Я праздную себя. Будь спокоен и знай

Глава 5 He стучи - жди!

17 февраля 1989 года

Наш Возлюбленный Мастер,

Став монахом под руководством Ма-цзы, Гозецу пришел к Секито и сказал:

- Если ты разрешишь это одним словом, я останусь. Если нет - уйду.

Секито, видя, что этот человек подает надежды, сделал жест, но Гозецу его не понял. И Гозецу простился и пошел к воротам, но Секито позвал его:

- Учитель!

Гозецу обернулся, и Секито сказал:

- От рождения до старости есть лишь единственный человек, ничего больше - не ищи больше нигде.

При этом Гозецу был очень просветлен. Он сломал свой посох, наступив на него ногой, и остался.

Однажды Секито сказал собравшимся монахам:

- Даже если использовать язык, это не коснется сути.

Услышав это, Якусан сказал:

-Даже если не использовать язык, это не коснется сути.

- Здесь не пройдет даже иголка, - сказал Секито.

- Это все равно что посадить цветок на камнях, - сказал Якусан.

Секито выразил одобрение сказанному Якусаном.

Друзья,

Я вам говорил, что Бог был величайшим ядом для человечества в его эволюции к величайшим вершинам сознания. Аятолла Хомейни подтвердил мои слова тем, что вынес смертный приговор Салману Рушди и трем остальным просто за публикацию фактической констатации. Ни один закон ни одной страны этого не поддерживает. Ни одна конституция мира этого не поддерживает. Но именно таким во всей истории был подход священников.

Второй аятолла... аятолла просто значит “религиозный лидер”. Не Хомейни, другой аятолла, - а их в Иране две тысячи, - предложил еще лучшее подтверждение моему доводу. Он только что объявил, что если ему представят голову Салмана Рушди, он даст два и шесть десятых миллиона долларов человеку, который ее принесет, если он окажется иранцем. Если он будет не-иранцем, тогда - миллион долларов.

Из каждой мусульманской страны, включая Пакистан, в Англию отправились эскадроны смерти, чтобы убить этих четырех людей -если не всех четверых, то, по крайней мере, Салмана Рушди, за то, что он написал этот роман - и привезти в Иран его голову.

Это вам покажет, почему я осуждал все ориентированные на Бога религии, - потому что, в конечном счете, все ориентированные на Бога религии оказываются в руках священников. Бога не существует, существует священник. А священник не знает никакой культуры, никакой цивилизации. Убийство человека - это не аргумент, это просто признание собственного поражения. Культурному обществу нужен диалог. Если вы что-то имеете против Рушди, у вас есть все права высказать это и подвергнуть его критике - это человечно. Если вы чувствуете, что он неправ, вы совершенно свободны его критиковать.

Но религии не верят в диалоги, они верят в убийство, в меч - и это их аргумент. Для меня, это их поражение.

Эти люди удерживают мир в умственно отсталом состоянии. Некоторые люди в Индии и в других странах, осудившие Аятоллу Хомейни, получили анонимные телефонные звонки, что они тоже будут убиты.

Здесь, в Индии, один из моих друзей, Мадху Мехта, сделал заявление в осуждение Аятоллы Хомейни. Это человек огромного разума, культуры, образованности. Он возглавляет движение, называемое Хиндустани Андолан, движение за новый язык, который будет не хинди, языком индуистов, и который будет не урду, языком мусульман, но сочетанием обоих языков, хиндустани. Конечно, его никто не поддерживает. Его не хотят поддерживать ни индуисты, ни мусульмане, но он продолжает. Он работает над этим много лет.

Это кажется самым простым решением: чтобы у Индии был национальный язык, иначе эта страна никогда не будет иметь национального языка, во веки вечные. Вот уже сорок лет - более сорока лет - как конституция объявила хинди национальным языком. Но правительство не смогло воплотить этого в жизнь, потому что мусульмане против, они считают, что национальным языком должен быть урду. И еще тридцать два языка приняты конституцией в качестве государственных. Все они претендуют на право быть национальным языком. Тридцать два языка, борющиеся друг с другом... кажется, никакого выхода нет.

Мадху Мехта получил анонимный телефонный звонок, что каждый, кто что-нибудь скажет против Аятоллы Хомейни, будет убит. Мы живем в двадцатом веке или тысячу лет назад, когда аргументом были только угрозы и убийства? - прав тот, кто убьет, кто победит в убийстве.

Очень легко убить Гаутаму Будду. Это может сделать любой идиот - фактически, только идиот может это сделать. Но это не доказывает, что идея религиозности этого идиота правильна, и смерть Гаутамы Будды не доказывает, что его философия неправильна. Фактически, это доказывает обратное. Это доказывает, что бессознательное и умственно отсталое человечество - за состояние которого ответственны религии - невероятно бедно в философии, в искусстве спора, культурного и цивилизованного диалога. И так было всегда, сколько хватает глаз.

Сократ был отравлен - что не было доводом против его философии - отравлен массами. Причина? Причиной было: “Он разрушает нашу религию и мораль, развращает молодежь”. Сократ был одним из самых разумных людей, которые только ходили по этой земле. И каждый, у кого есть разум, не станет поддерживать ориентированную на Бога религию, или ориентированную на Бога мораль, потому что они исходят от священников, не от Бога. Священник заинтересован в том, чтобы удерживать человечество в как можно более умственно отсталом состоянии. Именно это придает ему власти, делает его более святым, высшим, превосходящим окружающих.

Есть два способа добиться превосходства: первый - развить свое сознание и стать буддой; второй - удерживать человечество в настолько умственно отсталом состоянии, чтобы на фоне его создавалась видимость собственного превосходства.

Это мне напоминает небольшой случай с одним из самых важных императоров Индии, Акбаром. Он был мусульманином, но не фанатичным мусульманином, и он собрал при своем дворе всевозможных религиозных людей, из разных религиозных течений. При его дворе собрались все разумные люди страны, без всякой дискриминации по религии или касте.

Однажды он пришел ко двору и спросил придворных мудрецов:

- Я пытаюсь разрешить проблему, и мне нужна ваша помощь.

И он прочертил линию на стене и спросил этих людей:

- Можете ли вы сделать ее меньше, не касаясь ее?

Очевидно, ничто нельзя сделать меньше, не касаясь его, и они были в растерянности. Но при каждом дворе прошлого обычно был человек с большим чувством юмора, чтобы удерживать двор в равновесии, чтобы он не становился серьезным, напряженным, не подвергался стрессу.

У Акбара человеком чувства юмора был Бирбал. В конце концов он встал, подошел к стене и провел под линией Акбара еще одну линию, которая была длиннее, и тем самым сделал первую меньше, не касаясь ее.

Священники пытались всеми возможными способами удерживать человечество на самом низком уровне разума. Для них это способ чувствовать себя высшими и святыми.

Если каждый начнет расти в сознании, разуме, осознанности, это разрушит все вымыслы о Боге, рае и аде, это разрушит весь бизнес, которым веками занимаются священники всего мира. Миллионы и миллионы священников - просто паразиты. Пока мы не избавимся от священников, очень трудно будет избавиться от Бога - они очень глубоко связаны. Очень легко избавиться от Бога, если нет священника, потому что Бога не существует, но священник существует.

Именно священники запрограммировали ваши умы христианством, индуизмом, мусульманством - прикрываясь именем Бога. И это продолжалось веками.

Что касается меня, я не думаю, что умственный возраст человечества превышает семь лет.

В Америке, где наша коммуна была разрушена христианскими фундаменталистами... самим Рейганом - христианским фундаменталистом, фанатиком. Единственной причиной, чтобы разрушить нашу коммуну, было то, что они не могли потерпеть, что лишенная Бога коммуна живет так счастливо, так радостно, поет песни, танцует и празднует без всякого страха, без всякого ограничения, без всякого чувства вины.

Министр юстиции США, Эд Миз, признал это на пресс-конференции. Когда меня депортировали, он признал, что я не совершил никакого преступления, но меня пришлось депортировать. Он сказал:

- Нашим первым приоритетом было разрушить коммуну, но мы не могли разрушить коммуну, не депортировав Раджниша”.

Почему их приоритетом было разрушить коммуну и возвести против меня обвинения в тридцати двух придуманных преступлениях?

Фактически, они совершили преступление против пяти тысяч человек, которые просто бежали из многовекового рабства и провозгласили свое достоинство и свободу. Это было нестерпимо. Люди, провозглашающие независимость и свободу? Этого не может потерпеть никакой фанатичный так называемый религиозный человек.

Я сказал на пресс-конференции, что в Орегоне, где была расположена коммуна, люди - умственно отсталые. Все политики разозлились; разозлился весь Орегон. В конце концов Университет Орегона решил провести опрос - потому что это было единственным цивилизованным методом, чтобы доказать, прав я или нет. И их заключения имеют огромную ценность.

Они произвели опросы в разных секторах общества Орегона и произвели опрос в коммуне. Они были озадачены. Они нашли, что средний умственный возраст орегонцев равнялся семи годам, а средний умственный возраст саньясинов - четырнадцати; вдвое больше орегонцев. И я не думаю, что если мы примем в расчет все человечество, средний умственный возраст окажется выше семи лет. Он будет меньше семи лет, потому что миллионы людей - еще более умственно отсталые, чем орегонцы. Если взять среднюю величину, может быть, она составит, самое большее, три с половиной года.

Люди удерживались в этом рабстве только ради того, чтобы несколько человек чувствовало собственное превосходство. Очевидно, люди, которые наслаждались чувством собственного превосходства - брамины, священники, аятоллы, имамы, раввины, папы, - не позволят людям так легко провозгласить свою независимость.

Вы должны понять это глубоко. Вся моя работа здесь состоит в том, чтобы позволить вам провозгласить свою свободу и полную независимость от всех тюрем - религиозных, национальных, расовых. Только это даст вам жизнь празднования. Ваша свобода даст вам пространство, чтобы танцевать, петь, праздновать. Мое видение религиозности - в сущем праздновании, в безмерной радости жизни, в любви, в творческих действиях. Это мой манифест, Манифест Дзен.

Пока человечество не будет освобождено из тюремных камер - мы живем в темные века - каждый из членов круговой поруки будет против меня, будет против вас. Каждый манифест свободы будет раздавлен.

Не случайно Сократ был отравлен, Аль-Хилладж Мансур убит, Иисус распят, Сармад умерщвлен, и много покушений было совершено на жизнь Махавиры, на жизнь Гаутамы Будды, который в конце концов умер от пищевого отравления. Есть подозрение, что это отравление было преднамеренным. Гаутама Будда был, несомненно, религиозным человеком. И умирая, он сказал своим ученикам, особенно Ананде - он подозвал его близко и прошептал ему:

- Неважно, что я умираю. Меня беспокоит человек, который дал мне еду, которая меня отравила. Ты должен его защитить, иначе люди, которые меня любят, убьют его.

Поэтому распространи среди моих учеников, среди тех, кто меня любит, тех, кто мне сопереживает, слух, что двое людей более всех благословенны: один, который впервые дает пищу просветленному -конечно, это мать, - и второй, который дает ему пищу в последний раз. Эти двое людей - самые благословенные. Создай этот слух, чтобы человек, отравивший меня, не пострадал напрасно.

Это образ действия религиозного человека - полная забота даже об убийце. Пока мы не наполним землю такими людьми, человечество не получит великих опытов, достичь которых имеет право от рождения каждый человек.

Каждому запрещают сделать землю раем лотосов, пережить в собственном теле само сознание Гаутамы Будды. Все религии против вас, потому что они против свободы, против человеческой культуры, цивилизации. Они против любого рода диалога. Их аргумент - убийство.

Это просто показывает бедность всех религий, и это также показывает, что человечество должно взбунтоваться против этих религий, этих церквей, этих храмов, этих мечетей. Только огромный бунт, восстание могут дать вам возможность расти, иначе вы будете просто стариться, не взрослеть. И помните разницу между этими двумя вещами.

Старение не имеет никакой ценности; это делает любое животное, для этого не требуется разума. Взросление - это совершенно другой опыт. Старение горизонтально; взросление вертикально; оно приводит вас к высотам, ведет вас в глубины.

И довольно странно... вы будете удивлены, узнав, что время горизонтально. Проходит одно мгновение, приходит другое, за ним еще одно, еще одно... по линии, горизонтальной линии. Время горизонтально, и ум тоже горизонтален. Одна мысль следует за другой, за ней - еще одна, за ней - еще одна, по линии, в ряд, в последовательности, точно как транспортный поток, - но это горизонтально.

Медитация вертикальна; это выход за пределы ума и времени. И, может быть, в конечном счете вы найдете, что время и ум равнозначны, два названия одного и того же явления - горизонтальной последовательности мыслей, мгновений. Медитация - значит остановить и время, и ум; и внезапно вы начинаете подниматься в вечность. Вечность - не часть времени, вечность - не мысль; это опыт.

Это трудная задача: избавиться от Бога и ориентированных на Бога религий, и священники, которые поддерживают эту ложь, угрожают людям убийством. Эти убийцы должны быть разоблачены, они должны быть низложены. Совершенно необходимо глубокое понимание вами собственной божественности. Тогда нет надобности ни в каком внешнем Боге, и нет надобности ни в каких посредниках между вами и Богом.

Медитация - это бунт, может быть, самый радикальный бунт против всех вымыслов, против всех видов лжи, против всех тех, кто живет этими вымыслами и ложью.

Я учу вас восстанию, я учу вас бунту.

Я учу вас свободе собственной индивидуальности. Разрушьте все виды тюрем, разрушьте все виды лжи - а вы можете их разрушить только путем медитации. Поднимитесь над временем и умом, и вы найдете, что божественны не только вы сами, но божественно и все существование, божественна жизнь. И вы войдете в жизнь в совершенно новом измерении, вход в которое был совершенно загорожен писаниями, священниками, Богом, раем и адом, всеми видами страха, всеми видами жадности.

Очень неестественное явление - что человек продолжает расти физически, но его ум останавливается где-то в районе семи лет. Это не может быть естественным! Ум удерживается отсталым искусственно, иначе с ростом вашего тела, с физиологическим ростом одновременно рос бы и умственный возраст. Когда вам семьдесят лет, ваш умственный возраст должен быть семьдесят лет. Но он остается семилетним возрастом...

Однажды Эмерсона спросили:

- Сколько вам лет?

- Триста шестьдесят лет, - ответил он.

Человек, задавший вопрос, не мог поверить. Триста шестьдесят лет?.. Он сказал:

- Я не расслышал, пожалуйста, повторите, что вы сказали.

Эмерсон сказал:

- Вы слышали: триста шестьдесят лет.

- Но я не могу поверить. Наверное, вы шутите... по виду вам не больше шестидесяти.

Эмерсон сказал:

- Да, моему телу только шестьдесят лет, но мое сознание в шесть раз старше шестидесяти. Я считаю свой возраст по разуму, не по телу, потому что я - не тело, я - разум.

Религии удерживают вас в цепях, потому что человек разума не станет верить в ложь. Должен быть искалечен разум, и все религии участвовали в этом калечащем процессе.

В Японии был один метод, который кажется мне очень уродливым, но которым японцы очень гордятся. Они выращивают деревья, которым четыреста лет, но они высотой всего в шесть дюймов. Они выглядят очень древними, но в них всего шесть дюймов. И стратегия, которая к ним применялась, была стратегией, применяемой против всех людей всеми вашими религиями, вашим Богом и ориентированными на Бога теологиями.

Трюк очень прост. В продолжение четырехсот лет семья, поколение за поколением, растит дерево. Его держат в горшке без дна, и ему постоянно снизу подрезают корни. Если не позволять расти корням, дерево не сможет расти вверх. Остальной части дерева не касаются; оно просто становится старше, старше и старше. Но дерево не достигает высоты, которая была его потенциалом, потому что ему постоянно подрезают корни.

Разум - это ваши корни.

Японцы показывают эти деревья словно произведения искусства.

По-моему, это против природы, против этих бедных корней. Вы не позволяете им расти. И, может быть, у этих деревьев тоже есть ум, определенного рода разум, и они думают: “Такие мы и есть: шесть дюймов росту”. Они не могут обнаружить, что их удерживают в тюремном заключении, подрезая корни - потому что они не видят своих корней.

Вы не видите своих корней в существовании.

Только медитирующий приходит к тому, чтобы видеть свои корни в существовании. Эти корни совершенно обрублены, обрубаются постоянно, век за веком, поколение за поколением, - священниками. Вас удерживают в умственно отсталом состоянии.

Люди меня спрашивают, почему ко мне не приходят массы. Они не могут меня понять. Только очень разумные люди, в которых есть определенная индивидуальность и определенное чувство свободы, могут меня понять. Массы могут только меня убить. Только самые разумные, элита...

Чтобы меня понять, вам придется пережить преображение, вам придется заглянуть в собственные корни: Кто обрубил эти корни? Кто те крысы, что обрубали ваши корни? Все ваши раввины, ваши епископы, ваши аятоллы, ваши шанкарачарьи... вот крысы, обрубавшие ваши корни. И они не дают вам ни малейшего шанса достичь более полной жизни. Иначе каждый человек жил бы неизмеримой жизнью, жизнью такой огромной осуществленности, что ему не было бы дела до того, что случится после смерти! Он жил так тотально, любил так тотально, что какая ему разница, что будет после смерти?

Есть только две возможности: вы либо умрете, и тогда не будет никакой проблемы, - либо будете продолжать жить. А если вы умеете жить, умеете быть тотальными, то будете жить еще более тотально без тела. Тогда для вас будет доступно все небо. Атеисты вы или теисты - это не имеет значения. Значение имеет лишь то, чтобы жить так тотально, чтобы смерть стала абсолютно неважной, потому что останутся только две альтернативы: либо вы умрете... тогда в чем проблема?

Думаете ли вы, что была какая-нибудь проблема, прежде чем вы родились? Просто подумайте об этом. У вас не было никакой проблемы, не было вас. Как проблема может существовать без вас? Помните ли вы какую-нибудь проблему до того, как родились?

Я вам говорю: это одна сторона; другая сторона - смерть. У вас не будет никакой проблемы, если вы действительно умрете. Если вы не умрете, у вас будут все возможности, больше, чем есть теперь. Но вы должны дисциплинировать себя, чтобы жить как возможно более изобильно, потому что тогда у вас будет больше места, чтобы танцевать, больше места, чтобы праздновать.

Что касается меня, я знаю, что смерти нет. Но я не хочу, чтобы вы в это верили; я хочу, чтобы вы это пережили.

Религии прибегали ко всем возможным средствам, чтобы удерживать вас в слепоте и темноте.

Древняя поговорка, описывающая философа, говорит: Философ - это человек, который слеп, и в темном доме, где нет света, ищет черную кошку, которой там нет.

Это описывает и определяет не только философа. Это - точное описание и определение всех людей. Религии удерживали их в слепоте, в полной тьме, говоря им ложь, предлагая им найти ее: черную кошку, которой нет! Все религии говорили вам найти Бога, а у вас нет ни глаз, ни света, да и Бога тоже нет. Бог - это и есть кошка!

И вы продолжаете нащупывать и спотыкаться. Чем более вы нащупываете, тем больше спотыкаетесь; чем больше вы ломаете костей, тем больше отчаяния, тревоги и тоски, что, может быть, другие поймали кошку, а вы не выполнили обещания. Ваши руки пусты, и смерть с каждым мгновением подходит все ближе. Естественно, все человечество лишилось чувства юмора. Люди улыбаются только улыбками, нарисованными помадой. Дальше помады дело не идет. А помада делает женщин такими уродливыми - все, что фальшиво, делает людей уродливыми.

Даже мои саньясинки, возвращаясь на Запад, начинают красить губы. Когда они возвращаются, уходит несколько дней, чтобы очистить грязь, которую они наносили на губы. Я не могу представить себе, чтобы хоть сколько-нибудь разумный человек поцеловал женщину, у которой губы накрашены помадой! Эта помада создает почти что Китайскую стену - достичь этой женщины никак нельзя. По крайней мере, в отношении себя я уверен. В то мгновение, когда я вижу помаду, я знаю, что женщина поддельная. Избегайте ее; у нее нет души, это только маска.

Всего несколько дней назад очень богатая молодая индианка -вообще индианки не красят губы, если только они не очень богаты и не получили традиционного образования - пришла сюда, потому что она владелица журнала и газеты. Она собиралась написать обо мне статью, и хотела сфотографироваться со мной.

И Анандо - мой официальный секретарь - сказала мне, что это очень красивая женщина. Когда я ее увидел, я увидел только красную помаду и ничего больше. Я старался не смотреть ей в лицо, и я сказал Анандо: “Ты мне говорила, что эта женщина красивая. Разве ты не видела ее помады?”

Никакая подделка не может быть красивой, - только подлинность, искренность. Когда вы как есть, в полной наготе, в вас есть красота, в вас есть индивидуальность.

Но все религии порождают лицемеров. Мало того, что ложен их Бог, они заставляют и все человечество погрязнуть в глубоком лицемерии. Притворяйся - вот что они проповедуют. Показывай, что ты моралист, пуританин, святой. Они не позволяют вам пережить никакой трансформации. Они только дают вам маски, личности и лишают индивидуальности, которая является вашим исконным правом.

Воспользуйтесь же этим исконным правом, и это разрушит всех богов и священников, которые строят заговоры против всего человечества.

Ваш Бог - не создатель жизни; он враг жизни, потому что жизнь -это истина, а Бог - ложь! Но он продолжает жить - благодаря священникам. Именно поэтому у священников нет никакого доказательства, никакого довода в пользу Бога, - кроме убийства!

И вот эта бессмыслица, что человек, который никому не причинил никакого вреда и просто констатировал факт, принятый самим Мухаммедом... что дьявол вдохновил его написать несколько стихов, описывающих три женских божества. Если пророки Бога не могут даже понять, кто их вдохновляет, Бог или дьявол, - они не заслуживают того, чтобы называться пророками Бога. И какая уверенность может быть в остальных утверждениях этих людей? Может быть, они тоже были продиктованы дьяволом!

Это стратегия, та же самая, о какой я вам рассказывал по поводу американского телевизионного проповедника, Баккера, - который был одним из самых популярных телевизионных проповедников. В Америке возникает новая разновидность священников... Миллионы людей слушали его по воскресеньям. Он говорил о безбрачии, а сам он был пойман с поличным в отношениях с женщиной. Затем было также обнаружено, что он имел и гомосексуальные отношения со своим ассистентом. И поскольку он был пойман с поличным, - очень легко во всем обвинять дьявола, - он тут же сказал: “Меня принудил дьявол!”

Странное дело. Он имел любовные романы всю жизнь, но никогда не говорил об этом во всех этих проповедях - каждое воскресенье, много лет. “Меня принудил дьявол...” Теперь вдруг, когда его поймали... если бы его не поймали, он оставался бы представителем Бога.

Но, странно, что этот человек обвиняет дьявола!.. Говорит, что дьявол принуждал его заниматься любовью с секретаршей, с ассистентом, который был мужского пола, заниматься любовью с женщинами, которые состояли в его конгрегации... все это был дьявол! Но как тебе знать, что это был дьявол, а не Бог? Если бы тебя не поймали - и это такая простая уловка...

Любой преступник может сказать в суде: “Меня вдохновил дьявол. Я не убивал, это дьявол заставил меня убить. Я не насиловал, это дьявол!” Тогда ни одного преступника не следует наказывать - “Если хотите кого-то наказать, накажите дьявола”.

И тот же самый Баккер, через год наказания, снова на телевидении - и снова в качестве представителя Бога!

Наблюдая всю эту стратегию, я вспомнил о женщине, которая исповедовалась католическому священнику...

- Меня изнасиловали, - сказала она.

Священник сказал:

- Тебя постоянно насилуют уже шесть недель. Ты приходишь каждое воскресенье... как тебе это удается?

Она сказала:

- Это один и тот же человек. И иногда это происходит не один раз за ночь, иногда он насилует меня дважды.

Священник сказал:

- Ты понимаешь, что значит изнасилование?

- Понимаю, - сказала она.

- Один и тот же человек, шесть недель? Иногда даже дважды за ночь... и ты просто исповедуешься? И снова продолжается изнасилование. Почему ты исповедуешься?

Она сказала:

- Мне нравится исповедоваться. Это приносит мне столько радости, почти столько же, как когда меня насилуют. Вся эта сцена...

И она описывала все в полных подробностях, в мельчайших подробностях.

Можете ли вы представить себе слепоту людей? Баккер вернулся...

Мухаммед в последней фазе своей жизни изменил эти стихи, и дело было не в дьяволе. Дело было в мужском шовинизме. Зачем тогда он написал эти три стихотворения? Причиной была его жена.

Он женился на очень богатой вдове, когда ей было сорок лет, а ему только двадцать шесть. Причиной его женитьбы на этой женщине были просто ее богатство, ее престиж, ее власть. У этой женщины, Хадии, было много власти. Она была первой мусульманкой.

Сам Мухаммед был эпилептиком. У него случались припадки, и однажды он пришел домой, дрожа в лихорадке. Хадия спросила:

- Что случилось?

Он был пастухом. Он каждый день выгонял коз и овец в горы, и это случилось в горах. Скорее всего, это был очередной эпилептический припадок, потому что нет никакого Бога, чтобы что-то кому-то говорить.

Он сказал:

- Я почти потерял сознание. Я покрылся пеной - когда я пришел в сознание, я увидел пену у себя на губах, и Бог говорил со мной. И с того момента я дрожу и чувствую сильную лихорадку.

И Хадия укрыла его всеми одеялами, но он продолжал дрожать. И она убедила его:

- Это был Бог! Не беспокойся! Я буду твоей первой ученицей.

Благодаря этой женщине - и ее богатству - Мухаммеду удалось распространить ислам в Саудовской Аравии. Насколько я понимаю, именно из-за этой женщины он включил эти три стихотворения о трех женственных божествах. Как только Хадия умерла, не стало причины сохранять эти стихотворения в Коране. Теперь его мужской шовинистский ум - как и во всем мире у каждого основателя каждой религии...

Джайнизм, одна из самых утонченных религий в мире, заявляет, что ни одна женщина не может стать просветленной. Но одной женщине удалось стать просветленной. И вся причина того, что женщина не может быть безбрачной - в ее менструальном цикле. Мужчина может притвориться безбрачным, ухитриться, но как может женщина притвориться, что у нее нет менструального цикла? И особенно в религии джайнов, в которой нельзя стать просветленным, не начав жить голым?

Есть пять стадий... мало-помалу человек отбрасывает собственность, и в последней стадии становится муни - “муни” значит “обнаженный”. Обнаженная женщина - как ей обманывать людей, когда начинается менструация? В этом все затруднение.

Меня осуждают за то, что я слишком много внимания уделяю незначительным вещам - а Махавира и двадцать четыре тиртханкары джайнов были озабочены женской менструацией! И из-за менструации - поскольку ее нельзя скрыть, и в особенности если жить в наготе — женщина не может стать просветленной, не может быть безбрачной. Она не может изменить свою биологию - как не может изменить свою биологию и мужчина. Это за пределами контроля ума. Ни один мужчина никогда не был безбрачным... все это притворщики, лицемеры.

Но одна женщина, Маллибай, оказалась очень храброй, - хотя женщины не храбры, особенно в таком обществе как Индия, где женщина должна прятаться в сари... Сари очень красиво скрывает женщину, ее пропорции, изгибы ее тела. Сари - это прекрасное приспособление. Вы видите только лицо женщины, ничего больше. В такой стране, в такой культуре женщина должна стесняться наготы.

Но Маллибай, наверное, была чрезвычайно храброй женщиной. Я безмерно уважаю эту женщину, которая стояла в наготе. И неохотно им пришлось признать ее просветленной. Нельзя отрицать просветление, но им это удалось, как только она умерла. Они изменили ее имя с Маллибай на Маллинатх. Маллинатх - это мужское имя. Натх меняет все. Бай - значит женщина, и слово Маллибхай переделали в “маллинатх”.

И более того... В джайнских храмах вы найдете двадцать четыре статуи тиртханкар, но не найдете ни одной статуи женщины - все они обнажены, и вы можете провести исследование.

Я обычно донимал своего отца каждый раз, когда приходил с ним в храм:

- Где среди этих двадцати четырех статуй Маллибай?

И он говорил:

- Я этого не знаю, а ты спрашиваешь и спрашиваешь. Каждый раз, когда ты со мной приходишь, прежде всего ты спрашиваешь о Маллибай. Откуда я должен это знать? Все эти двадцать четыре статуи мужские, среди них нет ни одной женской.

Я говорил:

- Что случилось с Маллибай?

Изменили даже статую. Это не статуя женщины, это статуя мужчины. Изменено имя, изменена статуя - потому что джайны хотели сохранить мужскую шовинистскую идею, что только мужчина может стать просветленным.

Все религии, так или иначе, осуждали женщину. И Мухаммед, наверное, почувствовал, что когда Хадия умерла, пришло время изменить эти три стихотворения. Теперь во всем был обвинен дьявол.

Коран - одна из самых странных книг, потому что он не написан последовательно - один стих сегодня, другой - через десять дней... потому что Мухаммед был неграмотным. Он не писал сам. Он обычно диктовал каждый раз, когда находил что-то, стоящее записывания. Так называемые священные писания написаны самозваными пророками и мессиями - и они называются “священными”! Я не вижу в них ничего священного.

Столько друзей-мусульман приходит ко мне и говорит:

- Ты говорил о многих религиях - почему ты не говоришь о Коране?

Я говорю:

- Вы хотите, чтобы меня убили?

Мне еще кое-что нужно сделать. В конце концов, когда я решу, что пришло время покинуть тело, я прочитаю лекции о Коране. И я устрою так, чтобы меня убил один из моих саньясинов, чтобы получить два и шесть десятых миллиона долларов за мою работу! Пока моя работа не окончена, я не собираюсь комментировать священные писания, потому что это самый примитивный род литературы.

Эти так называемые пророки страдают всевозможными умственными расстройствами; они эпилептики, неврастеники, психопаты и шизофреники. Они вообще не заслуживают обсуждения. Эти священники во всем мире держат в своих когтях все человечество. Они -стервятники, не люди.

Это ваша работа: распространять послание свободы, индивидуальности, религиозности, которая представляет собой качество, а не членство в какой бы то ни было организованной религии. Это чисто индивидуальное дело, точно как любовь. Это - величайшая, высочайшая и наичистейшая любовь с существованием.

Ты влюбляешься в женщину, это небольшое дело. Ты влюбляешься в мужчину, это небольшое дело. Но как только вы влюбляетесь в само существование, в саму жизнь, тогда это великое дело. Дзен-ские мастера называются это Великим Романом.

Но это индивидуально, это не имеет ничего общего ни с какой институцией. Когда люди называют брак институцией, я соглашаюсь. Это институция, потому что в институциях живут только сумасшедшие люди.

Религия не имеет ничего общего с организацией.

В то мгновение, когда вы организовываете истину, вы убиваете ее.

Птица в полете - это одно... Вы можете поймать ту же самую птицу и посадить ее в золотую клетку. Внешне это та же самая птица, но внутренне она потеряла свободу. Она потеряла радость солнца, дождя, полета за облака. Она потеряла свое небо, свое пространство; это не та же самая птица. Прежней осталась только видимость, но в истинном смысле она стала рабом.

Птица на крыле жила в тотальной свободе, танцевала над облаками, летела к солнцу, летела в неизвестное без всякого страха. Но теперь лететь некуда — хотя клетка и золотая. Вся ответственность отнята владельцем. Эта птица получит пищу, питание... все, - но она продает свою душу так дешево.

Не будьте в клетке никакой религии.

Будьте религиозными.

Создайте простор неба, - которое уже есть. Вам нужно только открыть его у себя внутри. И вы освободитесь из всех тюрем, от всех религий, от всех Священных Библий, от священного Корана, от священной Гиты... ни одно из писаний не священно. Единственное святое место - внутри вас. И как только вы его знаете, вы знаете, что оно - внутри каждого. Везде, где есть жизнь, - всюду есть и божественность, святость.

Вам мешают не только расти в разуме, вам мешают знать подлинную божественность существования, подлинную божественность жизни.

Священники - это убийцы: не буквально - по существу. Они убили больше людей, чем политики. И они все еще есть; они все еще открыто объявляют и поддерживают убийство. И каждый, кто им противостоит, тоже будет убит. Они знают только один язык - язык убийства. Они не научились ничему, что можно назвать человечным; они - животные. Но даже животные более культурны.

Первый вопрос:

Бог - это вымысел ума, изобретение религиозных политиков. Но мой ум хочет вымыслов, надежд, будущего. Не естественно ли это?

Нет, совершенно неестественно. Тебя запрограммировали, ты не знаешь, что такое естественность. Все эти надежды, в которых, как тебе кажется, нуждается твой ум, искусственны.

Раньше экономисты говорили, что спрос рождает предложение. Теперь все полностью переменилось. Прежде всего, еще не выпустив продукт, производители всевозможных товаров начинают рекламу. Они вкладывают в рекламу больше денег, чем в производство продукта, потому что реклама создает ложные потребности в человеческих умах, и людям кажется, что им это нужно. Как только появляется потребность... Это ложная потребность, потому что им это никогда не было нужно.

Сама эта постоянная реклама, непрерывно бьющая их по головам из каждого телевизора, из каждого радио, на каждом углу, на улице, в каждом журнале, в каждой газете - долго ли можно ее избегать? Тебя постоянно окружает одна и та же реклама, и вскоре ты начинаешь чувствовать, что тебе это нужно, что ты не можешь без этого жить. Эта вещь даже еще не произведена. Когда производитель находит, что люди начинают чувствовать потребность, он начинает производить. И теперь эту искусственную потребность ты принимаешь как должное, словно это потребность естественная.

Эти священники, религиозные политики, тысячи лет занимались такого же рода рекламой. Они дают тебе идею, непрерывно проповедуют. Их писания непрерывно проповедуют все старые методы. А теперь они используют и средства массовой информации: телевидение, радио, спутниковую связь... для пропаганды лжи.

Ты думаешь, что это потребность - твой ум хочет вымыслов. Нет, эти вымыслы неестественны.

Просто не говори ребенку, что есть Бог, и он никогда не будет чувствовать желания найти Бога. Это так легко понять. В Советском Союзе никто не ищет Бога, потому что у них совершенно другое программирование, коммунистическое программирование, атеистическое программирование. С самого детства ребенку говорят, что Бога нет. Но в прошлом люди были так глупы, что поклонялись лжи, вымыслу.

Один из моих друзей, Рахул Санскритайана, знаток санскрита, пали и пракрита, был буддийским монахом. Но его также интересовал коммунизм, просто из-за сходства в том, что у Будды нет Бога - и у Маркса - тоже. Он заинтересовался марксизмом и в конце концов стал коммунистом. И Советский Союз пригласил его в Московский Университет преподавать санскрит. И он приехал в Москву.

В Москве все было не так, как виделось из Индии. Здесь для него невозможно было бы оставаться буддийским монахом и все же влюбиться. В Советском Союзе не было никаких трудностей. Он влюбился в прекрасную женщину, Лолу - она была профессором того же университета, и у них было двое детей.

Но Советское правительство не позволило ему увезти жену или детей из Советского Союза. Он мог там остаться, но хотел вернуться в свою страну. И еще он боялся. В определенном смысле, правительство исполняло его глубочайшее желание - как он мог вернуться в Индию с женой и двумя детьми? Его все бы осудили, в особенности буддисты: “Ты же монах!” И, в определенном смысле, он был рад, что само правительство не позволило этого, поэтому об этом не было речи.

Он вернулся. Он сказал мне:

- Когда я впервые приехал в Советский Союз, я спросил маленького мальчика: “Ты веришь в Бога?” Он сказал: “Бог? Люди верили в него в темные века. Если хочешь увидеть изображение Бога, пойди в музей”.

Но и это тоже программирование. Дело не в том, что этот маленький мальчик - или даже сам Карл Маркс - знает, что Бога нет. Только человек великой медитации может знать, есть Бог или нет.

Таким образом, ты запрограммирован, и эта программа так глубока, что ты считаешь ее своей природой. Твои вымыслы, надежды, будущее... ничто из этого не естественно.

Естество не знает ничего, кроме этого мгновения. Естество не знает ничего о надеждах, желаниях и стремлениях. Естество просто наслаждается всем, что доступно в это мгновение, здесь и сейчас.

Ты спрашиваешь:

Или это искажение, отражение больной культуры?

Да, абсолютно и категорически да. Это искажение, отражение больной культуры.

Еще ты спрашиваешь:

Не скрыто ли благодатное состояние, которого я ищу, ради какой-то цели природой?

Никакой цели нет. Цель снова вносит целую груду лжи. Существование просто есть.

Просто посмотри под таким углом. Когда ты болен, ты идешь к врачу и спрашиваешь: “Какая причина у моей болезни?” Ты просишь поставить диагноз. Когда ты чувствуешь себя здоровым, идешь ли ты к врачу, чтобы спросить: “Диагноз! Какая причина у моего здоровья? Почему я чувствую себя таким счастливым?” Ты не идешь к врачу, не идешь к психиатру, не идешь к психоаналитику. А если идешь, это означает, что ты сумасшедший. Если ты спрашиваешь: “Почему я чувствую себя таким счастливым?..”

Нет, счастье не нуждается в причине. Это просто твоя природа, ты счастлив по своей неотъемлемой сути. Никакой причины, никакой цели, никакого предназначения не нужно. Жизни достаточно самой по себе. Ей ничего не нужно для полноты. Она полна! Она совершенна! Она уже такая, какой должна быть. И у существования нет цели, у существования нет предназначения.

Существование - это сущий танец.

Пикассо постоянно беспокоили, потому что его картины казались лишенными цели, бессмысленными. Один критик оставался у него, когда он писал. Он наблюдал и наблюдал, и наконец сказал Пикассо:

- Зачем ты тратишь время впустую? Это ерунда. В твоей картине нет никакой цели.

Он сказал:

- Странно. По крайней мере, я пишу картину. А почему ты сидишь позади меня? Три часа ты тратил время впустую, а мне говоришь, что время впустую трачу я. Я бесконечно наслаждаюсь. Ни в какой цели нет надобности. Просто писать картину, просто играть со всеми этими красками - так хорошо. Кому нужны цель, смысл и предназначение?

Почему ты не пойдешь в сад и не спросишь розы: “Какой смысл в вашем бытии? Почему вы танцуете без цели? Почему вы выглядите такими счастливыми и улыбаетесь? Заткнитесь! У вас нет никакой цели, а вы танцуете на ветру и на солнце. Есть ли в этом великая идея? Зачем вы испускаете аромат?”

Почему ты не пойдешь в сад? И если роза не нуждается в цели, почему должны нуждаться в цели мои картины? Они экзистенциальны.

И этот человек абсолютно прав, - только в неправильном месте.

Таким людям, как Пикассо, нужен дзен, но они жили на Западе, где у всего должна быть цель, иначе ты - ненормальный. Зачем ты это делаешь? Люди не могут понять, что просто само действие может быть из сущей радости. Играть с красками - это само по себе сущая радость. Пытаться найти смысл - это только ваше программирование: все должно быть осмысленным.

Когда я был студентом университета, я побеждал на всевозможных дискуссиях, конкурсах красноречия во всей стране. Я наполнил кабинет главы моего отделения всевозможными кубками и наградами - золотыми и серебряными. И он стал мне говорить: “Если ты будешь продолжать и дальше побеждать, я думаю, мне придется перебраться из моей приемной. В ней не остается места”.

Я сказал:

- Тогда вам придется решить, хотите вы быть в этой приемной или нет.

И в конце концов ему пришлось переехать из приемной. Он создал другую небольшую приемную на веранде, где обычно сидел, потому что его собственная приемная превратилась в витрину для гостей.

Однажды он спросил меня - потому что в моем университете должен был состояться международный конкурс - “Зачем ты напрасно так далеко ездишь? Какая у тебя цель?”

Я сказал:

- Никакой цели нет. Я это люблю - это моя игра. Я люблю рассказывать истории, у которых нет совершенно никакой цели. Просто сущая радость, бьющая через край жизнь. Я недостаточно стар для того, чтобы думать о целях.

- Что? - сказал он.

- Да, я недостаточно стар, и никогда не буду достаточно старым, чтобы думать о цели и смысле. Я радуюсь всему, что бы ни делал. Никакой цели нет.

Думаете ли вы, что в том, что я с вами говорю, есть какая-то цель? Я просто наслаждаюсь этим. Вы наслаждаетесь тем, что слушаете, все завершено. Помимо этого никакой потребности нет. Если что-то происходит внутри этих пределов, я за это не ответствен.

Если вы станете просветленными, это ваша проблема.

Будьте поосторожнее!

Я просто наслаждаюсь тем, что говорю, вы наслаждаетесь тем, что слушаете. Между этими двумя вещами возможно что угодно. Вы можете стать просветленными, но помните, никогда не обвиняйте меня в своем просветлении. Это ваша проблема, не моя. У меня есть свои проблемы - вы о них не беспокоитесь.

И я сказал главе отделения:

- Никакой цели нет. Мне нравится говорить. Я люблю говорить от сердца к сердцу.

И в тот день должен был состояться конкурс... Обычно выступало два человека из каждого университета - один выступал за, другой против. Я был против, но мой партнер стал нервничать... это был первый раз, когда он вышел на сцену.

Студент, который обычно ездил со мной по всей стране, умер в результате несчастного случая, и у меня был новый партнер, и это было его первое выступление. Я изо всех сил пытался его подготовить... он повторял свою речь много раз, но в конце концов, когда пришло время, он исчез.

И проректор спросил меня, что я собираюсь делать. Я сказал:

- Я сам справлюсь. Сначала я буду говорить в поддержку - потому что мой партнер отсутствует, а я не хочу лишиться награды - потом буду возражать.

- Боже мой! - сказал он. - Ты будешь делать то и другое?

- Просто попытаюсь, - сказал я. - Это принесет мне столько радости.

И я говорил сначала за, потом против предмета, и получил оба приза, первый и второй.

Когда я выходил, проректор отвел меня в угол и сказал:

- Это было чудо. Когда ты говорил в поддержку предмета, я думал: что ты будешь дальше делать? Ты приводил такие прекрасные доводу в его пользу, и я не думал, что тебе удастся их опровергнуть. Но когда ты начал опровергать, я подумал: “Боже мой! - твои доводы так ясны. Что случилось с другими доводами?..”

Он сказал:

- Но я хочу кое-что у тебя спросить, и именно ради этого я увел тебя из толпы. У тебя есть собственные убеждения?

- Я просто люблю говорить, - ответил я. - Вы слышали только две стороны - а сторон много. И если хотите, однажды я буду говорить со многих точек зрения. Это были только две полярные противоположности, но есть еще промежуточные позиции, и есть, по крайней мере, еще семь позиций в отношении этого предмета.

- Это сведет меня с ума, - сказал он. - Только эти две позиции совершенно вывели меня из равновесия. Я не думаю, что сегодня усну, потому что я думаю о том, что же из них правильно.

- Это ваша проблема, - сказал я. - Я наслаждался всей этой игрой, я получил оба приза. И так гораздо лучше. Если вы сможете убедить остальных проректоров, что достаточно одного человека, чтобы представлять обе стороны, для меня это будет гораздо легче, потому что мне не придется готовить партнера. Так будет легче и лучше. У меня нет никаких верований, у меня нет никаких предубеждений. Я совершенно открыт. И поскольку я это люблю, это остается игрой.

Твоя жизнь должна быть игривостью, не целью.

Твоя жизнь должна быть ориентированной на радость, не на цель.

Жизнь не должна быть делом, она должна быть чистой любовью. В чем цель любви? Если в любви нет цели, почему должна быть цель в медитации? Почему должна быть цель у природы и существования?

Цель - это всегда точка назначения, где-то далеко, точка, которой ты должен достичь. Цель - это достижение отдаленной точки назначения, она никогда не здесь и сейчас, а жизнь всегда - здесь и сейчас. Она никуда не идет, в ней нет никакой цели.

И ты не понимаешь сопряженных смыслов слова “цель”. Если однажды цель осуществится, жизнь умрет. Тогда не будет необходимости в существовании - цель осуществлена, игра кончена. Поскольку это нескончаемая игра, от вечности до вечности, существование не может позволить себе иметь никакой цели, не может позволить себе смерти, не может позволить себе иметь никакой точки назначения.

Пока ты не поймешь, как жить бесцельно, ты не поймешь смыла, значения жизни.

Жизнь содержит все, что ей нужно, в себе самой; это - внутренне, не внешне. Это развертывание большей и большей радости, большего и большего блаженства, большего и большего экстаза. Но это развертывание - в настоящем. По мере того как ты движешься глубже и глубже, выше и выше, ты становишься более и более игривым. И игривость удаляет всю серьезность.

Цель делает людей серьезными, а я рассматриваю серьезность как болезнь души. Смех есть здоровье, но в смехе нет цели. Он красив сам в себе, ему не нужно никакой цели. Это не средство к какой-то цели. Это одновременно и средство, и цель.

И, наконец, ты спрашиваешь:

Является ли моя отождествленностъ с эго необходимой стадией в естественном процессе?

Нет, снова это искусственное явление, созданное священниками, политиками, твоими родителями.

Ребенок рождается без всякого эго. Ты когда-нибудь наблюдал маленького ребенка, который говорит - если его зовут Джонни: “Джонни хочет пить”? Он никогда не говорит: “Я хочу пить”, это придет позже, когда случится программирование. Сначала ребенок говорит: “Джонни хочется спать”.

Один из индуистских мистиков, Раматиртха, никогда не говорил “я” за всю свою жизнь. Он всегда говорил: “Рама устал. Рама голоден...”

Он приехал в Америку. Здесь окружающие его люди его понимали, но в Америке язык, который он использовал, казался очень странным. “Рама хочет пить” - и люди озирались по сторонам в недоумении: “Кто такой Рама?” И они его спрашивали: “Почему ты просто не скажешь: “Я хочу пить”?”

Он говорил:

- Этого я не могу сказать, потому что “я” нет. Поэтому я просто говорю имя, и это ложное имя, очевидно ложное, - потому что оно было мне дано. Это ярлык, повешенный на меня, но во мне нет никакого “я”. И мое глубочайшее внутреннее пространство не испытывает ни голода, ни жажды. Это тело, и ярлык этого тела - Раматиртха. Это не мое имя. Я - безымянный и бесформенный; имя и форма принадлежат телу. И я не могу использовать слова “я” - потому что у меня внутри нет соответствующей реальности.

Эго создается амбицией, желанием, жадностью. Все тебе говорят: “Стань кем-то особенным. Добейся власти, престижа, респектабельности, денег, вещей, имеющих вес в этом мире”. И это мало-помалу создает идею эго, превосходства, “святее-чем-ты”, “выше-чем-ты”. Это эго создает ваших святых, это эго создает ваших так называемых священников, ваших политиков, ваших президентов, ваших премьер-министров. Все это - проецирование эго.

Но у эго нет естественного существования. Это побочное следствие определенной запрограммированности, которой обществу удалось тебя одурачить.

Как только ты видишь, что эго ложно, передано тебе другими, все здание ложности просто исчезает, как исчезает темнота, когда ты вносишь свет.

Медитация приносит из самого твоего центра свет, прохладное пламя. И когда твое внутреннее пространство осветится, ты не найдешь никакого эго, никакого “я”. Ты просто найдешь, что в тебя вливается все существование.

Эго - это также и тюремное заключение.

Оставаясь лишенным эго, ты снова вне золотой клетки.

Мои родители мне говорили:

- Если ты будешь так продолжать и дальше, то в конце концов станешь никем.

А еще кто-то говорил:

- В конце концов ты окажешься ни на что не годным.

Я в конце концов действительно оказался никем и пришел в ничто. Но я наслаждаюсь этим ничтожеством, этой никемностью так, что каждое мгновение становится великолепием, волшебством, чудом.

Из этого ничтожества возникает моя свобода, моя целостность. Из этого ничтожества я встречаю существование с легким сердцем, в расслаблении, в глубоком позволении. Нет никакого эго, нет никого, чтобы мне помешать. У меня нет никаких границ, никаких пределов. В этом ничтожестве я достиг самого источника существования.

Я бы очень хотел, чтобы и ты тоже был ни на что не годным, никем. И тогда ты найдешь безмерное достоинство - без причины, но просто потому, что все существование переполняется, и всюду вокруг тебя расцветают цветы и танцуют звезды. Впервые, когда ты никто, ты чувствуешь свое биение сердца и биение сердца вселенной в глубокой синхронности. Это чувство - величайший опыт в существовании, самый божественный, самый богоподобный.

Теперь сутры:

Наш Возлюбленный Мастер,

Став монахом под руководством Ма-цзы, Гозецу пришел к Секито и сказал:

- Если ты разрешишь это одним словом, я останусь. Если нет - уйду.

Его вопрос, несомненно, показывает, что он пришел от Ма-цзы.

Ма-цзы был самым странным мастером, который только случался. Наверное, он слышал это утверждение от Ма-цзы, или в окружении Ма-цзы, где многие люди воспламенялись, возвращались в свой настоящий дом.

Он спрашивает Секито:

- Если ты это разрешишь... - помните это слово “это”. Все ударение на слове “это” - “если ты это разрешишь одним словом...” Он говорит: “Если одним единственным словом ты можешь сказать, что это такое, я останусь здесь. Если нет, я уйду”.

Секито, видя, что это подает надежды... - сам его вопрос показывает интенсивное желание понять это. Но он не хочет вдаваться в детали, он не хочет ненужных комментариев. Он просто хочет одно слово: “Установи это, и я останусь здесь; иначе я уйду”.

Человек, достаточно огненный, достаточно дерзкий, достаточно храбрый, чтобы бросить вызов такому человеку, как Секито.

Секито, видя, что этот человек подает надежды... - он смог увидеть это обещание в его глазах, в самом его поведении, в самом его подходе - сделал жест, безмолвный жест. Даже одного слова слишком много. Это было ударение Секито: “Почему ты просишь даже одно слово? Одно слово ведет к другому, другое - к третьему, третье - к четвертому, а затем - ко всей теологии и философии, и вырастает целая религия. Слова и слова... и ты забываешь все об этом”.

“Поэтому, - говорит Секито, - я не использую даже одного единственного слова; этого будет слишком много. Ты уже ушел, ты уже прошел мимо этого. Ты ушел из существования в язык. А это величайшее в мире расстояние: опыт этого и высказывание об этом. Это величайшее из всех возможных расстояний. Даже звезды не так далеки. Может быть, они удалены на миллионы световых лет - но это неважно. Расстояние между этим и высказыванием об этом - величайшее возможное расстояние между двумя точками”.

Секито попытался избежать даже одного единственного слова.

Всегда помните, одно ведет к другому, другое - к третьему, и тогда этому нет конца. Вы теряетесь в дебрях слов. И он не захотел сказать ни слова, он просто сделал жест. И его жест был безмерно глубок, он был совершенно безмолвен.

Гозецу его не понял. Он хотел слова. Он искал слова, именно поэтому он упустил жест. Каждый раз, когда вы ищете что-то, вы упускаете истину. Не ищите что-то\ Просто идите с пустыми руками, без всяких проекций, без всякого предубеждения, без всякого верования. Может быть, он пришел от Ма-цзы, услышав его слова, и хотел, чтобы Секито сказал что-то большее, одним единственным словом, сжато. Одно слово или тысяча слов... это не играет никакой роли.

Секито был всецело верен истине, абсолютно честен. Не сказав ни единого слова, он просто сделал жест. И в его жесте была естъностъ. В его жесте была таковостъ. В его жесте было все существование. В его присутствии и жесте содержалось все; ничто не было забыто. Ничего не было сказано, но все было указано - намек, обнаженная истина без одежд.

Все слова - это одежды. Чем больше слов, тем больше одежд. В конце концов образуется столько слоев языка, что истина теряется в его дебрях.

Но Гозецу упустил это, потому что ждал слова. Он был сосредоточен на слове, иначе он бы не упустил. Он был бдителен и ждал слова, но слова не прозвучало. Из-за этого сужения ума на слове он упустил безграничность этого, на которое Секито указывал ему жестом.

Никогда не ищите “что-то”. То, что есть, объявит себя вам само, просто будьте безмолвны и ждите. Да, ожидание - это правильный подход к истине.

Ждите, будьте свидетелем, будьте терпеливы.

Держите двери открытыми для гостя, потому что никто не знает, когда гость придет и постучится к вам в двери.

Помните ли вы небольшое стихотворение Рабиндраната Тагора “Король Ночи”?

Был один древний храм, очень древний храм. Храм был огромный. В нем были тысячи статуй и тысячи священников. Верховному священнику однажды ночью приснилось, что Бог говорит ему: “Завтра в какое-то время я приду посетить твой храм. Почисти его, подготовь его. Я впервые приду в твой храм. Ты долго ждал, и теперь время пришло”.

Он проснулся среди ночи. Он созвал всех священников из спален. Они были удивлены: “В чем дело?” - потому что такого никогда раньше не бывало.

Верховный священник сказал им:

- Мне приснился сон. Хотя это был и сон, кто знает? Может быть, это правда, может быть, это указание, что он придет.

Он стали сомневаться, посмеиваться. Они сказали:

- Ты стареешь, ты впадаешь в детство. Сон есть сон, а ты разбудил всех нас.

Верховный священник сказал:

- Простите меня, но я должен сказать, что мы не должны оставлять места для случайности. Никакого вреда не будет в том, что мы очистим храм и приготовим самую лучшую еду, лучшую комнату, чтобы он отдохнул. В любом случае, это будет для храма хорошей весенней уборкой. Его не чистили сотни лет, и это хороший случай. Если он придет, хорошо; если он не придет, не будет никакого вреда.

Они согласились с его доводом.

И он сказал:

- Если он придет, а мы ничего не сделаем, не вините меня. Я не буду за это ответствен. Я вам все рассказал.

Все они почувствовали, что в этом доводе есть какое-то зерно истины, очень убедительное. И на следующий день они очистили весь храм. Это был огромный храм. Чтобы его очистить - а его не чистили сотни лет - нужно было проделать огромную работу. Они созвали много других людей из ближних деревень, которые приходили в храм на поклонение. И они пришли, и все статуи были очищены; благовония, цветы, гирлянды, обилие сладостей и самая вкусная еда - все было приготовлено. Впервые должен был прийти Бог. Но все они глубоко внутри знали: “Это только сон, и мы напрасно беспокоимся, - но что нам остается?”

И они ждали, ждали и ждали. Наступил закат солнца, и он не пришел. И они разозлились, потому что священники не могли есть, пока не примет пищу Бог. Каждый день они предлагали еду статуям, а статуи не едят - это единственное, что есть хорошего в статуях. И вот, они предлагали пищу, но забирали ее обратно. Теперь это подношение стало священным, Бог дал пищу в подарок. Она стала прасадом, святой, священной. Тогда они ее ели.

Но сегодня все было по-другому. Должен был прийти сам Бог, и если бы он застал их за едой, прежде чем он пришел, было бы плохо. К вечеру они очень разозлились на верховного священника. Они сказали:

- Твой сон потревожил нам вечер, потревожил нам день. Мы трудились весь день, и теперь мы хотим есть, но не можем есть, не можем пить. Садится солнце, день окончен. Лучше всего будет теперь предложить еду нашим статуям, взять ее обратно, поесть и лечь спать.

Верховный священник ничего больше не сказал. Он тоже чувствовал:

- Они правы.

Но глубоко внутри его сон был таким живым и ярким, и лишь очень неохотно он им это позволил.

Но он понимал их доводы:

- Сколько мы можем ждать? День кончился, мы ждали достаточно.

И они поели. Они устали и легли спать очень рано...

И среди ночи приехала колесница Бога, производя большой шум... колеса колесницы на пыльной дороге. Кто-то услышал шум, и наполовину во сне, наполовину наяву сказал:

- Слушайте! Кажется, он приехал. Я слышал звук колес колесницы.

Кто-то закричал:

- Замолчи! Не поднимай снова эту тему. Ты что, снова хочешь нас разбудить? Это не колесница! Это только облака и гром в небе! Спи!

И колесница остановилась у храма, но дверь была закрыта. Все же он поднялся по ступеням - к храму вело много ступеней.

В Индии есть храмы с сотней ступеней, двумя сотнями ступеней, тремя сотнями ступеней... тогда вы достигаете главной двери.

Король Ночи постучал в дверь. И снова другой священник услышал стук. Он сказал:

- Послушайте, кто-то стучит в двери. Может быть, он пришел.

Снова кто-то крикнул:

- Когда вы это прекратите? Позвольте нам отдохнуть. Никто не стучит в дверь! Это просто дует ветер!

И они уснули.

Король Ночи ждал у дверей. Не было никаких признаков, что кто-то собирается открыть дверь, и он вернулся в колесницу.

Наутро они увидели, что колесница подъезжала. Они видели следы колес колесницы на пыльной дороге, видели в пыли, собравшейся на ступенях, что кто-то поднимался к двери. Но теперь было слишком поздно - ничего нельзя было сделать. Они упустили.

Это небольшое стихотворение Рабиндраната Тагора подчеркивает одно: ожидание. Никогда не достаточно. Ожидать постоянно, бдительно, свидетельствуя все, что бы ни происходило, но не ожидая, чтобы исполнилась определенная гипотеза, потому что ум обладает способностью создавать галлюцинации, которых вы просите. Вы можете увидеть Христа, вы можете увидеть Кришну, вы можете увидеть кого захотите.

Ум обладает способностью видеть сны, и видеть сны с открытыми глазами - это называется галлюцинацией. Если вы постоянно о чем-то просите, это покажется реальным. Ум может придать реальность любой лжи.

Таким образом, вы должны отложить в сторону все свои предубеждения, все свои концепции, все свои проекции... отложить в сторону всех богов. Вы должны войти в собственное существо, просто наблюдая, ожидая, доверяя существованию, что когда время созреет и придет ваша весна, трава вырастет сама собой.

Каждое дерево доверяет существованию: приходит весна, цветы расцветают, созревают плоды. Почему вы не можете ждать правильного времени? Почему вы должны предъявлять требования природе? Требовательный ум - не ум искателя. Искатель просто ждет и позволяет существованию выбрать собственное время, последовать собственной мудрости. Когда бы ни пришло время, когда вы готовы, двери откроются для вас. Вам не нужно стучать.

Иисус говорит вам: “Стучите, и двери откроются”. Я говорю вам: “Не стучите, ждите! Когда время придет, перед вами откроются двери”. Стучать значит требовать, стучать значит вмешиваться. Стучать - это проявление недоверия. Стучать - значит вынуждать существование проявиться определенным образом, согласно вашей гипотезе, согласно вашей системе верований. Нет, никакого стука! Просто ждите и наблюдайте.

Иисус говорит: “Просите, и вы получите ответ”. Нет, никогда не просите, иначе вы никогда не получите ответа. Просто ждите. В правильное время вы найдете ответ.

Иисус говорит: “Ищите и обрящете”. Я говорю вам: “Не ищите, иначе никогда не обрящете”, потому что поиски означают, что вы уже знаете, что ищете. Поиски означают, что вы уже верите в определенную гипотезу. Поиски означают, что у вас уже есть представление об истине. Это опасно. Никаких поисков, просто ждите... в полном молчании, в безмерном доверии. И по мере того как ваше молчание углубляется, вы увидите, что все случается само собой. И когда все начинает случаться само собой, углубляется ваше доверие. Это почти спонтанно.

Просто ожидая, Гозецу понял бы жест Секито. Но он спрашивал, требовал. Просто посмотрите на его вопрос: “Если ты можешь разрешить это одним словом, я останусь". Как будто Секито нуждается в том, чтобы он остался. Он заключает сделку: “Я останусь, если ты объяснишь одним словом” - вот это требовательный ум. “Если нет, я уйду”. Кому он угрожает? Но из-за этого он оказался полным ерунды и упустил.

И даже несмотря на то, что он упустил, Секито знал, что за пределами этой ерунды был кто-то очень обещающий, бодхисатва. Как только этот вздор будет отброшен, бодхисатва выйдет на поверхность буддой, пробужденной душой.

Секито, видя, что этот человек подает надежды, сделал жест, но Гозецу его не понял. И Гозецу простился и пошел к воротам, но Секито позвал его:

- Учитель!

Вы должны понять разницу между мастером и учителем. Мастер - это тот, кто знает, учитель - тот, кто не знает, но полон знаний. Он собрал много информации, но не пережил преображения. Поэтому когда Секито позвал его, он обратился к нему “учитель”, не “мастер”.

Он был полон знания; это показывает его вопрос. Он много слышал, много читал. Он был знатоком, знающим человеком, ученым; поэтому Секито называет его “учителем”.

Гозецу обернулся, и Секито сказал:

- От рождения до старости есть лишь единственный человек, ничего больше - не ищи больше нигде.

Что он говорит? Он говорит: “Чего ты просишь? Это с тобой от рождения до смерти, от вечности до вечности. И, просто обернувшись, ты сам дал себе ответ. Просто посмотри туда, не иди больше никуда, обернись. Обратись вовнутрь - это полное возвращение. Не иди дальше, просто обратись вовнутрь, и ты найдешь это - таковость существования, татхату. Она была здесь всегда.

Этот поворот... ‘От рождения до старости, есть лишь единственный человек... ' Кто обернулся? Кто услышал слово ‘учитель’? Кто последовал слову и обернулся? Вот оно! Человек у тебя внутри... ‘человек, и ничего больше - не ищи больше нигде’”.

При этом Гозецу был очень просветлен. Он сломал свой посох, наступив на него ногой, и остался.

Люди, которые идут в горы, берут с собой посох, чтобы на него опираться... крутые горы. И он пришел с посохом в горы, где на скале сидел Секито.

Вы знаете, что Ма-цзы сказал другому человеку, который отправлялся к Секито:

- Ты уходишь. Это очень хорошо, но помнишь ли ты, что путь Секито очень скользкий?

Он сидел на скале, и путь был очень скользкий, и каждый, кто приходил к нему, брал с собой посох.

Это действие Гозецу, когда он сломал посох, показывает, что теперь он нашел своего мастера, и не нужно больше никуда идти. Он не собирался больше спускаться с этого крутого холма. Кончено! Он это услышал, он это нашел. Этот жест с его стороны показывает, что теперь он остается навсегда. Все мосты разрушены. Сломав этот посох, он покончил со всеми мостами, ведущими обратно в прошлое. Он нашел человека, он влюбился. Он понял: “Ты - мастер”.

Он был очень просветлен благодаря простому действию Секито, когда тот позвал его: “Учитель!” - и он обернулся, и Секито сказал ему: “Этот человек был всегда и будет всегда. Не иди дальше”.

Очень емкое утверждение, но оно требует очень бдительного ума. Сначала Гозецу задал вопрос, он был полон этим вопросом и хотел одного слова. Было желание, стремление - всевозможные вещи. Теперь, когда он уже выходил из хижины - отбросив идею о том, чтобы что-то найти у Секито - внезапно он услышал: “Учитель!” И он обернулся. Наверное, он был совершенно пуст, потому что вопроса больше не было. Он ничего не спрашивал. В этом молчании он услышал это безупречное, глубокое утверждение: “Этот человек, который обернулся, был всегда и всегда”.

Единственное утверждение из уст мастера иногда запускает цепную реакцию и приводит безмолвное существо к просветлению. Это один из самых важных даров дзен человечеству.

Однажды Секито сказал собравшимся монахам:

- Даже если использовать язык, это не коснется сути.

Все языки не имеют отношения к сути, в том, что касается истины.

Услышав это, Якусан, другой мастер, сказал: ‘Даже если не использовать язык, это не коснется сути”.

Язык, безусловно, не имеет отношения к сути. Вы можете не пользоваться языком, держать рот закрытым, но язык вращается и вращается у вас в голове. Таким образом, просто не использовать язык недостаточно - и это тоже не имеет отношения к сути. С языком или без языка, то и другое несущественно.

‘‘Здесь не пройдет даже иголка”, - сказал Секито. Он говорит: “Здесь не пройдет даже иголка - что касается истины, путь так узок, и только свидетельствующий, безмолвно свидетельствующий ум может пройти. Он гораздо тоньше, чем даже иголка. Даже иголка слишком груба, слишком осязаема, слишком материальна и не может пройти в нематериальное пространство существа”.

- Это все равно что посадить цветок на камнях, - сказал Якусан.

Оба мастера наслаждаются, разыгрывая друг друга. Это может случиться только в мире дзен; иначе - Аятолла Хомейни!.. Такого рода игривые диалоги между мастерами обладают безмерной красотой.

Сказанное Секито было абсолютно правильно, как и сказанное Якусаном - разные выражения.

- Это все равно что посадить цветок на камнях.

Нельзя посадить цветок на камнях. Призвать язык на службу истины - все равно что посадить цветок на камнях, где он не сможет расти. Он просто умрет. В то мгновение, как истина вносится в язык, она по пути умирает.

Но если просто не использовать язык, этого тоже недостаточно. Нужно использовать молчание. Не использовать язык - это негативно; использование языка - это позитивная сторона, но они относятся к языку. Если говорить, это позитивно; если не говорить, это негативно, - но то и другое несущественно. Нужно указать, ни используя язык, ни отказываясь его использовать. Нужно создать средство, жест - может быть, посмотреть в глаза ученику, или просто, как Секито, позвать его: “Учитель!”, и он обернется, совершенно пустой. Он поймал его в правильное мгновение.

Когда Гозецу пришел, поначалу он был слишком полон знания. Теперь он отбросил идею о том, чтобы быть с Секито, и внезапно он был пойман. И каждый раз, когда вас ловят внезапно, ум не может действовать. Уму требуется время, чтобы он сообразил, что к чему. Лишь небольшое пространство не-ума и не-времени - и внезапно он осознает, что Секито говорит: “Этот обернувшийся, этот человек - и есть ответ. Это обращение - и есть ответ. Не иди дальше!”

Секито выразил одобрение сказанному Якусаном.

Он ничего не сказал, просто выразил одобрение. Мы не знаем, как он его выразил. Может быть, он взял Якусана за руку и пожал ее, или просто посмотрел в глаза и излил свою любовь, или просто остался в молчании с закрытыми глазами, излучая вибрацию человека, который знает собственное ничто.

Не говорится, как он выразил, но есть миллионы путей - согласно каждому из них, мастер использует определенный способ выражения. Но он одобрил сказанное Якусаном. Оба они сделали значительные утверждения.

Дзен - не аргументы, но то, что очень понравилось бы Мартину Буберу: диалог; диалог, в котором двое людей не навязывают друг другу своих идей, в котором двое людей пытаются вместе найти что-то экзистенциальное. Вопрос не в том, чтобы нанести поражение или одержать победу. Настоящий диалог - это когда двое людей беседуют, просто чтобы найти истину. А истина не бывает ничьей монополией - никто не победитель, никто не побежденный. Победителем выходит истина, и оба участвующих сдаются истине. Вы должны помнить в этих диалогах это иное качество.

Сократические диалоги аргументативны; они - логические. Дзен-ские диалоги - абсолютно за пределами логики, за пределами ума. Они очень таинственны, но гораздо более глубоки, чем сократические. Даже диалог в понимании Мартина Бубера - не окончательное понимание, потому что он продолжает диалог этими двумя словами: я и ты. В дзенском же диалоге нет никакого Я и никакого Ты.

Два дзенских мастера, каждый из которых пуст, играют точно как дети на берегу моря: бегают, находят цветные камешки и раковины... Два дзенских мастера точно как дети: вопят, вскрикивают, визжат совершенно без причины.

Вы знаете, как вскрикивает Авирбхава... Это дзенские вскрики -совершенно без причины. Потому что я с ней ничего не делаю!.. Но мне ее недостает, когда ее нет у дверей. Она - почти как гонг, объявляющий: “Мастер пришел!” Когда ее нет, мне ее недостает. Своими воплями она так похожа на ребенка, они так невинны, лишены всякой цели. Но она тотальна, когда вопит, это не из ума, это приходит из более глубоких пространств. И иногда, когда я вхожу в зал, она продолжает вопить. Моя машина уезжает, и она падает на землю в полной радости.

Диалог дзен отличается как от сократического диалога, так и от диалога в представлении Мартина Бубера.

Мартин Бубер не смог отбросить идею “я и ты”; поэтому он остался в уме, не смог войти в запредельное. А дзенское небо принадлежит запредельному.

Бончо написал:

Пение соловья.

Редкие снежинки.

Видите ли вы связь? Видите ли вы какую-нибудь логику?

“Пение соловья” - это одно.

“Редкие снежинки” - это совершенно другое.

Но в медитативном уме ничто не отдельно. Все вещи связаны друг с другом. Пение соловья и тонкие редкие снежинки: то и другое - части существования, и они не могут быть разделены. Только ум их разделяет: это одно, это другое. И как вам только удается снова их собирать? Но они и есть вместе, и не только эти две вещи. Потрескивание бамбука, порыв ветра в кронах сосен, облака, молния, тучи, налетающие с большими молниями - все взаимосвязано.

Этими двумя небольшими предложениями он сказал, что все так взаимосвязано, что нельзя создать никаких разделений.

Пение соловья.

Редкие снежинки.

Я слышал, что ученые говорят, что если - а однажды это случится

- Солнце потеряет всю энергию... Оно ее теряет с каждым мгновением; оно прогорает. Однажды оно станет черной дырой, и на Землю не будет приходить никакого света. Свету требуется десять минут, чтобы дойти до вас, но если Солнце умрет... оно неизбежно умрет. Всему, что родилось, однажды понадобится отдых. Все устает, все устают. Даже солнца умирают, и рождаются новые солнца.

Говорят, пройдет четыре миллиарда лет, прежде чем оно умрет. Но в вечности четыре миллиарда лет - словно четыре секунды, или, может быть, даже меньше. Но ученые говорят, что если Солнце умрет, еще десять минут вы будете получать свет. Поэтому, когда Солнце умрет, еще десять минут будет продолжаться жизнь. А потом жизни не будет, без Солнца, без тепла - никакой жизни.

Но ученые не посмотрели на это под другим углом, потому что они не знают, что есть и другая сторона. Это правда, Солнце дает нам жизнь, но это односторонне. Если на Земле жизнь исчезнет, я вам говорю, что Солнце тотчас же умрет. Не пройдет и десяти минут, потому что жизнь - это постоянное общение, это диалог.

Если нам нужно Солнце, Солнцу нужны мы! Неужели вы думаете, что восход солнца возможен без нас?

Я абсолютно уверен, что без жизни на земле солнце больше не взойдет. Для кого? Зачем? Нет больше цветов, соловьев, людей, птиц. На мертвой земле даже солнцу будет стыдно взойти, потому что все так глубоко связано - от мельчайшей травинки до величайшего солнца в небе.

Наше солнце - очень посредственное, “миддл-классовое”. Есть солнца большие, чем оно, но даже самая маленькая травинка на земле связана с самой дальней из звезд. Все они - двоюродные братья и сестры, части одного и того же существования.

Но Мартин Бубер не смог понять, что между Я и Ты может быть дискуссия, но не диалог. Для диалога не нужно Я, не нужно Ты.

Когда я прочитал его книгу “Я и Ты”, я тут же отправил ему письмо - он был еще жив - и попросил его: пожалуйста, поймите, попытайтесь понять: “Ни меня, Ни тебя”. И я сказал: “Это абсолютно необходимо для диалога. Когда вы говорите о диалоге, это только дискуссия”.

Я получил от него небольшую записку: “Я это обдумаю”. Я тут же ответил: “Обдумывание ничего не разрешит. Мышление станет преградой. Именно мышление заставляет вас предполагать, что диалог происходит между Я и Ты. Я говорю из состояния не-мышления. Ни я, Ни ты - и тогда есть диалог, и очень игривый диалог”.

Он больше не ответил, видя ту ситуацию, что все, что бы он ни сказал, будет частью мышления. Он был великим мыслителем, несомненно, но даже величайшему мыслителю нечего сказать об истине. Только пространство, которое за пределами ума, приводит вас ближе к жизни и существованию. И если два человека утвердились в существовании и сонастроились с ним, нет ни Я, ни Ты - только игра. Эту игру можно назвать диалогом. Только дзенские мастера знают, что такое диалог.

Вопрос Маниши:

Наш Возлюбленный Мастер,

Хьюберт Бенуа предлагает идею, что даже те люди, которые достаточно развиты интеллектуально, чтобы не верить в личностного Бога, все же сохраняют эту концепцию, хотя и в других терминах.

Он говорит: "Они воображают свое сатори и себя после сатори, и это становится личностным Богом - насильственным идолом, беспокоящим, злопамятным. Они должны реализовать себя, они должны освободить себя. Их ужасает мысль, что они могут не достичь этого состояния, и приводят в восторг внутренние явления, несущие надежду”.

Возлюбленный Мастер, согласился бы ты, что есть опасность, что это случится с медитирующими?

Маниша, Хьюберт Бенуа написал очень ученую книгу о дзен, “Высшая доктрина”, но это - только интеллектуальное понимание. Хотя он и был в Японии и жил в дзенских монастырях, он только наблюдал за медитирующими, а думает, что узнал внутреннюю историю - и в этом он ошибается.

Просто быть в дзенском монастыре еще не значит, что ты становишься внутренним его участником. Ты все еще зритель - ты наблюдаешь, как другие медитируют. Ты не медитируешь, а пока не медитируешь ты, в тебе обязательно будут возникать такие вопросы.

Таким образом, Хьюберт Бенуа написал прекрасную книгу для интеллектуалов. Он - гигант, и я не думаю, что есть другая книга, написанная западным философом или мыслителем, описывающая дзен лучше, чем “Высшая доктрина” Хьюберта Бенуа.

Но все же он - интеллектуал, очень полированный, рафинированный; его доводы красивы, но не основываются на опыте; они не экзистенциальны. Именно поэтому он смог сказать, что люди даже в сатори думают, что они есть. Но если они думают, что они есть, значит, это их личностный Бог - он снова утверждает себя. Они отрицают Бога, но теперь они сами стали Богом. Но это точка зрения постороннего. Он не знает, что такое сатори.

В сатори, или самадхи (сатори - это японское название самадхи) человека нет. Так кому считать себя Богом? Гаутама Будда использует слово анатта. В пали, языке, которым пользовался Будда, атта значит “я”, а анатта - “не-я”. В самадхи, в сатори ты приходишь к точке, когда внезапно вспоминаешь, что тебя нет - лишь чистое пространство, пульсирующее жизнью, танцующее в радости, но тебя больше нет. Ты расплавляешься, точно как тает и становится океаном лед.

Он озабочен, потому что не знает настоящего опыта сатори. Он говорит: “Они должны реализовать...” Нет вопроса о реализации. Реализовывать некому, и нет речи ни о каком “должны”. В языке дзен нет слова “должен”.

Я прочитал книгу, написанную известным американским автором, Наполеоном Хиллом - “Ты должен расслабиться”. Если есть слово “должен”, какое может быть расслабление?

И Хьюберт Бенуа говорит: “Они должны реализовать”. Нет никого, чтобы реализовывать. О ком он говорит? “Они должны реализовать себя, они должны освободить себя”. От кого? Никого нет. Освобождение - когда тебя нет. Нет речи о том, чтобы освободить себя, потому что, когда ты свободен, тебя не будет.

Но это проблема всех интеллектуалов. Они не могут смотреть за пределы слов, логики и языка. “Ты должен реализовать” и “Они должны освободить” - но кого? Нет никого, кто не освобожден, как нет и никого, кто бы заставлял их оставаться не освобожденными. Это просто освобождение!

Медитирующий приходит к видению того, что он освобожден от самого себя. Его больше нет - это и есть его освобождение. Но, смотря снаружи, даже человек такого утонченного и культурного ума, как Хьюберт Бенуа, совершенно упускает суть.

Когда ты глубоко в медитации, тотчас же тебя нет - это освобождение, и никакого другого освобождения нет.

Мы достаточно долго были серьезными. Пришло время Сардара Гурудаяла Сингха. Зажгите свет! Хорошо, что вы можете быть серьезными, пока темно, но когда зажигается свет, расцветает смех.

Однажды днем в приемную Доктора Хорошее-Самочувствие, спотыкаясь, входит Бастер Чаббз. Это самый изможденный пациент, которого только Доктору Хорошее-Самочувствие приходилось видеть за последнее время.

- Я не могу спать, доктор, - стонет Бастер и рвет на себе редеющие волосы. - Слева от меня собаки, справа собаки, собаки везде! Они лают всю ночь - и я вам говорю: от них я скоро совсем спячу!

- Не волнуйтесь, - говорит Хорошее-Самочувствие сочувственно.

- На рынке появилась новая снотворная таблетка, которая называется “Отключка”. Я прописывал ее с большим успехом. Попробуйте ее!

Бастер Чаббз заходит в аптеку, покупает упаковку новой таблетки и, спотыкаясь, бредет домой. Через неделю он возвращается в приемную Хорошего-Самочувствия. Он выглядит еще хуже, чем прежде.

- Бесполезно, док, - стонет Бастер. - Я не спал целую неделю. Я провожу всю ночь, гоняясь за этими проклятыми собаками. И даже когда я их ловлю, они отказываются глотать таблетку!

Молодой Дункан Мак-Ферсон на цыпочках входит в комнату, где Хамиш Мак-Тавиш сидит у огня, читая газету.

- Мистер Мак-Тавиш, - говорит молодой Дункан нервно. - Я пришел попросить вашего любезного позволения. Я хотел бы попросить у вас руки вашей дочери, Тилли.

- Так-так, мой мальчик! - говорит Хамиш, поднимая глаза. -Прежде чем я скажу хоть слово в этом деле, скажи, видел ли ты уже мою жену, миссис Мак-Тавиш?

- Да, сэр, - отвечает Дункан. - Но все же я предпочитаю вашу дочь!

Сцена в Подмосковье очень снежной зимой. Колоссус Г. Магнус, величайший голливудский режиссер всех времен - известный как Биг Джи Магнус - готов завершить самый свой дерзкий эпический замысел, мультимиллиардный фильм: “Наполеон пожирает Россию!”

По краям огромной заснеженной равнины Биг Джи Магнус соорудил четыре вышки, каждая из которых была оборудована камерами, светом и обслуживалась командой звукооператоров.

Гигантские снежные машины стоят наготове, готовые произвести немедленный порыв снежного бурана. Команды готовы, и актерский состав из пяти тысяч солдат, с лошадьми, пушками, мечами и всем остальным, замерли и готовы к действию.

Большой снежный насос медленно начинает вращаться, и внезапно режиссер Магнус, сидя на башне номер четыре, кричит:

- Действие!

Невероятный накал битвы начинается с яростью и полным правдоподобием. Сорок минут русские и французские армии сражаются, восстанавливая историю, среди канонады пушек и криков людей и лошадей.

В конце концов Биг Джи Магнус кричит в микрофон:

- Стоп!

Тотчас же актеры, техники и команды разражаются громкими одобрительными криками и аплодисментами.

Биг Джи удовлетворенно улыбается сам себе и тянется к телефону. Он набирает номер башни номер один.

- Вы все засняли, Пэдди? - спрашивает режиссер.

- Мистер Магнус, - икает Пэдди, - сегодня четверг - электричество отключили! Мы не сделали ни одного кадра!

Кажется, Пуна тоже принадлежит России - каждый четверг электричество отключается!

- Что!? - вопит Магнус, бросает трубку и набирает номер башни номер два.

- Симус, - вопит продюсер, - как у вас прошло?

- Мистер Магнус, - отвечает Симус, - пожалуйста, не сердитесь, но мои операторы забыли вставить пленку в камеры.

- Идиоты! Болваны! - кричит Биг Джи. - Вы все уволены!

Лихорадочно Магнус вызывает башню номер три.

- А что у вас, Син? - кричит он, покрываясь испариной. - Как все прошло?

- Ах, мистер Магнус! - отвечает Син. - Никогда в жизни не видел такой сцены! Это войдет в историю кинематографа! Вы гениальны!..

- Хватит ерунды, Син! - кричит Биг Джи. - Ты заснял это на пленку?

- На пленку? - говорит Син. - Вы хотели, чтобы я это снимал? А я думал, это репетиция!

- Болван! - ревет Магнус. - Имбецил! Ты никогда больше не будешь у меня работать!

И он швыряет трубку телефона.

Биг Джи Магнус вытирает лоб платком и оборачивается к собственному оператору, Нискрие Каменноголовому.

- Хвала Господу Иисусу Христу! - кричит Магнус. - Слава Богу, хотя бы ты здесь, Каменноголовый! Я уверен, что здесь все в порядке!

- Абсолютно! - подтверждает Нискрия Каменноголовый. - Первый класс - первый номер!

- Достаточно пленки в камере? - спрашивает Биг Джи.

- С избытком, Мистер Магнус, - отвечает Каменная Голова.

- Звук в порядке? - спрашивает Магнус.

- Держу пари! - отвечает Каменная Голова. - Полный порядок.

- А эти лампы из Берлина нормально работают? - спрашивает Магнус.

- Просто потрясающе! - восторженно отвечает Нискрия.

- Слава Богу! - кричит Магнус.

- Иа! - говорит Нискрия. - Я готов начать, только подайте знак!

Ниведано...

Ниведано...

Стоп. Закройте глаза...

Будьте в молчании... почувствуйте, что ваше тело застыло, словно замороженное.

Это подходящее мгновение, чтобы двигаться вовнутрь.

Соберите всю свою энергию, всю тотальность сознания и устремитесь к центру своего существа. Он находится прямо под пупком - в двух дюймах от пупка, внутри. Японцы называют его харой. Это -центр жизни. Вы должны двигаться быстрее, с такой поспешностью, словно это мгновение в вашей жизни последнее.

Сейчас или никогда.

Быстрее и быстрее...

Глубже и глубже...

По мере того как вы приближаетесь к центру, на вас нисходит несказанное молчание, словно вас орошает дождь, мягкий дождь. Вы ощущаете его прохладу.

Еще немного ближе к центру, - и вас окружает безмерный покой. Все внутреннее существо наполняется светом, сиянием, которого вы никогда раньше не знали... блаженное мгновение, совершенно экстатичное.

Это подходящее мгновение, чтобы шагнуть в сам источник жизни. Вы почувствуете себя опьяненными божественным. Вы найдете свое оригинальное лицо. Символически лицо Гаутамы Будды было принято на Востоке как оригинальное лицо каждого.

Помни лишь одно: у будды только одно качество - качество свидетельствования.

Свидетельствуй, что ты - не тело...

Свидетельствуй, что ты - не ум...

Свидетельствуй, что ты - только свидетель и ничто другое. Это поведет тебя глубже и глубже, в сам источник существа. Это откроет двери в вечность.

Чтобы сделать это свидетельствование более и более глубоким,

Ниведано...

Расслабьтесь... но помните, что вы - только свидетель. Вы - не тело, не ум, только чистое свидетельствование. И тотчас же Аудитория Гаутамы Будцы начинает становиться океаном сознания. Десять тысяч будд исчезают как отдельные существа в одном океаническом сознании.

В это мгновение вы - самые блаженные люди на земле.

Все заняты банальностями, никто не заботится о том, чтобы смотреть вовнутрь. Глаза всех остальных сфокусированы на объектах, которые вам не помогут, которые не останутся с вами.

Смерть отнимет у вас все: деньги, власть, престиж. Смерть оставит только одно: свидетельствование. Если оно у вас есть, смерти нет. Если у вас его нет, нет ничего, кроме смерти.

Есть три шага, которые нужно запомнить в это мгновение молчания. Первый шаг - будда следует за тобой как тень. Второй - вместо того чтобы будда был тенью, тенью будды становишься вы. И третий - ты исчезаешь, исчезает даже тень тебя, и остается лишь будда.

Остается лишь чистое свидетельствование - не Я, не Ты, не Бог, не душа, лишь безграничное ничто. Громадная вселенная открывает тебе все свои двери, изобильно вливается в тебя... великолепие, чудеса. Твоя жизнь начинает становиться волшебством, изяществом, красотой, истиной.

Соберите все эти опыты, которые испытываете теперь. Вы должны принести их из центра на поверхность, внести в обычную повседневную жизнь.

И убедите будду прийти вместе с вами. Он - ваша дхамма, он -ваша природа, он - ваше дао. Он обязательно придет. Он ждал и ждал, но вы никогда его не приглашали. Вы никогда даже не заботились о нем.

Долгое время, тысячелетиями, он ждал внутри, точно как семя. Дайте ему пространство. Пригласите его, чтобы он мог прорасти на поверхность, точно как лотос, вырастающий из грязи и проходящий сквозь воду, раскрывающий лепестки к солнцу, луне и звездам.

Ниведано...

Вернитесь... но вернитесь как будда. Вернитесь с изяществом, молчанием, покоем. Посидите еще несколько мгновений, чтобы напомнить себе золотой путь, которым путешествовали, безмерное молчание, покой и экстаз, которые пережили. Вы все еще пьяны божественным.

Вы ощущаете будду позади вас, его тепло, его любовь, его присутствие. Он - только присутствие, он не личность.

Я надеюсь, что за первым шагом последует второй, за вторым последует третий, и недалек будет день, когда вы найдете, что вас больше нет и есть только существование. Это будет самый славный в день в вашей жизни. Не только вы будете праздновать, все существование будет праздновать вместе с вами.

Празднование - это мой манифест.

Пусть это будет и вашим манифестом.

Хорошо, Маниша?

Да, Возлюбленный Мастер.