и не покончил с собой, ты не слишком большой интеллектуал! Величайшие интеллектуалы сходили с ума, совершали самоубийство, потому что не могли найти, как жить без Бога. Без рая и ада - как им жить? Они внезапно видели, что будущее - полный мрак, смерть. Жить ради смерти?.. Лишившись Бога, они теряли всякую причину, чтобы жить.

И мое усилие здесь в том, чтобы прежде, чем у вас будет отнят ваш Бог - а он будет отнят, потому что лишен всякого основания в истине, - вы должны научиться искусству жить. Вы должны научиться искусству празднования, чтобы никогда не страдать от вакуума, который сводит с ума и создает все виды неврозов, психозов.

Даже основатель психоанализа, Зигмунд Фрейд, поскольку он не верил в Бога... Он говорил, что Бог - это фиксация на фигуре отца, и его анализ правилен, абсолютно правилен. Именно поэтому вы называете Бога “отцом”, и именно поэтому вы называете “отцом” католического священника - у которого нет жены, нет детей! Что это за отец?.. У Бога, по крайней мере, был один единородный сын, которым он мог похвалиться. Но эти католические священники - если только у них нет незаконнорожденных детей - не могут претендовать на то, чтобы называться отцами. Это очень странно: что это за отцы?..

Зигмунд Фрейд был прав в том, что ребенок растет с идеей, что отец обеспечивает ему безопасность. Он кажется маленькому ребенку таким сильным, таким всемогущим, что может все что угодно. Но по мере того как он растет, он узнает, что его отец не всемогущ. Его чувство безопасности начинает исчезать, он начинает чувствовать себя уязвимым, незащищенным.

Анализ Зигмунда Фрейда показывает, что именно этот страх потери защищенности и безопасности послужил причиной создания Бо-га-Отца далеко в небе, который никогда не умирает, который всегда наготове, чтобы вам помочь; он сострадателен... Иисус говорит: “Бог есть любовь”. Он очень любящий и сострадательный, поэтому вам не о чем беспокоиться. Все, что нужно делать - это верить в Бога.

Но как только оказывается, что этот Бог умер, как открыл Ницше, что мы несем с собой труп, Бог умер... Он сам не осознавал, что создает себе проблему, потому что его собственной психологической конституцией была фиксация на фигуре отца. Теперь он открыл, что отец - даже высший отец - умер. Эти временные отцы продолжают умирать, но ничего страшного. “Папы” всегда умирали, в этом нет ничего особенного. Но вечный Бог... обнаружить, что он умер, было таким шоком, что хотя Ницше и написал это, но после тут же сошел с ума.

В тот момент, когда он завершил книгу “Так говорил Заратустра”, в которой он делает утверждение, что “Бог умер, и теперь человек свободен”, он начал вести себя странно. В конце концов его друзьям и особенно сестре, которая о нем заботилась, пришлось поместить его в сумасшедший дом.

Он не мог найти никакой альтернативы. “Бог умер, и человек свободен” - но свободен для чего? Этого он во всей книге не говорит. Просто быть свободным недостаточно. Быть свободным от чего-то недостаточно, вам нужно быть свободными для чего-то. Это две стороны свободы - “от” и “для”. Вы можете быть свободными от Бога, но если у вас нет никакой свободы для, вы сойдете с ума. Это утешение было очень древним и глубоко укорененным; оно вас убьет. Вы не можете жить в незащищенности, вам нужна немедленная альтернатива: свобода для.

Свобода для празднования, свобода для медитации, свобода для радости, свобода для танца - потому что Бог умер. Теперь над вами нет никого, и вы совершенно свободны от всякого духовного рабства. Теперь вы можете танцевать без всякого чувства вины. Теперь вы можете любить без всякого чувства вины. Вы можете жить как только возможно изобильно. Нет никакого, чтобы главенствовать над вами, нет никого, чтобы посылать вам заповеди, нет никого, чтобы пугать вас адским огнем, нет никого, чтобы вызывать в вас жадность райскими удовольствиями.

Зигмунд Фрейд производил анализ под другим углом - психоанализ. Но и сам он оказался в том же затруднении, что и Ницше. Он не сошел с ума, но почти коснулся границ. Поскольку Бога больше не было, смерть стала единственным, к чему человек движется. И он стал так бояться смерти, - Бог гарантировал безопасность, он ожидал, чтобы приветствовать вас после смерти. Теперь никого не стало, теперь, как только вы входите в этот туннель смерти, выхода нет. Он стал так бояться, что даже слово “смерть” пришлось запретить. У него были сотни учеников, он создал целое движение психоанализа. В его присутствии было запрещено даже упоминать слово “смерть”, потому что оно было таким пугающим, что как только кто-то его произносил, с Фрейдом случался припадок, и изо рта у него текла пена.

И это ваш великий психоаналитик. Он сам страдал той же самой проблемой. Бог был его защищенностью. Он психоанализировал людей и нашел, что Бога нет и это только изобретение больного ума. Логически правильно... но что стало с ним самим?

Вы увидитесь, узнав, что Зигмунд Фрейд основал психоанализ, но сам никогда не проходил психоанализа, потому что отказывался. Его снова и снова спрашивали ученики, которые стали известными психоаналитиками. Они говорили: “Будет хорошо, если вы сами пройдете психоанализ. Теперь мы готовы, вы нас подготовили, и мы знаем всю технику. И нам бы хотелось заглянуть в ваши сны. Будет неоценимым сокровищем узнать сны человека, который основал анализ снов”.

Он отказывался. И причиной его отказа было то, что он боялся, потому что кипел внутри теми же самыми подавленными желаниями, что и вы. Если бы люди узнали его сны, это было огромной угрозой для всего его движения. Его сны оказались бы настолько же сексуальными, преступными, что и сны любого другого - может быть, еще больше. Почему он боялся? Он знал свои сны.

И это показывает, что этот человек не был здоров психологически, хотя и основал психоанализ.

И это продолжается и продолжается. Сами психоаналитики -группа, самая уязвимая для безумия. И они постоянно психоанализируют друг друга. Но это не приносит им психологического здоровья, это приносит только нормальное безумие.

Все человечество нормально безумно - немногие люди безумны ненормально; они выходят за рамки здравого смысла. Но разница между вашими безумными и так называемыми здравыми - только в степени. Может быть, вы безумны при девяноста девяти градусах, а другой дошел до ста одного - пересек черту. И все, что делает психоанализ - это возвращает его снова в пределы девяностодевятиградусного безумия. При ста одном градусе оно опасно.

Весь психоанализ и все виды других школ, которые из него развились - аналитическая психология, психосинтез, Ассанджиоли, Карл Густав Юнг, Адлер и еще целая линия людей, изобретающих собственные терапии - все они столь же больны, что и любой другой. Ваши священники столь же невежественны, что и любой другой, ваши психоаналитики подвергаются еще большей опасности, чем вы -потому что они знают, что Бога нет. Ваши философы, ваши интеллектуальные гиганты подвергаются гораздо большей опасности, чем умственно отсталые люди. Умственно отсталые люди ни о чем не беспокоятся; они не знают, что Бог умер. Они еще об этом не слышали.

Но рано или поздно они об этом услышат. Долго ли это может оставаться в тайне? Священники держали это в тайне слишком долго, и теперь они сами начинают осознавать, что Бога, в которого они верили, нет. И они изобретают новых богов - последняя вспышка энергии, прежде чем свеча погаснет и станет темно.

Мое усилие - не обычное религиозное проповедование. Мое усилие - прежде, чем эта свеча погаснет, вы должны иметь наготове свой собственный свет, чтобы не пасть в темноту, чтобы не сойти с ума. Я хочу, чтобы вы сознательно отбросили Бога, сознательно отбросили всю ложь и вымыслы, скрывающиеся под именем религии, и приступили к другой части: сначала свобода от, затем вторая часть, свобода для - свобода для празднования, свобода для радости.

Теперь больше нет никакого смысла отрекаться. Никто не собирается вас вознаграждать; не мучьте себя понапрасну. Впервые открыто все небо; просто расправьте крылья и наслаждайтесь этой свободой.

Очень немногие люди способны наслаждаться этой свободой, потому что остальные не умеют танцевать. Они стали калеками. Они не умеют петь, они не умеют любить. Люди говорят друг другу: “Я тебя люблю”, - но спросите их: “Что это значит?” Они пожмут плечами и скажут: “Не знаем... а что такое любовь?”

Их любовь - это только вымысел.

Ты не можешь любить никого другого, пока не знаешь самого себя. Тебя нет - кому любить? Ты не можешь любить, пока любовь не начнется как наводнение и не начнет тебя переполнять. Сначала у тебя должна быть любовь, лишь тогда ты можешь ей делиться.

Но есть ли у вас любовь? Это побочное следствие медитации. Только люди, которые глубоко медитировали, знают, что такое любовь, и тогда нет речи о том, чтобы “упасть” в любовь[8]. Тогда происходит восхождение в любви, вы поднимаетесь выше и выше; ваша любовь становится вашей религией, ваша любовь становится самим вашим существованием.

Я учу вас любви, не отречению.

Я учу вас празднованию, не безбрачию.

Я учу вас быть естественными, быть экзистенциальными.

Тогда вы найдете себя очень творческими в том или другом измерении и не будете испытывать страдания от вакуума.

Празднование должно заполнить ваш вакуум, иначе все человечество испытает большие страдания. Эти религии мертвы. Рано или поздно этот факт признает каждый, и тогда воцарится невероятный вакуум, который раньше наполнял Бог. Он был ложью, но и огромным утешением, потому что был кто-то, кто заботился о вас, кто обеспечивал вам безопасность. Даже в смерти вы могли ни о чем не беспокоиться - за пределами смерти - рай.

Но теперь рая нет, Бога нет. Никто не ждет по ту сторону смерти. Ты идешь один.

Вам придется научиться быть в одиночестве.

Вам придется научиться в радости оставаться в одиночестве. Вам придется научиться танцевать - в одиночестве; нет необходимости ни в каких зрителях. И нет необходимости даже в партнерах. Вы можете танцевать в одиночестве, как роза танцует на ветру, в воздухе, на солнце, под дождем. Думаете ли вы, что роза ожидает зрителей или партнеров?

Медитация дает вам глубокое прозрение в собственное одиночество. И помните разницу: одиночество - это не ощущение, что вам одиноко. Если вы не научитесь одиночеству, вам будет очень одиноко. Бога больше нет, все утешения отняты, нет никакого рая после смерти... внезапно вы чувствуете себя очень случайными, нежеланными в существовании, ненужными Богу. У вам нет никакой цели, у вас нет никакого смысла. Внезапно вся ваша личность, которую поддерживала ложь, рушится.

Именно это приносит невроз, нервный срыв.

Не научившись медитации, вы не можете превратить провал в прорыв. Вся алхимия медитации состоит в том, чтобы превратить провал в прорыв, научить вас свободе для.

Свобода - это просто расчистка почвы, создание зала для танца, удаление всех богов и храмов, которые загромождали все пространство.

Вы не можете танцевать в церкви, где всюду вы видите распятого Иисуса с унылым лицом - можете ли вы праздновать в такой ситуации?

Маленького мальчика впервые застали за тем, что он делал уроки. Его родители были удивлены, потому что он никогда их не делал. Они спросили:

- Что случилось? Мы тебе всегда говорили делать уроки, и ты никогда не слушался; что случилось?

- Новая школа... - сказал он.

Его перевели из одной школы в другую, потому что семья переехала в другую местность и ему пришлось пойти в новую школу. Новая школа была монастырской школой, и маленький мальчик сказал родителям:

- В этой школе есть один еврей по имени Иисус, который распят повсюду - а я единственный еврей во всей школе! Поэтому я должен делать уроки и все, что они скажут. Я тут же все делаю, потому что не хочу, чтобы меня распяли!

Он мыслит очень здраво и рационально. Он единственный второй еврей... Он под номером два - и номер один уже распят. Может быть, если он не будет делать уроки или что-нибудь в этом роде...

Вы не можете танцевать, когда Иисус распят. Когда все ваши боги наблюдают за вами, вы не можете любить. Это значит любить среди толпы Богов, каждый из которых будет указывать на вас своим Святым Перстом:

- Вы совершаете преступление!

Вы должны отбросить прочь всех этих богов. Все они искусственны, и не стоит беспокоиться; это работа ваших собственных рук. Мы придумали себе в утешение красивую ложь, и мы вполне способны ее отбросить; никто нам не мешает.

Но вам придется научиться делать обе эти вещи так, чтобы они шли рука об руку. Если вы расчищаете почву, начните напевать песню. Начните двигать ногами; выйдите из многовекового состояния калек. Не только Иисус был распят - все те, кто верит в Иисуса, ведут распятую, искалеченную жизнь. Конечно, Иисус не может танцевать!

Было бы настоящим чудом, если бы он стал танцевать на кресте. Он не мог даже смеяться. Вот это было бы настоящим чудом. Но он так печален, что, может быть, у него появились задние мысли...

И он закричал на Бога в гневе: “Почему ты забыл меня?” Потому что он ждал шесть часов, но не появилось ни единого облака. Все небо оставалось голубым, сколько хватал глаз. Не было никаких признаков пришествия Бога.

По крайней мере, он мог прислать каких-нибудь святых - если не мог прийти он сам, подошли бы его слуги. Но кто-то должен был появиться! Шесть часов он провел на кресте, ждал и ждал, оглядывался по сторонам и в конце концов нашел: “Кажется, я жил в ложном утешении”. Он умер в печали.

Эта печаль пропитывает каждую церковь. И эта печаль пронизывает весь мир. Не только среди христиан - другие религии тоже, сами того не зная, подверглись огромному влиянию христианства.

Например, такой человек, как Махатма Ганди. Я смотрел очень внимательно и нашел, что на девяносто процентов он был христианином, на девять джайном и на один индуистом - а родился в индуизме. Что случилось? В его жизни трижды он был на грани обращения в христианство. Но его жена поднимала такой шум, что он каждый раз останавливался. Он говорил: “Ладно, обождем...”

Именно жена помешала ему стать христианином. Многие жены делают хорошую работу! Она начинала бить себя в грудь и плакать: “Мы индуисты, что ты делаешь?” И она устраивала такую сцену, что собирались соседи и говорили: “Это нехорошо. Она права: почему ты хочешь стать христианином?”

Но он подвергся влиянию, и это происходит повсеместно. Вы можете видеть, как оказывает влияние христианство - поскольку христиане служат бедным, каждая религия начинает служить бедным. Иначе они не будут выглядеть такими же религиозными, что и христиане. Христиане заботятся о сиротах, и индуисты начинают открывать приюты для сирот, иначе их религия покажется несколько равнодушной к страданиям людей. И они открывают больницы, чего никогда не делали в прошлом. Они существовали тысячи лет до Христа, но никогда не открывали больниц, никогда не служили бедным. Они говорили бедным: “Вы страдаете от дурных действий в прошлой жизни, поэтому ничего не нужно делать. Просто завершите это! Переживите очищение”.

Но христианство оказало огромное влияние. Оно отравило почти все человечество, сделало его печальным и несчастным.

Таким образом, как только вы начнете чувствовать вакуум, перед вами встанет опасность безумия. Прежде чем наступит вакуум, я хочу, чтобы вы научились наполнять его красивыми песнями, цветами и экстазом, божественным опьянением и праздничностью.

Единственное искусство жизни - в том, как превратить ее в празднование.

Второй вопрос:

Не из-за Бога ли это, что общество создает сумасшедшие дома?

Конечно! Без Бога не будет надобности в сумасшедших домах. Язычники, у которых нет никакого Бога, никогда не сходят с ума. Животные никогда не сходят с ума - я имею в виду, в дикой природе. В зоопарке животные часто сходят с ума, потому что живут среди сумасшедших людей. В зоопарке они попадают под влияние людей; только в зоопарке они начинают вести себя неестественно. Только в зоопарке было обнаружено, что животные становятся гомосексуальными, потому что не могут найти животное противоположного пола.

Зоопарк заслуживает тщательного изучения: ваши монастыри -это те же зоопарки, в которых нельзя найти женщину или в которых нельзя найти мужчину. Женщины становятся лесбиянками, мужчины становятся гомосексуалистами.

Все извращения вы можете увидеть в зоопарке. В зоопарке животные сходят с ума - но только в зоопарке. Кажется, человеческое безумие заразительно. Но в дикой природе, в лесу ни одно животное никогда не было найдено безумным - совершенно разумные, совершенно чувствительные, бдительные, полностью бдительные. Поскольку у них нет никакого Бога, им не нужны никакие сумасшедшие дома.

Бог создает чувство вины. Чувство вины создает неестественное поведение. Неестественное поведение приводит вас в сумасшедшие дома. Это очень коварная уловка. Священники и психоаналитики состоят в глубоком сговоре, может быть, сами того не зная. Священник создает сумасшедших, психоаналитик пытается их исцелить. И вот они снова в церкви!

Люди перемещаются между церковью и кушеткой психоаналитика и не понимают тайного сговора.

Третий вопрос:

Возможно ли, что слово “Бог” в древние времена, до священников, использовалось людьми, чтобы объяснить необъяснимое, божественное существование, природу вещей, Будду?

До священника Бога не было - не было даже слова. Бог и священники пришли одновременно. Фактически, священник появился первым; затем он привносит Бога. Бог не может существовать без священников.

До священников Бога не было. Люди были язычниками; они любили жизнь, наслаждались жизнью. Они не имели никакого понятия о рае и аде. Достаточно было этой земли, этой жизни было более чем достаточно; и они жили от мгновения до мгновения. Фактически, у них не было представления о календаре и времени, потому что у них не было календарей и часов. Они понятия не имели, когда кончается и начинается год. Они понятия не имели, сколько дней в неделе, сколько дней в месяце, сколько месяцев в году. Все эти вещи пришли гораздо позднее.

Если бы вы пришли к настоящим, изначальным людям на земле, они оказались бы самыми счастливыми из людей. Они просто жили - без страха, без жадности. Они любили природу. Все было таинственным, загадочным. Снова восход солнца - и они танцевали; снова полная луна - и всю ночь они танцевали до упаду. У них не было Бога и не было сумасшедших домов; у них не было священников и психоаналитиков. Они не слышали о Будде, и все же все были буддами - но очень естественными буддами, не философствующими об этом. И они никогда не использовали слов “невыразимое, необъяснимое, божественное существование, природа бытия, будда...” Вся эта ерунда пришла позднее!

Когда пришли священники, они взяли власть в свои руки и объявили: “Мы представляем Бога...” Священникам потребовалось еще немного времени, чтобы изобрести Бога и мало-помалу его отполировать. И они все еще полируют его и пытаются обмануть человечество даже в будущем. Именно это пытался сделать Пол Тиллич - улучшить образ Бога. Если Бог потерпел поражение как некто далекий, запредельный, может быть, он должен сменить его место жительства.

Это показывает, что, по нашим представлениям, он где-то там: “Мы должны изменить это представление. Это представление потерпело поражение; оно работало достаточно долго. Теперь поместим Бога в глубины. Не далеко вон там, но далеко вот там”. Но он всегда далеко, потому что нельзя поместить его близко. Если поместить близко, то вы увидите, что это не Бог. Поэтому он должен быть далеко - с любой стороны, не с этой, так с той. Но между ним и вами должно сохраняться “далеко”, непреодолимое расстояние, чтобы вы никогда не смогли прийти и его увидеть, сфотографировать крупным планом.

Не существует ни одной его фотографии, потому что никто никогда не был достаточно близко к Богу, чтобы его сфотографировать.

Священники пытаются улучшить образ, чтобы он снова стал привлекательным для новых поколений, но у них это не получается. Если уже объявлено, что Бог умер, ему можно делать искусственное дыхание, но все знают, что он живет на искусственном дыхании. Стоит только повернуть выключатель, и парня не станет.

Небольшое биографическое отступление, прежде чем мы перейдем к сутрам...

В юности Танка Теннен сначала изучал конфуцианство.

Конфуций кажется гигантом в том, чтобы создавать замешательство! Он много веков приводил в замешательство весь Китай.

У него нет Бога, но он заменяет Бога моралью и придает такую важность моральным проповедям, что людям приходится жить в тесном пространстве, почти в тюрьме. И он стал пользоваться в Китае большим влиянием.

Он был великим интеллектуалом, вне всяких сомнений, но никогда не смотрел дальше интеллекта. И таким образом все, что он говорит - просто рационализация, создающая более удобные общества. Этикет, мораль, поведение - все это основывается на создании улучшенного общества. Именно из-за Конфуция Китай легко стал коммунистическим, хотя Конфуций жил двадцать пять веков назад, будучи современником Гаутамы Будды, Лао-цзы и Сократа.

Обращение Китая в коммунизм странно, потому что это была бедная страна, и в ней не было капиталистического класса эксплуататоров. Она все еще оставалась феодальной, с землевладельцами; она была аграрной страной. Она еще не пришла к технологии.

Маркс потерпел поражение в своих пророчествах. В качестве пророка он - величайший неудачник. Он никогда не говорил, что Россия станет коммунистической; или Китай станет коммунистическим, нет. Он не мог себе этого вообразить, потому что эти страны не были даже капиталистическими; а коммунизм, согласно его мысли, может наступить только после того, как капитализм развился до кульминации, и общество полностью разделено на пролетариат, неимущих, и буржуа, имущих - четкое разделение. Естественно, имущие окажутся в меньшинстве, а неимущие - в подавляющем большинстве.

Вот последняя строка его Коммунистического Манифеста: “Пролетарии всего мира, соединяйтесь. Вам нечего терять, кроме своих цепей”. Когда терять нечего, возможна революция. Но если есть что терять, вы не сможете стать участником революции: есть опасность, вы можете ничего не получить. А то, что есть, можно потерять - может быть, будет отнято и это.

Ни Китай, ни Россия никогда не принимались во внимание. Ни на мгновение Марксу не приходило в голову, что они первыми станут коммунистическими - огромные страны, вместе составляющие почти половину мира.

Китай стал коммунистическим из-за Конфуция, потому что Конфуций был абсолютным материалистом. Нет Бога, нет рая, нет ада; вы приходите из ничто и уходите в ничто. Нет жизни до рождения, нет жизни после смерти. И все, что у вас есть - это эти семьдесят, восемьдесят, девяносто или сто лет. Проживите их как можно лучше. И все его учение было материалистической моралью. Поскольку вы не одни, вы живете в обществе, вы должны позаботиться о том, чтобы не вторгаться в жизнь других людей.

Вся его идея была этической, не религиозной. Ему удалось заложить основы в китайском уме, и Карл Маркс тут же получил заранее заготовленное основание: материалист, атеист, верящий только в эту жизнь, никакого вечного существа, никакой вечной жизни. Это было причиной, по которой Китай так легко стал коммунистическим. Конфуций сделал почти всю работу.

Но он был известным учителем, и люди обычно приходили к этому великому ученому. Даже императоры присылали своих сыновей, чтобы научиться безупречной морали. Это дает вам эго - он создавал эго. Он верил в укрепление эго, полировку эго, придание ему престижа, образа, респектабельного в обществе. Но в нем не было ничего от религиозности.

Таким образом, когда этот молодой человек, Танка Теннен, стал изучать конфуцианство... он пришел к Конфуцию в поисках чего-то существенного, не внешнего поведения. Однажды по дороге к городу... - разочаровавшись в Конфуции; все, что он говорил, было связано с социальным поведением. Он был первым психологом-бихевиористом.

Однажды по пути к городу Танка встретил человека дзен, и тот спросил его, куда он направляется.

Танка ответил:

- Я иду пройти экзамен на государственную службу.

Это была респектабельная, престижная профессия, и, будучи студентом Конфуция, он мог рассчитывать на то, что его примут на любую высокую должность. Сама рекомендация, что он ученик Конфуция, была достаточным доказательством, что он - надежный человек.

И человек дзен сказал: “Мастер Ма-цзы работает в округе Косэй. Это место, где выбирают будд - ты должен пойти туда. Вместо того чтобы поступить на государственную службу, по крайней мере, попытайся. Ма-цзы совсем рядом, и там расцветают будды. Ты можешь поступить на государственную службу в любой момент - но Ма-цзы, может быть, уже не будет. Такой великий мастер - и так близко, работает прямо в округе Косэй. Ты должен пойти туда”.

Внезапно скрытое желание, которое привело его к Конфуцию... а Конфуций совершенно преобразил его поиск истины. Он обычно говорил: “Есть только поведение: хорошее поведение, плохое поведение, - и нет никакой истины, чтобы ее найти. Не тратьте время даром”. И он повлиял на молодого человека, убедил его, что это самое лучшее: “Ты разумен, иди на государственную службу. И с моей рекомендацией тебя тут же примут”.

Внезапно скрытое желание вышло на поверхность. Благодаря этому человеку дзен... Человек дзен - это просто человек, который стал буддой, но не является мастером. Он знает истину, но не обладает способом ее передать. Он мистик по собственному праву, но не мастер; у него недостаточно выразительности, чтобы ему удалось путем какого-то средства передать это вам. Он не владеет методом передачи лампы. И он... мистика такой разновидности в дзен называли просто “человеком дзен”. У него столько же опыта, что и у любого будды, но поскольку он не мастер, он знает истину, но не знает никакого способа привести к ней других. Но его личность испускает сияние, в его глазах - другое качество, в его жестах - другое изящество.

И вот, когда этот человек дзен встретил молодого человека и сказал ему: “Мастер Ма-цзы работает в округе Косэй; это место, где выбирают будд - ты должен идти туда”, без всякого колебания, не раздумывая больше о том, чтобы стать правительственным чиновником и о том, что он так резко изменил путь, Танка отправился в Косей. Он даже не ответил этому человеку: “Я пойду”.

Такой глубокий поиск, наверное, был скрыт, загнан глубоко в бессознательное Конфуцием. Внезапно он проступил на поверхность. Увидеть этого человека было достаточно, чтобы знать, что путь ведет к Ма-цзы. Если этого человека, не мастера, окружает такая таинственная аура, энергия, харизма, каким тогда будет Ма-цзы? Ничего не сказав ему,

Танка тут же отправился в Косэй. Когда он увидел Ма-цзы, мастер притянул к себе голову Танки и долгое время смотрел на него - смотрел ему в глаза - лицом к лицу. Затем Ма-цзы сказал: “Секито с горы Нангаку будет твоим мастером”.

Он смотрел в глаза этому молодому человеку - какой у него потенциал? Кто будет для него правильным мастером? Должен ли я его принять? Будет ли быстрее со мной или с Секито?

Вы видите не-соревнующийся мир дзен. Он увидел в глазах этого молодого человека, что Секито будет гораздо более подходящим мастером, чем он сам. И он сказал ему: “Секито с горы Нангаку будет твоим мастером”.

Увидев Ма-цзы, он смог увидеть разницу между человеком дзен и мастером дзен. Человек дзен - небольшое огонек; мастер дзен - целый лесной пожар.

И когда Ма-цзы смотрел ему в глаза, он тоже смотрел в глаза Ма-цзы. Он видел сострадание, огромную любовь. Именно из сострадания и любви он говорит ему: “Иди к Секито. Это будет быстрее; здесь тебе потребуется немного больше времени. Зачем тратить время впустую?” И Ма-цзы произвел на него такое впечатление, что он немедленно последовал его совету.

И Танка пришел на гору Нангаку. Когда он увидел Секито, Секито сказал Танке:

- Иди и работай в комнате, где шлифуют рис.

Это всегда происходит в дзенских монастырях, когда приходит новый посвященный, даже когда он входит в комнату - то, как он идет, то, как он сидит - мастер свидетельствует, что будет правильно для него поначалу. Его нужно тренировать согласно его потенциалу.

Ни один дзенский мастер никогда себя никому не навязывает. И Секито сказал ему... глядя на него, он почувствовал, что ему сначала нужно научиться, обождать. Он сказал: “Иди и работай в комнате, где шлифуют рис”.

Танка поклонился и ушел в общежитие. Он три года работал на кухне.

Он никогда не приходил снова и не спрашивал Секито: “Сколько мне еще шлифовать рис?”

Дзенский мастер создает безмерное доверие.

Это не верование - верование в теории,теологии.

Доверие - это личная близость, чувство: “он понимает меня; этого достаточно. Теперь он меня позовет, когда настанет время”.

Люди иногда ожидали не только три года, но и тридцать лет, шлифуя рис.

Однажды это случилось...

Один человек тридцать лет шлифовал рис, и мастер сказал ему: “Пока я тебя не позову, ты не должен приходить ко мне. И ты не должен посещать ученые дискуссии в монастыре, не должен читать писаний. Просто шлифуй рис с утра до поздней ночи. Здесь десять тысяч монахов, и ты должен позаботиться о рисе”.

И на тридцать лет он совершенно забыл мышление - потому что какая необходимость думать, если ты каждый день, тридцать лет, шлифуешь рис? Почти половину жизни он провел за шлифованием риса. И это такой простой процесс, что никакого ума не нужно, не нужно никакого мышления. И ему было запрещено посещать лекции, даже приходить на проповеди, приходить на дискуссии монахов, ему было велено не читать писаний. Для него было совершенно закрыто все, что могло создать ум. Ему была дана простая задача, которая должна была разобрать ум. Какой бы у него ни был ум, он будет разобран.

И эти люди обладали огромной силой, цельностью. Просто ждать тридцать лет, без всякой жалобы, даже не видя больше мастера... и просто потому, что мастер сказал: “Это единственное, что ты должен делать”. Он даже не разговаривал ни с одним другим монахом. Люди просто забыли о нем.

Он жил в небольшой хижине у кухни. Утром он входил в кухню; поздно вечером он возвращался в свою хижину, засыпал. Это был простой процесс. Через тридцать лет никакого ума не было.

И произошел один случай. Мастер старел, и, видя, что приближается его смерть, он сообщил десяти тысячам монахов - исключая того, который просто шлифовал рис: “Если кто-нибудь из вас хочет стать моим преемником, придите ночью и напишите на моей двери суть, самую суть дзен”.

Там были великие ученые, и весь монастырь знал, кто был самым ученым человеком; может быть, будет выбран он. Ученый человек, когда мастер уснул, подкрался очень тихо, чтобы никто не узнал, кто это написал. Даже он боялся; он знал мастера. Его нельзя было обмануть, это было точно. И он сам знал, что ничего не знает о дзен в том, что касается опыта, хотя и может произнести ученое изречение. Но этот старый парень не будет обманут ученостью.

И он написал прекрасное утверждение; он написал его на двери, очень тихо, чтобы мастер не проснулся: “Дзен есть не что иное, как выход из ума, и запредельное открывает двери”. Но он не подписался, боясь, соблюдая большую осторожность: “Если он найдет это правильным, я встану и скажу, что это написал я. Если он найдет это неправильным, я просто промолчу”. Этот старик бил учеников.

Утром, когда мастер открыл дверь и увидел это утверждение, он сказал:

- Какой идиот это написал?

И от десяти тысяч монахов не было никакого ответа.

И он смыл его и сказал:

- Не портите мне дверь! Если вы не знаете... Я могу умереть без преемника, но не потерплю, чтобы моим преемником был школяр.

Конечно, утверждение было совершенно правильное, и его нельзя улучшить: “Дзен - это выход за пределы ума”. Нельзя было его сжать яснее и точнее. Но у мастеров есть свои способы узнавать...

Двое монахов просто прошли мимо шлифовальщика риса. Люди даже не знали его имени, они просто называли его шлифовальщиком риса. Он не считался даже монахом; он никогда никому не говорил, что был посвящен, и никого не заботило, как его звали. Он никогда не приходил на лекции, никогда не посещал медитаций, никогда не участвовал в ученых дискуссиях. А весь монастырь с жаром вел всевозможные философские дискуссии; когда читались писания, сутры Гаутамы Будды, он никогда не приходил. Что это за человек?.. Делает только одно... люди совершенно забыли, сколько лет он это делал.

Двое просто прошли мимо него, обсуждая: “Это предложение совершенно правильно, но этот старик очень странный... как ему удалось узнать, что это интеллектуальное утверждение, но не экзистенциальное, не основанное на опыте?”

Впервые монах, шлифующий рис, рассмеялся. За тридцать лет это было его первым самовыражением. Двое монахов посмотрели на него и сказали:

- Почему ты смеешься? Мы никогда не видели, чтобы ты смеялся...

Он сказал:

- Я засмеялся, потому что тот, кто это написал, должно быть, был идиотом!

Они сказали:

- Точно! Именно это сказал мастер! Можешь ли ты написать что-нибудь лучше?

- Я не умею писать, - сказал он. - Я разучился. Тридцать лет назад я немного умел писать, но теперь разучился. И, в любом случае, кому захочется быть преемником?

Они были потрясены:

- Это человек странный. Тридцать лет в полном молчании, внезапный взрыв...

Среди ночи мастер пришел к шлифовальщику риса и сказал:

- Можешь ли ты это улучшить?

И монах, шлифовавший рис, сказал:

- Никакого ума нет; как можно выйти за его пределы? И запредельного нет - все здесь и сейчас. Не нужно никуда идти, даже за пределы ума. Ум - это вымысел, и люди создали еще один вымысел о том, чтобы выйти за его пределы. Но прости меня. Я не хочу быть твоим преемником. Я так счастлив. Ты такой великий человек, ты дал мне такую медитативную работу...

Мастер сказал:

- Тебе придется принять это и стать преемником, потому что нет больше никого, кому я могу это доверить. Все они наполнены ученостью и всевозможным знанием. Ты - нужный человек, и я ждал эти тридцать лет: может быть, он станет преемником. Это ожидание доказало мне абсолютно, что, должно быть, ты пережил что-то, что позволяет тебе оставаться центрированным, без всякого беспокойства, без всякого напряжения. Ты не сказал никому ни слова; ты просто делаешь свою работу и засыпаешь. Но эти ученые и амбициозные люди создадут для тебя проблемы. И я принес тебе мою робу, посох и шапку - это были вещи, которые преемник получает от мастера. - Возьми эту робу, этот посох, эту шапку.

Он надел ее на голову шлифовальщика риса и велел ему как можно быстрее бежать из монастыря.

- Просто пойди далеко в горы. Те, кому ты нужен, до тебя доберутся. Но остерегайся! Если кто-нибудь из этого монастыря об этом узнает, тебя убьют. Они не примут шлифовальщика риса как своего мастера.

И бедняга взял робу и посох и бежал. Но пока он выбегал в ворота, его увидел привратник, в робе, шапке и с посохом мастера. И он тут же сообщил амбициозным монахам, который пытались и работали над тем, чтобы улучшить это утверждение:

- Остановитесь! Человек выбран.

- И кто же он?

- Помните ли вы человека, который пришел тридцать лет назад и тридцать лет не разговаривал? Шлифовальщик риса! Я только что видел его, он выбегал в ворота с посохом мастера и шапкой на голове, а робу держал в руках!

И амбициозные люди схватили мечи и бросились туда, куда указал им привратник. И вскоре они нашли этого бедного шлифовальщика риса, окружили со своими мечами и сказали ему:

- Отдай нам робу. Ты не знаешь о дзен ни единого слова.

Бедняга рассмеялся. Он сказал:

- Вы думаете, есть слово, которое человек должен знать, прежде чем узнать дзен?

Они были потрясены. Это была правда, но все же их амбиции... и они не могли его принять. Но он сказал:

- Никакой проблемы нет. Оставьте мечи в ножнах, беспокоиться не о чем. Вот вам шапка - и он бросил шапку на землю. - А вот вам роба, а вот посох. Если можете их взять, возьмите.

Но, хотя они и были амбициозны, в них был определенный здравый смысл, так как они долго прожили с мастером. Как они могут их взять? Если мастер дал их ему, это было абсолютно неправильно. И они знали, что не знают, а этот парень, кажется, знает. И неважно было, что он - шлифовальщик риса.

И они коснулись его ног и сказали:

- Мы были неправы. Нами двигали только амбиции. Пожалуйста, вернись.

Он сказал:

- Но я не хочу быть преемником. Я отказался, но старик так настаивал. Пожалуйста, возьмите все эти вещи. Пусть преемником будет любой, кто захочет. Я ухожу в горы.

- Нет, ты должен вернуться, - сказали они.

Он стал преемником.

Дзен - это очень странный путь. Не нужно никакой учености, не нужно никакого знания. То, что нужно - это безмерное молчание, и ожидание, и наблюдение... когда время приходит, существование изливает в вас свои тайны.

Таким образом, тридцать лет он проработал на кухне.

Теперь сутра:

Наш Возлюбленный Мастер,

Однажды Секито объявил во всеуслышание, что на следующий день все будут полоть траву напротив зала будды. На следующий день все монахи собрались с серпами в руках, но только Танка пришел с подносом, полным воды. Прежде чем прийти сюда, он вымыл голову, но волосы еще не были обриты. Теперь он встал на колени напротив Секито, и, увидев его, Секито рассмеялся и обрил ему голову. Как обыкновенно делал мастер, Секито дал Танке определенные заповеди, но когда он это делал, Танка отошел, закрыв руками уши...

...Подавая знак, что “мне не нужно никакого знания, я это знаю. Не наполняй мои уши ерундой. Не наполняй мои уши словами. Я пережил опыт внесловесного”. Этот жест Танки показывает, что он достиг.

Затем Танка отправился в Косэй, чтобы встретиться с Ма-цзы. Прибыв в монастырь... - поскольку именно Ма-цзы послал Танку к Секито; теперь он завершил работу. Он дал обрить себе голову, когда завершил работу. Обычно, когда человек становится монахом, ему бреют голову. Но поскольку ему было велено тут же отправляться на кухню и там работать... В эти три года, просто ожидая, наблюдая и оставаясь осознанным, он реализовал саму свою природу. Сама эта природа - будда, и теперь было правильное время для посвящения. Прежде этого это посвящение было бы формальным. Теперь это было подлинное посвящение. И именно поэтому, когда он склонился перед Секито, мастер рассмеялся: “Этот парень действительно хитрец! Он не брил головы все эти три года. Он ждал момента, когда будет действительно достоин посвящения”.

Он обрил ему голову, и, как делает каждый мастер после бриться головы - это процесс посвящения, - дал ему несколько заповедей. Но когда он это делал - давал заповеди - Танка отошел, закрывая руками уши, показывая Секито абсолютно ясно: “Ты ничему не должен меня учить. Ты применил ко мне средство, и я пришел в состояние, в котором не нужно никакого учения”.

Затем Танка отправился в Косэй, чтобы встретиться с Ма-цзы, - потому что тот был его первоначальным мастером, который посмотрел ему в глаза и направил в нужное место, где он быстро стал буддой. Ему нужно было выразить благодарность, показать, что он достиг, и получить его признание.

Прибыв в монастырь, он пришел в зал и, взобравшись на статую Манджушри, остался там сидеть.

Манджушри - один из очень важных просветленных учеников Гаутамы Будды. Он выбрал статую Манджушри - наверное, были другие статуи: Сарипутры, Махакашьяпы, Маугальяна, других учеников, которые стали просветленными при жизни Гаутамы Будды. Таким образом, они были оригинальными силами. Манджушри был избран по определенной причине, потому что... Я должен вам немного рассказать о Манджушри.

Манджушри всегда сидел под деревом, под одним и тем же деревом. Он никогда не задавал Гаутаме Будде вопросов, никогда не читал никаких писаний. Каждый день он приходил, когда Гаутама Будда говорил, утром, вечером. Он сидел под деревом с закрытыми глазами. И все недоумевали, почему он ничего не спрашивает.

Однажды утром, внезапно, когда пришел Будда... Манджушри сидел под деревом. Вдруг цветы дерева стали осыпаться на Манджушри. Должно быть, дерево расцвело сотнями цветов, и они осыпались как дождь. И Будда велел всем десяти тысячам учеников смотреть, что происходит. Все смотрели - и не могли поверить своим глазам. Почему цветы падают на голову Манджушри, на его тело, на колени? Он почти покрыт цветами.

Гаутама Будда объявил:

- Манджушри стал просветленным. Даже дерево дает ему признание. Существование празднует.

И Манджушри достиг, не задав ни одного вопроса, не получив ни одного ответа - просто ожидая в молчании. Природа праздновала. Одна из амбиций природы была удовлетворена: еще один человек стал буддой, достиг предельного сознания.

Танка, конечно, выбрал статую Манджушри и сел на ней:

Другие монахи были изумлены и доложили Ма-цзы. Он вошел, посмотрел на Танку и сказал:

- Мой сын - теннен.

На китайском языке теннен значит “естественный”. Это было само качество Манджушри. Он сонастроился с природой. Просто сидя под этим деревом, он стал с ним почти одним целым. И когда он стал просветленным, дерево не могло удержаться от искушения осыпать его цветами - на дереве не осталось ни одного цветка. Все цветы осыпались.

И просветление Манджушри называется естественным, спонтанным просветлением, без всякого метода, без всякого средства. “Теннен” значит “естественный”, и когда Ма-цзы увидел его, сидящим на статуе Манджушри... каждый из учеников Ма-цзы был как громом поражен, не мог поверить, как себя ведет этот человек. Но Ма-цзы увидел: этот человек изменился. Это больше не тот человек, которому он смотрел в глаза. Он просто сказал: “Мой сын - теннен”. Мой сын - естественный, естественный будда.

Танка сошел, поклонился и сказал:

- Спасибо, что ты дал мне имя дхармы.

Он принял имя “Теннен” как имя дхармы, как саньясинское имя. С тех пор он стал называть себя Танка Теннен. Танка Естественный.

Тогда Ма-цзы спросил:

- Откуда ты пришел?

- Я пришел от Секито, - сказал Танка.

- Путь Каменной Головы скользок. Не упал ли ты? - сказал Ма-цзы.

Танка ответил: “Если бы я упал, то не пришел бы сюда. Я просто ждал бы. Я не упал, я поднялся выше”.

Вот почему он сидел на голове Манджушри - объявляя: “Я другой Манджушри, и я не упал; иначе я не пришел бы сюда. Я не пришел бы и не показал бы тебе своего лица, если бы не стал буддой”.

Этот человек, Танка Теннен, стал мастером по собственному праву. Все его учение заключалось в том, чтобы просто быть естественным.

Вот и все мое учение: просто будьте естественными. Естество есть дхамма, естество есть дао, естество есть дзен. И в то мгновение, когда вы естественны, вы будете тотчас же осыпаны цветами. В то мгновение, когда вы естественны, вы тотчас же сможете не только праздновать и танцевать, но и все существование вокруг вас будет танцевать и праздновать.

Хакуин написал:

Ваше пение-и-танец -

Не что иное, как голос дхармы.

Ваше празднование, ваше пение-и-танец, - не что иное, как сама ваша природа. И эта природа была искалечена вашими так называемыми религиями - вашим Богом, вашими священниками, вашими теологами.

Дзен - это восстание против всех религий. Он всецело за религиозность, но не за религию. Религиозность - совершенно другое явление, нежели религия. Религия - доктрина, кредо, культ, организация. Религиозность - это просто качество, расцветающее в вас естественно. Вам нужно только глубоко войти внутрь себя, чтобы найти семя будды, которое существует в самом центре вашего существа.

Все наши медитации направлены только на одно: как привести вас к этому семени, где скрывается будда, точно как в семени скрываются цветы. И как только вы достигаете центра, семя начинает расти.

Тогда стать буддой - не очень отдаленное явление. Вы начали становиться буддой, встали на путь, который ведет к трансформации. Прямо сейчас все вы - бодхисатвы, будды по сути, в семени. Если вы сможете найти центр своего существа, вы найдете весь центр существования.

Стоит только найти его, и тотчас же что-то начинает в вас расти -гигантский будда внезапно показывается на поверхности. Вы исчезаете. Вы полностью уходите в океан, точно как капля росы. Вас больше нет, есть только жизнь - танцующая, празднующая.

Вопрос Маниши:

Наш Возлюбленный Мастер,

Ницше выдвигает идею, что человек ищет истину только потому, что предполагает, что истина принесет утешение, лекарство.

Но, говорит он, может быть, истина “существует только для душ, которые одновременно сильны и безвредны, полны радости и покоя... Как несомненно и то, что только такие души окажутся способными искать истину”.

Согласен ли ты с ним?

Маниша, я абсолютно согласен, потому что то, что он говорит, абсолютно истинно. Но это утверждение не вяжется с самим Фридрихом Ницше. Оно было бы совершенно правильно, если бы это сказал Будда.

Вы должны понять разницу. Фридрих Ницше был всего лишь интеллектуалом; он пришел к этому заключению путем логики. Он натолкнулся на правильные вещи, но они были нащупаны в темноте. Будда не спотыкается в темноте, он живет в несказанном сиянии.

Таким образом, то, что он говорит, правильно, но неправилен человек, который говорит. Я согласен с утверждением, но не согласен с Фридрихом Ницше.

Понять это вам будет немного трудно: различие очень тонко. Его утверждение правильно, но это не его опыт. Он сам не был человеком радости - очень печальным. Он не был человеком, который мог петь и танцевать; это было гораздо ниже его. Он был серьезным философом. Философы не танцуют. Они смотрят на танцующих как на глупцов: “Что вы делаете?”

Но даже без ясно очерченного опыта Ницше - редкое явление. Будды всегда говорили это, но этот человек, не будучи просветленным, бессознательно натолкнулся на истину, которая была не его опытом, но только логическим заключением.

Совершенно правильно, что люди, которые ищут истину, в своем большинстве ищут истину потому, что предполагают, что истина будет утешением, лекарством. Это больные люди. Их старое утешение отнято: Бог умер. Теперь они ищут истину, чтобы заместить Бога, и они снова хотят быть утешенными.

Молитва умерла, и они ищут медитацию. Может быть, медитация станет заменителем. Но это люди, которые ее не найдут.

Он говорит: истина “существует лишь для душ, которые одновременно сильны и безвредны, полны радости и мира”. Он не был полон ни радости, ни мира; он был одним из самых напряженных людей, которые только ходили по земле. И в конце концов его пришлось поместить в сумасшедший дом. Его тревога стала такой серьезной, что держать его в доме стало опасно, и его пришлось передать в приют для умалишенных.

Но то, что он говорит, совершенно правильно. Только человек мира, молчания, радости, человек, способный танцевать и петь, человек, способный праздновать - это человек, который может искать и найти истину.

Я пытаюсь всеми возможными способами сделать вас несерьезными, ненапряженными. Смейтесь, танцуйте, пойте, празднуйте, потому что именно такие люди найдут, что в них возникает огромная сила, которая оставалась спящей. Именно такие люди достигнут силы, но этой силой никому не причинят вреда. Их сила будет для мира благословением. Она не будет силой, которая разрушает, она будет силой, которая творит. Они будут творцами.

И именно эти люди узнают - люди, которые исчезли в радости, в танце, и их не стало. Только сознание, остается лишь чистое сознание. Это чистое сознание мы назвали пробужденным сознанием, просветленным сознанием; мы назвали его самадхи, или сатори... Гаутама Будда - это только имя, представляющее это предельное цветение.

Пришло время быть несерьезными!

Время Сардара Гурудаяла Сингха...

Марта Ворчунья и Милдред Мышиное-Дыхание, две домохозяйки средних лет, беседуют по душам за чашкой кофе.

- Я больше не знаю, что делать с моим мужем, - фыркает Марта. - Он никогда не приходит домой раньше трех утра.

- О боже! - вздыхает Милдред. - Мой муж тоже был таким - но перестал!

- Правда? - спрашивает Марта. - Что заставило его измениться?

- Его заставило измениться то, - говорит Милдред, улыбаясь, - что однажды, когда он прокрался в двери в три утра, я сладким голосом позвала: “Это ты, Раймонд?”

- И это все? - спрашивает Марта.

- Так точно и есть! - объясняет Милдред.

- Но я не понимаю, - говорит Марта, - почему это должно было его остановить?

- Все просто, - объясняет Милдред. - Его зовут Сидней.

Джек Придурок однажды гуляет допоздна и приходит домой в три часа утра. Он входит в спальню и находит, что его жена, Джилл Придурок, не спит, а лежит, обнаженная, в постели.

- Какого дьявола ты пропадал до трех ночи? - вопит Джилл в ярости.

Не обращая на нее внимания, Джек снимает пальто и открывает шкаф. К своему изумлению, там он обнаруживает голого мужчину, скорчившегося на полу.

- Что это за чертовщина? - кричит Джек.

Джилл садится в постели и вопит:

- Не увиливай от ответа!

Было солнечное утро на пляже Мыса Катастроф, и Прюнель Многоугольник, очень невзрачного вида девушка, блуждала в грезах наяву. Она споткнулась о бутылку, лежащую в песке, и чуть не упала в обморок, когда пробка из бутылки вылетела и - “Паф!” - из нее выскочил джин.

Джин почесался и потянулся, потом поглядел на Прюнель и объявил:

- Ах! Я навечно у вас в долгу, юная дама. Вы освободили меня из тысячелетнего заточения. Просите что угодно, я исполню ваше желание.

Прюнель Многоугольник не может поверить своей удаче и ни секунды не колеблется.

- Я хочу фигуру как у Софи Лорен, - говорит она, - улыбку как у Ракель Уэлш, волосы как у Бриджит Бардо, и грудь как у Саманты Фокс. И глаза как у Элизабет Тейлор, и зад как у Мэрилин Монро.

Джин смотрит на Прюнель долгим взглядом и говорит:

- Милая, пожалуйста, засунь меня обратно в бутылку.

Ниведано...

Ниведано...

Будьте в молчании... почувствуйте, что ваше тело совершенно застыло.

Это подходящее мгновение, чтобы обратиться вовнутрь.

Соберите всю свою энергию... и со всей тотальностью сознания устремитесь к центру своего существа. Центр существа находится точно в двух дюймах от пупка, внутри тела.

Все, что вам нужно - это такая срочность, словно это мгновение в вашей жизни последнее. С огромной срочностью и интенсивностью поспешите к центру.

Быстрее и быстрее...

Глубже и глубже...

По мере того как вы приближаетесь к центру, на вас нисходит несказанное молчание, словно мягкий дождь.

Вы его чувствуете.

Вы ощущаете его прохладу.

Еще немного глубже, еще немного ближе к центру... и в вас возникает безмерный мир, ошеломляя вас.

Когда вы подходите еще немного ближе, внезапно возникает сияние: все ваше существо становится светом.

Теперь шагните в самый центр.

И вы начинаете чувствовать, как вас опьяняет божественное.

Именно это называется экстазом.

Из этого экстаза - все празднование.

Когда вы центрированы в своем существе, вас больше нет. Вы пришли к семени - бодхисатва растворился в будде.

Лицо Гаутамы Будды - оригинальное лицо каждого человека. Единственное качество, которым обладает Гаутама Будда - свидетельствование.

Свидетельствуй, что ты - не тело.

Свидетельствуй, что ты - не ум.

И в конце концов свидетельствуй, что ты - только свидетель. Этот чистый свидетель - сакшин - есть твоя предельная свобода. Это твое просветление, это твое освобождение.

Это вхождение в вечный источник жизни.

Именно поэтому я снова и снова говорю: празднуйте. Для меня, жизнь есть празднование. Существование есть празднование.

Вы не можете праздновать в одиночестве, существование участвует во всех измерениях. Природа наслаждается, когда кто-то приходит к самому центру существа. Часть природы стала пробужденной.

Чтобы сделать это свидетельствование глубже,

Ниведано...

Расслабьтесь...

Будьте в позволении.

Это - мир, радость, молчание, сила, которая безвредна, которая созидательна.

Именно на это Ницше натолкнулся в своей темноте и слепоте. Но вы идете с открытыми глазами к самому биению сердца вселенной.

Вся вселенная, кроме так называемых религий, пребывает в каждое мгновение в безмерном праздновании: в птицах, в деревьях, в реках, в океанах, в горах, в звездах. Всюду вокруг вас нет ничего, кроме празднования.

Вам следует в нем участвовать.

Отбросьте все преграды.

Это только вымыслы, а реальность обладает огромной силой.

Свидетельствование сделает эту работу. Свидетельствование -другое название медитации.

В это мгновение Аудитория Гаутамы Будды становится океаном сознания. Десять тысяч будд тают, как тает лед в океане - никаких волн, никакой ряби, абсолютное молчание.

Помните, просветление состоит из трех шагов.

Первый шаг - будда, которого вы переживаете внутри, следует позади вас, словно тень. Это сама ваша природа, ваша дхамма. Это ваш теннен.

Второй шаг - пережив будду позади себя, его тепло, его любовь, его истину, его сострадание, его божественное опьянение... вы постепенно сами становитесь его тенью. Он выходит вперед и становится перед вами - это второй шаг.

И ваша тень начинает мало-помалу исчезать. По мере того как вы таете в будде - это третий и окончательный шаг - вас больше нет.

Есть только будда - вас больше нет.

Есть только просветленная осознанность - вас больше нет.

Лишь только жизнь, празднующая.

Сущий танец радости...

Песня, в которой нет слов, музыка без всякого звука.

Вечность в ваших руках.

Вы слились воедино с космическим целым.

Я праздную себя. Я надеюсь, что скоро вы сможете сказать то же самое: “Я праздную себя”.

Прежде чем Ниведано позовет вас обратно, соберите все эти опыты. Вы должны принести их в свою повседневную жизнь. Это изящество, эта красота, эта честность, интенсивность жизни - и свидетельствование должно стать самим вашим дыханием, биением сердца.

И убедите будду - он в вашей природе; вы никогда его не просили, никогда его не приветствовали... Именно поэтому он прятался в самом центре вашего существа.

Помогите ему прийти вместе с вами.

Он обязательно придет. Он приходил тысячи раз, к тысячам будд. Это прирожденное право каждого живого существа.

Просто попросите его прийти вместе с вами, и он преобразит всю вашу жизнь: в каждом жесте, в каждом слове, в каждом молчании вы будете находить его присутствие, его свет.

Ниведано...

Вернитесь... но вернитесь как будды, полными радости. Огромная безмятежность, чистое молчание... и посидите несколько мгновений, просто чтобы вспомнить, напомнить себе золотой путь, которым вы прошли внутри, и безмолвное, мирное пространство, с которым столкнулись.

Вы видели свое оригинальное лицо, лицо будды.

Почувствуйте присутствие будды позади вас - тепло и прохлада одновременно; сила и скромность одновременно. Молчание - полное отсутствие эго и все же безмерное достоинство.

Именно это заставляет человека праздновать жизнь.

Не может быть ничего большего, чем существование уже сейчас.

Просто участвуйте в танце.

Празднуйте безгранично, и все тайны и секреты существования и жизни будут вам открыты.

Это мое обещание.

Это обещание всех будд, прошлого, настоящего, будущего.

Хорошо, Маниша?

Да, Возлюбленный Мастер.